Read the book: «Безумие в академии»

Глава 1

— Ты чего разоделась как шлюха? — Алина окинула Скарлетт взглядом, полным удивления.

— Ой, да завали своё ебало. У нас всего пятнадцать минут на то, чтобы украсть диадему и свалить подальше. Если мы не уложимся, дерьмо накроет нас такими слоями, что понадобятся город рабов, столько же лопат и несколько лет, чтобы вытащить нас из того дерьмища, в которое мы попадём. Так что извини, что я не надела ебаную форму для ограбления, ладно, сучка?

— Не нагнетай, Скарлетт, пожалуйста. Я и так вся на нервах из-за проблем в отношениях с Ромой.

— Нет у тебя проблем в отношениях. Просто у твоего парня на тебя хуй не стоит, — сказала Скарлетт с абсолютной, непоколебимой уверенностью человека, который знает жизнь.

Алина вспыхнула, щёки залились краской, а голос сорвался на визг:

— А мне что, сука, делать с этим?! Бегать за ним и чувства у него пробуждать?! Этот рыжий говнюк только с Гарри бегает и просто ищет повод не разговаривать со мной серьёзно!

Скарлетт склонила голову набок.

— А на Гарри у него стоит?

— Ты совсем ебанутая? Поддержала бы хоть раз, а не стебалась! — она обиженно надула губы, отвернувшись.

— Слушай, — сказала Скарлетт деловым тоном. — Если ты хочешь, чтобы я подняла член твоего парня, чтобы вы смогли потрахаться и у тебя было пять минут поговорить с ним после секса о чувствах, — то я это сделаю очень легко. Но возьму с тебя столько денег, что твоим родителям придётся продать свой дом и движущееся ведро с болтами, которое они с гордостью называют автомобилем.

— Да пошла ты нахуй! — выкрикнула Алина.

— Сама нахуй иди, — отозвалась Скарлетт без тени обиды, разворачиваясь к стене, перед которой они остановились. — Кстати, мы почти дошли. Ты уверена, что диадема древней волшебницы здесь?

Они стояли перед глухой стеной в одном из самых заброшенных коридоров. Алина выдохнула, пытаясь вернуть самообладание, с которым она обычно решала задачи, перед которыми сдох бы любой профессор.

— Конечно, я не уверена, — признала она. — Если бы я знала наверняка, что диадему так легко забрать, то зачем бы я тебе вообще была нужна?

— В смысле зачем? Чтобы разделить ответственность за кражу артефакта и хлопнуть тебя по круглой попке, когда тебя накроет паника от незнания, что делать, — усмехнулась Скарлетт.

Алина три раза прошлась перед пустым участком стены, сосредоточенно думая о том, что ей нужно. С тихим скрежетом в стене проявилась массивная деревянная дверь, обитая железными полосами. Алина толкнула её, и обе девушки вошли внутрь.

Перед ними раскинулась гигантская комната, которая была похожа скорее на колоссальную свалку размером с собор. Горы сломанной мебели, битых склянок из-под зелий, книг с оторванными корешками, портретов с выцветшими лицами, доспехов с вмятинами, пустых клеток, сундуков с вываливающимся тряпьём — всё это уходило ввысь, теряясь в гулком полумраке, подсвеченном редкими магическими светильниками. Потолок терялся где-то в темноте, и казалось, что это бесконечный лабиринт из векового хлама. Воздух был спёртым и тяжёлым, пропитанным запахом пыли, старой магии и забвения. Казалось, сама комната медленно и лениво дышит с ненавистью к тем, кто осмелился в неё войти.

— Подруга, если ты хотела, чтобы я посмотрела на мусор, то могла бы просто отвести меня в нашу столовую в часы пик, — фыркнула Скарлетт, обводя взглядом завалы с брезгливым любопытством.

Алина уже доставала палочку, и в её глазах загорелся тот самый фанатичный огонёк, который вспыхивал каждый раз, когда она находила новое заклинание в библиотеке.

— Я знаю заклинание поиска, настроенное как раз на диадему древней волшебницы, — сказала Алина.

— Ты знаешь тысячи заклинаний, но не знаешь заклинания, как поднять член у своего парня? Нахуя тебе вообще магия тогда?!

— Дело не только в эрекции! — взвизгнула Алина, от нервов уже переходя на крик. — Это ещё и вопрос чувств! Раньше мы не могли глаз оторвать друг от друга, а сейчас мы почти не разговариваем!

Алина сосредоточилась, закрыв глаза, и что-то прошептала. С кончика палочки сорвался ослепительно-белый луч, тонкий, как игла. Он завис в воздухе на мгновение, а затем резко рванул вперёд, виляя между горами хлама, оставляя за собой светящийся след. Казалось, он живой — любопытный, нетерпеливый, точно ищейка, учуявшая добычу.

Скарлетт присвистнула, глядя, как луч растворяется в лабиринте.

Они пошли за лучом, лавируя между баррикадами из сломанных шкафов, перепрыгивая через груды пыльных учебников, огибая покосившиеся башни из стульев. Скарлетт не отставала, несмотря на каблуки, а Алина то и дело спотыкалась, но упорно следовала за светящейся нитью, пока та не замерла, задрожав, перед горой старых манекенов.

Луч вспыхнул ярче и погас, оставив после себя лишь слабое сияние, сосредоточенное на чём-то, заваленном пыльными тряпками.

— Вот она! — выдохнула Алина с торжеством. — Я знала, что найду её!

Диадема была довольно необычной. Тонкая полоса из чего-то, что напоминало переливающийся металл, с оттенками, которых не существует в природе. На диадеме красовался камень, похожий на каплю замёрзшей луны, а вокруг неё кружила едва заметная аура, как будто от неё исходил дым и постоянный звон, который слышишь не ушами, а чем-то внутри черепа. Алина полюбовалась ею несколько секунд, её глаза блестели от облегчения и азарта, затем она обернулась и с лёгкой неохотой протянула диадему Скарлетт.

Та взяла её двумя пальцами, как берут дохлую мышь за хвост, и поднесла к лицу, критически осматривая.

— Я её представляла побольше, — протянула она разочарованно.

— На твою тупую голову, забитую хуями, стремлением к роскоши и ебанутыми идеями, хватит и этой, — бросила Алина, уже оглядываясь в сторону выхода. — Сваливаем отсюда.

Они, не сговариваясь, рванули прочь из потайной комнаты и понеслись через горы хлама, перепрыгивая через сломанные стулья и перелезая через завалы ржавых котлов. Скарлетт бежала на своих шпильках так, будто родилась в них, — каждая ступня находила опору с точностью хирурга, а Алина за ней пыхтела, спотыкалась и одёргивала сбившийся плащ, мысленно проклиная тот день, когда решила подружиться с этим человеком.

— Ты же знаешь, что нас отдадут палачам, если поймают за кражей этой реликвии? — выдохнула Алина между прыжками через какой-то гнилой сундук, едва не угодив лицом в гору старых пергаментов.

— Поэтому мы и выбрали этот день. Сегодня капитан Россия посещает нашу любимую академию, и все, от первого курса до профессоров, собрались на главной площади, чтобы посмотреть на легендарного супергероя и заодно подрочить друг другу в присядку, заедая бесплатными бургерами под отстойную музыку, — отозвалась Скарлетт, не сбавляя скорости.

— Капитан — красавчик. Я сама с удовольствием бы посмотрела, как он мышцей отсвечивает.

— Кстати, Алина, а ты не пробовала попросить Рому надеть костюм супергероя? Чтобы он разбудил страсть в тебе, а ты потом — в нём?

— Да что ты доебалась?! — взорвалась Алина. — Я знаю, что мой Рома меня любит, и все препятствия мы преодолеем!

— Конечно, любовь победит! Прямо как в тех дерьмовых романах для куриц, которые ты прячешь под подушкой, рядом с пачкой презиков и древними манускриптами с заклинаниями.

— ЗАКРЫЛА ТЕМУ! И прекрати мои вещи шмонать! — взвизгнула Алина и рванула по коридору. — Двигай своё роскошное ебало быстрее!

Скарлетт и Алина бежали как бешеные. Увидев дверь, через которую они вошли, они, набравшие скорость на десяти метрах разбега, ударили в неё одновременно всем корпусом, как таран. Дверь с бешеной скоростью распахнулась наружу и буквально снесла какого-то студента, который непонятно как там оказался и, скорее всего, вообще не знал, что там есть дверь.

Тонкий, рыжеволосый студент с кипой книг в руках, которые он, видимо, нёс из библиотеки, пользуясь тем, что все на площади и в замке никого нет. Дверь, распахнувшаяся с силой двух бегущих тел, ударила его прямо в лоб со всей мощью.

Тупой, влажный удар, после которого голова парня неестественно запрокинулась назад, а его тело, лишённое опоры, отлетело на два метра и ударилось затылком о каменную стену.

Парень медленно сполз по стене вниз. Его глаза были открыты, но в них уже не было ни удивления, ни боли, ни страха. Только пустые глаза, как у мёртвой рыбы на прилавке рынка. Из-под затылка, там, где череп встретился с камнем, потекла кровь — тонкой ровной струйкой тёмно-красного цвета, которая начала собираться в маленькую лужицу на каменных плитах, заполняя щели между ними.

Алина стояла с открытым ртом. Руки висели вдоль тела, как плети. Глаза были распахнуты так широко, что казалось, белки вот-вот выпадут из орбит. Она смотрела на убитого студента и не могла поверить тому, что видела.

— БЛЯ, БЛЯ, БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! — она заорала так, что голос сорвался на визг, и этот визг понёсся по коридору, отскакивая от стен, умножаясь, превращаясь в эхо, которое кричало вместе с ней. Алина схватила себя за волосы и начала дёргать, наклоняясь вперёд, будто её стошнило, хотя желудок был пуст.

— ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ С ЭТИМ?!!! — Алина начала ходить кругами вокруг тела, мелкими, судорожными шагами, как животное в клетке. — НАМ ПИЗДА!!! НАМ ПОЛНАЯ ПИЗДА!!! Это с самого начала была хуёвая идея!!! — всхлипнула она. — Я ЗНАЛА!!! Я ЧУВСТВОВАЛА!!! Я ДОЛЖНА БЫЛА СЕБЯ СЛУШАТЬ!!!

Скарлетт крепче сжала диадему. Металл впился в ладонь — боль помогла сосредоточиться. Мозг, обнажённый адреналином, начал работать с ледяной чёткостью.

— Надо бежать из академии, — сказала Скарлетт. — Одно дело — спиздить никому не нужную реликвию, о которой даже никто не знал, другое дело — совершить непреднамеренное убийство.

— Я не могу бежать из академии!!! — Алина схватила себя за ворот плаща и словно задыхалась. — Академия — это моя жизнь, блять!!! Это всё, что у меня есть!!! Магия, друзья, обучение — я не могу просто взять и уйти! Может, просто обо всём расскажем? Пойдём к директору и сообщим ему, это же несчастный случай.

— Ты из-за своего спермотоксикоза совсем мозги отшибла?!! — рявкнула Скарлетт, и Алина вздрогнула, будто её ударили. — Может, конечно, у Ромы и встанет на тебя в тюремной рубашке, но меня перспектива мотать десятку из-за несчастного случая очень, очень расстраивает!

Она шагнула к Алине и схватила её за руку — крепко, до боли.

— Пойдём отсюда, пока нас никто не видел. Быстрее!!!

Скарлетт буквально оттащила подругу от тела. Теперь это было бегство — дёрганый, сбивчивый, животный бег двух преступниц, которые неслись по пустым коридорам Академии, оставляя позади мёртвого парня. Один коридор. Второй. Третий. Поворот. Ещё поворот. Пролёт лестницы, по которому они взлетели так, что перила скрипнули. И тогда из-за очередного поворота они встретились с ещё одним студентом. Лисандр Мортон.

Это был тонкий, светловолосый парень с аккуратной чёлкой и глазами цвета морской волны — один из тех парней, которые выглядят так, будто их создали в лаборатории специально для того, чтобы девочки по ним вздыхали. В руке он держал какую-то тетрадь и выглядел максимально расслабленным — что логично, ведь вся остальная академия сейчас стояла на площади, разевая рот на капитана Россию.

Он поднял глаза, увидел их и замер. Скарлетт и Алина переглянулись, и у каждой на лице читалось одно и то же: «Да что за пиздец».

— А вы что здесь делаете? — спросил Лисандр, и его взгляд скользнул по раскрасневшимся щекам, растрёпанным волосам Алины и расширенным зрачкам Скарлетт, которые выдавали всё, что она пыталась скрыть. — И вид у вас такой, будто вы напуганы и от чего-то убегаете.

— Это ты какого хуя забыл здесь? — парировала Скарлетт, и в её голосе было столько агрессии, что Лисандр на секунду отшатнулся. — Решил спеть песню Тейлор Свифт, чтобы никто не слышал твой голосочек, пользуясь случаем, пока все на площади?

— Все пошли смотреть на капитана Россию. Сильного, красивого, отважного. А моя бывшая кричала его имя в оргазме, когда мы с ней занимались сексом, и теперь я его ненавижу и не могу на него смотреть.

Скарлетт на секунду забыла про труп, диадему и побег. Она посмотрела на Лисандра — сверху вниз, медленно и оценивающе.

— Ого, красавчик, — протянула она, небрежно закидывая прядь волос за ухо одним пальцем, и движение было таким плавным и отрепетированным, будто она делала это тысячу раз перед зеркалом. — Ты девушку до оргазма смог довести? Может, как-нибудь я зайду к тебе на пару палок чая?

Лисандр замер, как кролик перед удавом, и Скарлетт видела, как пылают его уши и как его глаза на долю секунды скользнули по её телу — по топу, юбке, фигуре. Лисандр понял, что пялится, попытался остановиться и не смог.

Алина дёрнула Скарлетт за рукав так резко, что та чуть не упала.

— Прости, Лисандр, — выпалила она, втягивая Скарлетт за собой. — Мы спешим на площадь посмотреть на капитана и сожалеем, что так вышло с твоей бывшей.

— Но вы же только что… — он не успел договорить, как Скарлетт и Алина убегали прочь.

Они пробежали ещё тридцать метров, Алина свернула в нишу между двумя статуями, втиснулась в тень и начала трястись всем телом.

— Да чтож за хуйня?!! — заорала она.

Она хватала воздух ртом, как рыба, вытащенная из воды.

— Он сейчас пойдёт дальше, увидит труп, позовёт всех, и у него спросят, видел ли он кого-нибудь, далее он расскажет про нас, нас найдут, и НАМ ПИЗДА!!! ТЫ, СУКА, ПОНИМАЕШЬ ЭТО?!!! — заговорила она скороговоркой, слова наслаивались друг на друга, перебивали друг друга, слипаясь в единую паническую нить.

