Read the book: «У дьявола тоже есть душа»

Глава 1

Я лежал в своей комнате и хотел перевернуться на другой бок. Лежал на левом. Сильно защемило сердце. Куснул указательный палец. Перевернулся на правый. Больше не давило на сердце, но всё так же мысли о смерти меня не покидали. Взглянул на водку на столе. Еле как встал с жутким тремором. Решил, что лучший вариант — пробиться к водке через пустые бутылки. Споткнулся об одну из них и упал. Сильнее защемило сердце. Пробежал ток по телу. В глазах потемнело. Произнёс шёпотом:

— Когда же умру?

В итоге встал, но потратил на это около пяти минут. Всадил в себя первую рюмку. Но всё просилось наружу, из последних сил я это удержал. Вторая рюмка — такая же история. Только на третьей уже чувствовал себя более-менее.

Выжрав полбутылки водки, я отправился в бар на своём любимом трамвае N7. Была осень, я смотрел в окно: сменялся пейзаж — природа на панельные дома, вся эта серая масса нагоняла только тоску, как будто я находился под оковами грустного города. Ну а ещё похмелье.

Это был обычный бар, скорее для отбросов общества: много наркоты, дешёвый алкоголь, драки как по расписанию. Внешне это напоминало здание из дешёвого американского ситкома: кирпичное, одноэтажное, а у входа блевали и трахались чьи-то дамы. Потом я видел их у отделения, тех, что якобы подвергались насилию. Но я знал: такова жизнь, каждый выживает как может, просто мне нужно было держаться от них подальше.

Они часто говорили:

— Красавчик, может трахнешь меня?

— Если буду умирать, попрошу отсосать напоследок, — улыбался я и уходил прочь.

Внутри бар представлял собой одни балки и что-то из дерева, что пыталось походить на что-то приличное. Но само общество отпетых нелюдей, походивших на животных, будто выражало мрак и ужас современного мира — само сердце этой провинции.

Я заказал своё любимое пиво и сел у барной стойки. Отпив немного, почувствовал, как дешёвое пиво — то, что мог себе позволить, — сняло напряжение. Даже полегчало. Обратился к бармену:

— Стефан, как поживаешь?

Стефан был молодым человеком лет двадцати пяти, обучался на архитектора. Я его видел чаще в баре, чем на учёбе. Не понимал его: в отличие от меня, он не злоупотреблял алкоголем, мог подрабатывать в любой другой сфере — наверно, где-то и получше. Возможно, его что-то затягивало: есть в этом месте какая-то притягательность, или он сам был не так прост.

Обслужив очередного пьяницу, он мне ответил:

— Вполне себе. Я вижу, ты отвратно выглядишь, Алекс. Может, тебе за помощью обратиться? Не помню, когда видел тебя трезвым. Или ненависть пожирает тебя?

— Стефан, какая ненависть? Ебу дьявола на отходах! Всё прекрасно, — крутил я кружку вокруг своей оси.

— С Аней давно виделся? Может быть, она смогла бы растопить твоё ледяное сердце?

— Аня застряла в мире прилежных рабов! Я не могу под неё гнуться! Мы оба — альфа, — сказал я, оглядываясь, будто Аня выжигала мне спину.

— Ясно. — В этот момент другой алкаш заказал у Стефана бутылку виски, и бармен ушёл с головой в работу. А возможно, я просто не умею общаться.

Я уже допивал в одиночестве третью бутылку пива. Решил, что не дано мне с кем-то пообщаться, попрощался со Стефаном и вышел из бара.

Я вышел, сел на лавочку и закурил свою последнюю сигарету. В этом таинственном мраке ночи, под мерцающим светом фонарей я увидел её.

Это была блондинка лет тридцати, очень хороша собой. Я сразу почувствовал всплеск позитивных эмоций, воодушевился. Все гормоны мне кричали: «Подойди к ней». Я никак не решался, будто всё выпитое у меня улетучилось. Немного посидел и всё-таки решился:

— Здравствуйте. Опасно в столь позднее время гулять одной, — сказал я так безэмоционально, насколько мог.

— Здравствуйте. Вы пожалейте тех мужчин, которые мне попадутся, — с широкой улыбкой, красивыми голубыми глазами, пряча руки за спиной, сказала она.

— Ну знаете, тут не столь благополучный район, — приближаясь к ней, пристально посмотрел в её душу.

— А вы не подумали, что, может, я ищу на свою голову столь опасные ситуации и пришла специально?

— Неужели я нашёл свою душу? — предложил недокуренную сигарету.

Она без слов взяла сигарету. Выдохнула мне в лицо.

— Что застыл? Ты меня сегодня угощать будешь? — выдала она. У меня широко открылись глаза.

— Конечно! Интересно, кто вы по гороскопу? — побежал за этой прекрасной девушкой.

— Стрелец! Вы тоже? — язвительно улыбнулась. Как сказать? «Загадка».

— Да, а как вы... Слушайте, будете моей женой? — дрожащим голосом, растерявшись, выдал я.

— Если только в пятницу! Остальные дни заняты! — толкнула она меня плечом.

