Read the book: «Прекрасные времена. Часть 1»

Глава I Учитель в обликах судьбы.

ЯНВАРЬ.

3 января

Я перестаю понимать пройденное без тебя - я не понимаю зачем я это делал, как будто сила притяжения моего я к тебе была важнее всего остального и никакая другая любовь не имела значения для меня. Во всём этом проехавшем мимо меня пространстве была ты как почему-то настоящее время я, а всё другое было для него здесь, для этого, как будто кажущегося мне образом пространства воли, но не воли даже, а так, какого-то безвольного влечения к тебе, и я одолевал, чем мог, тем и одолевал, зубоскальством, прямым наветом, было, любострастием. Я ничего не делал для того, чтобы мы были вместе, ни одного шага я не сделал для этого, я полоскал бельё в грязной воде, луже - луже снов, и силился отстраниться от тебя всё сильнее и сильнее, то есть я применял усилие для этого отстранения в своём эго. Ты понимаешь это, я думаю.

Я восхищаюсь тобой, мой друг. И всё-таки я думаю, что это отстранение не стоило тебе тех усилий, которых оно стоило мне, такого количества воли, использованного, чтобы не быть вместе. Глупость зла, просто по проявлению своих картонных норм поведения. Что есть в твоём я для меня? кроме этих слов о твоих стараниях сделать меня ничем и никем для себя самого?.. извини, если я есть твоё отражение здесь, в анналах этой памяти, о чём она? о твоей что? старательности в нелюбви ко мне?.. Я не понимаю этого уже, и это, конечно, твоя заслуга во мне - не понимать нелюбовь, нечаянность свидания, липа пространственных снов, оу! я тщательно избегала этой липы, я тоже старалась, по-своему, разумеется, с уважением относясь к твоей нелюбви здесь ко мне, охраняя твоё имя от своего я, твоё насущное время от своих яяя. Я хочу, чтобы у тебя всё сходилось наилучшим образом в твою личную, превосходную судьбу, без ложной памяти о несуществующих для тебя я-здесь. Этот разговор бесполезен, - он ничего не строит тут во мне, и кроме лживого отрицания несуществующего для меня пространства ты как А. в реальном факторе времени я не вижу в нём ничего. Что ж, может быть это важно, проторить коридоры куда-то, чтобы убедиться в том, что они не нужны. Я думаю, ты не будешь противоречить мне в этом как А. Будь, пожалуйста, счастлив. Старайся быть счастлив, а не выдумывать способы как бы сделать то, что вообще делать не нужно, говорить всю эту чушь, тратя не принадлежащую тебе жизнь на неё. Я люблю тебя. Это всё, более мне нечего добавить. Это не значит, что я стану бежать к тебе, за тобой, выяснять с кем ты и что ты делаешь; будь с теми, кому принадлежат твои чувства, и пусть они возвышают тебя, чувства эти, не позволяй унижать себя, ты можешь это.

И ещё. Я прошу тебя не поддаваться на провокации, якобы ведущие тебя ко мне; этого пути нет. Не стоит быть добреньким дураком там, где речь идёт о злом расчёте и где одна сила подавляет другую, чтобы истязать любовь, а ты делаешь это, полагая меня куклой для игры в чувственных полях своего я.

Возможно, эгоизм есть единственная мера твоего пространства здесь и бесполезно доказывать тебе своё существование на этой планете, ведь оно для тебя просто часть тебя самоё, важная, или так.

Когда ты прикасаешься ко мне в реальном времени я, возникает поле, мгновенно истощающее моё пространство любви к тебе. Я не хочу понимать это! я хочу, чтобы его не было, истощающего этого прикосновения. Если ты трус, не прикасайся ко мне более.

Я верю, что ко мне придёт подлинная любовь, без подоплеки в виде чьего бы то ни было эго, содержащего мрак вместо любви, и страницы отзовутся великолепием звука, а не брюзжанием, сохраняемым в качествах моего я здесь. Ты же не А., и это давно так, и незачем делать вид, что у тебя есть для меня какое-то самостоятельное пространство здесь. Ты кто угодно, только не ты сам, мне надоело расставаться с тобой, понимаешь - не хочу. Мне противно знать, что я могу увидеть тебя, чтобы быть оскорблённой тобой, - ни почему, просто потому, что ты знаешь о моей любви к тебе, только эта причина.