Скарлетт стояла напротив, прислонившись спиной к холодной стене, лицо было неподвижным.

— Я буду кратка, как никогда, — сказала она, глядя Алине прямо в глаза. — Мы в жопе.

— Это всё из-за сранной диадемы, — всхлипывала она сквозь пальцы, голос был сиплым и разбитым. — Мы убили человека... из-за сранной диадемы...

Скарлетт смотрела на неё сверху вниз.

— Ты уже определись, — сказала она. — От чего ты переживаешь — из-за убийства или из-за ответственности за убийство? Потому что я не всегда твою логическую нить вижу.

Алина отняла руки от лица. Глаза были красными, опухшими и мокрыми. Нижняя губа искусана до крови.

— Да я за всё переживаю! — она посмотрела на Скарлетт. — Я из нормальной семьи! Никто из моих родных не сидел, и я — единственная, кто всё проебала! Ты хоть вообще понимаешь, как мне сейчас тяжело?

Скарлетт опустилась на корточки перед Алиной, обняла её и прижала к себе так, что Алина ощутила её сердцебиение.

— Прости, Алина, — сказала Скарлетт тихо, и её губы почти касались уха подруги. — Это я тебя во всё втянула.

На секунду она замолчала. Потом отстранилась, взяла Алину за лицо обеими руками.

— Но я найду выход. Сейчас нам нельзя здесь задерживаться. Пойдём быстрее. Я всех нас вытащу.

Скарлетт поднялась и протянула руку Алине, и, схватившись за руки, они побежали дальше.

Они вылетели из бокового коридора в главный двор, и их накрыло волной шума толпы от шоу с капитаном. Площадь перед замком бурлила, как котёл с зельем на максимальном огне. Воздух был пропитан запахом карамели, пота, дешёвых духов. Кажется, шоу закончилось, потому что все расходились. Скарлетт и Алина, не сбавляя шага, слились с этой толпой людей.

— Всё, подруга, — тихо, но твёрдо сказала Скарлетт, сжимая локоть Алины. — Сейчас расходимся. Не переживай и не стрессуй. Я всё сделаю хорошо.

Алина, бледная, с искусанной губой и глазами, в которых всё ещё было видно эхо паники, кивнула. Она не сказала ни слова и исчезла в толпе, как иголка в стоге сена.

Скарлетт медленно и глубоко выдохнула. Она не смотрела по сторонам, и мысли громоздились одна на другую: труп, диадема, Лисандр, Рома, Алина, чёртова потайная комната, кровь. Всё это крутилось в голове, как карусель на максимальной скорости. Скарлетт, погружённая в свои мысли, шла и даже не заметила, как врезалась прямо в грудь супергероя, наступая ему на ногу.

— Привет, — сказал капитан Россия, и его голос прозвучал так, будто его озвучивал слоган из патриотической рекламы. — Я не видел тебя на своём выступлении.

Скарлетт подняла на него глаза.

— На твоём выступлении были все ученики, родители, профессоры, репортёры, учёные, исследователи, косплееры, фанаты, инвесторы, политики, продавцы сладкой ваты, представители других магических академий, и ты успел заглянуть в ебало каждому, чтобы удостовериться, что меня не видел?

Капитан улыбнулся. Это была та самая улыбка, от которой у половины страны сносило крышу. Тёплая, открытая, уверенная, ни тени раздражения, только лёгкий, почти незаметный интерес.

— Ты права, — признал он. — Просто я не мог бы не заметить такую красотку.

Скарлетт хмыкнула. Она медленно обвела его взглядом с ног до головы, задержавшись на бёдрах чуть дольше, чем следовало, и снова подняла глаза к его лицу.

— Наверное, если бы ты подошёл в другое время, то я бы через пять минут уже скакала на тебе в своей кровати, а потом дала себя трахнуть сзади, оперевшись на стол. Но я сейчас в таком хуёвом настроении, что могу тебе только предложить съебаться с моих глаз. И чем быстрее ты это поймёшь, тем выше возможность, что у тебя будет шанс ещё.

Капитан Россия смотрел на неё с лёгким удивлением, смешанным с чем-то отдалённо похожим на восхищение, как будто перед ним стояла не просто очередная фанатка, а нечто совершенно новое и дикое.

Скарлетт медленно, лениво подняла руку, как будто делала одолжение, и показала ему средний палец с улыбкой на лице.

Капитан остался стоять среди расходящейся толпы, провожая её взглядом, пока её чёрные волосы не растворились в море плащей и костюмов.

Глава 2. На следующий день после убийства

Скарлетт шла по коридору в свою комнату, и её каблуки выбивали по каменному полу чёткий, раздражённый ритм. Внутри неё всё кипело, но лицо оставалось непоколебимым, как у Илона Маска, когда его ловят с бодуна. Она не смотрела по сторонам, не замечала никого из учеников, расходившихся по гостиным после шоу с Капитаном Россия, не слышала обрывков разговоров и смеха. Всё её сознание было занято одним — раскладыванием произошедшего по полочкам. Она остановилась, прижалась спиной к стене, закинула голову назад и закрыла глаза.

«Итак, — думала она, стоя у стены. — У нас есть человек, которого мы убили. Есть потенциальный свидетель, чьи показания могут быть неебически косвенными. За такое дело наверняка возьмутся серьёзно и рано или поздно выйдут на нас с Алиной. Нас рассадят в разные комнаты и расспросят с таким охуительным пристрастием, что надежду на уверенное повествование своей невинной версии можно сразу засунуть себе в задницу. И как только наши лживые истории начнут расходиться, они тут же всё поймут. Вот дерьмо».

Она остановилась на мгновение, поправила топик и снова двинулась вперёд. «Итак, мои враги — это... косвенный свидетель Лисандр и... да... сама Алина… вот блять… не убивать же свою подругу? Хотя она мне подруга только сейчас, когда обстоятельства нас разъединят, она станет ходячим напоминанием о моём преступлении». Мысль была холодной, как лезвие. Скарлетт не позволила себе эмоций.

— Эй, погоди!

Голос раздался откуда-то сбоку, и Скарлетт, не останавливаясь, скосила глаза. Рома. Рыжеволосый парень Алины с вечно взъерошенной причёской.

— Скарлетт! Привет! Хорошо выглядишь!

Рома догнал её, перешёл на шаг рядом и заглянул в лицо. В его глазах плескалась тревога, смешанная с глупой надеждой.

— Давай ближе к делу, рыжий, — холодно отозвалась Скарлетт, не сбавляя шага. — Я же вижу: у тебя глаза из орбит вылетают, как будто ты хочешь спросить какую-нибудь хуйню, в существование которой не хочешь верить.

Рома запнулся, но тут же выпалил:

— С Алиной что-то не так! С ней что-то произошло. Ты ведь её подруга и наверняка что-то знаешь. Я очень сильно переживаю за Алину.

— Если бы ты переживал, то просто обнял бы её, успокаивал и был рядом, а не бегал и узнавал у других, какой пиздец творится с твоей любимой девушкой, — отчеканила Скарлетт.

Рома вспыхнул. Его веснушчатое лицо пошло красными пятнами, а руки сжались в кулаки.

— Давай без твоих коучей по психологии! — выпалил он с обидой. — Я жизнь отдам за Алину, но как я могу помочь ей, если не понимаю, что происходит?! У меня сердце разрывается, и я не знаю, что делать. Я просто хотел узнать, не связано ли это как-то со мной?

Скарлетт склонила голову набок. Её губы дрогнули в лёгкой, почти незаметной усмешке.

— Если ты о том, что ты не ебёшь свою собственную девушку и не даёшь ей высказаться о ваших отношениях, то это определённо накаляет натянутую до предела драму и её нервную систему.

Рома замер с открытым ртом. Его глаза расширились ещё сильнее, и на секунду Скарлетт показалось, что он сейчас задохнётся.

— То есть... ты всё знаешь о... эм... наших проблемах? — пробормотал он, и голос его сорвался на полушёпот.

Скарлетт остановилась и шагнула ближе к Роме с грацией хищницы, которая знает, что добыча никуда не денется. Она остановилась вплотную, так, что Рома почувствовал запах её духов.

— А ты что, правда думал, что у девушек есть секреты, о которых они друг другу не рассказывают? — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Вся суть женской дружбы состоит в том, чтобы изливать свою хуйню человеку, который готов это выслушать, для того чтобы в свою очередь тоже излить свою хуйню, но уже обратно. Бесконечный цикл взаимохуйни, где порядок держится на фундаменте раскрытия личных секретов, который определяет уровень доверия, а взаимоподдержка и сопутствующие общие убеждения при длительном контакте формируют совокупную систему из стёртых границ в разговоре и поведении, образуя феномен женской дружбы.

Рома моргнул. Он явно пытался переварить услышанное, и его мозг, судя по выражению лица, скрипел, как несмазанная дверь.

— Взаимохуйня? — повторил он. — Интересное слово.

— Да, не парься, — отмахнулась Скарлетт. — Я сама только что придумала.

— То есть ты вообще всё-всё знаешь о нас? — спросил удивлённо Рома.

— Вплоть до того, какое лицо ты корчишь, когда кончаешь. Впрочем, это работает в обе стороны, и если бы ты общался с Алиной больше, то даже знал бы, какого цвета у меня трусики.

Скарлетт подняла руку и мягко, почти нежно приложила ладонь к его щеке. Рома вздрогнул, как от удара током. Скарлетт смотрела на него с той спокойной уверенностью, которая лишала людей воли.

— Просто будь рядом в трудную минуту с тем, кого считаешь дорогим человеком, потому что именно в этот момент твоё присутствие может помочь больше, чем выяснение обстоятельств и причин, — произнесла она тихо. — А теперь уёбывай, рыжий.

Она отдёрнула руку, развернулась и пошла дальше по коридору, не оглядываясь.

— Пока! — выкрикнул Рома ей вслед, и в его голосе было столько растерянности, что это прозвучало почти жалобно.

Скарлетт дошла до своей комнаты, упала на кровать не снимая туфель и почти сразу провалилась в сон.

Следующее утро в академии встретило замок давящей тишиной, которую нарушали лишь тревожные перешёптывания. Таинственная, необъяснимая смерть студента, случившаяся прямо в стенах академии, стала единственной темой, которая заполнила все коридоры, гостиные и классные комнаты. Казалось, сам камень стен впитал ужас, и даже портреты перешёптывались в своих рамах, бросая мрачные взгляды на проходящих мимо учеников. В главном зале за завтраком все жадно ловили обрывки новостей: одни утверждали, что это было проклятие, оставшееся ещё со времён тёмного волшебника, другие шептались о ритуале, пошедшем не так, третьи винили в случившемся кого-то из старшекурсников, связанных с тёмными артефактами.

В одной из перемен между уроками, когда коридоры заполнились спешащими учениками, среди толпы Скарлетт нашла Алину. Её лицо было серым, как пепел, под глазами залегли тёмные круги, а сама она казалась сжатой в тугой пружине, будто любое прикосновение могло разорвать её изнутри. Скарлетт бесцеремонно ткнула её локтем в бок, заставляя очнуться от оцепенения.

Алина резко подняла голову, и в её глазах мелькнул испуг, который она тут же постаралась спрятать. Скарлетт подмигнула Алине, как будто делилась забавным секретом, и наклонилась к самому уху, чтобы её слов никто не услышал в этом гуле голосов и топоте ног.

— Алина, у тебя такое лицо, как будто ты со своими родителями всю ночь смотрела твою страничку на онлифансе. У тебя всё нормально?

— Бывало и лучше. Я, знаешь ли, не каждый день людей убиваю, ещё и Рома вчера доебался со своими расспросами, — ответила Алина.

— У меня хорошая новость: я со всем договорилась. После уроков встречаемся у арки, где дегенераты и долбоёбы всех мастей хвастаются новыми заклинаниями перед первокурсниками.

Алина только кивнула. Она не знала, чего ждать сильнее — облегчения или новой порции пиздеца. После окончания занятий в магической академии Алина вышла к арке. Скарлетт уже стояла, облокотившись на стену, и смерила её долгим взглядом сверху вниз.

— Ебать у тебя внешний вид, конечно, милая. Я знаю, что мы в жопе, но внешний вид для леди даже важнее, чем её собственная жизнь, — сказала Скарлетт.

Алина дёрнула плечом.

— У меня из головы ничего не выходит. Давай уже рассказывай, как мы отмоемся от дерьма, в которое попали.

— Пойдём, моя дорогая, — Скарлетт взяла её под локоть. — Наша проблема лишь в том, что о нас знает Лисандр, и поэтому всё решение сводится к нему. Я нашла того, кто нам поможет, сейчас у нас будет с ним встреча.

Они двинулись по длинному, уходящему в полумрак коридору, где высокие окна пропускали скупые лучи заката, разбивая их на пыльные полосы на каменном полу, а их шаги терялись в гулкой тишине, нарушаемой лишь редким потрескиванием факелов. Спустя время они вошли в просторный зал и прошли в одну из комнат. Посреди комнаты на стуле, который больше походил на трон, развалился черноволосый мужчина.

— Ах, дамы, заходите, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Меня зовут Арнольд. Я вас ждал.

Скарлетт остановилась, подняла бровь.

— Если ждал, то где бухло?

Арнольд слегка растерялся.

— Да я как-то не подумал… Может, вам чаю?

Скарлетт фыркнула.

— К тебе заходят две очаровательные девушки, а ты предлагаешь чай вместо текилы с мартини? Может, ещё давай заварим ромашку и почитаем детективы под унылый джаз, а после будем делиться мнением об общественной морали и блевать по очереди в горшок, который тебе оставила бывшая после развода?

Алина косо посмотрела на подругу.

— Прекрати!!!

Скарлетт только махнула рукой.

— В общем, Арнольд — это Алина. Она всё сделает.

Алина недоуменно моргнула.

— Что я должна сделать и о чём речь вообще?

— Арнольд — один из членов отдела по стиранию памяти, у них это называется стиранием памяти, — спокойно пояснила Скарлетт. — Он профессионал и вытрет фрагмент памяти у Лисандра о том, что тот видел нас рядом в том месте, где произошёл несчастный случай.

— А что взамен? — тихо спросила Алина.

Скарлетт мило сверкнула глазами и медленно начала подводить Алину ближе к Арнольду. Она взяла её руку и нежно опустила прямо на паховую область Арнольда. Алина почувствовала под ладонью его член. Скарлетт флиртующе повела бровью и изобразила щекой движение, будто делала минет.

Алина отдёрнула руку, глаза расширились от ужаса.