Мы пошли в бар. Я реально пытался выведать её имя, но она была как кремень. Упорно не хотела говорить. Возможно, мой алкоголизм её пугал. Решил, что мы с ней только в этот вечер сможем пообщаться, и не стал на неё давить.

Когда мы пришли в бар, мне пришлось нарушить молчание:

— Что вы будете пить? Здесь скудный выбор, ну раз приш—

— Вы такой забавный. Ну я буду водку, — прервала она меня, будто даже не думала над ответом. Какая же лёгкость. Вы прекрасны.

Да, здесь мой алкоголизм вообще не при чём.

— Хорошо, тогда я тоже, — поддержал её и попросил у Стефана сразу бутылку. Всем взглядом попытался показать ему: не нужно задавать вопросов.

— Алекс, меня представишь девушке?

Ну и негодяй, ворвался как шторм в тихое море.

— К сожалению, я её имени не знаю, Стефан. Там тебя клиент ожидает, — нервно потёр ладони о свои дешёвые джинсы.

— Ох, да. Ну потом представишь меня.

Я его придушу за этот неловкий момент.

— Это Стефан, он бармен и мой друг.

Блять, да, Алекс, человек за стойкой может быть клиентом. Какой же придурок.

Я посмотрел на неё в этот момент: она улыбалась, она просто прекрасна. Всё освещение в баре было мрачным и слабым, но весь свет, который был, осветил эту чудесную девушку. У неё были великолепные скулы, подчёркивающие её лицо, красивые голубые глаза, которые смотрели прямо в душу. На ней было чёрное платье — оно выглядело так изящно.

Я пытался сохранить этот образ в голове. Мне было стыдно, что у меня встал хуй. Пытался перекрыть это через карман: оттягивал карман, затягивал трусы — пытался поставить голодного зверя на место. Периодически ей улыбался, предлагал выпить, сам пытался загнать зверя в клетку.

В итоге, прикрываясь, опустив куртку до плеч, пошёл в туалет. Да, очень хотел бы то, о чём вы подумали. Но решил охладиться холодной водой.

Вышел. Тут кто-то клеился к моей спутнице этого вечера: «Если захочет общаться — сама подойдёт». Сел в угол и ждал. С каждым её смехом мой кулак сжимался сильнее. Бил под столом. Загнанный зверь по итогу помешал моему шансу.

Наконец-то эта женщина пошла в туалет. Я взял за шкирку этого молодого гондона и выкинул его из бара со словами: «Вы не подходите стандартам нашего заведения!»

Заказал пару стопок водки, присел ближе.

— Ой, вы подошли. Я думала, буду скучать до конца вечера, — взяв одну из моих рюмок, выпила она.

— Ну вам он не понравился?

— Нет, слишком скучный. Вы его выпроводили? — посмотрела на меня оленьими глазами.

— У него резко дела появились, когда я ближе сел, — ответил я и попросил сигарету у одного завсегдатая.

Она улыбнулась.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она, сменив позу ног.

— Держу сеть всех нищих подработок. — В какой-то степени это так. — Более подробно расскажу на нашей второй встрече.

Она просто улыбнулась и не дала никакого ответа. Это для меня стало облегчением.

Мы опустошили водку, разговаривая о всяких мелочах, но и о ней смог многое узнать: у неё свой бизнес, что-то вроде дизайнерской одежды, хорошая дорогая машина. Я просто слушал и, как сопливый мальчишка, жалел себя. Чувство никчёмности и гнева так овладели мной, что я вдруг почувствовал, как сильно жму эту пустую рюмку.

В этот момент зашла Аня, моя старая знакомая, с которой не сложились отношения, — со своим новым бойфрендом:

— Привет. У тебя новая дама сердца, Алекс? Очередная жертва твоего алкоголизма?

Приподнял бровь, посмотрел на неё. Развернулся — просто опрокинул водку.

Тут меня обняла моя новая знакомая:

— Может, пойдём уже ко мне, милый? Я так устала, — проговорила блондиночка, обнимая меня.

Аня застыла на месте и смотрела на меня. Я увидел, как у неё начала дёргаться губа.

«Зачем ты ко мне полезла? Поумерь своё никчёмное эго. Какой дебилизм».

Её бойфренд предложил сесть за стол, потянул её за рукав, чтобы увести, но Аня не шевелилась. Я понимал, для чего это сделала моя спасительница.

— Да, пойдём. Пока, Аня, хорошего вечера.

Хоть здесь себя спокойно повёл, даже очень удачно.

Когда мы вышли из бара, я молча смотрел на мою добрую знакомую. Хотя и был слегка пьян, чувствовал, как дёргается глаз и как я прикусываю губу. Она прервала молчание:

— Я правда пригласила бы тебя, но у меня дома гости... Не очень хотелось с ними проводить время, поэтому сбежала — и не зря.

Мы обменялись контактами. Но я держал телефон так, чтобы она не увидела, сколько у меня контактов. Я записал её как «Загадка». И вот это мой третий номер в записной книжке: к маме и Стефану присоединился очередной номер — такой таинственный, но очень красивый.

Когда подъехало такси, мы попрощались. Я долго смотрел за отдаляющимся светом фар, пока она не исчезла в глубокой ночи.

Прощай, «Загадка».

