Read the book: «Ричард»

От составителя

Ричард Иванович Косолапов прожил долгую, насыщенную жизнь. Он был членом ЦК КПСС, депутатом Верховного Совета СССР, занимал высокие посты в партийной иерархии, работал первым заместителем центрального печатного органа КПСС – газеты «Правда», возглавлял редакцию главного партийного журнала «Коммунист». В горбачёвскую перестройку по личному указанию нового генсека лишился всех своих постов, был изгнан из ЦК КПСС как приверженец консервативных идей в партийном руководстве. Это сопровождалось личными трагедиями: скончалась от онкологического заболевания его жена, верная спутница жизни на протяжении многих лет. Спустя несколько лет он потерял и своего единственного сына, а его самого настиг инсульт, который лишил его возможности свободно передвигаться и общаться с окружающими. Но несмотря на жестокие удары судьбы этот несгибаемый человек не потерял активности: во многом благодаря его усилиям была возрождена распущенная Горбачёвым КПСС, его глубокие программные статьи часто публиковались на страницах «Правды» и других партийных изданий, одна за другой выходили написанные им книги и брошюры, а главное – по его инициативе и личном участии было возобновлено издание собрания сочинений И.В. Сталина, прерванное после смерти вождя.

Я не была лично знакома с Ричардом Косолаповым, когда он ещё занимал высокие партийные посты, хотя мы много лет жили по соседству. Познакомились мы только в год его 80-летия. Меня попросили передать ему подарок к юбилею – четырёхтомник известного юриста и историка, ветерана Великой Отечественной войны Ивана Шеховцова, который в конце 80-х стал широко известен в нашей стране и за её пределами своими судебными исками в защиту чести и достоинства И.В. Сталина как своего Главнокомандующего. С тех пор наше знакомство и общение никогда не прерывалось, и окончилось только 15 ноября 2020 года, когда на 91-м году он ушёл из жизни. Всё это время я вела дневниковые записи наших разговоров, которые затрагивали самые разнообразные события, прошлого, настоящего и будущего нашей страны и мира. По каждому из этих вопросов у моего собеседника всегда была своя собственная, продуманная и глубоко обоснованная точка зрения, которую он никогда ни от кого не скрывал. Последние годы жизни этого замечательного человека, его высказывания по актуальным проблемам современности, безусловно, должны стать достоянием не только тех людей, которые вместе с ним жили и работали, но и всех, кого интересует история нашей страны и её будущее.

2012 год

4 февраля 2012 г., суббота

Сегодня вечером я встретилась с Р.И., чтобы забрать обещанный им 16-й том Собрания сочинений И.В. Сталина, изданный под его редакцией. Это почти 700 страниц убористого текста, где собраны все последние теоретические работы Сталина, включая «Марксизм и вопросы языкознания», «Экономические проблемы социализма в СССР», документы и телеграммы, подписанные лично Сталиным, выступления и беседы с разными общественными деятелями с января 1949 по февраль 1953 г. Постаревший Сталин задумчиво и немного печально смотрит с портрета.

Открывает том большая вступительная статья, написанная Р.И. Она заканчивается перечислением довольно большого количества фамилий добровольных помощников, среди которых оказалась и я.

– Я не заслужила такой чести, – сказала я Р.И., ознакомившись со списком.

– Вы даже не подозреваете, как вы меня вдохновляли, – помолчав, ответил Р.И.

– Ну что же, тогда придётся подумать, как мне оправдать этот почётный аванс, – ответила я, не вдаваясь в подробности, но с этого дня решила вести подробные записи наших встреч и бесед с Р.И. Возможно, когда-нибудь они станут достоянием истории.

5 февраля 2012 г., воскресенье

Вечером перечитала вступительную статью к сталинскому тому, очень приличную по объему и подписанную группой составителей из семи человек. Ричард Косолапов стоит первым, но строго по алфавиту. Я точно знаю, что статью писал он один, во всяком случае, я не единожды видела, как он корпел над ней.

Не утерпела и позвонила Р.И.:

– Поздравляю вас с успехом. Читала вашу вступительную статью как поэму. Мне кажется, вы превзошли самого себя. Я не знала, что вы, оказывается, ещё и стихи пишите.

После непродолжительного молчания Р.И. осведомился:

– Так вам понравилось стихотворение Сталина в моём переводе?

Известное стихотворение молодого Сталина «Шёл он от дома к дому…» было приведено в самом конце тома, перед приложением, но я обратила внимание на непривычный слог: «Как призрак из сна, он явился и брёл от порога к порогу…», конец тоже был не такой, как в привычном переводе – «…А истина, песнь неземная – кому она нынче нужна!» как нельзя больше соответствовала сегодняшнему времени.

– Так это тоже ваше творение? Но оно скромно подписано: составитель. По смыслу оно более глубокое, чем в переводе Чуева. По-моему, оно более точно отражает смысл оригинала. В нём есть предвидение. Удивительно, как часто поэты предвидят будущее. А Сталин был поэтом. Но почему вы не захотели прямо написать, что это перевод Ричарда Косолапова? И вступительная статья – вы как её писали – все семеро?

Опять последовало молчание.

– Понимаю, – сказала я. – Не оскудевает рука дающего.

Вообще меня это не удивляет. Я тоже всю жизнь занималась таким же интеллектуальным донорством. Только Р.И. был спичрайтером у наших вождей, а я – литературным негром у начальников гораздо пониже рангом. Они тоже очень ценили и любили меня за то, что я никогда не афишировала своё авторство. И я совсем не жалею об этом. Во всяком случае я знаю, что они нуждались во мне гораздо больше, чем я в них. Наверное, то же самое испытывает и Р.И., когда щедро раздает направо и налево своё серое вещество. Было бы гораздо хуже, если бы он всё подгребал под себя, ничего не оставляя своим соратникам.

11 февраля 2012 г., суббота

Позвонила в середине дня Р.И. и доложила, что прочитала целиком 16-й том Сталина, который он мне подарил. Удивительно, что самое большое впечатление оставляют воспоминания албанского партийного деятеля Ходжи о личных встречах со Сталиным. Значит, я выбрала правильную тактику записей разговоров с Р.И. по горячим следам. Возможно, когда-нибудь их будут читать с таким же интересом, с каким я читала воспоминания этого албанского деятеля.

Очень интересно было читать и воспоминания Константина Симонова по поводу присуждения Сталинских премий 1950 года по искусству и литературе. Там идет, в частности, речь о книге Казакевича «Весна на Одере». Сталин отозвался о ней довольно тепло, но выразил недоумение по поводу того, что вместо главнокомандующего маршала Жукова в книге действует какой-то вымышленный персонаж. Есть Конев, есть Рокоссовский, а Жукова будто бы и не было вовсе. Сталин сказал, что это неправильно, и надо обязательно исправить.

Позавчера, в четверг, как раз закончился многосерийный телевизионный фильм о Жукове, в котором описываются события его жизни после отзыва из Берлина, где он был своего рода «гауляйтером» в советской оккупационной зоне. Как показано в фильме, он возвратился в Москву с беременной от него походной женой, которая потом не то сама, не то под давлением опричников Берии (в фильме это показано как-то мутно и неубедительно) избавилась от ребёнка. В Москве его ждала прежняя жена с двумя дочерьми, которых он тоже не собирался бросать. Глухо упоминается ещё одна женщина, которая до нынешней жены тоже родила ему дочь. В конце фильма появляется ещё одна молодая женщина, которая рожает ему четвёртую дочь. С ней он и прожил остаток жизни, который был далеко не сладким. Хрущёв, которого он фактически дважды спасал, постарался поскорее избавиться от опасного конкурента. Брежнев Жукова тоже не жаловал, как, впрочем, и Жуков Брежнева. Незадолго до смерти Георгий Жуков выпустил книгу воспоминаний, которую удалось издать только после того, как он согласился вставить в неё смехотворный эпизод о том, как командующий армией приехал на Малую землю, чтобы посоветоваться с политруком Брежневым об организации военных операций.

Судя по фильму, в 1950-е годы Жуков находился в опале, Сталин его боялся, ревновал к его всенародной славе и поэтому отправил подальше от Москвы возглавлять сначала Одесский военный округ, а потом вообще загнал в Свердловск. Но судя по воспоминаниям Константина Симонова, опубликованным в прочитанном мною томе, Сталин с большим уважением относился к Жукову. Я спросила Р.И., смотрел ли он этот фильм, и что он вообще думает об этой истории и о Жукове, который якобы тоже пострадал от Сталина.

Р.И. сказал, что фильм он не смотрел, а Жуков пострадал потому, что привёз из Германии несколько вагонов мебели и другого барахла, в том числе десятки меховых шкурок. Р.И. видел документы по рассмотрению личного дела Жукова. Сталин тогда ругался: «Как был скорняк, так и остался», – Жуков до революции шил шубы.

– Тогда как раз вышел приказ Сталина о мародёрстве, и что же ему прикажете делать? Всем нельзя, а Жукову можно? – сказал он.

– Так ведь у Жукова жена и двое дочерей, – вступилась я за Жукова. – Три женщины на руках, две дочери на выданье. Наверняка жена ему все уши прожужжала о приданом для дочерей. Кстати, одна из них потом вышла замуж за сына маршала Василевского. А вы думаете, сейчас генералы воруют и строят дачи потому что они сами так хотят? Это генеральские жёны виноваты.

– Между прочим, я был лично знаком с первой дочерью Жукова Маргаритой, матерью которой была его первая жена Мария Волохова, – небрежно обронил Р.И.

– Вот как, – удивилась я, но всё же уточнила: – А вы уверены, что она действительно его дочь?

– Она как две капли воды похожа на Жукова, – сказал Р.И. – И потом Жуков сам её признал своей дочерью. Дело было так. Его первой женой была Мария Волохова, но жили они в незарегистрированном браке, потому что после революции не принято было браки регистрировать. Жуков уехал на учения, и там у него случился роман с одной поповной, которая через некоторое время с животиком приехала к нему. Волохова тоже ждала ребёнка, но когда узнала об этом, сказала «фэ» и ушла к какому-то полковнику, а поповна осталась жить с Жуковым. Она и считалась его официальной женой, впоследствии он зарегистрировал брак. Обе девочки – и от Волоховой, и от поповны – родились практически одновременно в 1929 году, разница была всего один или несколько месяцев. И поповна, и её дочери не признавали Риту. Но сам Жуков нашел её во время войны в детском доме и помог ей перебраться в Москву. Мы познакомились с ней, когда я ещё преподавал в МГУ. Вскоре я перешёл на работу в ЦК партии, и даже как-то по её просьбе звонил товарищам в Краснодарский край, чтобы местные власти помогли починить крышу в доме её матери.

– Эта дочь Жукова ещё жива? – поинтересовалась я.

– Да, она ещё жива. Квартирка её тогда находилась, да и сейчас, наверное, она в ней живёт, на Смоленской набережной, недалеко от кинотеатра «Стрела». Мы с моей женой Ларисой бывали у неё в гостях, и она тоже приходила к нам. Когда родился мой сын Кирилл, она держала его на руках. Это было в 1970-х годах. Рита потом вышла замуж, у неё тоже родился сын, который учился в Суворовском училище. Его назвали в честь деда Георгием. Но фамилия у него не Жуков. А вот сама Рита сохранила фамилию отца, – она всегда была Жукова. Но мы давно уже потеряли связь друг с другом.

15 февраля 2012 г., среда

Собиралась зайти в гости к Р.И., но оказалось, что он упал и сильно травмировал ногу.

– Как же это вас угораздило? – спросила я по телефону.

– Хотел пойти в парикмахерскую подстричься, поскользнулся на улице и упал.

– Но вы всё-таки подстриглись?

– Нет, так и не удалось дойти до парикмахерской, хотя и была такая мысль. Ведь я привык доводить начатое дело до конца. Но когда мне помогли подняться, понял, что до парикмахерской не дойду. Какая-то сердобольная женщина довела меня до дома, благо не успел далеко уйти. Теперь вот сижу растрёпанный и в расстроенных чувствах. Нога очень болит, но, думаю, что обойдусь без врача.

– Однако ваш ангел-хранитель вас бережет.

– Не понял?

– Так ведь сегодня, 15 февраля, Сретение. Есть такое поверье, что в этот день нельзя ничего ни стричь, ни резать. Ну скажите, как ещё можно было вашему ангелу-хранителю отвести вас от греха?

Р.И. посмеялся вместе со мной, но на предложение навестить его ответил решительным отказом:

– Приходите, когда я поправлюсь. Не хочу выглядеть перед вами немощным инвалидом.

– Это может продолжаться не один месяц, – предупредила я его. – Одна моя знакомая тоже в прошлом году повредила ногу, и стала нормально ходить только через девять месяцев. Всё же я советую вам вызвать врача.

3 марта 2012 года, суббота

Позвонила Р.И. и начала издалека:

– Я так долго не звонила, чтобы не заставлять вас лишний раз подходить к телефону. Как ваша нога?

– Уже лучше, но ещё хромаю.

– Завтра выборы президента. Если хотите, я вас провожу на избирательный участок.

– Спасибо, но я уже заказал урну на дом.

Я спросила, читал ли он в «Российской газете» статью академика Фортова и профессора Капицы о реформе Высшей аттестационной комиссии.

Сейчас все обсуждают эту статью. Они прямым текстом пишут о коррупции в диссертационных советах, что подготовить «под ключ» кандидатскую диссертацию стоит 150 тысяч, а докторскую – 450 тысяч рублей.

– Вот как? – удивился Р.И. Он тоже входит в Совет по защите диссертаций в МГУ и ничего такого не слыхал.

– По-моему, Фортов с Капицей что-то напутали. Без всяких «ключей», например, в Московском институте стали и сплавов, где я член диссертационного совета, с докторантов дерут не за написание диссертации, а за то, чтобы её принять к защите, 400 тысяч рублей. Это выглядит как плата за учебу в докторантуре, причём деньги вносятся совершенно официально. Но вот членам диссертационного совета, которые рассматривают диссертацию, из этих денег не перепадает даже 500 рублей на такси.

– В моём совете тоже ничего не платят, – подтвердил Р.И.

– Ну а если кто-то помог диссертанту подготовить к защите диссертацию и взял за это деньги – так какая же это коррупция? – продолжала я. – Когда адвокат берёт деньги за консультацию, он что – тоже коррупционер? Никто не обязан бесплатно помогать соискателю правильно подготовиться к защите, тратить на это своё личное время, и если его попросили помочь и заплатили за работу – это не коррупция. Это всё равно, что сказать, что машинистка, которой заплатили за печатание диссертации, берёт взятки.

Р.И. не стал продолжать эту спорную тему, но рассказал о том, как у них на кафедре дважды завалили докторскую диссертацию какой-то чрезвычайно интересной дамы из бывшего ЦК ВЛКСМ на тему «Нравственные аспекты перестройки». Мы пришли к выводу о том, что при тайном голосовании и большом количестве членов диссертационного совета коррупция в принципе невозможна.

Потом Р.И. пустился в воспоминания о том, как после того, как его «ушли» из ЦК КПСС, он некоторое время, почти год, был деканом философского факультета МГУ. Но Александр Яковлев звонил чуть ли не каждый день и всё же добился его переизбрания, хотя в МГУ долго сопротивлялись его давлению.

– Однако вы удостоились большой чести, – заметила я.

28 марта 2012 года, среда

В день рождения Р.И. 25 марта я забежала к нему с дарами, чтобы поздравить с 82-летием. Он ждал каких-то своих знакомых, и я сразу же ушла. А сегодня поинтересовалась, разобрался ли он с моими подарками? Зная о его увлечении собиранием воинских наград, я подарила ему книгу о российских наградах с хорошими цветными иллюстрациями. Многие из этих наград есть и в его коллекции. Орден Святого Владимира двух степеней он получил из рук ныне покойного митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима (Нечаева), когда работал в Идеологическом отделе ЦК КПСС. Р.И. познакомился с митрополитом Питиримом, когда возглавлял делегацию в ФРГ для встречи с германскими социал-демократами и христианскими демократами. Это была очень деликатная миссия, порученная ему Андроповым для прощупывания почвы для сотрудничества социал-демократов ГДР с аналогичными партиями ФРГ с перспективой будущего объединения двух Германий на парламентской основе. К сожалению, из-за неожиданной болезни и скоропостижной смерти Андропова эта инициатива, задуманная ещё при жизни Иосифа Сталина, не получила развития. Но Р.И. после поездки в Германию поддерживал очень добрые отношения с митрополитом Питиримом вплоть до его безвременной кончины в 2003 году.

Я также сообщила Р.И. последние новости о процессе в Тверском суде по иску Евгения Джугашвили к Государственной Думе, которая в своем заявлении назвала И.В.Сталина виновным в расстреле польских офицеров в Катыни.

– Таким образом, Государственная Дума пересмотрела решение Международного суда в Нюрнберге, который признал виновным в этом Геринга и Йодля, – саркастически заметила я. – Это просто смехотворное заявление. И вообще согласно Конституции, Госдума может принимать заявления только по своим внутренним вопросам. Поэтому её заявление по Катыни не имеет никакой юридической силы. Видимо, наш президент Дмитрий Медведев очень хочет помириться с поляками. Благодаря ему Дума и села в лужу. К сожалению, Тверской суд отклонил иск Джугашвили. Но одновременно признал, что расстрел поляков происходил в сентябре 1941 года. То есть это было тогда, когда в Катыни были немцы. Что и требовалось доказать. А заявление депутатов судья сочла их личным мнением.

4 апреля 2012 года, среда

Накануне я звонила Р.И., но телефон не отвечал. Сегодня он сам мне позвонил и сообщил, что делал в Союзе писателей большой доклад, посвященный 90-летию избрания И.В. Сталина генсеком.

Я тоже решила показать свою осведомлённость в этом вопросе:

– Тогда казалось, что это не очень большая должность. До этого генеральными секретарями избирали всяких старух, вроде Стасовой, потому что это была чисто канцелярская работа, и никто из политиков не стремился занять эту должность. Но после запрета других партий оказалось, что эта должность – самая главная. Даже больше, чем пост, который занимал в то время Ленин – Председателя ВЦИК. Троцкий писал в своих воспоминаниях, что Сталин до этого находился как бы в тени, и они пропустили момент, когда он вышел из этой тени. Как он выразился: Сталин как будто отделился от Кремлёвской стены. Мне бы хотелось почитать ваш доклад на эту тему. Он где-нибудь опубликован?

– Да, кажется, где-то в Интернете он есть, – небрежно бросил Р.И.

26 апреля 2012 года, четверг

Звонила по телефону Р.И.

– У вас сегодня ночью ноги не мёрзли?

– Нет, а что?

– Приснился какой-то дурацкий сон, даже не знаю, как его истолковать. Будто я укутываю вам ноги.

– О, это о чём-то говорит. Может быть, о моём душевном холоде и одиночестве? – предположил Р.И.

– Скорее всего, этот сон ни о чём не говорит, и вообще снам нельзя особенно доверять, но я решила на всякий случай вам позвонить и узнать, всё ли у вас в порядке.

– И правильно сделали, – сказал Р.И.

– Кстати, сейчас передо мной лежит газета «Своими именами», № 12 за 2012 год. Статья к 100-летию со дня рождения Всеволода Анисимовича Кочетова, бывшего главного редактора журнала «Октябрь». В ней упоминается один ваш товарищ.

– Какой такой товарищ?

– Александр Николаевич Яковлев.

Я зачитала по телефону фрагмент статьи: «В 1972 году в «Литературной газете» появилась статья «Против антиисторизма», автором которой являлся заместитель заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС Яковлев, впоследствии ближайший помощник (или наставник) Горбачева в его разрушительных делах. Надо признать, что и до этого он активно выступал с публикациями явного антирусского направления, но данная статья действительно вызвала настоящую бурю негодования. Да, были товарищи, которые возмущались, но при этом ничего не предпринимали или не имели никакой возможности повлиять на ситуацию. А вот главный редактор «Октября» сразу поднялся на борьбу с Яковлевым и его окружением, хотя мог промолчать, и не только сумел объединить в этом процессе представителей различных творческих союзов, но и направить их деятельность в нужном позитивном направлении. Известные в стране литераторы, художники, архитекторы, композиторы и другие крупные работники культуры начали писать письма в ЦК КПСС с требованием отстранить Яковлева от его работы. В итоге произошло то, что казалось всем совершенно невозможным – данного деятеля сняли с должности и отправили послом в Канаду, даже член политбюро Суслов не смог его отстоять. Но и для Кочетова эта борьба не прошла бесследно. Сторонники Яковлева развернули против него враждебную кампанию, стали писать надуманные доносы, дискредитировать в печати, и в 1973 г. сердце писателя не выдержало… «Октябрь» после его смерти начал всё больше сдавать прежние позиции, и сейчас уже никто не вспоминает об этом журнале. После того, как Яковлева вернули в Москву и избрали в члены Политбюро, он рассадил своих ставленников в средствах массовой информации, которые начали поливать грязью неугодных ему общественных деятелей, и в том числе особенно рьяно обрушились на покойного Кочетова. Но, как сказал Александр Невский, «Не в силе Бог, а в правде». К сожалению, второго Кочетова во время перестройки не нашлось». Все действительно было так, как написано здесь?

– Да, так и было, – подтвердил Р.И.

– Довольно странно, что Александр Яковлев, будучи идеологическим работником аппарата ЦК КПСС, опубликовал статью в «Литературной газете». Ведь фактически в то время это была оппозиционная газета, которую читали на кухнях все так называемые «шестидесятники» и диссиденты. Неужели уже тогда готовилось то, что произошло при Горбачёве, когда на Сталина обрушились потоки грязи? Расскажите, как это происходило в 70-х? – попросила я.