— Ты совсем ебанулась?! Я даже у Ромы не сосала и никогда этого не делала! Сама хули не сделаешь? У тебя ротик наверняка опытный!

Скарлетт на секунду задержала на ней тяжёлый, злой взгляд, но потом отошла на шаг и пожала плечами.

— Мне проще съебаться из академии. Это ведь тебя держит магическая академия, без которой ты сойдёшь с ума. Так что выбирай: или ответственность за убийство, позор семьи и, возможно, казнь палачами… либо капелька удовольствия. — Скарлетт подмигнула и улыбнулась.

Алина стояла, сжав кулаки до побелевших костяшек. Взгляд её метался от надменного лица Скарлетт к двери, за которой, возможно, ещё теплилась надежда на спасение. Каждая клетка её существа кричала о сопротивлении — гордость, воспитание, чувство собственного достоинства восставали против того, что она собиралась сделать. Это было унизительно и очень грязно. Её желудок скрутило от тошноты, когда она встретилась взглядом с Арнольдом, но она отчётливо понимала, что это необходимо преодолеть.

Она медленно прогнулась в спине, наклоняясь перед Арнольдом. Всё её тело била мелкая дрожь, в ушах шумела кровь, а сердце бешено колотилось, мешая дышать. Её пальцы дрожали так сильно, что она не могла их контролировать, когда она потянулась к его ширинке, ненавидя себя за то, что делает. Молния заедала, металл предательски скользил, и она несколько раз её дёрнула, проклиная собственную неуклюжесть и этот унизительный момент. Немного повозившись с молнией, ей удалось её расстегнуть и оттянуть трусы настолько, чтобы выскочил наполовину твёрдый член Арнольда.

Алина смотрела на его член так, будто это была сложнейшая задача из учебника по нумерологии. Она глубоко вдохнула, вытерла вспотевшие ладони о юбку и решительно взяла его двумя руками, затем склонилась и осторожно обхватила головку губами. Потом попыталась взять глубже. Сразу подавилась, глаза наполнились слезами, но она упрямо не отстранилась и заставила себя продолжать. Движения получались дёргаными, неритмичными: она то слишком сильно сжимала губы, то совсем ослабляла. Язык бестолково тыкался куда попало. Зубы периодически задевали нежную кожу, и каждый раз Алина внутренне вздрагивала от ужаса.

Член в её руках постепенно терял твёрдость. Становился мягче, непослушнее. Алина это почувствовала и запаниковала ещё сильнее, краем глаза она заметила, как Скарлетт едва сдерживает улыбку, чтобы не заржать. Алина ускорилась, начала сосать усерднее, издавая влажные, неловкие звуки. Слюна стекала по подбородку, капала на пол, руки скользили. Она пыталась помочь себе ладонью, но получалось только хуже — она тёрла слишком резко, не туда и не так.

Арнольд молчал. Просто смотрел вниз со слегка приподнятой бровью.

Алина отстранилась на секунду, тяжело дыша, и снова насадилась ртом. Теперь уже почти насильно. Она старалась изо всех сил. Губы горели, челюсть затекала, в глазах стояли слёзы не только от физического дискомфорта, но и от чистого отчаяния.

Член у Арнольда к этому моменту уже почти полностью обмяк. Лежал в её ладони вялый, совершенно не заинтересованный. Алина смотрела на него расширенными глазами, будто это была её личная катастрофа.

Скарлетт стояла сбоку и тихо хихикала, наблюдая, как подруга отчаянно пытается реанимировать то, что уже давно сдалось.

— Красавица, у тебя зубы как у акулы. Чуть-чуть ротик прикрой, — заливаясь смехом, сказала Скарлетт.

Алина бросила на неё злой взгляд, но послушно попробовала. Получилось чуть лучше. Она начала сосать неуверенно, всхлипывая носом, потому что дышать было трудно. Иногда она полностью выпускала член изо рта, сглатывала и снова насаживалась, морщась от каждого движения.

Арнольд тихо выдохнул, положил ладонь ей на затылок, но не давил — просто держал. Алина дёрнулась от прикосновения, но не отстранилась и продолжала свою жалкую, неумелую работу.

— Слушай, дорогая, — сказала Скарлетт, — расслабь губы, не пытайся его сожрать, языком води по головке кругами, а рукой снизу помогаешь — медленно, без рывков. И глубже бери только когда он сам начнёт толкаться тебе в рот.

Алина нехотя попробовала, следуя советам Скарлетт. Член в руке Алины дрогнул и начал твердеть прямо у неё на глазах. Алина почувствовала, как он наливается кровью, становится тяжелее и горячее. Её зрачки расширились от облегчения и какого-то странного азарта.

Она ускорила движения, уже увереннее. Влажные звуки стали ритмичнее. Арнольд тихо выдохнул через нос, пальцы его слегка сжались на подлокотниках.

Алина, воодушевлённая успехом, решила, что теперь можно и поглубже. Она насадилась сильнее, чем следовало, подавилась, кашлянула прямо на член, и в этот момент Скарлетт не выдержала.

— ПХАХАХАХААААА!!!

Громкий, совершенно неконтролируемый хохот вырвался у неё из груди. Скарлетт согнулась пополам, держась за живот.

Член мгновенно обмяк. Как будто кто-то выключил рубильник.

Арнольд медленно выдохнул и отодвинул Алину ладонью от себя.

— Ладно… пожалуй, хватит.

Алина отстранилась. Вся красная, с мокрым подбородком, растрёпанными волосами и глазами, полными смеси стыда, злости и полного пиздеца. Она вытерла рот рукавом и уставилась в пол, пока Скарлетт всё ещё ухахатывалась, прислонившись спиной к стене, слёзы уже текли у неё из глаз.

Алина не выдержала. Она оттолкнулась от Арнольда и, не глядя ни на кого, рванула к двери. Дверь хлопнула так, что стены дрогнули.

Арнольд проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Скарлетт.

— Может… у тебя получится?

Скарлетт, всё ещё тяжело дышавшая от смеха, вытерла уголок глаза и посмотрела на него с таким выражением, будто он предложил ей полизать унитаз.

— Нахуй иди, извращенец.

Арнольд чуть выпрямился на своём троне.

— Ну, раз я не получил то, о чём мы с тобой договаривались, то и со своей стороны я вам обоим ничего не должен.

Скарлетт, которая ещё не успела толком остыть, взорвалась новой порцией громкого, злобного, почти истерического смеха.

— Ну да, не Мия Кхалифа, конечно, но хули ты вообще хотел? Ты согласился на исполнение услуги взамен на орал. Качество заранее не обговаривалось, поэтому твои ожидания — это твои личные проблемы, красавчик. А если вдруг решишь, что можно не выполнять свои обязательства… то до нужных ушей просто донесут, что ты изнасиловал Алину в рот. Я ведь не зря выбрала именно тебя: за тобой и так уже ходят слухи, что ты трахаешь студенток, поэтому никто не будет особо разбираться. Академии проще тебя слить, чем ввязываться в такой скандал.

Она сделала несколько шагов ближе и краем ногтя провела по щеке Арнольда, голос стал тише и холоднее.

— Более того. Стирание памяти — это очень нестабильный магический эффект, который всегда хуй знает как себя поведёт. Может вообще не сработать, может, память вернётся через день, поэтому никаких стираний. Свидетеля Лисандра нужно убить. И сделай это быстро, пока тот не проболтался.

Не дожидаясь ответа, Скарлетт развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.

Скарлетт шла по коридору, явно довольная собой. Шаги были лёгкими, губы чуть растянуты в ухмылке, а в глазах играло то самое выражение, которое бывает у человека, только что успешно кого-то наебавшего.

Она свернула за угол и почти сразу увидела Капитана Россия. Тот стоял посреди коридора и явно чего-то искал, оглядываясь по сторонам с серьёзным лицом.

— Эй, мистер секси! — крикнула Скарлетт, не сбавляя шага. — Толчок не можешь найти или ищешь злодея, которому нужно засунуть щит в задницу?

Капитан Россия повернулся, увидел её и улыбнулся той самой улыбкой, от которой обычно у девушек подгибаются коленки.

— Рад встрече.

— Я тоже рада, кэп, — Скарлетт остановилась напротив. — Так что потерял, красавчик?

— Просто осматриваюсь, — спокойно ответил он. — Академия… интересное место.

— Интересное — это мягко сказано. Сложнейшая система коридоров и магические лабиринты, сконструированные специально для того, чтобы симпатичные, накачанные супергерои в облегающем костюме со щитами застревали в бесконечном поиске выхода из академии… но если хочешь… я могу проводить тебя в твою комнату.

Капитан слегка игриво приподнял бровь.

— Спасибо, ты очень добра, я ценю это, но сейчас я направляюсь к деканам для важных переговоров о безопасности порталов между нашими мирами.

— Безопасность — это очень важно и ровно так же скучно. А вот вместе, я уверена, мы найдём чем заняться более интересным. Ты понимаешь, о чём я? — Скарлетт перевела взгляд на паховую область Капитана Россия на секунду и затем снова нагло вернула взгляд прямо ему в глаза.

— Я понимаю, о чём ты говоришь, но у меня сейчас действительно важная встреча, да и к тому же моё сердце принадлежит другой.

Скарлетт сделала шаг ближе, чуть наклонив голову.

— Слушай, раз уж мы так мило болтаем. Мне нужно в Нью-Йорк, в мир супергероев, через портал, буквально на пару дней заглянуть в башню супергероев и кое-что узнать у ваших про свой артефакт. Я могу воспользоваться твоими супергеройскими связями, чтобы не выбивать неделю разрешение у одного старика на перемещения между мирами?

Капитан Россия посмотрел на неё внимательнее.

— Мой портал ещё тестовый, но если не хочешь утонуть в бюрократии разрешений на перемещения между мирами, то мой портал всегда к твоим услугам. Кстати, я даже знаю, кого твой артефакт, возможно, заинтересует.

— Спасибо, кэп. Я бы порекомендовала взять тазик для разговора с нашими деканами, чтобы ты мог в него блевать, когда встретишься один на один с их консервативностью и любовью к пустословию. Но уверена, что ты справишься, так что приятной беседы, — сказала Скарлетт.

— Как всегда, был рад увидеться. Может быть, даже однажды ты скажешь, как тебя зовут?

Скарлетт уже уходила, ворочая бёдрами, и лишь мило улыбнулась, направившись в свою комнату.

Глава 3. Слишком поздно для верности

В академии стоял настоящий пиздец. К полудню новость разнеслась быстрее, чем слухи о том, кто с кем переспал на прошлой неделе. Второе тело — Лисандр Мортон, свидетель их преступления, его нашли задушенным в одном из туалетов. Паника ползла по замку, как чума, которую никто не может остановить. Ученики шептались, профессора бегали с серьёзными лицами, а комендант уже, казалось, готов был повесить всех подряд.

Алина шла по коридору, но ноги казались ватными, а каждый следующий шаг требовал неимоверных усилий. Она смотрела только в пол — на серые каменные плиты, выбоины и потёртости, оставленные сотнями учеников, — лишь бы не встречаться взглядом с теми, кто попадался навстречу. Плечи её были ссутулены, руки плотно прижаты к груди, словно она пыталась удержать себя от распада.

Скарлетт с большим трудом догнала её в коридоре академии и поравнялась с ней.

— Эй, подруга, ты записалась на курсы спортивной ходьбы или убегаешь от приставучих продавцов ношеных носков и нижнего белья наших профессоров? — спросила Скарлетт у подруги.

— Отвали, шлюха! — глухо бросила Алина, даже не поднимая глаз.

— Ох, ничего себе, дорогая, я, конечно, понимаю, что ты не в себе, но это даже для тебя перебор. Давай ты выдохнешь всё своё дерьмо и снова поприветствуешь свою лучшую подругу, — ответила Скарлетт.

Алина резко подняла голову. В глазах плескалась злость, смешанная с остатками вчерашнего унижения.

— Ты ржала надо мной, сука, когда я стояла на коленях у стрёмного мужика, как будто это было самое смешное шоу в твоей ёбаной жизни.

Скарлетт вздохнула, чуть наклонила голову и тихо сказала:

— Слушай. Я ржала не над тобой, а смеялась над ситуацией, и хочу тебе напомнить, что мы сейчас слишком в большом дерьме, чтобы ещё начать ссориться из-за этого.

Алина несколько секунд молчала, сжав кулаки. Потом медленно выдохнула. Злость не исчезла полностью, но стала чуть тише.

— Ты, блять, слышала, что происходит? — тихо и зло спросила она. — Лисандра нашли мёртвым. Зачем Арнольд вообще его убил, если речь шла только о стирании памяти?

Скарлетт пожала плечами с самым невинным видом, на какой была способна и соврала:

— Понятия не имею, может, у него крыша поехала. Нельзя доверять мужчинам, у которых так вяло стоит член. Видимо, у него и с головой те же проблемы, что и с эрекцией.

Алина, несмотря на свою злость, всё же усмехнулась.

Скарлетт тут же подхватила:

— Ты сама не своя, — сказала Скарлетт. — Сегодня занятий нет, все в панике бегают. Пойдём прогуляемся, на природу, устроим крысиный девишник, пообсуждаем всех шлюх, я даже готова посмеяться над дебилизмом всех твоих бывших и послушать, какие новые бесполезные заклинания ты выучила.

Алина помолчала, не отрывая взгляда, потом медленно кивнула.

— Ладно. Только без твоих шуточек про вчерашнее.

Они вышли из замка и направились в сторону гор. Тропа была пустой — все предпочитали сидеть внутри и обсуждать убийства. Ветер дул порывами, пахнущий мокрой травой и дождём. Скарлетт шла первой, Алина плелась сзади, кутаясь в плащ, будто пыталась спрятаться от всего мира.

— Даже не помню, когда мы с тобой выбирались так далеко от академии, — начала Скарлетт через пятнадцать минут, оборачиваясь через плечо. — Глоток чистого воздуха, никакой паники, чувствую себя как в люксовом салоне где-нибудь в Нью-Йорке.

— Выйти из академии, охваченной паникой, было действительно хорошей идеей, — отозвалась Алина тихо. — Меня там трясёт уже от происходящего пиздореза.

Они шли дальше, в гору, воздух становился холоднее, а замок позади выглядел всё меньше и меньше.

— В обычной магической академии максимум кто-то спиздит чужой бутерброд и пустит сплетни о том, как его одноклассник дрочит на трусики своей мамы, — продолжала Скарлетт, не сбавляя шага. — А у нас уже второй труп за два дня, и это только начало сраной недели.

Алина вздрогнула.

— Я уже надеюсь, что со смертью Лисандра всё закончится.