Глава 2

Я так и не смог уснуть после столь удивительной встречи. Снова взял телефон и смотрел на её контакт — не было понимания, что я искал в этих обычных цифрах. Мне никак не хотелось, возможно, признаться, что я влюбился в неё. Пришло сообщение от банка о задолженности. Это вернуло меня в реальность: да не буду я их платить, мне бы на покушать денег найти.

Вот меня отец всегда ругал, что я глупый и никчёмный, что я разочаровываю его, являюсь тупым животным. А у меня просто другой образ жизни. Конечно, он прав в одном: я не тот мужчина, которого общество навязывает в этом мире. Такие слова, как «мужчина должен обеспечивать, должен поддерживать, любить, ценить, работать до потери себя как личности», меня оскорбляли. Я знаю: людей программируют быть удобными, жить по указке, с детства заставляют жить по команде, чтобы человек не умел думать, прикрываясь высоким слоганом — «воспитание». Хотя таким способом лишь убивают индивидуальность человека.

Из-за этого у меня было сильное презрение к отцу, ведь меня так воспитывали. Но мой дух бунтарства сделал меня тем, кем я являюсь.

Нужно искать подработку, иначе я не смогу выпить. А пережить похмелье на сухую я физически не смогу, да ещё что-то нужно кушать. Я вроде уже не ел сутки, может, больше.

На столе стояла бутылка водки. Она меня так манила. Я долго не мог определиться: может, сначала найти подработку, уж потом выпить? Сильное желание алкоголя преодолело мой разум — я прямо с горла сделал пару глотков. Меня начало рвать, я побежал в ванну, но не успел: вся эта прозрачная масса украсила мой ковёр. Споткнулся, рухнул лицом в неё и разбил губу. Потекла кровь. Я просто лежал и смеялся, дал себе немного отдышаться.

Я начал искать телефон и долго колебался, брать ли мне эту заявку: разгрузка фуры — очень муторно. Пока размышлял, пришло сообщение от неё. Долго думал, что ответить. Написал сообщение — руки дрожали. Посмотрел в зеркало: разбитое лицо, немытые волосы, ужасный внешний вид, весь в рвоте. Да она именно о таком, как ты, и мечтает. Стёр сообщение. Так повторилось раз десять.

Я просто принял заявку на работу, оставив «Загадку» без ответа. Быстро собрался, прихватил бутылку и отправился в этот непростой квест.

Как приехал, быстро осмотрелся: большая территория, разные склады. Лютый холод немного отрезвил меня. Поэтому, пока никто не видит, я отпил немного и пошёл на нужный склад.

Меня встретила злая и страшная женщина. Она сразу начала орать и командовать — такая несчастная женщина. По секрету скажу: она в спокойном тоне не произнесла ни единого слова.

Мне показали, ради чего нужно потерять своё человеческое достоинство. Нужно было разгрузить для магазина бытовую мебель: маленькие столы и стулья, всякие принадлежности для дома. Всё это было мелкое, да ещё без поддонов. Я понял, что рождён страдать.

Разгрузка шла долго и очень тяжело, потому что отходняк был сильный. Я просто таскал эти стулья. Насколько же всё это нелепо: мёрзну в этот холод — чтобы что? Если Бог есть, у него явно есть чувство юмора.

Я изредка отпивал несколько маленьких глотков и принимался за работу. Проблема ещё заключалась в том, что могла расстроиться несчастная начальница алкашей. Поэтому я скрывал свой необъятный алкоголизм: начальница сразу контролировала две фуры, отходила на место разгрузки — это выпускало моего внутреннего одержимого алкаша наружу. Самое неприятное, что могло случиться, случилось. У меня не было закуски для дешёвой водки, и я сильно опьянел. Начались сильные позывы рвотного рефлекса. Не растерялся: просто выпрыгнул с фуры и блеванул с незаметной стороны. Утренняя разбитая губа мне явно помогла.

Со мной работали два мужика лет сорока — они, конечно же, тоже были пьяницами. Разгрузка длилась очень долго.

— Блин, жена заебала, всё просит денег! Хотя мы уже расстались, — отпивая немного водки, сказал один.

— Да вообще, моя меня выгнала! Ещё хочет, чтобы я ребёнка обеспечивал! Как я должен это делать? — поинтересовался другой, не спеша взяв один из стульев.

В итоге сошлись они на том, что жёны — злодейки. А то, что заряжает в свою печень алкоголь, они упорно не замечали. Интересно: невидение — это дар или проклятье?

Зачем вообще подобные мне женятся? Ты же алкаш, у тебя не будет ничего хорошего — разве трудно до этого додуматься? Возможно, они просто не слышали себя, потому что слишком громко говорили.

Я окончательно потерял контроль и пил как не в себе. Уже не работал — мужики последнюю часть сами доделали.

Как всё закончилось, я еле сидел на поддонах. Мужик сбоку придерживал меня, чтобы я не падал. Свою бутылку выжрал, ещё у ребят брал, чтобы отпить, — меня поэтому сильно подкосило. На меня смотрела эта «Злюка» с таким презрением, она уже хотела начать орать. Я смотрел на неё и проговорил: «Мои деньги». Она начала орать — на кого-то или мне вслед, это уже меня не волновало.