– Я тогда уже два года работал с Яковлевым в Отделе пропаганды и агитации ЦК КПСС. Как раз в это время в результате каких-то интриг ему удалось добиться, чтобы сняли заведующего этим отделом Степанкова. Его даже не просто сняли, а загнали послом в Китай, а с Китаем в то время были очень плохие отношения. Впоследствии, правда, он добился перевода в Югославию. Яковлев надеялся, что его назначат на его место, но как он ни старался, его не назначали, и он продолжал оставаться замом.

– Вы тоже были заместителем?

– Да, но он был два года и.о. – исполняющим обязанности заведующего отделом, а я просто замом. Де-юре я был как бы у него в подчинении, но фактически работал самостоятельно.

– Какие у вас с ним были отношения?

– Довольно прохладные. В 1970 году у нас с ним произошла довольно забавная сценка. Когда меня назначили в Отдел, я взял к себе секретарём свою знакомую с кафедры философии МГУ, с которой раньше работал. Надо сказать, что в ЦК все секретарши как на подбор, были невзрачные старушенции, а это была девушка очень видная – молодая, высокая, дородная и, конечно, очень привлекательная. Все сразу стали вокруг неё увиваться.

– А вы сами не пытались за ней ухаживать? – спросила я.

– Нет, у меня не было к ней никаких притязаний, у меня тогда уже была семья, Лариса. Да и разница в возрасте у нас с ней была очень приличная – 17 лет. В конце 80-х я её как-то встретил. Она защитила диссертацию, работала на одной из кафедр МГУ. Но тогда она была ещё совсем молоденькая девушка. И вот однажды я вызвал её в кабинет, и пока беседовал, предложил ей сесть. А в это время вошёл Яковлев, как-то дико взглянул на меня и сразу же вышел. Мы с Наташей договорили, и она вышла из кабинета. Через некоторое время мне позвонил наш второй зам и сказал: «Слушай, что это Яковлев мне говорит, что он зашёл к тебе, а секретарша у тебя в кабинете сидит?». Я ему ответил: «А что, она должна стоять передо мной? Что здесь такого, если я предложил ей сесть? Ведь она женщина. И вообще если вы с Яковлевым такой чепухой занимаетесь, судя по всему, вам просто нечего делать!». Тот передал наш разговор Яковлеву, и с тех пор он приклеил мне кличку «самовол».

– Надо же, какой Яковлев моралист, оказывается, – удивилась я. – А может быть, это он на почве ревности, и он сам положил глаз на вашу секретаршу?

– Положил, – уверенно сказал Р.И. – Яковлев, кстати, довольно ловкий ловелас. У него был роман на стороне и даже внебрачный сын. Но в данном случае, наверное, примешивалось и то, что он подозревал, что меня пригласили на работу с последующей перспективой назначить на должность заведующего отделом, на которую он тогда претендовал. Ведь он продолжал ходить в замах. Мне кажется, он и эту статью в «Литературной газете» затеял, чтобы как-то зарекомендовать себя и ускорить решение своего кадрового вопроса, но получил обратный эффект. Письмо вызвало большое недовольство общественности, и его отправили послом в Канаду.

– Но ведь не в Китай и не в какую-нибудь африканскую страну, – заметила я. – Всё-таки Канада – вполне цивилизованная страна, и многие карьерные дипломаты с удовольствием приняли бы такое назначение.

– Да, наверное, это было скорее не понижение, а перемещение по должности. Весной, кажется, в апреле 1973 года, второй зам зашёл ко мне и сказал, что Яковлев уже собирает вещи: если хочешь, зайди попрощайся. У меня отношения с Александром Николаевичем были довольно напряжённые, но мы не ссорились. Я сидел на третьем этаже, а он на пятом. Я поднялся к нему, сейф был открыт, он разбирал бумаги, что-то рвал, что-то откладывал. Он поблагодарил, что я зашёл к нему, и сказал дословно следующее: «У меня такое чувство, будто я сбросил с плеч мешок со змеями. Я больше никогда не буду работать в пропаганде!».

– Поразительно! Так и заявил? – удивилась я. – Тем не менее он всё-таки вернулся в пропаганду, причем сыграл в ней такую зловещую роль! И вы больше не встречались с ним?

– Встречался, – после некоторой паузы сдержанно ответил Р.И. – Через семь лет, в январе 1980 года, я увидел его в Канаде. Я приехал уж не помню, то ли в Оттаву, то ли в Монреаль во главе партийной делегации КПСС на очередной съезд компартии Канады. Яковлев встречал нас в аэропорту, видимо, это было положено по протоколу. Я тогда уже входил в Центральный Комитет КПСС.

– То есть вы были уже выше его по должности? – уточнила я.

– Конечно, выше, – согласился Р.И. – После встречи мы с ним около часа гуляли по пустому аэропорту и вспоминали наших общих знакомых. Его интересовало, главным образом, кто затеял интригу вокруг него. Относительно меня он, наверное, раньше подозревал, но теперь, видимо, уже понял (и так это действительно было), что я к этому непричастен. Он сказал, что хорошо освоился в свой должности, разобрался во всей этой несложной механике, но ему уже прискучило быть послом, и он хотел бы вернуться назад, хотя бы в Академию общественных наук при ЦК КПСС: там как раз организовался Институт идеологических проблем. Он хотел бы перейти туда на работу. Накануне отлёта мы попрощались с ним, и он опять повторил свою просьбу – попросил об институте. После съезда провожал меня не он, а один мой добрый знакомый – Виктор Иванович Михеев, который раньше работал у меня, а потом Яковлев забрал его к себе в Канаду. Я выполнил его просьбу и переговорил с ректором Академии общественных наук. Но Яковлев явно в чём-то хитрил со мной, потому что он тогда так и не появился в Москве.

– Яковлева вернул в Москву Горбачёв? – спросила я.

– Яковлев вернулся раньше Горбачёва, – задумчиво сказал Р.И. – Это было в 1983 году, при Андропове. Как-то его помощник Александров позвонил и поинтересовался моим мнением о Яковлеве, спросил, умный ли он человек. Я ответил, что разумеется, умный.

– Это тот самый Александров-Агентов, который работал в Швеции с Коллонтай? – спросила я.

– Тот самый, – подтвердил Р.И. и продолжил: – Как я уже сказал, Яковлев вернулся в Москву в 1983 году. Но не в ЦК. Вначале он работал директором Института мировой экономики и международных отношений. И он сразу же стал депутатом Верховного Совета СССР. Но не по очередным выборам, а взамен какого-то выбывшего депутата. Я в то время тоже был депутатом Верховного Совета, и в этом качестве мы с ним тогда повстречались. Это было при Андропове. Потом был Черненко совсем недолго, и после него уже пришёл Горбачёв. Должен сказать, что Горбачёв был довольно странная фигура. Никаких предпосылок для его назначения не было. Он был всего-навсего один из секретарей и не имел абсолютно никаких заслуг: курировал сельское хозяйство, но никаких сдвигов в этой сфере при нём замечено не было, Продовольственную программу он успешно провалил. В то время были гораздо более видные фигуры, например, первый секретарь Ленинградского обкома Романов или первый секретарь Московского горкома Гришин. Но Романова дискредитировали слухами о том, что на свадьбе сына он якобы воспользовался экспонатами из Эрмитажа. Гришин был уже староват. Когда пришёл Горбачёв, Гришина руками Ельцина всячески унижали и довели до инфаркта. А Яковлев при Горбачёве вернулся в Отдел пропаганды ЦК КПСС и стал его заведующим.

– И стал расставлять своих людей во всех печатных изданиях ЦК КПСС, – продолжила я. – А потом они, как по команде, начали палить из всех орудий и обливать дерьмом Сталина. Я помню как это начиналось. Вначале все просто ошалели, ничего не могли понять, а эта братия, пока никто не опомнился и не понял что к чему, под шумок ликвидировала КПСС и развалила страну.

9 мая 2012 года, среда

Я по телефону поздравила Р.И. с праздником, он в ответ сказал, что приготовил для меня в подарок книгу, которая, как он думает, будет для меня, как человека верующего, интересной. Это оказалась книга одного протестантского проповедника с цитатами из Нового Завета, сгруппированными по тематическому признаку. Книга довольно свежая, 2011-го года издания. Я поинтересовалась, откуда она у него.

– Наверное, у вас есть знакомые, которые пытаются вас духовно просвещать? – спросила я.

– Вы думаете, я передарил чей-то подарок? – смутился Р.И.

– Что же здесь такого, если вы и передариваете книгу, которая вам не нужна? – спросила я. – Ведь вы считаете себя атеистом.

– Я не считаю себя атеистом, я являюсь атеистом, – уточнил Р.И.

– Что совсем не делает вам чести в моих глазах, – вздохнула я. – Но не будем спорить о взглядах. Сегодня праздник, который отмечают все – и верующие, и неверующие.

– Да, я помню этот день. Мне было тогда 15 лет. Тот день в Брянске, где мы жили, был довольно холодный, но очень солнечный. Мы все были невероятно счастливы, когда объявили о капитуляции Германии. Это надо было пережить. Радость была необыкновенная. Весь народ высыпал на улицы, все кричали «Победа! Победа!» и обнимались. Какой-то человек высунул в форточку наган и стал стрелять в воздух. А вечером транслировали по радио обращение Сталина к народу. Потом позднее еще шли бои, брали Прагу, но 9 мая – это был удивительный день Победы.

– Вы не смотрели по телевидению повтор телефильма о Жукове? – спросила я. – Я с удовольствием посмотрела все серии ещё раз. Раньше их показывали очень поздно, и не все видели этот фильм, поэтому, наверное, и решили повторить его показ по просьбам ветеранов перед Днем Победы.

– Нет, я не смотрел этот фильм, наверняка там опять это демократическое враньё о сталинских репрессиях, – поморщился Р.И. – Жуков был ещё тот фрукт. Когда он был главнокомандующим наших оккупационных войск в Германии и главноначальствующим Советской военной администрацией в Берлине, он эшелонами и самолетами гнал всякое барахло из Германии: мебель, автомобили, ковры. Известно же, что когда Сталин узнал о том, что Жуков вывез оттуда даже меховые шкурки, он страшно ругался и сказал о нём: «Как был, так и остался скорняком». Жуков ведь действительно в молодости шил шубы. Это потом он стал военным, но мелкобуржуазным скорняком так и остался, – снова повторил Р.И.

– Так-то оно так, но не совсем. Как раз в этом фильме даётся очень интересная интерпретация истории с Жуковым. Абакумов завидовал славе Жукова и постоянно капал на мозги Сталину, будто у Жукова целый чемодан с бриллиантами. Сталин долго его слушал, а потом сказал: что ты мне всё рассказываешь об этом чемоданчике: а где он, покажи мне его. И Абакумов сфабриковал этот чемоданчик, а своим подчиненным сказал, что это Сталин приказал ему это сделать. Жуков был очень смелый и волевой человек, но был совершенно не искушён во всяких подковёрных интригах, поэтому им все манипулировали, как хотели, даже его собственная жена. И Русланова со своим Телегиным пели ему хвалебные оды, чтобы использовать в каких-то своих целях, пока их не посадили. А в истории с арестом Берии Хрущёв вообще развёл Жукова, как мальчишку.

– Каким образом?

– Заместитель Берии Серов, который был «смотрящим» за Жуковым в Германии, устроил якобы от имени Берии провокацию с подругой Жукова, и тот, как разъяренный бык, бросился её защищать. Если бы не Жуков, Хрущёву никогда не удалось бы справиться с Берией. А вначале Жуков вовсе не был против Берии, пока их не столкнули лбами. С женой Жукова вообще была идиотская история. Он с ней, оказывается, не был расписан, хотя имел двух дочерей. Потом у него появилась другая женщина, и жена уговорила его фиктивно расписаться с ней, чтобы решить вопрос с нажитым имуществом. Он согласился, взяв с неё обещание, что она отпустит его. А она, зарегистрировав брак, сразу же написала на него донос в ЦК уже как официальная жена. И Хрущёв с удовольствием этим воспользовался, затеял целое персональное дело против Жукова, даже Фурцеву привлёк к разбирательству. Раньше жена Жукова и Сталину тоже писала жалобы на мужа, но тот не обращал на них никакого внимания.

– Я был хорошо знаком с дочерью Жукова от его предыдущего брака Маргаритой, – разоткровенничался Р.И. – Меня познакомила с ней одна моя сотрудница по институту, где я тогда работал. Рита тогда была в разводе со своим первым мужем, и эта моя приятельница хотела нас свести вместе. Рита была довольно интересная. И очень похожа на отца – невысокого роста, но такая же плотная и крепкая, как отец.

– Я помню, что вы мне когда-то рассказывали об этой дочери Жукова, но вы не говорили, что у вас с ней были какие-то отношения, – заметила я.

– А их и не было. Но мы очень хорошо дружили с ней. Может быть, если бы у меня тогда не появилась Лариса, что-то и было бы. Но ничего не было. Хотя она любила мужчин.

– Естественно, ведь у неё отцовские гены, а Жуков, говорят, был большой ценитель женской красоты. И вообще любил погулять на стороне. Я слыхала, что у Жукова был ещё и внебрачный сын, – сказала я.

– Не знаю, я ничего о сыне не слыхал. От последнего брака у Жукова была ещё одна дочь, – это хорошо известно, – сказал Р.И.

– Да, эту дочь зовут Машей. И вот когда после смерти отца она стала разбирать его бумаги, то нашла письмо Жукова к женщине, у которой от него был сын, он хотел дать ему свою фамилию. Эта женщина была учительницей, и она была замужем. Поэтому она не хотела афишировать эту историю. Но когда умер Валентин Варенников, который возглавлял фонд имени Жукова, оказалось, что некому его передать. От предыдущего брака у Жукова остались две дочери – Эра и Элла. Эра к тому времени уже умерла, а Элеоноре было за 80, и она тяжело болела. Дочь Жукова Маша от другого брака, которая родилась уже после войны, была ещё не старая, но она не захотела возглавлять фонд, и разыскала этого сына Жукова. Им оказался Николай Алексеевич Бузанов, 1936 года рождения, бывший инженер-электротехник, он живёт в подмосковной Ильинке. Его жена-стоматолог умерла совсем недавно – в марте этого года. У них есть дочь Лена – внучка Жукова, говорят, очень на него похожа. Она согласилась принять фонд, но так как дочери Жукова Эра и Элла её не признают, пришлось провести две генетические экспертизы – одну у нас в Москве и вторую в Англии, и обе они подтвердили родство. Об этом мне рассказала моя давняя приятельница Елена Петровна Кузнецова, которая раньше работала с этим Николаем Алексеевичем в одном учреждении, – рассказала я Р.И. очередную историю о Георгии Жукове.

23 мая 2012 года, среда

Сегодня мне позвонил Р.И. и пригласил зайти к нему, чтобы переговорить перед его отъездом на отдых.

Престижный кирпичный дом по адресу Староконюшенный переулок, 32, в котором живёт Р.И., был построен в 1977 году. В нём живут в основном представители прежней советской элиты: бывший парторг МИДа, а затем советский посол в Греции Стукалин, потомки маршала Ерёменко, семья писателя Валентина Распутина. В доме по соседству когда-то проживал первый секретарь Московского горкома КПСС Виктор Гришин и другие партийные бонзы. Эти три «цековских» дома расположены сразу за моим «коммунальным особняком» на Старом Арбате, где я живу с 1982 года. Наши дома разделяет резной деревянный «дом Пороховщикова» с усадьбой.

Когда я проходила мимо этого дома, заметила положенные у входа цветы и вспомнила, что сегодня сорок дней, как хозяин этого дома, известный актёр Александр Пороховщиков ушёл из жизни. Это была трагическая история, которую в Москве обсуждали всё последнее время: после ссоры с женой у Пороховщикова случился инсульт, а его молодая жена, узнав об этом, повесилась на люстре этого исторического дома, который был передан Пороховщикову как потомку дореволюционного собственника этого дома в долгосрочную аренду на 49 лет.

Я принесла Р.И. очередной номер «Каравана историй», в котором опубликованы воспоминания об Александре Пороховщикове.

– Вы знаете, кто была жена Пороховщикова? – спросила я.

– Говорят, она была костюмершей в театре, где он работал? – вопросительно посмотрел на меня Р.И.

– Она была внучатой племянницей маршала Жукова, внучкой его родного брата. А в этом деревянном доме, оказывается, была та самая вывезенная из Германии мебель и люстра, которыми Жуков одарил всех своих родственников. Говорят, что он её покупал на свои деньги. И эта мебель вроде бы принадлежала самому Герингу. Непонятно, правда, как Жуков её покупал у Геринга? Он же не то отравился, не то его повесили. Во всяком случае, это была нехорошая мебель. И сам Жуков пострадал, и его родственники не случайно так трагически закончили свою жизнь.

– У меня отец тоже пострадал из-за трофейного имущества, – сказал Р.И. – Он воевал на фронте, был политруком, а в 1943 году, после ранения, его послали учиться в Академию имени Фрунзе в Москву. Что-то ему там не понравилось, и он попросился обратно на фронт. Но ему сказали: в тылу тоже нужны такие люди. И назначили начальником в московский Военторг. Но он там долго не протянул. Рассказывал: директор ателье в Кремле – генерал-полковник, директор сапожной мастерской в Кремле – тоже генерал-полковник. Звонит такой генерал и говорит: «Вам звонит генерал-полковник такой-то. Пришлите мне блок сигарет, но с длинным мундштуком, моя жена любит такие сигареты». В общем, он не захотел там работать, и его направили руководить потребкооперацией в Брянскую область. А там произошла история, подобная Жуковской: председатель «Заготскота» тоже пригнал из Германии эшелон с барахлом. Распределяли его среди местного руководства. Отец как раз ничего не брал. Но попал под раздачу. Эта история попала в газету «Правда», после этого надо было принимать меры, вот он и поплатился.

– Сколько лет он отсидел?

– Шесть лет. Вышел ещё при Сталине. Отсидел фактически ни за что. Но он считает, что был виноват. Правда, не в этом, а в другом. У него был роман с его секретаршей. Ему было тогда 40, а ей 20 лет. Моей матери, как это часто бывает, «добрые люди» рассказали об этом, и она однажды устроила на работе у отца скандал. Да ещё и пожаловалась в партком. Этим воспользовались, всё собралось вместе, и он пострадал.

– Действительно, всё прямо как у Жукова. На него тоже жена писала жалобы Сталину, а потом Хрущёву. Собственно, и сняли его не столько за мародёрство, сколько за аморалку. Просто это был повод.

– У моего отца были непростые отношения с руководством области. Он вёл себя очень независимо, служебной машиной у него был трофейный «Мерседес». Даже у секретаря обкома не было такого транспорта. Ему многие завидовали, – сказал Р.И.

Прощаясь, он сообщил, что в понедельник собирается ехать на отдых в бывший обкомовский санаторий в Белгородской области, куда его пригласил губернатор Евгений Савченко. По секрету он мне также сказал, что белгородский губернатор, которому он послал недавно выпущенный том сочинений Сталина, обещает помочь в издании последующих томов.

– До Белгорода ехать далеко. Сможете ли вы сами добраться? – забеспокоилась я.

– Меня будет сопровождать друг студенческой юности, бурят по национальности.

– Ему столько же лет, сколько и вам? Ничего себе сопровождающий!

– Он на три года младше меня. Я ведь поступил в Московский университет с потерей трёх лет. Во-первых, с девяти лет вместо семи поступил в школу, а когда закончил школу, в первый год не смог поступить в университет из-за болезни. Отец в это время отбывал наказание, мы жили с матерью, питание было плохое. После истории с отцом отношение ко мне учителей сильно изменилось. Но я всё равно получил похвальный лист и серебряную медаль.

Р.И. рассказал, что в воскресенье ездил на кладбище к сыну Кириллу, у которого 24 мая день рождения.

– Сколько лет ему исполняется? – участливо спросила я.

– Он 1970 года рождения, сейчас ему бы исполнилось 42 года.

– Он давно умер?

– Пять лет назад, 28 декабря, накануне Нового года. Он задыхался. Я пошёл в аптеку за лекарством, а когда пришёл, он был уже мёртв.

– Он чем-то болел?

– У него была астма. Но это не помешало ему отслужить в армии, в Забайкальском военном округе. Он служил в стройбате, на строительстве военных объектов. После армии он поступил на факультет журналистики Социального университета.

– Да-да, я знаю этот университет, там ректор некто Жуков, член Высшей аттестационной комиссии, – подтвердила я.

– У них была очень сплочённая группа. Все его однокашники до сих пор каждый год навещают меня в день его рождения. Они его очень любили. Он был романтик. Его так и называли – Дон Кихот.

– Судя по фотографии он очень интересный, – сказала я, рассматривая фото сына Р.И.

– Да, он был недурён: высокий, на голову выше меня. Он имел успех у противоположного пола.

– Он был женат?

– Нет, он не был женат, – ответил Р.И. после небольшой паузы. – Мне кажется, он не женился из солидарности со мной. Я ведь тоже не женился после смерти Ларисы. Нам было хорошо жить вдвоём. А теперь я живу один. Мне иногда кажется, что я живу за всех них – и за сына, и за жену.

Р.И. рассказывал это как будто без сожаления. Видимо, он уже давно примирился с происшедшим и принимал это как должное.

Незадолго до отъезда Р.И. я позвонила ему, чтобы попрощаться, однако телефон уже не отвечал.

29 июня 2012 года, пятница

Вечером в 20 часов объявился Р.И. Он приехал вчера из санатория, где отдыхал целый месяц. Рассказывал о прекрасных условиях, в которых они жили вместе со своим другом-бурятом. Они занимали большой «люкс» из двух смежных одноместных номеров. В каждом были свои «удобства», у Р.И. – ванна, у бурята – душ. Принимали всевозможные процедуры, массажи и т. д. В общем, он очень доволен. Единственное, что его удручает, – это то, что несмотря на все процедуры, рука и нога, которые пострадали после инсульта, мало в чём поправились. Я его успокоила, что это совсем незаметно, и особо переживать по этому поводу не стоит.