— Свидетеля больше нет, — сказала Скарлетт ровно, как о погоде, недоговаривая о том, что сама Алина тоже свидетель. — А тот, кто знает о наших несчастных случаях, повязан с нами твоим роскошным минетом.

Скарлетт повернулась, посмотрела Алине прямо в глаза и сделала жест щекой, имитирующий минет, с издевательской ухмылкой.

— Ты же сказала, что не будешь об этом говорить! — вспыхнула Алина, и её щёки залились краской.

— Прости, милая, я тебе нагло напиздела, — Скарлетт улыбнулась ещё шире. — Кстати, как там у вас с Ромой?

Алина, радуясь, что тема её минета быстро сменилась, выдохнула и даже позволила себе слабую улыбку.

— Это единственное, что меня спасает от самоубийства. Он вчера уделил мне время и действительно пытался мне помочь. Надо признаться, мне кажется, я его напугала.

Скарлетт хмыкнула.

— Моя мама всегда говорила, что часто одна проблема может частично решить другую. В основном, конечно, таким образом она оправдывала измены моего отца, когда он ебал каждую шлюху, которая проходила мимо него, и, чтобы извиниться, дарил маме что-нибудь очень дорогое, сохраняя этим очень странный брак и крепкую семью.

Они забрались на вершину невысокой горы. С одной стороны — крутой, почти отвесный склон, усыпанный острыми камнями и редкими кустами, вцепившимися корнями в трещины. С другой — далеко внизу шумел водопад, срывавшийся с соседней скалы и разбивавшийся о каменные уступы, превращаясь в белую пену, над которой висела радужная дымка. Воздух был пронзительно чистым, и казалось, что здесь, на высоте, нет ни академии, ни убийств, ни страха — только небо, горы и бесконечный горизонт.

Скарлетт первой нарушила тишину.

— Ты когда-нибудь думала, чем займёшься после академии?

— Нам с тобой уже по двадцать одному году, а я до сих пор плохо представляю себе жизнь без академии, — призналась Алина, и голос её был тихим, как шелест травы. — Наверное, всё-таки выйду замуж за Рому, рожу одного ребёнка, попробую себя в роли преподавателя в академии и буду стараться искупить свою вину за убийства, которые мы совершили.

Скарлетт села и смотрела на горизонт.

— Рома — очень хороший парень. Вы с ним отличная пара, и у вас будет прекрасный рыжий ребёнок, которого ты, как я понимаю, решила слить на Рому.

Алина не уловила подвоха. Она просто кивнула, глядя на водопад.

— Местами я переживаю, что он ведёт себя как долбоёб, но он очень верный, и я верю в его искреннюю любовь ко мне, которую он боится выразить.

— Это проблема всех мужиков, — философски заметила Скарлетт. — Те, которые постоянно говорят о любви, обычно не любят. А те, которые любят, нежного слова боятся из себя выдавить, будто за это им грозит уголовка лет на тридцать за чрезмерную няшность.

Алина слабо улыбнулась, но в её глазах уже блестели слёзы.

— Иногда я очень сильно боюсь, что Рома однажды узнает, что я соучастница двух убийств, отвернётся от меня, и моя идеальная картина мира разрушится, как карточный домик.

По её щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её, но Скарлетт заметила.

— Не переживай, дорогая, — сказала она, и её голос стал мягче, почти нежным. — Иди ко мне, я тебя обниму.

Алина, всё ещё дрожа, повиновалась. Она подошла и легла спиной к Скарлетт, устраиваясь у неё в объятиях. Скарлетт обхватила её за плечи, и Алина, почувствовав прикосновение подруги, позволила себе расслабиться. Её тело, напряжённое последние дни, обмякло. Она закрыла глаза, доверчиво, как ребёнок, прижавшись к Скарлетт.

— Не переживай, дорогая, — повторила Скарлетт, и её рука очень медленно начала подниматься к шее Алины.

— Мы всё преодолеем вместе, — шептала Скарлетт.

Алина, погружённая в свои мысли, не заметила, как захват руки Скарлетт начал сжиматься на её шее. Она всё ещё думала о своих страхах, о Роме, о будущем, о крови на их руках. Сознание начало медленно возвращаться, когда ей стало трудно дышать. Она похлопала Скарлетт по руке, которая обхватывала её шею, и прошептала:

— Полегче, подруга... мне некомфортно.

Скарлетт лишь аккуратно и медленно усилила хватку.

В глазах Алины потемнело. Сначала по краям, потом тьма поползла к центру. Она попыталась вдохнуть — не получилось. Паника ударила, как разряд тока. Она начала дёргаться, её руки вцепились в предплечье Скарлетт, пытаясь оторвать её. Ногти скребли по коже, оставляя кровавые борозды. Ноги забили по земле, поднимая пыль. В ушах зазвенело, сердце колотилось где-то в горле, которое сжимала чужая рука.

Скарлетт сжала захват со всех сил, до предела, натянув все мышцы тела. Её лицо исказилось от усилия.

— Прости, Алина, — сказала Скарлетт. — Ты — последняя из свидетелей кражи артефакта и сопутствующих убийств.

Алина задыхалась, лёгкие горели огнём. Перед глазами двигались чёрные точки, и весь мир превратился в сужающийся чёрный тоннель. Инстинкты самосохранения ревели, как дикий зверь. Она извивалась, брыкалась, пыталась вырваться, но объятие Скарлетт было стальным.

— Скоро всё закончится, — прошептала Скарлетт, почти касаясь губами уха Алины.

Она усилила захват до предела. Мышцы на её руках вздулись. Алина хрипела, её рот открывался и закрывался, как у рыбы на песке. Из глаз текли слёзы, в последний момент она попыталась вцепиться в волосы Скарлетт, но рука соскользнула.

Прошло ещё несколько секунд. Скарлетт ждала, не ослабляя хватки, пока Алина не перестала дёргаться. Вскоре тело Алины обмякло, как тряпичная кукла, распластавшись на земле. Скарлетт разжала хватку, и тело Алины повалилось набок, глаза остались открытыми, устремлёнными в небо.

Скарлетт наклонилась, схватила Алину за ноги и потащила к обрыву. Тело было тяжёлым, но адреналин придавал сил, и Скарлетт волокла его по камням. У самого края Скарлетт остановилась, посмотрела вниз, на бурлящую воду, и столкнула тело.

Оно покатилось по склону, как мешок с картошкой, подпрыгивая на неровностях. Удары о камни сопровождались диким хрустом ломающихся костей, которые ударялись о выступ, издавая влажный треск. Тело Алины скатывалось, изогнутое под неестественным углом, руки и ноги болтались, как сломанные ветки, и, скатившись к гладкому уступу, рухнуло в воду, подняв столб брызг.

Течение подхватило его и понесло вниз, утаскивая от академии, прочь, в тёмные воды, которые хранили свои секреты. Скарлетт приходилось убивать раньше — магическая академия постоянно преподносила всем сюрпризы на выживание, — но сейчас это была её подруга, хоть она и изначально понимала, что смерть Алины будет необходима ещё в тот момент, когда решилась на кражу очень ценного артефакта.

Скарлетт сглотнула горькую слюну и начала спускаться с горы назад в сторону академии, шатаясь, цепляясь за выступы, чувствуя, как каменная крошка осыпается у неё под ногами. Каждый шаг давался с трудом — колени подгибались, словно внутри неё что-то отключилось, и она двигалась на автомате, как заведённая кукла.

Спустя время, когда солнце уже начало клониться к горизонту, Скарлетт вернулась в академию. Она зашла в свою комнату, заперла дверь и первым делом налила себе ударную дозу шампанского, выпив всё залпом, и пошла в ванну, продолжая распивать бутылку. Мысли лезли ей в голову, как назойливые мухи. Лицо Алины, её хрип, хруст костей, вода, смыкающаяся над телом. Скарлетт с силой ударила ладонью по воде, прогоняя картинки из воспоминаний, и поймала себя на мысли, что ей срочно нужно чем-то заняться, лишь бы не оставаться наедине с тем, что она сделала, и отвлечься, пока её окончательно не накрыла волна эмоций.

Скарлетт вылезла из ванны, оделась, посмотрела на себя в зеркало и вышла из комнаты.

Коридоры были пусты, Скарлетт шла быстро, не глядя по сторонам, пока не остановилась перед дверью комнаты Ромы, в которую она зашла без стука, как к себе домой.

В комнате были Рома и Гарри, они сидели на кроватях, склонившись над какой-то книгой по защитным заклинаниям. При появлении Скарлетт оба вздрогнули, как школьники, застигнутые за шалостью.

— Парни, сколько можно друг другу жопы лизать, вам уже по двадцать лет, давно пора взять ебаную ипотеку, кредитку в каждом банке и платить алименты бывшей за ребёнка, который, вполне вероятно, даже не от вас, — сказала Скарлетт, стараясь делать вид, будто у неё всё в порядке и ничего не произошло.

— Мы пытаемся понять, как связаны два убийства в академии, — ответил Рома.

— Оставьте это дело лентяям, которые сидят на окладе на деньги налогоплательщиков, делая вид, что действительно расследуют дела, а не обсуждают футбол с коллегами. Кстати, Гарри, тебя позвали на тренировку по магическому спорту, — сказала Скарлетт ровным, деловым тоном.

Гарри нахмурился:

— Какая тренировка? Никто ничего не объявлял...

— Профессор просила передать, — добавила Скарлетт, не моргнув. — Собирайся, Гарри.

Гарри недоверчиво посмотрел на Рому, потом снова на Скарлетт, но желание подняться в воздух перевесило все сомнения. Он схватил плащ, пробормотал что-то про «скоро вернусь» и почти пулей вылетел из комнаты. Дверь захлопнулась за ним с гулким стуком.

Скарлетт осталась наедине с Ромой, который сидел на краю кровати, сгорбившись, и смотрел на свои колени, но глаза его то и дело метались к Скарлетт.

— Как дела, Рома? — спросила она, и голос её был низким, с хрипотцой, как будто она только что проснулась.

Он поднял голову, и его взгляд невольно скользнул по её юбке, которая почти ничего не скрывала.

— Я... переживаю, — пробормотал он, чувствуя, как краснеет. — Давно не видел Алину. Ты не видела её?

Скарлетт лениво провела рукой по своим волосам, откидывая их за плечо.

— Нет, не видела, — ответила Скарлетт, и ложь скользнула с её губ так же легко, как вода скользит по стеклу, — но, мне знакомо, что такое переживать за близких. Чувство беспокойства за свою ебанутую сестру, которая вечно попадает в неприятности.

Она сделала несколько шагов и села рядом с ним на кровать. Так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Рома напрягся, но не отодвинулся, его тело не слушалось и явно хотело быть ближе к Скарлетт.

— Времена действительно опасные, — выдавил он, пытаясь смотреть куда угодно, только не на её грудь.

— Серьёзно? — Скарлетт чуть повернула голову к нему, и её губы растянулись в улыбке, от которой хотелось забыть всё, кроме этих губ. — Для вас, парней, они не опасны. У тебя всегда есть Гарри и друзья, а вот для одиноких девушек вроде меня, которых некому защитить, — очень даже.

Рома повернул голову, и его растерянные глаза встретились с её спокойным, выжидающим взглядом. Он не знал, что сказать, но вдруг из него вырвалось:

— Я тебя защищу.

— Правда? — Скарлетт посмотрела на него с вызовом, и в этом взгляде было столько флирта, что у Ромы перехватило дыхание. Её глаза блестели в полумраке комнаты, губы были приоткрыты, а голова слегка наклонена, будто она ждала, что он сделает следующий шаг.

— К-конечно, — выдохнул Рома, сглотнув.

Скарлетт подвинулась ещё ближе, и теперь их бёдра соприкасались, Рома чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань юбки. Она подняла руку и очень медленно провела ладонью по его щеке, пальцы были тёплыми и нежными. Рома вздрогнул от этого прикосновения, как от электрического разряда, его кожа горела под её рукой, и по спине пробежали мурашки. Он замер, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот момент.

— Ты такой милашка, Рома, — прошептала Скарлетт, и её большой палец скользнул к уголку его губ, едва касаясь их. Он почувствовал, как его собственные губы приоткрылись от этого прикосновения, будто сами искали продолжения.

Рома впервые видел её так близко и не знал, что делать. Просто смотрел — загипнотизированный, как кролик перед удавом, которому не хотелось убегать, а глаза Скарлетт смотрели на него с такой откровенной, наглой пошлостью, что у него начала ехать крыша.

— Знаешь, Рома, — сказала Скарлетт, и её голос стал ещё ниже, почти интимным, — мы так мало общались раньше, но рядом с тобой я ощущаю странное спокойствие, мне очень хорошо с тобой.

Рома моргнул, и его начали накрывать непонятные чувства — жаркие, пугающие, которые накатывали волнами. Он не понимал, что с ним происходит. Алина и переживания за неё отступали куда-то на задний план и начинали терять свой приоритет.

— Мне... мне тоже... — начал он, но голос сорвался. Рома хотел сказать что-то ещё, но слова не шли.

Скарлетт расстегнула юбку, стянула её вниз через бёдра и отбросила в сторону, оставшись в одних тонких стрингах. Затем она поднялась, перекинула ногу через его бёдра и опустилась на колени по обе стороны от него. Она плотно уселась сверху, чувствуя под собой его напряжённое тело, и только тогда подалась вперёд, приблизив губы вплотную к его уху. Её дыхание обожгло кожу.

— Ты ведь хочешь, чтобы нам и дальше было хорошо вместе? — прошептала она ему в ухо, а сама уже покачивалась на нём, плотно прижимаясь и скользя бёдрами в ритме, который не оставлял сомнений в её намерениях. Ткань его джинсов передавала каждое её движение, создавая дразнящее трение.

Рома закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он почувствовал, как пальцы Скарлетт пробежали по его бедру, и её рука скользнула выше.

— Скарлетт... — выдохнул он, не узнавая собственный голос.

— Тише, мой герой, — выдохнула она, и её губы коснулись его шеи — сначала невесомо, потом настойчивее. Она поцеловала его под ухом, затем ниже, вдоль пульсирующей вены. Её язык скользнул по коже, оставляя влажный след.

Пальцы Скарлетт нащупали пряжку его джинсов. Металлический щелчок — и ремень расстегнулся. Она взяла джинсы и боксеры за края сверху и потянула вниз, полностью их снимая, отчего его твёрдый и напряжённый член выпрыгнул наружу.

Скарлетт сползла с его бёдер вниз, становясь на колени между его разведённых ног. Её волосы упали Роме на бёдра, и спустя секунду её губы едва коснулись его члена. В этот момент Рому захлестнули чувства — он понимал, что изменяет Алине с её лучшей подругой, которая прямо сейчас не отрывала взгляда и смотрела ему в глаза, когда её губы слегка приоткрылись, и она медленно начала брать его член в рот.