Добравшись до выхода, я увидел её. Вероятно, она приехала за заказом. Как назло, она меня увидела и махнула рукой. Я будто не заметил, посмотрел в другую сторону и просто ушёл.

Я шёл домой. До города было километров пятнадцать топать. Прохладный ветерок окутал меня неким нежным лезвием, чуть резал лицо. Закурил последнюю сигарету, которую стрельнул у мужиков. Меня это взбудораживало — была такая приятная усталость. Хотелось прогуляться хотя бы до трамвая.

Тут остановилась дорогая машина, опустилось стекло — это была «Загадка».

— Давай я тебя подвезу.

— Спасибо, не надо.

— До города же далеко. Давай, не упрямься, я ведь не уеду.

— Ладно. — Мне не хотелось показать себя таким — пьяным, уставшим.

— Куда тебя?

— Скажу, когда остановишься, — устало сказал я.

— Я тебе писала. Почему не ответил?

— Не помню. Мёртвый, наверное, был.

— Ты же ужасно выглядишь, может тебе за помощью обратиться?

— Боже, помоги — не помогло. Спасибо за совет. Останови здесь, или я прямо на ходу выйду.

Она остановила машину. Я даже не попрощался с ней — она со свистом уехала. Просто взял телефон и удалил её контакт. Так правильнее будет, уверен.

Мне пришлось топать десять километров домой. По пути я выносил пиво из магазинов — надо было экономить деньги: я же ещё матери должен вернуть. Всё-таки решил купить колбасы и хлеба, уж сегодня я это заслужил.

Дойдя домой, я просто упал на ковёр. Надеюсь, здесь мокро из-за пролитой воды.

Глава 3

Я проснулся с жуткого бодуна. Первым делом сразу потянулся за телефоном — рука дрожала. На экране высветилось сообщение: «Давай сегодня встретимся». Это была «Загадка». К сожалению, даже если удалю.

Этот номер я помню наизусть.

Согласился встретиться, но только в баре. «Да я объясню всё и пойду пить», — подумал я.

Потом решил снять похмелье — тремя банками отменного пива, которые вынес вчера из магазина. Легче не стало, но уже не трясло.

Всё, что вчера заработал, скинул матери. Созвонился с ней, извинился, что припоздал с долгом. Она лишь спросила, как я. Соврал, что всё хорошо и иду на работу.

Я вышел в магазин и купил ещё пару банок пива — это стало настоящим облегчением.

Поднялся на этаж, решил выйти на общий балкон. На полу лежала целая сигарета: «Удача явно на моей стороне».

Закурил и смотрел на улицу. Там игрались дети, мамы гуляли с детьми, влюблённые пары, машины — город жил. Какая-то бабка ругалась с молодым человеком. Я слегка улыбнулся, пошёл домой, решив, что мне нужно убраться в квартире.

Я постирал вещи, которые уже неделю не стирал. У меня даже был стиральный порошок — не помню, как он появился. Наверное, мама позаботилась.

Помыл полы. Была у меня дешёвая колонка для музыки — под депрессивные песни убираться нравилось. Я пританцовывал, улыбался. Рутинная работа меня спасла.

Зашёл на кухню — взгляд упал на гору посуды. Блять, я же уже месяц не мыл посуду. Да, месяц назад я последний раз был трезвым. Возможно, пора уже приостановиться. Хотя бы на несколько дней.

Всё помыл, протёр столы. Решил, что пора отвлечься.

Сел за свой рабочий стол, достал тетрадь со стихами — и сочинял. Строки сами шли. В своём слегка пьяном состоянии всё шло само, душа писала, как будто меня в этот момент подменили.

Перед встречей решил, что нужно немного прогуляться. Выхожу из квартиры — появляется она, бабка Зинаида Михайловна. Женщина лет семидесяти. Она меня просто так сильно ненавидела, не знаю, откуда столько ненависти, но это было так. Она часто говорила мне: «Когда уже ты сдохнешь, рожают всяких алкашей, потом мне за вами вашу блевотину убирать».

— Здравствуйте, Зинаида Михайловна.

— Ага, и тебе не хворать. Куда пошёл? Опять бухать?

— Нет, пойду прогуляюсь.

— Конечно, алкаши только и бухают. Бесполезное отребьё вы.

— Вы очень милы, хорошего вам дня.

Невероятная женщина. Если бы не была одинока, возможно, была бы ко мне снисходительной. Хотя вряд ли.

Я просто шёл, не зная куда, — пошёл в сторону бара. Не знаю... А что ещё делать?

На меня, как всегда, смотрели дамы, улыбались. Я просто отводил взгляд и смотрел вперёд. Ненавижу это. Ну почему я не родился уродом? Это бы соответствовало моему образу жизни.

В итоге я не придумал ничего лучше, чем сесть на трамвай N7 и отправиться в бар. Приехал где-то за полчаса до нашей встречи.

Зашёл в бар, улыбнулся Стефану. Он когда-нибудь вообще отдыхает?

— Привет, Стефан, налей мне в долг пару стопок водки, — откашлялся я, сел около барной стойки.

