Read the book: «Миссия самозванки 2: продержаться учебный год»

Глава 1

Однажды я уже доверилась тому, кому по всем законам здравого смысла нельзя было доверять. Мне было двенадцать, когда я попала в банду Ястреба. Ему самому едва исполнилось семнадцать, но юный возраст нисколько не мешал ему держать в узде практически весь квартал у границы Егинстоуна.

Малолетние сироты промышляли воровством кошельков на рынке, подростки снабжали банду чем посущественнее, а взрослые выполняли заказы и называли себя наемниками. Они собирались в одной и той же таверне, куда редко заглядывали случайные посетители.

Когда я впервые оказалась там, меня распирало от желания скорее получить настоящее взрослое задание. Легко ли было стать воровкой? Гораздо проще, когда не знаешь иной жизни, когда единственная возможность выжить – это приносить пользу банде.

Ястреб не держал тех, кто не работал. Не принимал обратно тех, кто ушел в поисках лучшей жизни. Он всегда был жесток и требователен, но за своих мстил до смерти.

Я слышала о нем много страшных вещей, прежде чем попала в банду. Но, встретившись с ним лично, поверила его взгляду, его глазам. Не словам: он был жесток и не скупился на фантазии о моем будущем на улицах Егинстоуна. Он говорил, что я не продержусь ни одной ночи. Но на тот момент, сбежав из монастыря Девы Дафии, я уже жила на улице около двух месяцев.

И все же я пришла в катакомбы под Егинстоуном, потому что поверила его глазам. В них не было зла.

В глазах детектива-инспектора Департамента уголовных расследований я тоже не видела зла. Лишь искреннее желание помочь, пусть и в своеобразной манере, и... не допустить непоправимого. Моя жизнь была важна для него, но лишь потому, что он считал меня дочерью своего друга и наставника.

Через меня он желал вернуть долг лорду Роерти, и в этом мы с ним были похожи. Я тоже выполняла свой долг, но не из-за отца, которого видела лишь в воспоминаниях Софи, а из-за сестры. Они лишили меня ее, семьи – их убийцы. И я собиралась разобраться с ними любой ценой.

– Вы просите слишком много, – произнес Прайнер, глядя на меня.

Мы по-прежнему сидели в чайной, скрытые экранирующим пологом. Мгновением раньше я потребовала у лорда Карилла магическую клятву. Собиралась рассказать ему все, что знала и о чем догадывалась в отношении убийц моей семьи, но только при одном условии.

Он должен был поклясться, что не станет мне мешать.

– Тогда нам не о чем говорить.

Я поднялась, собираясь уйти. Успела сделать пару шагов, обходя стол, но он поймал меня за руку. Крепко сжал запястье, останавливая.

Еще мгновение мы так и смотрели друг другу в глаза. Я смотрела на него сверху вниз, готовая к тому, что сейчас мне придется уйти навсегда.

Уйти из его жизни, из академии. Перестать притворяться покойной сестрой. Раствориться в столице и пойти на крайние меры, а после всю жизнь бегать от детектива-инспектора, которому когда-нибудь придется меня арестовать.

– Софи, сейчас вы в отчаянии. Я допускаю, что многое не знаю об этом деле, но вы же понимаете, что я могу вам помочь. У меня больше возможностей, чем у вас. Я обещаю, что поступлю по закону.

– В этом и проблема, – призналась я откровенно. – Иногда, чтобы добиться справедливости, хорошим людям приходится переступать границы закона.

Медленно склонив голову набок, он внимательно всмотрелся в мое лицо. Казался растерянным, сбитым с толку. Я видела: он пытался понять, но не получалось.

– Что вы намерены делать? – произнес он требовательно.

Я молчала, удерживая на губах вежливую улыбку. Мне не хотелось исчезать из этой новой жизни. Мне не хотелось прибегать к крайним мерам, но Прайнер был прав: я дошла до точки отчаяния. Встреча с мистером Афисом Гертом, его фактическое признание в убийстве моих родителей что-то изменили во мне.

Лорд Карилл первым сдался под моим взглядом:

– Я не могу дать вам такую клятву. Она лишит меня возможности уберечь вас от глупости.

Я едва не рассмеялась. Знал бы он, сколько глупостей я уже совершила в своей жизни.

– Но я готов дать вам другую клятву. Я клянусь, что стану помогать вам, леди Роерти, и что всегда буду на вашей стороне.

Ощутив покалывающее тепло на коже, я взглянула на наши руки. Детектив-инспектор по-прежнему удерживал меня за запястье, но теперь от его пальцев вверх по моей руке скользили огненные нити магической клятвы.

Я колебалась всего миг. Это было странно осознавать, но в этом деле мы нуждались друг в друге.

Тщательно контролируя оба магических дара, я перехватила ладонь Прайнера на манер рукопожатия и выпустила чистую силу магии земли. Тонкие светло-зеленые нити не шли ни в какое сравнение с его уверенным плетением, но большего для подтверждения клятвы и не требовалось.

Однако, едва нити переплелись, фиксируя клятву, случилось кое-что странное. Огонь лорда резко вспыхнул, поглощая мою зелень и...

Я успела отдернуть руку раньше, чем мой собственный огонь вырвался наружу. Создавалось ощущение, будто мой дар позвали.

– Что вы сделали? – спросили мы одновременно.

Окончательно растерявшись, я наплевала на этикет и на присутствие посетителей в чайной. Сначала подняла манжету сюртука, а затем и рубашки лорда. Прижав большой палец к внутренней стороне его запястья, успокоилась, когда увидела проступивший рисунок клятвы. Тонкие, едва заметные зеленые нити оплетали его руку.

Закатав рукав своей формы, я взяла Прайнера за руку и прижала его большой палец к своему запястью. При приглушенном свете было отчетливо видно, как чужой огонь скользил по коже яркими линиями. Именно скользил, переливаясь, будто жидкая лава.

Я вопросительно взглянула на лорда.

– Впервые вижу подобное, – ответил он, осторожно касаясь моей кожи большим пальцем.

На краткий миг меня бросило в жар. Прикосновение вызвало необъяснимую тревогу. Не страх, именно волнение.

Нервно одернув руку, я озвучила очевидное:

– Клятва принята. Когда и где мы встретимся для следующего разговора?

– Следующего? – Куратор боевого факультета нахмурился. – Нет, Софи. Вы расскажете мне все именно сейчас.

Поколебавшись, я снова села за стол. Хотела оттянуть этот разговор хотя бы на полдня, чтобы собраться, упорядочить мысли. Слишком боялась сболтнуть лишнего, выдать себя, но детектив-инспектор был категоричен.

Наполнив чашку травяным отваром, я так к ней и не притронулась.

– Полагаю, свой рассказ я начну именно с вас, – произнесла я и посмотрела лорду прямо в глаза. – У меня нет уверенности в том, что смерть вашей матушки связана с этим делом. Впрочем, нет. Только собственная уверенность у меня и есть. Мне кажется, вас нарочно отослали из столицы и... Примите мои искренние соболезнования.

– Я услышал ваше предположение, – ровным тоном ответил Прайнер.

– Тогда продолжим, – предложила я. – И вернемся к событиям за несколько недель до убийства. Двоюродный брат моего отца изредка наносил нам визиты. Это не нравилось ни отцу, ни матушке. Они часто ругались после его ухода. Все потому, что лорд Матиш Хенетинг всегда являлся по одному и тому же поводу. Он просил у отца денег на покрытие карточных долгов. Каждый раз как в последний.

Сев ровнее, лорд Карилл достал из кармана металлическую пластину. Я впервые видела записывающий артефакт так близко. Судя по мерцающей энергетической линии, пластина была активирована не только что. Вероятно, наш разговор с Афисом Гертом – супругом Софи – тоже был записан.

– Вы же не против? – осведомился Прайнер.

– Этот вопрос вам следовало бы задать раньше, – не удержавшись, уколола я его и торопливо продолжила: – В один из таких визитов лорд Хенетинг привел с собой леди Малию Гановски. Молодую вдову он объявил своей невестой и, естественно, попросил денег на свадьбу. С того момента леди Гановски также стала появляться в нашем доме, но уже отдельно от любовника. Простолюдинку, получившую титул через брак, не принимали в обществе, и леди Роерти стала для нее единственным другом. Свадьба, конечно, не состоялась.

– Не удивлен, – произнес мой собеседник и добавил еще отвара в чашку. – Обычно люди с пагубной страстью к картам много лгут, пытаясь любым способом выманить деньги.

– В этом вы правы, – согласилась я, зная это по личному опыту.

За жизнь я повидала немало картежников.

– Так вот, за пару недель до убийства лорд Хенетинг снова приходил к отцу. Причина была все той же, но на этот раз они сильно поругались. Я сидела в гостиной и слышала часть их беседы. Доставая из сейфа деньги, отец сказал, что больше лорд Хенетинг не получит от него ни экела. Он посоветовал ему либо жениться на обеспеченной даме, либо искать работу. В тот день лорд Хенетинг лишился своего бездонного кошелька, и это послужило мотивом для убийства.

– Считаете, что ваш двоюродный дядя мог убить ваших родителей из-за отказа в деньгах? – засомневался лорд Карилл.

Я грустно улыбнулась.

– Люди убивают и за меньшее, – с досадой поведала я. – Но продолжим. Примерно в эти же дни наш особняк, а может, и Департамент уголовных расследований навестил мистер Афис Герт. С собой он принес предложение руки и сердца в отношении меня, но мой отец отказал ему. Это всего лишь мое предположение, я не знала об этом, не присутствовала при встрече, но реакцию мистера Герта на мои слова вы имели честь лицезреть.

– Это можно проверить, – произнес детектив-инспектор задумчиво. – Если встреча состоялась в департаменте, в чем я сомневаюсь, записи хранятся три года. Но запись не передает содержание разговоров, поэтому, даже если мистер Герт был там, улика окажется косвенной. Если же он побывал в вашем доме, об этом должны были знать служанки. Кто-то из них еще работает в особняке?

Я покачала головой. Когда навещала это место, мне на глаза не попалась ни одна служанка.

– Тогда нам стоит разыскать их, – решил лорд.

Предложение имело смысл, но мгновенно включало мою нервозность. Я ведь их даже не узнаю, если встречу. В день убийства в особняке Роерти служанок было не менее четырех. Одну из них – Амелию Ролл – Софи выгнала в тот же день. Еще одна девушка была ее личной служанкой, но пропала через несколько недель, когда Софи отправила ее с письмом. Лица двух других я не могла вспомнить, сколько бы ни пыталась, не говоря уже об именах.

Заручившись молчаливой поддержкой собеседника, я продолжила:

– Итак, мы подошли к самому интересному. Я полагаю, что Хенетинг и Герт, получив отказы, решили объединить свои усилия. Мне неведомо, как они встретились, при каких обстоятельствах познакомились, но я точно знаю, что они договорились. Чтобы возвыситься, мистеру Герту при его деньгах не хватало только титула, который он по каким-то причинам не мог получить иначе, чем через брак. А лорду Хенетингу снова не хватало денег.

Взяв блюдце и чашку, я переставила их на середину стола.

– Первое – оба получили отказ и договорились. Второе – придумали план. – Взяв чашку и блюдце Прайнера, я поставила их следующими. – Третье – каждый начал играть свою партию, но четвертое – роль убийцы отвели леди Гановски.

– Но какой мотив, Софи? – возразил Прайнер. – У нее не было мотива.

– Возможно, вы просто искали не тот мотив? – спросила я с улыбкой. – Зависть – мотив. Обещание, что ее возьмут замуж, – мотив. Лучшая жизнь при деньгах в новом доме – еще один мотив. Страх нищеты, обещание денег, а может, и шантаж. Супруг леди скоропостижно скончался через несколько дней после их свадьбы. Если причиной его смерти стал сердечный приступ, это может стать еще одной ниточкой в нашей паутине. Но вернемся в день смерти моих родителей. У отца был выходной. Вечером мы собирались на ужин к Кокстерам.