Рома инстинктивно дёрнулся, бёдра поднялись, пытаясь углубить контакт, но Скарлетт легко нажала ладонью ему на живот, прижимая к кровати, а затем сама углубила движение и взяла его член ещё глубже — достаточно, чтобы он почувствовал, как мягкое нёбо её рта обхватывает его там, где кожа самая чувствительная.

Рома не понимал, как всё так получается, что он не может заставить себя остановить Скарлетт, чтобы сохранить верность Алине, которую любил. Собираясь из последних сил, он хотел попросить Скарлетт остановиться, но она уже ускорила темп, и Рома почти отключился от опьяняющего удовольствия. Голова Скарлетт двигалась быстрее — её губы скользили по стволу жадно, и с каждым движением она уходила всё глубже. Язык прижимался к нижней стороне, выписывая волнистую линию от основания до головки, и Рома почувствовал, как пальцы рук непроизвольно сжались, пытаясь ухватиться за простыню.

Влажные, чавкающие звуки заполнили комнату. Её пальцы обхватили основание члена там, куда губы не доставали, и начали двигаться в противофазе — когда голова шла вниз, рука шла вверх, и наоборот, создавая двойное ощущение от горячей влажности рта и плотной хватки ладони. Это заставило Рому выгнуться дугой.

— Скарлетт... — его голос был неузнаваем. — Нельзя... Алина...

Вместо ответа Скарлетт замерла на секунду и взяла его член ещё глубже, чем раньше, — так глубоко, что головка упёрлась в горло, — и сглотнула. Мягкие стенки горла сжались вокруг него ритмичным пульсирующим движением. Она медленно отступила, выпуская его изо рта, тонкая нить слюны соединяла её губы с головкой. Она провела языком по губам, стирая влагу, и тихо сказала:

— Тогда останови меня.

Она опустилась снова. На этот раз она не просто двигала ртом вверх-вниз — её движения стали круговыми. Голова покачивалась из стороны в сторону, когда она поднималась, а языком она рисовала восьмёрки по самой чувствительной зоне под головкой. Рома схватился за простыню обеими руками и скрутил ткань в кулаках так, что побелели костяшки.

Мысли об Алине всё ещё были где-то в голове — тусклые, далёкие, как свет фонаря за туманом. Но они тонули в волне физического удовольствия, которое накатывало всё сильнее. Каждый раз, когда он пытался собраться с мыслями, Скарлетт меняла движение — то ускорялась, то замедлялась, то облизывала только головку, то брала почти до самого основания — и его мысли снова рассыпались.

Скарлетт отпустила его изо рта и поднялась. Рома тяжело дышал, живот вздымался, а член стоял в бешеном напряжении, мокрый от её слюны. Он смотрел на потолок расфокусированным взглядом, пытаясь собрать мысли в кучу.

Движение над ним заставило его опустить глаза. Скарлетт приподнялась на коленях, и её пальцы ухватились за тонкую полоску ткани стрингов, оттянув их в сторону, и Рома увидел её влажную, приоткрытую киску.

— Алина не простит, — прошептал он сквозь туман в голове и опьянение удовольствием, от которого не могли отрезвить ни мысли о верности, ни чувство вины.

— Я знаю, — тихо сказала Скарлетт с пошлой ухмылкой.

Рука Скарлетт обхватила его твёрдый член, провела головкой по своей киске, намачивая его своей влагой, а затем приставила к самому входу и медленно начала на него опускаться.

Рома почувствовал, как горячие, скользкие складки раздвигаются, обтекая головку. Стены её киски пульсировали, сокращались, словно её тело само хватало его и не хотело отпускать. Когда Скарлетт села до конца, Рома выдохнул так, будто из лёгких выпустили весь воздух. Она на мгновение замерла, привыкая, но уже спустя пару секунд начала двигаться.

Она двигалась на нём медленно, ритмично, позволяя ему погружаться в неё до основания и выходить почти полностью. Рома чувствовал, как головка его члена трётся о её стенки, а её киска обхватывает ствол, сжимаясь вокруг него, не желая расставаться ни на мгновение.

Скарлетт положила ладони ему на грудь. Пальцы расправились, ощупывая мышцы, и она начала скакать быстрее. Бёдра двигались уверенно и мощно, каждое движение мышц пресса и бёдер было направлено на то, чтобы заставить Рому потерять голову.

Удары стали слышнее — влажный шлепок тела о тело при каждом опускании. Её груди качались в такт, соски затвердели от возбуждения и прохладного воздуха. Рома смотрел на неё снизу: как откидывается голова, обнажая длинную линию шеи, и как она прикусывает губу. Он лежал неподвижно, его руки вцепились в простыню по обеим сторонам от себя, и он не мог заставить себя пошевелиться — тело отказывалось слушаться.

Скарлетт изменила угол. Подалась вперёд, оперлась на вытянутых руках, и теперь её движения стали рублеными — короткие, резкие толчки бёдрами вниз. При каждом ударе она издавала глухой выдох, и член входил в неё под другим углом, задевая то место, от которого её спина выгибалась.

Её темп ускорился. Она поняла, что Рома уже близко, и вместо того чтобы сбавить, начала скакать ещё быстрее. Бёдра мелькали, простыня сбилась, подушка отъехала в сторону.

Рома закрыл глаза. Мир сузился до жара, который исходил от его члена, и шлепков её тела о его бёдра. Скарлетт резко поднялась, и он выскользнул из неё. Холодный воздух обжёг мокрый член, но лишь на секунду — её пальцы тут же обхватили ствол, плотно сжав у основания, и она начала быстро, жёстко дрочить рукой. Рома задрал голову вверх, и в тот момент, когда её большой палец провёл по самому краю головки, всё внутри него взорвалось. Сперма била толчками, попадая ей на пальцы и его собственный живот. Рома застонал, срываясь на хрип, а Скарлетт продолжала двигать рукой, выжимая последние капли, пока его бёдра перестали подёргиваться. Он откинулся обратно на подушку, тяжело дыша, глядя в потолок ничего не видящими глазами.

Глава 4. Знакомство с супергероями

Одно мгновение Рома лежал, глядя в потолок, и каждый вдох давался очень неохотно, как будто лёгкие тоже решили отдохнуть. Веки наливались свинцом, и он закрыл глаза «на секунду», проваливаясь в глубокий сон.

Дверь открылась, и Гарри влетел в комнату, бешеный из-за того, что Скарлетт ему наврала о тренировке. Он распахнул дверь, уже открывая рот, чтобы рассказать Роме, но слова застряли у него в горле.

На кровати лежал абсолютно голый Рома. Он спал, раскинув руки и ноги, лицо его было расслабленным, губы слегка приоткрыты. Между ног у него безвольно покоился обмякший член. Рядом сидела Скарлетт, с растрёпанными волосами, которая смотрела прямо на Гарри, и на её лице играла довольная улыбка.

Гарри замер на пороге, не в силах пошевелиться. Всё, что он мог, — это переводить взгляд с голого Ромы на улыбающуюся Скарлетт и обратно, чувствуя, как в висках стучит кровь, а щёки заливает краской.

— Что здесь вообще происходит? — наконец выдавил он, и голос прозвучал хрипло, будто его сдавили.

— А на что похоже? — ответила Скарлетт вопросом на вопрос, и в её тоне было столько откровенной, наглой уверенности, что Гарри захотелось провалиться сквозь пол.

— Я просто думал... у них с Алиной всё серьёзно... — пробормотал он, чувствуя, как в груди разрастается неприятный холодок.

— Пойду смою с себя все остатки их серьёзности, — бросила Скарлетт, поднимаясь с кровати.

Она кинула последний взгляд на голого Рому, который так и остался лежать животом вверх, с обмякшим членом и глуповатым выражением спящего лица, и направилась к двери. Проходя мимо Гарри, она лишь слегка коснулась его плеча кончиками пальцев, как будто случайно.

Гарри стоял неподвижно ещё несколько секунд, слушая, как её шаги удаляются по коридору. Потом перевёл взгляд на Рому и почувствовал, как к горлу подступает тошнота.

Скарлетт вернулась в свою комнату, снова быстро приняла душ, смыв с себя всё, что напоминало о последнем часе, затем оделась и подошла к тумбочке, выдвинув верхний ящик. Там, завёрнутая в кусок тёмного бархата, лежала диадема древней волшебницы, напоминающая ей о трёх убийствах.

Она достала её и поднесла к свету. Тонкая полоса переливающегося металла, оттенки которого не существовали в природе, мерцала в полумраке комнаты. В центре сиял камень, похожий на каплю замёрзшей луны, и вокруг него кружила едва заметная аура, будто от артефакта исходил дым. Скарлетт повертела диадему в руках, чувствуя, как холод металла впивается в ладони.

Затем она осторожно надела её на голову и… Ничего. Абсолютно ничего. Никакого озарения, никакой магии, даже лёгкого покалывания. Ни звука, ни вспышки, ни ощущения. Диадема легла на тёмные волосы, как обычный обруч. Камень тускло поблёскивал в свете канделябра, и всё. Никакого эффекта. Как будто она надела обруч.

Скарлетт сняла диадему и уставилась на неё, потом медленно, с выражением лица человека, который только что осознал масштаб собственной тупости, хлопнула себя ладонью по лбу и произнесла вслух:

— Как можно было быть такой ёбнутой, чтобы не спросить инструкцию по этой безделушке?

Она посмотрела на диадему, потом на своё отражение в зеркале. В голове крутилось только одно: «Придётся спросить у кого-то из супергероев».

Скарлетт сунула диадему в сумку и вышла из комнаты. Она шла по пустым коридорам, всё дальше и дальше, пока не добралась до восточной части замка. Там, в нише за гобеленом с изображением древнего сражения, находилось место, о котором они говорили с Капитаном Россия.

Перед ней открылся небольшой зал, скрытый от посторонних глаз. Каменные стены здесь были идеально ровными, а пол был выложен чёрным мрамором, в котором отражались языки голубого пламени. В центре возвышалась высокая, изогнутая арка, словно кость неведомого зверя, внутри неё клубился дым, переливающийся всеми цветами, от бирюзового до фиолетового. Тестовый портал, созданный для перемещения между академией и башней супергероев, мерцал, издавая странный шум, будто живой.

Скарлетт глубоко вдохнула и шагнула в портал.

Мир вспыхнул и перевернулся. На секунду она перестала чувствовать своё тело, а затем ноги ударились о гладкий пол. Она открыла глаза и поняла, что стоит в огромном, залитом светом холле. Панорамные окна выходили на Нью-Йорк, стены, полы, мебель — всё было из стекла, металла и белого пластика. Она узнала это место — башня супергероев.

Скарлетт поднялась на лифте, нажав верхнюю кнопку, и вышла в главный зал. Огромное помещение с круглым столом в центре, светящимися экранами и панорамным видом на город. За столом сидела девушка в чёрном. Рыжие волосы, идеальная осанка, холодный взгляд. Она подняла голову и посмотрела на вошедшую.

— Я ищу Капитана Россия, — заявила Скарлетт, не удостоив её приветствием.

Девушка смерила её презрительным взглядом, не пошевелившись.

— Ты его не заинтересуешь, — ответила она ровно, как отрезала.

Скарлетт сделала шаг вперёд.

— Последнее, на что мне похуй, так это на твоё мнение, кого я могу заинтересовать, — отчеканила она. — Подними своё ленивое очко и позови Капитана.

Девушка в чёрном лениво встала из-за большого круглого стола, она подошла вплотную, остановилась напротив Скарлетт и окинула её оценивающим взглядом.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросила она, вскинув бровь.

— Обычная баба в костюме за десять долларов, с тремя разводами и справкой о неизлечимом слабоумии, погрязшая в кредитах и размышлениях о смысле жизни, — выдала Скарлетт, не моргнув.

Девушка улыбнулась. Точнее, её губы изогнулись, но глаза остались ледяными.

— Будем знакомы, — сказала она. — Я Наталия Раменова.

Скарлетт не успела среагировать, как кулак врезался ей в живот с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух. Мир мигнул и пошёл рябью. Боль была чудовищная. Внутренности словно разорвались, и на секунду Скарлетт показалось, что её сейчас вывернет наизнанку. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух, но не успела даже всхлипнуть.

Рука Наталии вцепилась ей в волосы и рванула вверх. Скарлетт не по своей воле выпрямилась и оказалась лицом к лицу с Наталией, и увидела в её глазах столько пустоты, что Скарлетт поняла: эта женщина убивала, и не раз, и не два, и не десять, и каждый раз делала это с тем же выражением лица, с которым сейчас смотрела на Скарлетт.

Наталия потащила её к столу. Скарлетт не могла сопротивляться, потому что тело не слушалось, и единственное, что она могла делать, — это чувствовать, как волосы вырываются из кожи прядь за прядью. Скарлетт вскрикнула, но крик оборвался, когда её голову с силой впечатали в стеклянную столешницу. Удар был такой, что перед глазами вспыхнул белый свет, а потом — темнота. Стекло под щекой дрогнуло, пошло трещинами, боль разлилась по всему черепу, как кипяток, изо рта хлынула кровь. Голова гудела, как после падения с высоты, перед глазами всё плыло, и сознание ускользало, как вода между пальцами.

Наталия отпустила её волосы, и Скарлетт обмякла на столе, не в силах пошевелиться. Вокруг её головы растекалась тёмная лужа. Стеклянная поверхность покрылась сеткой трещин, в которые стекала кровь, и Скарлетт отключилась.

Наталия вернулась к своему месту, села, закинула ноги на стол — прямо рядом с головой Скарлетт, так что её ботинки оказались в дюйме от чужой крови, — и откинулась на спинку кресла, глядя на бессознательное тело с брезгливым интересом.

Спустя около десяти минут в зал зашла женщина с длинными красными волосами. Рубиновая чародейка вошла так, как входят люди, которые знают, что каждый квадратный метр этого здания принадлежит именно им. Увидев Скарлетт на столе в луже крови, она расширила глаза от злости. Лицо Рубиновой чародейки исказилось, между бровей пролегла глубокая складка, а в глубине зрачков уже начинал разгораться алый огонь.

— Наташа! — выкрикнула она Наталии, и голос её прозвучал резко, как удар хлыста. — Ты в край охуела?! Тебя на полчаса одну оставили охранять стены, и ты даже это задание проебала?

Наталия даже не пошевелилась. Она продолжала сидеть, закинув ноги на стол, и смотрела на Рубиновую чародейку с выражением скучающего превосходства.

— Эскортницы каждый день всё наглее и наглее, — ответила она лениво. — Прости, что моё терпение не подстраивается под их аппетиты.