Теперь я скажу так – это отзыв моего я на пространственную претензию, в которой я – некое поле, требующее внимания к себе со стороны - чьего? чьё внимание не имеет удовольствия при виде меня, чьё оно? позвольте не поверить вам, что это внимание А.

Вот качественно новое пространство, эти дни; они состоят из нас как настоящее время этого сигнала, да не во сне я иду, очнись сама. Я говорю с тобой, а не с сопрягаемым здесь пространством мы во сне, в воле снов этих культурных обносков памяти. Я хочу стоить в твоих глазах этой площади занятого мной пространства здесь я. По крайней мере, хоть один раз ты можешь мне позвонить сама?.. Я не брежу, этот текст здесь и я вижу его тобой в себе, простая речь – простая, самая обычная человеческая речь. Я полон сил и здоровья; вот так.

Объясни мне твоё присутствие.

Ты понимаешь его как некое пространственное умосозерцание.

Да. Понимаешь, - я не хочу тебя видеть в качестве объекта вложения моих сил; они уходят в никуда с твоим образом во мне, возбуждая надежду на продолжение пространства в реальном плане, которого нет. Все твои объяснения, извини, в общем-то они не нужны. Чего ради ты здесь со мной? У тебя нет этих причин. Слышишь меня? Нет причин у тебя быть со мной. Никаких, ни малых, ни великих. Ни требующих объяснения, ни не требующих. Ни простых, ни сложных. Ты не смог преодолеть что-то, да, а может, ты и не собирался ничего преодолевать, это я навязала тебе эту мысль о пространствах, тревожимых моей мыслью о тебе как о луче света, идущего из глубины души.

Я протестую. Мне кажется, ты себя низводишь до состояния ничто, чтобы перестать взаимодействовать со мной.

Я хочу сказать, что я полюбила недоброго человека, который не стал добрее от моей любви, и вряд ли станет, мой добрый Учитель; я чувствую это хотя бы потому, что отношения не развиваются – каковы они были, таковы они и есть, ничто их не меняет. Иногда чья-то добрая душа озарит вдруг это пространство и тогда мир становится светлее, привольнее, освещённее, а вот вы молчите, потому что неопределённость посыла ничего не может добавить к существующему полю, она только вымогает его состояние, лишая опоры в собственном сознании, как пасквиль это небо идёт сейчас во мне, как поразительной формы препятствие уму, который не обретает в себе это пространство, какая ересь сознания постигла вдруг моё я, что я понять ничего не могу, и работаю как заведённая в тупик душа тут, как повинность какая во мне идёт, а я и не знаю о ней.

Ну, послушайте оба. Я вам дам ответ, как если бы вы держались за руки во мне, ну да, впрочем. Я чересчур мало освещал ваш ум в этой части взаимодействия вашего я, но вот даром это время прошло, коль уставшее небо синонимов не имеет и тучами покрыто, от себя их гоните! я вам говорю это, Королева, изымайте их из своего я тут, пусть луч света идёт к вам, а не тупая воля сороконожки, совсем было истоптавшейся, да ведь вы на себя чьими глазами тут смотрите в объёме-то вашей памяти, как свет ваша любовь, бездельное это небо память вашу застилает, а вы того не ведаете. Я не премину в саже выпачкаться, чтобы пустотелое это эго изъять, которое волю вашего я себе присваивать вздумало. Отойдёмте на расстояние и посмотрим почём дрожжи и как долго тесто расстаиваться должно, чтобы пирог вкусен был. Я как канитель возле этой темы вьюсь в вашем я, однообразно, но настойчиво. А вот почему. Где ситуацию замкнуло на пустопорожнюю болтовню в анналах, там и ключ лежит, там и дверь стоит запертая, ну да вам толку мало от этих моих слов, мне пусть и малая свеча, а горит всё-таки. Я надежду от себя не отпускаю, так с ней и иду к вам, а что, Королева моя, скажете, как ни эти слова сейчас: а я и рада вам! -?