Окунувшись в воспоминания Софи, я пыталась детально вспомнить тот день. Леди Гановски явилась с визитом как раз перед обедом, когда все собирались в столовой. Сестра была последней, кто вошел в столовую.

Светская беседа протекала должным образом. Служанка – Амелия Ролл – по приказу леди Роерти принесла еще комплект приборов и посуды. Отец привычно проверил поданный служанкой заварочный чайник с помощью артефакта. До прихода Софи он также проверил все блюда. Служанка тут же вышла за графином: сестра пила только воду.

Желая показаться услужливой, леди Гановски сама взялась разливать чай по чашкам. Она наполнила три – для отца, для леди Роерти и для себя. Вернувшаяся служанка принесла графин с водой, и именно в этот момент в распахнутое окно столовой влетел магический вестник. Он был фиолетовым.

– Вы слышали само послание? – уточнил лорд Карилл.

– Слышала. – Я кивнула и вернула чашки на свои места. – Полагаю, к тому времени в кошельке леди образовалась большая прореха. Вместо того чтобы жить в особняке, полученном после смерти супруга, она снимала комнату. Думаю, лорд Хенетинг добрался и до ее сбережений. Хозяин дома отправил ей гневное письмо с требованием немедленно забрать свои вещи, иначе они окажутся на улице. Вероятно, леди некоторое время не оплачивала комнату.

– Любовь настолько зла? – Откинувшись на спинку кресла, Прайнер соединил кончики пальцев.

Его взгляд словно был устремлен сквозь меня, а после вновь сфокусировался на моем лице.

– Она слепа и глупа, – не согласилась я. – Но вернемся к чашкам. Леди Гановски добавила в них яд в тот самый момент, когда разливала отвар. Иного объяснения у меня нет. А после, краснея и бледнея, она спешно покинула особняк. И здесь в игру вступил четвертый соучастник.

– Но подождите. А смерть ваших родителей? – остановил меня Прайнер.

Я надеялась избежать подробностей. Софи было тяжело, а мне... Я ощущала все ее чувства, собственное бессилие, умноженное на ее боль, потому что ничего уже нельзя было исправить.

Мне уже никогда не удастся обнять родителей. Они никогда не узнают, что у них было две дочери.

– Мы приступили к обеду, – выдохнула я. – Отец пожурил матушку за то, что она продолжает общаться с леди Гановски. Малия ему никогда не нравилась.

– Ваш отец всегда хорошо разбирался в людях, – отозвался лорд Карилл.

А я продолжила, желая скорее покончить с пересказом:

– Прямо во время обеда родителям стало плохо. Отцу чуть раньше. Он и скончался на несколько минут раньше. Полагаю, потому что выпил немногим больше. Я позвала слуг, чтобы пересадить их на софу. Отправила свою личную служанку за целителем. Но все произошло слишком быстро. Я сразу предположила яд. Это было логично, ведь два взрослых человека ни с того ни с сего пожаловались на нехватку воздуха, на боли в груди, на онемение губ. Случись это только с матушкой или только с отцом, я бы тоже предположила сердечный приступ. Но они ушли с разницей в несколько минут с одинаковыми симптомами.

– И тогда вы проверили чашки, – констатировал детектив-инспектор.

– Не совсем. Я начала проверку с их тарелок и только после проверила чашки. Что меня удивило: яд был во всех трех чашках. То есть в свою чашку леди Гановски тоже добавила яд, но так и не притронулась к напитку. Субстанция определялась как нечто более плотное. Она осела на дне чашки. При этом специфического аромата отвар не имел, как, полагаю, и вкуса, раз родители не почувствовали разницы.

Целое мгновение я молчала. Все еще раздумывала над тем, стоит ли пересказывать лорду Кариллу то, что Софи узнала от леди Роерти. Рассказ леди о похищенном ребенке – обо мне – несомненно, был важен для дела о монастыре, но к делу о смерти моих родителей не имел никакого отношения. Да и страшная информация могла породить новые вопросы, а отвечать на них я пока была не готова.

– Мне жаль, Софи, – тихо произнес детектив-инспектор.

– Мне вас тоже, – парировала я и едва заметно смахнула непрошенные слезы.

Мы помолчали еще миг. Тяжко вздохнув, я как можно суше продолжила:

– Смерть наступила быстро. Обнаружив нечто похожее на яд, я приказала служанкам бежать к полицейскому посту. Исполнить приказ вызвалась мисс Амелия Ролл. Она вернулась довольно быстро. Следом за ней пришла моя служанка. Нашего семейного целителя дома не оказалось, его пригласили на роды, но его супруга обещала прислать мужа как можно скорее. Он явился почти в одно время с констеблями, которые явно не спешили.

– Вы правы, они не спешили, – подтвердил мое предположение Прайнер. – Дежурный констебль при обращении служанки сделал вывод, что дело не требует срочности. Она просила отправить свободных констеблей, как только появится возможность. Как вам уже известно, дневная смена заканчивается в четыре. Закончив маршрут, констебли отправились к вам.

– И пришли без инспектора, – добавила я. – Я сама вышла встретить их, как и полагается, но, когда мы вошли в столовую, часть посуды уже исчезла со стола. Все три чашки мисс Амелия Ролл забрала вместе с несколькими тарелками и заварочным чайником. Стоит отметить, что эта особа настойчиво пыталась забрать посуду и раньше, объясняя это тем, что констеблям понадобится больше места, но я запрещала. Когда я забежала на кухню, якобы от моего крика служанка выронила поднос, и вся посуда разбилась, а ее содержимое перемешалось. Полагаю, идея разбить все пришла ей там же. Ее расстройство, на мой взгляд, выглядело излишне наигранным. Кроме того, она тут же обвинила меня, будто это я приказала ей вымыть посуду. Она четвертая соучастница, я в этом уверена, но ни улик, ни доказательств у меня нет.

Выпалив все это, я замолчала, ожидая реакции собеседника. Жестом подозвав подавальщицу, лорд Карилл попросил для нас кофе. Этот напиток широко распространился на нашем материке примерно два века назад. Я редко его пила, предпочитая более действенную альтернативу – бодрящее зелье.

– Я читал материалы дела, – ответил детектив-инспектор. – Читал ваши показания. В отобранных для экспертизы образцах обнаружили только крысиный яд, не считая примесей естественного происхождения вроде спор плесени. Но, как вы сами указывали, кухарка обрабатывала кухню крысиным ядом несколькими неделями ранее. Да и при вскрытии следов ни этого, ни какого-либо другого яда обнаружено не было.

– Но этим все не закончилось, – продолжила я. – Констебли вызвали подкрепление и инспектора. Я не знала, что они были из общественного департамента.

– Как первые прибывшие на место, они обязаны были сделать первичный осмотр. Инспектору полагалось написать отчет и передать все материалы в уголовный департамент. При этом закончить отчет без данных по экспертизе он не мог, а отобранные образцы были отправлены в уголовный департамент. Но у наших экспертов существует своя система срочности. В первую очередь они работают над образцами по делам нашего департамента.

Я едко усмехнулась. Прибытие констеблей из общественников теперь казалось мне тоже спланированным. Словно убийцы рассчитывали именно на то, что время будет упущено. Детектив-инспектор из уголовного департамента мог бы сразу увидеть, что леди Гановски добавила яд в чашки.

– Задержка оказалась существенной, не так ли?

– Существенной, – подтвердил Прайнер. – К тому моменту, как экспертиза была готова, а ее результаты доставлены в общественный департамент, сутки оказались на исходе. Инспектора не было, он выехал на место преступления по делу об ограблении. Когда он вернулся и отправил все документы, сутки уже прошли. Вашего отца не хватились раньше по той простой причине, что он взял два отгула. На второй день была запланирована ваша помолвка с лордом Кокстером.

Я этого не знала. Софи, по-видимому, тоже, ведь о том, что она могла стать невестой младшего Кокстера, я узнала непосредственно от него самого.

– Помолвки не состоялось. – Забрав со столика принесенный подавальщицей кофе, я сделала глоток обжигающего терпкого напитка.

Его горечь как нельзя лучше подходила моменту.

– На следующий день и правда приехало больше констеблей, – поведала я. – Они обошли весь дом, и рабочей стала версия с артефактом отсроченного действия. Но так как предмет не нашли, решили, будто маг применял его снаружи, а затем скрылся. У отца было много врагов, поэтому его смерть никого не удивила, а тот факт, что я осталась жива, приняли за счастливую случайность. Якобы служанка, которую я отправила за целителем, спугнула убийцу. Мое замечание о содержимом чашек и о том, что приказа убрать посуду я не отдавала, приняли за нервное расстройство.

– И об этом я тоже читал, – добавил Прайнер и сделал глоток кофе. – Далее вас не беспокоили именно по причине нервного расстройства. С департаментом как старший родственник взаимодействовал ваш дядя. Когда вы пригласили его в дом?

Не сумев удержаться, я горько улыбнулась.

– А я не приглашала. Ему никто не сообщал о трагедии, я никого к нему не отправляла. В особняк немного позже инспектора он пришел сам.

– Думаете, хотел скорее убедиться в благополучном для себя исходе?

– Полагаю, ему просто не терпелось прибрать все к рукам, – отчеканила я. – Все последующие дни превратились для меня в кошмар. Лорд Хенетинг изо всех сил желал утешить бедную сироту.

Детектив-инспектор изменился в лице.

– Под словом «утешить» вы подразумеваете...

– Подразумеваю, – коротко отрезала я, не желая озвучивать подробности. – Но вам не о чем беспокоиться. Я держала оборону в своих покоях, благо моей магии было достаточно для защиты. Чуть позже он начал требовать, чтобы я открыла ему сейф. Угрожал выдать меня замуж. А по истечении двух недель со дня смерти родителей в особняке появился поверенный мистера Герта. Договор и приложения к нему были составлены таким образом, что после подписания бумаг титул, имя рода и непосредственно я принадлежали новоявленному лорду Роерти, а особняк и счета переходили от моего супруга, как от нового владельца, к лорду Хенетингу. Следующим утром меня увезли в монастырь Девы Лиории.

Закончив свой рассказ, я замолчала. Именно сейчас мне вдруг захотелось спросить у лорда Карилла, куда в те дни смотрел он. Почему он не явился в особняк Роерти, почему не попытался хотя бы поговорить с Софи. Он назвался другом моего отца, но не проявил того участия, которое пытался проявить сейчас.

– Почему вы не пришли ко мне в те дни? – спросила я, не сумев промолчать.

Детектив-инспектор явно собирался что-то сказать. Даже открыл было рот, но после моего вопроса замер. На его лице появилась растерянность.

– О чем вы? Как только вернулся в столицу, я не раз пытался навестить вас. Но лорд Хенетинг всегда принимал меня сам. Он говорил, что вы очень тяжело переживаете свалившееся на вас горе и не выходите из собственных покоев. Я лично убедился в этом на похоронах. Бледная, осунувшаяся, с отсутствующим взглядом. Когда я выражал вам свои соболезнования, вы даже не взглянули на меня.

– Вы правы, я не запомнила вас на похоронах, – устыдилась я и добавила: – Но будем честны, я смотрела вовсе не на присутствующих. Во время обряда лорд Хенетинг стоял в отдалении от всех, и именно в этот момент к нему подошла леди Гановски. Он мгновенно отошел от нее, не дав ей и рта раскрыть. Кажется, после убийства он порвал с ней все связи.

– Потому что она исполнила свою роль, – подхватил мою мысль детектив-инспектор. – Итак, у нас нет ни одной прямой улики, ни одного доказательства, что эти четверо совершили двойное убийство. А может, они причастны еще к двум смертям, если моя мать и покойный супруг леди Гановски стали жертвами этого же яда. Бесцветный, безвкусный, по консистенции напоминающий...