Р.И. пожаловался, что у него в квартире, пока его не было, обвалился книжный штабель, и теперь ему предстоит собирать разбросанные книги. Я предложила свою помощь, но он отказался. На следующее утро я опять настойчиво предлагала ему помощь в уборке, но он снова категорически отказался.

Похоже на то, что во время отсутствия Р.И. кто-то хорошо «похозяйничал» в его квартире в поисках «явок, адресов, телефонов» СКП-КПСС, а потом, чтобы замести следы, обрушил книжные полки.

8 июля 2012 года, воскресенье

Накануне Р.И. мне позвонил и спросил, не хочу ли я ему помочь в печатании написанного им предисловия к очередному изданию трудов Сталина. Я, конечно, согласилась и даже поблагодарила за доверие. На первый случай он дал мне три страницы рукописи, написанные его мелким неразборчивым почерком. Р.И. даже великодушно позволил мне по своему усмотрению подредактировать текст там, где я считаю нужным.

Я принесла ему стакан с лесной черникой и книгу православного автора Андреева о русских писателях XIX века: Пушкине, Лермонтове, Гоголе, Хомякове, Льве Толстом, Достоевском. Автор принадлежит к Зарубежной Церкви, поэтому в книге много ранее не известного, особенно о Льве Толстом и его полемике с Иоанном Кронштадским. Заранее извинилась, что автор критикует марксистский метод, который, по его мнению, способен понимать «чуть выше сапога». Р.И. отнёсся к этому с юмором. Я тоже немного пошутила, сказав, что даже у генеральных секретарей КПСС в лучшую их пору не было машинисток с учёной степенью доктора наук и званием профессора.

11 июля 2012 года, среда

С утра позвонила Р.И., и между нами произошёл примерно такой разговор:

Я: Р.И., я напечатала вашу статью, но взяла на себя смелость смягчить некоторые формулировки.

Р.И. (с неудовольствием): Какие именно?

Я: В двух абзацах в конце статьи, в которых вы пишите о 4-й революции и вооружении пролетариата. Вы мне сказали, что это академическое издание, совершенно вне политики, и предисловие с этого начали, а в конце призываете чуть ли не к вооружённому восстанию, к подготовке этой четвёртой революции в России. Начали о здравии, а кончили за упокой.

Р.И.: Знаете, когда я работал главным редактором в «Правде», приезжал в СССР китайский лидер Чжоу Энь Лай. Он дал статью в газету, и одного неопытного редактора тоже смутило частое повторение слова «революция». Так вот Чжоу Энь Лай ответил ему очень мудро: «Не надо бояться слова «революция»…

Я: Разумеется, в Китае с их миллиардным населением чего им бояться – миллион туда, миллион сюда. Но мы-то живём в России. Мне кажется, надо быть более осмотрительным, чтобы вас не обвинили в призывах к свержению существующей власти. Вы ведь не хотите повторить судьбу Рохлина? Вроде бы тоже был один блеф, одни разговоры, а чем всё это для него закончилось?

Р.И. (беспечно): Меня уже ничего не пугает.

Я: Вас это, естественно, не пугает. Но вы собираетесь в конце статьи дать поименный список тех, кто вам помогал в издании. Они все готовы подписаться под вашими словами? И не подведёте ли вы под монастырь своих спонсоров? Они дали вам возможность бесплатно отдохнуть в санатории по первому разряду, а вы им в благодарность хотите подложить такую «свинью»?

Р.И. (смущенно): Ну вот, я же ещё спросил у вас, не боитесь ли вы «засветиться» в этом проекте.

Я: Одно дело вернуть Сталину доброе имя, и совсем другое – призывать под этим предлогом к восстанию. Вы прекрасно знаете мои взгляды. Я же всё-таки считаю себя христианкой. Мы так с вами не договаривались. Но я эти воинственные призывы отношу на влияние планеты Марс, которая, говорят, сейчас приблизилась к Земле. Через недельку, когда она уйдёт, вы сами по-другому будете на всё это смотреть.

Р.И.: Нет-нет, пожалуйства, ничего не правьте, напечатайте так, как я написал.

Я: Вы меня простите, что я лезу со своими советами. Яйца курицу не учат.

Р.И.: Извините, но я не курица. Я петух.

Я: Я уже это поняла. Но всё-таки я оставлю свою правку. Может быть, она вас устроит потом. А если не устроит, вернётесь к прежней редакции.

14 июля 2012 года, суббота

Утром позвонил Р.И. и поздравил меня с праздником. Так и не вспомнив, какой сегодня праздник, я уточнила:

– О каком празднике идёт речь?

– Как же вы могли забыть эту великую дату – сегодня День взятия Бастилии!

– Ну конечно, вы же революционер, как это я забыла! Кстати, вы посмотрели текст, который я вам отдала в среду?

– Как раз по этому поводу я и звоню. У меня тут ещё кое-какая правка появилась, не могли бы вы внести изменения и ещё раз напечатать этот материал?

– Вы решили всё же вернуться к «революционной» терминологии?

– Нет, я решил смягчить, раз это вас так пугает. Но много другой правки, поэтому желательно перепечатать текст.

– Хорошо, я сейчас приду.

– Нет, я сейчас не могу, я вам перезвоню позже.

Пришлось ждать, потом править текст, потом в печатном салоне его распечатывать. В общем, провозилась до обеда. Поездку за город пришлось отложить. Зато очень мило побеседовала с Р.И. у него дома.

– Почему вы празднуете победу масонов над Людовиком XVI? Совсем неплохой король был. Во всяком случае, его предшественники были гораздо хуже.

– Он был глуп. Вы знаете, что он сказал, когда ему доложили о взятии Бастилии?

– Что он сказал?

– Подайте мне персик!

– Да, он недооценил опасность, это была его ошибка. Как, впрочем, и Николай II в аналогичной ситуации. Все эти перевороты, которые называют революциями, делаются под копирку. Просто удивляюсь, насколько все эти «революции» похожи. И у нас в 91-м, и в Грузии в 2003-м, и на Украине в 2004-м. Говорят, в Интернете можно найти инструкцию, как совершать такие «революции», расписано всё по этапам. Элементарная борьба за власть. А пользы никакой ни для страны, ни для людей. Не хватало только, чтобы Россию опять протащили через всё, что было в 1917-м. Сколько времени потеряли, сколько народу положили! Интеллигенция, которая больше всех рассуждала о революции, больше всех и пострадала.

– А народ?

– И народ тоже пострадал. Говорят, в первые годы народ недоумевал: как же так, обещали, что когда всё у богатых отнимем и поделим, тогда заживём хорошо. А комиссары им отвечали: это потому, что у нас богатых мало оказалось, а вот когда мировую революцию сделаем, раскулачим мировых буржуев, вот тогда и хватит всем. Так что старайтесь!

– Ну зачем вы всё так утрируете!

– Почему утрирую? Разве партийные начальники не стали такими же князьями? Только по-другому стали называться.

– Ну что я, например, имел? Квартиру в центре, да и та была государственная!

– Скажите спасибо первому мэру-демократу Гавриилу Попову, что вы смогли бесплатно её приватизировать! А ведь ему предлагали провести бесплатную приватизацию по норме на человека, а остальное выкупать. Кто-то бесплатно приватизировал комнату в коммуналке на окраине, а кто-то – трёхкомнатную квартиру в центре на одного человека: разве это справедливо? Может быть, надо было, как сделали большевики после Октябрьской революции? Вы так хотели бы? А иначе зачем революцию делать? Опять народ обманывать?

– Ну вы извините, когда эта власть расстреляла Советы в 93-м…

– Советы – это кто? Руцкой с Хасбулатовым? Да это же всё одна и та же компашка. Сначала они все вместе валили коммунистов, а потом между собой стали разбираться.

Р.И. решил, что у меня сегодня плохое настроение, и не стал меня разубеждать.

21 июля 2012 года, суббота

Поздно вечером позвонил Р.И.:

– Извините, я вас не разбудил, вы, наверное, уже спать легли?

– Да нет, ещё не ложилась, – вежливо соврала я. – А вам не спится?

– Да я всегда ложусь спать после полуночи, а встаю в шесть, – сообщил Р.И. – Я вот по какому поводу вам звоню: несколько стихотворений Сталина, которые войдут в новое издание, надо бы отпечатать.

– Завтра зайду к вам после обеда, – с утра я еду за город, вернусь часам к трём. Заодно принесу вам одну занятную книжку – «Маршал Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления», первый том – как раз о начале карьеры и времени накануне Великой Отечественной войны.

– Я её прочитал ещё когда она только вышла первым изданием в 1969 году!

– Это которое с купюрами? А вот у меня издание 1991 года, которое вы наверняка ещё не читали – со всеми этими купюрами, которые специально выделены курсивом. Их не было в предыдущих изданиях. Надо сказать, очень интересные вещи выбросила в своё время цензура. Нелицеприятные характеристики некоторых военачальников, обстановка в Красной армии в период репрессий. Оказывается, сам Жуков чудом избежал ареста: на него написал донос один его подчинённый, главное обвинение – что он допустил, чтобы жена крестила его дочь Эллу. Представьте себе, что он висел на волоске, но сослуживцы его не сдали. А потом того, кто написал донос, самого арестовали. В общем, всю эту кухню он описывает, и как сам спасал других от арестов. Всё было отдано на откуп партийным организациям. И скажите пожалуйста, при чём здесь был Сталин?

– Я тоже так считаю, – согласился Р.И.

22 июля 2012 года, воскресенье

Зашла к Р.И. за рукописью со стихами. Набралось шесть страниц. Р.И. ругал какого-то грузина, который прислал ему негодный подстрочник – перевод с грузинского на русский язык стихов молодого Сталина.

– Так вы сами переводите их в стихотворную форму по подстрочнику? – изумилась я.

– Вообще-то это делает отец одного моего коллеги, но всё равно мне приходится поправлять, – скромно сказал Р.И. – Я ведь тоже немного пишу стихи.

– Почему-то стихи пишут в основном мужчины, – заметила я, – а женщин-поэтов раз-два и обчёлся. Вот и Андропов тоже писал стихи, и Анатолий Лукьянов.

– Поэт Осенин?

– Да, поэт Осенин. Ну и Иосиф Джугашвили тоже сочинял стихи в пору своей юности. Но вы уверены, что самому Сталину понравилось бы, что печатают его юношеские стихи? Говорят, при жизни он жёстко пресекал все такие попытки. Наверное, он не хотел, чтобы его считали сентиментальным.

– Да, свои ранние работы он не хотел показывать, – согласился Р.И. – Но его ранние стихи высоко ценил знаменитый грузинский поэт, князь Чавчавадзе, который обратил внимание на молодого поэта.

23 июля 2012 года, понедельник

Не удалось с первого раза отпечатать шесть стихотворений: Р.И. обнаружил, что я пропустила последнее стихотворение, решив, что оно перечёркнуто. Пришлось допечатывать. Провозилась до 16 часов. Вместе со стихами принесла Р.И. нарезку из арбузов.

– Кажется, уже пошли арбузы. И совсем недорого – четвертинка большого арбуза всего за 25 рублей. Если вы не хотите заказывать их своему социальному работнику, я могу вас снабжать такими нарезками из Новоарбатского гастронома весь сезон, – предложила я, зная, что женщины, которые прикреплены социальной службой, приносят не больше 4 килограммов продуктов в неделю. Буханка хлеба, два пакета молока, какая-нибудь крупа, – вот тебе и норма! Станет она возиться с какой-то нарезкой!

Р.И. деликатно промолчал и предложил посмотреть фотографии, сделанные на отдыхе в санатории под Белгородом. Судя по фотографиям, санаторий действительно очень благоустроенный.

– Они пригласили меня приехать ещё и в сентябре. В тех краях это бархатный сезон, – издалека начал он, испытывающе поглядывая на меня.

– Обязательно поезжайте, – горячо поддержала я. – Раз уж вам предоставляют такую возможность, нельзя её упускать.

– Я бы с удовольствием поехал туда с вами, – посмотрел на меня Р.И.

– Я бы тоже с удовольствием с вами туда поехала, но в качестве кого? Вы же не согласитесь, чтобы я была при вас только как сестра-сиделка? А по-другому я не согласна, – призналась я.

Р.И. не стал разубеждать меня в том, что его устроит моё сопровождение в качестве сестры-сиделки.

– Но, кажется, у вас есть приятельницы, которые согласятся на романтическое путешествие с вами? При мне вам звонила какая-то дама, с которой вы долго любезничали. Что это была за женщина? – поинтересовалась я.

– Это одна довольно интересная дама, примерно вашего возраста.

– А вы хорошо её знаете?

– Я её знаю довольно давно, но не близко. В советское время она работала в министерстве культуры. И сейчас работает кем-то вроде театрального администратора. Уверяет, что давно меня любит. Кроме того, она говорит, что разделяет мои политические убеждения. И что немаловажно, неплохо готовит.

– Разумеется, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – заметила я и поинтересовалась: – А не может быть так, что она хочет выйти замуж не за вас, а за вашу престижную квартиру в центре Москвы? Говорят, что это добавляет мужчинам привлекательности в глазах некоторых женщин.

– Да нет, у неё есть своя квартира, и дочь её тоже обеспечена жилплощадью, – отмахнулся Р.И. – Недавно она фактически сделала мне предложение. Готова сразу вести меня под венец. Даже узнала заранее, где находится ЗАГС, и в какие часы работает. Но при этом предупредила, что не готова исполнять супружеские обязанности. Тогда я у неё спросил: так вы хотите стать моей женой, или моей вдовой?

– Всё равно стоит подумать над её предложением. Хотя, если вы говорите, что она такого возраста, как я, то она для вас старовата. Ещё лет пять-семь, и ей будет 70, и за ней самой нужно будет ухаживать. А вот женщина лет 40–50 вам будет в самый раз. Можно и молодую пенсионерку. Если она, конечно, согласится быть вашей женой по-настоящему, как вы хотите.

– Мне уже 82 года, – вздохнул Р.И.

– Ну какие ваши годы! Сергей Михалков женился, когда ему было 84, на 40-летней женщине, и благодаря ей прожил до 97 лет, мог даже ребёнка себе завести при желании. Хотя я подозреваю, что это была просто сделка: на самом деле она была при нём не женой, а домработницей, но чтобы потом его сыновья не оставили её ни с чем, он на всякий случай зарегистрировал с ней брак. Наверняка там не обошлось без брачного договора, потому что дача на Николиной горе, где жил старый Михалков, досталась не ей, а его сыну Андрею Михалкову-Кончаловскому.

– Ну, знаете, у Сергея Михалкова, кроме этой дачи, еще много кое-чего было! Он же был советский миллионер! Я думаю, её не обидели.

– Как знать. Во всяком случае то, что он о ней заранее позаботился, делает ему честь.

28 июля 2012 года, суббота

Позвонил Р.И. и сказал, что сегодня День Крещения Руси, и он решил мне позвонить по случаю этого праздника.

– Правда, я не знаю, имеет ли он к вам прямое отношение, но я всё-таки решил вас поздравить с этой датой, – сказал он.

– Как же-как же, самое прямое отношение имеет, – ведь это греческая вера, – заверила я.

– Так ли уж и греческая? – усомнился Р.И.

– Ну разумеется, хотя появилась она сначала в Иудее, но ведь там её отвергли, а вот греки восприняли очень охотно, и первое Евангелие, как вы знаете, было написано на греческом языке.

– Мне всегда казалось искусственным соединение Ветхого и Нового Заветов. Нет ничего более несовместимого, чем Ветхий и Новый Завет, – решил пофилософствовать Р.И.

– Так это апостол Павел их соединил, – ответила я. – Мне тоже его апостольство кажется каким-то искусственным. Сначала он боролся с христианами, а потом вдруг передумал. Говорят, когда не удаётся остановить какой-то нежелательный процесс, его нужно возглавить, чтобы направить в нужное русло. А, впрочем, вы вводите меня в ересь. Но в любом случае для России это было положительное историческое событие, поэтому спасибо за поздравление, – сказала я, умолчав, что сегодня также и день рождения моей покойной матушки. Впрочем, наверное, Р.И. запомнил, что в прошлом году в этот день я приходила к нему отмечать её 90-летие и приносила ему фотографии. У меня была мысль и в этот раз прийти к нему в гости с угощением, но как назло, в Новоарбатском гастрономе не оказалось разделанных арбузов, которыми я обещала регулярно снабжать Р.И., и я решила подождать до завтра. Об этом я и сказала Р.И.

– Ну что же, завтра так завтра, – покорно согласился он.

– А вы смотрели на этой неделе сериал «Галина» о дочери Брежнева? – поинтересовалась я. – Его уже показывали по первому каналу, а я смотрела повтор по «Домашнему».

– Нет, не смотрел. А что, интересно?

– Мне понравился этот фильм. Полное ощущение документальности. Конечно, Галина была пьяница и блудница, но она помогала молодым талантам. Оказывается, она покровительствовала и Лиепе, и Высоцкому. И тот цыган, которого обвинили в краже бриллиантов Бугримовой и Зои Федоровой и чуть ли не в убийстве, оказывается, тоже был очень талантливым исполнителем цыганских песен. Судя по фильму, его дело, так же как и мужа Брежневой Чурбанова, было полностью сфабриковано. Об этом в фильме сказал Чебриков, который навестил Чурбанова в тюрьме, и извинился, что не может помочь, потому что этот вопрос решался на Политбюро, а Политбюро, как известно, не ошибается. И вроде бы через месяц после этого визита Чебрикова сняли и назначили Крючкова.

– М-да, очень может быть, – осторожно ответил Р.И. и признался, что он был знаком с Чурбановым, когда он только что стал зятем Брежнева. Он учился заочно в МГУ, а Р.И. преподавал тогда в МГУ диалектический материализм, и дважды отправлял его на пересдачу экзамена. Все на кафедре были в ужасе, в коридоре останавливали его с круглыми глазами и шёпотом говорили: «Ты что творишь? Ты знаешь, чей он зять?».

– Как-то потом, спустя много лет, мы с ним встретились у одного человека. Это было уже после смерти Брежнева. Он меня узнал, и ничего не имел против. Мы даже выпивали с ним немного, – сказал Р.И.

29 июля 2012 года, воскресенье

Вечером позвонила Р.И. и принесла ему обещанный арбуз. Кажется, очень кстати, потому что когда я спросила, что он сегодня ел, он сказал, что помидоры со сметаной. Хлеба у него не оказалось. Хорошо, что завтра должна прийти социальный работник, которая снабжает его продуктами. В прошлый вторник я застала её у Р.И., и он при мне диктовал, что ему купить: хлеб, соль, молоко и что-то ещё. Значит, она приходит только один раз в неделю. А вообще-то должна приходить дважды. Социальный работник, судя по договору, который он мне показывал, много кое-чего должен делать – убирать, готовить еду, оплачивать счета, сопровождать в лечебные и социальные учреждения. Но, как мне показалось, Р.И. не особенно её нагружает своими поручениями. Ничего не скажешь, хорошая работа! У меня была мысль кое-чего ещё прикупить для Р.И., но в воскресенье все магазины в районе уже оказались закрыты, и пришлось ограничиться принесенным арбузом, который я купила раньше. Но Р.И., кажется, не очень был расстроен, и мы с ним часок поболтали на разные темы.

Я принесла ему первый том «Воспоминаний и размышлений» маршала Г.К. Жукова издания 1991 года, с восстановленным текстом, ранее выброшенным цензурой. Р.И. оценил подарок:

– Да, я читал мемуары Жукова, которые были выпущены при его жизни, в них, конечно, нет всего того, что включено в нынешнее издание.

– Я в восторге от этой книжки, – сказала я. – Я считаю, что Георгий Жуков пишет ничуть не хуже, чем Лев Толстой. Всё-таки талантливый человек во всём талантлив – он был и скорняком хорошим, и военачальником, и писателем тоже не последним оказался.

– Я был знаком с его дочерью Ритой, – опять припомнил Р.И. – Она очень похожа на отца – тоже невысокого роста, но плотная, широкоплечая, крепко стоящая на ногах. И довольно интересная. Меня за неё «сватали». Но тогда у меня уже была Лариса.

4 августа 2012 года, суббота

Позвонила Р.И. и спросила, когда ему можно принести арбузную нарезку из Новоарбатского гастронома, которой я обещала его снабжать. Р.И. сказал, что он сейчас разгребает бумаги, которые обрушились со шкафом в то время, когда он отдыхал в санатории. Мне он не позволил собрать их, а теперь вынужден срочно убирать, так как нужно вернуть какие-то документы, которые находятся под завалом.

Пришла после восьми вечера. Р.И. так и не нашёл нужные бумаги, но решил временно прекратить поиски.

– От меня не очень пахнет пылью? – осведомился он, встречая меня у лифта.

– А разве пыль пахнет? – спросила я.

Кроме арбуза, я принесла Р.И. ещё и свежий бульон из куриных крылышек, хлеб и помидоры, а также ещё одну книгу, которую сама недавно прочитала.

– Что за книга? – заинтересовался Р.И.

– «Русская история в слухах и сплетнях». Но мне кажется, что это более правдивая история, чем та, которую считают настоящей. По крайней мере здесь честно сказано, что это слухи, а не выдают их за правду. В ней всё, начиная от Ивана Грозного до Иосифа Сталина, – сказала я и попыталась распрощаться и уйти домой, чтобы дать Р.И. отдохнуть после безрезультатных поисков, но он усадил меня за стол и стал жаловаться, что некая нахальная дама требует немедленно вернуть ей документы, которые она ему давала, и даже заявилась для этого вчера собственной персоной к нему домой.