Рубиновая чародейка сделала шаг вперёд, и воздух вокруг неё начал вибрировать.

— Так ты к себе ещё и эскортницу вызвала?! Нам и так бюджет постоянно урезают, мы скоро сами в эскорт пойдём, овца рыжая!

Наталия медленно убрала ноги со стола, выпрямилась и посмотрела на Рубиновую чародейку в упор.

— Да я её знать не знаю, — отчеканила она. — Она пришла к Капитану Россия и начала хамить, хули доебалась вообще?!

Рубиновая чародейка сжала кулаки. Её лицо побледнело от ярости, а кончики пальцев начали светиться красным.

— Да тебе все почему-то хамят, может лицо попроще сделаешь?! Мы не можем просто так, без разбора, всех ихбивать, иначе нас будут ненавидеть, как Патриота! — выплюнула она. — Это простое для понимания правило для тебя слишком сложно?

Наталия поднялась со стула. Медленно, с грацией хищницы, почуявшей кровь. Она не боялась. Ни капли.

— Ах, вот в чём дело! — протянула она с притворным озарением. — Я-то всё думаю, хули ты так о морали порвалась... Оказывается, из всей лицемерной херни о правилах, дисциплине и бюджете, который не имеет к нам никакого отношения, единственная мысль, которая трансформировалась в твою ебучую предъяву, упирается в то, что тебе не засадил твой Патриот по самые яйца.

Красный огонь в глазах Рубиновой чародейки пылал — два крошечных костра, которые видела вся комната, — и от этого огня по её лицу побежали тени, и черты заострились, и красивая женщина превратилась в что-то другое, от которого хотелось сделать шаг назад, потому что инстинкт самосохранения орал так громко, что заглушал всё остальное.

— У меня есть муж, стерва, — произнесла она голосом, в котором звенел нечеловеческий холод. — И если понятие верности тебе не знакомо, то ещё одно слово о других мужчинах и обо мне — и тебя будут здесь неделю собирать по кусочкам.

Наталия не отступила. Она стояла так же, разве что улыбка стала чуть шире, и в этой улыбке было столько наглости и неприкрытого презрения, что даже воздух вокруг неё, казалось, стал токсичным.

— У тебя нет мужа, — произнесла она, растягивая слова. — А тот робот, который его тебе заменяет, явно плохо присовывает, иначе ты бы не была такой вспыльчивой. И если ты думаешь, что можешь мне предъявлять что-то без причины, то я с удовольствием запихну в холодильник твои аккуратно нарезанные кусочки твоему синтетическому муженьку.

Рубиновая чародейка уже вскинула руки, готовая обрушить на Наталию всю разрушительную мощь, на какую была способна, но тут раздался голос:

— Дамы.

Доктор Парадокс стоял в дверях зала — плащ застёгнут, на лице — выражение человека, который за сегодня уже спас мир минимум дважды и не намерен тратить остаток сил на разборки между коллегами.

— У меня был слишком тяжёлый день, чтобы пережить ещё одну драму.

Он вошёл в зал, его плащ висел на плечах, лицо было уставшим, но взгляд был острым, как скальпель. Он окинул зал быстрым взглядом: лужа крови, девушка без сознания, Наталия в боевой стойке, Рубиновая чародейка, окружённая красной магией.

Наталия смотрела на Рубиновую чародейку — и усмехалась той самой ядовитой, расчётливой усмешкой, которая была её вторым оружием после кулаков. Она решила добавить, сказав:

— Ну что, крошка, воспользуешься словами Парадокса, чтобы зассать и пойти домой подрочить на фотку блондинчика в костюме, где он обнимается с порнозвездой, пока твой муженёк подзаряжается у розетки за стеной?

Рубиновая чародейка вздрогнула от ярости, и комнату заполнила магия красного цвета. Она рванула во все стороны, как взрывная волна. Стеклянные панели задрожали и лопнули, с потолка посыпалась штукатурка, стол пошёл трещинами, а воздух стал плотным, как смола. Красные потоки оплетали стены, мебель, предметы, срывая их с мест и разбрасывая в стороны.

И в то же мгновение Наталия сорвалась с места. Она бросилась на Рубиновую чародейку раньше, чем та успела сфокусировать магию, ударив Рубиновую чародейку плечом в грудь — на полном ходу, — и обе женщины полетели на пол. Наталия оседлала её, занося кулак, и начала молотить Рубиновую чародейку по лицу. Первый удар пришёлся в скулу, голова Рубиновой чародейки дёрнулась вбок, из уголка губ брызнула кровь. Второй удар, третий.

Красная магия схватила руку Наталии на полпути к четвёртому удару — и рука остановилась, как будто налетела на стену. Наталия посмотрела вниз и увидела, как красные щупальца обвивали её предплечье, и оттуда, где они касались кожи, шёл жар, мышцы немели, а рука не слушалась. Красная магия обвилась вокруг тела Наталии, как раскалённая змея, и с силой швырнула её в стену.

Наталия отлетела от Рубиновой чародейки через всю комнату, как кукла, которую пнули спиной вперёд, — и ударилась всем телом об стену, которая тут же треснула, и Наталия сползла на пол.

Рубиновая чародейка поднялась. Кровь на её лице текла из носа, уголков губ.

Доктор Парадокс стоял у двери и смотрел, как стены трещали, потолок гнулся. Красный свет Рубиновой чародейки заливал всё, как кровь из вскрытой вены реальности, и в этом красном таяли столы, стулья, дисплеи, как сахар в кипятке, теряя форму и структуру.

Он не стал пытаться прекратить драку, объяснять или вмешиваться, а действовал быстро и точно, как хирург, который видит артериальное кровотечение и знает, что у него три секунды до того, как пациент умрёт.

Парадокс телепортировался к разбитому, треснувшему столу, на котором лежала Скарлетт в своей крови. Он заметил диадему в сумочке и почувствовал её чужую, древнюю магию. Он поднял её — одним движением, закинув на плечо, как мешок, — и её голова безвольно свеснулась, и кровь с её лица капала на пол, оставляя красный пунктир.

Его рука — та, что не держала Скарлетт, — двигалась быстро, выписывая в воздухе знаки, оставляя оранжевые следы, которые складывались в кольца, кольца — в круг, круг — в портал. Парадокс не раздумывая шагнул в портал — со Скарлетт на плече, взяв её сумочку с диадемой.

И в ту секунду, когда он исчез со Скарлетт, красная магия Рубиновой чародейки, больше неконтролируемая и неограниченная, вырвалась на свободу целиком, как зверь из клетки, заполнив зал башни супергероев от пола до потолка. Стёкла в окнах — те, что ещё оставались целыми, — лопнули одновременно, тысячей осколков, которые полетели в Наталию, как дождь из стекла. Красный свет залил всю реальность вокруг башни супергероев, и небо над Нью-Йорком стало красным. Люди на улицах подняли головы и видели, как верхние этажи небоскрёба тают, как сахар, в красном огне.

К тому моменту телепортировавшийся Доктор Парадокс вместе со Скарлетт уже оказались в одной из комнат тайной обители магов — школы мистических искусств. Парадокс нёс Скарлетт на плече, как мешок с зерном, и бережно опустил на кровать. Комната была небольшой, с высокими потолками, деревянными балками и узким окном, за которым сгущались сумерки.

Он выпрямился, посмотрел на Скарлетт. Лицо её было бледным, на виске багровела ссадина, из уголка рта тянулась засохшая струйка крови. Дыхание было слабым, но ровным. Она всё ещё не приходила в себя.

Парадокс поднял руки и начал чертить в воздухе руны. Они загорались одна за другой — золотые, сложные, переплетающиеся между собой, как нити древнего гобелена. Каждая руна вспыхивала ярче, набирала силу, а затем плавно опускалась на тело Скарлетт, обволакивая его тёплым сиянием. Свет проникал сквозь кожу, расходился по венам, заполнял голову, грудь, живот. Комнату наполнило низкое, почти неслышное гудение.

Скарлетт почувствовала отдалённое тепло, как от камина в зимний вечер, которое разлилось по всему телу, добралось до кончиков пальцев, корней волос и самых глубин сознания.

Через несколько секунд Скарлетт очнулась. Над ней возвышалась фигура в синем одеянии Доктора Парадокса. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на неё сверху вниз с выражением усталости.

Глава 5. Магическая сделка

Скарлетт лежала на кровати и медленно подняла руку, проводя пальцами по лицу. Она искала боль, отёк, запёкшуюся корку, малейший след вчерашнего кошмара. Пальцы скользили по гладкой коже, и в голове сами собой всплывали обрывки: как Наталия Раменова хватает её за волосы и лицо Скарлетт с силой впечатывается в холодную поверхность стола.

Но никаких следов не было, всё зажило с помощью магии доктора Парадокса. Губы сами растянулись в улыбке. Она потянулась, выгибая спину, как кошка, проснувшаяся после долгого сна, и только тогда заметила мужчину в плаще.

— Меня будут пытать и насиловать? — спросила она сонным голосом. — Если что, то я нихуя не знаю. Впрочем, если ты разденешься и начнёшь танцевать под музыку, то, может быть, я тебе расскажу, как давно в универе задирала юбку перед преподавателем, который кончил в штаны и, обезумев от моего ума, гениальности и рвения в учёбе, проставил зачёт.

Парадокс не обратил внимания.

— Меня зовут Доктор Парадокс, — сказал он ровно, скрестив руки на груди. — Я восстановил твои внутренние и внешние повреждения. Тебе повезло, что Рубиновая чародейка не приложила тебя своей магией, иначе не помог бы уже никто.

— Ах, блять… — Скарлетт откинулась на подушку, прикрыв глаза. — Меня встретила ебанутая рыжая истеричка с манией величия. Ужасный сервис. У вас там точно всё в порядке с командой?

— Лишь для тех, кто умеет ладить с людьми и не ищет неприятностей, — ответил доктор и тут же резко увёл взгляд, заметив трусики, которые мелькнули из-под задравшейся юбки Скарлетт.

Она перехватила его взгляд и усмехнулась:

— Дедуль, ты бы шампанского хоть принёс.

— Тайная обитель магов — место обучения магических искусств, а не отель, — сухо повторил Парадокс. — Могу предложить только зелёный чай и лекцию о том, кого можно называть дедулей, а кого нельзя. Тебя устроит?

Скарлетт приподнялась на локтях и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Могу предположить, что ты очень сильный волшебник, раз сумел перенести меня в это место, вылечил мои раны и разговариваешь так, словно ты в своём познании настолько преисполнился, что будто уже сто триллионов лет проживаешь на триллионах планет в поисках нормального шампанского и красивой девушки.

Доктор неожиданно улыбнулся — сдержанно, краешком губ.

— Да, смешной был мем. В те годы я как раз расстался с женой.

— Если твоя жена не приучила тебя к шампанскому, значит, это был реально токсичный брак. Надеюсь, ты не сожалеешь, — сказала Скарлетт, дерзко смотря в глаза. — В общем, я хотела спросить тебя об этом.

Она потянулась к своей сумочке и достала диадему древней волшебницы. Диадема сверкнула в тёплом свете ламп, и воздух в комнате будто стал плотнее.

— Что это такое? — спросила Скарлетт, держа её перед собой.

Парадокс посмотрел на диадему, и его лицо изменилось. Он подался вперёд, глаза сузились.

— Где ты это взяла?

Скарлетт усмехнулась, чувствуя, что нащупала нужную нить.

— Длинная история, доктор. А с учётом того, что у тебя нет шампанского, шанс, что я её тебе расскажу, делится примерно на ноль.

— Это очень ценный артефакт, — произнёс Парадокс, не сводя глаз с диадемы. — Он умножает мудрость того, кто её носит.

Скарлетт фыркнула:

— Я уже надевала. Никакого эффекта.

— Если изначально мудрость равна нулю, то при любом умножении результат будет ноль, — мило ответил доктор Парадокс.

— Тебе въебать? — оскалилась Скарлетт.

Доктор усмехнулся:

— Кажется, я начинаю понимать, почему тебя избила Наталия Раменова.

Скарлетт пропустила мимо ушей. Она подалась вперёд, и её голос стал ниже, острее, как лезвие:

— Доктор, обучи меня магии.

Парадокс покачал головой:

— Обучение возможно, но только для чистых сердцем и душой.

— Если тебе вдруг на минуту показалось, что я скрываю свои ощущения и боль сейчас, то поверь — тебе не показалось! — её голос дрогнул от сдерживаемой ярости. — Я гнев едва сдерживаю! Меня избила рыжая сука ради своего ебаного удовольствия, унизила и вытерла об меня ноги. И ты действительно считаешь, что мне не нужно обучаться боевой магии? Сколько ещё раз моё лицо должно разбить стол, прежде чем я смогу стать сильнее?

Парадокс выдержал её взгляд.

— Сердце Наталии Раменовой действительно со временем загрубело, — признал он. — Но боюсь, ты станешь ещё страшнее, если твоих сил добавится.

— Ты, блять, Верховный маг или джедай, который сомневается, кто после обучения примет тёмную силу, а кто нет? — взвилась Скарлетт. — Просто назови цену своего обучения, надменный говнюк!

— Твоя ярость и жажда мести не принесут тебе счастья, — спокойно ответил доктор. — Это понимание приходит лишь с возрастом.

Скарлетт встала с кровати. Не говоря ни слова, она подошла к нему вплотную и влепила звонкую пощёчину. Звук хлестнул по тишине комнаты, как выстрел.

— Неприятно? — спросила она, не отводя ладони. — Ты сейчас почувствовал одну тысячную долю моего унижения, потому что моим ебалом сломали стол. И прекрати, пожалуйста, строить из себя моралфага, пропагандирующего общественные идеалы добра, потому что в твоём возрасте все прекрасно понимают, что это херня собачья.

Парадокс медленно выпрямился. Лицо его не выражало ни гнева, ни боли. Он взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнул портал — золотое кольцо, из которого тянуло сквозняком и запахом старых камней.

— Ты уходишь, — сказал он. — Разговор закончен.

— Никуда я не уйду, — процедила Скарлетт, отступая на шаг от портала.

Парадокс двинул пальцем, и портал сам рванулся вперёд, накрыв её с головы до ног. Она даже не успела вскрикнуть. Мир на мгновение сжался в одну ослепительную точку, а потом её ноги снова коснулись холодного каменного пола.

Она стояла в своей комнате в академии. Та же кровать, то же окно, и только в ушах ещё звенел далёкий гул портала.