– Клей, – ответила я, но, заметив скепсис на лице лорда, горячо заверила: – Поверьте, я знаю, как выглядит клей. В монастыре мы использовали жидкий клей, сваренный монахинями, чтобы заполнить щели в окнах в холодное время года.

Намереваясь взять чашку с кофе, я так и замерла с протянутой рукой. Пальцы задрожали, меня бросило в жар, который мгновенно сменился ознобом. Кожу покрыл холодный пот.

Пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Яд по консистенции напоминал жидкий клей, который монахини варили для утепления окон. Мы обмакивали в него лоскуты, а затем пропихивали их в щели. На лоскуты шли старые простыни, но...

Так делали в монастыре Девы Дафии. Вероятно, точно так же делали и во всех остальных монастырях.

– Софи, что с вами? – Прайнер подался вперед.

Он накрыл мой кулак ладонями и осторожно разжал мои дрожащие пальцы. Его голос, его осторожные прикосновения вывели меня из этого странного состояния.

Я заставила себя посмотреть на него. Все еще не могла поверить, пыталась разубедить себя, но сходилось. Все снова слишком хорошо сходилось.

– Яд не определялся, – произнесла я вслух, потому что так было проще размышлять. – Яд не определился, потому что он не определялся. Бесцветный яд без запаха и вкуса, плотнее, чем вода или чай. Он не мог быстро раствориться в чае – для этого напиток стоило бы размешать, – потому и осел на дне чашек.

Вспышка, узнавание, осознание. В монастыре нам запрещали спускаться на кухню. Впрочем, такие же правила действовали и в монастыре Девы Лиории. Девушек не подпускали к приготовлению пищи, но...

Мы были детьми, я была ребенком. Вечно голодным ребенком, потому что пища в монастыре была скудной. Мы пробирались на кухню регулярно, воровали булочки, а после нас наказывали плетьми, но однажды...

Я не могла уснуть. Хотела есть и сама пошла на кухню. В центре темного помещения всегда стоял большой котел. Я заглянула в него, надеясь отыскать остатки ужина, но в тот раз котел был доверху наполнен клеем. Он походил на разбавленный кисель, ничем не пах и казался прозрачным.

Отыскать булочки я не успела. Услышав голоса в коридоре, забралась в кладовую. Боялась дышать, чтобы не выдать себя, но через узкую щель видела, что делали Сестры и настоятельница.

Монахини наполняли этим клеем оранжевые шарики. Они были похожи на янтарь. Тогда я не знала, что это яд. Даже предположить не могла. Лишь слышала название «Слезы Девы» и не могла понять своим детским умом, зачем им понадобилось носить с собой чьи-то слезы.

Они вставляли эти бусины в свои амулеты. Небольшие медные треугольники всегда висели на их шеях. Бусины, размещенные в центре, походили на глазное яблоко.

Я не знала, что это яд. Я едва не коснулась его.

– Слезы Девы, – произнесла я, всматриваясь в лицо Прайнера.

– Что? – не понял он.

– Яд, которым отравили вашу матушку и моих родителей, называется «Слезы Девы», – пояснила я. – Без цвета, без запаха и, вероятно, без вкуса. Он плотнее, чем вода, и похож на разбавленный клей. Сестры в монастыре, да и сама настоятельница – они носили на шеях медные обереги в форме треугольников с глазом в центре. В каждый была вставлена бусина, похожая на янтарь. Эти бусины вынимались и содержали в себе дозу яда. Я случайно стала свидетельницей того, как они наполняли их. Монахини проглотили их в департаменте, помните? Вы тогда еще приказали вызвать некромантов, но поднять Сестер не удалось. Я полагаю, это тот же яд.

Лорд Карилл смотрел на меня, не перебивая. Я видела на его лице отпечаток неверия, но следом пришло и понимание. Он проморгался и неожиданно сказал:

– Я пытался поднять мать, чтобы допросить, но некромант не смог. Хотел узнать, кто навещал ее в тот день и какую страшную новость озвучил, раз ей стало плохо с сердцем. Но ты... Вы хотите сказать, что монастырь причастен к смерти моей матери и ваших родителей? Это звучит как безумие.

– Безумием и является, – согласилась я. – Впрочем, нет. Я не обвиняю монастырь. Я лишь говорю, что в этом деле фигурировал именно тот яд.

– И тем не менее.

Прайнер поднялся, словно не мог усидеть. Шумно выдохнув, он взъерошил волосы и снова сел в кресло.

– «Слезы Девы»? – повторил он негромко.

– Так они называли его. Что показало вскрытие монахинь? Что стало причиной их смерти?

Закрыв глаза, лорд Карилл растер лицо ладонями.

– Я не отправлял тела на вскрытие. Это запрещено их религией. Кроме того, и так было ясно, что они себя отравили. О Трехликий, мне нужно подумать. Слишком... Слишком...

– Вы правы, все это слишком, – согласилась я и поднялась.

Прайнер поднялся следом. Достав деньги, он, не пересчитывая, положил их на стол.

Рассеянный, растерянный. Нам обоим приходилось непросто, но оставить все как есть я не могла. Лорду требовалось время на раздумья, у меня же его не было вовсе.

Покинув чайную, детектив-инспектор уверенно направился к своему экипажу. Я же остановилась на крыльце. Оценив его отрешенный вид, собиралась пройтись до академии пешком, но успела сделать только шаг.

– Куда вы? – удивился он, заметив, что я за ним не иду.

– В академию. – Я замерла, так и не сделав еще один шаг. – Вам надо все обдумать, я понимаю.

Всем своим видом выражая скепсис, лорд глухо поинтересовался:

– Вы ждете нападения со стороны мужа и при этом намереваетесь разгуливать по столице пешком?

– Не думаю, что он нападет сегодня.

– Мы не можем этого исключать, – упрямо возразил Прайнер. – Садитесь, я вас подвезу. И да, без меня из академии ни шагу.

Распознав в его тоне фактический приказ, я собиралась возмутиться. Но, заметив, с каким серьезным выражением лица куратор смотрел на меня, молча сдалась. Спорить по пустякам не хотелось. И да, он был прав. Перемещаться по улицам столицы в одиночестве после встречи с мистером Гертом для меня было опасно.

Проигнорировав его руку, я сама забралась в карету. Разместившись напротив, он приказал кучеру трогать.

– Что вы собираетесь делать? – спросила я тихо.

– Очень хороший вопрос, – ответил он задумчиво. – Попробую разложить все по полочкам. Для начала спущусь в архивы департамента и запрошу накопители с записями. Проверю, приходил ли мистер Герт в департамент перед смертью ваших родителей. Далее отправлю запрос о нынешнем местоположении служанок, которые работали в вашем особняке. Нам нужно точно выяснить, приходил ли мистер Герт с предложением руки и сердца.

– Но это ничего не докажет, – напомнила я.

Кучер гнал лошадей по улицам так, словно мы спешили на пожар. Я едва успевала хвататься за скамейку на поворотах.

– Не докажет, но свяжет отказ с мотивом преступления, – объяснил Прайнер. – Далее навещу друга, который поможет нам узнать, не задолжал ли лорд Хенетинг денег мистеру Герту. Услуга в счет уплаты долга – распространенная практика в аристократических кругах.

– А как насчет яда? – забеспокоилась я. – Нам нужно раздобыть оберег монахини.

– Предлагаете украсть? – совсем невесело усмехнулся лорд.

– Конфисковать? – предложила я приемлемый для закона вариант. – Но тогда они могут понять, что под них копают, так что да, придется украсть.

Брови лорда медленно поползли вверх. Мое предложение он явно не оценил, но мне его согласие не требовалось. Выкрасть оберег я могла самостоятельно.

– С этим разберемся позже. В конце концов, чтобы проверить соответствие действия яда описанным симптомам, нам придется провести опыты на крысах. Это работа лаборатории, но в первую очередь нам предстоит длительная бюрократическая процедура.

– Мы можем обойтись и без всяких процедур. Четыре подопытных у нас уже есть, – отстраненно заметила я.

– Софи, – одернул меня лорд Карилл, а едва я вновь посмотрела на него, произнес: – Я понимаю вас. Я правда вас понимаю, но не совершайте поступков, которые могут навредить вам. Мы сделаем все по закону. Десятки косвенных улик – этого может быть достаточно, чтобы суд встал на сторону обвинителя. Что нам еще потребуется доказать, так это связь леди Гановски с монастырем Девы Лиории. Учитывая, что ни монастыря, ни монахинь больше нет, это будет почти невозможно.

Я удивленно покачала головой.

– Вы не поняли, лорд Карилл. Насколько я знаю, такие обереги носят все монахини во всех монастырях. Леди Гановски могла получить яд в любом из них.

– Мы это проверим, – пообещал он и кивнул, словно подтверждая свои слова. – Самое сложное – доказать причастность служанки.

– Думаю, ее просто подкупили. Я выставила ее без жалования и рекомендаций, но она ничуть не опечалилась этим фактом. Ей хорошо заплатили за сокрытие следов.

– И это я тоже проверю, хотя спустя два года будет сложно найти доказательства. Ступайте, я сообщу вам, если что-то найду. От завтрашнего дежурства вы также освобождены, но я прошу, Софи, будьте благоразумны, не покидайте стен академии.

Через мгновение карета остановилась. Ничего не ответив – не собиралась обещать невозможного, – я уже коснулась ручки дверцы, но сама же замешкалась.

– Что-то еще? – спросил Прайнер, заметив мою задержку.

Повернувшись к нему, я села обратно на скамью.

– Он захочет избавиться от меня, – произнесла я вслух то, о чем мы оба знали. – Вы сказали, что будете помогать мне.

– Я помогаю, – ответил лорд, явно не понимая, к чему я клоню.

– Нам нужно выяснить, в каком отделении королевского банка Афис Герт хранит деньги. И лучше, если мы выясним это сейчас.

Склонив голову набок, лорд Карилл всматривался в мои глаза.

– Вы не отказались от своей идеи, – констатировал он. – В чем ваша задумка, Софи? Я могу поручить нескольким констеблям следить за вами. Но вы же понимаете, что лорд Роерти не тот человек, который станет марать свои руки кровью?

– В том-то и дело, – согласилась я. – Я уверена, что он наймет того, кто выполнит грязную работу. Мистеру Герту придется выложить кругленькую сумму за мое устранение, но аристократы и дельцы не держат дома крупную наличность. Основные сбережения они хранят в королевском банке.

Сделав паузу, я взглянула на свои руки, а после едва слышно сказала:

– Феа-морэ.

В тот же миг на моих ладонях появились фосфоресцирующие пятнышки. Их было всего три – совсем крохотные, но именно из-за них миссис Эктаун снизила мне бал за выполненное задание.

Этот состав не являлся зельем. Компоненты для него добывали из трех растений, которые редко уживались рядом. Четвертым ингредиентом служил краситель. Я выбрала голубой. Этим составом каждый целитель метил свои заготовки.

– Целители метят свои заготовки, чтобы распознать в случае кражи или подмены, – объяснила я. – Миссис Эктаун рассказывала, как однажды ее дипломные зелья подменили.

– Я слышал эту историю много раз. Ее едва не исключили из академии, потому что к обычной простуде у подопытного добавились новые симптомы.

– В виде диареи, – добавила я, а заметив обескураженный взгляд лорда, осознала, с кем разговариваю: – Извините.

Смущение было сиюминутным. Рядом с Прайнером я забылась. Часто забывала, что играю роль леди, а это в моем положении было непростительно.

– И что вы предлагаете?

– Предлагаю? – переспросила я отстраненно и тут же спохватилась: – Мы нанесем этот состав на деньги и передадим их в банк. Когда мистер Герт явится, чтобы снять свои средства, служащий банка выдаст ему помеченные купюры. Состав держится около двух недель. Думаю, этого времени хватит. Осталось разузнать, в каком отделении он хранит свои деньги, раздобыть порядка ста тысяч клуфтов, договориться с банковскими служащими и ждать. Но главное – выпустить меня на дежурства, чтобы я стала приманкой.