— Привет. Да ты заебал уже, ты собираешься мне возвращать? — поставил он свои ладони с грохотом на барную стойку, начал прожигать меня взглядом. — Ты уже набухал на десять тысяч! — Стефан чеканил слова, всё сильнее повышая голос.

Я промолчал, лениво переведя взгляд на дорогое виски на витрине.

— Да ладно тебе. Как стану независимым и крутым — обязательно всё верну в десятикратном размере, — широко улыбнулся я, ковыряя стойку. По-моему, заделал дыру.

— Ага. Ты сегодня как-то приподнят, случилось что-то? — немного отойдя, взял тряпку он, начал протирать стакан из-под вина.

— Да. Я купил у дьявола счастливый день в долг, — опрокинул стопку, но несколько капель стекли из уголков моего рта. Обидно.

Стефан засмеялся.

— Я рад, Алекс.

— Спасибо.

Я уже выпил, наверное, стопок пять-шесть. В бар зашла она — такая спокойная, с уверенной походкой. Мужчины оглядывались. Спокойно села рядом со мной.

— Привет. Что случилось вчера? — поставила она сумку на барную стойку, нежно провела пальцами по моей разбитой губе.

— Привет. Закажешь что-нибудь? На этот вопрос даже Бог не ответит на сухую! — засмеялся я, наполняя свою рюмку. Чуть промахнулся. Пальцами быстро вычищал моё безопасное пространство.

— Ну давай. Какое-нибудь вино, оно же здесь есть? — чуть прищурилась она, закинув ногу на ногу. У неё чуть выше задралось платье.

— Да, есть. После этого вина обычно людей выносят и выкидывают из бара, — мой взгляд опустился на её ноги.

Она бережно взяла меня за подбородок и подняла мой взгляд на уровень своих глаз. Я неуверенно улыбнулся.

Она засмеялась, взяла мою рюмку и опрокинула. Вот и пошло по одному месту — мой долг, моё спасение.

— Это было некрасиво. Может, возьмёшь мне бутылку водки в качестве извинений, а я подумаю! — с широкой улыбкой спросил я, но тут же, окликнув Стефана, попросил вторую бутылку и рюмку.

— Ну давай... — поправила волосы.

Я вытащил пачку сигарет — она перехватила мою руку. Вытащила сигарету и закурила. С улыбкой выдохнула мне в лицо густой слой дыма. Поставила локоть на стойку, оперлась на левую ладонь и улыбнулась.

Стефан принёс бутылку водки. Краем глаза заметил, как он кидает взгляд, протирает одно и то же место по несколько минут. Вот жук.

— Смотри! Умеешь так? — взял несколько стопок, перелил в стакан, глотком выпил. Дурак...

— Боюсь, если я так сделаю, мне придётся записать тебя в некрофилы! — засмеялась она, опрокидывая рюмку водки.

— Слушааай, ты бесподобна! Я запишу эту шутку! — говорила уже во мне водка. Опять налил нам по стопке.

— Я знаю! Мужчины всегда в восторге от меня! Тебе очень повезло со мной! — опрокинула она очередную стопку. Задела рукой сумку — она упала. Мы вместе начали движение, чтобы поднять, но стукнулись головами. Засмеялись в унисон.

Этот случай почему-то заставил меня вспомнить о детстве. Поэтому...

Мы долго сидели с ней, разговаривали обо всём и ни о чём. Мне удалось рассказать истории из своего детства — забавные, непринуждённые. Мы смеялись от души. Несколько раз невольно касались друг друга.

Мы вышли на улицу. Я уже изрядно был пьян и наслаждался её обществом:

— Не против немного прогуляться? — затяжным голосом, скорее напоминавшим пьяный бред, спросил я.

— С радостью! Куда пойдём, братан? — взяла она меня за шею. Мы опять держались лбами друг за друга.

— Можно в сторону моего дома, но есть один нюанс — придётся поехать на трамвае! — убрав голову, шатаясь, промямлил я.

— Очень даже хорошо! Давно не каталась, наверное, в детстве последний раз. Это так интересно, — промямлила она. Выронила сумку — я помог ей всё собрать.

Ехать нам надо было около получаса, даже больше.

Мы ехали в трамвае, сидели почти молча. Изредка я рассказывал истории из своей трезвой жизни. Ночные огни провожали меня во что-то незнакомое, странное.

Когда вышли из трамвая, мы пошли в сторону моего дома. Я уже пришёл в себя. Держал её за руку, не давая упасть.

— Слушай, а как ты меня записал? — поправляя своё пальто, спросила она.

— Загадка... — краем глаза взглянул на неё.

Она засмеялась — с таким диким смехом, который разнёсся эхом по всей улице.

— Прости... Мне нравится. Никогда не скажу тебе своё имя! — толкнула плечом, ждала моей реакции.

Кивнул, и мы шли дальше, по странным местам города. Большие лужи обходили. Поймав правильный момент, я подавал ей руку.

— Если хочешь, можем зайти ко мне... — сам не понял, как я это предложил. Старался не смотреть в её сторону — смотрел вперёд, куда-то вдаль. Я ждал отрицательной реакции.