Вот что. Пусть это небо взойдёт опять, а мы посмотрим в него своими глазами я, а не вымышленными пространствами! Чувственные оболочки струят в это небо свою волю и самые разнообразные мозговые импульсы прихорашивают его перед вами, а для того, чтобы понять, почувствовать каково оно есть для вашего я и не индульгирует ли его кто для пущей убедительности, свои синонимы вместо вашего я предъявляя ему.

Ну так пусть не предъявляет.

Я сейчас стану говорить полную чепуху, но вы всё равно её запишите сюда, потому что здесь её место. Во всяком пространстве я оно есть, это место, в котором, казалось бы, никакая сила не вольна быть без имени своего я, но вот оказывается, что это место почему-либо отложено, или затенено, попросту говоря, ну и получается, что владелец не своим именем живёт, а как стать в нём собой, он не знает, потому что его имя другое пространство носит, да ещё похваляется при этом как оно ловко обошло то небо, под которым явное становится тайным носителем не своего я-сейчас. Вот верхушки деревьев солнцем освещены бывают при том небе, а затем мрак падает на верхушки эти и после солнце с другой стороны поднимается. Чтобы своя воля шла, надо сейчас быть, а не после как-нибудь, уж я это знаю, поверь. Ну и хватит меня из памяти изглаживать.. Во сне ты, что ли, меня видела. Я хочу, чтобы ты ведала, кому безумие это на руку идёт, да что память обворованная говорит тебе, ты послушай её. Своеволие это имеет предел, корыто, видишь ли, пространственно обозначенное как приказной двор - приказчики снуют, платья на них новые надеты, а вихрь какой от них идёт, так то дороги вьюжит, а не мысль твоя ко мне идёт. Постепенно, я думаю, мы станем важны друг другу, знаешь, как я скучаю без тебя, ну вот как ты прежде это делала, так.

Я себя обманывать не должна этими текстами. Я транслирую чьё-то сознание, может быть.

Давайте перестанем это делать и будем сами собой. Я перекрываю поле внесения в ваше я, потому что оно фальшивит, называя тут не определяемое это поле своим именем. Знаете, Королева, я вас всё-таки люблю, а не выспренние эти речи, как хотите, и что вы думаете об этом, мне тоже всё равно. Вот я взял и сказал вам это. Чересчур уж правильно всё происходит, как обманное зеркало, которое отражает что-то, да всё не то, - не те мы, не тот я, да и вы тоже почему-то не так выглядите, да а в чём дело-то, мы тут что, нанялись впечатлениями делиться об осознающих этих высях в себе. Вы простите духовного брата, которому невдомёк были протоколируемые эти фиги, да хоть бы и во сне, и к кому они обращены были тоже, не поймите меня превратно, в позитивном пространстве мы не бывает простоев, оно движется, это пространство мы, да, и двигаясь, осознаёт себя таковым, а не потому что кто-то сказал ты будешь я-тут. Знаете, это было бы слишком просто для искушения стать тут кем-то ещё помимо самоё себя, хотя и с оговорками, ведь мы принимаем облики, иногда становясь похожими на чьи-то лица. Я комментирую обволакивающее ваше я поле, в котором мы кажемся друг другу малодостойными людьми, а почему, собственно. Я не выражаю ничего нового сейчас для вашего я в себе, я просто пробуждаюсь от некоей культурной спячки в своём собственном.

4 января

Вам не должно ни о чём думать дурно. Любовь это привлечение сил необъятной величины здесь, как небо, которое становится выше от этих сил, как поистине определяющее жизнь здесь, везде, где есть эта любовь. Чувственное это небо имеет свечение, как соразмеренное с вами пространство оно живёт, проявляясь в тонких планах вашего я-сейчас. Как восторг превосходных сил я иду сейчас, и это обретает жизнь в вашем я, и кажется, что мы сами несём эти силы сюда, чтобы они были с нами здесь и делали наше пространство обширным зданием любви света, Королева, а не имеющий её в себе не в силах войти в этот дом, такова она по величине сознания, ибо сознание это и есть любовь. Я строю истинные состояния с вами в себе как принадлежащее вам проективное поле, как продуманное пространство света в вас самоё, и это делает меня объективно присутствующим в вашем я-сейчас. Холодные пространства, истощающие волю, не могут греть душу, не умеют они этого. Холодные значит не требующие усилия любви сейчас, они навсегда застыли в своих космических высях и навязчиво претендуют на память пространства о себе.