– Сто тысяч? Откуда эта цифра? – нахмурился лорд Карилл.

Я похолодела. Действительно, откуда Софи Роерти могла знать, сколько стоит чужая жизнь? Она, в отличие от меня, никогда не общалась с наемниками и не знала, что те не принимали банковские чеки.

На мгновение я растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– Думаете, убийство стоит дороже?

– Думаю, что для начала вам стоит подать заявление на мое имя, – удивил меня Прайнер.

– Но у вас уже есть все мои показания и, насколько понимаю, даже запись нашего с мистером Гертом разговора.

Детектив-инспектор невозмутимо кивнул.

– Запись есть, но она не может стать основной уликой. Это не признательные показания в стенах департамента. Я не могу возбудить дело на основании записи. Чтобы прийти в банк и обязать служащих сотрудничать, у меня должен быть письменный приказ комиссара. Но разрешение я получу, только если у меня на руках будет дело. А дело...

– Открывается по заявлению, – закончила я за него. – То есть вы согласны?

Лорд Карилл промолчал. Так же молча он достал бланк и передал его мне вместе с писчим пером. В уголках его губ пряталась улыбка.

Пока заполняла заявление под неровным светом лампы, чувствовала на себе его взгляд. Пристальный, изучающий. Он нервировал до такой степени, что я не выдержала.

Не поднимая глаз, я вежливо попросила:

– Вы могли бы на меня не смотреть? Отвлекаете.

– Мог бы, – ответил он и усмехнулся.

Отвернулся к окну, за которым снова барабанил дождь, и тихо спросил:

– Как вам пришла идея пометить деньги?

– А как вам пришла идея принять заявление о еще не состоявшемся покушении на убийство? – парировала я. – Департаменты ведь не занимаются подобным. Сначала покушение, потом заявление.

И это было чистой правдой. Я внимательно читала правила оформления. Возможно, трагедий было бы значительно меньше, если бы департамент принимал заявления от тех, кому угрожала опасность.

Но расследования всегда проводились по факту случившегося. Предотвращение трагедий в круг обязанностей инспекторов не входило.

– Я уверен, что покушение состоится. Если все рассказанное вами правда. Но вы должны понимать: мне придется посвятить комиссара в подробности нашего разговора.

Наши взгляды встретились. Я не хотела, чтобы кто-то еще знал подробности произошедшего два года назад. Не хотела, чтобы кто-то третий вмешивался в происходящее сейчас. Точно знала: чем меньше людей знают секрет, тем дольше он остается тайной. Но выбора у меня, похоже, не было.

– Вам не о чем переживать, – решил успокоить меня Прайнер, уловив мой тяжкий вздох. – Ваш отец был добрым другом не только мне. Комиссар Дьюпо тяжело переживал его утрату.

Удерживая в руках уже написанное заявление, я мешкала. Но выбора у меня и правда не было. Без разрешения комиссара нам не добиться сотрудничества от банковских клерков.

Передав заявление детективу-инспектору, я не торопилась уходить. Так и сидела в карете, пока он читал документ. Старалась излагать свои мысли витиевато, так, как бы это делала леди, но, судя по лицу лорда, у меня это получилось не слишком хорошо.

– Ужасный почерк, но прочитать вроде можно, – заметил он отстраненно.

Я закипела негодованием.

– Ну знаете ли! То вам мой цвет волос не нравится, то мой почерк. Может, у вас еще претензии есть?

– О, я не сомневаюсь, что будут, – самым бессовестным образом усмехнулся лорд.

Поднявшись, я вышла из кареты и демонстративно хлопнула дверцей.

– Студентка Роерти, – окликнул он меня.

Не ожидая ничего хорошего, я все же остановилась и обернулась.

– Не покидайте академию. Это приказ старшего по званию. Ослушаетесь – я подам рапорт ректору и буду настаивать на вашем переводе на факультет целителей. Как только будут сдвиги в нашем деле, я сам вам сообщу. Трогай.

Я провожала отъезжающий экипаж недобрым взглядом. Знала, заранее знала, что пожалею о своей откровенности. Но даже представить не могла, что это случится так скоро.

Лорд Прайнер Карилл был невыносим.

_________________________________

Дорогие друзья, я приветствую вас во втором томе истории «Миссия самозванки». Пожалуй, мы переходим к самому интересному. Впереди нас ждут противостояние, чувства, которым невозможно сопротивляться, и, конечно же, расследования, тайны, загадки и интриги. Спасибо, что остаетесь со мной и героями :)

Глава 2

Бросив взгляд на привратницкую, я снова посмотрела на дорогу, чтобы убедиться, что карета Прайнера скрылась за поворотом. Терять время даром не хотелось. Я так и не нашла повода, чтобы узнать у лорда, не он ли отыскал спрятанную у монастыря «Книгу должников». Да и как бы я могла спросить его об этом?

Лорд Карилл, а не находили ли вы под зазеленевшим кустом у стен монастыря спрятанную в наплечном мешке книгу? Находили? Знаете ли, мне так неловко об этом говорить, но она мне очень нужна. Как это зачем? Какая разница откуда? Нет-нет, не стоит меня арестовывать.

Примерно так мне виделся этот диалог, так что все сводилось к тому, что книгу я должна была достать самостоятельно. При этом я не имела уверенности в том, что она действительно была у Прайнера. Все, что мне оставалось, – это действовать.

Пусть и нарушая приказ лорда Карилла. Я была уверена, что сегодня мистер Герт ничего не станет предпринимать.

Накинув капюшон плаща, я перешла на другую сторону улицы. Мастерские артефакторов, по заверениям Лексии, занимали целый квартал на севере столицы. Именно туда я и отправилась, потратив на дорогу около часа.

Но первая попавшая мне на глаза мастерская не подошла. Пройдясь вдоль полок с готовыми артефактами, я поняла, что она была слишком чистой. За прилавком стоял добродушный старик. Увеличительное стекло, прикрепленное к ободку на его голове, выдавало в нем мастера.

Вторая, третья, шестая. Мастерские действительно заполонили собой первые этажи этого района. Редкими цветками между ними вырастали чайные и аптеки, в то время как пекарня, лавка мясника, рыбная и овощная лавки располагались через улицу.

Граница артефакторского квартала, проведенная кем-то, хорошо считывалась.

Мне не верилось, что все это принадлежало мистеру Герту. Лексия говорила, что цветочную лавку ее сестры снесли по приказу короля примерно год назад, а значит, изменения в этом районе также произошли недавно.

Неужели Афис Герт так хорош? Как он сумел втереться в доверие к королю? Я всегда представляла Его Величество как человека умного, несгибаемого, справедливого и серьезного, но Афис Герт... Увидев мужа Софи впервые, я сразу поняла, что от таких, как он, следует держаться как можно дальше.

Мой выбор в итоге пал на восьмую лавку. В отличие от остальных, она была совсем крохотной. Непрезентабельная, с огромным слоем пыли на полках. Прохаживаясь среди узких рядов, я не заметила ни одного пустого отпечатка из-под снятых с полки товаров. Здесь никто ничего не покупал. Выставленные в витринах артефакты не представляли большой ценности и, скорее всего, служили декорациями.

За прилавком сидел неприятный тип в серой рубашке. Он посматривал на меня как на ползущего таракана, то и дело щуря один глаз. Темный жилет, снятый с чужого плеча, не застегивался на объемном пузе. Круглая лысина отражала неровный свет ламп.

Остановившись напротив него, сложила руки на груди. Смотрела долго, пристально, до тех пор, пока у него не сдали нервы.

– Что вам нужно? Мы вовремя платим налоги, – отозвался он.

Я мило улыбнулась.

– Когда к вам приходит покупатель, для начала его стоит поприветствовать.

– Покупатель? – вконец растерялся делец, вероятно приняв меня за проверяющего. – Офицер, вам нужно что-то определенное?

– Определеннее некуда.

Моя улыбка стала еще шире. Форма констебля ненадолго развязывала мне руки и говорила за меня.

– Мне нужен плащ для отвода глаз. Настолько качественный, насколько это возможно.

Крупный мужчина поднялся, и теперь мы сравнялись с ним в росте. Беспокойство стекло с его лица, а ему на смену пришла настороженность.

– В моей лавке вы не найдете запрещенных товаров. Между прочим, у меня есть лицензия, – отчеканил он.

– А дар артефактора у вас есть? – вежливо полюбопытствовала я. – Заканчивайте ломать комедию. Мы оба знаем, что артефакты для этой лавки изготавливаете не вы. Где прячете плененного мастера? В подсобке или, быть может, оборудовали ему кабинет в подвале?

Я фактически тыкала пальцем в небо, однако все краски мгновенно сошли с лица лавочника. Он едва заметно потянулся к чему-то за стойкой, но я покачала головой и продемонстрировала браслет вызова подкрепления.

Обратно в департамент я так и не вернулась, поэтому все атрибуты констебля оставались при мне.

– Плащ. Живо, – потребовала я, перестав улыбаться. – Если он меня подведет, я вернусь уже не одна. И не пытайся сбежать. Мой напарник стоит у черного входа.

Хозяин лавки не делал резких движений. Очень медленно, осторожно он скрылся за единственной дверью. Я же встала так, чтобы видеть оба входа и в случае чего отразить нападение. Рисковала, шла на откровенный обман, но иным способом получить запрещенку я бы не смогла. Такие как этот делец торговали исключительно для своих.

Хозяин лавки вернулся всего через несколько минут. Я прислушивалась к происходящему за дверью, пытаясь уловить еще голоса, но безрезультатно. Видимо, мастера действительно держали в подвале.

Любезно перевязав серый сверток лентами, делец даже соорудил бант, чтобы я уж точно поняла, что это подарок. О том, что денег он с меня не возьмет, я и без того догадалась по одной его заискивающей улыбке.

Несмотря на все возражения, я оставила на прилавке стоимость плаща. Не знала, сколько просили за него здесь, но на черном рынке Егинстоуна я покупала их по сотне экелов каждый.

Этот плащ был незаменим для вылазок. Заклинание, которое использовал детектив-инспектор, чтобы посмотреть, кто находился в помещении за последние сутки, с этим плащом становилось бесполезным. Сотканные из магии образы передавали только темную тень без лица.

Выбравшись из мрачной лавки, я заметила на противоположной стороне в конце улицы патруль. Помахав им, поспешила перейти через дорогу и нагнать офицеров. Мой рассказ о подозрительном лавочнике не занял много времени. Пришлось сказать, что я вынужденно сделала покупку, чтобы убедиться, что плененный артефактор содержится в другом помещении.

– Вам следует поторопиться, пока делец не избавился от мага. Мой приход его напугал, – призналась я.

– Вы видели плененного своими глазами? – нахмурился молодой офицер.

– Лишь мельком. Кажется, это старик, – солгала я без зазрения совести. – Поторопитесь. Артефактор наверняка находится в списке пропавших без вести. Я подожду вас тут.

Смерив меня очередным недоверчивым взглядом, констебли поспешили в мастерскую. Видела, как один из них вызывал подмогу, а другой – инспектора из департамента. Снова попадаться им на глаза не хотелось, но я ушла недалеко. Прислонившись спиной к могучему стволу дерева в конце улицы, ожидала ареста лавочника.

Тюремная карета появилась из-за поворота через несколько минут. Еще через четверть часа к мастерской подъехал инспектор. Он спешился с коня столь резко, что мне стало любопытно. Неужели я подумала о дельце слишком хорошо?

О да, так оно и было. Из мастерской его вывели уже в магических оковах. В круглой лысине отражались редкие лучи солнца, выбравшиеся из-под темной густой тучи. Впереди он нес свое огромное пузо, а позади...

Это были дети. Две девочки – одна лет шестнадцати на вид, а вторая и того младше – еле шли в окружении констеблей. Истощенные, грязные от сажи и масла. Если бы я только знала, я бы не стала никого звать. Я бы сама освободила их, а затем сожгла эту мастерскую с превеликим удовольствием.