— Неужели хочешь меня в постель затащить? — резко повернулась ко мне и максимально близко притянулась, в паре сантиметров от меня.

Блин, я думал, откажется. Зачем я предложил? Мне кажется, мой мозг захватили потусторонние силы. Ладно уж, придётся быть немного адекватным.

— Конечно. Предвкушаю этот момент с утра, — наклонился к её уху и прошептал я.

Она просто засмеялась.

— Тут недалеко идти. Предупреждаю, там не очень — богатенькие обычно падают в обморок. Но я тебе не дам упасть! — гордо заявил я, хотя это было бы ужасно.

— Да ладно тебе, пошли, — обняла меня и прошептала: ты мне нравишься.

Меня будто ударило током. «Нравишься». Сжались кулаки. Быстро закинул руки в карман, взял телефон. Начал крутить его.

— Да. Ты мне тоже, — разглядывая ночной фонарь, выдавил я.

Мы поднимались, я смотрел на неё. Весь этот запах прокуренного подъезда въелся в мои ноздри — раньше я этого не чувствовал. У меня дрожали руки, был некий мандраж. Мы поднимались по разбитому стеклу.

— Что здесь случилось? — спросила она, оглядывая подъезд. Расписаны слова, где явно не про магазин продуктов. Какую-то часть расписали сатанисты, какую-то — наркоши. А в нос въелся букет из ароматов мочи, дешёвой жизни, бомжей и фунфуриков из аптек.

— Да... Малолетки баловались, — соврал я, чуть ногами отодвинув осколки зеркала. Она крепко сжала мою руку. Невольно её начало трясти, видимо.

Скорее всего наркоши — либо словили кайф, либо угрожали осколком стекла. Определённо так не скажешь. Меня боялись, но такой авторитет вряд ли ей знаком.

Мы зашли в квартиру. Ободранные обои, вонь алкоголя и дешёвой квартиры охватили меня. Я посмотрел на неё — она морщилась. Мне был знаком этот взгляд. Это взгляд отца, который был недоволен. Но это была она — та, которая мне небезразлична. Я невольно предложил чаю.

Открыл шкаф — один единственный пакетик чая. Быстро достал и поставил чайник.

— Я сам не хочу чая, — сразу начал оправдываться. На мой взгляд, выдал себя.

— Ладно, а я выпью.

Мой взгляд упал на матрас. О чём я думал? Пригласить сюда «Загадку» было, наверное, преступлением.

Чай заварился — я сделал ей этот дешёвый чай. По-любому она пьёт что-то дорогое. Разговаривает с кем-то умным, прекрасным — о бизнесе, о делах, о целях на жизнь.

Подошёл после мытья рук. Она спросила:

— Ты пишешь? Своеобразное творчество... — читала мою рукопись одну за одной, переворачивала страницы.

— Да. Бывает, иногда нагоняет тоска — так увлекаюсь. Что-то вроде хобби... — выхватил из её рук. — Давай в другой раз.

— Хорошо... Это круто, не забрасывай это дело. У тебя неплохо получается, — отпив немного чая, сказала она. В этот момент она отвела взгляд — на секунду, даже на миллисекунду, но я заметил.

— Ага, спасибо. — Ей это не понравилось. Поставила чашку и приобняла себя.

— Слушай, а что случилось вчера? — спросила она, чуть подойдя ко мне.

Я посмотрел на кружку и долго разглядывал. Мой взгляд будто застыл. Там был рисунок «Стрельца» — знака зодиака.

Просто встал, развернулся и пошёл медленным шагом в сторону окна. Я судорожно искал, за что ухватиться, — и вот моё спасение: машина парковалась.

— Вчера... Я не знаю... Я... — Возможно, та женщина так и не справлялась с парковкой. Я повернулся к ней, посмотрел ей в глаза — не выдержал. Взгляд снова упал на кружку.

Я несколько раз тяжело выдохнул — и одним большим шагом к ней. Взял её за красивую попу и потянулся своими губами к её губам.

Но она меня оттолкнула — отбросила на метр, если не больше. Какая же сила!

— Прости, я не готова. — У неё задрожали губы. Браслеты на руке «Загадки» бились друг о друга — этот звук мне будто говорил: «Ты идиот».

Она аккуратно развернулась и судорожно начала искать что-то в сумке, будто там был какой-то адекватный ответ.

Я сразу отошёл от неё на несколько метров.

— Извини, я вспомнила, мне нужно идти... — повернув голову, выдала она.

— Хорошо. Ты меня прости, я как-то... — Смотрел на неё. Дрожало всё тело, и это было видно снаружи: рука дёргалась слишком сильно, будто паника. Сжал кулак и спрятал за спину. Хотя вряд ли ей было до этого дело.

— Пока. — Быстро кинула она в меня, пулей вылетела из квартиры. Возможно, и из моей жизни.

Блять, о чём я думал? Пригласив её. Этот поцелуй — так вульгарно, пиздец! Да ты никто, мразь, посмотри на себя! Сильно ударил по зеркалу — оно рассыпалось, у меня хлынула кровь.

Начал орать: «Сука, ненавижу себя, гондон». Выскочил из квартиры. Дверь с глухим звуком хлопнула.