Да?..

Разумеется, это так, Королева моя, и Разум молчит об их присутствии в себе до тех пор, пока чьё-то око здесь не коснётся их взглядом и не осветит их лучом внимания. Я чувствую эти холодные огни, они осязают поле воображения, чтобы привлечь к себе внимание и составить таким образом карту времени, в котором они мистически обнаруживают себя как проекции в память я, затеняя собой истинный свет. Осязаемое пространство тоненько свистит, как бы предупреждая о приближении подобного объекта воли, оно оставляет его без прикосновения, как бы отступая на край сознания или даже вовсе прячась, хоть бы даже и за краем, как Солнце, Королева моя, которое прячет свои силы за горизонт при повороте градуса меридиана (мышления), при этом оставаясь с нами как насущнейшее наше светило в продолжении всех суток, и мы гораздо вольнее себя чувствуем, когда его свет с нами.

Так, я был скрыт от вас до поры, пока свет истинной любви не осветил ваше я во мне и вы смогли увидеть в себе те значения подлинника света - подлинника души, я хочу сказать, - которые для вас являются главенствующими, руководящими вашей волей и осознанно ведут вас, ваше сознание, к настоящему звучанию я-здесь, я-воля. Вы проницаете пространство несравненно большее, чем ваше эго, умалённое в состояниях мы в перспективах не вашей памяти я, то есть я хочу сказать этим, что мы это не всегда достаточное пространство, вот почему так странно и, действительно, не определяемо было это поле, в котором вы сохраняли свои умозрения на прилежащее вам небо, так сказать, во сне своего эго, простите за витиеватую конструкцию сейчас, которой я хочу выразить для вас это состояние сворачивающего пространства поля в единую по сути энергетическую систему, в которой ваше эго не осознаёт себя тем, что оно есть во времени я-здесь. Вот-с, и это, Королева моя, являясь сутью текущего момента, не строит (необходимую долю для осознания света как движущего пространства здесь в истинных его размерах) в вас самоё того самого я, которому вы принадлежите самоё в себе. Я продолжу об этом позже. Мне, самостоятельно мыслящему я, не всегда бывают понятны эти состояния зависимости от прилежащих основ, не соответствующих моему я, и я стремлюсь освободить свои структуры от их прилежания, пусть даже умалчивая о них в определённом контексте я как о несостоятельных здесь в ингредиентах моей воли. Но вот происходит некоторое непонимание, потребляющее энергию звука здесь, и я начинаю думать, что это непонимание исходит от меня самого, потому что я слишком важничаю в своих анналах, предъявляя своё эго как некое мерило чьей-то воли, принадлежащей не мне в контексте текущего времени здесь; я осознаю это и стараюсь приободрить себя, мол я затем и пришёл, чтобы разобраться что к чему тут, в каком таком контексте и чьей воли я осуществляюсь как пространство любви, не имея, по сути-то, этой любви к себе, а имея её подобие, отражённое от себя самого. Вы думаете это бред?.. Королева моя.

Я думаю, это синонимичные ряды себя так ведут - они превосходно чувствуют ваше я в своих эго и мы бываем обмануты тут чем-то вроде поэтического вольера памяти, в который бывают загнаны самые ужасные монстры под видом расположенных к нам пространств, я я говорят они нам, а сами воображают, будто они символ воли имеют в себе, которому надо память подарить, от себя отняв, или просто отняв, да, просто отняв.