Констебли, которым я доложила о пленнике, заозирались. Не желая быть найденной, я оттолкнулась от ствола дерева и спешно зашагала вдоль улицы, чтобы скрыться в ближайшей подворотне.

Мир в очередной раз показал свое истинное лицо. Когда я жила в Егинстоуне, мне казалось, что в столице-то наверняка другие порядки. Думала, что преступности здесь меньше, но выходило, что подпольные дельцы ничем не отличались от тех, в чьи руки я однажды попала.

Распознав во мне магически одаренную, два жука на рынке подумали, что я артефактор. Они затащили пятнадцатилетнюю меня к себе в мастерскую посреди белого дня, но я сожгла их крысиную нору, прежде освободив старика, который был прикован к станку. По его словам, на тот момент он находился в плену больше десяти лет и уже не надеялся когда-нибудь увидеть свою семью.

Рассказывать Ястребу о своих приключениях мне не хотелось. Но одежда была порвана, а синяки и ссадины становились все заметнее. Узнав от меня, где находилась мастерская, он один явился по их гнилые души. Больше тех мерзавцев никто не видел.

Удивительно, но я скучала по нему. Ни по катакомбам, ни по тем, кого знала. Я не тосковала по прошлой жизни, а по нему да. Мне его не хватало.

Вернувшись в академию, я не стала заходить в общежитие. Мой план был прост и дерзок до безобразия. Преподаватели редко появлялись в главном корпусе в выходные. Оставалось сообразить, как незаметно отпереть дверь их общего кабинета.

Но, на удивление, взламывать замок или защиту не понадобилось. Повернув дверную ручку, чтобы убедиться, что кабинет закрыт, я вдруг отворила дверь. На первом этаже никого не было, и я поторопилась войти внутрь.

Кабинет преподавателей пустовал. Не теряя ни секунды, я ринулась к столу куратора. Лорд Карилл оказался донельзя педантичным. В ящиках его стола царил порядок. Журналы, заявления, бланки – все лежало по стопкам.

Проверив все четыре ящика, я просмотрела бумаги на его столе. Ничего примечательного разыскать не удалось. Впрочем, я сама не особо верила в то, что найду «Книгу должников» здесь. Но, когда я сдвинула стопку с тетрадями, из-под них на пол спикировал небольшой квадратный листок.

На одной его стороне было выведено мое имя. Это вызвало недоумение. Но на другой его стороне...

– Студентка Роерти, что вы здесь делаете? – нахмурившись, спросила миссис Эктаун.

Медленно опустив записку, я не стала ее прятать, чтобы не акцентировать на ней внимание преподавательницы. Ошеломленная прочитанным, я не услышала шагов за дверью. Снова расслабилась, а такие ошибки дорого стоили. Эта новая для меня жизнь определенно плохо влияла на мою бдительность.

Миссис Эктаун ожидала ответа. От кружки, которую она держала в руке, шел пар. По кабинету поплыл знакомый аромат. Видимо, женщина выходила за кофе, поэтому дверь и оказалась незапертой.

– Извините, дверь была открыта, – осторожно ответила я. – Я надеялась застать здесь куратора.

– Сегодня выходной, – напомнила она и прошла к своему столу. – Если Прайнер не на службе, значит, в комнате в общежитии. У вас что-то срочное?

– Это личное, – выдохнула я.

Миссис Эктаун пытливо прищурилась. Ей мои слова явно не понравились.

– Софи, вы разве не знаете, что в академии не приветствуются отношения между преподавателями и студентами? У лорда Карилла могут быть проблемы.

Осознав услышанное, я ощутила, как загорелись щеки. Улыбка вышла несколько нервной. Мозг работал с небывалой скоростью, но я нашла за что зацепиться.

– Прошу меня простить, я неверно выразилась, – мягко исправилась я. – Я пришла по семейному делу. Лорд Карилл был другом моего покойного отца. Я не смогла снять защиту в папином кабинете, но есть вероятность, что ее устанавливал именно лорд Карилл.

– Вот как, – миссис Эктаун заметно удивилась.

– Если вы мне подскажете, где находится общежитие преподавателей, я буду вам очень признательна, – продолжила я без паузы.

Однако так просто преподавательница сдаваться не собиралась. Мне предложили поговорить об этом с куратором при следующей встрече.

– Но это очень важно, – настаивала я. – Я бы хотела решить этот вопрос на выходных. Содержимое отцовского кабинета – то единственное, что осталось мне от родителей. Все остальное было безвозвратно утрачено.

Заметив слезы, скользнувшие по моим щекам, преподавательница тяжко вздохнула. Номер комнаты я получила, но, обманывая ее, испытывала стыд. Наверное, потому, что она слишком хорошо ко мне относилась. Лучше, чем я заслуживала.

Общежитие преподавателей располагалось в самой дальней части академии. Чтобы добраться до него, следовало пройти мимо целительского корпуса и свернуть направо. Узкая тропинка, окаймленная серыми камнями, уводила на возвышенность. Здание пряталось среди раскидистых деревьев.

Оказавшись в тени зеленых крон, я убедилась, что рядом никого нет, и лишь затем накинула плащ. Прекрасно помнила о способностях Прайнера. Заходить внутрь общежития в непроверенном артефакте было опасно, но иного варианта не имелось. Я могла попасть в его комнату, лишь пока он был в городе.

«Зачем монахини обучали замужних дам использовать оружие и изготавливать яды?» – этот вопрос был написан на другой стороне подобранного мной листа.

Я бы тоже хотела получить ответ на него, но пока могла только предполагать. Во-первых, они забирали новорожденных у матерей. Забирали ли только одного из каждой пары близнецов? У меня не имелось доказательств этого – пока я могла утверждать так только о себе и Софи. Нас точно постигла эта ужасная несправедливость, но...

То, что видела Софи, а затем и я ее глазами... Леди Анабель Дейкер была подменена ее точной копией. Девушки выглядели как отражение друг друга: те же рыжие волосы, те же черты лица. Монашки подменили леди своей воспитанницей, чтобы затем копия вернулась к мужу Анабель – герцогу, а значит...

Значит, им зачем-то это потребовалось. Но если второго ребенка похитили у матери сразу после родов, то выходило, будто они готовили эту подмену много лет. И снова тот же вопрос: зачем?

Я не имела на него ответа. Как говорил Прайнер: для меня это было слишком. Я пыталась понять, но не понимала.

Убрав заметку в карман, я поднялась на крыльцо. В холле общежития для преподавателей дежурного не было. Оно и понятно, забраться к ним в комнаты решил бы только безумец.

На лестнице я едва не столкнулась с лордом Шекеллом. Златовласый преподаватель стихии воды поднимался с огромным букетом цветов. Я бесшумно двигалась за ним на пролет ниже, а едва он скрылся в коридоре второго этажа, стрелой юркнула наверх.

Комната куратора располагалась этажом выше.

Прижавшись к стене, я осторожно выглянула в коридор. В самом конце у окна стояла преподавательница по медитации. Словно вспомнив о чем-то, она вернулась к себе.

Едва дверь за ней закрылась, я бесшумно прошла в противоположную сторону коридора. Куратор жил в угловой комнате. На двери висело не самое надежное защитное плетение.

Впрочем, почему он выбрал именно его, я поняла уже через мгновение. Защита на двери служила декорацией. По полу от косяка до косяка тянулась едва заметная магическая нить. Чтобы расплести защиту, мне следовало подойти вплотную, а значит, наступить прямо на нее. Распутывание занимало какое-то время, и этого времени наверняка хватало на то, чтобы лорд Карилл добрался до места и поймал взломщика.

Мне импонировала его хитрость.

Опустившись на корточки, я так и замерла с раскрытой ладонью. Дверь в конце коридора снова открылась. На этот раз мисс Дебика Хвекстер не стала подходить к окну. Переодевшись в бежевое платье с мелкими розовыми цветами, она торопилась покинуть коридор.

Мне несказанно повезло. Плащ для отвода глаз не делал мага невидимым. Он лишь заставлял взгляды скользить мимо, но, если бы преподавательница посмотрела прямо на меня, она бы заметила замершую фигуру в плаще.

Беззвучно выдохнув, я не стала расплетать или уничтожать нить. Создать такое же плетение я не смогла бы, да и это не имело смысла. На нем остался бы отпечаток моей магии, что упростило бы Прайнеру поиск преступника.

Осторожно подцепив линию, я медленно отодвинула ее в сторону и поднялась. Пришлось покопаться, чтобы выбрать из связки отмычку нужной толщины. Вставив ее, я просунула крючок и подцепила им ребра замка.

Характерный щелчок стал моей маленькой победой. Повернув ручку, я надавила на дверь совсем слегка.

Очередная пульсирующая линия обнаружилась наверху. Она тянулась от косяка до дверного полотна и становилась заметно ярче, едва я увеличивала зазор. Пришлось откреплять и ее.

Легко толкнув створку, я вошла в комнату лорда Карилла. Старалась действовать быстро. Закрыв глаза, отыскала источники чужой огненной магии. Защищенный сейф обнаружился в одном из ящиков рабочего стола, кое-что попроще – в узкой щели между стеной и шкафом.

Эти два места я проверила в первую очередь. Пользовалась как отмычками, так и привычным приемом – отодвигание магической защиты в сторону без нарушения ее целостности, – но тайники оказались бесполезными для моих целей.

Прайнер хранил в них деньги, ценные бумаги, документы. В сейфе я нашла его портрет с элегантной, но немолодой женщиной, чьи волосы давно тронула седина. Ее черты угадывались в нем. Вероятно, это была его мать.

Рядом с ней он улыбался. И как же чертовски шла ему эта улыбка. За все время, сколько мы были знакомы, я ни разу не видела, чтобы он так улыбался. Я...

Поймав себя на бессмысленном разглядывании портрета, я раздраженно вернула все на место и мысленно обругала себя. Мне следовало думать о деле.

Поднявшись, я осмотрелась и пришла к неутешительному выводу. Сколько еще времени займет обыск? Узкая кровать, комод, напольное зеркало, шкаф и полки с книгами. Светлая комната выглядела аскетичной: ничего лишнего, лишь самое необходимое, но раньше обыскивать помещения мне не приходилось. Я всегда заранее знала, где лежит то, что необходимо украсть. Это занимало минуты. Я не оставляла следов.

Но выбора не было. Нужно было точно узнать, что «Книги должников» здесь нет.

Первым делом я проверила кровать. Открытые полки заняли больше времени: перетряхивала книгу за книгой и возвращала их точно на место. В одном из увесистых томов лежали экелы, в другом – записка с адресом. Шкаф с вещами, комод с бельем. Старалась не рассматривать предметы гардероба, не желая узнать нечто странное, после чего не смогла бы смотреть лорду в глаза, но вышло, что вышло.

В верхнем ящике комода под запасом платков лежал револьвер. Находка удивила, но не напугала. Я себя не обманывала. Знала, что Прайнер опасен.

Задвинув ящик, тяжко вздохнула. Кажется, моим надеждам найти здесь «Книгу должников» не суждено было сбыться.

Зачистив все оставленные отпечатки и следы заклинанием «Лиа-фару», комнату детектива-инспектора я покидала разочарованной. Оставалось последнее место, где лорд Карилл мог хранить найденные на месте пожара улики. Впрочем, оно же было первым, где действительно стоило искать, но я надеялась на более легкий исход. Незамеченной попасть в Департамент уголовных расследований было тем еще делом.

Вернув защитные плетения на свои места, я на мгновение бросила взгляд в окно. Прямо под окнами в компании лорда Шекелла стояла мисс Хвекстер. Девушка держала тяжелый букет и выглядела довольной.

Кажется, в академии намечался любовный треугольник.

Когда я спустилась, преподаватели, как назло, стояли на крыльце и никуда уходить не собирались. Прождав без малого четверть часа, я вынужденно покинула корпус через окно в общей душевой на первом этаже. Благо в этот час никто не сновал по коридорам. Пришлось сделать внушительный крюк.