– А дама интересная? – поинтересовалась я. – Может быть, документы – это только предлог?

– Дама интересная, но не в моём вкусе. Она, знаете ли, блондинка, а я не люблю блондинок, – сказал Р.И.

– Первый раз встречаю мужчину, которому не нравятся блондинки, – удивилась я.

– У меня, это, наверное, на генетическом уровне, – вздохнул Р.И. – Моя мать была блондинкой, причем типичной ярко выраженной природной блондинкой. Но я так часто видел её в непотребном виде, что каждая блондинка напоминает мне об этом. К концу жизни она практически спилась. Что оставалось делать отцу? Конечно, он разворачивался и уходил к другой женщине.

– А что было раньше – яйцо или курица? – осторожно спросила я. – Может быть, ваша мама и стала пить потому что не могла с этим смириться?

– Ну уж я не знаю, что было раньше, а что не раньше, но отец, конечно, был неравнодушен к женскому полу. И женский пол был от него без ума. Он был красив, молод, занимал высокий пост – был председателем Потребсоюза, ездил единственный в городе на иномарке. Однажды мать заподозрила, что у него роман с его секретаршей, пришла на работу и испортила ей прическу. После этого у отца были большие неприятности, его дело разбирали на партбюро, потом сняли с работы, в чём-то обвинили и даже арестовали, но потом выпустили.

– Может, ваш отец вовсе и не изменял вашей маме с этой секретаршей? Никто ведь со свечкой не стоял? – усомнилась я.

– Виноват-виноват, он сам в этом признался, – со вздохом ответил Р.И.

– Всё-таки вы скорее были на стороне отца, а не матери, – сказала я. – Вот она, мужская солидарность!

– Да, я даже сказал отцу, что если он захочет уйти от матери, то я не буду против. Он, конечно, потом при случае рассказал это матери, она на меня долго злилась за это, – сказал Р.И.

– Ну, это вы зря так, – всё-таки мать есть мать, другой у вас нет. И без вас, наверное, было кому её осуждать.

– Однако же заставить себя относиться к ней иначе я не мог, – сокрушенно ответил Р.И.

12 августа 2012 года, воскресенье

Вчера после обеда позвонила Р.И. и сообщила ему, что купила для него очередную порцию арбузной нарезки. Р.И., видимо, был занят, и сказал, что позвонит мне вечером и скажет, когда можно к нему прийти и принести угощение. Мне это не очень понравилось, ведь у меня, в конце концов, тоже есть дела. Но делать нечего, сидела дома весь вечер и ждала, когда он позвонит мне. Он так и не позвонил, и мне пришлось самой съесть приготовленный для него арбуз, который уже из-за жары стал прокисать, ведь я его купила ещё утром.

Сегодня, в воскресенье, Р.И. мне позвонил утром. Я в это время была в храме, да ещё за городом, поэтому сказала, что не могу сейчас говорить и перезвоню позже. Приехала я в Москву уже ближе к вечеру, позвонила Р.И., он извинился, что вчера прилёг отдохнуть и заснул, поэтому не позвонил. Я в свою очередь, тоже извинилась, что вынуждена была съесть приготовленный для него арбуз, поэтому теперь мне не с чем идти к нему в гости.

Кажется Р.И. не особенно расстроился из-за этого. Но, видимо, мои визиты всё-таки его как-то отягощают. Мы с ним немного поболтали по телефону. Я спросила, смотрел ли он по первому каналу «Апокалипсис-2012».

– Вообще-то передачи такого толка бывают на других каналах регулярно, но чтобы на первом канале битый час говорили о конце света 21 декабря 2012 года – это что-то новенькое. Правда, в конце сказали, что окончание календаря майя может и не говорить ни о каком конце света – просто закончился календарь, но ведь целый час толковали о всяких угрожающих катаклизмах и о том, что они в последнее время участились.

– Кажется, народ всё же к чему-то готовят, вы не находите? – спросила я.

– Очень может быть, – согласился со мной Р.И.

– Всё это периодически повторяется с 1999 года, – добавила я. – Помните, как много разговоров о конце света было в 2000 году, говорили о каком-то компьютерном сбое, который может привести к вселенской катастрофе? Я должна вам сказать, что хотя есть очень много пророчеств о конце света, в Новом Завете прямо сказано о том, что никто не может точно предсказать, когда это будет. Но если ориентироваться на круглую дату от рождества Христова, то это должно быть не раньше 2033 года, потому что рождение Иисуса Христа надо исчислять не с момента его физического рождения, а с крещения, которое произошло, когда ему исполнилось 33 года.

– Я припоминаю, как в 1936 году тоже были разговоры о конце света, хотя мне было тогда всего шесть лет, – сказал Р.И. – Тогда все эти разговоры не приветствовались, но бабушки шушукались. Даже кое-кто рыл землянки и запасался продуктами.

– 30-е годы прошлого столетия были очень непростые, – поддержала я. – Мировой кризис, голод 30-х годов, ожидание войны. Как раз три с половиной года, как сказано в Апокалипсисе. Но кто же был потенциальным Антихристом? Только не Сталин! Скорее, он сумел отодвинуть конец света. А вот если бы Гитлер победил, – это бы точно наступил конец света.

– В то время шла уже война с Японией на Халхин-Голе, – продолжал Р.И. – Кстати, в книге мемуаров Георгия Жукова, которую вы мне принесли, Жуков вспоминает эту войну в Монголии, где мы столкнулись с Японией. Она потом вошла в союз с гитлеровской Германией.

– Но во время Второй мировой войны Япония всё же не решилась вступить в войну, – добавила я. – Мне кажется, большое значение сыграла личность Жукова. В этой книге Жуков пишет о том, что посол Японии после переговоров с Гитлером заехал в Москву и пожелал встретиться с Жуковым, который руководил военными действиями на Халхин-Голе. Советский Союз тогда дружил с Германией, о новой войне речь не шла, но японский посол, видимо, знал больше. Он неспроста захотел познакомиться с Жуковым. И видимо, при личном знакомстве Жуков произвёл на него такое впечатление, что Япония так и не решилась потом объявить нам войну на Дальнем Востоке, хотя это и требовалось от неё по союзническим обязательствам с Германией.

– Наверняка это не решило бы исход войны, – сказал Р.И. – Ведь Япония капитулировала после того, как американцы сбросили две атомные бомбы на Хиросиму и Нагасака.

– Ну, это они сбросили не столько на Японию, сколько на СССР, – не согласилась я. – Если бы японцы начали военные действия на Дальнем Востоке, американцы могли бы и воздержаться. Ждали бы, чем закончится. Но я думаю, что и в этом случае СССР бы победил. Японский посол понял это, глядя на Жукова. Ведь Жуков прирожденный победитель, воин, – кровожадный, беспощадный, но победитель. Поэтому японцы и боялись начинать войну. Хотя сами японцы очень жестокая нация. Вот у нас по самым фантастическим предположениям погибло в войне с Германией 20 или 30 миллионов человек. А вы знаете, сколько японцы истребили китайцев во Второй мировой войне, причем с особой жестокостью? Сорок миллионов!

19 августа 2012 года, воскресенье

Позвонила Р.И. и спросила у него, не возражает ли он против того, чтобы я принесла ему яблоки и мёд, которые просто необходимы в сегодняшний праздник Преображения Господня. Р.И. был не против, и вечером около семи часов я заявилась к нему в гости.

Р.И. в свою очередь тоже приготовил мне подарок – каталог выставки произведений живописи к 70-летию И.В. Сталина, – очень редкое и ценное издание. Пока я его разглядывала, он пустился в воспоминания, так что я засиделась у него до половины девятого вечера. В основном это был монолог примерно следующего содержания:

– В 1957 году я поступил в аспирантуру МГУ. После ХХ-го съезда приём в аспирантуру на философском факультете был приостановлен на несколько лет, и именно в 1957 году вновь возобновился, поэтому конкурс был очень приличный – 4 человека на место. Я перед этим сдал кандидатские экзамены в Краснодаре, и рассчитывал, что их засчитают вместо вступительных экзаменов в аспирантуру, однако меня заставили их сдавать, и по диамату я получил четвёрку. Я уже не надеялся пройти конкурс, но меня зачислили в аспирантуру. Я к тому времени был уже женат, жена не работала, жили мы довольно скудно в Армавире, куда я получил назначение после окончания Московского университета. Я был совершенно неопытным как мужчина, она была моя первая женщина, а вот насчёт того, был ли я у неё первым, у меня до сих пор остались сомнения.

– Мне кажется, женщине довольно трудно скрыть это, – заметила я, но не стала развивать эту деликатную тему. Да и наверняка существует масса способов замаскировать свои грехи, о которых я даже не слыхала.

– Так вот я жил в общежитии для аспирантов, условия проживания были вполне сносные, у меня была отдельная комната, – продолжил Р.И. свой монолог. – Заведующим кафедрой философии тогда был Чесноков. Он как-то заметил, что аспиранты тоже могут читать лекции, и мне дали читать студентам курс «Марксистско-ленинское понимание свободы». Я взялся за него с большим энтузиазмом, привлёк большую литературу, начиная от Сократа. Лекции мои пользовались большим успехом у студентов. Когда я окончил аспирантуру, меня оставили при кафедре, и в виде редчайшего исключения дали однокомнатную квартиру в доме для сотрудников МГУ.

– По-другому они просто не смогли бы вас оставить, – со знанием дела объяснила я, – ведь на постоянную работу они вас могли взять только с постоянной пропиской, а постоянную прописку в Москве можно было получить всего лишь в трёх случаях: женитьбы на москвичке, иногороднем обмене, который тоже был очень затруднён и требовал специального разрешения не ниже уровня замминистра, и последний способ – принятие на работу по конкурсу с предоставлением жилплощади, что, видимо, и имело место в вашем случае.

– Возможно, – согласился Р.И. – Детали мне неизвестны. Факт тот, что я получил квартиру от МГУ, – случай невиданный в истории МГУ для окончившего аспирантуру. Мне уже назначили дату защиты диссертации, и я вызвал к себе жену. Она приехала в первый раз, до этого она не приезжала, так как родилась дочь, и жена уехала из Армавира к своим родителям в Брянск, которые помогали ей с маленьким ребёнком. Так вот я её вызвал, так как надо было решить вопрос с пропиской. Встретил жену на вокзале, привёз в общежитие, а сам побежал по своим делам: на следующий день у меня была назначена защита диссертации. Когда я вернулся в общежитие, всё было перевёрнуто верх дном, жена билась в истерике. Оказывается, она порылась в моих бумагах и нашла письмо от одной девушки, в которой она благодарила меня за помощь и, как она там выразилась, за «ласку». Ну так выразился человек. У нас ничего с ней не было. Мы познакомились в поезде, она ехала в Москву из Новосибирска к жениху. Семейная жизнь у неё не сложилась, и она потом уехала из Москвы. Поскольку у неё не было к кому обратиться за помощью, она позвонила мне – случайному знакомому. Мы расстались и больше никогда не виделись. Но она поблагодарила меня этим письмом. Вот и всё. Но из-за этого произошла такая омерзительная сцена, которая навсегда отвратила меня от моей бывшей жены. Повторяю, она устроила мне эту сцену накануне защиты! Я всю ночь не спал. И я тогда же решил, что никогда не буду вместе с этой женщиной.

– И это письмо стало причиной вашего развода с женой? – в свою очередь удивилась я. – Не перестаю удивляться, из-за какой чепухи люди разводятся. Но раз она так реагировала, значит, она вас любила. Разве нельзя было простить ей эту выходку? Нет, всё-таки вы не Сократ. Он же терпел свою Ксантиппу!

– Очень легко судить со стороны, – вздохнул Р.И. – Вам трудно это понять, раз вы никогда не жили в браке. Но я просто не мог себя заставить жить с этой женщиной. Я её, конечно, прописал в квартире с ребёнком. Я даже нашёл ей работу в Москве. Она была педагог по образованию, и стала работать в очень престижной экспериментальной макаренковской школе. Я исправно платил алименты на дочь, даже больше, чем положено: нужно было платить треть, а я отдавал половину зарплаты. Но она в пику мне подала-таки на алименты, заявив, что всё должно быть как положено, и у меня стали официально вычитать деньги из зарплаты.

– Наверное, она думала, что вы в конце концов всё же вернётесь. Ведь жить-то вам было негде, – посочувствовала я.

– Я действительно сменил несколько съёмных квартир, скитался по таким углам, что страшно вспомнить. Но я ни за что бы не вернулся. Это продолжалось почти шесть лет, до 1966 года. За это время я перешёл из МГУ в Институт Академии наук, проработал там два года, и меня пригласили на работу в ЦК. Там мне наконец-то дали отдельную квартиру – однокомнатную, но очень уютную, на пятом этаже с балкончиком, в прекрасном районе на Дорогомиловской улице у Киевского вокзала. Через год я привёл туда свою вторую жену Ларису. Позднее, после рождения сына Кирилла, нам дали вот эту квартиру в Староконюшенном переулке, где я сейчас живу.

– Сколько лет вы прожили с Ларисой? – спросила я.

– Тридцать лет прожили душа в душу. Она была святая женщина, и всю свою жизнь посвятила мне и сыну. Я, конечно, никогда не думал, что она уйдёт из жизни раньше меня, и я останусь один, – ведь она была на шесть лет моложе.

– А ваша первая жена не предпринимала никаких попыток вас вернуть?

– Как сказать? – задумался Р.И. – После истории с алиментами это вообще стало невозможно. Но однажды она мне позвонила и предложила встретиться. Я пришёл на это свидание. Она мне сказала, что у неё сложились очень напряжённые отношения с соседями по университетской квартире, и она хочет сменить жильё. Не мог ли я ей через ЦК устроить это. Я пожал плечами: наверное, это можно было бы устроить, но почему я должен это делать? На том мы и расстались. Больше я её никогда не встречал.

– Вы даже не знаете, жива ли она?

– Нет, ничего не знаю. И никогда не хотел узнать. С дочерью мы встречались, но я никогда ни о чём её не расспрашивал. Когда я ещё работал в ЦК, дочь вышла замуж за одного дипломата и уехала вместе с ним работать в посольство какой-то страны. А потом мне сообщили, что моя дочь умерла. Я не был на похоронах и даже не знаю, где она похоронена.

– Но разве это так трудно узнать? – спросила я. – Наверное, по фамилии её мужа это всё можно выяснить.

– Дело в том, что я не знаю фамилию её мужа. Я никогда не был с ним знаком, но дочь говорила, что он меня видел. Вообще мой зять очень тщательно избегал встреч со мной. Я полагаю, потому, что я к тому времени попал в опалу.

– Да, видимо, он большой дипломат. Наверное, он и женился скорее на вас, чем на вашей дочери, – предположила я.

– Очень может быть, – согласился со мной Р.И. и тяжко вздохнув, о чем-то задумался. Мне осталось только попрощаться с ним и поскорее уйти. Увы, я не готова была ответить на его исповедь такой же откровенностью.

1 октября 2012 года, понедельник

Наконец объявился Р.И. Он приехал ещё в субботу. Вполне доволен своим отдыхом в Белгороде, но сожалеет, что так и не удалось вылечить свою основную болезнь, связанную с последствиями инсульта. На это я ему сказала, что последствия не так уж и заметны, а то, что он волочит ногу, ему даже идёт. Байрон тоже немного прихрамывал, и это никак не портило его внешность.

Хотела принести ему газеты «Своими именами», которые я отложила для него.

– Сейчас это единственная оппозиционная газета у нас, – заверила я его. – Коммунисты давно спелись с единороссами.

– Да, наши коммуноиды совсем перестали критиковать власть, – согласился со мной Р.И., но сказал, что сможет встретиться со мной только в конце недели, так как занят уборкой и ждёт какого-то визитёра.

6 октября 2012 года, суббота

Р.И. всю неделю молчал, и сегодня я не утерпела и позвонила ему сама под предлогом консультации.

– Вы знаете такого автора – Георгия Алексеевича Сидорова? – спросила я.

– Я знаю трёх Сидоровых, но Георгия среди них нет, – подумав, ответил Р.И. – А что этот ваш Сидоров?

– Да я вот приобрела его книгу. Называется «Основы державного строительства. Тайный проект вождя или неосталинизм». Претендует чуть ли не на преемника Маркса. Я её уже прочитала и, если вам интересно, могу её презентовать вам.

– Да, интересно. А что, он действительно тянет на Маркса?

– Нет, конечно. Но есть интересные моменты. У него неплохой анализ прошлого и настоящего, но как и у Маркса, будущее только в общих чертах. Это у всех слабое место.

– Ну хорошо, как-нибудь при случае принесите мне эту книгу.

– Может, у вас какие-то домашние проблемы и надо помочь? – осторожно спросила я.

– Да нет, просто у меня сейчас кое-какие дела.

– Надеюсь, не связанные с распределением грузинских денег? – пошутила я.

– Каких денег? – не понял Р.И.

– А вы не смотрели вчера вечером по НТВ фильм о том, как грузинские эмиссары скупили на американские деньги всю нашу оппозицию, и завтра, к 60-летию Путина, Удальцов наобещал им устроить какую-то грандиозную провокацию с участием уголовников? Может, это сами спецслужбы и подстроили. Но Удальцов попался, как кур в ощип. Всё снимали скрытой камерой, отпереться будет невозможно.

– Удальцов? – переспросил Р.И. – Он начинал в нашей организации, и сразу же попытался её возглавить, начал подсиживать руководство, в общем, это никому не понравилось, и он ушёл к Зюганову, но и там он тоже не прижился.

– Может, это просто такой пассионарный лидер, которому везде тесно?

Р.И. ничего не ответил и поинтересовался:

– Ну а как вам итоги выборов в Грузии?

– По-моему, этот Иванишвили вполне вменяемый политик, во всяком случае, не жуёт галстук, как Саакашвили.

– Да, мне он тоже понравился, видно, что спокойный, уравновешенный человек. Наверное, и политика поменяется в сторону России.

– Но это ведь всего лишь парламентские выборы, вся власть всё равно остаётся в руках Саакашвили. Кстати, он очень гордится тем, что родился в тот же день, что и Сталин – 21 декабря. Значит, он Стрелец, а стрельцы очень упёртые, вернее настойчивые в достижении своих целей. Так что Иванишвили придётся с ним очень непросто, – посетовала я.

– Ну что же, поживем-увидим, – философски заметил Р.И.

– Судя по астрологическим прогнозам, нас ждут большие перемены, – сообщила я Р.И. – Вы знаете, что сегодня, вернее, вчера вечером начался новый 12-летний лунный цикл, а по солнечному циклу, который наблюдает известный учёный Астафьев, вообще началась чуть ли не новая эпоха?

– Да, вот как? – заинтересовался Р.И. – Ну и чем она нам грозит?

– Какими-то совершенно новыми духовными смыслами. А что касается лунного цикла, то Павел Глоба предсказывает в предстоящие 12 лет новый мировой кризис, – не чета прежнему, а также нападение США на Иран, распад Евросоюза, крах евро. Доллар станет внутренней валютой США, которые ослабнут, а Китай усилится. Начнутся водные катаклизмы, но слава Богу, не в России. А вот перемены в российской власти он предрекает уже в этом году. По его прогнозам, должны прийти новые люди и в политику, и во власть. Так что у нас с вами есть возможность проверить точность прогноза.

– Да, конечно, обязательно проверим, – согласился Р.И.

– Ну а как насчёт книги Г.А.Сидорова «Тайный проект вождя»? Она претендует на чуть ли не новый марксизм – неосталинизм. Если интересно, я принесу эту книгу.

– Да, интересно было бы посмотреть. Но не сейчас. Я вам позвоню, – после непродолжительного размышления сказал Р.И.

3 ноября 2012 года, суббота

Прошёл почти месяц со времени моего последнего разговора с Р.И. Несколько раз рука тянулась к телефону, но я не разрешала себе звонить: ведь человек ясно сказал мне, что позвонит сам. И потом – я же знаю, как ему трудно добираться до телефона, тащиться через всю квартиру в прихожую, где стоит аппарат. И ради чего? Чтобы услышать от меня «Здрасьте-досвидания, как дела?». Но сегодня по случаю завтрашнего праздника Народного единства я всё же решила позвонить Р.И. Он ответил на удивление быстро. Видимо, находился где-то рядом с телефоном.

– Здравствуйте, жду-жду вашего звонка, так и не дождалась, вот и решила сама позвонить, поздравить вас с наступающим праздником, – с некоторым смущением затараторила я.

– Каким праздником?

– Днём народного единства и одновременно с праздником Казанской иконы Божией Матери, с которой в Смутное время ополчение Минина и Пожарского освободило Москву от иностранных интервентов, – без запинки отрапортовала я.

– Ах, да, в этом году 400 лет этой дате. Но скоро и другая дата – 95 лет Октябрьской революции, – напомнил Р.И. – Я сейчас как раз пишу статью, посвящённую этой дате.

– Ну тогда не стану вас отрывать от важной работы. Рада вас слышать, и что вы в добром здравии, – хотела я было распрощаться.

– Ну а ваше как здоровье? – задержал меня Р.И.

– Сейчас хорошо. А вот на прошлой неделе было совсем плохо. Думала, что мне уже конец пришёл. Даже не знаю, что это такое со мной было. Наверное, мне уже пора заводить себе сиделку. А сегодня, кстати, Родительская суббота. Я была в храме, поминала там своих родителей, и ваших заодно. Вы ведь как атеист их не поминаете, поэтому я и их тоже помянула.

– Спасибо.

И не забывайте, что для вас у меня лежит книга «Тайный проект вождя», я вам её принесу, как только скажете.

– Хорошо, я вам позвоню, когда освобожусь.