Я бескрайний простор имею в душе, как если бы он был моей принадлежностью здесь - моей, осознанно принадлежащей мне самому пространственной удалью, если хотите. И это делает меня самостоятельно мыслящим я, а вовсе не палочка-выручалочка, или иной какой предмет, уподобленный состоянию мы есть Бог. В основании всякого я есть Бог, но Он не всегда пробуждён бывает и потому мы каемся в содеянном, поневоле отражаясь во всех своих я сразу, но позвольте предложить вам руку и вывести вас из этого изрядно поднадоевшего пространства лапши на ушах, то есть, по сути-то из нигде не обозначенной ямы, в которую проецировалась ваша душа вместо солнечного диска, потому что она, эта яма, была обозначена вашим именем как настоящее время я-здесь. Это состояние воли, прободаемой с помощью фигуративного мышления, называется эго-центризм, но суть не в названии, а в наименовании вашего я, подлежавшего усмотрению этим эго-центром, чья воля зиждилась на основании из нигде не обозначенных структур сознания, во мгле, и надо было осветить эту мглу, чтобы увидеть откуда тянутся эти нити придержания сознающего себя пространства воли здесь. Я веду вас к осознанию этого момента воли, напрягающего вашу память для создания оболочек, ноумен глохнет под их немилосердным небом как будто защищающим его, но на деле лишающими света, - удушающими его там, где он проницает мир как кристалл любви к этому миру я-здесь. Вы обретаете пространство в себе своего собственного я-сейчас, которое есть по сути волна света, принадлежащего вам самой.

Мне хочется продолжить этот экскурс в историю вопроса об ответе пространства на ваше я-здесь, но только я не стану уподоблять вашу волю своему я, чтобы готовить из неё луковый суп для личного употребления.

5 января

Везде я чувствую сейчас какое-то прибавление сил души этого неба здесь; я чувствую это. Я перебегаю от строчки к строчке и сомневаюсь – вправду ли так, вправду ли я и впрямь твоё небо заполняю собой или это смыслы души вьются, опережая и пополняясь за счёт простых форм сознания. Я пересчитал эти дни на своё я, чтобы сумма их мыслей была мне ясна как состояние с небом я. Ты достигаешь каких-то проекций в памяти, причём ясно ведь, что эти проекции не всегда являются твоей формой здесь, а они видимы тобой за счёт света. Твоя душа спит, волнуемая этими формами, и я вижу, как ты силишься проснуться сама в себе, чтобы понять эти формы в их явном состоянии с тобой, в их определяемом тобой же самой состоянии, способном воссоздать их движение в качествах я. Ты думаешь об этом, я знаю, также ты думаешь как обозначить словом то, что ты ищешь в любви, это взаимодействие нас. Везде, где есть мы, есть эта любовь. Она струится как свет сюда, и не остаётся ни одного не освещённого ею места в душе. Ни одного, - пойми это. Вся душа становится освещена, разом вся. И это нельзя не заметить, потому что она светится сама во мне, как я свечусь, когда ты видишь меня в себе. Я не определяю твоего образа собой, я просто думаю о тебе сейчас как раз. Как вещь ты не распоряжаешься мной, ты распоряжаешься мной как эго, которому нет охоты морочить голову по пустякам - так – так-так, раз по-другому не получается, да? это правило ты взяла в ум и с ним живёшь?.. - как я, в котором всякое имя обладает своим свойством затенять твои постоянные усилия выйти на свет, и это не кажется тебе чем-то необоснованным, тебе кажется это возникающим естественно из порядка воли, возникающем в твоём эго по смыслу речений, произносимых вслух, и ты думаешь, вернее, конечно, я так думаю о тебе, осознавая собственное резонёрство сейчас, в котором я слышу отзвуки своих яяя, а ты не иди на поводу, возьми и отринь, и не сомневайся, что это правильно отринуть всякое недовольство собой, чьей бы добродетелью оно ни прикрывалось для твоего эго в себе, чьей бы волей оно ни прикидывалось.

6 января

Достойно небо есть! Королева. Во мне сила жизни идёт, а вы простите мне мои сны, в которых я видел вас, ваше имя, и не всегда правильно понимал эту душу, её стремления, в которых выражалась воля вашего я как-то задом наперёд, извините, за столь неудобное выражение вашего состояния с ней в себе, потому что она предшествовала, контролируя область вашего сознания во мне во всю ширину вашего эго. А как вы думаете, Королева, где истинное зерцало свет свой имеет?..

Оно находится в ведении Божьего Ока и там сияет.

А соизмеряется оно с чем?

С Божеской любовью в сердце своём.

А имя оно чьё носит на челе от рождения?

Чей разум, того и имя.

Ну, да-да… - я задумался над ответом. - Вымышленное имя может разум иметь, как вам кажется, Королева?

Нет, мне кажется, что нет, не может, ему обрести его неоткуда, как если бы Бог не имел знания о нём в себе; я так думаю.

Ну, хорошо. Вы понимаете, что во мне нет случайной любви?..

