Read the book: «Киберпонт»

Font::

Яндекс.Гитара




(Повесть безвременных лет и бессрочных подписок)

МАНДАЛА С ПЛАСТИКОВЫМ ВКУСОМ

Чертановская ночь пахла подгоревшим на чугунной сковороде «Яндекс.Салом», мокрым драпом и тяжелым, застоявшимся табачным дымом, который никак не мог пробить глухое, несоразмерно большое панорамное окно. За стеклом расстилалось мертвенно-серое московское небо, сквозь которое тусклым неоновым предзнаменованием сочился уличный свет. В этом сивушном тумане кухонный угол казался тесным, почти осязаемым; облупившаяся сине-серая плитка на стенах местами пошла трещинами, являя миру подсохший клей глубокого постиндустриального застоя. На стене, чуть наискось, висел надорванный черно-белый плакат с Виктором Цоем из фильма «Игла» — рок-герой в длинном плаще смотрел на присутствующих со зловещим иконописным прищуром.

Справа на подоконнике, поджав под себя стройные ноги и укутавшись в кашемировый плед, замерла Снежана — утонченная, слегка поплывшая пудрой муза местной интеллигенции. Она не спала, а находилась в той зыбкой, мечтательной стадии, когда взгляд приковывается к туманным силуэтам за окном, словно высматривая там не то грядущий Плюс-Катарсис, не то бесплатную курьерскую доставку. В центре комнаты на шаткой табуретке замер филолог Вадик. Его длинная, бескостная фигура, завернутая в растянутый свитер, казалась хрупкой и полупрозрачной, словно Вадик состоял не из плоти, а из сухих типографских шрифтов и неоконченных сносок. Он меланхолично листал пожелтевшие страницы распечатки из издательства «Ад Маргинем», бережно придерживая сползающие на кончик носа очки.

Напротив него сидел Георгий в своем бордово-вельветовом пиджаке в крупный рубчик. Георгий созерцал экран своего айфона тринадцатого поколения — вернее, ту его часть, где мерцала неоново-зеленая пиктограмма супераппа. Телефон приятно вибрировал в ладони, словно внутри него ворочался маленький, сытый, кремниевый зверек. Словно сам алгоритм просил человеческого тепла.

— Понимаешь, Вадик, — негромко сказал Георгий, прихлебывая из граненого стакана теплую, сегодня как-то странно пахнущую сивушными маслами и какими-то доисторическими полимерами «Яндекс.Водку», доставленную курьером, по тарифу «Поминки по трезвости». — Мир больше не делится на субъект и объект. Забудь ты про Гегеля и учебники философии. Больше нет мыслящего человека и неодушевленной вещи. Нарезать реальность на определения - худший выбор обезьяны возомнившей себя кем-то больше, еще хуже чем решение заняться трудовой деятельностью, если по Энгельсу.

Георгий задумчиво повертел в пальцах запотевшую бутылку. Минималистичная, мертвенно-белая этикетка сообщала лаконичное: «Я.В.». Он присмотрелся к водяным знакам и обомлел. Там, под определенным углом к тусклой кухонной лампочке, проступала старинная, литая дореволюционная вязь, словно макет верстали в типографии Суворина в 1910 году. На контрэтикетке готическим шрифтом был выведен мистический слоган: «Я.Вь — во снѣ и на-явѣ всегда съ тобою». Чуть ниже мелким бисером было приписано: «Предоставляется въ рамкахъ базового пакета бытія, безъ подписки». Вдруг на него снизошло Яндекс.Вдохновение без всякой подписки, как и было обещано…

— Вадик, — негромко сказал Георгий, и его взгляд вдруг стал прозрачным, устремлённым сквозь облупившуюся стену кухни в какую-то нездешнюю, предвечную глушь. — Мне сейчас явилось... Смутное такое, страшное озарение. В духе раннего Блока, когда за пеленой тумана проступает Незнакомка, но у нашей Незнакомки в руках терминал оплаты. Нет ведь никакого разделения на «меня» и «эту комнату». Это соловьевщина, Вадик, чистая софиология. Бытие изначально едино, цельно и не имеет швов, как саван Христа. Но наш разум — этот жалкий, отравленный языком и эго червь — постоянно пытается расчленить лазурную реальность на искусственные, гробовые определения. Просто чтобы не сойти со ума от величия бездны. Мы придумали мертвые слова: «субъект», «объект», «я», «мир»... — Георгий впился глазами в этикетку «Я.В.» — А Яндекс? Яндекс просто довел это ментальное расчленение до коммерческого абсолюта. Он взял священную, единую ткань жизни и нарезал её ножницами маркетологов на тарифы, подписки и опции. Это же гибель богов, Вадик. Ты больше не живешь под звездами, ты арендуешь у корпорации секундные кусочки собственного существования... Или я ошибаюсь, Вадик? Или я не прав?