10 ноября 2012 года, суббота

Несколько дней назад, вернее, накануне 7 ноября, мне позвонил некто Кабачник и сказал, что Р.И. дал ему мой телефон, так как он хочет приобрести книгу Шеховцова о Сталине. Я сказала, что позвоню Шеховцову в Харьков и узнаю, как можно получить его книгу, заодно и поздравлю его с 95-летним юбилеем Октября.

Но я так и не смогла до него дозвониться. Разумеется, очень встревожилась, не случилось ли что-нибудь с Шеховцовым, и решила позвонить Р.И.

– Я извиняюсь за беспокойство, мне от вас звонил некто Кабачник.

– Да-да, я дал ему ваш телефон, он хочет приобрести книгу Шеховцова.

– Проблема в том, что Иван Тимофеевич куда-то пропал, у него не отвечает телефон. Я беспокоюсь – не случилось ли с ним что-нибудь. Вы случайно не в курсе?

– Нет, я не в курсе. Но я вам звонил не так давно, мне тоже не удалось дозвониться к вам.

– Наверное, вы звонили днём, а меня можно дома застать или утром, или вечером.

– Вы сейчас работаете где-то?

– Да всё никак не удается распрощаться со своими работодателями.

– Ну, я вам позвоню, как-нибудь повидаемся. Сейчас я пока ещё не пришёл в себя. На 7 ноября ко мне завалилось 19 человек в гости. А потом мне ставили вторую дверь: соседка – вдова моего старого товарища подарила мне эту дверь. Хорошая, деревянная, но не знаю – нужна ли она мне?

– Да вы и одну-то дверь никогда не запираете, зачем вам ещё одна? Тем более у вас круглосуточный консьерж в подъезде. Но, наверное, не помешает. Интересно будет взглянуть на вашу новую дверь. Как освободитесь, позвоните мне, чтобы я вам не надоедала своими звонками.

17 ноября 2012 года, суббота

Опять пришлось самой звонить Р.И., теперь уже по поводу обращения ко мне человека по фамилии Хват, который тоже недавно звонил мне по телефону, который ему дал Р.И., чтобы приобрести книгу Шеховцова. В книге Шеховцова одна из глав посвящена следователю Хвату, которого автор защищает от обвинений в том, что он якобы пытал Вавилова на допросах.

– Хочу вам сообщить, что Шеховцов, слава Богу, жив-здоров, я до него дозвонилась. Я ему сказала, что хотят приобрести его книги, он сказал, что может выслать, но с учётом пересылки это будет стоить на пятьсот рублей дороже. Я об этом сообщила Кабачнику, который оставил мне свой телефон, а вот телефона Хвата у меня нет, как теперь этого Хвата найти?

– Дело в том, что у Хвата нет телефона, – после небольшой заминки сказал Р.И. – Он живёт в какой-то богадельне – в доме престарелых.

– А разве он живет не на Тверской? – удивилась я. – В конце 80-х журналистка Альбац написала статью «Гений и злодейство» о том, что следователь Хват пытал Вавилова, и Шеховцов доказал, что это не так. Так вот в этой статье Альбац написала, что он живёт в роскошной квартире на улице Горького – теперь Тверской. Куда же подевалась его квартира? Вообще-то меня удивляет, что Хват только сейчас узнаёт о том, что он фигурирует в этой книге Шеховцова, которая вышла десять лет назад. И ещё – Хват мне сообщил, что в газете «Звезда» опубликован «Манифест Коммунистической партии Украины», подписанный Шеховцовым. Сам Шеховцов эту публикацию не видел, и просил меня раздобыть эту газету. Ума не приложу, где её можно достать. И вообще как-то странно – может ли один человек подписать манифест целой партии? – недоумевала я.

– Это Компартия не Зюгановская, а воссозданная КПСС, – начал обяснять мне Р.И. – Возможно, я смогу достать эту газету. Я вам позвоню.

24 ноября 2012 года, суббота

Не дождавшись звонка от Р.И., решила снова позвонить ему сама:

– Ну как, не удалось раздобыть газету «Звезда»?

– Пока нет. Но я помню об этом.

– Кстати, я вот ещё что думаю: если речь пойдет о Хвате, не стоит ему тратиться на покупку четырёхтомника Шеховцова, я могу ему принести почитать свой экземпляр в его богадельню. Возможно, я и сама туда бы пристроилась со временем. Наверняка это не простой дом престарелых, а какая-то элитная контора.

– Когда я работал в ЦК, меня однажды попросили устроить в Дом старых большевиков в Переделкино одну даму. Это действительно элитное учреждение, созданное ещё Лениным, со всеми удобствами и даже геронтологическими исследованиями. Но для того, чтобы туда попасть, насколько мне тогда стало известно, надо сдать свое жильё и пенсию государству. Этой 90-летней даме вместе с её 60-летней дочерью взамен их большой квартиры в центре Москвы предоставили двухкомнатные апартаменты, полный пансион и лечение. Но дочь по каким-то причинам отказалась.

– Лет пять назад я отдыхала в Переделкино в одном санатории, и ходила на экскурсию в этот геронтологический Дом старых большевиков. Тогда я узнала, что на них наезжают рейдеры, которые хотели забрать и перепрофилировать этот санаторий. Не знаю, удалось ли им это. По правде сказать, я там ничего особенного не разглядела. Я думаю, что Хват устроился в какой-то другой санаторий для престарелых. Я бы не прочь разузнать получше о доме престарелых и для себя тоже.

– Ну хорошо, Лужок. Я узнаю и вам позвоню. Нам надо будет повидаться, – ласково сказал Р.И. Он стал так меня называть после того, как выспросил, как меня называла в детстве моя мама.

– Обязательно позвоните, у меня для вас интересные газеты отложены и книга. Я не буду вам больше звонить, чтобы не надоедать, буду ждать вашего звонка, – закончила я разговор.

1 декабря 2012 года, суббота

Вечером позвонил Р.И. и пригласил в гости.

– Я хочу вас познакомить с одним человеком, – торжественно начал он.

– Кто этот человек? Дама или мужчина? – поинтересовалась я.

– Это дама, – помолчав, сказал Р.И.

– Надеюсь, что эта дама не испортит мне прическу? – пошутила я, кажется, неудачно: в голосе Р.И. почувствовалось какое-то напряжение:

– Не за что, Лужок, не за что, – мягко ответил он и положил трубку.

Как будто раньше мне портили прическу за что-то. Я не стала гадать, но на всякий случай надела парик. Когда вошла в квартиру, сразу услышала вкусные запахи. Навстречу мне вышли Р.И. и довольно миловидная молодуха, одетая по-домашнему: в футболке и бриджах.

– Познакомьтесь, это моя жена, – сказал Р.И.

– Какой вы, оказывается, скрытный, – сказала я. – Что же вы сразу не сказали, я бы пришла с тортиком, чтобы отметить это событие.

– А у нас есть пироги, которые испекла Ольга Ивановна. Сейчас будем пить чай.

Пироги оказались довольно вкусные, но немного подгоревшие. Ольге Ивановне позвонили, и она вышла в коридор. В это время я выяснила, что живет она в Подмосковье, у неё есть взрослый сын Иван, замужняя дочь и четырёхлетняя внучка. А у дочери с её мужем есть ещё и дача в Софрино.

– Как это хорошо, летом будете выезжать на дачу, – сказала я. – А то ведь всё лето сидите в душной Москве.

– Почему же, – обиженно сказал Р.И., – мы будем ездить с Ольгой летом в санаторий.

– Санаторий хорошо, но ведь это месяц-два, а на даче можно жить всё лето.

– У меня тоже есть возможность. Мне предлагал один мой хороший знакомый поучаствовать в доле. Он меня возил туда, – это прекрасное место на берегу озера.

– Так это ещё строить надо, – протянула я. – Надеюсь, что вы не поддались на уговоры и не вошли в долю?

– Нет, пока не вошёл.

– Ну и правильно сделали.

На том мы распрощались, я отдала Р.И. книгу «Тайный проект вождя» с условием высказать мне о ней своё мнение, и ушла немного опечаленная. Конечно, я сама хотела, чтобы Р.И. не был одинок в его возрасте. Но всё равно как-то не хочется терять его. Ведь теперь уже не придёшь к нему запросто и не поболтаешь, как раньше.

8 декабря 2012 года, суббота

Решила позвонить Р.И., чтобы узнать его мнение о книге.

– В общем-то довольно интересная, я её полистал, – сказал Р.И.

– Замах большой, ни много, ни мало, на неосталинизм, а в результате по-моему, гора родила мышь, – возразила я. – Ну а так как дела у вас?

– Да я вот сегодня собирался поехать на конференцию Межпартийного объединения коммунистов. Там собираются представители всех партий коммунистического толка, включая и антизюгановскую оппозицию.

– Почему же не поехали?

– Мой товарищ, который всегда меня возил, не смог – у него сегодня тоже совещание, но правого крыла КПРФ, которые за Зюганова. Он мне не отказал в общем-то, но я сам постеснялся настоять, хотя я в доле на его машине. Понимаете, мне неудобно было его заставлять ехать на конференцию, где собираются противники Зюганова.

– И поэтому вы теперь сидите дома, вместо того, чтобы присутствовать на конференции, – вознегодовала я.

– Конечно, мне очень хотелось бы там присутствовать, – вздохнул Р.И. – Ведь я стоял у самых истоков этой организации. После того, как Горбачёв отрёкся от КПСС, началось брожение, имущество партии стали потихоньку растаскивать. Куда делась партийная касса, вообще никто не знает.

– Не зря же Кручина с Павловым вдруг выбросились из окна, – вспомнила я давнюю историю о загадочном двойном самоубийстве двух финансистов КПСС.

– Да, они возглавляли аппарат и, конечно, были в курсе всех денежных потоков, – подтвердил Р.И. – Потом я участвовал в рассмотрении дела в Конституционном суде, потом был делегатом Учредительного съезда КПРФ, на котором избрали Зюганова. Но теперь другая ситуация. Против Зюганова выступило всё левое крыло, и из КПРФ исключили самые крупные партийные организации – Московскую, Ленинградскую и Челябинскую. Вся эта антизюгановская оппозиция присутствует сегодня на этой объединённой конференции. Конечно, я вряд ли смогу повлиять на её решения, но хотелось хотя бы поприсутствовать.

– А где проходит эта конференция? – спросила я.

– В каком-то санатории в подмосковной Клязьме.

– Кажется, я знаю этот санаторий, там, я слыхала, Явлинский писал свою программу «500 дней».

– Да, наверное, это там, – подтвердил Р.И.

– И сколько дней продолжится конференция?

– Сегодня должна закончиться.

– Жаль, что вы не смогли туда поехать, – посочувствовала я. – Кстати, я побывала на экскурсии в пансионате для ветеранов труда, где сейчас живёт Хват. Я ему отвезла четырёхтомник Шеховцова, но потом посмотрела, что он на трех ногах скачет, и отдала ему только один том, где написано о Хвате. А остальное буду приносить по мере прочтения. Но он, оказывается, не тот Хват. И вообще он не Хват, а Охват. А пансионат, где он живёт, надо сказать, очень приличный. Почти в центре Москвы, на Кутузовском проспекте, недалеко от Парка Победы, вокруг него парковая зона.

– Мне бы не хотелось чтобы вы закончили свою жизнь в богадельне, – сказал Р.И.

– А что в этом плохого? – удивилась я. – Вот и дочь Сталина Светлана при живых детях находилась последние годы в таком пансионате, а чем же я лучше?

– Светлана это заслужила. Я был хорошо знаком с её бывшим мужем – сыном Андрея Жданова Юрием. Он очень нелестно о ней отзывался.

– Конечно, она была взбалмошная, всё же дочь Сталина, и сын Жданова тоже ведь из этого круга, с определенными амбициями. Вот и нашла коса на камень, поэтому они и не ужились. Но вообще кто мы такие, чтобы судить об этом? Ведь мы не знаем всего, почему она уехала из СССР? Видно, ей несладко приходилось и при Хрущеве, и при Брежневе.

– Ей надо было бы уехать куда-нибудь на Камчатку, как сделала её дочь от Юрия Жданова Катя, – подальше от всего этого, – сказал Р.И. – Или уйти в науку, как Юрий Жданов.

– Легко сказать. Но мне всё же кажется, что Светлана была неплохим человеком, открытым, доверчивым, она не виновата, что этим пользовались не очень порядочные люди, которые использовали её в своих целях. Ну, а как поживает ваша Ольга Ивановна? – переменила я тему.

– Она сейчас на кухне возится.

– Передавайте ей привет. Я правда очень рада, что у вас теперь есть такая спутница.

– Обязательно передам, – пообещал Р.И. – А вы заходите к нам в гости.

– Теперь я третий лишний, – посетовала я.

– Никакой вы не третий лишний. И нечего вам о богадельне думать, – возразил Р.И.

– Ну а как там ваши бывшие поклонницы, наверное, теперь в трауре? – не удержалась я от злорадного вопроса.

– Ну, Лужок, я даже не знаю, что вам на это ответить, – огорчился Р.И.

– Простите меня, пожалуйста, – извинилась я и попрощавшись, положила трубку.

19 декабря 2012 года, среда

Под впечатлением сегодняшней газеты «Метро» позвонила Р.И.:

– Слыхали новость? О Сталине собираются снимать сразу два фильма: один сценарий положительный – его хочет снимать режиссер Бортко, но на него нет денег, а второй – режиссёр Балабанов, тот самый, который снял культовый фильм «Брат» и «Брат-2». Он решил обыграть новую идею: Сталин – вор в законе. Чего только не навешивают на Сталина – он и параноик, и убийца, а вот насчет вора в законе – это уже что-то новенькое. И деньги на этот фильм уже есть.

– Я тоже слыхал, что собираются снимать фильм о молодом Сталине, – сказал Р.И.

– А я только сегодня об этом узнала из газеты «Метро», – сообщила я. – Думала, для вас это будет новость. Ну что же, тогда не буду отвлекать вас от работы. Что-то пишите?

– Да так, царапаю кое-что, – неохотно сказал Р.И.

– А Ольга Ивановна помогает? Она умеет печатать?

– Да, она владеет компьютером.

– Ну тогда ей цены нет. Передавайте ей привет. И если понадобится помощь, не забывайте меня тоже.

– Спасибо. Возможно, ваша помощь понадобится. Но не сейчас, а, скорее всего, в январе.

22 декабря 2012 года, суббота

Р.И. позвонил сам:

– Я вот что думаю, Лужок: скоро Новый год, вы как собираетесь его отмечать?

– Никак. Дома буду спать.

– Приходите к нам, отметим с Ольгой Ивановной втроем.

– Большое спасибо за приглашение, Р.И., но вы же знаете, что я в Новый год никуда не выхожу, чтобы не искать себе ненужных приключений: перед праздниками всегда много пьяных шатается по Арбату.

– Я вас провожу после встречи Нового года.

– Не хватало мне ещё и вас подвергать опасности. Нет уж, вы меня знаете не первый год, что я Новый год всегда встречаю дома. И вам советую никуда не выходить – это опасно. И потом, мне почему-то кажется, что вас с Ольгой Ивановной пригласит к себе бывший посол в Греции Виктор Стукалин, который живет с вами в одном подъезде. Наверняка он захочет познакомиться с вашей новой подругой.

– Мы и вас возьмём с собой.

– Но вы же знаете, что у меня сейчас пост, причём последняя неделя перед Рождеством – в сочельник самый строгий пост. Что же я буду как белая ворона среди вас?

– Ольга Ивановна тоже постится, она человек верующий и православный, – сказал Р.И.

– Нет, вы меня всё-таки не убедили. Спасибо вам за приглашение, но я вынуждена отказаться. Лучше встретимся как-нибудь после Нового года, днём. Хотя днём вы работаете. А вечером я стараюсь не выходить из дому.

– Ну что же, очень жаль, – нехотя согласился Р.И.

31 декабря 2012 года, понедельник

Вечером позвонил Р.И. и опять очень настойчиво приглашал меня в гости. Я снова вежливо отказалась, сославшись на то, что у меня пост, и я не выхожу по вечерам.

– Приходите тогда в светлое время суток, в любой другой день, – продолжал настаивать Р.И.

– Ну что же я буду портить вам настроение, давайте лучше после Рождества встретимся, – предложила я.

– Ну что ж, после Рождества так после Рождества, – покорно согласился Р.И. Остаётся только гадать, чем вызвана такая настойчивость. Но в любом случае я решила, что его новой жене не очень приятны будут мои визиты к ним, и будет лучше, если я теперь пореже буду появляться у Р.И.

2013 год

7 января 2013 года, понедельник

Накануне была в Филипповском храме Иерусалимского подворья на ночной рождественской службе, которая закончилась во втором часу ночи. А в 10 утра мне уже позвонил Р.И. и напомнил, что мы должны отметить Рождество. Договорились, что я приду в гости днём после трёх часов.

Около трёх я позвонила и на всякий случай уточнила, остаётся ли в силе приглашение? Р.И. сказал, что они с Ольгой Ивановной уже меня ждут. Я прихватила с собой бутылку церковного кагора с пирогом и отправилась в гости.

На вахте сидел маршальский внук, который был мне знаком ещё по нашему Иерусалимскому подворью, в котором он какое-то время исполнял обязанности старосты. Другие потомки маршала Ерёменко тоже проживают в этом доме. Я поздравила его с Рождеством Христовым и сказала, что иду к Ричарду Ивановичу Косолапову. Внук как-то засуетился и встревоженно сообщил:

– А они недавно ходили гулять.

– Кто это они? С Ольгой Ивановной? – успокоила я его.

Р.И. встретил меня у лифта вместе с женой, которая сегодня была в нарядной с блёстками кофточке и коротенькой джинсовой юбочке. Р.И. тоже неплохо выглядел в опрятной сорочке и длинной клетчатой кофте, которая сегодня выглядела особенно элегантно. Видимо, Ольга Ивановна и её привела в порядок. Но в прихожей по-прежнему стояли батареи папок и книг. На кухне было немного попросторнее. В углу стояла небольшая наряженная ёлка. Меня усадили между ёлкой и Р.И. Ольга Ивановна уселась напротив, поближе к плите, на которой уже красовалась запечённая курица.

– Кагор Геленджикского завода, – констатировал Р.И., взяв в руки принесённую мной бутылку. – А вот я когда-то был во французском местечке Кагор.

– Там, где делают настоящий кагор? – поддержала я разговор.

– Настоящего кагора, к сожалению, уже нет даже во французском Кагоре, – сказал Р.И. – Дело в том, что однажды какие-то вредители уничтожили там все виноградники, и всё, что потом снова посадили, – это уже совсем не то, что было. Хотя по-прежнему называют кагором.

– А мы с Р.И. купили вам подарок, – объявила Ольга Ивановна.

– Да, это ваш знак зодиака – Весы, – сказал Р.И. и вручил мне маленький фетровый красный мешочек с украшением.

– А что это за металл? – опасливо спросила я.

– Это золото. И вверху небольшой бриллиант, – сказала Ольга Ивановна.

– Эх, какая жалость! Ведь я тоже хотела принести вам подарочек, а потом подумала, что это как бы обязывает к ответному подарку, и не стала. Но ничего – за мной должок, – огорчилась я, прикидывая, сколько могла бы стоить такая безделушка. Я догадалась, что его купили в магазине золотых украшений на Арбате, поскольку каждый день, проходя по Арбату, я слышу рекламу, что к каждому купленному в этом магазине украшению предлагается второе в подарок. Очевидно, Р.И. купил там подарок для своей жены, а второе украшение досталось мне. Когда-то я тоже подарила Р.И. для его коллекции наград свою большую серебряную медаль Святой Екатерины, полученную от Российской академии естественных наук к моему юбилею, но это было давно. А теперь как-то неудобно, что я пришла без подарка.

– А что за газеты вы принесли нам? – деликатно обошёл Р.И. вопрос о подарках.

– Это газета Союза писателей и Петровской академии наук и искусств, в которой вы, как я знаю, тоже состоите. Перед Новым годом в Доме писателей на Поварской состоялась презентация очередной книги Георгия Цаголова «Почему всё не так?». Наверное, вы были знакомы с его отцом – профессором Николаем Цаголовым, который был заведующим кафедрой политэкономии в МГУ? Его сын тоже профессор экономики, но работает в Международном университете Гавриила Попова. Я читала эту книгу – довольно основательный труд.

– Да, я был знаком с его отцом, – подтвердил Р.И. – Должен вам сказать, что даже в то время не так много было людей, которые были бы так основательно знакомы с «Капиталом» Маркса, как профессор Цаголов.

– Признаюсь, я весь «Капитал» так и не прочитала. Так, выборочно кое-что вычитывала, в основном последние тома, касающиеся терии ренты. Энгельс их опубликовал уже после смерти Маркса, там сплошные противоречия – читать было совершенно невозможно – я засыпала на второй странице, – честно призналась я, но не стала выяснять у Р.И., читал ли он полностью «Капитал». Зачем заставлять его врать? Ни за что не поверю, что он осилил все тома. Но вслух добавила:

– А вот Сталин, как я слыхала, не только прочитал весь «Капитал» Маркса, но даже несколько раз переписал его от руки. Тогда ведь только так и распространялись труды Маркса. И вообще в ссылке у него было много времени для чтения трудов Карла Маркса. На воле он, наверное, вряд ли смог выкроить время для такого внимательного чтения. Кстати, мне недавно попалась в руки новая книга некоего Илизарова «Тайная жизнь Сталина». В ней очень интересная информация о пометках и комментариях Сталина на книгах из его библиотеки. Правда, этот Илизаров даёт совершенно невозможную их интерпретацию, но зато в этой книге есть фотографии собственноручных заметок самого Сталина.