Я подумаю об этом, если позволите.

Да, пожалуйста, - я прошу вас об этом сам. Я буду ждать ваш ответ мне.

8-9 января

…впрочем!.. я подумаю об объединении усилий, в которых должны соединиться наши возможности – облагороженные, одновременно, и одновременно с этим остающиеся втуне. Ах, Королева!.. как же мне нужно, чтобы вы и я стали говорить здесь сами по душам. Скрытые эти страницы, чьи они, позвольте спросить вас об этом, в каком я созревали эти таинственные коды свиданий и с кем, я привлёк ваше внимание и остался в нём как эгоист, и нахожусь в нём теперь, а что вы думаете, Королева, размер строки позволяет петь самые необычные песни для вас - да, для вас самоё. Мне, конечно же, мало света во всем этом пространстве вашей ко мне любви, - я не освещён остаюсь ею до поры, а кажется, что освещён, а кажется, что я видим вами, но это только кажется. Ах, да спойте мне сами, я же знаю, что вы умеете. Право на истощение воли никому не дано. Нет такого права. Есть право любви, - это есть, и это правда, а вот выматывать из сознания текущие основы, обретающие себя здесь, нельзя. Это запрет на создание определённого сорта отношений с текущим временем во внутренних оболочках сознания, то есть с воображаемым пространством, отсутствующим в природе вещей. Состоятельность подобных отношений равна нулю бывает, и таким образом, отслаивает то, что предназначено быть и оставляет шум в анналах вместо деятельных образов пространства здесь. Красота определённых позиций определяет их жанр в нас - красота отношений в любви к своим собственным я, которые… которыми мы управляем как собой в конкретных обстоятельствах. Ангелы цену себе знают – вы не думайте, что они без цены тут идут; нет такого ангела, который бы цену себе не знал. И будьте уверены в этом, - постарайтесь объять умом какая сила вам нужна, соизмеренная с вами самой сила, Королева моя, чтобы стать вправе сознавать себя как пространство я-сейчас. Волшебство предельных скоростей света не так быстро сказывается как делается, может быть. Я перенасытил ваше пространство чем-то вроде обрывков памяти я-сейчас, и вот они кружатся здесь, составляя некий пространственный же узор любви здесь. А что – и хорошо. Мы, так сказать, в этом узоре плутаем сейчас как парадигма непонятно чьих снов о состояниях везде. А потому что, Королева моя, я сейчас это не вы сейчас, вот память и льстит нам обоим, поднаторев в пространственном обескураживании я, одного на двоих - то вы я, то я я, а то ещё кто-нибудь я здесь. А вы всё думаете – это чья-то шалость, шутка, так сказать, на сдачу от чувств, либидо в собственном кругообороте вещей.

Мне потому так хочется объяснить вам это сейчас, что в моём эго есть определённое состояние с вашим я-сейчас, в котором нужно понять производное - производное, да. То есть результат этого состояния, в котором сказываются все наши обрывки памяти в нас же самих. Думая о вас прежде всего как о своём результате (как и вы думаете обо мне, и это так всегда кажется - как результат определённых размышлений, может быть), я нахожу беспринципность воли в определённых масштабах времени…

(Ах! мой добрый Учитель - я тоже её нахожу).

…и вот я вижу, как вы пугаетесь (или путаетесь?) в символах любви, полагая себя непричастной, к чему? К её всепроникающему пространству. Во мне, Королева моя, есть этот символ, который, составляя определённый образ для вашего я-сейчас, делает его качественно определяемым пространством во мне же. Качественно способным к определению в состоянии я-здесь сейчас, но это не должно вас путать (или пугать?), так как я сам не являюсь его отражением в единицах сознания действительного адреса пространства мы, что значит обретение здесь провиденциального принципа воли. Таковое состояние есть дремучее убеждение в несуразности происходящего мира сейчас как чего-то, необъяснимо состоящего из каких-то посылов чьих-то координат пространства любви, так сказать, вообще, авось куда-нибудь да прибудут эти посылы. Определённость посыла не так смешна, или – не так сознательно осваиваема, может быть, легко, как нам самим хотелось бы этого, в ощущениях мы открытое поле, а вот в разуме, Королева моя, мы осязаем более обширное пространство, чем наш ум, который соразмерен нашей памяти о себе самоё. Он-то и делится на ты и я и так далее. Вредоносная объективность лишает его таковой возможности отделить от себя некое, не определяемое как я-сейчас поле сознания. Иерархия порядка воли чтит память сознаний, но это не значит, Королева моя, что их нужно обретать в себе как настоящее время мы в том качестве, в котором они предъявляют тут свои требования к пространству я в вас самой.

