Read the book: «Исповедь смертного греха 5»

Глава 1

Тишина

Первым вернулся вкус.

Металл на языке, солёный и густой, будто я целый час сосал медную трубку. Потом появилось ощущение холода в запястьях, там, где стояли катетеры. И только затем я почувствовал тело.

Оно отозвалось сразу всеми спектрами боли. Правое бедро тянуло тупо и глубоко, от кости наружу. Предплечье горело от кисти до локтя. Спина лежала на дне капсулы криво, и я не мог сообразить, как её выпрямить.

«Носитель в сознании».

Голос Каина развернулся внутри черепа ровно и буднично.

«Долго я?»

«Шестьдесят три часа в отключке и ещё сто девять в цикле восстановления. Итого семь суток и четыре часа».

Семь, мать его суток!

«Состояние?»

«Мышечная ткань правого бедра восстановлена на девяносто процентов. Сухожилия предплечья на семьдесят четыре. Микроразрывы по всей опорной группе, счёт идёт на сотни. Ресурс колонии просел на девятнадцать процентов от нормы. Турборежим недоступен».

«Насколько недоступен?»

«Совсем. Если ты попробуешь, я тебя не пущу».

Раньше он выдавал цифры и оставлял решение мне. Похоже, я действительно отдал больше, чем рассчитывал.

Я открыл глаза.

Крышка капсулы висела чуть в стороне, будучи открытой. Поддерживающий гель откачали, датчики сняли, остались только две иглы в сгибе левой руки. Надо мной был потолок. Серый, ребристый, с крепёжными рельсами.

Горели всего две секции из восьми, но лица я различал. А дальше начиналась темнота.

Друзья стояли вокруг капсулы полукругом и молчали, пока я моргал и пытался сфокусироваться.

Дашка ближе всех, у изголовья. Волосы собраны кое-как, узлом на затылке, из которого всё вылезло. Мишка за её плечом, опирается бедром о край стойки, левый глаз ушёл в сторону и не возвращается. Санёк у стены, руки скрещены, подбородок опущен. Карина справа, у самой капсулы, и её рука лежит на бортике в сантиметре от моего плеча.

За ними ещё двое. Лёха — здоровенный, сутулый, с забинтованной кистью. Марта рядом с ним, бледная до синевы под глазами.

Вся моя команда и вся команда Карины. Уже хорошо...

Я попробовал сесть.

Получилось на треть. Корпус пошёл вверх, бедро отозвалось вспышкой огня, локти разъехались по мокрому пластику и снова шлёпнулся обратно. Карина положила ладонь мне на грудину и надавила. Несильно, но не оставляя возможности для очередной попытки подняться.

— Лежи, — тихо сказала она.

— Да мне нормально...

— Тебе НЕ нормально. — Подруга сделала сильный акцент на предлоге. — У тебя бедренная мышца была наполовину разорвана. Капсула её сшила, но нагрузку она пока не держит.

— Я встану.

— Встанешь, но не сейчас. Через сутки — и то может быть.

Она смотрела на меня сверху вниз, спокойно, и я знал этот взгляд. С ним не спорят и не договариваются. Я перестал давить и опустил затылок на подголовник.

— Хорошо, — выдохнул я.

Мишка выдохнул в такт мне. Коротко, через нос.

Тишина держалась ещё пару секунд, и только сейчас до меня дошло, что она ненормальная. В медблоке всегда работают насосы, гудит вентиляция, попискивают стойки в соседнем боксе. Сейчас щёлкала только помпа моей капсулы.

— Что случилось? — спросил я.

Все посмотрели друг на друга. Быстро, в одно движение. Видимо они ещё не решили, кто будет говорить.

Дашка села на корточки у изголовья, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с моим.

— А что ты помнишь? — спросила она.

— Всё помню.

— Кость... Давай по порядку.

— Кабинет Исаева, — начал я. — Я подал отчёт, он его прочитал. Дал добро на версию с кротом и приказал вести Шимохина в допросную. Я спустился в жилой блок, забрал его при своих, надел наручники и повёл вниз, к техническому переходу.

— Дальше.

— По дороге я его вскрывал. Ковалёв, четыре часа, Лебедев. Он всё подтвердил, но куратора не назвал. Сказал, что не назовёт ни под химией, ни как-то ещё.

Дашка кивнула. Она смотрела мне в глаза и сверяла с чем-то у себя.