– Я знаком с книгой этого автора, – сказал Р.И. – Она не новая. И там много подтасовок. Но я согласен, что только в ней даётся такая информация. В других изданиях этого нет. Другой вопрос, как там всё это интерпретируется.

– Интерпретируется отвратительно, – с жаром поддержала я. – Но даже эти якобы достоверные архивные данные тоже вызывают большие сомнения. Говорят, при Ельцине были большие вбросы фальсификатов в государственные архивы. Потом по этим фальсификатам в начале 90-х издали сборники якобы подлинных архивных документов. А теперь серьезные юристы на основе этих сборников якобы документов пишут якобы научные книги о репрессивном законодательстве во времена Сталина. Но вот что удивительно – драконовские постановления ЦК ВКП(б) вроде бы есть, а вот правоприменительной практики нет. Ни одного конкретного приговора по этим делам, одни рассуждения о людоедских законах!

– Такие архивные вбросы были не только в 90-х, – вздохнув, сказал Р.И. – Первые вбросы были ещё при Хрущёве. Особенно заметались следы по делу сына Хрущёва.

– Я слыхала, что второй сын Хрущёва, который теперь живёт в Америке, утверждает, что никакого дела с расстрелом его брата не существовало, что это вымысел, будто Хрущёв мстил Сталину за то, что он отказался спасти его сына от расстрела.

– А расстрела действительно не было, – заметил Р.И. – Со слов одного моего весьма осведомлённого знакомого, который рассказал мне подлинную историю, всё было так: сын Хрущёва, как и сыновья Сталина, и других руководителей, тоже воевал на фронте, был лётчиком, его ранило в бою, и в госпитале он отличился тем, что в пьяном виде взялся стрелять в бутылку на голове своего товарища, и случайно застрелил его. Был трибунал, его после выписки отправили в штрафную роту, и он в первом же бою улетел за линию фронта к немцам. Вроде как пропал без вести. Но когда наши войска освободили Ригу, его там обнаружили в составе группы, которая вербовала наших пленных. Хрущёв, узнав об этом, бросился к Сталину. Сталин сказал, что этими делами занимается Маленков. Хрущёв бросился к нему, тот ему сказал, что если оставить сына там, то наши его точно расстреляют, а вот если перевезти в Москву, то здесь военный трибунал может вынести более мягкое решение. Сына Хрущёва посадили в самолет и отправили в Москву. Но по дороге этот самолет сбили немцы, и сын Хрущёва погиб. Вот такую историю я знаю, и у меня нет оснований не доверять человеку, который мне это рассказал.

– А что за курьёзная история была с подложными документами на процессе против КПСС? – спросила я. – Это правда, что на документах ВКП(б) из государственного архива стояла печать КПСС? И что это вообще был за процесс? Я слыхала, что вы были на нём защитником?

– Я был там экспертом. Вообще это длинная история. Она связана с правопреемством КПСС после распада СССР. Верховный суд в лице Зорькина тогда подтвердил, что правопреемниками являются первичные организации.

– Но ведь уже была создана Российская компартия во главе с Полозковым ещё при Горбачеве?

– На самом деле это всё была фикция. У Полозкова не было ничего, он сидел где-то в закутке на Старой площади, у него был один или два помощника – вот и весь аппарат. К моменту ГКЧП во главе её стоял уже не Полозков, а Купцов. Он и представлял интересы Компартии в Конституционном суде. А против были демократы в лице Шахрая и Румянцева, который потом участвовал в составлении новой Конституции.

– Потом Купцова сменил Зюганов, – подсказала я. – Как же ему это удалось?

– Считают, что Зюганов был креатурой Яковлева, – неохотно сообщил Р.И.

– А я думала, что самого Ельцина. Они ведь жили в одном доме, – предположила я. – А когда была создана СКП-КПСС, Союз коммунистических партий – Коммунистическая партия Советского Союза, в которой вы сейчас вроде серого кардинала? – спросила я.

– Её восстановили в 1994 году, первым руководителем избрали Олега Шенина, который вышел после амнистии членов ГКЧП. После того, как он скончался, на его место избрали генерала Березина. И он тоже безвременно ушёл из жизни.

– Вы рассказывали, что одно время у вас в СКП-КПСС состоял и небезизвестный Удальцов. Я слыхала, что он вовсе и не Удальцов, и у него другая фамилия. Это действительно так? – спросила я.

– Да, Удальцов – это его псевдоним, – подтвердил Р.И. – Он сын профессора, и вообще его кто-то двигал. Но у нас он долго не задержался. Его недолюбливали за чрезмерную амбициозность, он сразу сделал заявку на руководство организацией, это не всем понравилось.

– Да, скромностью он явно не страдает, – согласилась я. – В КПРФ, куда он от вас подался, тоже не знали что делать с его амбициями, пока он сам не ушёл от них в этот сборный оппозиционный фронт, где он сейчас и засветился с грузинскими деньгами. Зюганов как-то выступал и рассказывал, как он его не раз предупреждал, что его сделают крайним в этой странной оппозиционной компании, где вместе и Немцов, и Лимонов, и Касьянов, и иже с ними.

Так мы просидели весь вечер, внимая Р.И., который ещё раз вспомнил историю с отсидкой в тюрьме при Сталине его отца по некоему показательному процессу против тех, кто по примеру маршала Георгия Жукова вывозил из Германии трофейное имущество и потом распределял его между партийными руководителями.

– Отец в то время был руководителем потребкооперации, и единственный в городе Брянске ездил на трофейном немецком «Мерседесе». И тут вышла статья в «Правде» под заголовком «Когда у обкома связаны руки», где описывалась история с поездкой руководителя Брянского «Заготскота» в Германию, откуда он, кроме племенных коров, привёз ещё и кое-какие вещички для местного руководства. Реагировать как-то надо было на эту статью, вот в 1946 году отец и загремел на шесть лет, которые просидел до 1952 года, пока Верховный суд не пересмотрел приговор. Семья в это время, конечно, очень бедствовала. У нас даже собирались по решению суда конфисковать дом, в котором мы жили, но отец писал жалобы и дошёл до Верховного суда, который отменил это решение. А я окончил школу с серебряной медалью, хотя шёл на золотую, – рассказывал Р.И.

Я опять вспомнила историю с недавно умершим Пороховщиковым, жена которого – родная внучатая племянница Георгия Жукова – повесилась в соседнем доме, обставленном трофейной мебелью, принадлежавшей чуть ли не самому Герингу. Я сказала, что и трофейный «Мерседес», и трофейная мебель из Германии никому не принесли счастья, у всех оказалась разрушенной жизнь. Наверное, все эти трофеи имели какую-то отрицательную ауру.

20 января 2013 года, воскресенье

Снова я напросилась в гости к Р.И. и Ольге. С собой принесла крещенскую воду из храма Христа Спасителя и небольшой подарок – кофейный сервиз на двоих из китайского фарфора в коробке в виде сердца. К нему – упаковку растворимого кофе, небольшой вафельный торт и бутылочку с медовухой, которую купила сегодня на ярмарке мёда в Гостином дворе. Когда хозяева квартиры встретили меня в прихожей, я сразу же решила окропить их святой водой. Р.И. строго посмотрел на меня, а я, нахально побрызгав на него и Ольгу Ивановну водой, заявила:

– Ну вот, теперь считайте, что я вас обвенчала! – Ольга Ивановна в ответ рассмеялась, а Р.И. ничего не сказал. Мы прошли на кухню, где они стали угощать меня какими-то необыкновенными пирожными, которые Ольге Ивановне привезли какие-то её родственники из Австрии, куда они ездили отдыхать на новогодние праздники. После этого заговорили о Германии, и Р.И. вспомнил, как в начале 80-х он ездил во главе советской делегации в Западную Германию, где вёл переговоры с социал-демократами и христианскими демократами Западной Германии о возможном объединении двух Германий.

– В этом случае, объединившись с партией Хоннекера, социал-демократы могли бы стать крупнейшей партией Германии и выиграть предстоящие выборы, – вспоминал Р.И. – В этом объединении не было ничего крамольного. В своё время еще в 1952 году нашей компартией был принят Меморандум об объединении Германии.

– То есть ещё при Сталине? – уточнила я. – Так вот почему Берия ездил в Германию! Берию как раз после этой поездки сместили и расстреляли. Естественно, похоронили и все договорённости по этому вопросу. Не то что объединение двух Германий, а вообще соорудили Берлинскую стену при Хрущёве. Получается, что только через 30 лет опять вернулись к этому вопросу? Это было при Черненко?

– Нет, это было при Андропове, – сдержанно сказал Р.И.

– Жаль, что Андропов так быстро ушёл из жизни. А при Горбачёве ФРГ фактически поглотила Восточную Германию, мы без всяких условий вывели оттуда свои войска, а американцы даже не подумали о том, чтобы вывести свои. А ведь немцам наверняка не нравилось, что американские войска у них задержались. Получается, что Горбачёв сплясал под дудку американцев? – предположила я.

– Об этом я вообще молчу, – мрачно ответил Р.И. Ну как же ему не мрачнеть, если при Андропове он успешно выполнил ответственнейшую миссию, а при Горбачёве его с «волчьим билетом» отправили в отставку?

На прощанье Р.И. и Ольга Ивановна наградили меня оставшимися пирожными и пригласили ещё приходить в гости. Р.И. вдобавок передал мне две книги воспоминаний каких-то своих соратниц по партии – Белокопытовой и Суханкиной, попросил прочитать и сказать ему своё мнение.

8 февраля 2013 года, пятница

Вечером мне неожиданно позвонил Р.И.:

– Вы, наверное, знаете, что на этой неделе состоялся Архиерейский Собор РПЦ. Я прочитал в сегодняшнем «Московском комсомольце», что на нём шла речь о переименовании Волгограда в Сталинград. Вы как-то говорили, что у вас есть знакомая монахиня в Новодевичьем монастыре. Она вам ничего не говорила об этом?

– Думаю, что она ничего не знает. В монастырях вообще не принято задавать лишние вопросы священноначалию, тем более о политике. Так что вряд ли она что-то знает. Но насколько мне известно, этот Собор собрали совсем по другому поводу – как относиться к намерениям властей ввести биометрические документы на базе цифрового кодирования. Если раньше ещё были какие-то сомнения на этот счет, то теперь уже всё всем понятно. Сначала были идентификационные номера, потом появились пластиковые карточки, теперь уже в открытую говорят о биочипах. Всё, как написано в Откровении Иоанна Богослова – начертание на руке и на лбу. Вживление микрочипа в мозг – это уже управление сознанием, человек превращается в биоробота, то есть теряет свободу воли, данную ему Всевышним. На Украине верующие через суд добились, чтобы можно было обойтись без присвоения идентификационных номеров. А в России всё безальтернативно – собираются ввести единую систему для всех граждан, так что действительно, как сказано в Апокалипсисе – никто не сможет ни продавать, ни покупать, ни получать зарплату и пенсию. Православные верующие волнуются. Братия Почаевской Лавры и Кишинёвский митрополит Владимир обратились к Патриарху Кириллу с просьбой на Архиерейском Соборе определиться с отношением РПЦ к этому явлению. Грех это или не грех всё-таки – принятие начертания? Это главный вопрос нынешнего Архиерейского Собора. А насчёт Сталинграда я ничего не слыхала. Но постараюсь узнать. Завтра же пойду в Храм Христа Спасителя, там всегда лежат свежие православные газеты. Архиерейский Собор уже закрылся, наверняка есть какая-то информация о его работе в православной прессе, – пообещала я.

10 февраля 2013 года, воскресенье

Вечером я позвонила Р.И. и сообщила, что мне ничего толком так и не удалось узнать. В храме Христа Спасителя, там, где обычно лежат православные газеты, пусто. Никто ничего не знает и не слыхал. По телевидению только в программе «Итоги недели с Марианной Максимовской» было небольшое интервью на Сталинградскую тему с протоиереем Всеволодом Чаплиным, который несколько раз расшаркивался в том, что он не поклонник Сталина, а с предложением о переименовании выступил вовсе не Архиерейский Собор, а Русский Национальный Собор, который, видимо, тоже присутствовал на этом Архиерейском Соборе в качестве одного из его участников.

– Эту передачу будут повторять сегодня в 23.30, так что вы сможете посмотреть, – сказала я Р.И. – А в храмах сегодня оглашали послание Патриарха Кирилла о решениях Архиерейского Собора, там нет ни слова о Сталинграде. Да и по биометрическим документам всё вокруг да около – ничего определённого. Не случайно же патриарх Кирилл столько лет возглавлял Службу внешних сношений – это своего рода патриарший МИД, и как дипломат, он может о чём-то очень убедительно говорить, и в то же время ничего не сказать. Я думаю, в ближайшее время всё опубликуют в церковных газетах, и я вам принесу их.

– Очень жаль, что этот вопрос не нашёл отражения в официальных документах, – огорчился Р.И.

– Скорее всего, это просто был отвлекающий манёвр на тот случай, если вопрос с «начертанием» пойдет не в том русле, – предположила я. – А как он ещё может пойти? Патриарх ни за что не выступит против власти. А наши власти, кажется, давно «легли» под мировое правительство. Единственная инициатива – чтобы технологии были не иностранные, а нашего производства. Например, вместо американской навигационной системы «Джи-пи-эс» – наша отечественная спутниковая система навигации «Глонасс». Вот только все бюджетные деньги на систему «Глонасс» наши коррумпированные чиновники давно разворовали, поэтому у нас в России процесс немного застопорился. Хоть в этом польза от коррупции.

– Вы считаете, что это как-то связано? – усомнился Р.И.

– Самым прямым образом. Система навигации – это фактически система слежения. Например, жена говорит мужу, что пошла в магазин, а на самом деле к Иван Ивановичу, и муж с помощью этой системы запросто может уличить её в обмане, так как отследил все её передвижения по своему мобильнику, – стала объяснять я Р.И. детали процесса. – Видите, как далеко шагнул прогресс. Ещё в 1993 году невозможно было определить, где скрывался Анпилов, а теперь это проще пареной репы. Кстати, я прочитала книгу соратницы Анпилова Белокопытовой, которую вы мне дали в прошлый раз. Очень интересная книга. Эта Белокопытова, судя по всему, очень талантливая журналистка. Самое ценное – взгляд изнутри. Правда, ничего нового я для себя не вынесла. Я и раньше знала, что Анпилов бросает своих соратников без всякой жалости, как поленья в топку, а эта книга ещё раз это подтвердила, хотя сама Белокопытова на него за это не в обиде. А у неё и правда «такие ножки», как об этом говорил генерал Стерлигов?

– Да, ноги у неё ничего себе, – подтвердил Р.И. – У нее, как считают многие, были близкие отношения с Анпиловым.

– Откуда они это взяли? – изумилась я. – Её муж – профессор МГУ, а Анпилов не очень похож на героя-любовника. Конечно, было бы странно, если бы спецслужбы не использовали их хорошие отношения и не стали распространять о них всякие небылицы, чтобы «добрые люди» потом доложили об этом их супругам.

– Мне об этом рассказал один человек, словам которого можно доверять, – сказал Р.И.

– Интересно, что же это за человек? – возмутилась я. – Для того, чтобы так утверждать, нужно по меньшей мере стоять рядом со свечой.

– Этот человек – генерал Макашов, – поколебавшись, признался Р.И.

– Сразу видно, что вы не читали книгу Белокопытовой, – догадалась я. – В ней как раз и описывается эпизод, когда Белокопытова в компании с Макашовым, Анпиловым и ещё одним товарищем оказались поздним вечером на какой-то даче. Макашова как генерала хозяева уложили в комнатах на перине, а остальных отправили спать на холодной веранде. Анпилов с товарищем расположились вдвоем на широком диване, а Белокопытова – на раскладушке, и из-за холода не могла уснуть всю ночь. В пять часов утра Макашов встал, вышел на веранду, и увидев, что она превратилась в сосульку, сказал ей: «Марш в мою постель». Она это описывает с юмором, но вообще-то Макашов мог бы и раньше предложить ей спать в комнате, а сам бы как военный человек устроиться на раскладушке. Но он же генерал! Как можно генералу спать на раскладушке! Однако я не знала, что он к тому же еще и сплетник!

– Ну а вторую книгу вы тоже прочитали? – помолчав, спросил Р.И.

– Прочитала, но с большим трудом. По-моему, это диссертация автора.

– Да, она действительно собиралась защищать на основе этой книги диссертацию, но это теперь стало невозможным. К тому же вы сами знаете, что сейчас творится с диссертационными советами, – вздохнул Р.И., видимо, имея в виду последние громкие скандалы с выявленными плагиатами диссертационных работ, защищенных в совете при Педагогическом университете.

– Вообще-то этот совет закрыли не столько из-за плагиата, сколько из-за того, что в нём дали защититься националисту Александру Тору, – уточнила я. – Но после вступления России в ВТО ВАК – Высшая аттестационная комиссия – обречена, потому что это госрегулирование. После вступления в ВТО рано или поздно Россия должна унифицировать свою систему подготовки кадров с западной системой образования. Вероятно, останутся несколько крупных советов при известных университетах, которые будут присваивать учёные степени и звания без Высшей аттестационной комиссии. Сейчас ВАК сам устроил перерегистрацию всех диссертационных советов, собирается сократить их количество в 15 раз. Но как они ни роют землю, разоблачая плагиаты, ликвидируя лишние диссертационные советы, всё равно эту контору скоро должны прикрыть. Но сначала используют её для того, чтобы окончательно и полностью дискредитировать науку. Ученые сейчас не нужны!

– По-видимому, так и будет, – согласился со мной Р.И.

– Кстати, я поздравляю вас с наступившим сегодня годом Змеи по китайскому календарю, и, поскольку пожелания, сказанные в этот день, обязательно сбываются, желаю вам крепкого здоровья, долголетия, счастья и творческих успехов, – начала я перечислять свои пожелания на прощанье, однако Р.И. продолжил разговор:

– А я вас поздравляю с днём памяти Александра Сергеевича Пушкина!

– Ну, знаете, я вовсе не поклонница Александра Сергеевича. Была бы моя воля, вообще запретила бы его изучение в школе!

– Отчего так?

– Помните, как начинается «Евгений Онегин», которого обязаны зубрить все школьники? «Мой дядя самых добрых правил, когда не в шутку занемог…, но Боже мой, как скука…, зевая, подносить лекарство, вздыхать и думать про себя: когда же «хвост» возьмёт тебя». А потом удивляемся, что у нас сплошь негодяи, которые так же относятся к своим престарелым родственникам. Да им же с детства всё это вложили в голову! А то, что стихи талантливые, – так это же ещё хуже! И это лучший поэт России! Вы согласны, что Евгений Онегин – это он сам? И он так и не понял, почему Татьяна Ларина ответила Онегину: «Я уж другому отдана, и буду век ему верна!».

– Почему?

– Она поступила как настоящая православная женщина, которая знает, что такое грех. Она не захотела стать Анной Карениной. А вот «наше всё» – и Пушкин, и Толстой – понятия об этом не имели. Да и не только они – даже императоры российские, которые воспитывались масонами, были совершенно невежественны в вопросах веры. Александр I первый раз взял в руки Евангелие, когда французы были уже в Москве. И образ жизни вели соответствующий. Стоит ли удивляться, что плохо заканчивали свою жизнь?

– Но, кажется, император Николай I был глубоко верующим человеком. Во всяком случае он несколько раз осведомлялся о том, причастился ли Пушкин, и только когда узнал, что причастился, оплатил все его долги, – возразил Р.И. – Но оплатил, возможно, потому, что дети Пушкина – на самом деле, как считают, от него. Ведь и дуэль произошла оттого, что Пушкину вручили «Диплом рогоносца».

– Вы верите во всё это?

– Многие современники Пушкина писали об этом. А дыма, как известно, без огня не бывает.

– Как можно утверждать то, чему нет доказательств? Мало ли что говорят, особенно когда дело касается политики! Вот и о вас с Раисой Максимовной тоже много кой-чего говорили, потому что надо было вас убрать, вот и нашли слабое место Горбачёва. Он ведь, как оказалось, редкостный ревнивец. А может, эти слухи соответствовали действительности, и вы склонны верить слухам о Пушкине исходя из собственного опыта?

– Нет, это не так.

– Тогда почему же вы думаете, что не могли так же поступить и в отношении императора? Масоны ненавидели Николая I за то, что он повесил декабристов. А Пушкин в последние годы примирился с властью. Но вся беда в том, что Пушкин в своё время и сам так много наставил рогов, что не верил своей жене. А у него было достаточно врагов, которые хотели бы побольнее его ужалить. Те, кто целился в Пушкина, на самом деле целился в царя. И Пушкин вызвал на дуэль Дантеса не за «диплом рогоносца», а за то же, за что в своё время Жириновский плеснул соком в лицо Немцову.

– За что?

– Ну вот, все знают, что плеснул, но никто не знает, за что. Не хочу даже повторять, настолько это гнусно, и давайте на этом закончим, – распрощалась я, оставив Р.И. в недоумении.

22 февраля 2013 года, пятница

Накануне Дня защитника Отечества решила позвонить Р.И. После дежурных поздравлений сообщила, что я немного приболела, по-видимому, заразилась лёгкой формой гриппа, которая у меня проявилась в виде лихорадки на губах.

– Одним словом, у меня сейчас «нетоварный» вид, поэтому я никуда не выхожу, – пожаловалась я Р.И. – Но я помню ваш интерес к Архиерейскому собору РПЦ и слежу за публикациями в православной прессе. Пока никаких материалов о Соборе не печатали, только в последней газете было краткое сообщение о том, что он закончился, и обещание в следующих номерах дать более подробную информацию.

– В общем-то, этот вопрос не потерял актуальности, поэтому спасибо за то, что вы помните об этом, – заметил Р.И., но не стал продолжать тему.