Я сказал это не для того, чтобы обидеть вас или как-то обозначить синхронизированность во времени я обретаемого вами пространства непонятных взоров - не прослеживайте эту линию, не трогайте её чувствами и тогда она обретёт позитивный смысл для вас. Я поручаю вам конкретное дело любви - да, именно так, смешно строить обскуры памяти там, где они прежде всего выявляют солнечный свет и потому сразу становятся видимы как результат этого строительства, лучше уж строить доминанту этого света, то есть определённо это так. Я просто тонко проявил для вас это место сознательного строительства памяти, и я хочу, Королева моя, чтобы вы понимали это так, как я вам сказал, не искажая смысл сказанного измышлениями об образах света, результирующих чьё-то воображение здесь. Я заяриваю бликами некоторые особенности этого воображения, в косных результатах которого мы можем долго ещё бродить, пытаясь осуществить себя как пространство здесь, как образ, может быть, этого пространства здесь, или даже – лучше сказать, - как некий объём памяти, в котором все мыслимые и немыслимые фигуры я приобретают значимость для нас с вами тут, как если бы мы с вами были во времени без осмысления этого времени нас как, собственно, принадлежащего нам пространства здесь.

9 января

продолжение Вот что, добрая моя Королева, я думаю, что контролирующий нас с вами объект воли сам разберётся в своих особенностях присоединять чьё-либо пространство к своему я как своё личное поле тут, состоящее из необъяснимых, на первый взгляд, желаний это поле превзойти - просто потому что оно есть в его власти как определяемое им пространство здесь, и тогда оно становится в зависимость от него, от этого определяющего его я-сейчас. Знаете, память иногда, редко, да, но всё-таки бывает уподобливает себя этому я, и тогда происходят чудеса, вот поверьте, она как бы пропускает в анналы все возможные пассивы этого самодостаточного я, становясь некомфортной для собственного эго, не воспринимая его сознательно как свою волю, а потом она проецируется в душу, предполагая в ней пространство для усмотрения тех или иных форм, сознания ли или либидоносных объектов воли как сознательных элементов прямой зависимости от эго поля, которое присоединено оказалось к наблюдающему за ним объекту и отчасти зарапортовалось в своих желаниях, как если бы оно было просто поле, а не принадлежащее явно пространство сейчас вам самой.

Ну, вот думайте здесь, – сомневаетесь ли вы в образе своего я, что за сумма категорий и каков ответ на неё пространство даёт вам, от себя отняв ту или иную весточку и вам её вручив как собственную волю обо мне, Королева моя, для вас припасённую как значение, или – как знакомство со значением, или даже как что-то значимое для вас во мне, как поэтически мудрствующее что? - поле, я думаю (это вы думаете обо мне, а не я сам; я не думаю о себе как о поле, то есть я не думаю, что я поле, извините уж за словесный оксюморон). Общими местами сыт не будешь - это опять я сказал для вас – общими местами можно пользоваться для индивидуального осознания пространства мысли здесь, как пригодным для постояннодействия во вне. Я компилирую образ я в одно быстродействующее поле в троекратном смысле, то есть в креативах памяти, в сознательном образе пространства мы-здесь и в обязательном протексте (состояние образа без примененности к вето, проходя сквозь которое он обретает облик в семи значениях себя самого).