Стянув плащ в ближайших кустах, я торопливо обошла целительский корпус. Обеденное время уже подходило к концу, так что в столовой за столом своей группы я трапезничала в одиночестве.

Вкуса еды почти не чувствовала. Мне нужна была «Книга должников». Учитывая, что все атрибуты констебля оставались при мне, я могла бы попробовать попасть в департамент, скажем, для срочного разговора с детективом-инспектором.

Но студентку могли и не пустить. Достав из внутреннего кармана листок с вопросом, я нервно смяла его. Заметка никак не давала покоя, но...

В этом что-то было. Я могла бы попасть в департамент как свидетель по делу о сгоревшем монастыре, а там...

Выставить лорда Карилла из его кабинета? Не имело смысла. Он сам сказал, что одно из трех уникальных заклинаний в департаменте использовали ежедневно. Но у меня все еще был плащ. Его заряда должно было хватить на еще одну крупную вылазку.

– Столовая закрывается, – произнесла кухарка, останавливаясь рядом с моим столом.

Погрузившись в собственные думы, я не заметила, как столовая окончательно опустела. Жаркое так и осталось нетронутым, но аппетита все равно не было. Кажется, у меня созрел план, однако для его реализации я должна была точно знать, что лорда нет в департаменте.

Забрав с тарелки ломоть хлеба, я отнесла поднос и вышла из столовой. Следить за Прайнером не собиралась: на это требовалось слишком много времени и сил. Нет, план был в другом. Даже не догадываясь об этом, миссис Эктаун подала мне прекрасную идею.

Заняв место на ближайшей скамейке, я достала блокнот констебля и оторвала пустой бланк. Текст никак не придумывался. Прежде чем получилось нечто подходящее, я испортила три листа.

«Мне бы хотелось встретиться с вами завтра в чайной «Роза ветров» около восьми утра. Вы мне небезразличны, куратор Карилл» – старательно вывела я.

Старательно выводила каждую букву, чтобы почерк заметно отличался от моего. В том, что эту записку написала я, я не собиралась признаваться даже под пытками, но при этом надеялась, что детектив-инспектор подумает на меня. Подумает и точно придет, чтобы объяснить мне, как это плохо – влюбляться в собственного куратора.

Сбегав в главный корпус, я убедилась, что дверь преподавательской заперта. За столом в холле сидел дежурный сторож. Он настороженно поглядывал на меня. Самостоятельно открыть дверь при свидетеле я не могла.

– Миссис Паль, миссис Паль, – негромко позвала я.

Заведующая хозяйством в форменном сером платье материализовалась в шаге от меня. Дважды сложив листок, я напустила в голос отчаяния и попросила:

– Вы не могли бы перенести эту записку на рабочий стол лорда Карилла? Мне очень-очень нужно, чтобы он прочел ее, но я не знаю, когда он вернется. Я бы хотела выяснить, будет ли у меня завтра дежурство.

Дух-хранитель академии демонстративно начал исчезать.

– Пожалуйста, – умоляя, я подалась вперед.

Миссис Паль замерцала сильнее, словно моя просьба была возмутительной. Именно таковой она и являлась, но был ли у меня иной выбор?

– Пожалуйста, – повторила я и протянула раскрытую ладонь.

В этот момент мое напускное отчаяние стало настоящим.

Записка исчезла в тот же миг, как, впрочем, и сама миссис Паль. С облегчением выдохнув, я произнесла в потолок «Спасибо» и спешно покинула учебный корпус.

Уверенности в том, что Прайнер зайдет в кабинет, у меня не было, но снова проникать в его комнату в общежитии я бы не решилась, как, впрочем, и оставлять там записку. Это было бы чистым самоубийством.

Оставалось лишь надеяться, что все получится. Чайная «Роза ветров» располагалась в квартале артефакторов, так что я могла бы выиграть немногим больше часа.

Он клюнет на это признание. Так я думала, пока переписывала из тетрадей Лексии пропущенные темы. Так я думала, пока укладывалась спать. Так я думала до тех пор, пока утром в дверь нашей комнаты не постучали.

– Кто? – спросила Жардина, замирая у порога.

– Куратор Карилл, – зло ответили с той стороны.

С постели я слетела в единый миг.

Глава 3

Пока Лексия в ужасе пряталась за одеялом, я жестами показывала Жардине, чтобы она сказала, что меня нет. Первыми в распахнутое окно полетели ботинки. Следом отправились форма и сверток с плащом. Сбегать из спальни пришлось в одной сорочке и босиком, но оно того стоило.

Замерев на широком декоративном карнизе, я прижалась к стене всем телом. Слышала, как Жар открывала дверь и как детектив-инспектор спрашивал обо мне. Мои соседки сказали, что я уже ушла, и на этом беседа завершилась.

Мы оба знали, что в нашу комнату ему не войти. Впрочем, я не зря боялась Прайнера. Услышав громкий стук, я не решилась посмотреть, что там. Лишь догадывалась по вскрику Лексии, что куратор магией распахнул шкафы, а может, даже отодвинул кровати.

– Прошу простить меня за беспокойство, – произнес он глухо, и стук повторился.

Следом за ним закрылась дверь.

Я знала, что впереди меня ждали вопросы от соседок. Знала, что на этот раз отвертеться не получится, потому и не вернулась в комнату. Спустившись по водосточной трубе, собрала свои вещи и застыла в кустах. Трава была влажной от росы, и ступни мгновенно озябли.

Я замерла, прислушиваясь к звукам. Сверху из окна выглядывали соседки, впереди – только кусты и деревья да высокий забор, а слева по аллее широкими шагами шел детектив-инспектор.

Дождавшись, пока он выйдет за ворота, я проворно оделась и обулась.

– Вечером расскажу! – приглушенно пообещала соседкам и ринулась к воротам.

Когда я прошла через пост привратника, кареты детектива-инспектора уже не было. Свободный экипаж удалось поймать не с первой попытки.

Я нервничала всю дорогу до департамента. Кусая собственные губы, сжимала и разжимала кулаки. Волновалась не только из-за нарушения запрета покидать академию. Шансов на то, что все пройдет как задумано, было слишком мало, но я дала себе обещание. Если не получится – я не стану больше пытаться. До тех пор, пока не появится Ястреб.

Если появится. Мне самой эта книга была ни к чему.

Экипаж остановился у департамента через четверть часа. Я сидела в карете еще несколько минут, глядя на то, как констебли заходят и выходят. Кто-то вел арестованных, другие, закончив смену, шли домой уже в гражданской одежде. В подвалах департамента находилась тюрьма, а потому у крыльца длинной черной цепью тянулись тюремные кареты.

– Офицер, здесь нельзя долго стоять, – напомнил кучер.

Ничего не сказав, я протянула ему деньги через переднее окошко. Карету покидала не торопясь, осторожно придерживая под мундиром второй плащ, но к департаменту шла уверенно. Важную роль в любом обмане играл внешний вид, а мой сейчас открывал если не любые двери, то многие. По ступенькам я поднялась быстро и четко.

– Доброго дня, офицеры, – поздоровалась я, не останавливаясь ни на миг.

Двери для меня были распахнуты без лишних вопросов. Шаг, шаг, еще один. На меня смотрели, меня заметили, но никто не посмел остановить. Поздоровавшись с дежурным, я сообщила, что иду к детективу Кариллу и свернула в коридор, где находился его кабинет. Ему предшествовала секретарская.

Постучав, я натянула на губы вежливую улыбку и, не дожидаясь ответа, вошла.

– Здравствуйте, я леди Софи Роерти. Вы, должно быть, не помните меня.

При моем появлении секретарь тотчас поднялась. Присматриваясь ко мне, седовласая женщина улыбнулась, явно узнав меня.

– Ну отчего же, на память не жалуюсь, – ответила она и оправила строгое платье. – Рада видеть вас в добром здравии. Кажется, раньше у вас был иной оттенок волос. Вы по делу?

– К лорду Кариллу. – Я кивнула и приблизилась еще на шаг к ее столу. – Он назначил мне встречу на девять, но я пришла немного раньше. Если вы мне позволите, я бы подождала его здесь.

– Странно, детектив-инспектор не предупреждал меня о вашем визите.

Я неловко пожала плечами и покосилась на стулья.

– Можно?

– Присаживайтесь. Может быть, хотите чаю? – вежливо осведомилась секретарь.

– Это очень любезно с вашей стороны, – согласилась я. – Но, быть может, мы могли бы выпить чаю вместе? Лорд Карилл рассказывал, что здесь есть столовая.

Я премило улыбнулась. Об этом Прайнер рассказывал на лекции не только мне. Речь шла об отличиях между департаментами. В Департаменте общественных расследований сотрудники обедали где придется.

Женщина заметно растерялась под моим взглядом. Она явно собиралась отказаться, но я торопливо добавила:

– О, не переживайте, мы ненадолго. Раз детектив-инспектор явится к девяти, он даже не узнает, что мы уходили. Вы могли бы рассказать мне о нем чуть больше.

– Я?

Женщина окончательно укрепилась в намерении отказать. Об этом говорило выражение лица секретаря. Она была поражена моей наглостью.

– Понимаете, – прошептала я доверительно. – То, что произошло со мной... Я очень благодарна лорду Кариллу. Именно благодаря его совету я поступила в Королевскую Военно-Магическую Академию, но... Я бы хотела отблагодарить его, но не могу определиться, что ему подарить. В академии о нем почти никто ничего не знает.

И я с надеждой посмотрела на секретаря детектива-инспектора.

Не ожидая от меня подобного, она медленно села на стул.

– Да, лорд Карилл у нас замечательный, – отозвалась она и взглянула на настенные часы.

Они показывали без четверти восемь. Прайнер как раз должен был подъезжать к чайной.

– Хорошо, но только ненадолго, – согласилась женщина и снова поднялась. – Правда, я не знаю, чем могу помочь вам.

– О, поверьте, – я улыбнулась и поднялась следом, чтобы выйти за ней в коридор, – вы мне уже помогаете.

В общую столовую можно было попасть только из холла департамента. Делать вид, будто я должна здесь находиться, в компании миссис Орлис было чуть легче. Офицеры не обращали на нас особого внимания.

Разжившись чаем и булочками, за которые заплатила я, мы заняли один из столиков у окна.

– Я знаю Прайнера еще с тех пор, как он занял должность главного констебля. Амбициозный мальчик – этого не отнять, – с мягкой улыбкой поделилась женщина.

– А вы тогда работали у другого детектива-инспектора? – полюбопытствовала я, чтобы поддержать разговор.

– О да, моим начальником был ваш отец.

Услышав это, я пораженно замерла. Да что там замерла – потеряла дар речи, никак не ожидая, что меня узнают как дочь лорда Роерти.

– Я вас удивила? – Миссис Орлис тепло улыбнулась. – Я знала о том, кто вы, еще в тот момент, когда вы впервые появились в моей секретарской. Карточки с вашими портретами стояли на рабочем столе вашего отца. С тех пор вы не сильно изменились.

– Благо-дарю, – произнесла я с заминкой.

– Мне так жаль, что вас настигла столь печальная судьба, – призналась женщина участливо. – Будь ваш отец жив, он бы никогда не допустил этого брака.

Я растерялась окончательно.

– Вы и об этом знаете?

– А как же не знать? Лорд Карилл всегда отправляет в архив меня, поэтому я осведомлена о том, над чем он работает. То, что с вами сделали, – это поистине ужасно, но моя жалость вряд ли вас утешит. Я помню тот день, когда мистер Герт пришел к вашему отцу с предложением о заключении брака. Тем утром лорд Роерти рвал и метал.

– Он приходил сюда? В департамент? – Я подалась вперед, жадно ожидая ответа.

– О нет, что вы. Он явился в особняк ваших родителей, – поведала женщина. – Ваш отец, конечно, отказал ему, но еще полдня не мог успокоиться. Мне даже пришлось отпаивать его отваром.