– А что за история с защитой докторской диссертации Жириновским в МГУ? – поинтересовалась я. Как раз вчера в телепередачах поднялся страшный шум по поводу заявления депутата Ильи Пономарёва в Высшую аттестационную комиссию с требованием проверить законность присуждения учёной степени доктора философских наук в МГУ Жириновскому, который якобы защитился за взятку. Жириновский, в свою очередь, обратился в Следственный комитет с просьбой привлечь к уголовной ответственности Пономарёва за клевету.

– Я слыхал об этом. Но Жириновский защищал докторскую диссертацию не в нашем совете кафедры социальной философии, а на другой кафедре. Там не всем это было по душе. Один член совета даже в знак протеста вышел из его состава. Но председатель – декан МГУ Добреньков всё-таки протащил диссертацию Жириновского.

– Вы считаете, что Жирик не достоин быть доктором наук? – огорчилась я. – Но согласитесь, что в политике он любого профессора заткнёт за пояс. Сколько умнейших профессоров давно сошли с дистанции, а Жириновский, по-моему, уже всем доказал, что ему нет равных в политике.

– В политике, но не в философии, – возразил Р.И. – Мне говорили, что он вроде бы защищался по совокупности своих трудов – всяких своих книжонок, в том числе той, где предлагал нам помыть сапоги в Индийском океане.

– Но вы же понимаете, что он вынужден был идти по философской специальности, потому что тогда в номенклатуре ВАК вообще не было политологии. И Зюганов тоже защищал свою докторскую не то по философии, не то по истории, – вступилась я за Жириновского. Но Р.И., кажется, не был намерен продолжать дискуссию и перешёл на другую тему: посоветовал какое-то лекарство, которое продается во всех аптеках для лечения моей простуды. На том мы и закончили разговор. Но я на этом не успокоилась и на следующий день послала в адрес Жириновского поздравительную открытку с днём Защитника Отечества, в которой поддержала его и даже предложила свои услуги как члена двух диссертационных советов. Правда, он на это не откликнулся. По-видимому, надобности в этом не возникло, и он успешно отбился от нападения на него завистников вроде Ильи Пономарёва.

1 марта 2013 года, пятница

В 10.30 неожиданно позвонил Р.И.: осведомился о моём здоровье и поздравил с началом весны.

– Какая весна? На улице метель, – ответила я. – Здоровье мое ничего, но вид всё ещё нетоварный. Сижу дома, читаю газеты.

– Ну и что пишут газеты? – поинтересовался Р.И.

– Опять читаю в «Вечерней Москве» статью о липовых защитах диссертаций.

– Что-то интересное?

– Очередные рассуждения дилетантов о науке и работе диссертационных советов. Какая-то каша, надёргали мнений таких же дилетантов и пытаются судить о том, в чём даже сами ученые никак разобраться не могут. Уже ругают нового председателя ВАК, бывшего министра образования Филиппова, который ещё и недели в своём кресле не просидел. Как вы думаете, наверное, неспроста спустили журналистов на ВАК – всё идёт к закрытию этого учреждения. Я вам говорила, что после вступления России в ВТО эту контору как орган госрегулирования должны ликвидировать? Судя по всему, дело идёт к этому. Вот и над бедным Жириком продолжают измываться.

– Ну, он, пожалуй, заслужил, – заметил Р.И.

– Как заслужил? – возмутилась я. – Кто такой этот Илья Пономарёв, который требует лишить Жириновского докторской степени? Кто он такой?

– Кажется, он депутат-эсер из партии Миронова, – сказал Р.И. – И в нашу организацию иногда приходят письма на депутатских бланках, подписанные депутатом Пономарёвым.

– Говорят, он частенько бегает на Болотную, – припомнила я. – Но вообще ничем не примечательная личность. Кто он, и кто Жириновский? Видимо, он решил попиариться за счет Жириновского и воспользовался этой антидиссертационной кампанией в прессе.

– Не поверю, что Жириновский не заплатил хорошо за свою защиту, – скептически заметил Р.И. – Мне и самому не раз предлагали бумажки в виде долларов, когда я был оппонентом по диссертации. Разумеется, я отказывался.

– А почему члены совета должны бесплатно проводить экспертизу диссертации? Вы знаете, сколько стоит заключение эксперта с ученой степенью, например, в «Газпроме»? А по правилам ВАК заключение оппонента по диссертации оценивается сейчас размером минимальной заработной платы. А раньше вообще было 70 руб. Невозможно было никого заставить быть оппонентом по диссертации, никто не соглашался. Поэтому им и стали платить в конвертах.

– Всё равно это довольно скользкая ситуация, – не согласился Р.И.

– Не Жириновский придумал эту систему, он просто играл по правилам, по которым сейчас работают все диссертационные советы. Тогда надо всем отменять учёные степени, потому что сейчас нигде нет бесплатных защит, везде приходится платить. А с Жириновского вообще грех было не содрать, он человек небедный, может поддержать учёных, которые сейчас бедствуют. Вот только рядовым членам совета при такой системе всё равно ничего не достаётся. Я член двух диссертационных советов, в том числе в Московском институте стали и сплавов, ректором которого до недавнего времени был нынешний министр образования Ливанов.

– И что, там то же самое? – спросил Р.И.

– Да, совершенно официально берут за защиту докторской диссертации 400 тысяч рублей, из которых рядовым членам совета не достается ни копейки. В другом диссертационном совете нам хоть по 500 рублей дают на такси, чтобы приехать на защиту, а в МИСИСе – ни-че-го! Но придраться невозможно – эти деньги оформляют якобы за платную учебу в докторантуре. Куда идут эти деньги, если члены совета бесплатно участвуют в заседаниях совета? Разве что на банкете накормят наших нищих профессоров? Сейчас любой дворник получает в десять раз больше профессора, – негодовала я.

– Я сейчас в МГУ оформлен на четверть ставки профессора, и тоже получаю гроши – какие-то смешные 8 тысяч рублей, – подтвердил Р.И.

– Это вам ещё хорошо платят. А я восемь тысяч получаю не за четверть, а за официальные пол-ставки, и при этом приходится отдуваться как за полную ставку, – пожаловалась я.

– Я тоже не просто числюсь. У меня в зачёт кафедре пошли несколько сталинских томов, выпущенных в прошлом году, а это очень большая работа, – сказал Р.И.

– Но это работа, которой вы и так занимались бы в своё удовольствие, даже если бы не работали на кафедре в МГУ. А мне в прошлом году пришлось возиться с докторской диссертацией ректора, помогать ему написать две книги, кучу статей и учебных пособий, – возразила я. – И конца этому не видно, хотя его докторскую уже давно утвердили в ВАКе. Платят восемь тысяч рублей в месяц, а крови выпивают на восемьсот. И это при том, что сначала меня просто попросили дать им свою трудовую книжку, чтобы они смогли открыть магистратуру в институте, – у них не хватало докторов наук. А на деле оказалось, что пришлось ещё и пахать как негр на галерах.

– Как же вы туда попали? – спросил Р.И.

– Мой бывший шеф «удружил», позвонил, что у его хорошего знакомого трудности с организацией магистратуры, я и подумала, почему же не помочь хорошему человеку, если эта трудовая книжка всё равно у меня валяется дома без всякой пользы? А теперь не знаю как отделаться.

– Наверное, если бы захотели, давно бы ушли, – философски заметил Р.И.

– Ещё вот в газете «Своими именами» недавно прочитала заявление Сергея Бабурина и преподавателей РГГУ по поводу захвата их университета и смены ректора. Не знаете, чем эта история закончилась?

– По-видимому, их слили с Плехановской академией, как и собирались. Я хорошо знаю Сергея Бабурина, он даже бесплатно давал нашему Рабочему университету имени Хлебникова помещение в своём РГГУ. Но нам пришлось отказаться, так как этот университет находится у метро «Водный стадион», для нас это далековато, долго добираться.

– А как вы думаете, почему такое нападение на РГГУ? Мне кажется, он нарушил некие договоренности с властью. Это ведь государственный вуз, а Бабурин, будучи ректором, назначенным министерством образования, вывел 80 тысяч своих студентов на Болотную площадь.

– Да, он всегда был в оппозиции, – согласился Р.И.

– Я думаю, что Бабурин, пожалуй, даже доволен, что избавился от этой хлопотной должности ректора. Наверное, он опять пойдёт в политику, это его стихия. Правда, сейчас очень опасно быть в оппозиции. Путин – не Горбачёв, он не очень-то миндальничает со своими противниками. Вот Навального и Удальцова до сих пор таскают в прокуратуру, открывают всё новые и новые дела. Вы тоже будьте осторожны.

– У нас нет иностранной финансовой помощи, как у Навального и Удальцова, – беспечно заметил Р.И.

– Всё равно будьте осторожны. Можно ведь и специально спровоцировать такую ситуацию.

– Постараемся насколько возможно, этого избежать, – превратил всё в шутку Р.И.

5 марта 2013 года, вторник

Сегодня 60-летие со дня кончины И.В. Сталина. По этому поводу я позвонила Р.И.

– Ну как вы, поминаете сегодня Сталина? Не забыли, что сегодня круглая дата?

– Нет, не забыл.

– А я только что пришла домой, была на Красной площади и возложила свой скромный букетик к могиле Иосифа Виссарионовича. Должна вам сказать, что памятник был буквально завален цветами. Мне показалось, что у памятника Сталину на его могиле был очень умиротворённый вид, он выглядел, как живой. Справа у подножия памятника я увидела большой венок от КПРФ, в ногах – венок поменьше генералиссимусу – видимо, от ветеранов, а слева – роскошнейший венок без всяких опознавательных знаков. Как вы думаете, от кого он может быть? Неужели от Путина?

– А почему бы и нет? – нисколько не удивился Р.И. – Всё-таки это круглая дата, юбилей. А Путин, кажется, не страдает сталинофобией. И вообще тон в средствах массовой информации очень изменился. Вы не смотрели в эти выходные фильмы о Сталине? Я не имею в виду этот дурацкий фильм с Юрским в главной роли и фильм Млечина на ТВЦ, а вот фильм Юрия Жукова – очень взвешенный, серьёзный фильм.

– Я тоже его видела, но только последнюю серию. Полностью с вами согласна. А сейчас я читаю книжку, которую вчера купила в Московском доме книги на Новом Арбате. Называется «Сталин и церковь. Глазами современников, патриархов, святых, священников». Когда прочитаю, принесу вам её. Очень интересная вещь.

– А у нас на днях должен выйти очередной сталинский том. Я дам вам знать.

– Тогда до встречи.

8 марта 2013 года, пятница

Р.И. первым поздравил меня сегодня с Международным женским днем в 9.30 утра. Я его поблагодарила, и мы обменялись взаимными любезностями. Р.И. осведомился о моём здоровье и, кажется, даже намеревался меня пригласить отпраздновать вместе с Ольгой Ивановной этот праздник, но я его опередила:

– У меня, к сожалению, опять нетоварный вид. Простуда на губах прошла, но теперь проявилась на носу, так что я по-прежнему никуда не показываюсь.

– Я вам в прошлый раз рекомендовал и ещё раз настоятельно советую купить в аптеке ацетилсалициловую, в просторечье, цинковую мазь, – посоветовал Р.И.

– А как там очередной сталинский том, ещё не вышел? – поинтересовалась я.

– Пока нет, и меня это уже начинает беспокоить. Я надеялся, что он выйдет к 60-летию смерти И.В. Сталина, но постоянно какие-то проволочки, – вздохнул Р.И.

– А вы слыхали о том, что умер Чавес? В тот же день, что и Сталин, – сообщила я Р.И. – Наверное, это не случайно, ведь Чавес тоже считал себя продолжателем дела Сталина, только в Латинской Америке.

– Я несколько раз его видел, когда он приезжал в Россию. Он делал доклад в Институте философии Академии наук и в одном институте на Котельнической набережной. Я видел его вблизи. Он говорил несколько часов, очень эмоционально. Вообще он производил впечатление абсолютно здорового человека, и вдруг сообщение о его болезни…

– Наверное, «помогли» американцы?

– По-видимому, да, потому что все латиноамериканские лидеры, которые были в оппозиции США, тоже заболели онкологией, вряд ли это случайность, – согласился Р.И.

– Как же они сумели? Наверное, через врачей внедрились? – предположила я. – Сталин своих кремлевских врачей раскусил слишком поздно. Среди политиков вообще самая высокая смертность. И Ленин рано умер, и все Романовы досрочно ушли из жизни, а последних Романовых вообще расстреляли.

– С Романовыми это не случайно произошло, – назидательно проговорил Р.И. – Вспомните расстрел 9 января. И как после всего этого Церковь канонизировала царскую семью?

– А вот я сомневаюсь в том, что Николай II имел отношение к расстрелу 9 января. Все эти фальшивые царские дневники как-то уж очень своевременно появились как раз накануне канонизации царя и его семьи Зарубежной церковью.

– Да, расстрелом руководил его дядя, но ведь всё это одна семья. В Библии между прочим, тоже сказано, что и невиновные дети несут наказание за грехи своих родителей.

– До четвертого колена, – подсказала я. – И всё же я не считаю, что люди должны расплачиваться и каяться за чужие грехи. Кто нагрешил, пусть тот и кается. А то ведь многие не против того, чтобы переложить свои грехи на кого-то другого.

– Вот и Ленина обвиняют в расстреле царской семьи, но есть мнение историков о том, что Ленину незачем было ссориться с немецкими родственниками царя, тем более после убийства посла Мирбаха. Там действовали совсем другие силы, которые были заинтересованы в срыве Брестского мира. Тот же Троцкий или Свердлов, – продолжил свою мысль Р.И.

– Конечно, Ленин тогда не контролировал всю ситуацию в стране. Но вы же знаете, есть и другие версии о том, что Ленин как раз был заинтересован. Ведь Брестский мир, заключённый с большевиками, не признавали, потому что большевики считались нелигитимными руководителями России, и говорят, что кайзер Вильгельм решил заключить что-то подобное Брестскому миру, с Романовыми. И Ленин, когда об этом узнал, распорядился истребить всех Романовых, – заспорила я.

– Странно, что английские родственники царя не захотели его спасти, – сказал Р.И.

– Так они же получили в залог царское золото, и чтобы не возвращать, им было выгодно, чтобы их всех ликвидировали! И вообще не кажется ли вам странным, что Антанта перестала помогать белогвардейцам в гражданской войне, прислала за ними корабли и всех эвакуировала из России? Мне кажется, у них был полюбовный сговор с Лениным, чтобы он не вспоминал о царском золоте, а они не будут мешать ему править в России, – предположила я.

– Не знаю, как насчет Ленина, но подобная ситуация была с Каддафи, когда этот Саркозявка расправился с этим гигантом, который помог ему стать президентом.

– Это как в криминальном бизнесе: чтобы не возвращать долги, надо устранить того, кому должен, и взятки гладки, – согласилась я. – Не надо было Каддафи сидеть на двух стульях. Как и Саддаму Хусейну. Он тоже надеялся навести мосты с американцами, разоружился, тут они его голеньким и взяли. Сталин, когда с Гитлером заключал пакт о ненападении, хотя бы время выиграл. Но Сталин знал цену этому пакту, и с самого начала не надеялся, что он долго продержится. А Горбачев как купился? Нет, всё-таки мира с ними быть не может. В этом отношении наши классики марксизма-ленинизма были абсолютно правы.

– Наши классики во всем правы, – сказал Р.И. – А вы поскорее выздоравливайте и больше не болейте.

– А я вам желаю скорейшего выхода сталинского тома, – пожелала я. – Надеюсь на скорую встречу.

13 марта 2013 года, среда

В 21.30 позвонила Р.И.

– Сегодня в кинотеатре «Художественный» была премьера нового фильма «За Маркса». Название зацепило, и я решила посмотреть. Фильм малобюджетный, режиссер молодая женщина, выпускница архитектурного института, видимо, фильм делался «на коленке», есть недостатки. Но очень свежий. Мне кажется, вашему рабочему университету имени Хлебникова стоит устроить культпоход на этот фильм, – посоветовала я.

– Надо будет посмотреть, – после небольшой паузы сказал Р.И.

– Сегодня, кстати, 100 лет Сергею Михалкову, вы наверное, его знали? – спросила я.

– Да, довольно часто с ним встречался. Надо сказать, что он порядочный пройдоха, – проворчал Р.И. – Всегда оказывался кстати при награждениях. Я помню, у нас в ЦК была комнатка, где готовили наградные документы, всё это делалось в большой тайне, но он как-то пронюхал, заявился туда, и помню, сказал, что мы «трудовиком не отделаемся».

– Каким это «трудовиком»? – не поняла я.

– Орденом Трудового Красного Знамени, – расшифровал Р.И. – Циник, одним словом.

– Но талантливый, – добавила я. – И умел при всякой власти пристраиваться. И сыновья не столько в таланте, сколько в этом умении пошли в него. Видели, как Никита Сергеевич ластится к власть предержащим?

– Да, это он умеет, – подтвердил Р.И.

– Сергею Михалкову к столетию собираются поставить памятник, – сообщила я. – На Поварской улице, у дома, где он жил. Но кажется, это место уже занято. В прошлом году скульптор Франгулян установил там памятник Иосифу Бродскому. Лет пять он добивался, и всё же добил. Публицист Бушин даже иронизировал по этому поводу: памятник Пушкину в Москве поставили через 100 лет после его смерти, Шолохову – через 50, и то где-то на задворках, а Бродскому – не успел копыта отбросить, и уже памятник готов тут как тут. А вместо памятника Михалкову Франгулян сделал мемориальную доску на доме, где жил Михалков. Я еще её не видела, но те, кто видел, говорят, что она ужасная.

– Ну что вы хотите от Франгуляна, он и на Арбат сунул своего Окуджаву, – досадливо заметил Р.И.

– В сегодняшней газете «Метро» опубликованы результаты опросов социологической службы «Левада-центр», якобы москвичи против переименования Волгограда в Станиград и против установки памятника Сталину в Москве. Правда, они не сообщают, с каким результатом, хотя по другим вопросам, например, по гей-парадам, пишут, что там «против» проголосовало почти 85 %. А по Сталину темнят. Видимо, там перевес в долях процента. И это при том, что каждый день по Сталину промывают людям мозги.

– Да, накануне 5 марта, в самое смотрибельное время показали совершенно глупый фильм с Сергеем Юрским в главной роли, а более или менее объективный фильм Юрия Жукова о Сталине – глубокой ночью, – согласился Р.И.

– А вы не видели передачу Познера? Он пригласил Проханова в связи с его 75-летием. Тот начал было славить Сталина, но Познер его довольно невежливо оборвал, и Проханов не стал настаивать, быстренько свернул тему.

– Да, понятливый товарищ. Не зря же его Познер пригласил в свою передачу. Тоже умеет дружить с власть предержащими. Как и Сергей Михалков, – подытожил Р.И.

– А я на днях встретила у Смоленского метро вашу Ольгу Ивановну, она вам не говорила об этом? – решила я сменить тему.

– Говорила, – лаконично ответил Р.И.

– Я её сразу не узнала, она такая видная дама. Должна вам сказать, что у вас хороший вкус. Передавайте ей от меня привет, – сказала я.

– Гм, вы так считаете? – спросил Р.И. – Привет передам. А как только выйдет сталинский том, обязательно повидаемся.

23 марта 2013 года, суббота

Решила позвонить Р.И., чтобы разузнать, как идут дела с книгой.

– Вот решила вам позвонить, узнать как дела, книга ещё не вышла?

– Ещё нет, но нас обнадёжили, что она уже «одевается» в переплёт, так что ждём через неделю.

– А что там за конфликт с Иваном Тимофеевичем Шеховцовым? Мне на прошлой неделе позвонил ваш Кабачник, просил его телефон и жаловался на какие-то интриги. Что там такое стряслось? – спросила я.

– Всё уже утряслось. Это один товарищ из Киева решил сыграть в свою собственную игру, и поскольку его самого никто не знает, решил прицепить к этому делу Ивана Тимофеевича. Это всё мутит воду некий Козодоев.

– Хочет создать КПСС Киевской Руси? – спросила я.

– Да, что-то вроде того, но у него ничего не вышло. У него случился конфликт с Крымской партийной организацией, и украинские товарищи его кажется, исключили из КПСС за деструктивную деятельность.

– А я вот ещё почему вам звоню: в вашей коллекции орденов случайно нет Константиновского ордена Святого Георгия?

– Нет, такого не имею.

– Он сейчас передо мной. Завтра я должна его вручить по поручению нашей непризнанной императрицы Натальи I одному хорошему человеку в связи с 400-летием династии Романовых. Это скульптор. Он в своё время сделал памятник Николаю Алексеевичу Романову-Дальскому на Троекуровском кладбище. Очень красивый орден. И к нему тоже очень красивая грамота с печатями и подписями Натальи Евгеньевны и канцлера этого ордена Новикова. Они утверждают, что он зарегистрирован в государственном реестре орденов. У этого скульптора есть ещё и орден Сталина, который ему вручил бывший Верховный Совет СССР. Кажется, там подписывается некий Шашвиашвили.

– Да, и Сажи Умалатова. Но им уже запретили награждать этим орденом. Некто Зелалов хотел сам это дело возглавить, а когда у него не получилось, написал жалобу, и им запретили.

– А тот орден Сталина, который вручает КПСС-СКП, это другой? – спросила я.

– Да, это орден, учреждённый нашей партийной организацией.

– А он находится в государственном реестре? – поинтересовалась я.

– Дело в том, что юридически КПСС продолжает функционировать, – не совсем уверенно сказал Р.И.