Я вышел на общий балкон — там стоял сосед, курил. Он тоже был алкашом.

— Есть сигарета? — с низким тоном спросил я, смотрел ему прямо в душу. Что-что, а это я умел.

Он протянул мне свою помятую пачку — просто вытащил две сигареты. Потом он жалобно на меня посмотрел. Я так безразлично на него посмотрел:

— Что? — заорал я.

— Ничего.

Я вытащил сигарету и закурил. Затянулся и ударил в стену той же израненной рукой: «Сука, как? Ну как? В этой ебаной жизни может что-то хорошее случиться?». Орал — наверное, весь дом разбудил. Ещё несколько раз ударил. Сильно разболелась рука. Я просто затянулся и отпустил боль слоями дыма.

— Алекс, вижу, тебе херово. Может, выпьем? Расскажешь, что да как? — очень осторожно, дрожащим голосом выдал Себастьян, сосед.

— А, давай, — выдал я, выпуская очередные клубы дыма.

Глава 4

Глава 3

Я проснулся от острой боли в правой щеке. Открыл глаза: половина тела лежала в прихожей, другая — в туалете, на осколках зеркала. Один маленький осколок въелся в правую щеку. Ладно, хоть не в глаз. Осторожно вытащил его — по телу пробежал ток, будто мне резали лицо. С такой болью, что невозможно было терпеть, я заорал.

Вышел в прихожую — там лежал Себастьян. Пнул его легонько: он издал звуки, напоминающие странное сопение. Пнул сильнее — наконец-то он приподнял голову.

— А? Что, Алекс? — протирая глаза, выдал он. На глазу был синяк, и он задёргался. Я смотрел на него в недоумении. Он начал отряхиваться. — Ну ты вчера выдал! Ты меня избил, блять. Опасный ты всё-таки тип, — поднимаясь, высказал он.

Он всё продолжал отряхиваться — то ли от пыли, то ли от моей самооценки. И в его взгляде я прочитал: «Ты мне должен».

— Что вчера случилось? Нихера не помню, — я смотрел на свои пальцы и резко, как ритуал, массировал их; взгляд бегал по полу, будто меня отсчитывал отец. Но тон соседа был спокоен.

— Ты рассказывал про свою девушку, что ты там сделал. Он присел на стул, налил себе стопку, начал рассказывать — и приостановился.

— Ну и? — несдержанно, почти агрессивно спросил я.

— Блин, как же всё болит, — опрокинув стопку, ударился в жалость к себе мой жалкий сосед. — Ну вот. Я лишь выдал, что все бабы такие, а ты начал меня избивать. Всё твердил: «Она не такая». Ну я начал тебе говорить: «Всё, хватит, я всё понял, Алекс, остановись», но ты не унимался. Ты просто бил. Я думал, ты меня убьёшь. Ладно — остановился. — Налил ещё водки себе. Как же он хорошо себя чувствует с моим запасом водки. Спокойно пьёт. Не бил бы я его — сбежал бы из этой хаты со свистом.

— Мне жаль, — выдал я, уже не знал, что сказать. Взял веник с совком, ушёл в туалет собирать стекло. — И что, в полицию заявишь? — крикнул я, подбирая осколки.

— Нет, Алекс. Мы же соседи, с кем не бывает. У каждого есть своё горе, — крикнул в ответ сосед.

Ага, конечно. Так я тебе и поверил.

— Спасибо, ты хороший человек. Налей мне тоже стопку — за это обязательно нужно выпить, — попросил я его, опустошив совок в мусорку, и смотрел на него. И считал: он не так прост, играет в игру. Ну, в какую?

Мы вместе выпили ещё пару стопок, и я его наконец-то выпроводил, сославшись, что мне нужно на работу.

Я сел на матрас. Взгляд упал на стол — там лежала пачка сигарет. Что? Сегодня Бог на моей стороне. Взял пачку, почти судорожно начал искать зажигалку — её нигде не было. Куда же я её дел, сука? Посмотрел на газовую плиту: ну можно же оттуда прикуриться, по сути. Щёлкнул пару раз по кнопке — вспыхнуло синее пламя. Наклонился, старался притронуться сигаретой — и тут мои волосы устремились прямо в пламя. Резко отдёрнул голову. Нужно держать голову под определённым углом, спокойно опускаться после этого, иначе я бы подпалил свои ужасно грязные, но, сука, красивые волосы.

Но возникла проблема: под таким углом я не смогу дотянуться сигаретой. Притащил стул — всё равно не хватает, чуть-чуть. Резко ударил по стулу — он громко упал. Ну ничего, соседи простят. Я так хочу курить. Держал голову под углом, так сказать, по ГОСТу, начал сгибать ноги — и вуаля! Сигарета начала выпускать густые слои дыма. Я прыгнул на диван, выпускал эти слои дыма и, честно, был рад.

Взгляд упал на стул. «Все бабы такие» — промелькнуло в голове. Я ударил его в грудину: «Что ты сказал?» — и бил, и бил. А потом что происходило-то? Блять, опять туман. Как же хочется всё забыть.

«Она не такая». Я взял это тело, перевернул и снова бил — по почкам, где больно. Ебать, я намутил дел.