– Но почему он так остро воспринял этот визит? – не поняла я.

– Почему? А впрочем, да, откуда вам знать. Дело в том, что лорд Роерти работал над делом о похищении детей. Среди них были артефакторы с разным уровнем дара. Он точно знал, что мистер Герт был как-то замешан в этом деле, но не имел ни свидетелей, ни доказательств. Когда мистер Герт явился к нему сам, да еще и со столь оскорбительным предложением, лорд Роерти посчитал этот визит насмешкой, издевательством.

Сложив руки на груди, я медленно отодвинулась от стола. Сейчас мне как никогда требовалась опора, и спинка стула подходила для этого лучше всего.

– Вы рассказали лорду Кариллу об этом визите? – тихо спросила я.

Голос отчего-то не слушался. Даже не верилось, что у нас был свидетель. Реальный живой свидетель, на чьи поиски не нужно было тратить время и силы.

– Моя дорогая, я личный секретарь, а не сплетница, – мягко пожурила меня миссис Орлис. – Все, что я слышу в своем кабинете, остается лишь в моей памяти. Да и разве в этом есть надобность? Мне казалось, он знал об этом визите.

– Вы даже не представляете, насколько неверно ваше суждение. Детектив не знал, – отозвалась я, но, осознав, что невольно нагрубила, постаралась исправиться: – Прошу простить мою дерзость. Сейчас вы поймете, о чем я.

Мой рассказ не занял много времени. Я лишь излагала сухие факты о своем замужестве. Секретарь подтвердила, что вчера лорд Карилл запрашивал из архива записи двухлетней давности, а также посещал контору найма, куда обычно обращались служанки, чтобы подыскать себе новое место.

– Вы готовы выступить в суде? – спросила я прямо.

– Конечно, как только потребуется, – с готовностью согласилась миссис Орлис. – С вашего разрешения я расскажу детективу-инспектору о нашей беседе, когда он придет.

– Обязательно, – подтвердила я, чувствуя странное воодушевление.

Теперь у нас был важный свидетель по этому делу.

– Знаете, хоть внешностью вы и пошли в вашу красавицу-мать, гибкий ум и прозорливость вам достались от отца. Лорду Роерти всегда непросто приходилось на службе из-за магического истощения. В магии он уступал иным детективам-инспекторам, но его несгибаемость, напористость, желание идти до конца... Ему не требовалась магия, чтобы быть лучшим в своем деле.

Слушая, я старалась удержать вежливую улыбку. Было трудно, потому что глаза внезапно увлажнились. Я боялась и одновременно хотела, чтобы ко мне явилось очередное видение. Я желала еще хоть раз посмотреть на отца.

Но видения перестали меня посещать. Последствия произнесенного заклинания больше не сводили с ума, и это как настораживало, так и давало надежду на лучший исход.

Мне не хотелось в ближайшем будущем утратить разум.

– Полагаю, мой вопрос покажется вам странным, – осторожно начала я. – Но не могли бы вы рассказать мне, при каких обстоятельствах мой отец утратил свой дар. Мы никогда не говорили об этом дома, а мне хотелось бы знать.

– Думаю, большого секрета в этом не было. – Миссис Орлис мягко подалась вперед и прошептала: – Надеюсь, вы не осудите меня за вольный пересказ. Лично мне лорд Роерти эту историю никогда не рассказывал. Но он поведал ее лорду Кариллу, а я стала невольным свидетелем их разговора.

– Я последняя, кто станет осуждать вас, – заверила горячо.

Кивнув, секретарь Прайнера пересела чуть ближе.

Оказалось, что уровень магии у отца на момент его перевода в столичный департамент был меньше единицы. Практически выгорев, он едва выжил и не иначе как чудом сохранил крупицы дара. Трагедия произошла во время очередной облавы.

– Я знала, что основные магические каналы у вашего отца разорвались. Резерв почти не пополнялся, поэтому ему были доступны лишь простейшие заклинания. Но он приспособился. Пользовался артефактами там, где это было возможно.

Проанализировав услышанное, я грустно улыбнулась. Со дня смерти Софи я невольно возвращалась мыслями к одному и тому же вопросу: почему леди Роерти не попросила супруга отыскать меня? Он мог хотя бы попытаться. Ведь она была уверена в том, что нас с Софи родилось двое.

Сама леди сделать этого не могла: она не обладала магическим даром. Кто-то иной – тоже. Для кровного зова требовалась близкая кровная связь. Теперь же я могла предположить, что лорду Роерти такое заклинание было попросту не по силам. Понимание этого немного притушило обиду.

– Он не рассказывал, что это была за облава? – полюбопытствовала я.

– О, то дело прогремело на весь Ристинг. Именно после него вашего отца перевели в столицу, в Департамент уголовных расследований. Ваша матушка на тот момент находилась в положении, и лорд Роерти особенно остро воспринимал дела, связанные с детьми.

Я молчала, ожидая продолжения. Но невольная догадка мгновенно коснулась разума. Я хотела бы ошибиться, однако предчувствие меня никогда не подводило. В желудке стало неуютно, несмотря на теплый чай.

Миссис Орлис мягко продолжила:

– В те времена нередко пропадали дети с окраин материка. Вам это неизвестно, слава Трехликому, но дети из бедных семей часто сбегают. Не от лучшей жизни, естественно. Жизнь на окраинах заметно отличается от столичной.

– Там много сирот и беспризорников, – согласилась я, мысленно усмехнувшись.

Мне-то как раз это было известно как никому другому.

– Ужасно много, – подтвердила миссис Орлис. – Но сейчас не об этом. Исчезновение детей на границе было принято считать нормой, но ваш отец заметил некоторую закономерность. В отделение, где он служил, стали приходить семьи со средним достатком. Все чаще и чаще. Их дети нередко пропадали прямо среди ночи, и практически всех их объединяла лишь одна черта...

– Они были предрасположены к артефакторике, – выдохнула я утвердительно.

– Вы знали? – удивилась секретарь.

Я покачала головой.

– Догадалась, сопоставив ранее сказанное вами. Лорд Роерти сумел их отыскать?

– Сумел. Мне неведомо как, но он отыскал подвал, в котором их держали. Ваш отец предположил, что оттуда детей должны были отправить в разные концы Ристинга. Здание, в котором располагался этот подвал, принадлежало мистеру Афису Герту.

Я похолодела. Кулаки сжались против воли, как и челюсти. Одно это имя воскрешало во мне на время стихшую ненависть.

– Доказать, что мистер Герт был причастен к похищениям, не удалось. По официальным данным, здание было заброшено и им давно никто не пользовался, – поведала миссис Орлис. – Теперь вы понимаете, почему ваш отец пришел в неистовство, когда встретил на пороге своего дома этого мистера?

– Понимаю, – я снова кивнула и тихо спросила: – Что стало с детьми?

– Их вернули в семьи. Когда ваш отец их нашел, все дети сильно болели. Одного из ребятишек уже забирала пневмония. Больше трех дней к ним никто не приходил. Их просто оставили в этом подвале, оставили погибать.

Жестокость Афиса Герта поражала воображение. Софи как жена изначально была ему не нужна, но дети? Кем нужно быть, чтобы оставить их умирать?

Миссис Орлис нехотя продолжила:

– Констебли вызвали помощь, но целители не успели бы, а ваш отец не смог остаться безучастным. Он сам вылечил мальчика, хотя уровень его дара к этому не располагал. Когда целители явились, он уже выгорал. Им удалось остановить процесс практически в последний момент. Вы должны гордиться вашим отцом.

– Я горжусь, – подтвердила я и поднялась. – Спасибо, что рассказали все это. Мне было важно знать.

– О, не стоит. – Женщина тоже поднялась, но я мягко усадила ее обратно.

Скользнув пальцами по ее жакету, незаметно вытащила ключ от кабинета из кармана и придвинула блюдо с булочками.

Глаза были на мокром месте, в душе змеей скользила неясная тревога. Мне хотелось бы какое-то время просто посидеть в тишине, чтобы успокоиться, но я не могла. Не могла позволить себе задержаться хоть на мгновение. Меня и так кусала вина. Эта женщина хорошо отнеслась ко мне.

– Подождите меня, пожалуйста. Я умоюсь и сразу вернусь, – солгала я и добавила щепотку правды: – Признаться, я еще не завтракала.

Не давая женщине ни секунды на возражения, я спешно покинула столовую. Наглость – второе счастье. Через холл департамента я прошла столь уверенно, что даже ни на кого не взглянула. Добравшись до конца коридора, вошла в дамскую уборную и вытащила плащ из-под мундира. Пользуясь тем, что внутри никого не было, я накинула его на плечи и оправила капюшон, закрывая лицо и волосы.

Надеялась, что уборные департамента были тем местом, где не применялось одно из трех сложнейших заклинаний, используемых здесь ежедневно. В конце концов, приличия никто не отменял, а дам в отделении работало немало.

Выйдя из уборной, я остановилась у кабинета, ловко вставила ключ и открыла дверь. Когда мы с миссис Орлис выходили, я не заметила защитных плетений. Кое-что имелось на двери, ведущей в кабинет Прайнера, но разбираться с тем, что это за плетение, времени не было.

Я не знала, придет ли детектив-инспектор в департамент. Не знала, явится ли он прямо сейчас или через час. Все, чего я хотела, – это забрать «Книгу должников» и скрыться, а потому грубо уничтожила защиту, прежде отделив плетение на двери от остальной защитной сети, которая пронизывала весь департамент.

Замкнув линии между собой, я вставила отмычку и крючок. Замок провернулся раз, другой. В своем деле я была лучшей. Ястреб не уставал мне об этом напоминать.

В коридоре раздались шаги. Я застыла и задержала дыхание, молясь Трехликому, чтобы кто-то просто шел мимо. Но дверь у меня за спиной резко открылась.

Наступившая тишина давила на уши.

– Этому вас тоже научили в монастыре? – осведомился лорд Карилл.

Я медленно повернулась и взглянула на детектива-инспектора. Он был чертовски зол. В его глазах полыхал первородный огонь.

– Вы арестованы за попытку незаконного проникновения в Департамент уголовных расследований.

– В департамент может войти любой, кому требуется помощь констеблей или детектива-инспектора, – сухо напомнила я, процитировав строчку из инструкций, которые он самолично давал мне для ознакомления.

– Это не относится к моему кабинету, – тихо заметил он и закрыл за собой дверь.

С грохотом, от которого задрожали стены.

– Итак, все из карманов на стол, – приказал он тоном, не терпящим возражений.

– А если нет? – возразила я, машинально пряча отмычки.

Лорд Карилл заметил мой жест. На мгновение опустив взгляд, он снова посмотрел на меня.

Я не знала, как выбраться из сложившихся обстоятельств. Я не знала, что творилось сейчас у него в голове, и это нервировало. Нужно было срочно что-то придумать. Стремительный побег казался наилучшей идеей.

– Наглая, беспардонная девчонка, утратившая мое доверие, – произнес он сквозь зубы, ударяя каждым словом.

Все понимала, прекрасно понимала, но его слова укололи. И тем не менее я должна была что-то предпринять для своего спасения.

Сделав глубокий вдох, я преодолела расстояние между нами за считаные мгновения, а обхватив шею Прайнера ладонями, притянула к себе и в отчаянии прижалась к его губам.

Только что репутация Софи в глазах этого мужчины была окончательно разрушена.

Глава 4

Мой первый в жизни поцелуй. Он должен был быть совсем иным. Иногда ночами я думала о том, каким он станет. Не представляла себе Ястреба, нет. Главарь банды «Певчих птичек» был слишком страстным, ненасытным, резким и грубым. Я видела его с женщинами, видела, и не раз, а потому мечтала о ком-то другом.

О чужой ладони, что нежно, но в то же время уверенно коснется щеки. О пальцах, скользнувших в волосы, замерших на затылке. О губах – твердых и мягких одновременно, но сухих. Девушки свободных нравов часто жаловались на обильное слюноотделение у тех, кто лез к ним целоваться, и это было мерзко.