– Так же, как и Российская Империя. Её тоже де-юре никто не закрывал, поэтому она с юридической точки зрения продолжает существовать. Орден Святого Георгия, о котором я вам сказала, существует с 333 года, он учреждён был ещё Константином Великим в Римской империи. Я его сфотографировала, когда встретимся покажу вам фото. И с грамоты я тоже сняла копию. Только не цветную, а чёрно-белую. Цветную отказались снимать, так как там печати, а печати, оказывается, не разрешается копировать в цвете. Так что до встречи через неделю.

– До встречи, – отозвался Р.И.

– А кто это у вас там ухватами гремит? – поинтересовалась я, прислушиваясь к шуму из телефона, – наверное, Ольга Ивановна пироги печёт?

– Да, – неохотно признался Р.И.

– Передавайте ей привет от меня.

– Спасибо.

2 апреля 2013 года, вторник

Решила сама позвонить Р.И., так как он уже неделю не даёт о себе знать.

– Здравствуйте, решила вам позвонить, чтобы доложить, что недавно состоялось годовое собрание Петровской Академии наук и искусств, членом которой вы тоже являетесь.

– Где оно проходило?

– В Библиотеке им Боголюбова – был такой художник при Александре Третьем, который в последние годы жизни пребывал за границей и привечал молодых русских художников там. Раньше в этом здании был его дом, а теперь, после реконструкции, над ним надстроили огромное здание, с несколькими парадными выставочными залами, и ПАНИ уже второй раз устраивает там свои собрания. На последнем собрании присутствовал композитор Дога, он обновил на белом рояле свою бессмертную музыку из фильма «Мой ласковый и нежный зверь». Ждали также и Ланового, но он задержался в своём Вахтанговском театре и не пришёл. Народу было человек триста, после собрания был очень приличный фуршет.

– Я лет пять назад был на собрании Академии, тогда это было рядом со мной, в здании Арбатского театра на бывшей улице Мясковского, теперь Большом Афанасьевском переулке.

– Это было при председателе Московского отделения ПАНИ Улитине? – спросила я.

– Нет, это было ещё при Сарычеве, он рано ушёл из жизни.

– Так это было не пять лет назад, а раньше. Улитину будет 10 апреля год, как он умер, года два-три он уже не был председателем Московского отделения, а до этого лет пять он точно был председателем.

– А что, разве он умер?

– Давно умер, разве я вам не говорила об этом? Скорее всего, ему «помогли». Он ведь вынужденно передал бразды правления Росохотрыболовсоюза некоему Бандерскому.

– Это кто?

– Судя по специфической внешности, похожей на Путина, он носит погоны. Улитину дали отступного, чтобы он ушёл добровольно и рекомендовал Бандерского вместо себя. Года два ему выплачивали обещанное, а потом, наверное, решили, что хватит. Говорят, новое руководство приватизировало и распродало все охотничьи угодья Росохотрыболовсоюза. Так что «хлебная» должность Улитина его и погубила.

– Ну, а что там ваш орден, о котором вы в прошлый раз говорили? – переменил тему Р.И.

– Я вручила его скульптору. Очень старинный красивый орден. Царица говорит, что он находится в государственном реестре. Его раздаёт канцлер этого ордена Новиков, а царица вместе с ним подписывает грамоту. Наверное, ей тоже немного перепадает от спонсоров, которые оплачивают награждение.

– И сколько стоит это?

– Не дёшево.

– Да, говорят, до революции награждённые сами заказывали себе изготовление ордена при дворе, в зависимости от финансовых возможностей, из золота или меди, – подтвердил Р.И. – Но вы всё-таки узнайте точно, сколько это стоит, я бы хотел иметь в своей коллекции такой орден.

– А большая у вас коллекция? – полюбопытствовала я.

– Когда придёте, я вам покажу, – уклончиво ответил Р.И. – Могу сказать, что в ней только моих личных наград 15 штук, да ещё военные награды отца.

– Всё это, конечно, имеет большую ценность, – предположила я. – Например, в наших антикварных магазинах на Арбате сколько стоит Георгиевский орден?

– Это солдатская награда Первой мировой войны, а есть ещё Георгиевский крест для офицеров царской армии, он покрыт эмалью, стоит в антикварном магазине порядка 50 тысяч рублей.

– А на аукционах Сотсби и Кристи, наверное, на порядок больше, – предположила я.

– Ну, там цены совсем другие.

– То-то я вижу, что иностранцы шастают по нашим антикварным магазинам, они, наверное, у себя на родине потом перепродают гораздо дороже.

– Я как-то интересовался, сколько вывезено было за пять лет после начала перестройки таких ценностей из России, – оказывается, в десятки раз больше, чем за все годы Советской власти, – помолчав, сказал Р.И.

– Ну а как у вас дела с изданием Сталинских томов? – напомнила я.

– Пока никак, – с досадой отозвался Р.И. – Сначала не могли найти нужный переплёт, потом, когда нашли, потребовалось оплатить его на все пять томов, теперь опять молчание.

– Что же вы хотите, если оплатили всё вперёд? Теперь вы за ними будете бегать. Надо было заплатить аванс, тогда бы они носом землю рыли, чтобы получить остальное. В следующий раз вы им всё сразу не платите, – посоветовала я.

– Видимо, придётся, – согласился со мной Р.И.

5 апреля 2013 года, пятница

Примерно в 9.30 вечера позвонил Р.И.

– Чем занимаетесь? – весёлым голосом спросил он.

– Изучаю биографию нашего министра образования Ливанова. С чего это академик Алфёров говорит, что он физик и ученик Нобелевского лауреата Абрикосова, который уехал в Америку? Он окончил всего-навсего Институт стали и сплавов по специальности «физика металлов», по которой всегда недобор. Так что он физик, да не тот.

– Академик Алфёров вышел из Совета при министре образования в знак протеста против заявления Ливанова о том, что Академия никуда не годится, и её надо разогнать, – показал свою осведомлённость Р.И. – Правда, потом взял свои слова обратно, но слово не воробей.

– Я давно ожидала чего-то подобного после того, как академики прокатили Ковальчука, которого Путин поставил делить деньги Росатома вместо Велехова. Но Ливанов-то, оказывается, родственник Дмитрия Рогозина, теперь понятно, почему закрыли институт Бабурина, – с Бабуриным Рогозин на ножах ещё со времён партии «Родина», которую Рогозин «слил», чтобы получить место представителя при НАТО.

– Да, неприятный тип этот Ливанов, и физиономия у него какая-то пришибеевская, – согласился Р.И. – А я сегодня вам уже звонил утром, вас не было, а потом закрутился. Сегодня мне привезли несколько экземпляров Сталинского тома, только-только из типографии. Хотелось бы вам сразу этот горячий пирожок вручить, так как завтра и послезавтра я буду занят.

– О, я вас поздравляю. Мне, в общем-то, не к спеху. Когда освободитесь, позвоните мне, я подскочу за книгой.

– Договорились.

17 апреля 2013 года, среда

Так и не дождавшись звонка от Р.И., решила позвонить ему сама вчера вечером, но вчера встретиться не получилось, так как Р.И. куда-то собрался уходить. Договорились, что я приду за книгой утром. Сегодня в начале 10-го я, как и обещала, позвонила Р.И. Трубку подняла Ольга Ивановна. Р.И. был на месте, но попросил прийти через полчаса, видимо, я позвонила слишком рано. Через полчаса я была уже у Р.И. Я давно не была у Р.И., и была приятно удивлена происшедшими в его квартире изменениями. В ней уже не валялись в беспорядке, как раньше, бумаги и книги, в прихожей был постелен красивый коврик.

– Сразу видно, что в квартире появилась женщина, – похвалила я. Ольга Ивановна хотела затащить меня на кухню и угостить чаем, но Р.И. повёл меня в свой кабинет. Ольга Ивановна последовала за нами. Я вытащила из сумки газеты, которые всё это время собирала для Р.И.: материалы по Катыни, о ситуации в КПРФ и «разоблачения» нынешнего министра образования Ливанова.

– Здесь вроде вся его подноготная, – сообщила я. – Оказывается, он «блатной»: он родственник бывшего союзного министра образования Елютина.

– Не нравится он мне, – покачал головой Р.И.

– Да, довольно неприятный тип, и глаза оловянные, – поддержала я. – Но судя по его последним перлам, я теперь поняла, почему профессуру держат на низкой зарплате, ниже чем у дворников, – это делается специально, чтобы все сами разбежались, а пенсионеры скоро перемрут, и вузы сами закроются. А эти глупые профессора никак не поймут, продолжают работать даже за нищенскую зарплату, держатся за свои места, чуть не сами за них приплачивают. Вот Ливанов и назвал их открытым текстом дураками, которые себя не уважают, и что лично он и одного дня не стал бы работать за такую зарплату.

– Я бы не сказал, что заплата профессора сейчас маленькая, – важно сказал Р.И., поглядывая на свою Ольгу Ивановну. – Вот у меня 20 тысяч за четверть ставки. Разве это мало?

– Даже много, – согласилась я. – Ведь вы не читаете лекции, и даже не консультируете дипломников. Работаете в своё удовольствие над собранием сочинений Сталина, и этим отчитываетесь. Но МГУ на особом положении, здесь зарплаты более или менее нормальные. А вот в других вузах платят нищенскую зарплату преподавателям.

– Нашей власти не нужны образованные люди, с ними много хлопот, – вздохнул Р.И.

– И вообще, чтобы обслуживать трубу, по которой качают нефть и газ, много грамотеев не нужно, – поддакнула я.

– Ну что же это за министр образования, если он сразу после своего назначения объявил, что сокращает в два раза бюджетные места в вузах! – проявила солидарность с нами Ольга Ивановна.

– А я вам принесла фотографии, которые сделала у вас на Рождество. Вы с Ольгой Ивановной у ёлки вышли прекрасно, а вот моя фотография с вами не получилась, видимо, не было вспышки, – очень тёмная. Фотографировала Ольга Ивановна, наверное, мой фотоаппарат слушается только хозяйку, – пошутила я.

– Так за чем дело встало, сейчас Ольга Ивановна нас сфотографирует своим аппаратом ещё раз, – сказал Р.И.

Ольга Ивановна принесла фотоаппарат, но там что-то опять заело.

– Ничего, у вас ведь уже есть моя фотография с царицей, – успокоила я огорчённого Р.И.

– С какой такой царицей? – вопросительно посмотрела на меня Ольга Ивановна.

– Непризнанной, но коронованной. Я, конечно, не проверяла, но говорят, что её покойный супруг Николай Алексеевич Романов-Дальский при жизни прошёл не одну генетическую экспертизу. На последнюю экспертизу он якобы посылал материал в Англию, и королева-мать, – помните старушку, которая умерла в 101 год? – прислала им приглашение в Англию. Паспорта с визами я видела своими глазами. Но Николай Алексеевич перед этой поездкой заболел и скоропостижно скончался, поэтому в Англию они так и не съездили. Конечно, приглашала не сама королева-мать, а какая-то общественная организация, через неё велись переговоры. В таком возрасте, как у неё, люди уже думают не о деньгах, а о том, как они престанут перед Господом. Деньги-то российские до сих пор в Англии. И вообще после развала СССР это был, может быть, единственный шанс как-то объединить распавшуюся страну.

– С Романовым-Дальским я был знаком, – вступил в наш разговор Р.И. – Мы с ним встречались на каком-то мероприятии, связанном с казаками. Он мне даже предлагал войти в его правительство. Но я, конечно, отказался.

– Ну и зря, – сказала я. – Вот Венгеровский, а он тогда был вице-спикером в Государственной Думе, согласился стать канцлером у царя. Тогда вообще все к ним бросились, думали, что его скоро признают. Их коронацию даже по телевидению показывали. А дело было так. В 1996 году перед выборами президента какая-то монархическая партия под Романова-Дальского собрала 800 тысяч голосов для его регистрации как кандидата в президенты. В это время аналогичная ситуация была в Болгарии. Там бывший царь Симеон тоже участвовал в парламентских выборах, его партия победила, и он стал премьер-министром. Правда, он потом проиграл в казино весь бюджет Болгарии, но на выборах он тогда победил. А у Ельцина в 1996 году был нижайший рейтинг, Чубайсы не могли собрать даже одного миллиона голосов для регистрации его на выборах, и они попросили Николая Алексеевича отдать Ельцину свои голоса, обещали содействие в восстановлении монархии, и царь отдал им эти 800 тысяч голосов, собранных за него. Ельцин стал президентом и «кинул» царя. Романов-Дальский с супругой три года обивали пороги в Кремле, потом как-то встретились в Кремле с Пал Палычем Бородиным, который был тогда главой президентской администрации, и спросили, когда же Борис Николаевич обменяет их «де факто» на «де юре»? Тот расхохотался и сказал, что этого никогда не будет. Царица тогда страшно разгневалась и сказала ему: тогда и вас в Кремле скоро не будет. Пал Палыч покрутил пальцем у виска и сказал: правду говорят, что вы сумасшедшие. Однако вскоре действительно в Кремле не стало Ельцина, а Пал Палыч вообще оказался в американской тюрьме.

– Ну прямо какие-то сказки тысячи и одной ночи, – недоверчиво сказала Ольга Ивановна. – Как же этот царь вообще появился?

– Он мне говорил, что он сын цесаревича Алексея, то есть приходится внуком Николаю II, – пояснил Р.И. – Якобы Алексей жил под чужим именем, и даже был участником Отечественной войны.

– Так Алексей же был болен гемофилией, – ахнула Ольга Ивановна.

– Никакой гемофилией он не болел, – возразила я. – Это всё выдумки «жёлтой» прессы. Нет никаких документов, которые бы подтверждали, что наследник болел такой болезнью. Кроме газетных статей, нет никаких доказательств этого.

– Так их же всех расстреляли, – продолжала своё Ольга Ивановна.

– Это не факт, – вмешался Р.И. – Ленину не было никакого резона расстреливать царскую семью и ссориться из-за этого с Вильгельмом, который был их родственником. Как раз перед этим произошло убийство немецкого посла Мирбаха, нет, большевикам это было не нужно. Я слыхал от осведомлённых источников другую версию, – что их под чужими именами вывезли из России, и они жили где-то в Сербии, и ушли из жизни совсем недавно. Николай II якобы занимался там садоводством и огородничеством.

– Я тоже слыхала об этом, – подтвердила я. – Будто бы дочерей разбросали по психушкам, а Николая II с Александрой Фёдоровной вывезли из России, только не в Сербию, а в Латинскую Америку. Кстати, я вчера в Московском доме книги видела новую книгу профессора МГИМО Владлена Сироткина, который пишет о царском золоте. Он пишет в ней об Анастасии, которая якобы недавно умерла в Абхазии.

– И я тоже слыхал эту историю об Анастасии из Абхазии, у неё была какая-то грузинская фамилия, которую я не запомнил, – сказал Р.И.

– Я даже слыхала, что Сталин встречался с Николаем II, и тот сообщил ему коды своих счетов в банках, где лежало царское золото, и вроде бы на эти деньги Сталин и провёл индустриализацию страны. Тоже похоже на правду, иначе непонятно, где Сталин взял деньги? Но все эти версии вилами по воде писаны, – махнула я рукой. – Лучше покажите мне свою книгу о Сталине.

– Вот она, – торжественно вручил мне Р.И. книгу в строгом сером переплёте с серебряным тиснением. – Это первый том о дореволюционном периоде деятельности Сталина. А всего должно быть как минимум тридцать, а то и все сорок томов. Материал постоянно прибавляется.

– Сколько стоит эта книга? – задала я практичный вопрос.

– Для вас ничего не стоит, – великодушно ответил Р.И. – Мне дали несколько бесплатных экземпляров для своих людей, вы входите в их число.

19 апреля 2013 года, суббота

Все эти дни читала подаренную Р.И. книгу, и сегодня решила позвонить ему.

– Докладываю вам, что прочитала весь том.

– Ну и как он вам?

– По-моему, очень интересный. У меня, правда, по ходу чтения возникло несколько вопросов.

– Слушаю вас внимательно.

– Во-первых, почему вы не подписали своё предисловие? Рыченков подписал, а вы почему-то постеснялись.

– В конце книги написано, что этот том выпущен под редакцией Косолапова.

– Ну не все же будут листать и рыться в книге, чтобы узнать, кто же главный редактор этого издания? И почему вы не поместили свой перевод сталинских стихов, которые давали мне печатать? Непростительная скромность. Ещё у меня вопрос по историку Островскому. Вы в приложении дали со ссылкой на него два письма студента Джугашвили ректору Тифлисской семинарии, где он униженно просит купить ему зимнее пальто и т. п. Насколько достоверны эти письма? У меня они вызвали сомнения, потому что там написано «Иосиф Виссарионович», но в то время писали «Иосиф Виссарионов». Я это знаю по разоблачению фальшивки «Сталин – агент царской охранки». Там тоже эксперты обратили внимание на это.

– Там также писали о псевдониме «Сталин», который гораздо позже появился, – проявил свою осведомлённость Р.И. – Что касается отчества: в то время было принято писать и так, и этак.

– Кстати, кто этот историк Островский? Судя по примечанию, он ещё не старый, 47-го года рождения. Что-то я не встречала его трудов, кроме «Кто стоял за спиной Сталина?», на которую вы ссылаетесь. Ну и кто же стоял за спиной Сталина?

– У него есть ещё книги, – не согласился Р.И. – А в этой книге он как раз доказал, что никто не стоял, что Сталин сам всего добился без посторонней помощи.

– Ну да, с коммунистической точки зрения Сталин не мог быть сыном Пржевальского и потомком Романовых. А по мне – уж лучше бы был. Кстати, я вчера купила книгу Владлена Сироткина о Наталье Билиходзе, которая, судя по приведенным Сироткиным документам, вполне могла бы действительно быть Анастасией Романовой. Оказывается, этим делом занимались и наши, и грузинские спецслужбы, и все экспертизы это подтверждают. Но Ельцин наложил «вето», а потом старушка померла. Ей было 93 года. В этой книге и материалы по экспертизе царских останков, которые вице-премьер Немцов похоронил в 1998 году. Оказывается, это сплошная «липа». Сироткин опубликовал все документы. Но кажется, они никого больше не интересуют. Сироткин упоминает как о липовых и документы, о которых вы мне как-то говорили, что их вам показывал Александр Яковлев.

– Да, он однажды достал из своего сейфа и показал мне эту конфиденциальную информацию. Он попросил меня познакомиться с ней и сказать своё мнение. Там были записаны показания всех участников расстрела царской семьи и утверждается, что вся семья была убита, никто не спасся.

– В каком году Яковлев показывал вам эти документы?

– Это были 70-е годы, – сказал Р.И. – Но тогда этот вопрос мало кого занимал. Позднее эти материалы были опубликованы и считаются подлинными.

– Ещё один вопрос: я недавно познакомилась с интервью Киры Прошутинской – помните такую телеведущую? Она пишет, что работала в литературно-драматической редакции, которую возглавлял Константин Степанович Кузаков, по слухам – внебрачный сын Сталина.

– Да, я тоже что-то слыхал об этом, слухами земля полнится, – неохотно подтвердил Р.И., не вдаваясь в подробности, хотя мне очень хотелось выяснить, кто же был мамой этого Кузакова, но Р.И. в ответ сказал только:

– Спасибо вам за информацию.

– Спасибо и вам за добротный сталинский том, надеюсь, следующие будут не менее интересные, – поблагодарила я.

28 апреля 2013 года, воскресенье

На неделе мне передали информацию о каком-то мероприятии, связанном с упоминанием КПСС в Киеве, куда отправился Зюганов. Я, не разобравшись, позвонила Р.И.

– Вы не слышали, что за мероприятие проходило на этой неделе в Киеве? Не собирается ли Зюганов восстанавливать КПСС? – озадаченно спросила я. – Ваша КПСС участвовала в этом мероприятии?

– У нас совсем другая организация, она называется СКП-КПСС, – пояснил Р.И. – СКП – это «Союз коммунистических партий». Её создал в 1994 году Олег Шенин.

– Тот самый, который был избран её руководителем, а после этого скоропостижно скончался?

– Да, это он. В то время Зюганов был категорически против создания такой структуры, его, видимо, испугало название «КПСС». А потом, когда Шенин развернул работу, он понял, что это перспективное дело, вмешался и предложил сделать её на основе парламентских партий. В общем, совершил своего рода переворот. Шенин не был депутатом и не мог возглавлять эту структуру, но поскольку все документы на регистрацию в Минске были у него, он вообще отказался от регистрации КПСС. В СКП-КПСС они периодически собираются, конечно, у них есть и деньги, и административный ресурс, но ничего конкретно они не решают. Просто собираются, поговорят и разъезжаются по домам. А мы на первом же съезде отменили решения ХХ и ХХI съездов по культу личности Сталина, а потом исключили Горбачёва из КПСС за развал партии и Советского Союза, – принялся путано разъяснять Р.И.

– А, ну теперь понятно, что ничего не понятно, – сказала я. – Совсем запуталась в этих аббревиатурах. Просто я подумала: уж не собирается ли Геннадий Зюганов и иже с ним восстановить Горбачёва, которого вы исключили из КПСС?

– Это они могут, – серьёзно подтвердил Р.И.

5 мая 2013 года, воскресенье

После обеда мне звонил Р.И. и поздравил меня с праздником Пасхи.

– Вы, конечно, были на праздничной службе в храме Христа Спасителя? – спросил он.

– На ночной службе, но не в Москве, а в Подмосковье. Там, где я была, настоятелем настоящий игумен из Троице-Сергиевой лавры, который проводит пасхальную службу по настоящему монастырскому чину. В московских храмах служба в пасхальную ночь закончились в полвторого ночи, а у него продолжалась до трёх часов утра. И в храме Христа Спасителя патриарх Кирилл только три раза переодевался, а отец Сергий семь раз менял облачения, да какие! Куда там нашему патриарху!

– Вы сегодня, наверное устали, а на неделе приходите к нам в гости, – пригласил Р.И.