Георгий замолчал и тяжело опустил бутылку на колченогий стол. Снежана на подоконнике поправила сползающий плед, посмотрела на мужчин со смесью нежности и глубокой запекшейся скуки, какая бывает только у красивых женщин на третьем часу чужого алкогольного психоза, и тихо заметила:

— Гоша, мой бывший, Славик, тоже считал трудовую деятельность ошибкой приматов, но называл это не Энгельсом, а «поиском инвестора». Особенно когда нужно было платить за аренду квартиры на Патриарших. Он тогда запирался в ванной на два часа созерцал недвойственное бытие через Инстаграм, пока хозяйка квартиры штурмовала дверь. Зато без дефиниций. Вадик, передай мне огурец, у вас на этой кафедре структурализма вообще есть нормальная еда? Вадик огурец не передал. Он вообще существовал в автономном режиме.

— «Я же червь, а не человек» псалом двадцать один. — с глубокомысленным видом процитировал Вадик, по окончанию университета, как обладатель красного диплома, он оформил подписку на Яндекс.Цитаты с огромной скидкой и теперь цитаты по любому поводу приходили ему на смартфон, а иногда и прямо в голову — Фауст сравнивает себя с червем, которого давит нога прохожего. Ты последнюю «Дюну» видел?

— Вот ты думаешь, что ты филолог, — усмехнулся его собеседник, лениво разливая новые порции водки. — А на деле просто транслируешь чужие мысли по подписке. А с точки зрения алгоритма ты — «пользователь с умеренно-депрессивным паттерном потребления, склонный к импульсивным покупкам книг издательства «Ад Маргинем».

Вадик, сидевший на табуретке в позе сломанного циркуля, на секунду завис, глядя в окно, словно ждал, пока интеллект в его голове подберет достойный ответ. Экран смартфона в его кармане коротко вибрировал, предлагая сотни вариантов от античных философов до современных блогеров, но парень лишь отмахнулся от навязчивого уведомления.

— Причем тут филология? — наконец отозвался Вадик, возвращаясь к реальности.

— Это базовый культурный код. И да, «Дюну» я видел. Шаи-Хулуд, великий червь пустыни, податель специи. Там червь — это божество, а не ничтожество. Так что Гёте со своим «Фаустом» просто не дожил до Фрэнка Герберта.

Вадик мутно посмотрел на Георгия через толстые стекла очков. На его вельветовом пиджаке тускло блестели пятна от «Яндекс.Сала», прилагаемого к «Я.В» в разделе «Яндекс.Закуска» с огромной скидкой.

— Твои вельветовые страдания, Гоша, тоже входят в подписку, — Вадик поправил очки, оставив на стекле мутный след от жира. — Называется тариф «Экзистенциальный плюс». Туда включены три нервных срыва в месяц, скидка на белые тапочки в Лавке и бесконечный стриминг Шопенгауэра. А Яндекс...? Алгоритм не режет ткань жизни, он её просто оцифровывает, чтобы она не так сильно пахла тленом.

Он дернул худым плечом, отчего поза сломанного циркуля стала еще более неестественной.

— Ты вот кричишь про «гибель богов», а сам вчера вызвал «Комфорт+» только потому, что в «Экономе» играл шансон, оскорбляющий твой тонкий филологический слух. Корпорация продает нам не секунды существования. Она создаёт нам буфер между нашим хрупким «я» и этой самой бездной, за наши деньги, разумеется. Без Маркета и Кинопоиска ты бы не лазурную реальность созерцал, ты бы выл на луну от ужаса перед собственной пустотой. Яндекс — это просто экзоскелет для слабаков вроде нас.

Вадик замолчал, глядя на экран смартфона, который снова мигнул цитатой.

— Твой цинизм, Вадик, тоже отлично монетизируется, — Гоша раздраженно стряхнул несуществующую пылинку с вельветового рукава. — Наверняка в твоем тарифе есть опция «Премиальное равнодушие» с кэшбеком за каждую неразделенную эмоцию. Ты путаешь оцифровку с бальзамированием. Твой алгоритм не спасает от тлена, он просто делает его стерильным, упаковывая живую боль в аккуратные гигабайты, чтобы их было удобнее продавать рекламодателям.