А что, Королева?.. - я не тугоух, я просто пропустил мимо ушей ваше замечание об образе я как об индивидуальном сознании, потому что могущее быть проявленным при определённых обстоятельствах как значение я может быть также означено как его отсутствие здесь в параметрах воли, и подменено каким-нибудь интегралом пространства, ну фокусом пути, корневое пространство, которое хоть и существует в образе я, однако облика своего не имеет; таковы воздух, тень и т.д., - они всегда бывают исполнены чем-то в себе самих как настоящее время, да, и диктуемое им состояние есть находка для них и возможность принять форму объекта здесь и сейчас; возникающие при этом силы воздействия, температуры и т.д. есть качества для них, индивидуализирующие их свойства во вне образа-посыла. Я просто не могу насмотреться на ваше отражение в себе самом, но ведь я понимаю, что это отражение, а не вы сама. Также и вы объектом считаете всё-таки меня, а не мои в вас образы, которые по отношению ко мне та же тень, или – световой сигнал, состояние которого с вами находится в зависимости от наших с вами отношений. В усилении воли нужна дерзость и постоянство действия, а не рассудочность скомпилированных образов-состояний. Я не отрицаю их важность для нас, но я не могу памятью моделировать одно и то же как стоящее на месте я-сейчас - это и несправедливо кроме всех прочих недостоинств подобного моделирования, то есть это значит, что мы движемся всё-таки тут в одномоментном этом я вместе.

10 января

Это ты. На самом деле!

Будь благороден сам в себе. Будь умел, будь сведущ и любим мной.

Тут, видите ли, нам нужно небольшое вступление в тему. То есть, оно уже есть безусловно, только его необходимо понять, объять умом, - чтобы казусные пространства не вникали, как бы это сказать, в превосходящие потоки ума. А эго пусть работает как фильтр. Отторгните всё ложное, а как узнать. Я бесконечно мал бываю в себе перед тем, как продумать какую-то историю, ну это оттого происходит, что я кажусь рядом с ней величиной незначительной, - сам себе кажусь, а причина этого в том, что я смотрю на неё издалека, или вблизи, что ещё более умаляет моё значение перед грандиозностью замысла. Затем свет проникает мои капилляры и мне кажется, что я достиг какого-то результата, но и это не выводит меня из состояния умалённости, я не отдаю себе отчёта в своём я, которое всё-таки я, не иначе. А после только я обретаю подобие, на сознательном уровне причин. Принцип воли заставляет меня что-то делать с собой, торговаться, может быть, или - идти в другую сторону, что совсем уж никуда не годится, потому что идти в другую сторону это изменять себе самому, а что значит идти в другую сторону, это значит строить состояния там, где наше я не имеет подобий, а что значит не имеет подобий, это значит, что нет объекта воли там, куда мы направляем наш умственный взор. А почему его там нет? опять возникает вопрос, раз мы смотрим уже в ту сторону, в которой, как нам кажется, он есть, или должен быть, а это и есть ложное вожделение, наш взор уловлен был чем-то в той стороне, в которую мы имеем намерение двигать наши ноги и наши умы соответственно, а вот чем он был уловлен и почему мы, оставляя все наши причины не осознанными, начинаем бежать туда, где мы объявляемся вообще не существующими небесами, или – несущественными объектами, на которые можно не обращать внимания особенно-то, потому что привлеченность нашего ума-сердца есть повод для озарения означающего порыв, страсть, страстное стремление и многое, многое ещё. Мы переживаем бурное строительство души в этом состоянии - столь бурное, и необъяснимо для нас самих бушующее я отчуждает все привилегии, данные ему от судьбы, от того, что мы так называем с вами, все постоянно действующие комплексы сознания, держа в одной руке мысль я буду это делать!.. а в другой мысль как таковую, неосознанно напрямую связанную с тем поводом, который ведёт нас к чему? дорогая моя Королева. Я уловил вашу мысль об этом сознании в себе как волшебство звучащих аур света, как состояние будущего пространства в вас самой, о, моя Радость!.. Звук сердца непобедим – знайте это. Если я причудливо излагаю вашу мысль, сознательно искажая её в приступе образованности, выровняйте её, пожалуйста. Мне необходим весь комплекс со-этики для того, чтобы понять о каком мы идёт речь в ваших анналах яви. Ограниченное пространство я не умеет быть любимым… - а? - спросили вы, - что это значит. Это значит, сядьте прямо и выслушайте. Вы переставляете фишки с места на место, но вы не двигаете их. Под фишками я разумею некоторое количество воли, которая есть вашем распоряжении и это даёт мне право сжимать пространство, или, говоря об этом иначе, сохранять единство воли в той перспективе, в которой происходят эти перестановки сейчас.