Губы Прайнера оказались подходящими: сухими и теплыми, мягкими и твердыми одновременно. Прижавшись к ним, я замерла и задержала дыхание. Его пульс бился о мою ладонь – так часто, по-прежнему разъяренно, но я чувствовала, что злость гаснет.

Мужчина ошеломленно замер и, как и я, задержал дыхание. Следовало действовать прямо сейчас.

Мне всегда плохо удавалось плакать на заказ. Я практически никогда не плакала. Но сейчас это была необходимость, и я вспомнила Софи, ее искалеченное лицо, ее жизнь в настоящем аду. Я вспомнила девочек, которых видела вчера. Им повезло меньше, чем мне.

Слезы полились по щекам, словно только и ждали разрешения. Осторожно отпрянув от детектива-инспектора, я посмотрела ему прямо в глаза. Он был растерян, сбит с толку.

– Простите... Простите... – прошептала я дрожащим голосом. – Я не могла больше ждать. Вас не было, я не могла... И за это тоже простите...

Именно так – нагло и беспардонно – я собиралась сбежать. Мне даже удалось обойти Прайнера, выбраться в коридор и ринуться к выходу. Мимо миссис Орлис я пробежала, не помня себя. Совесть грызла: милая женщина так сильно помогла мне, а я ее обманула, но...

Я позволила себе последнюю попытку и должна была довести это дело до конца. Кто же знал, что затея с треском провалится. Произошедшее сильно ударило по самолюбию. Я провалила вылазку впервые. Но стоило признать, что в столь защищенное место, буквально напичканное представителями правопорядка, я пыталась проникнуть впервые.

– Софи! – Оклик Прайнера настиг меня уже на выходе из департамента.

Я не остановилась ни на мгновение. Не дожидаясь, пока постовые сообразят, сама толкнула тяжелые двери и выбежала на крыльцо.

– Софи! Софи, да чтоб вас! – донеслось мне вслед.

Кое-кто меня явно преследовал, но бегала я хорошо. В том числе и его стараниями.

– Есть новости по нашему делу! – громко крикнул лорд.

По инерции я сделала еще три шага. Во мне боролись здравомыслие и жажда мести.

Последняя, как ни странно, победила. Сделав еще шаг, я окончательно остановилась. Лорд Карилл знал, как меня зацепить. Закрыв веки, я едва не взвыла от злости на себя, а обернувшись, обнаружила его шагах в двадцати. Он стоял на площади перед департаментом, явно больше не собираясь бегать за мной.

Меня же раздирали сомнения. Я могла уйти. Была уверена: он не станет догонять. Но новости хотелось узнать прямо сейчас.

С осуждением покачав головой, я вынужденно вернулась. Не знала, как буду смотреть детективу-инспектору в глаза после поцелуя. Впрочем, я и не смотрела. Не поднимала глаз, когда мы поравнялись. Молча шла рядом, когда мы возвращались в департамент.

– Леди Роерти, как же так! – всплеснула руками миссис Орлис, едва мы появились в секретарской.

Я устыдилась в сто раз сильнее.

– Простите, мне нет оправданий, – тихо повинилась я.

– В кабинет, – приказал лорд Карилл и пропустил меня вперед.

Я прошла внутрь, словно осужденная на казнь. Кабинет детектива-инспектора был такого же размера, как секретарская. Темный массивный рабочий стол, кожаное кресло, стулья для посетителей. Два шкафа занимали всю стену слева и были доверху заполнены одинаковыми коричневыми папками.

Сев в кресло, Прайнер дождался, пока я займу стул.

– Итак, я не буду спрашивать, зачем вы украли ключ от секретарской у миссис Орлис. Вестимо, чтобы попасть в мой кабинет. Также я не стану спрашивать, где вы научились столь бездарно взламывать магическую защиту и использовать отмычки. Полагаю, ответ я уже знаю – в монастыре. И, конечно, я не буду уточнять, для чего вы выставили меня из департамента в столь ранний час, отправив в чайную в квартале артефакторов. Мне все ясно: вы хотели попасть в мой кабинет незамеченной, для чего, полагаю, вчера и приобрели этот плащ, который, к слову, не работает должным образом. Я вам больше скажу: он криво работал еще вчера.

На мгновение закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Знала же, прекрасно знала, что не стоит покупать артефакты у непроверенных дельцов. Да и что могли создать обессиленные запуганные дети? Тем более что артефакторскому мастерству воздушники обучались в академиях. Нет, конечно, я знала много самоучек, но в последствии их тоже обучали – наставники-мастера.

– У меня к вам два вопроса. Что вы искали вчера в моей комнате в общежитии и что хотели найти в кабинете здесь?

Я молча смотрела на Прайнера. Что я могла ему сказать? Лихорадочно подбирала варианты, но все казалось не тем. Сказать правду я ему не осмелилась бы – это породило бы новые вопросы, а там...

Он бы точно арестовал меня, не выходя из этого кабинета. Пожар в монастыре к детским шалостям не относился. Как, впрочем, и незаконное проникновение. Но за последнее нарушение лорд Карилл пока не торопился меня арестовывать. По крайней мере, свидетелей не привел, а без них составить протокол он не мог.

– Софи, я жду, и не пытайтесь увиливать. Мое доверие вы и так практически утратили.

Практически утратила… Ну что же, мне все еще было чем его удивить.

– Я хотела найти у вас списки. Списки послушниц и их адреса, – ответила я.

Брови детектива-инспектора приподнялись.

– Зачем они вам? Соскучились по подругам?

– Ни одна из них не была мне подругой, – призналась я чистосердечно.

Впрочем, у Софи подруг в монастыре тоже не было, так что в этом я не соврала. Ее сторонились, не желая получить дополнительные наказания.

– Тогда что? Мне вытягивать из вас ответы клещами?! – вспылил он, явно теряя терпение.

– Есть кое-что, о чем я вам не рассказала. Матушка перед смертью поведала мне, что она родила двоих. Она была в этом уверена. Она слышала крик второго младенца, но сестры настоятельницы убедили ее в том, что ей показалось. Она родила в монастыре Девы Лиории.

Прайнер окончательно растерялся. Он не понимал, к чему я все это говорю, и это было видно.

– Я не знаю подробностей вашего рождения, – заметил он, делая паузу после каждого слова. – Но, возможно, второй младенец умер и Сестры просто пощадили вашу мать?

– Возможно, – была вынуждена я согласиться. – А возможно, детей забирали в качестве воспитанников, чтобы затем использовать.

– Использовать как? Софи, я не понимаю.

Я кивнула, снова соглашаясь. Подобное действительно было трудно понять и принять. Да и я, признаться, озвучивала свои размышления, не будучи уверенной в том, что все так и было.

Просто я знала, что после рождения попала в монастырь. В другой, конечно, в нем были только дети. К нам привозили новорожденных, исключительно новорожденных. Но что, если и у монастырей есть свои разделения по группам?

В шестнадцать меня должны были перевести в другой монастырь. Что, если именно там растили копии? Растили и готовили к дню, когда копия займет место «оригинала», как это было с леди Анабель Дейкер?

– Я не знаю, – ответила тихо, меняя свое решение.

Прайнер был не готов услышать эту историю, а я была не готова рассказать. Я слишком мало знала. Мне не на что было опереться в своих выводах, кроме как на личную трагедию. И на смерть настоящей леди Дейкер, которую Софи видела своими глазами.

Если лорд Карилл начнет копать под «копию» Анабель, его могут попросту убить.

– Я не знаю, – повторила, убеждая скорее себя. – Я хотела получить у вас списки, чтобы отправиться с визитом к бывшим послушницам. Хотела встретиться с их матерями и спросить у них, не случалось ли такого, что при родах они слышали крики двух младенцев. Конечно, если их роды тоже проходили в монастырях. Это безумие, да?

Пряча истинные чувства за натянутой улыбкой, я смотрела на детектива-инспектора с вызовом.

– Безумие – это ваша попытка проникновения в мой кабинет и мою комнату в общежитии, а это... Вы потеряли родных, Софи. У вас никого больше не осталось, кроме подлеца дяди, и ваше желание разыскать, возможно, несуществующего брата или сестру закономерно. Да и ваша ненависть к монастырю логична, но вы цепляетесь за дым.

– Но моя мать... – гневно возразила я.

– Леди Роерти умирала. Возможно, яд повредил ее рассудок. Я понимаю, как вам неприятно слышать подобное. Мне жаль, Софи.

Я поднялась.

– Софи, я вам не враг. Услышьте же вы меня! – Прайнер тоже поднялся и оперся ладонями о свой стол. – То, что вы сделали, – это недопустимо. Я должен составить протокол, возбудить дело и заключить вас под стражу. Вы это осознаете? Вы пошли на преступление из отчаяния, я понимаю. Но есть границы, через которые нельзя переступать.

– Так арестуйте же! Чего вы ждете? – вспылила я.

– Ваше упрямство не знает границ! – бросил он зло.

– Ваше тоже!

Дверь кабинета без стука открылась. Вид встревоженной миссис Орлис заставил нас обоих замолчать и вернуться на свои местам.

– Чай, – произнесла секретарь и внесла поднос.

Расставив его содержимое на столе, самолично подала мне чашку. Мне было сложно смотреть ей в глаза. Чувствовала себя отвратительно. Но когда забирала блюдце, женщина неожиданно сжала мою руку.

Взглянув на нее, я отметила, как она указала на дверь движением глаз. Она словно пыталась показать мне, что ждет меня в секретарской.

Незаметно кивнув, я спрятала взгляд на дне чашки. От напитка пахло мятой и лимоном.

Дверь за секретарем закрылась.

– Извините меня, – произнесла я, обращаясь к Прайнеру.

Он молчал, и тогда я повторила громче:

– Извините меня, я не должна была проникать в вашу комнату и ваш кабинет. Я не хотела вам навредить, даже не пыталась. И вы правы, я в отчаянии. У меня отняли все, лорд Карилл. Моя жизнь изменилась за один день, и прошедшие два года оставили неизгладимый след в моей душе. Мне уже никогда не стать прежней.

– Я не прошу вас становиться прежней. Я лишь требую, чтобы вы соблюдали законы. Любой законник становится преступником в тот самый момент, когда переступает закон. Какими бы благими ни были мотивы, мы те, кто стоит на страже законов. Вам следует это уяснить, и я надеюсь, мы с вами больше не станем возвращаться к этой теме. Если вы еще раз переступите закон, вас арестуют и будут судить.

– Вы не сказали «Я». «Я арестую», – заметила я.

Чувствовала себя нашкодившим ребенком. Не умела извиняться, ненавидела извиняться, но мне не оставили выбора. Нас объединяло одно дело, и помощь Прайнера в нем была бесценна.

– Потому что арестовать вас я не смогу. Это противоречит магической клятве, которую я так неосторожно вам дал. И вы тут же этим воспользовались, – в его голосе слышалось неприкрытое осуждение.

– Простите, – повторила я, опуская взгляд. – Этого больше не повторится.

– Я хотел бы в это верить. – Детектив-инспектор хмыкнул, чем изумил меня.

Вскинувшись, я посмотрела на него удивленно.

– Я не стану напоминать вам о том, что вчера вы меня ослушались.

– Только что напомнили, – как бы невзначай отметила я.

Лорд Карилл недовольно сжал губы и с шумом выдохнул.

– Тогда не стану рассказывать, какой опасности вы себя подвергли. Квартал артефакторов – вотчина нынешнего лорда Роерти. Гильдия артефакторов находится под его прямым надзором. Если бы вас узнали...

– Я все поняла, – поспешила я оборвать его нотации.

Лорд Карилл взглянул на меня укоризненно.

– Как же с вами тяжело, Софи!

Прайнер снова шумно выдохнул и залпом осушил чашку с чаем. А после открыл папку, лежащую на столе, и достал оттуда листок. Его он молча протянул мне.