— Гоша, это редукция, — пробормотал Вадик. — Ты упрощаешь. Но у меня вопрос практический. Водка кончается, а психоделический эффект от нее только-только начинает плавить мне кору больших полушарий. Душа требует соборности. А соборность в нашу эпоху — это что? Это песня. Давай споём! Жаль я так и не научился играть — Вадик покосился на висевшую на стене гитару без двух струн. Снежана, уже дремавшая на подоконнике под сенью чахлого фикуса, вдруг встрепенулась: — Ой, мальчики, смотрите, что в приложении вчера появилось! Вкладка «Яндекс.Гитара». И подпись — «Душа компании, поём, подпеваем и аккомпанируем песни на ваш выбор». А рядом баннер — «Яндекс.Собака». Господи, как вовремя... Я так хочу шпица. Или корги. Чтобы потискать, поплакать в пузико, но без вот этого всего... Без мокрых лап, без этих лицемерных пакетиков для сбора естественных продуктов жизнедеятельности под дождем, без покупки премиального корма с ягненком за бешеные деньги. Нажал кнопку — приехали, предоставили пса согласно психотипу, он полаял на соседа с третьего этажа, отработал тариф «Ути-пути» и уехал на беспилотнике в распределительный хаб в Капотне.

— Чистый симулякр, — удовлетворенно кивнул Георгий. — Пес без пса. Лай как чистая услуга, очищенная от хтонического ужаса бытия. Давай обоих. И «Яндекс.Гитару» и Собаку.

Георгий приложил большой палец к экрану. Смартфон коротко, плотоядно хрустнул — датчик биометрии считал не только папиллярные узоры, но и уровень алкоголя в капиллярах. На экране высветилось: «Заказ принят. К вам направляются Яндекс.Трубадур Алексей (рейтинг 4.98, в пути 17 минут) и Яндекс.Кинолог Эдуард с живым Пёсо-Юнитом повышенной пушистости. Пожалуйста, освободите пространство для прыжков и метафизических озарений. Напоминаем: функция "почесать за ушком" после 23:00 тарифицируется с коэффициентом 1.8».

Через семнадцать минут в коридоре раздался тяжелый, двойной стук в дверь. Этот звук не имел ничего общего с обычным человеческим. Так стучит сама Неотвратимость, упакованная в непромокаемый желто-черный брезент.

На пороге стояли двое.

Первый — бледный молодой человек в шлеме курьера, из-под которого выбивались сальные рокерские кудри. За спиной у него торчал углепластиковый кофр, оклеенный стикерами «Яндекс.Музыка». Второй — широкоплечий мужчина в глухом комбинезоне из толстой кожи, напоминающей доспехи палача. В руке он держал короткий жёлтый поводок. На поводке, мелко и преданно перебирая лапами, стоял золотистый ретривер. Пёс был абсолютно настоящий, тёплый, лохматый, но под его кожей на загривке отчётливо прощупывался квадратный контур чипа, а в глубине умных карих глаз мерцали крошечные строчки зеленого матричного кода. Пёс преданно дышал, но ошейник на его шее издавал едва слышный звук дорогого кулера от видеокарты.

— Яндекс.Трубадур Алексей, — послушно отчеканил первый курьер, доставая из кофра «Яндекс.Гитару» с намертво вмонтированным в деку терминалом для бесконтактной оплаты. — Готов к генерации ностальгических паттернов. Споёмте друзья?

— Яндекс.Кинолог Эдуард, — прогудел второй, не снимая кожаных перчаток. — Привезли пёсо-юнита по тарифу «Развлеки детей и интеллигентов». Функционал: ласка, имитация искренней привязанности, контролируемая агрессия в сторону соседей - злостных неплательщиков по счетам ЖКХ. Датчики привязанности активированы. Мячик кидать будете? Прикосновение к влажному носу включено в базовый пакет «Плюс Суббота». Пёс внезапно повернул голову к Вадику, открыл пасть и произнес безупречным, чистым звуком, записанным на студии «Мосфильм»:

— Гав. Поддерживаю отечественного производителя. В воздухе отчетливо запахло озоном, мокрой шерстью и дешевым бензином. Ритуал цифрового катарсиса начался.