Скарлетт стояла посреди комнаты, и ярость, скопившаяся за день, рвалась из неё, как пар из перегретого котла. Ногти впились в ладони, грудь тяжело вздымалась, а в висках стучала кровь. Она заорала во всю глотку, срывая голос на визг:

— БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

Она резко развернулась и со всей силы ударила по вазе, стоявшей на прикроватном столике. Та слетела на пол и разбилась вдребезги, осколки брызнули во все стороны. Потом схватила свою сумочку и швырнула её в стену с такой силой, что застёжка отскочила, а из неё вывалилась помада, закатившаяся под кровать.

— Блядский день! — прошипела она, хватая с пола тяжёлый учебник по трансфигурации и запуская его в окно. Стекло жалобно звякнуло, но выдержало.

Скарлетт принялась крушить комнату. Она опрокинула стул, сдёрнула с кровати балдахин, разорвала подушку — перья взлетели в воздух, как снег. Схватила со стола чернильницу и запустила ею в зеркало. По стеклу поползли чёрные потёки, искажая её отражение. Она била по стенам кулаками, сбрасывала книги с полок, пинала тумбочку, пока та не треснула.

— Какие все важные! Когда дело доходит до понимания окружающего мира и разделения на плохого и хорошего! — выкрикнула она, задыхаясь.

Она схватила с пола ещё одну книгу и запустила в стену. Та шлёпнулась и раскрылась, страницы смялись.

— Этот говнюк с сединой и комплексом философа наверняка только ждёт, кому распиздеть о своей внутренней дисциплине и самоконтроле, пока сам не уснёт от своей серой унылости! — продолжала она, меряя комнату шагами, пиная попадающиеся под ноги осколки. — Ещё эта рыжая пизда, которая меня унизила и избила... как же блять обидно!

Она остановилась, тяжело дыша. Взгляд упал на нетронутую бутылку шампанского, стоявшую на подоконнике. Скарлетт схватила её, выдернула пробку — та с хлопком улетела в угол — и припала к горлышку. Пила жадно, с бульканьем, чувствуя, как ледяная жидкость обжигает горло. Пена стекала по подбородку, капала на рубашку, на юбку, оставляя липкие дорожки. Она не останавливалась, пока не осушила почти половину бутылки.

— Может, пойти к ней извиниться, попросить научиться драться, а потом перерезать горло этой шлюхе?! — прошептала она, глядя в стену невидящим взглядом. — Сука! Сука! Сука, блять!

Она сделала ещё глоток с горла и почувствовала, как пьянеет. Голова слегка поплыла, мир стал мягче, но ярость не ушла. Она просто сменила форму — стала тихой, ледяной, спокойной.

Скарлетт стояла посреди разгромленной комнаты, окружённая перьями, осколками и опрокинутой мебелью, и смотрела в темноту за окном. Ей больше ничего не было нужно. Здесь, в академии, её ничто не держало — заявление об отчислении пришло в голову совершенно очевидной логикой.

Она вышла из комнаты, не потрудившись закрыть дверь, и, пошатываясь, направилась по коридорам к деканату. Свет факелов плясал на каменных стенах, тени прыгали, как пьяные духи. Скарлетт шла, бормоча проклятия себе под нос, и в этот момент ей навстречу вышел Рома.

— Скарлетт? — он замер, увидев её. — Где ты была? Я тебя искал и нигде не нашёл.

— Отвали, Рома, — бросила она, не сбавляя шага. — Сейчас вообще не до тебя.

— Алину не могут найти, — выпалил он ей в спину. — Она исчезла.

Скарлетт резко остановилась и развернулась.

— Да что ты, блять, говоришь?! — выкрикнула она, и голос её зазвенел от злости. — Скажи, ты достаточно сильный мужчина, чтобы пережить день без Алины, или тебе нужна мамочка, которая будет донимать тебя вопросами о ваших пизданутых отношениях, чтобы ты мог чувствовать себя хоть кому-нибудь нужным?

Рома отшатнулся, как от пощёчины. Его лицо вытянулось, а глаза стали круглыми.

— Я вообще-то хотел поговорить о том, что было между нами... — пробормотал он.

— Ничего между нами не было! — рявкнула Скарлетт. — Мне нужно было с кем-то потрахаться, и ты попался под руку. А теперь свали, пожалуйста, нахуй.

Рома сглотнул и отступил в сторону. Скарлетт прошла мимо него, не удостоив больше ни словом. Внутри неё всё дрожало, но она не оборачивалась. Она шла, посылая проклятия всем подряд, пока не достигла дверей деканата, чтобы отчислиться.

Она уже почти взялась за ручку двери деканата, как вдруг перед ней выросла фигура в синем. Капитан Россия стоял, прислонившись плечом к колонне, держа в руке щит, и смотрел на неё с лёгкой обеспокоенностью.

— Мне рассказали, что ты была в башне супергероев, — сказал он, окинув её взглядом. — И у вас с Наталией Раменовой произошёл конфликт.

Скарлетт пьяно рассмеялась:

— Да, поссорились немного. Но я уже забыла.

Она соврала так легко, что сама почти поверила. Перед глазами на миг вспыхнула картинка фантазии: её каблук, дробящий череп Наталии Раменовой.

Капитан сдержанно улыбнулся.

— Не знаю, что ты задумала, но у нас, мужчин, есть важное правило: когда принимаешь решение, убедись, что ты трезв, хорошо себя чувствуешь и подрочил.

Скарлетт хмыкнула, пьяно улыбнувшись:

— Хм. Это единственные слова со здравым смыслом, которые я слышала за весь день.

— Пойдём, я провожу тебя в твою комнату, — предложил Капитан. — Ты поспишь, а потом всё решишь.

— Уговорил, красавчик, пойдём, — пробормотала Скарлетт, нетвёрдой походкой разворачиваясь обратно.

Они шли по коридору. Её шатало, но Капитан шёл рядом, готовый подхватить. Скарлетт скосила на него глаза.

— Ты сильно не похож на остальных супергероев, — сказала она заплетающимся языком. — Ни философствуешь о жизни, ни строишь из себя важную персону, ни пользуешься своей силой без причины... Что с тобой не так?

Капитан очаровательно улыбнулся:

— Может, ты просто меня плохо знаешь, и на самом деле я ещё хуже?

Скарлетт рассмеялась. Они уже дошли до двери её комнаты. Она толкнула её, качнулась на пороге и соблазнительно обернулась:

— Может, зайдёшь?

— Спасибо за приглашение, — мягко ответил Капитан. — Но у меня важные дела. Да и тебе нужно отдохнуть.

Скарлетт разочарованно вздохнула, но не стала настаивать.

— Ладно. Быть может, ещё увидимся, — сказала она и закрыла дверь.

В комнате сильно пахло пролитым шампанским. Перья всё ещё кружили в воздухе. Скарлетт доковыляла до кровати, сняла юбку и рухнула на неё лицом вниз.

Уже лежа на кровати, краем глаза она заметила фигуру — высокую, неподвижную, с длинными белоснежными волосами, которые струились, как жидкий шёлк, хотя в комнате не было ни ветерка. Она резко обернулась.

Перед ней стоял мужчина, похожий на эльфа. Высокий, худощавый, с аристократически бледным лицом, которое казалось высеченным из мрамора. Над его головой медленно вращались три светящиеся сферы — одна алая, одна фиолетовая, одна лазурная. Они висели в воздухе, подчиняясь невидимой орбите, и от них веяло холодом и древней, нечеловеческой силой. Одежда его была странной, напоминавшей не то мантию жреца, не то доспех существа, пришедшего из другого времени.

— Здравствуй, Скарлетт, — произнёс он. Голос его звучал спокойно, как вода, текущая по камням. — Ужасный денёк?

Скарлетт мгновенно вскочила с кровати, вглядываясь в незваного гостя.

— Ты ещё, сука, кто? — выпалила она, не скрывая раздражения. — У меня сегодня слишком много знакомств за день. Может, возьмёшь талончик на знакомство в другой день и постучишься в дверь, как все нормальные, чтобы войти?

Мужчина не шелохнулся.

— Меня зовут Эвокер, — сказал он. — Если хочешь, я уйду прямо сейчас, и ты никогда не получишь того, чего желаешь.

Скарлетт закатила глаза и скрестила руки на груди.

— Ты думаешь, что я желаю стоять перед непонятным полуэльфом с идеальными волосами, которые даже лучше, чем у меня? Слушай, долбоёб, ты шампунь припёрся мне продавать?

Эвокер остался совершенно невозмутим.

— Как насчёт мести Наталии Раменовой за избиение? — спросил он. — Или, может, Доктору Парадоксу за его отказ обучать тебя магии? Или силы, которая может стирать память, чтобы не убивать подруг вроде Алины? Что насчёт могущества, которое ты искала всю свою жизнь?

Сферы вокруг его головы вспыхнули ярче, и по комнате пронёсся низкий гул. Скарлетт почувствовала, как воздух стал плотнее, словно перед грозой.

— Ты как-то подозрительно много знаешь о моей жизни, — медленно произнесла она.

— Как и о любой короткой жизни каждого человека, которые ничем не отличаются друг от друга, — ответил Эвокер. — Так скажи мне, Скарлетт, не мешает ли тебе жить понимание собственной слабости, когда хочешь отомстить той, кто сильнее?

Скарлетт выдержала его взгляд.

— Надо отдать тебе должное, — сказала она наконец. — Ты понимаешь меня очень хорошо. Ладно. Что я должна сделать?

Эвокер сделал лёгкий жест рукой.

— Во-первых, отдать мне реликвию — диадему древней волшебницы.

Скарлетт перебила его:

— Раз ты такой крутой, какого хуя ты просто меня не убьёшь и не заберёшь сам?

Эвокер не удостоил её ответом.

— Во-вторых, — продолжил он, — заключить клятву. Я дам тебе часть своей магии. На людях она приобретает свойство увеличения мощи в зависимости от силы тех, кого они убили. Энергия моей магии поглощает часть этой мощи, увеличивая силу как носителя — то есть тебя, — так и хозяина — то есть меня. Это будет взаимовыгодной сделкой.

Скарлетт усмехнулась, покачала головой.

— Я бы хотела сидеть в мужских стрип-клубах и отдыхать на Майами круглый год. Но если ради этого придётся убить, то, может быть, это и есть цена магии. Я согласна. А тебе зачем столько силы? Я так понимаю, я не одна из числа тех, с кем ты сотрудничаешь?

Эвокер на мгновение прищурился.

— Понимание миропорядка и масштабов сил для его поддержания очень плохо объяснимы для смертных.

— Ох, ебать. Нужно будет запомнить фразу, чтобы отшивать бомжей, желающих отнять время, — съязвила Скарлетт. — Ладно, я готова.

В ту же минуту три сферы Эвокера сорвались со своих орбит и рванулись к ней. Первая — алая — ударила в левый глаз. Вторая — фиолетовая — в правый. Третья — лазурная — вошла в лоб, как раскалённая игла. Скарлетт закричала. Дикая, нечеловеческая боль ворвалась в череп, как ударная волна от взрыва. Она чувствовала, как в неё вливается что-то чужое, древнее, невыносимо горячее. Магия растекалась по венам, как жидкий огонь, проникая в каждую клетку, в каждую мысль. Голова закружилась, комната поплыла, мир завертелся, как карусель на бешеной скорости. Перед глазами вспыхивали образы — миры, битвы, заклинания, лица, — а потом всё померкло.

Скарлетт упала на пол, хватая ртом воздух. Тело выгнулось дугой, пальцы царапали каменный пол. Она слышала собственный крик, но он как будто доносился издалека. Затем наступила тьма. Полная, глубокая, без сновидений.

Когда она открыла глаза, в комнате было тихо. Сферы исчезли. Эвокера не было. Только лёгкий запах озона и что-то, напоминающее пепел, витали в воздухе. Скарлетт лежала на полу, чувствуя, как по телу разливается странное, пульсирующее тепло. Магия внутри неё ворочалась, как зверь, только что получивший свободу. Она медленно села, поднесла руку к лицу. Пальцы дрожали, но в них ощущалась новая, незнакомая сила.

Глава 6. Цена магии

На следующий день Скарлетт проснулась с тяжёлой головой, но странное тепло, поселившееся внутри неё, никуда не ушло — пульсировало в груди, перетекало по венам, как невидимый ток. Она встала, посмотрела на свою ладонь, медленно подняла её вверх и представила огненный шар. Он тут же возник прямо над её ладонью, в воздухе, — сгусток яркого, оранжево-алого пламени, который гудел и потрескивал, подчиняясь её воле. Жар опалил лицо. Скарлетт заулыбалась — широко, по-настоящему, впервые за долгое время чувствуя себя превосходно.

— Никакой техники, никаких заклинаний, никакой волшебной палочки, — произнесла она вслух. — Чистая магия. И теперь она принадлежит мне.

Огненный шар вращался, подмигивая ей оранжевыми искрами. Она сжала кулак, и шар погас, оставив после себя лишь лёгкий дым. Скарлетт оглядела свою разгромленную комнату — перевёрнутую мебель, осколки вазы, разодранную подушку, чернильные потёки на зеркале. Глаза её сузились.

— Ладно, попробуем что-то посерьёзнее, — пробормотала она и вытянула руку вперёд.

Она представила, как осколки поднимаются с пола, как соединяются в целое, как трещины исчезают, а комната возвращается к своему прежнему виду. Сначала ничего не происходило, но вскоре, с тихим звоном, куски разбитой вазы дрогнули и начали медленно подниматься в воздух. Они кружились, как осенние листья, затем с щелчком притянулись друг к другу. Трещины на глазах затягивались, черепки срастались, возвращая вазе форму. Осколки зеркала поползли обратно к раме, чернила втягивались с пола, перья взлетали вверх, скручиваясь в подушку.

Но вдруг Скарлетт покачнулась. Внутри что-то оборвалось, как струна. Из носа заструилась кровь. Голова закружилась. В ушах зашумело, как будто кто-то выкрутил громкость мира на максимум, а потом резко убавил. Предметы, которые она держала в воздухе, задрожали — и она поняла, что теряет контроль. Зеркало развалилось обратно на осколки. Стол снова завалился. Наволочка лопнула по старому шву.

Скарлетт тяжело дышала, вытирая кровь рукой. Она посмотрела на разгром и усмехнулась.

— Значит, сейчас у меня мало энергии, — прошептала она. — Ну хотя бы понятен мой лимит на текущее состояние… даже на этом уровне я уже куда сильнее среднего студента академии.

Скарлетт усмехнулась. Кровь остановилась. Она уже собиралась привести себя в порядок, как в дверь постучали. Стук был энергичный, нетерпеливый, такой, каким стучат только люди, которым очень нужно что-то прямо сейчас.

Скарлетт быстро вытерла кровь из-под носа, пригладила волосы и подошла к двери. Открыла. На пороге стоял Гарри. Он был взъерошен, раскрасневшийся, глаза его блестели от возбуждения, как у гончей, почуявшей дичь.

— Скорее! — выпалил он, не утруждая себя приветствием. — Сегодня же Турнир Трёх Академий! Мы с Ромой к этому два месяца готовились!

Скарлетт облокотилась о дверной косяк, глядя на него с ленивым скепсисом.

— Это тот блядский турнир, где порядочные волшебники и добрые профессора организуют преступные группировки по разбою и краже яйца у охуевающего дракона, убивающего всех, у кого не хватает ума отказаться от воровства его потомства, и называют это соревновательным мероприятием?

Гарри моргнул.

— Ну... вообще-то это традиция…

— Прости, Гарри, но я в рот ебала такие ивенты. Уверена, вы справитесь без меня. — Она сделала паузу и добавила задумчиво: — И если дракон тебя убьёт — ты ведь не будешь против, если я после твоей смерти заберу твои кроссовки?

Гарри смутился, но не сдался.

— В соревновании нужно три участника, — объяснил он. — Мы надеялись на Алину, но её нет. И я подумал, что, может, ты...

Скарлетт уже собиралась послать его, но слова застряли у неё в горле. Дракон. Очень сильное магическое существо. Если ей удастся его убить, то с помощью дара Эвокера её собственная сила вырастет многократно. Вот только справиться с ним, даже с учётом новых магических сил, практически невозможно. Впрочем, месть Наталии Раменовой так просто ей явно не дастся. А может, она просто умрёт, потому что Эвокер соврал о том, что она будет становиться сильнее, убивая других. Ладно. Единственный способ проверить — это испытать.

Она мило улыбнулась Гарри.

— Сейчас напишу завещание и приду, — сказала она и закрыла дверь.

Через несколько минут Скарлетт уже стояла на площади с Гарри и Ромой перед замком. Там собралась толпа — студенты, преподаватели, какие-то гости. Все гудели, переговаривались, разбивались на команды. В воздухе висело напряжение, смешанное с азартом и страхом. На импровизированном возвышении стоял декан факультета магии — немолодой волшебник с бледным лицом и торжественно-скучным выражением.

— Дорогие студенты и гости! — начал он, простирая руки. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями одного из величайших испытаний, которые только может предложить магический мир. Испытания, которое проверит вашу смелость, вашу мудрость и вашу волю к победе. Турнир Трёх Академий — это не просто соревнование. Это древняя традиция, восходящая к истокам волшебства, когда магия была дикой, а сердца волшебников — отважными!

Толпа зашелестела. Кто-то восторженно ахнул, кто-то нервно хихикнул.

— Правила просты, — продолжал декан, и его голос стал мрачнее. — Отряд из трёх участников должен похитить яйцо у настоящего дракона. Дракон будет, скажем так, не самым сильным из известных видов, но поверьте — в ярости он не оставит камня на камне. Лишь немногим участникам удастся выжить. Поэтому участие исключительно добровольное. Для тех, кто не боится трудностей и опасности. После завершения испытания победителей ждёт награда, а также право решать, что делать с яйцом, хотя мы очень рекомендуем отдать яйцо дракону обратно.

Декан не удержался и хохотнул. Публика подхватила нервным смехом. Скарлетт стояла в стороне, скрестив руки, и смотрела на это цирковое представление.

Декан продолжал:

— Все, кто готов рискнуть, — идут к порталу.

Он указал рукой на мерцающий, переливающийся телепорт, похожий на вертикальную лужу из жидкого серебра, который висел в воздухе в нескольких метрах от сцены. Сквозь его поверхность смутно угадывался пейзаж: поляна, камни, совершенно обычное небо.

Скарлетт глубоко вздохнула.

— В какую же задницу я ввязалась, — сказала она вслух.

Портал мерцал в центре площади, как гигантская рана в ткани реальности, из которой сочился холодный, пахнущий пеплом воздух. Команды одна за другой шагали в него, исчезая с коротким хлопком. Скарлетт, Гарри и Рома подошли к арке в числе последних. Гарри, полный решимости, первым пересёк границу. Рома бросил на Скарлетт какой-то странный, слишком долгий взгляд, но промолчал и шагнул следом. Скарлетт на мгновение задержалась, глядя на бурлящую кромку портала, потом выдохнула и тоже вошла.

Мир перевернулся, сжался в точку и взорвался светом. Когда ноги снова коснулись земли, Скарлетт увидела перед собой выжженную лужайку, за которой вдали темнели силуэты разрушенных домов. Небо было тяжёлым, свинцовым, как перед бурей, и пахло гарью. Где-то вдалеке слышался низкий, рокочущий рёв.

Команды рассыпались по местности, как муравьи, у которых только что разворошили муравейник. Кто-то лихорадочно шептал заклинания, кто-то спорил о плане, кто-то просто бежал вперёд, не понимая, что делает. Гарри сразу сорвался с места, двинулся в разведку, оставив Скарлетт и Рому позади. Скарлетт сделала шаг в сторону, но Рома неожиданно вырос у неё на пути.

— Скарлетт, я хочу поговорить о том, что произошло, — начал он, и в его голосе было столько мольбы, что Скарлетт тут же почувствовала раздражение, поднявшееся из глубины груди, как кислота.

— Да ты, сука, заебал со своими разговорами! — процедила она. — Как тебя Алина вообще терпела?

Рома занервничал, щёки его покрылись пятнами.

— Уж прости, что для меня занятие сексом — слишком интимное занятие! — выпалил он.

— Ну да, — кивнула Скарлетт. — Давай, бля, свою любовную драму вместо того, чтобы подумать о том, как выжить при нападении дракона. Расставим приоритеты: дракон может подождать, а вот твой разговор — это, конечно, первоочередная задача.

— Просто дело в том, что моё сердце принадлежит Алине, — продолжал Рома, и его голос дрожал.

Скарлетт даже бровью не повела:

— Да, да, ясно. Как жаль, что мне похуй. Мы закончили?

— В то же время мне... понравилось быть рядом с тобой, — признался он, глядя куда-то в землю.

Скарлетт театрально развела руками:

— Да что ты, блять, говоришь?! А я всё это время переживала о твоих чувствах, сочиняя стихи о нежности, любви и ни одного ебаного раза не позволила себе думать ни о ком другом, кроме тебя.

Рома поднял на неё глаза.

— Я пока не могу разобраться в своих чувствах и выбрать между Алиной и тобой.

— Выбирай Алину и скройся нахуй из моей жизни, — отрезала Скарлетт. — Я уже жалею, что это произошло. Просто в тот момент это было мне нужно.

— Я знаю, что за твоей ледяной броней живёт настоящая девушка, которая хочет любить и быть любимой, — прошептал Рома. — Ты не скроешь это от меня.

Скарлетт очень медленно склонилась к нему так близко, что он почувствовал её горячее дыхание. Её губы едва коснулись его уха, и она со всей интимностью прошептала:

— Рома, мне глубоко похуй на твои иллюзии и убеждения относительно меня. И с каждой секундой мой похуизм на твои взгляды вырастает до таких размеров, что может трансформироваться в готовность влепить тебе такую пощёчину, после которой ты забудешь своё имя и наконец-то поймёшь, что нет ничего более презренного на свете с моей стороны, чем твои розовые сопли и желание поделиться со мной своим дерьмом, а заодно, может быть, и вспомнишь, что прямо сейчас мы в опасности и пытаемся украсть яйцо у дракона, который хочет нас убить.

Скарлетт немного отстранилась. И лицемерно широко улыбнулась так, как улыбаются на светских приёмах, когда хотят, чтобы собеседник исчез.

Рома смотрел на неё, и его лицо прошло через целый спектр эмоций.

— Это твоя ледяная броня, — сказал он. — Я знаю.

И быстро — коротко — коснулся губами её щеки.

Скарлетт этого не ожидала. На долю секунды она замерла, и в этой паузе в ней что-то взорвалось. Она схватила Рому за волосы, рванула его лицо к своему и прошипела:

— Ты совсем ебанутый?!!

И с силой отшвырнула его в сторону. Рома пошатнулся и отлетел на два шага.

В этот момент из-за холма выскочил Гарри. Он был бледен, но глаза блестели от адреналина.

— Ребята, я нашёл дракона! — выкрикнул он. — Он уже поджарил несколько участников! Надо торопиться! Впереди сожжённая деревня и куча препятствий!

Скарлетт бросила на Рому последний уничтожающий взгляд.

— Идём, — сказала она.

Они пошли следом за Гарри и миновали гребень холма. Перед ними открылась деревня — вернее, то, что от неё осталось. Чёрные остовы домов, обугленные балки, дым, поднимающийся столбами к небу. Воздух был настолько горячим, что было больно дышать. Между разрушенных домов метались участники, прячась за остатками стен, а в небе, размахивая гигантскими крыльями, кружил дракон. Его чешуя отливала тёмным багрянцем, а из пасти вырывались струи пламени, которые плавили камень и воспламеняли всё живое.

Дракон их заметил. Он развернулся в воздухе, набрал высоту и спикировал прямо на них. Струя огня ударила в землю, взметнув волну жара и песка. Все трое бросились врассыпную. Скарлетт метнулась влево, перепрыгнула через груду обломков и влетела в небольшой домик, чудом сохранивший часть стен. Внутри уже сидели около десяти студентов — бледные, трясущиеся, с мокрыми от пота лицами. Они прижались к стенам, как кролики в норе.

Дракон шёл на второй круг, и на этот раз он летел ниже. Огненный поток ударил в крышу домика, в котором они прятались. Всё затрещало, и потолок начал рушиться. Гигантские балки с грохотом падали вниз, поднимая тучи пыли и искр. Стены дрожали, каменная кладка трескалась, и обломки сыпались на головы студентов. Кого-то придавило насмерть, кого-то завалило горящими досками. Крики, хрипы, треск пламени — всё слилось в один сплошной ад.

Один из обломков — огромный кусок потолочной балки — рухнул прямо на Скарлетт, но инстинкт сработал раньше мысли. Она вскинула руки, и перед ней возник щит — полупрозрачная, мерцающая стена, сотканная из алого и золотого света. Балка ударилась о неё с чудовищной силой и отскочила в сторону, сметя двух студентов, которые не успели даже вскрикнуть.

Скарлетт стояла посреди рушащегося дома, прижавшись спиной к чудом уцелевшей стене, и смотрела, как гибнут студенты. Она тяжело дышала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Огонь пожирал деревянные перекрытия, дым заполнял лёгкие, крики снаружи смешивались с рёвом дракона. Она поняла отчётливо, как никогда раньше: скоро все, кто в этом домике, умрут.

И тут в голову ударила мысль — холодная, ясная, как ледяная вода. Ведь если они всё равно умрут, то не важно, как именно это произойдёт. А у неё появится шанс проверить слова Эвокера о даре, который поглощает часть силы убитых и увеличивает её магию. Студенты академии — это, конечно, очень слабые обладатели магии, но идеальная цель, чтобы убедиться.

Скарлетт перевела дыхание. Она наклонилась, подняла с пола заострённый обломок доски, который отвалился от рухнувшей балки, и осмотрела его. Дерево было тяжёлым, с острым краем, на котором темнели капли чьей-то крови.

Она сделала шаг к студенту, сидевшему у стены в паре метров. Скарлетт резко схватила его за волосы, дёрнула голову назад и с силой всадила доску ему в шею. Острый край вошёл в плоть с влажным хрустом. Студент захрипел, из раны хлынула кровь, его глаза расширились — в них было непонимание, ужас и безмолвный вопрос. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в горло попал только кровавый пузырь. Пальцы судорожно царапнули пол и замерли.

В тот момент, когда его глаза закрылись, Скарлетт почувствовала лёгкое, едва уловимое тепло, поднимающееся откуда-то из глубины. Это было едва заметное расширение лимита её магии, ставшее очень скромным, но ценным дополнением к той силе, что пробудилась в ней после дара Эвокера.

Она стояла над телом студента, и тут её накрыла ледяная, удушающая волна ужаса, которая сжала грудную клетку стальными тисками. Скарлетт почувствовала, как рёбра скрипят под этим давлением. Дыхание перехватило — она попыталась вдохнуть, но лёгкие словно отказали. В ушах зазвенело так громко, что этот звон перекрыл все остальные звуки — даже собственное сердцебиение, которое она чувствовала всем телом, как глухие, бешеные удары. Перед глазами всё поплыло — стены комнаты качнулись, потолок пополз куда-то в сторону, и она поняла, что ещё секунда — и её вырвет.

Она отшатнулась, задев спиной обугленную стену — та оказалась грубой и горячей, но это прикосновение было единственным якорем в мире, который стремительно распадался на части. Ноги подогнулись, и она сползла по стене на корточки, не сводя взгляда с тела. Теперь она была ниже его уровня — и это только усилило ощущение собственной ничтожности перед лицом того, что она совершила.

— В кого я превращаюсь? — прошептала она, и голос её был чужим, сломанным, каким-то слишком тонким, будто его издавал не взрослый человек, а испуганный ребёнок, спрятанный где-то глубоко внутри. — Я только что убила человека... Ради чего? Чтобы стать сильнее? Отомстить? Перестать бояться будущего?

Она закрыла лицо руками, но тут же отдёрнула их — на ладонях была кровь, которую она сама и пролила.

— Неужели я чувствую себя настолько слабой, чтобы убивать ради уязвлённой гордости? — продолжала она, глядя в пустоту. — Неужели я настолько слабая, чтобы позволить себе превратиться в одержимого монстра?

Скарлетт подняла голову и увидела трёх оставшихся студентов. Они смотрели на неё. Их лица были белыми, как мел. Один тихо всхлипывал, второй, кажется, забыл, как дышать. Скарлетт не могла пошевелиться. Она смотрела на них, а они — на неё. Время замерло. Потом что-то сверху хрустнуло, и одна из досок с торчащим гвоздём сорвалась вниз. Доска ударила второго студента прямо в лоб. Голова мотнулась, и он осел на пол, даже не вскрикнув. Его глаза остекленели, из раны потекла тонкая струйка крови.

Третий студент закричал. Вскочил, бросился к пролому, но в этот момент дракон, зашедший на очередной круг, обрушил на дом поток пламени. Огонь ворвался внутрь, как живой. Пламя накрыло третьего студента, и он исчез в нём — на секунду возник тёмный силуэт, который медленно распался в прах.

Скарлетт инстинктивно вскинула руку. Магическая сфера развернулась перед ней сама, без мысли, без приказа — полупрозрачная стена, которая приняла на себя жар, отбросив пламя в стороны. Когда огонь дракона закончился, Скарлетт опустила руку, и сфера погасла.