Выпустил дым. «Алекс, дай мои сигареты». «Что, блять, тебя убить, что ли?» Снова удар об это мерзкое тело. «Слушай, ты, урод, я хочу тебя прибить. Она не такая, слышишь, сука!» Блять, что со мной происходило?

Я снова смотрел на этот стул. «Все бабы такие». Всё, остановись, я уже всё понял. «Она не такая». Ебать, не могу здесь находиться. Надо пойти прогуляться.

— Что ты делаешь? Почему бухаешь снова? — ругались парень с девушкой на улице. «Что ты делаешь?» Когда это меня отпустит?

Купил бутылку пива, залпом выпил. Кто-то курил рядом. «Алекс, дай мои сигареты». Блять, заебало. Вернулся в магазин, купил водку.

Сел на лавку и просто пил безостановочно. Выжрал бутылку водки, пошёл дальше, сидел в парке. «Что случилось вчера?» Блять, оставь меня уже.

Вторую бутылку не смог допить — сильно опьянел. Пошёл в сторону дома. Ноги проваливались, будто под ними не плитка, а живое, будто плитка меня жрала. Спотыкался, меня несло в сторону, куда дул ветер. Падал, вставал — никак не сдавался. Дальше был пригорок. Пошёл аккуратно, но пригорок меня скинул вниз — так, будто обозначил уровень моей мощной самооценки.

Ко мне подошла женщина и произнесла:

— С вами всё в порядке?

— Оставьте меня. С этой тяжёлой задачей я должен справиться сам. Так медленно и протяжно это говорил — по-моему, даже повторял фразы по несколько раз. Она просто ушла.

Сначала поставил одно колено на траву, но не удержался — упал. Перевернулся: оказался на спине, а голову не удержал — она резко уткнулась в траву. Отдёрнулся, выплюнул куски травы. Блять, как же заебало. Снова поставил одно колено на траву, но на этот раз ухватился двумя руками по бокам. Держал траву, как будто во время шторма держу мачту. Получилось удержать равновесие. Осторожно, опираясь на одну ногу, начал вставать. Гравитация позвала меня к себе, но я, сильный, удержался. Аккуратно поднялся. Получилось. Я же, ебать, как инженер, начал отряхиваться. И всё-таки гравитация затянула обратно — и я принял это поражение. Упал с грохотом.

Потратил, наверное, полчаса, чтобы осилить этот пригорок. Пошёл на своих четверых, чтобы не упасть. Вуаля — я на земле. Опять еле-как встал и пошёл в сторону дома. Спустя несколько метров запнулся и опять упал.

Там шла женщина с собакой. Эта собака решила оседлать моё красивое лицо — раз женщины не могут, собака решилась. Я понял, что это не собака, когда его здоровенные яйца упёрлись мне в губу. Он так славно получал удовольствие, проводя этими большими яйцами по моей щеке, носу и глазам. Меня удивило, что у псов всё-таки большие яйца.

Женщина рьяно пыталась оттащить пса, но псу не хотелось оставлять своё удовольствие — оседлать это лицо. Всё-таки упрямый был пёс. Я уже не стал сопротивляться — просто лежал.

Женщина кричала:

— Оставь его! Ну Арчи, Арчи, прекрати!

Я думаю, она хотела сказать: «Не загрязняй свои яйца, мне же их мыть». Но пёс просто продолжал. Это был ротвейлер. Мне повезло, что он мне минет не предложил. Остался бы я без своего достоинства. И тогда вряд ли бы вернул «Загадку».

Женщина еле-как оттащила собаку. Я остался лежать на земле после столь удивительного соития с псом.

Проспав несколько часов, немного пришёл в себя и пошёл домой. Как оказался снова в своей обшарпанной квартире — постучали в дверь. Я не реагировал: лежал на полу, потянулся за бутылкой пива, которая стояла на столе. Почему-то решил, что дотянуться с пола — хорошая идея. Вытянул руку, но прихватил по пути клеёнку со стола — бутылка пива упала прямо на моё лицо. Ладно, похуй.

Чувак или чувиха за дверью всё не унимались, всё барабанили. Я крикнул: «Кто там?» — ответа не поступало. Пришлось встать и открыть дверь.

Стоял Себастьян. Он весь трясся, под глазами мешки. Он подал мне руку — она так сильно тряслась, что заметил бы это даже пьяный. Аккуратно, почти медленно подал свою руку.

— Что ты хотел? — вымолвил я; голос сильно дрожал.

— Алекс, купи мне водки. Это уже был удар ниже пояса. Значит, вот во что он играл.

— Ну ладно. Только накину на себя одежду, подожди за дверью пару минут, я скоро. Блять, что делать, блять? Ну какая же мразь. Ну ладно, сам виноват. Буду теперь расплачиваться.

Мы пошли в магазин. Этот урод выбрал дорогую водку — ну и мразь. Я смотрел на это бесстыжее лицо, но он был рад. Расплатился, вышли, сели на скамейку.

— Знаешь, Алекс? Я, наверное, буду один пить.

— Да? Ну... Хорошо, — развернулся и ушёл. Потом резко остановился: что же я могу ему в противовес сделать? Но ничего не придумал. Просто ушёл.