СИСТЕРС ОФ МЕРСИ ИЗ КУКУЕВО

Алексей, оператор «Яндекс.Гитары», взял первый аккорд. Звук был странный — плотный, стеклянный, с неестественно долгим сустейном, словно струны дергали не пальцы парня, а лично генеральный директор ООО «Яндекс» через серверную стойку во Франкфурте.

Пёс послушно лег на колени к Снежане, мгновенно включив встроенную под кожу функцию «Внутренний радиатор. Тариф Уют». Из его натуральной шерсти повалил легкий, пахнущий лавандой пар. Вадик меланхолично наблюдал за этим процессом, а Георгий пытался пальцем соскресить с лацкана своего вельветового пиджака присохший кусочек дисконтного «Яндекс.Сала». Сало не отскребалось, словно успело пустить корни в синтетическую ткань в рубчик.

Почуяв запах свинины, золотистый ретривер на коленях у Снежаны вдруг ожил. Он шумно повел влажным черным носом, спрыгнул на линолеум и, мелко перебирая лапами, подошел к Георгию. Пёс положил тяжелую, теплую морду прямо на его вельветовое колено и преданно, слюняво заглянул в глаза, оставляя на бордовом рукаве густой блестящий след. Георгий растрогался. Позабыв про Гегеля, он тайком отрезал от бруска крошечный розовый ломтик и протянул его собаке. Пёс деликатно клацнул зубами. В ту же секунду коробочка на ошейнике испустила пронзительный электронный писк, а на табуретке зашевелился кинолог Эдуард. Не снимая кожаных перчаток, он тяжело вздохнул и сделал Георгию монотонное замечание: — Гражданин пользователь, нарушаете. Согласно пункту 8.2 Лицензионного соглашения, данный пёсо-юнит сертифицирован исключительно под гипоаллергенный «Яндекс.Корм» с ароматом ягненка. Передача стороннего липидного контента карается штрафом. С вашего счета только что списано 120 рублей за несанкционированную активацию опции «Кормление с рук. Плюс». На айфоне Георгия тут же укоризненно мигнуло жёлтым пуш-уведомление. — Пой, Леха, давай «Кино», Цоя — угрюмо повторил Георгий, вытирая колено салфеткой. — Выдай нам эту кочегарку, пока нас окончательно не раскулачили...

— Пой, Леха, — выдохнул Вадик, наливая себе остатки паленой «Явѣ». — Выдай нам эту... экзистенциальную кочегарку. Я ведь почему из «Ад Маргинем» ушел? Вернее, меня ушли. Руководство сказало, что у меня низкий индекс вовлеченности в постструктурализм. Сказали: «Вадим, вы слишком много молчите на планерках, вы транслируете Бахтина по устаревшей аналоговой лицензии». А я не транслировал. Я просто пытался сохранить тишину. Но в Москве за тишину теперь надо доплачивать. И Алексей запел. Из его гортани полился густой, замогильный баритон. Это был не совсем Цой. Это был Эндрю Элдрич из The Sisters of Mercy, смешанный с Робертом Смитом из The Cure, но поющий на чистейшем, кондовом русском языке эпохи позднего застоя. «Вместо тепла — зелень стекла...» — полетело над кухней. Ретривер в такт песне начал монотонно стучать по линолеуму хвостом, причем стук этот идеально совпадал с драм-машиной Sisters of Mercy образца 1985 года. На стене, покрытой желтыми пятнами от старого жира, сиротливо висела Гошина гитара без двух струн — она выглядела как инвалид советского андеграунда, расстрелянный новой цифровой опричной.

Снежана, разомлевшая от лавандового пара и тепла ретривера, вдруг восторженно захлопала ресницами и погладила пса по влажному носу:

— Ой, мальчики, а помните фильм «Игла»? Где Цой такой худой, в черном плаще, уходит в заснеженную аллею, и в него стреляют? Красная кровь на белом снегу — безумно красивые кадры! Мне всегда казалось, что Виктор Робертович — он же вылитый Брюс Ли! У него даже движения на сцене были такие... как в кунг-фу. Как будто он не песню поет, а делает невидимый южный стиль змеи против советской серости. Вот эта музыка — это же чистый саундтрек для драки в подворотне, где добро побеждает зло! Самое романтичное кунг-фу моего детства! Вадик, сидевший на табуретке в позе сломанного циркуля, медленно повернул к ней свою астеничную шею. Его очки тускло блеснули.

The free sample has ended.

$3.03
Age restriction:
0+
Release date on Litres:
18 November 2026
Writing date:
2026
Volume:
69 p. 16 illustrations
Copyright Holder::
Автор
Download format: