Read the book: «НАИВНОСТЬ ЛЕЧИТСЯ СМЕРТЬЮ «Новый рассвет» ЧАСТЬ 2»

Часть 1: Краткое содержание

История начинается с обычной школьной жизни в элитном районе Роксель-Парк. Эльвира «Эля» Струнбрич — популярная, красивая и немного избалованная девушка, которую все зовут «принцессой». Она дружит с Еленой и Лейлой. Чтобы поехать в осенний лагерь «Долина Мира» и не получить нагоняй от родителей за плохие оценки, Эля заключает сделку с местным «ботаником» Андреем. Он должен помогать ей с учебой, а она — защищать его от школьных хулиганов.

Андрей оказывается не просто зубрилой. Он — гениальный, но социально неловкий парень, брат-близнец главного школьного задиры Артёма, в которого Эля тайно влюблена. Артём, в свою очередь, годами скрывал свои чувства к Эле за маской грубости и безразличия. Появление Андрея в жизни Эли запускает сложный треугольник: ревность Артёма, холодную, но глубокую привязанность Андрея и замешательство самой Эли.

В «Долине Мира» идиллия быстро рушится. Вокруг лагеря, расположенного в старом лесу, ходят мрачные легенды о пропавших детях. Атмосфера накаляется. Андрей, как выясняется, обладает странной связью с лесом: он чувствует его, может управлять «смотрящими» — безмолвными, бледными фигурами с закрытыми глазами, которые патрулируют границы.

Конфликт между братьями обостряется из-за Эли. Кульминацией становится ночное происшествие: Артём уходит в лес и сталкивается лицом к лицу с его ужасами. Андрей спасает его, демонстрируя не только свою связь с лесом, но и пугающую физическую силу. В лагере начинается эпидемия неизвестного вируса, превращающего людей в агрессивных «ходячих» с каннибальскими наклонностями.

Появляется таинственный новый воспитатель Виктор — бывший «смотритель» леса, который когда-то передал Андрею магический артефакт (камень-ключ). Виктор оказывается хозяином положения и научным руководителем секретного проекта по созданию биологического оружия. Он забирает у Андрея контроль над лесом, и ситуация выходит из-под контроля.

Лагерь оказывается в ловушке. Виктор со своей вооружённой охраной захватывает всех в плен. Элю, Андрея, Артёма и других выживших превращают в подневольных работников и подопытных в его системе. Виктор начинает методично ломать Элю, используя шантаж и угрозы её друзьям, чтобы сделать её своей «личной собственностью» и информатором. Эля вынуждена подчиниться, чтобы защитить близких.

Тем временем Андрей, прошедший «тесты» с вирусом, мутирует, становясь живым носителем и ключом к проекту «Полярный лютик». Артём, несмотря на вражду с братом, пытается защитить Элю и строит отчаянные планы побега.

Помощник Виктора, Денис, плетёт свои интриги. Он замечает Элю и, видя в ней не просто жертву, а сильную личность, предлагает ей союз против Виктора. Его цель — захватить контроль над объектом и ценными активами, включая Андрея.

Эля оказывается меж двух огней. Она соглашается на план Дениса, но ставит условие: спасти не только Андрея, но и своих друзей. Разрабатывается дерзкий план побега во время проверки из центра. Эля, играя роль покорной «госпожи», должна отвлечь Виктора в решающий момент.

Побег происходит. Используя хаос, устроенный Артёмом, Денис и Эля вывозят Андрея и группу выживших на снегоходах. Им приходится бросить многих: Елена и Лейла не успевают, Артём с группой прикрытия остаётся в лесу. В перестрелке гибнет один из помощников — Игорь, ценой своей жизни спасая остальных. Группа Эли и Дениса добирается до «Объекта 44» — другого, полузаброшенного лагеря, который должен стать их убежищем.

Виктор, осознав масштаб предательства и потерю Эли (к которой он испытывал извращённую привязанность), впадает в ярость и начинает охоту на беглецов.

Артём и Елена чудом добираются до «Объекта 44», убитые горем из-за потери Лейлы, которую схватили люди Виктора. Артём наконец осознаёт, что его любовь к Эле стала выше ревности и эгоизма. Родители Эли покидают заражённую зону, надеясь на возвращение дочери. А сама Эля, Андрей и их спутники оказываются в новом, незнакомом месте, где им предстоит либо обрести свободу, либо попасть в ещё более страшную ловушку.

Глава 1

«Объект 44» не был похож ни на лагерь, ни на базу. Это была призрачная станция, вросшая в скалы над бурной, не замерзающей даже в лютый мороз рекой. Подъехать к ней можно было только по воде или по воздуху, а со стороны леса она была скрыта отвесными скалами и вековыми деревьями. Не место, а крепость-невидимка.

Снегоходы остановились у подножия скалы. Дальше Глеб повёл их пешком. Андрея снова понесли.

— Кто построил это? — спросила Эля.

— Система, — коротко бросил Глеб. — Ещё при старом режиме. Как запасной командный пункт на случай войны. Потом забыли. А мы... нашли.

«Мы» — это оказались не только Глеб и несколько молчаливых мужчин с автоматами, встретивших их у стальной двери, вмурованной в скалу. Внутри, в освещённых тусклыми лампами туннелях, было чисто, сухо и... обитаемо. Чувствовалась рука людей, которые не просто прятались, а обустраивались надолго.

Их провели в просторное помещение, похожее на казарму с двухъярусными кроватями. Там уже были люди. Несколько мужчин и женщин в простой, но чистой одежде. Их лица были усталыми, но не сломленными. Они смотрели на новоприбывших не со страхом, а с холодным, оценивающим интересом.

— Здесь вы пока побудете, — сказал Глеб. — Отогреетесь, поедите. Потом с вами побеседует Шеф.

— Шеф? Долго я не появлялся. — переспросил Денис, и в его голосе впервые за всю дорогу прозвучала неподдельная усталость и... что-то вроде облегчения.

— Ты его знаешь, — кивнул с улыбкой Глеб. — Он тебя ждёт.

Денис кивнул и, бросив на Элю быстрый взгляд — «веди себя спокойно», — вышел за Глебом.

Элю с друзьями оставили одних. Им принесли простую, но горячую еду — тушёнку с гречей, чай. Андрея уложили на нижнюю кровать, он сразу закрыл глаза, его дыхание стало чуть ровнее. Сергей и Алиса молча ели, оглядывая помещение. Кирилл и Макс уселись у входа, как сторожевые псы.

Через полчаса вернулся Денис. Его лицо было задумчивым.

— Всё в порядке, — сказал он, обращаясь ко всем, но глядя на Элю. — Это место... безопасно. Насколько это возможно. Здесь свои правила. Главное правило — не высовываться и делать то, что скажут. В обмен — крыша, еда и защита от Виктора.

— Кто здесь главный? — спросила Эля тихо.

Денис помедлил.

— Человек, которого называют Шефом. Он... был когда-то высоко в той же системе, что и Виктор. Ушёл. Создал это. Собрал тех, кто не согласен с методами «Лютика» и тому подобного. Мы не святые. Мы — альтернатива. Более прагматичная, менее... фанатичная.

— И мы теперь его собственность? — в голосе Алисы прозвучала горькая ирония.

— Нет, — резко сказал Денис. — Вы — ресурс. Ценный ресурс. Андрей — ходячая формула. Вы — специалисты, которые могут с ним работать и защищать это место. Эля... — он посмотрел на неё, — Эля — связующее звено. Тот, кто вас всех собрал. Вы не рабы. В обмен на ваши навыки и лояльность вы получаете жизнь. Это лучшая сделка, которую вы могли заключить в этой войне.

Он подошёл к Эле ближе, понизив голос.

— Шеф хочет тебя видеть. Один на один.

— Почему?

— Потому что ты — дикая карта в этой колоде. Ты переиграла Виктора. Он хочет понять, кто ты. И на что ты способна. Говори правду, но не всю. И не пытайся его обмануть. Он умнее, чем кажется.

Элю проводили по лабиринту туннелей в небольшой, строгий кабинет, вырубленный прямо в скале. За простым металлическим столом сидел мужчина лет пятидесяти. Он не был похож на военного или лагерного начальника. Скорее, на учёного или инженера — умное, аскетичное лицо, коротко стриженные седые волосы, внимательные, проницательные глаза за простыми очками. Он изучал какие-то чертежи, но поднял голову, когда она вошла.

— Эльвира, — сказал он. Голос был спокойным, без угрозы, но и без тепла. — Садись. Я — Михаил. Здесь меня называют Шефом.

Эля села на стул напротив, держа спину прямо.

— Вы хотели меня видеть.

— Да. Хочу понять, что привело тебя сюда. Денис доложил сухие факты. Но факты — это одно. Мотивы — другое. Ты рискнула всем, чтобы вытащить этих людей. Почему?

Эля смотрела ему прямо в глаза.

— Потому что иначе они бы умерли. Или стали бы нелюдями. Как те, кого я видела в лаборатории.

— Альтруизм? — в голосе Михаила прозвучал лёгкий скепсис.

— Выживание, — поправила она. — В одиночку в этом мире не выжить. Они — моя семья. Единственная, что у меня осталась.

— Семья, — повторил он задумчиво. — Хорошо. А что ты готова сделать, чтобы защитить свою семью здесь?

— Всё, что потребуется. В рамках разума.

— В рамках разума, — он усмехнулся — сухо, беззвучно. — Разум — редкий товар. Виктор им не обладает. Денис... им обладает, но часто забывает о морали. А ты? Где твои границы?

Эля задумалась на секунду.

— Я не буду убивать невинных. И не стану такой, как он. Всё остальное... обсуждается.

Михаил внимательно посмотрел на неё, потом кивнул, будто поставив галочку в невидимом списке.

— Ладно. Добро пожаловать в «Объект 44», Эльвира. Ты и твои люди будете работать. Андреем займутся наши медики. Твои люди — помогут с обустройством и охраной периметра. Ты... пока будешь помогать Денису. Он отвечает за внутреннюю безопасность и связь с внешним миром. Вы его знаете. И он, кажется, тебе... доверяет. Насколько это слово здесь применимо.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— И ещё одно. Здесь нет места сантиментам. Но есть место долгу. Ты спасла своих — это твой долг перед ними выполнен. Теперь у тебя долг перед этим местом. Не подведи.

Эля вылетела из кабинета, нашла Дениса в соседнем туннеле, где он проверял ящики с оборудованием.

— Ты куда нас приволок?! — выпалила она, не скрывая ярости. — С одной тюрьмы — в другую?!

Денис обернулся, его лицо было усталым.

— Успокойся. Это не тюрьма.

— Не тюрьма? — Эля фыркнула. — Колючки, охрана, начальство, работай или... Что, здесь по-другому?

— Здесь не ставят опыты на людях, — тихо, но чётко сказал Денис. — Здесь не превращают в зомби. Здесь выживают. Все вместе.

— Выживаем, как крысы в подвале!

— Лучше, чем быть удобрением для «Лютика»!

Их диалог прервала Алиса, подошедшая с невинным видом. Она прислонилась к стене, играя в руках своей вечной зажигалкой.

— Вы только не поругайтесь сильно, — сказала она с лёгкой усмешкой. — А то неловко получится. Представляешь, Эль, наш новый Шеф... — она кивнула в сторону кабинета, — это, оказывается, батя Дениса.

Эля замерла. Денис резко повернулся к Алисе, его лицо на мгновение исказилось.

— Откуда ты знаешь?…

— Кирилл подслушал, пока нас в казарму вели. Местные болтали. — Алиса пожала плечами. — «Сынок Шефа вернулся с добычей», что-то в этом роде. Красиво, да? Семейный подряд.

Денис сжал челюсти.

— Это не имеет значения.

— Не имеет? — Эля снова набросилась на него. — Значит, ты просто привёл нас в семейное гнездо? Это что, твой личный план по воссоединению с папой за счёт наших шкур?!

— Я привёл вас в единственное место, где у вас есть шанс! — Денис повысил голос, теряя хладнокровие. — Да, Михаил — мой отец. И да, я знал, куда еду! Но если бы не он, у нас не было бы ни этого убежища, ни защиты, ни шанса что-то сделать с тем, что в Андрее!

— И что теперь? Мы твои заложники в семейной разборке?

— Вы мои союзники! — рявкнул он, делая шаг вперёд. — Единственные, на кого я могу положиться здесь! Отец... он видит в вас ресурс. Я вижу в вас команду. Мою команду. И если мы хотим выжить и сделать что-то большее, чем просто прятаться, нам нужно работать вместе. Или ты предпочитаешь вернуться к Виктору и стать экспонатом в его следующей демонстрации?

Эля не смогла ничего ответить. Дыхание сбилось. Алиса наблюдала за ними, искра веселья в её глазах погасла, сменившись пониманием серьёзности ситуации.

— Ладно, — наконец выдохнула Эля. — Команда. А каков план, командир? Сидеть здесь, пока Виктор не найдёт нас? Или у твоего папы есть гениальный план, как победить «Лютик»?

— План есть, — сказал Денис, отводя взгляд. — Но для него нужен Андрей вменяемый. И нужны вы. Все. А для начала... нам нужно сделать это место неприступным. И найти способ вытащить остальных. Елену. Лейлу. Артёма, если они живы.

— Если, — мрачно повторила Алиса.

— Да, если. Но чтобы это сделать, нам нельзя ссориться. Особенно из-за того, кто чей отец. Понятно?

Эля медленно кивнула, глядя на него. Ненависть и недоверие никуда не делись, но сейчас они были непозволительной роскошью.

— Понятно. Но если это ловушка, Денис... я тебе слово дала, что я с тобой сделаю.

— Помню, — он хмыкнул без юмора. — «Разрежу на кусочки». Не дам повода.

Интерлюдия: Михаил. Цена выбора сына

Я стоял у окна своего кабинета и смотрел, как они входят. Грязные, измотанные, но живые. Люди, которых мой сын притащил в моё убежище.

Мой сын.

Странно было думать о нём так. Мы не виделись... сколько? Год? Три? С тех пор, как я ушёл из системы, решив, что лучше строить своё, чем прогибаться под чужое безумие.

А он остался. Выживал. Поднимался. Стал тем, кем стал.

Я вошёл в кабинет, подошёл к столу.

Эльвира Струнбрич.

Я произнёс её имя. Школьница из приличного района, которая прошла через лагерь Виктора, через его лаборатории, через всё дерьмо, какое только можно представить. И выжила. Вытащила своих. Добралась сюда.

На фотографии из её досье, приложенной к старому школьному делу, на меня смотрела девочка с гордым взглядом и лёгкой улыбкой. Принцесса, как её называли.

Интересно, сколько в ней осталось от той девочки?

Дверь открылась без стука. Я даже не обернулся — знал, кто это.

— Отец.

Денис. Голос усталый, но всё тот же — жёсткий, командный. Он вошёл, остановился у стола. Я наконец посмотрел на него.

— Живой, — констатировал я.

— Как видишь.

— И притащил с собой пол-лагеря беженцев.

Он усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Не пол-лагеря. Лучших.

— Лучших, — повторил я, сел на кресло, откидываясь на спинку. — Рассказывай.

Он рассказал. Коротко, сухо, как рапорт. Про Виктора, про "Лютик", про побег, про Андрея, про этот чёртов вирус у него в крови. Про то, как они выбирались, как прятались, как шли сюда.

Я слушал, не перебивая. А сам смотрел на него и видел не командира, не стратега, каким он стал, а того мальчика, который когда-то не мог смотреть на девчонок, краснел до корней волос и прятал глаза, когда я спрашивал о школе.

— И поэтому ты привёл их всех? — спросил я, когда он закончил. — Из-за учёного?

— Из-за всех, — ответил он. — Но да, Андрей — ключевой актив.

— Актив, — усмехнулся я. — Хорошее слово. Удобное.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я не видел много лет. Вызов? Обида?

— А что она? — спросил я прямо. — Девчонка. Эльвира. Она тоже актив?

Он замер. Всего на секунду, но я заметил. Я всегда замечал.

— Она... важна, — сказал он. — Для Андрея. Для группы. Она держит их вместе.

— Держит их вместе, — повторил я. — Интересная формулировка.

— Отец, — в его голосе появились стальные нотки, — я привёл их сюда, потому что здесь безопасно. Потому что у нас есть шанс. Если ты хочешь выгнать их — выгоняй. Но тогда я уйду с ними.

Я смотрел на него. Моего сына. Который готов бросить единственное безопасное место, построенное мной за годы, — ради кого? Ради группы выживших? Или ради одной из них?

— Ты неровно к ней дышишь, — сказал я. Это был не вопрос.

Он молчал. Долго. Потом опустил глаза.

— Это сейчас не важно.

— Важно, — жёстко сказал я. — Потому что чувства мешают расчёту. А расчёт — единственное, что держит нас в живых.

— Я знаю, — ответил он. — Я помню, чему ты меня учил.

— Видимо, не всё.

Я встал, подошёл к нему. Мы были почти одного роста, но я чувствовал, что он всё ещё мальчишка. Мой мальчишка.

— Объясни мне, Денис. Зачем ты притащил их всех? Я всё знаю. Мне докладывали. Там, у Виктора, были и мои уши. Артём — этот бык, который только и умеет, что драться и ревновать, я уверен он скоро придёт, только из жажды видеть эту девчонку. Алиса — полезна, согласен. Кирилл и Макс — тоже. Но остальные? Ты мог взять только Андрея. Только учёного с вирусом в крови. Оставить остальных там, в лагере, на съедение Виктору. Это было бы рационально. Это было бы правильно.

Он поднял на меня глаза. И в них было что-то, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— Она бы не простила, — тихо сказал он. — Если бы я бросил её друзей, она бы никогда не простила.

— Она?

— Эля.

Я усмехнулся. Горько.

— Ты рисковал жизнями своих людей, будущим этого убежища, ради того, чтобы одна девчонка на тебя не обиделась?

— Да, — ответил он просто. — Ради неё — да.

Мы смотрели друг на друга. Между нами стояли годы разлуки, невысказанные обиды, непонимание. И сейчас, в этой тишине, я наконец понял, что он уже не мальчик. Он мужчина. Который сделал свой выбор.

— Ты влюблён в неё, — сказал я. Это снова был не вопрос.

Он кивнул. Один раз, коротко.

— И что ты будешь делать? — спросил я. — Когда она выберет другого? Потому что их там трое, и ты не единственный, кто на неё смотрит.

Он сжал кулаки.

— Я сделаю так, чтобы она выбрала меня.

— Или?

— Или... не знаю. Но я не сдамся.

Я отошёл к маленькому окну, посмотрел на двор, где они сейчас, наверное, устраивались. Там, среди них, была она. Девочка, которая стала центром вселенной моего сына.

— Ты идиот, Денис, — сказал я, не оборачиваясь. — Ты мог быть в безопасности. Мог построить здесь что-то своё, не завися ни от кого. А вместо этого ввязался в войну, которая тебе не нужна, ради чувства, которое, скорее всего, разобьёт тебе сердце.

— Знаю, — ответил он. — Но выбора нет.

— Выбор есть всегда.

— Нет, — он покачал головой. — Не тогда, когда речь о ней.

Я вздохнул. Тяжело, как давно не вздыхал.

— Ладно. Пусть остаются. Но запомни: если из-за этого любовного цирка пострадает моё убежище, если из-за ваших разборок погибнут люди, я вмешаюсь. И тогда выбирать буду я. Понял?

— Понял, — кивнул он.

— Иди. Займись делом.

Он повернулся и вышел. Я остался один, глядя в окно на закат, окрашивающий скалы в кровавый цвет.

Зачем он притащил их всех?

Вопрос, на который я уже знал ответ. Ради неё. Ради этой девчонки с гордым взглядом и упрямой улыбкой.

Что ж, Эльвира. Добро пожаловать в мой дом. Надеюсь, ты понимаешь, какую бурю принесла с собой.

Я не верил в любовь. Не верил в чувства, которые заставляют людей совершать глупости. Но я верил в своего сына. И если он выбрал её — значит, в этом был какой-то смысл.

Оставалось только надеяться, что этот смысл не убьёт нас всех.

Глава 2

План Дениса оказался простым, как лом, и таким же тяжёлым.

— У нас нет армии, — сказал он, собрав их в заброшенном складе, служившем импровизированной оперативной. На столе лежала потёртая карта региона. — У нас есть скалы, река и головы на плечах. И один ходячий аргумент. — Он ткнул пальцем в чертёж, где был обозначен «Объект 44». — Мы делаем эту скалу крепостью. Неприступной.

— От пуль? От людей? — спросил Сергей, скрестив руки. — Или от того, что может прислать Виктор?

— От всего, — ответил Денис. — Глеб уже расставляет людей на подходах. Нам нужно усилить оборону. И создать систему раннего оповещения.

— Я могу поставить «прозвонку» по периметру, — вызвалась Алиса. — Примитивно, но если кто наступит на растяжку — мы узнаем. Только материала нужно.

— Материал есть, — кивнул Денис. — В старых складах. Сергей, тебе — всё, что связано с механикой. Проверь генераторы, убедись, что свет и связь не отключатся. Кирилл, Макс — вы с Глебом. Изучайте местность. Каждую тропинку, каждую щель. Чтобы знать эту землю лучше, чем свои пять пальцев.

— А я? — спросила Эля.

— Ты со мной, — сказал Денис. — И с Андреем. Наши медики говорят, он начинает приходить в себя. Медленно. Ему нужен знакомый голос. Твой. И... нам нужно понять, что с ним теперь. Что в нём сидит.

Работа закипела. «Объект 44» оказался не просто дырой в скале. Это был архив забытых технологий — старые радиостанции, детали, инструменты. Сергей исчез в машинном зале, Алиса с воодушевлением разбирала ящики с тротиловыми шашками и кабелем. Даже Кирилл и Макс, вечные тени, оживились, получив конкретную задачу.

Эля же проводила часы в маленькой медчасти, рядом с койкой Андрея. Он уже узнавал её, мог кивнуть, иногда произнести отдельное слово. Но его взгляд оставался отстранённым, будто часть его сознания всё ещё была там, в лаборатории, заперта с вирусом внутри.

— Он говорит во сне, — сказала однажды дежурная медсестра, женщина с усталым лицом. — Не слова, а... формулы. Цифры. Будто его мозг всё ещё вычисляет.

Однажды вечером, когда Эля сидела рядом, Андрей вдруг резко открыл глаза и сел. Его пальцы вцепились в её руку с нечеловеческой силой.

— Он... идёт, — прошептал он, и его голос был полон чистого, животного ужаса.

— Кто, Андрей? Виктор?

— Нет... Оно. Внутри. Оно... просыпается. Когда нервничаю. Когда боюсь. — Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Оно хочет... выйти.

Эля похолодела. Она вспомнила образцы «Лютика», пробирки, пустые глаза «объекта номер семнадцать». Вирус в Андрее был не мёртвым грузом. Он был живой. И, возможно, учился.

— Держись, — сказала она, прижимая его руку к своей груди. — Ты сильнее. Ты человек. Помни это.

Но в её душе поселился новый страх. Они привезли с собой не просто друга. Они привезли бомбу. И детонатором мог стать любой сильный стресс, любой приступ паники.

Через три дня настала первая проверка на прочность.

Кирилл, дежуривший на самом высоком выступе скалы с самодельным перископом, передал по рации:

— Движение на реке. Две лодки. Без опознавательных. Идут против течения.

Тревога прозвучала без громких сирен — просто все на своих местах замерли, взяли оружие, приготовились. Денис и Глеб заняли позиции у скрытых огневых точек, наведённых на единственный возможный берег для высадки.

Лодки причалили. Из них вышло шестеро человек в поношенной, но однотипной тёмной одежде. Не охрана Виктора. Наёмники? Разведка?

Один из них выкрикнул в рупор, его голос эхом отразился от скал:

— Мы знаем, что вы здесь! Выдайте носителя и образцы, и мы уйдём. Не хотим крови.

Денис ответил через усилитель, его голос звучал холодно и громко:

— Уходите сами. Пока живы. У нас нет того, что вы ищете.

— Не верим! У нас приказ взять любой ценой!

В этот момент Алиса, прятавшаяся в зарослях у самой воды, привела в действие первый «сюрприз». На берегу, в десяти метрах от наёмников, с оглушительным хлопком взлетел на воздух старый, намеренно оставленный там бочонок с горючей смесью. Огненный столб и клубы чёрного дыма ошеломили пришельцев.

— Первое предупреждение! — прогремел голос Дениса. — Следующее будет не в воздух!

Наёмники засуетились, отплывая от горящего берега. Они стреляли вверх, наугад, но скалы защищали обитателей. Через несколько минут лодки, так и не решившись на штурм, развернулись и ушли вниз по течению.

Опасность миновала. На этот раз.

Когда все собрались в общем зале, Денис был мрачен.

— Это были разведчики. Виктор ищет нас. И теперь знает приблизительно, где. Они вернутся. С большими силами.

— Что будем делать? — спросил Сергей, вытирая машинным маслом руки.

— Ускоряемся, — сказал Денис. — И готовимся к осаде. А ещё... — он посмотрел на Элю, — нам нужно понять, можем ли мы использовать то, что в Андрее, как оружие. Пока он сам не стал им против нас.

Эля молча кивнула. Война только начиналась. И их главный козырь мог в любой момент превратиться в проклятие.

Глава 3

Эля позже в отчаянии ворвалась в медчасть, не замечая силуэта Дениса за матовым стеклом окошка. Она подошла к койке Андрея и опустилась на колени рядом, схватив его холодные руки.

— Как ты, Андрей? — её голос сорвался, и слёзы наконец прорвались наружу. — Они знают, где мы... Виктор найдёт. Он опять заберёт нас. Меня... он не простит. Измену. Он будет издеваться, пока я сама не умру. Или сделает из меня... как того в лаборатории.

Андрей уже был в сознании. Он медленно поднялся, его глаза, за стеклами очков, были ясными и полными боли. Он обнял её, прижал к своей груди, которая казалась такой же хрупкой.

— Эля... — прошептал он, его пальцы запутались в её волосах.

— Андрей, — она прижалась губами к его щеке, в её голосе звучала мольба. — Пожалуйста, расскажи всё. Про лабораторию. Про вирус, который тебе влили. Что он даёт? Какие реакции были у подопытных? Как он сработал? Защити меня... защити нас всех. Мы должны знать, с чем имеем дело.

Андрей закрыл глаза, будто переживая всё заново.

— Я так скучал по тебе, Эля. Ты — моё единственное солнце в этом тёмном мире. Прости... прости, что я не защитил тебя там. — Его голос дрогнул. — Виктор меня предупредил. Сказал, что если увидит меня или Артёма рядом с тобой, то будет истязать тебя с особой жестокостью. Я не мог этого позволить... поэтому отстранился. Я трус.

— Не говори так, — прошептала Эля, целуя его в щеку снова. — Ты жив. И сейчас ты можешь помочь.

Андрей кивнул, отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— V7... это не тот вирус, что демонстрировали делегации. Тот — для полного контроля над разумом. А то, что влили в меня... это другая версия. Сырая, не прошедшая испытаний. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Я выпил находку в лесу... тот камень, который мне когда-то дал Виктор... и в нём был исходный штамм. Потом он слился со мной. Вирус мутировал, прижился. Они из моей крови вывели новую версию мутационной сыворотки, влили в меня, начали опыты снова, но…

— Что он даёт?

— Я... не знаю до конца. Опыты не успели провести. Мне только вкололи новым образцом перед самым... перед тем как вы забрали меня. — Он сжал её руки. — Но я чувствую... иногда, когда рядом те, на кого действовал старый «Лютик», я... вижу их. Чувствую, где они. Будто тихий шум в голове. И могу... отдавать им простейшие команды. Мысленно. Но это опасно, Эля. Я не знаю, что ещё может проснуться во мне. Это не контроль... это что-то другое. Симбиоз. Или начало чего-то ужасного.

Он умолк, его лицо исказилось от страха — не за себя, а за неё.

— Если Виктор получит меня обратно... он доведёт эти опыты до конца. И тогда он получит не просто оружие. Он получит ключ к управлению всем, на кого подействовал «Лютик». А если вирус во мне снова мутирует... я сам могу стать угрозой для вас. Для всех.

Эля слушала, её разум цеплялся за каждое слово. Это было и страшно, и давало слабую надежду.

— Значит... ты можешь чувствовать зомби? Тех, кого уже заразили?

— Да. На небольшом расстоянии. И могу... успокоить их. Или приказать отступить. Пока что.

— А если их будет много? Если Виктор приведёт их с собой?

— Не знаю, — честно признался Андрей. — Но я попробую. Ради тебя. Ради всех.

Он снова обнял её, и в этот раз его объятие было сильнее, увереннее.

— Я больше не буду отстраняться. Я буду защищать тебя. Даже если мне придётся сразиться с тем, что во мне. Обещаю.

За стеклом Денис медленно отступил в тень, его лицо было непроницаемым. Он только что услышал то, что могло изменить всё. И понял, что Андрей — не просто актив или угроза. Он стал оружием двойного назначения. И от того, в чьих руках он окажется, зависит исход этой войны.

Глава 4

Денис не стал входить. Он отступил в тень коридора, давая им время. Услышанное переворачивало всё с ног на голову. Андрей был не просто носителем формулы. Он был… приёмником и передатчиком. Ключом к армии Виктора, если таковую уже создали. И потенциальным щитом против неё.

Через десять минут, когда Эля вышла из медчасти, подтёртая от слёз и собранная, он мягко взял её за локоть и отвёл в сторону.

— Я всё слышал, — сказал он прямо, без предисловий.

Эля не удивилась. Лишь напряглась.

— И?

— И это меняет всё. Нам нужно немедленно поговорить с отцом. И с Андреем. Всем вместе.

— Зачем? Чтобы сделать из него очередной эксперимент?

— Чтобы понять, как нам не погибнуть! — резко сказал Денис, но тут же взял себя в руки. — Эля, если он может чувствовать заражённых и влиять на них… это наше единственное преимущество. Виктор не знает об этом. Он считает Андрея просто инкубатором. Мы можем сделать его нашим радаром. Нашей системой раннего предупреждения. Возможно, даже оружием.

— Он не оружие! Он человек! — прошипела Эля.

— В этом мире выживают те, кто использует то, что имеет! — парировал Денис. — Или ты хочешь дождаться, когда Виктор приведёт сюда два десятка зомбированных солдат, и мы все умрём, потому что пожалели «использовать» Андрея? Он сам сказал – он хочет защищать. Дадим ему шанс.

Эля молчала, её взгляд был полон боли и понимания. Он был прав. Чудовищно прав.

Вечером в кабинете Шефа собрались они трое: Михаил, Денис и Эля. Андрея привели под руки – он был слаб, но держался.

Михаил слушал молча, его пальцы сложены домиком перед лицом. Когда Эля закончила пересказ, он поднял глаза на Андрея.

— Вы подтверждаете это? Вы чувствуете… связь?

— Да, — тихо ответил Андрей. — Не со всеми. Только с теми, на кого действовала первая, сырая версия. Та, что вводили мне. Их… немного. Но они есть. Я чувствую их, как тихий шум за стеной. И могу… крикнуть на них. Мысленно. Чтобы отступили.

— А если их будет много? Если они будут близко?

— Не знаю. Может, голова лопнет, — усмехнулся Андрей беззвучно. — Шутка. Не знаю. Но я попробую.

Михаил обменялся взглядом с Денисом.

— Это требует проверки. Контролируемой. Если это правда, мы получаем уникальное тактическое преимущество. Но и уникальную уязвимость. Виктор, если узнает, будет стремиться заполучить его любой ценой. Или уничтожить.

— Мы не отдадим, — чётко сказала Эля.

— Это не вопрос желания, — холодно парировал Михаил. — Это вопрос возможностей. Нам нужно усилить охрану. И начать готовить Андрея.

— Готовить? К чему? — насторожился Андрей.

— К контролю. Чтобы вы не стали угрозой для себя и для нас в критический момент. Чтобы вы научились использовать этот… дар, а не бояться его.

Он встал.

— Денис, ты отвечаешь за безопасность объекта. Удвой посты на подходах. Эля, ты будешь с Андреем. Помогать ему. Андрей… — он посмотрел на него тяжело, — с завтрашнего дня вы начинаете занятия с нашим психологом и… с Глебом. Он бывший военный, знает о контроле и медитации больше, чем кажется. Мы должны понять пределы ваших способностей. До того, как нас атакуют по-настоящему.

Когда все вышли, Эля задержалась у двери.

— Вы не превратите его в инструмент. Обещайте.

Михаил посмотрел на неё поверх очков.

— Я превращаю выживание в систему, Эльвира. Он часть этой системы. Как и вы. Ваша задача – следить, чтобы в этой системе оставалось что-то человеческое. Моя – следить, чтобы система не рухнула. Договорились?

Эля ничего не ответила. Она просто вышла. Договор был заключён. Они снова продали часть своей свободы и человечности. В обмен на шанс. И пока где-то во тьме Виктор точил когти, они в своей скале начинали точить своё новое, странное и страшное оружие — человека, в котором спал вирус, способный либо спасти их, либо уничтожить.

Глава 5

Через сутки контролируемых испытаний в заброшенном карьере недалеко от скалы стало ясно: связь Андрея с заражёнными была не просто метафорой.

Глеб привёл двух «испытуемых» — бледных, молчаливых людей с пустыми глазами, пойманных ещё месяц назад на дальних подступах. Они явно были под воздействием ранней версии «Лютика». Андрей, стоя в сотне метров от них, закрыл глаза, сосредоточившись. Его лицо исказилось от напряжения, на лбу выступил пот.

— Иди… вперёд, — прошептал он, не открывая глаз.

Один из зомби сделал шаг.

— Стоп.

Тот замер.

— Повернись… к скале.

Испытуемый медленно повернулся, его движения были скованными, но чёткими. Второй оставался неподвижным, будто его канал был «занят» или повреждён.

— Они меня не видят, — позже объяснял Андрей, отхлёбывая воду дрожащими руками. — Для них я… фон. Часть команды. Как будто тот вирус, который я выпил, даёт мне права администратора в их повреждённом мозге. Но только для тех, кто заражён именно этой, сырой версией.

И это было только начало. Физическое восстановление Андрея шло не по дням, а по часам. Слабость и апатия ушли, сменившись странной, сдержанной энергией. Через несколько дней на обычных тренировках под присмотром Глеба он стал проявлять силу, которой не было раньше. Не сверхчеловеческую, но явно выходящую за рамки обычного выжившего истощённого человека. Он стал ловчее, быстрее, его реакции обострились.

Но самым поразительным было возвращение его ума. Аналитическое мышление, подавленное месяцами химического контроля и ужаса, не просто вернулось — оно заработало с удвоенной, пугающей скоростью. Он мог, взглянув на схему обороны, сразу указать на слабые места. Прослушав отчёт о запасах, мгновенно подсчитать, на сколько дней их хватит при осаде. Его мозг, переживший встречу с вирусом и вышедший из неё, казалось, начал работать на новых, неизвестных оборотах.

Эля наблюдала за одним из таких тестов — Андрей с закрытыми глазами решал в уме сложную тактическую задачу, которую Глеб надиктовывал ему на скорость. Она смотрела на него, заворожённая, её рот был приоткрыт от изумления и чего-то другого, тёплого и гордого.

Рядом бесшумно возник Денис. Он посмотрел на её лицо, потом на Андрея, и лёгкая, чуть горькая усмешка тронула его губы. Он поднял руку и аккуратно движением указательного пальца прикрыл ей рот.

— Закрой, — тихо сказал он, его голос был странно мягким. — А то я вообще думал, что между нами тогда, там, что-то проскользнуло… — он сделал паузу, глядя, как на её щеках проступает румянец. — Но смотрю, что только у меня.

Он не отстранился, продолжая стоять рядом с ней, их плечи почти соприкасались. Вместе они наблюдали, как Андрей открывает глаза и чётко, без единой ошибки, излагает решение задачи, заставив даже видавшего виды Глеба уважительно свистнуть.

— Он становится другим, — тихо произнесла Эля, не глядя на Дениса.

— Он становится тем, кем должен был стать, если бы не эта система, — поправил Денис. — И да, это впечатляет. И пугает. Потому что мы не знаем, где предел. И что будет, когда этот новый Андрей столкнётся с Виктором. Захочет ли он просто защищаться… или захочет мстить.

Эля посмотрела на него наконец.

— А ты? Что ты чувствуешь, глядя на это?

Денис долго молчал, его взгляд был прикован к Андрею, который теперь уже отжимался с неестественной для бывшего школьника лёгкостью. Он же не знал его до всего этого хауса.

— Зависть, — наконец признался он с обезоруживающей прямотой. — К его силе. К его ясному уму. И… страх. Что когда он станет по-настоящему сильным, он заберёт то, что… что я, кажется, начал считать своим.

— Он и раньше был ботаником, — усмехнулась Эля себе под нос, глядя, как Андрей с сосредоточенным видом пытается рассчитать траекторию сброса груза с уступа.

— Только теперь этот «ботаник» может одной левой свернуть шею любому из нас.

Глава 6

— А как же Артём, Лейла и Елена, — спросила Эльвира у Дениса, — ты обещал, Денис, что вытащишь их. Как?

— Это раньше я был приближён к Виктору, а сейчас я только появлюсь на территории, меня сразу пристрелят. Ты этого хочешь, чтобы меня пристрелили, Эля? — сказал Денис, и в помещении образовалась тишина, все замерли. — Мы что-нибудь решим, если будет что решать. Если они ещё живы.

Молчание повисло тяжёлым грузом. Эля смотрела на Дениса, в её глазах боролись отчаяние и понимание. Он был прав — его лицо теперь было первым в списке врагов Виктора. Любой шаг назад означал смерть.

Внезапно дверь в казарму распахнулась. Ворвался запыхавшийся Кирилл, один из дозорных.

— Движение на подступах! Похоже, опять к нам от Виктора, их трое. Идут открыто, без оружия на виду.

Напряжение в комнате сменилось настороженным любопытством. Денис мотнул головой Глебу, и тот бесшумно скрылся в коридоре, чтобы организовать встречный патруль. Прошло двадцать минут томительного ожидания. Наконец, шаги в туннеле, приглушённые голоса.

Дверь снова открылась. Первым вошёл Макс, его лицо было непроницаемым. А за ним…

В проёме стояли Артём и Елена, ещё какой-то парень.

Одежда на них была изорвана и испачкана грязью, лица исхудавшие, с синяками под глазами, но в этих глазах горела жизнь — усталая, измотанная, но живая. Как только взгляд Артёма упал на Элю, всё вокруг для него перестало существовать. Его глаза, тёмные и глубокие, остановились на ней, впиваясь, будто проверяя, не мираж ли это.

— Эль! — сорвался с губ Елены сдавленный, полурадостный-полуплачущий возглас. Она, не помня себя, бросилась через комнату и вцепилась в Элю, обвивая её руками так крепко, что у той перехватило дыхание.

Эля, оглушённая, машинально обняла её в ответ, но её взгляд метнулся за спину подруги.

— Лейла? Где Лейла? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком.

Елена отстранилась, её лицо исказилось от боли. Она опустила глаза, не в силах выдержать взгляд Эли.

— Её забрали. Сразу после того, как вы пропали. Поднялась тревога… Многих забрали. На усиленные «испытания». Её… её я больше не видела.

Слова повисли в тишине, холодные и беспощадные. Эля закрыла глаза на мгновение, приняв этот новый удар. Потом открыла и увидела, что Артём медленно подошёл ближе. Он остановился в шаге от неё, не решаясь прикоснуться, но его всё существо было направлено к ней.

— Рад видеть тебя, Принцесса, живой, — сказал он хрипло, и в его обычно глухом, низком голосе прозвучала непривычная, сбившаяся нежность.

Денис, стоявший чуть в стороне, наблюдал за этой сценой, скрестив руки на груди. Его лицо было каменной маской, но глаза, холодные и расчётливые, сузились, когда он услышал это «Принцесса». Взгляд его скользнул с лица Эли на Артёма, потом обратно. Он уловил что-то в её взгляде, что-то в том, как она смотрела на лесоруба — не только с облегчением, но и с чем-то глубинным, укоренившимся. В углу его рта дрогнул почти незаметный мускул. План, люди, активы — всё это теперь усложнялось живой, непредсказуемой человеческой химией. Конкуренция, о которой он думал лишь как о тактическом факторе, внезапно обрела плоть, кровь и тёмный, цепкий взгляд. И это меняло расклад.

Глава 7

Артём, тяжело опустившись на табурет, молча принял кружку с водой. Его огромные руки дрожали от усталости и запредельного напряжения последних дней. В казарме все столпились вокруг, но Денис жестом разогнал любопытных — дал людям минуту.

— Ты жив, — констатировал Денис, стоя перед ним. Его взгляд был холодным, аналитическим. — И девчонку вытащил. Как? Лагерь после нашего ухода должен был быть наглухо закрыт.

Артём отпил, вытер рот тыльной стороной ладони. Его голос был глухим, без интонаций.

— После того как ты исчез с Элей и остальными, Виктор разошёлся. Но не настолько, чтобы забыть про проверяющих. Первые часы был хаос, обыски, потом — тишина.

Он замолчал, глядя в пустоту перед собой.

— Пришёл приказ — готовить вывоз древесины с дальнего участка. Виктору нужно было хоть что-то показывать комиссии. Охраны с нами было двое. Старые, не самые умные. В лесу, в пяти километрах от зоны, мы их… нейтрализовали. Забрали оружие, форму. Потом вспомнил про старый схрон Алисы — она как-то говорила, что на случай чего спрятала кое-что у ржавого забора. Там и правда была взрывчатка, патроны. Решили не просто бежать. Решили сделать так, чтобы наш побег стоил Виктору дороже.

Елена, сидевшая рядом, тихо добавила, не поднимая глаз:

— Артём сказал, что нужно отвлечь их, пока мы идём. Чтобы дать вам больше времени… и чтобы попытаться вытащить ещё кого-то.

— Лейлу, — тихо сказала Эля. Это было не вопрос.

Артём кивнул, один раз, резко.

— Да. Подожгли старую лесопилку и склад с отходами. Огонь пошёл по ветру в сторону периметра. Поднялся дым, паника. Мы в это время пробирались обратно, к женскому блоку. Но там… там уже всё было иначе. Блок стоял пустой. Всех женщин, в том числе и Лейлу, перевели в главный корпус. Под землю, наверное. Мы увидели, как её вели по внутреннему двору в сторону лаборатории. С ней была охрана.

Он снова замолчал, сжимая кружку так, что пальцы побелели.

— Подойти было нельзя. Любой шум — и нас бы взяли, и ей бы не помогли. Мы ушли. Рассеялись по лесу. Меня, Елену и парня, который прицепился с нами при отходе, Денис — сказал, куда идти. Мы шли окольными путями, прятались от поисковых групп.

— Лейла… — спросила Эля, и в её голосе уже не было ничего, кроме ледяной пустоты.

Артём посмотрел на неё прямо.

— Не знаю. Когда её уводили, она шла сама. Но взгляд был… пустой. Как у тех, кого уже забрали в лабораторию насовсем.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Спасение одних оказалось оплачено гибелью других. Им всем было слишком знакомо это уравнение.

Денис первым нарушил молчание. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула быстрая, как удар ножа, мысль.

— Виктор теперь знает, что ты, — он кивнул на Артёма, — не просто сбежал. Ты нанёс ему ущерб. Ты стал его личным врагом. И она, — взгляд на Елену, — тоже. Он будет искать. Не как беглых рабов — как предателей. А это значит, методы будут другими. Жестче.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Глеб, его лицо было напряжённым.

— На связь вышли наши на дальней заставе. Видели движение в лесу, в двадцати километрах к югу. Не патруль. Колонна. Три грузовика, люди в полной экипировке. Идут медленно, прочёсывают местность. Ищут.

Все в комнате замерли. Денис медленно выдохнул.

— Это он. Началось.

Глава 8

Артём поднялся с табурета, его массивная фигура заслонила тусклый свет лампы. Он сделал два шага и остановился перед Элей, близко, так, что она почувствовала запах дыма, пота и леса, въевшийся в его одежду. Его тёмные глаза, усталые и глубокие, впились в неё с такой интенсивностью, что в комнате будто потеплело.

— Я за тебя жизнь отдам, — сказал он низко, хрипло, и каждое слово падало, как клятва, высеченная в камне. — Слышишь, Эльвира? Отдам.

Тишина в казарме стала абсолютной, звенящей. Все застыли, наблюдая за этой немой сценой. Андрей, сидевший на своей койке, медленно поднял голову. Его пальцы, лежавшие на одеяле, сжались в белые узлы. Он поднялся, его движения были плавными, обманчиво спокойными.

— Отдашь? Не переживай, — голос Андрея прозвучал негромко, но прорезал тишину, как лезвие. В нём не было прежней неуверенности — только ровная, холодная грань. Он посмотрел на Артёма, и в его взгляде вспыхнула искра чего-то жёсткого, ревностного. — И спасибо, что не покидал её там… как я.

Последние слова он добавил тише, и в них прозвучала неподдельная, горькая грусть. Признание своей слабости, вины, которую он носил в себе.

Эля стояла между ними, чувствуя, как напряжение в воздухе сгущается до предела. Её сердце бешено колотилось — от слов Артёма, от тона Андрея, от этого внезапного, опасного столкновения.

— Прекрасно, — резко, как хлопок, раздался голос Дениса. Он не повышал тона, но его слова действовали как удар хлыста, рассекая накалившуюся атмосферу. — Сейчас нужно думать, как им дать отбой, а не друг другу глотки перегрызать. А то мы все скоро будем трупами, и некому будет жизни отдавать.

Он откашлялся, переводя взгляд с Артёма на Андрея и обратно, его лицо выражало предельное раздражение, приправленное холодным расчётом.

— И ещё, — повернулся он к Артёму, его тон стал нарочно бытовым, почти насмешливым. — Иди, Артём, прими душ. Я знаю, лесников там не баловали. — Лёгкая, беззвучная усмешка тронула его губы. Он кивнул в сторону одной из девушек, сидевшей на соседней койке. — Лена, покажи ему, где можно помыться. Ты же знаешь дорогу.

Девушка по имени Лена — стройная, с короткими тёмными волосами и быстрыми глазами — тут же встала. На её губах играла лёгкая, чуть заигрывающая улыбка. Она обвела Артёма оценивающим взглядом, с явным интересом разглядывая его мощные плечи и уставшее лицо.

— Конечно, — сказала она, голос её звучал чуть слаще, чем нужно. — Пошли, богатырь. Я провожу. У нас тут вода не ледяная, это уже роскошь.

Артём на мгновение задержал взгляд на Эле, словно спрашивая молчаливого разрешения или прощаясь. Потом кивнул, сухо бросил: «Пойдём», — и тяжело зашагал за улыбающейся Леной. Его уход будто выпустил часть пара из котла, но напряжение в комнате не исчезло, лишь сменило форму.

Андрей медленно разжал кулаки и опустился обратно на койку, отвернувшись к стене. Его плечи были напряжены.

Денис вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Детский сад, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы Эля услышала. Потом поднял голос, обращаясь ко всем. — Всем отдыхать. Завтра с утра — работа. Глеб уже координирует наблюдение за той колонной. Нам нужны свежие головы.

Люди стали расходиться, перешёптываясь. Эля осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как на неё давят взгляды: жалостливый взгляд Елены, тяжёлый, полный невысказанного взгляд от Андрея, и холодный, аналитический — от Дениса, который ещё секунду назад изучал её, прежде чем развернуться и уйти по своим делам.

Она подошла к небольшому, забранному решёткой окну, за которым была лишь чернота скалы и ночи. Где-то там, в двадцати километрах, двигалась колонна Виктора. А здесь, в этой каменной утробе, бушевали другие бури — из плоти, крови и невысказанных слов. Слова Артёма жгли её изнутри, грусть Андрея ранила, а расчёт Дениса замораживал. И сквозь всё это пробивался острый, как игла, страх за Лейлу. Что с ней? Что они с ней сделали?

За её спиной раздались тихие шаги. Это была Елена.

— Он серьёзно, — тихо сказала она, имея в виду Артёма. — Он… он всё время о тебе говорил. В лесу, когда мы прятались. Он был уверен, что ты жива. Что ты справишься.

Эля не ответила. Она просто смотрела в темноту, понимая, что побег из одной клетки не сделал их свободными. Он лишь переместил их в другую, более тесную, где стенами были не только скалы, но и их собственные сердца, полные боли, долга и снова ожившей, опасной нежности.

Глава 9

С раннего утра скала превратилась в осиное гнездо. Звуки ударов, приглушённые команды, скрежет металла — все готовились к обороне, лихорадочно, отчаянно. Все понимали: за столь короткое время стать неприступными невозможно. Они лишь затыкали самые очевидные дыры и молились, чтобы их хватило.

Денис, бледный от недосыпа, но собранный, как пружина, нашёл Элю у входа в нижний тоннель, где она с Еленой помогала таскать ящики с патронами. Он подошёл вплотную, игнорируя присутствие подруги.

— Если вдруг всё будет провалено, — сказал он тихо, но чётко, глядя только на Элю, — держись меня. Я знаю пути отступления. Остальные, конечно, тоже знают, куда отступать. Ты поняла?

Эля кивнула, её глаза были огромными от усталости и страха. Денис вдруг резко, почти грубо, взял её за подбородок и приподнял её лицо, заставив смотреть прямо на себя. Он сделал шаг ближе, сократив расстояние до минимума. От него пахло оружием, металлом и холодным потом.

— Не бойся, — прошептал он, и в его голосе прорвалась странная, не свойственная ему нота — почти нежность, смешанная с железной решимостью. — Всё получится.

Он отпустил её так же резко, как и взял, и тут же отвернулся, отдавая очередные распоряжения. Елена, наблюдая за этим, широко раскрыла глаза, но промолчала.

Тревога прозвучала через час.

К скале, не скрываясь, подошла колонна. Три грузовика, из которых высыпались десятки людей в чёрной, лёгкой броне — не обычная охрана, а обученные, молчаливые бойцы. И ещё один, зарешеченный грузовик сзади, от которого исходило тихое, нечеловеческое поскуливание.

Виктор вышел вперёд, один, без оружия в руках. Его фигура в длинном чёрном пальто казалась иконой ледяной власти. Он поднял усилитель.

— Михаил! Денис! Я пришёл не за войной, а за своим имуществом! Мне нужны Андрей и Эльвира. Остальных можете оставить себе. За учинённый вами хаос я прощаю. Просто выдайте их. И вы живы.

В укрытии за скальным выступом Михаил обменялся тяжёлым взглядом с Денисом. Потом вышел на открытое пространство, но не спускаясь.

— А какие гарантии, Виктор? — его голос эхом отразился от камней. — Мы их тебе отдадим, а ты всё равно прикажешь всех расстрелять. Мы тебя знаем.

Виктор медленно улыбнулся. Это было страшнее любой угрозы.

— Тогда я их сам заберу.

Он отступил на шаг и обернулся к своим людям. Его голос, усиленный, прокатился громовым раскатом:

— Вперёд, отряд! Мне нужны живыми только она и Андрей! Остальное… вы знаете, что делать!

И началось.

Но первой в атаку пошла не пехота. Задние ворота грузовика с грохотом упали. И из темноты кузова вывалилось, выплеснулось, выползло нечто.

Это уже не были те медлительные, пугающие своим видом «объекты». Это были уродины. Искривлённые конечности, неестественно вывернутые суставы, кожа, покрытая язвами и струпьями. Движения их были порывистыми, резкими, как у гиен. Они не шли — они скакали, переваливались, иногда падали и тут же вскакивали на четвереньки. Но самое ужасное — это глаза. Пустые, мёртвые, но при этом дико, ненасытно голодные. Они уже не были людьми. Они были оружием, доведённым до последней, чудовищной стадии.

И среди этой бегущей, хрипящей массы Эля увидела её.

Лейлу.

Одежда висела лохмотьями, волосы слиплись. Её лицо было искажено нечеловеческой гримасой, губы оттянуты, обнажая почерневшие дёсны и острые, сточенные зубы. Но глаза… глаза были всё те же, карие, только теперь в них не было ни искорки разума, только первобытный, всепоглощающий голод. Она бежала в первых рядах, издавая тонкий, сдавленный визг.

Сердце Эли остановилось. Мир сузился до этого лица, до этого жуткого подобия. Она не чувствовала ничего, кроме леденящего вакуума в груди.

— Эля, приходи в себя! Или мы сейчас тут все умрём! — Рывок за плечо, резкий голос Дениса ворвался в её ступор, как лезвие. Он толкнул её за укрытие, сам открывая огонь по приближающейся орде.

Началась бойня. Зомби, не чувствуя страха и боли, шли напролом. Огнестрельное оружие било их, но они, истекая чёрной густой жижей, продолжали двигаться, пока окончательно не разрушалась голова. Они сбивали с ног, вцеплялись в бойцов Дениса, рвали зубами и когтями. Раздавались нечеловеческие крики — и атакующих, и умирающих. Первая линия обороны начала трещать и рушиться.

Андрей, стоявший у входа в тоннель, смотрел на этот ад, и его лицо было белым от ужаса. Он растерялся. Его дар, его связь — всё смешалось в панике. Он зажмурился, пытаясь отгородиться от кошмара.

— Работаем, Андрей!

Голос Елены прозвучал прямо рядом. Он открыл глаза. Она стояла перед ним, спиной к нему, с карабином в руках, стреляя короткими, точными очередями в приближающихся тварей. Её голос был твёрдым, без дрожи. — Не сомневайся! Давай!

И что-то в нём щёлкнуло. Страх отступил, уступив место холодной, чёткой ясности. Он почувствовал их — всю эту бегущую, воющую массу. Он почувствовал знакомый «шум», ту самую сырую версию вируса, которая была и в нём. Это был хаос, но в этом хаосе он уловил нити.

Он перестал палить из своего оружия. Просто закрыл глаза и… приказал.

Мысленно. Всплеском ментальной энергии, направленной на тот самый «шум».

Нападавшие зомби, уже почти добравшиеся до укрытий, вдруг замерли. Как по невидимой команде, они остановились, их дикие вопли стихли. Они просто стояли, слегка покачиваясь, пустые глаза уставились в одну точку — на Андрея.

— Не может быть… Нет! — с другого конца поля, донёсся яростный, обезумевший крик Виктора. — Они должны слушаться только меня!

Увидев, как его главное оружие внезапно вышло из-под контроля, он не стал ждать. Виктор, лицо которого исказила бешеная ярость и страх, резко развернулся и бросился к ближайшему грузовику, тому, что с бойцами. — Отступать! Немедленно! — крикнул он, вскакивая в кабину. Машина резко рванула с места, оставив своих бойцов и стаю оцепеневших зомби на произвол судьбы.

Андрей открыл глаза. Из его носа струйкой потекла алая кровь, окрашивая губы. Он чувствовал жгучую боль в висках, будто мозг вот-вот лопнет. Но он видел отступающий грузовик Виктора. Видел перепуганных, но всё ещё опасных бойцов в чёрном, которые, лишившись команды, начали в панике отстреливаться, отступая к лесу. И он почувствовал дикую, тёмную волю, исходящую от стоявших перед ним существ. Волю, которую он теперь контролировал.

Он медленно, с усилием, вытер кровь с губ тыльной стороной руки. Потом мысленно, с леденящей чёткостью, отдал новую команду. Не на остановку. На атаку.

Тишина взорвалась.

Зомби повернулись. Их пустые глаза теперь были направлены на отступающих бойцов Виктора. И с рёвом, в котором смешались голод, ярость и слепая покорность, они ринулись вперёд.

Это уже не было боем. Это было расчленение.

Первого бойца, отстававшего от группы, настигли в три прыжка. Одна тварь вцепилась ему в ногу, с хрустом ломая кость, другая впилась зубами в плечо, рвя бронежилет, как бумагу. Человек закричал — высоко, по-детски — и рухнул. На него набросилась куча тел. Костлявые пальцы разрывали одежду и плоть, чёрные от грязи зубы вырывали куски мяса. Кровь фонтаном брызнула на снег, алая на белом. Хруст ломаемых костей, чавканье, отрывистое рычание — всё слилось в жуткую симфонию ужаса. Один из зомби, оторвав руку, принялся грызть её, дико вращая глазами. Другой, с лицом, наполовину скрытым кровавой пеленой, вырвал что-то тёмное и дёргающееся из раскрытой грудной клетки и сунул в рот.

Люди Дениса, включая Артёма, застыли за своими укрытиями, наблюдая за этим апокалиптическим зрелищем. Не было страха за себя — теперь твари атаковали только «чужих». Был леденящий ужас от созерцания дара Андрея и его последствий. От осознания той чудовищной силы, которая теперь дремала в их товарище.

Андрей стоял, не двигаясь, кровь продолжала сочиться у него из носа, стекая по подбородку. Его лицо было бледным, как мрамор, глаза сияли неестественным, лихорадочным блеском. Он смотрел на эту бойню, которую сам и развязал, и в его взгляде не было ни торжества, ни удовольствия. Только пустота и адская усталость. Он поднял руку, снова стиснувшуюся в кулак, и медленно опустил её. И тут же, словно по второму приказу, зомби, бросив кровавые останки, как один повернулись и, пятясь, стали рассеиваться в сторону леса, быстро скрываясь среди деревьев.

На поле осталась тишина, нарушаемая лишь хрипами умирающих и тяжёлым дыханием выживших. И лужи крови, тёмные и густые, медленно растекающиеся по снегу.

Дар Андрея сработал. Они выстояли. Но цена этого урока была написана кровью — на снегу и на его лице.

Глава 10

Тишина после бойни была оглушительной. Она давила на уши гулом, в котором смешался отзвук выстрелов, хрипы и тот чудовищный, мокрый звук разрываемой плоти, что еще висел в морозном воздухе. Никто не выходил из укрытий сразу. Все смотрели на кровавое поле, на растерзанные останки бойцов Виктора, на черные пятна на снегу, и на Андрея, который все еще стоял на том же месте.

Кровь из его носа не останавливалась, алая полоска стекала по подбородку и капала на куртку. Он казался не живым человеком, а статуей, вырезанной из льда и боли. Его глаза были широко открыты, но взгляд был направлен внутрь, в тот адский контакт, который он только что установил и разорвал.

Первым двинулся Денис. Его лицо было бледным, но собранным. Он вышел из-за укрытия, пистолет в опущенной руке, и медленно подошел к Андрею. Остановился в двух шагах, изучая его.

— Андрей? — голос Дениса был тихим, но резким, как щелчок. — Ты слышишь меня?

Андрей медленно мигнул. Потом его взгляд сфокусировался на Денисе. Он кивнул, один раз, едва заметно. Из его горла вырвался хриплый звук, больше похожий на стон.

— Что… что я сделал? — прошептал он, глядя на свои руки, чистые, но будто ощущающие липкую теплоту чужой крови.

— То, что было нужно, — холодно, без колебаний, ответил Денис. — Они бы сделали с нами то же самое. Или хуже.

Из-за камней вышла Эля. Она шла, не глядя по сторонам, ее глаза были прикованы к Андрею. Она подошла и, не говоря ни слова, достала из кармана обрывок относительно чистой ткани и поднесла к его лицу, стараясь остановить кровь. Ее пальцы дрожали.

— Ты видел? — тихо спросила она, и голос ее сорвался. — Среди них… Лейла.

Андрей закрыл глаза, снова кивнул. Боль в его взгляде стала еще глубже. «Видел, — хотел он сказать, но слова застряли в горле. — Чувствовал». Он почувствовал ее в том хаосе «шума», узнал что-то знакомое, угасающую искру в море голода. И приказал ей наброситься на других. Он использовал остатки своей подруги как оружие.

— Она… она еще там? — выдохнула Эля, и в ее голосе зазвучала безумная, последняя надежда. — Ты можешь… вернуть ее?

Андрей с трудом открыл глаза и посмотрел на Элю. В его взгляде было столько муки, что ей стало физически больно.

— Нет, — прошептал он. — То, что там было… это не Лейла. Это только ее тело. Пустое. Я… я приказал ему уйти. В лес. Чтобы не… чтобы не видеть.

Он не выдержал ее взгляда и отвернулся, его плечи содрогнулись от подавленных рыданий или от изнеможения — было непонятно.

Тем временем Михаил и Глеб организовывали людей. Раздавались короткие команды: «Проверить периметр!», «Собрать оружие и патроны с тел!», «Раненых — в медблок!». Бойцы Дениса, еще не отошедшие от шока, начинали двигаться, выполняя приказы на автомате. Артем стоял чуть в стороне, его взгляд метался между Элей, рядом с Андреем, и кровавым полем. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала буря. Он видел силу Андрея. Видел его слабость. И видел, как Эля к нему тянется. Он сжал кулаки, потом резко развернулся и пошел помогать собирать трофеи, будто пытаясь физическим трудом задавить в себе что-то темное и ревнивое.

Денис тем временем наклонился к Эле.

— Он не справится в одиночку с последствиями такого… использования. Его нужно отвести к нашим медикам. Сейчас. И ты, — он взял ее за локоть, — тебе тоже нужно прийти в себя. Пойдем.

Эля позволила ему вести себя, почти не сопротивляясь. Ее разум был там, в лесу, где сейчас бродило или лежало тело Лейлы. Обещание Дениса, данное утром, казалось теперь злой насмешкой. «Всё получится». Что получилось? Они выжили. Ценой того, что друг превратил подругу в орудие убийства, а затем отправил ее изувеченное тело умирать в зимний лес.

В скале, в медблоке, царила напряженная суета. Андрея уложили на койку. Медик, мужчина с усталым лицом и острыми глазами, промывал ему нос, проверял давление, заставлял пить воду с каким-то порошком.

— Сильнейшее носовое кровотечение, тахикардия, признаки перегрузки ЦНС, — бормотал он, обращаясь больше к Денису, чем к пациенту. — Ему нужен полный покой. Мозг… мозг работал на пределах. Такое нельзя повторять.

Андрей лежал с закрытыми глазами, но не спал. Его ресницы были влажными.

— Я чувствовал их всех, — вдруг сказал он тихо, не открывая глаз. — Каждого. Их голод. Их пустоту. Их… боль. Она была и в них. Тупая, далекая, как эхо.

Эля, сидевшая рядом на табурете, взяла его холодную руку в свои.

— Замолчи, — сказала она мягко, но твердо. — Не мучай себя. Ты спас нас.

— Я выпустил монстров, — возразил он. — Я стал таким же, как Виктор. Использовал людей… бывших людей… как инструменты.

— Ты остановил бойню, — неожиданно жестко вклинился Денис, стоявший в дверях. — Виктор использовал их как пушечное мясо. Ты взял это мясо и направил против того, кто его приготовил. Это не одно и то же. А теперь хватит самобичевания. Тебе нужны силы. Виктор отступил, но он не сдался. Он видел, на что ты способен. И теперь ты стал для него целью номер один. Еще более ценной, чем раньше. Он вернется. И в следующий раз у него будет другой план. Нам нужно быть готовыми. А для этого тебе нужно восстановиться и научиться контролировать этот… дар… без таких разрушительных последствий для себя.

Андрей открыл глаза и посмотрел на Дениса. В его взгляде не было ни благодарности, ни согласия. Было только глухое, усталое понимание. Он был в ловушке. Его уникальность была и спасением, и проклятием. И выбора у него не оставалось.

За дверью послышались шаги и приглушенные голоса. В проеме показался Артем. Он задержал взгляд на Эле, сидящей у койки Андрея, на их сплетенных руках. Его лицо ничего не выражало.

— Михаил зовет всех, — сказал он глухо. — На совещание. Нашли кое-что на поле. И… поймали одного. Живым. Из людей Виктора.

Взгляд Дениса стал острым, как бритва.

— Раненого?

— Контуженого. Очнулся, когда мы обыскивали. Попытался стрелять. Обезвредили.

— Отлично, — сказал Денис, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — У нас появился шанс получить информацию. Идем.

Он вышел, дав знак Эле следовать. Та на секунду задержалась, сжав руку Андрея.

— Отдыхай. Я скоро вернусь.

Андрей кивнул и снова закрыл глаза, но его мысли уже не были в покое. Они метались между кровавым полем, искаженным лицом Лейлы и холодным, расчетливым взглядом Дениса. Война только начиналась. И он, сам того не желая, оказался в самом ее эпицентре. Не как солдат, а как оружие массового поражения, которое боялось самого себя.

Глава 11

Пленный оказался молодым парнем, лет двадцати пяти. Его лицо было бледным от шока и боли — пуля прошла навылет через мягкие ткани плеча, но кость, кажется, не задела. Его привязали к стулу в пустом подсобном помещении, бывшем кладовой. Вокруг стояли Михаил, Денис, Глеб и Эля. Артём остался у двери, как живой щит, его мрачный взгляд не отрывался от пленного.

Парень дрожал, но не от страха — скорее, от адреналиновой ломки и потери крови. Его глаза, быстрые, как у загнанного зверя, метались по лицам собравшихся.

— Как зовут? — спросил Михаил нейтрально, без угрозы в голосе.

Парень сглотнул, помолчал.

— Саша.

— Хорошо, Саша. Ты понимаешь, где ты?

Тот кивнул, бросив взгляд на грубые каменные стены.

— У врагов.

— У выживших, — поправил Денис, скрестив руки на груди. Его тон был ледяным. — Расскажи про планы Виктора. Что он собирался сделать, захватив нас? Кроме как забрать своих «активов».

Саша закашлялся, потом выплюнул на пол слюну с кровью.

— Он… он не говорил всего. Но мы знали задачу. Взять объект. Девку и этого… парня в очках, Андрея. Остальных… — он умолк, посмотрев на их лица.

— Остальных что? — тихо спросила Эля.

— Ликвидировать. Чтобы не оставлять свидетелей и… ресурсы.

— Ресурсы?

— Тела, — откровенно, с цинизмом отчаяния, сказал Саша. — Для опытов. Или для… пополнения отряда V7. Что-то одно.

В комнате повисла тяжелая тишина. Эля почувствовала, как ее тошнит.

— А этот отряд… эти твари, — продолжил допрашивать Денис. — Это и есть его новая армия?

— Не армия. Оружие. Одноразовое. Их нельзя контролировать долго. Только выпустить и направить в нужную сторону. Пока они… пока не раздерут друг друга или не умрут от перегрузки. Он торопился. У него не было времени на стабильные образцы после того, как вы сбежали с бумагами. Это… сырой продукт. Но очень агрессивный.

— Как он ими управлял? — спросил Михаил. — У него был передатчик? Какое-то устройство?

Саша пожал здоровым плечом.

— Не знаю. Кажется, он… вводил им что-то перед боем. А потом они шли на запах, на шум. Или он давал им образец для атаки — вещь, пропитанную запахом цели. Сегодня… сегодня он хотел, чтобы мы взяли вас живыми. Поэтому, наверное, не давал полную волю. Но потом… — он посмотрел на Дениса с каким-то странным уважением, смешанным с ужасом, — ваш парень… он их перехватил. Как? Он что, из центра?

«Центр». Слово прозвучало в комнате, как гонг. Денис и Михаил обменялись мгновенным, тяжелым взглядом.

— Какой центр? — мягко, но настойчиво спросил Михаил.

Саша замолчал, поняв, что сказал лишнее. Но было поздно.

— Я… я не знаю деталей. Только слухи. Что у Виктора есть покровители. Выше. Те, кто дает ресурсы на «Лютик». Они хотели результатов. А Виктор… он их не дал. Из-за вас. Теперь у него проблемы. Он пытается все исправить, вернуть активы. Или… — парень снова замолчал.

— Или доказать, что его метод работает, даже без идеальных образцов, — закончил за него Денис. — Устроив эту бойню. Использовав нас как полигон.

Саша молча кивнул.

Допрос продолжался еще полчаса, но больше существенного пленный не сказал. Он был мелкой сошкой, солдатом, знавшим только свой участок работы.

Когда его увели обратно в импровизированную камеру, в кладовой остались только свои.

— «Центр», — произнес Михаил, снимая очки и устало протирая переносицу. — Я боялся этого. Значит, система не рухнула. Она просто трансформировалась. И Виктор — не главный безумец. Он… управляющий на местах. А это меняет все.

— Это значит, что даже если мы убьем Виктора, за ним придут другие, — мрачно заключил Денис. — С более серьезными ресурсами.

— Но пока что он — наша непосредственная угроза, — сказала Эля. Ее голос звучал устало, но твердо. — И у нас есть его пленный. И мы знаем, что он отступил, но не сдался. И что его «оружие» нестабильно.

— И что у нас есть свое, — добавил Денис, кивнув в сторону, где был медблок. — Которое тоже нестабильно, но, как выяснилось, сильнее.

Артём, молчавший все это время, нахмурился.

— Сильнее? Он еле на ногах стоит после того, как ими покомандовал. А если их будет в десять раз больше? Он сдохнет, не успев дать команду.

— Поэтому ему нужно учиться, — сказал Михаил. — Контролировать не толпу, а выбирать цели. Точечно. И защищать свой разум. Глеб, ты сможешь ему помочь с этим? Военные когда-то экспериментировали с пси-подготовкой для диверсантов.

Глеб, стоявший в тени, кивнул, почесывая щетину на щеке.

— Попробую. Но это не точная наука. Это… интуиция, концентрация, жесткий самоконтроль. И риск. Каждая такая перегрузка может стоить ему рассудка.

— Риск есть и без этого, — жестко сказал Денис. — Если мы не дадим ему инструменты, в следующий раз Виктор привезет не два десятка уродов, а сотню. Или найдет способ заблокировать его влияние. И тогда мы все умрем. У нас нет выбора.

Эля слушала этот разговор, и сердце ее сжималось. Андрея снова превращали в проект. В оружие. Она хотела кричать, протестовать, но слова застревали. Потому что Денис, как всегда, был чудовищно прав. Выбора не было.

— Есть еще один момент, — тихо сказала она. Все взгляды обратились к ней. — Лейла. Среди этих… существ. Она была там. Андрей сказал, что приказал им уйти в лес. Но… если она еще там. Если в ней что-то осталось… Мы не можем просто оставить ее. Мы должны попытаться… найти. Или… — она не смогла договорить.

— Или добить, — безжалостно закончил за нее Денис. — Чтобы не мучилась. И чтобы не стала угрозой. Да. Это нужно сделать. И сделать это должен тот, кто сможет ее найти и обезвредить, не подставив под удар всех. — Его взгляд был направлен туда, где лежал Андрей.

Эля почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она ненавидела эту логику. Ненавидела эту необходимость. Но молча кивнула. В мире, который они создали, или который создали для них, даже милосердие стало жестоким и кровавым делом.

Совещание закончилось. Михаил и Глеб ушли обсуждать детали укрепления обороны. Артём, бросив на Элю долгий, нечитаемый взгляд, молча вышел следом.

В комнате остались только Денис и Эля.

— Ты держишься? — спросил он, не глядя на нее, разглядывая карту на столе.

— Нет, — честно ответила она. — Но что с того?

— Ничего, — согласился он. — Просто спрашиваю.

Он повернулся к ней, и в его глазах не было ни насмешки, ни расчета. Только та же усталая решимость, что и у нее.

— Иди к нему. Он в тебе нуждается сейчас больше, чем в медиках. А мне нужно проверить периметр и допросить того парня еще раз. Может, он что-то утаил.

Эля остановилась в дверном проёме и обернулась к Денису, который уже собирался уходить.

— Денис, подожди.

Он замер, вопросительно подняв бровь.

— Вместо того чтобы просто издеваться над мозгом Андрея и тренировать его как пси-оружие… может, дадим ему шанс? И лабораторию? Ведь вирус, который вводили для демонстрации у Виктора, — он же создал его сам, Андрей. Он гениален. Не зря же его так охранял Виктор. Его кровь… и штаммы в ней, которые его организм приручил… они…

Она запнулась, ища слова, но мысль была ясна. Они — ключ. Не к контролю над зомби, а к чему-то большему. К пониманию. Возможно, даже к лечению.

Денис медленно развернулся к ней, его лицо было серьезным. Он обдумывал её слова, взвешивая.

— Да, ты права, — наконец ответил он, и в его голосе не было обычного сарказма. — Но у нас нет такой лаборатории, как у Виктора. То есть у нас её вообще нет. Пара пробирок, микроскоп из запасов старого медпункта… это не лаборатория. Это игровая комната для дилетанта. И даже если он что-то поймет, без оборудования, реагентов, чистых помещений… — Он пожал плечами, закончив мысль жестом. — Я не знаю, что можно сделать в таких условиях.

Эля упрямо сжала губы, её глаза горели.

— Но пробовать же нужно? Он не просто носитель. Он — учёный, который понимает, что в нем происходит. Если он сможет изучить себя, понять механизм… может, мы найдем слабость Виктора. Или способ защититься от его нового оружия. Или… — она сделала паузу, — или помочь таким, как Лейла. Если в них ещё что-то осталось.

Последняя фраза повисла в воздухе. Денис смотрел на неё, и в его холодных глазах мелькнуло что-то, почти похожее на уважение. Она мыслила не тактикой выживания, а стратегией. Пусть наивной, но стратегией.

— Я поговорю с Андреем, — твёрдо заявила Эля. — Может, он найдёт решение. Хотя бы с чего начать. Нужно же с чего-то начинать.

Денис вздохнул, проводя рукой по коротко стриженным волосам.

— Ладно. Говори. Узнай, что ему нужно для работы. Минимальный набор. Я посмотрю, что можно раздобыть в окрестностях или выменять у бродячих торговцев, если они еще ходят. Отец, — он кивнул в сторону кабинета Михаила, — наверняка припрятал кое-какое старое оборудование с прежних времён. Но не надейся на чудо, Эля. Это будет капля в море.

— Капля лучше, чем ничего, — парировала она. — Спасибо, Денис.

Она повернулась, чтобы идти к Андрею, но его голос остановил её.

— Эля. Если он… если он начнет что-то изучать, он будет снова копаться в том, что делает его уязвимым. В своём вирусе. Это опасно не только для него. Если он потеряет контроль во время исследований… Ты понимаешь риски?

Эля встретилась с ним взглядом. В её глазах не было страха, только та же сталь, что и раньше.

— Понимаю. Но риск есть всегда. А бездействие — это гарантированное поражение. Я буду рядом. Буду его якорем, как сказал Шеф.

Денис снова кивнул, на этот раз коротко, деловито.

— Тогда действуй. Я займусь периметром и пленным.

Эля направилась в медблок, в голове уже строя план разговора. Она верила в Андрея. Не в его новый, пугающий дар, а в его старый, острый ум. В того самого ботаника, который когда-то мог часами разгадывать самые сложные головоломки. Возможно, именно этот ум, усиленный и изменённый вирусом, был их настоящим спасением. А не просто его способность командовать монстрами. Нужно было дать этому уму работу. Надежду. Цель, кроме выживания и самоуничтожения.

И первый шаг к этому лежал через разговор с человеком, который боялся самого себя больше, чем любого врага.

Глава 12

Андрей лежал с открытыми глазами, уставясь в серый потолок из скальной породы. Боль в висках утихла до тупого, нудного гула, нос больше не кровил, но слабость пронизывала каждую клетку. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку, опустошенным. В памяти, как заевшая кинопленка, всплывали обрывки: искаженные лица, хруст костей, ощущение ледяной, чужой воли, проходящей сквозь него. И среди этого — знакомый силуэт, движущийся с неестественной резкостью. Лейла.

Он сглотнул ком в горле и закрыл глаза, но образы не исчезали.

Шаги в коридоре заставили его вздрогнуть. В дверь вошла Эля. Она выглядела усталой, но собранной, в руках у нее была кружка с паром.

— Чай, — сказала она просто, поставив кружку на тумбочку. — С сахаром. Медик сказал, нужно поднять уровень глюкозы.

Андрей медленно приподнялся, опершись на локоть. Он взял кружку, почувствовав, как тепло проникает в закоченевшие пальцы.

— Спасибо, — прошептал он.

Эля села на табурет рядом, не сводя с него глаз. Помолчала, давая ему сделать несколько глотков.

— Как ты? — наконец спросила она.

— Пусто, — честно ответил он, не глядя на нее. — И… грязно. Как будто я сам стал частью того кошмара. Навсегда.

— Ты остановил кошмар, Андрей. Спас нас.

— Ценой чего? — он наконец поднял на нее глаза. В них стояла боль и самоотверженность. — Я использовал их. Как Виктор. Я почувствовал их… их остаточные воспоминания, Эля. Страх. Боль. Они все еще где-то там, в глубине этого ужаса. И я заставил их убивать.

Эля положила руку поверх его руки, сжимающей кружку.

— Мы поговорили с пленным. С Сашей. — Она решила перейти к делу, видя, что утешения только глубже вгоняют его в отчаяние. — Виктор торопился. Его «оружие» — сырое, нестабильное. Одноразовое. Он не успел довести его до ума после того, как мы сбежали.

Андрей слушал, его взгляд постепенно становился сосредоточеннее, аналитичнее. Ученый в нем просыпался, заглушая паникера.

— Логично, — тихо сказал он. — Штамм V7 в его исходном виде вызывает быструю деградацию высшей нервной деятельности и агрессию, но не дает долгосрочного контроля. Для управления нужен был… проводник. Стабильный носитель-посредник. Как я.

Он замолчал, осознав смысл своих слов. Он и был тем самым «проводником», которого Виктор пытался создать или найти.

— Андрей, — Эля наклонилась ближе, понизив голос. — Ты сам создал прототип этого вируса. Ты его понимаешь. Твой организм… он не просто носит его. Он как-то с ним взаимодействует. Приручил, как ты сказал. — Она сделала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Мы не можем позволить Денису и Михаилу тренировать тебя только как оружие. Как дистанционно управляемую бомбу. Это убьет тебя.

— А что я могу сделать? — в его голосе прозвучала горечь. — Я — угроза. Моя ценность только в этой… способности.

— Нет, — резко сказала Эля. — Твоя ценность в твоем уме. В твоих знаниях. Мы должны дать тебе шанс. Лабораторию. Пусть примитивную. Чтобы ты мог изучать. Самого себя. Свой вирус. Найти в этом не только угрозу, но и… инструмент. Возможно, даже лекарство.

Андрей уставился на нее, его глаза широко раскрылись.

— Лабораторию? Здесь? Эля, ты видела это место. Это бункер выживальщиков, не научный центр.

— У нас есть кое-что. Микроскопы из старого медпункта. Какие-то реактивы, которые Михаил припрятал. Денис обещал попытаться достать что-то еще. Это лучше, чем ничего. — Она сжала его руку. — Ты можешь хотя бы начать. Составить план. Понять, что именно тебе нужно. Как изучать свой собственный биоматериал с минимальным риском. Возможно, ты найдешь способ усиливать свой контроль, не доводя себя до кровотечения. Или… — она сглотнула, — или поймешь, можно ли что-то сделать для таких, как Лейла. Есть ли в них что-то, что можно вернуть.

При упоминании Лейлы лицо Андрея исказилось. Но на этот раз это была не только боль, а что-то вроде острой, профессиональной заинтересованности, смешанной с ужасом.

— Ее биоматериал… если бы я мог его получить… изучить стадию деградации… — он пробормотал, почти забыв о присутствии Эли. Потом встряхнулся, и в его взгляде появился огонек. Тусклый, но настоящий. Тот самый огонек, который когда-то горел в нем за стопками книг и чертежей. — Ты права. Бездействие — это капитуляция. А капитуляция перед этим… перед тем, что во мне… это смерть. Медленная, но верная.

Он отпил чаю и поставил кружку, уже с другим выражением лица — более собранным, решительным.

— Хорошо. Мне нужен список. Бумага, ручка. И доступ ко всему, что здесь есть из оборудования. И… образцы. Моей крови, конечно. Но это рискованно. Нужно продумать меры безопасности. Полная изоляция. Никто, кроме меня, не должен контактировать с активными образцами. И… — он посмотрел на Элю, — мне нужен помощник. Кто-то, кто будет делать то, что я скажу, не задавая лишних вопросов, но при этом сможет остановить меня, если я… если я потеряю контроль.

— Я буду твоим помощником, — немедленно сказала Эля.

— Нет! — его ответ прозвучал резко, почти испуганно. — Слишком опасно. Если что-то пойдет не так…

— Тогда найди кого-то, кому ты доверяешь так же, — парировала она. — Артема? Дениса? — В ее голосе прозвучала легкая, горькая ирония.

Андрей промолчал, понимая ее правоту. Никому, кроме нее, он не доверял настолько. И никого, кроме нее, он так не боялся бы потерять или навредить.

— Ладно, — сдался он, тяжело вздохнув. — Но только при соблюдении всех мер предосторожности. Абсолютно всех. И ты выполняешь мои команды беспрекословно. Если я скажу «уходи» — ты уходишь. Не споришь. Договорились?

— Договорились, — кивнула Эля. В ее глазах светилась надежда. Она зацепилась за нее, как утопающий за соломинку. Это был шанс не просто выживать, а действовать. Создавать, а не разрушать. Пусть на крошечном, опасном пятачке в каменной тюрьме.

— Тогда начнем с инвентаризации, — сказал Андрей, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали знакомые ей нотки деловитости и энтузиазма. — Узнай у Михаила и Дениса, что у них есть. Я пока составлю список необходимого минимума и протокол безопасности.

Эля встала, чувствуя прилив странной, почти забытой энергии.

— Я сейчас все узнаю. Отдыхай и составляй списки.

Она вышла из медблока, оставив Андрея в раздумьях, уже не беспомощного и подавленного, а сосредоточенного на решении сложнейшей в его жизни задачи — понять и обуздать чудовище, которое он сам когда-то помог создать и которое теперь жило внутри него.

В коридоре она столкнулась с Денисом. Он только что вернулся с периметра, на его плечах лежала изморозь.

— Ну что? — спросил он, сбрасывая куртку. — Готов ли наш гений к подвигу?

— Готов, — ответила Эля. — Ему нужны список оборудования и материалы. И комната. Максимально изолированная.

Денис кивнул, изучая ее лицо.

— Вижу, ты его быстро убедила. Хорошо. Пойдем к отцу. Он как раз копался в своих архивах. Говорит, нашел кое-какие схемы старого лабораторного оборудования. Возможно, мы сможем что-то собрать или понять, что искать.

Глава 13

Прошло несколько дней. В подвальном помещении, отгороженном от остальных толстой дверью и предупредительными знаками, постепенно возникало подобие лаборатории. Со скрипом, но всё необходимое добывали по крохам.

Артём, усталый после ночной вахты на верхнем ярусе скалы, шёл по узкому, слабо освещённому коридору к казарме. Он думал о вчерашнем разговоре с Элей — коротком, деловом, о распределении пайков. Она была вежлива, но далека. Погружена в заботы об Андрее и их «проекте». Эта мысль грызла его изнутри.

Внезапно из ниши, где хранились старые бочки, выскользнула тень.

— Артём.

Он вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к ножу на поясе, но тут же опустилась. Перед ним стояла Лена. Та самая девушка, что провожала его в душ в первый день. Её тёмные волосы были растрёпаны, а в глазах, поймавших скупой свет лампы, горел вызывающий, прямой огонь.

— Лена. Что-то случилось?

— Нет. Просто ждала тебя, — её голос звучал тихо, но чётко в каменном мешке коридора. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. — Я когда тебя увидела впервые, когда вы с Еленой пришли сюда… ты мне понравился. Сразу. Сильный. Молчаливый. Настоящий.

Артём почувствовал, как напряглись его плечи. Он отступил на полшага, но спина упёрлась в холодную стену.

— Лена…

— Был бы ты не против… — она не дала ему договорить. Ещё шаг. Потом, резко, словно решившись на прыжок с обрыва, она встала на цыпочки и впилась губами в его губы.

Поцелуй был жарким, влажным, полным безоговорочного желания. Артём замер, ошеломлённый. Его губы на мгновение ответили — старый инстинкт, тепло другого человеческого тела в этом ледяном подземелье. Он почувствовал запах её кожи, мыла и чего-то женского.

Но тут же, как удар током, в сознании всплыл другой образ. Строгое, бледное лицо с умными, усталыми глазами. Эля.

Он взял Лену за плечи, не грубо, но твёрдо, и отодвинул от себя.

— Лена. Извини. Нет.

Девушка отпрянула, её губы, ещё влажные, приоткрылись от удивления и обиды. Щёки залил румянец.

— «Нет»? — прошептала она. — Почему? Ты же… ответил.

— Не надо так, — голос Артёма был низким, хриплым. — Я… я люблю другую.

Лена фыркнула, и её глаза сверкнули злостью, смешанной с насмешкой.

— Другую? Эту свою… Эльвиру? — она выговорила имя с язвительным придыханием.

— Заткнись, Лена, — предупредительно сказал Артём, но было поздно.

— Да она тебя не любит! — выпалила девушка, её шёпот превратился в громкий, злой шёпот, который нёсся по каменному коридору. — Вы тут недавно, но всё понятно и без слов! На кого она смотрит? К кому бежит? К этому своему ботанику в очках, который теперь наш главный козырь! Или, может, к Денису, когда думает, что никто не видит? Она между ними метается, как… а ты тут со своей верностью! «Ваша Эля… »! — последние слова она произнесла уже громко, с горьким сарказмом, и они, сорвавшись с её губ, прорвались раскатистым, многократным эхом по пустому коридору: «ВАША ЭЛЯ… ЭЛЯ… ЭЛЯ…»

Артём вздрогнул, будто от пощёчины. Его лицо стало каменным, только в глазах затлела тёмная, опасная искра. Он шагнул к ней, и его массивная фигура вдруг показалась заполняющей весь проход.

— Заткнись, — повторил он уже без всякого предупреждения, тихо, но так, что у Лены непроизвольно вырвался испуганный вздох. — Ещё одно слово о ней. Одно. И мы с тобой серьёзно поговорим. Поняла?

Лена отступила, в её глазах мелькнул страх, но и упрямство.

— Поняла, — прошипела она. — Всё поняла. Дураком будешь, так и страдай в одиночку.

Она резко развернулась и почти побежала в обратную сторону, её шаги отдавались быстрыми, нервными ударами.

Артём остался один в коридоре, сжав кулаки. Эхо её слов ещё висело в воздухе, смешиваясь с эхом её же обвинений. «Ваша Эля». «Не любит». «Метается».

Он ударил кулаком по каменной стене, чувствуя, как боль пронзает костяшки, но не обращая на неё внимания. Правда, даже сказанная злым языком, жгла сильнее. Он знал это. Видел это каждый день. Но слышать это вслух… это было невыносимо.

Он медленно поплёлся дальше, к казарме, но чувствовал, что спать теперь не сможет. Слова Лены, как ядовитые змеи, заползли в его сознание и остались там, шипя и напоминая о том, что его верность, его готовность отдать жизнь — возможно, всего лишь глупое, никому не нужное упрямство одинокого волка, который так и не смог найти свою стаю.

Глава 14

Артём вышел на узкую площадку перед скалой, где стояла бочка для окурков. Ночной воздух был ледяным, обжигал лёгкие. Он достал самокрутку, прикрыл ладонью от ветра и зажёг. Первая затяжка была горькой и глубокой.

— Что, не спится? — раздался спокойный голос справа.

Артём даже не вздрогнул. Он видел тень и тлеющую точку сигареты ещё подходя. Денис стоял, прислонившись к скале, курил какую-то фабричную, более аккуратно.

— Нет, не спится, — хрипло ответил Артём, выдохнув дым. — Ты чего тут?

— Думаю, — коротко бросил Денис. — Как дела в лаборатории, спрашивал? А то вижу, тебя туда не тянет.

Артём хмыкнул.

— И как дела?

— И плохо, и одновременно хорошо, — сказал Денис, глядя на тлеющий конец. — Андрей… он как-то завёлся. Сидит там, что-то чертит, требует какие-то реактивы, которых у нас нет. Но мозги у него работают. Видно. А оборудование… — он с силой стряхнул пепел. — Собрали одно старьё. Вот у Виктора лаборатория была современная. Не знаю, как он вытянет работу на таких материалах. Игра в учёного с риском для жизни.

— Эля ещё там постоянно, — процедил Артём, не глядя на Дениса.

— Да. Должен помогать человек знающий. Она ничего в этом не понимает. Вдруг вдохнёт или прольёт что — и конец. Я её гоняю, но она упрямая. Говорит, он её просил.

Артём сделал ещё одну затяжку, медленную.

— Ревнуешь? — спросил он прямо, глядя теперь в темноту перед собой.

Денис не ответил сразу. Закончил сигарету, раздавил о бочину бочки.

— Что? Нет, — сказал он, но голос его звучал глухо, и взгляд, казалось, потух. — Не до ревности сейчас. Мы на осадном положении.

— А то, — усмехнулся Артём без веселья. — А ко мне Лена сегодня подходила. Предлагала себя.

В темноте Артём почувствовал, как Денис слегка повернул голову в его сторону.

— А ты что? — спросил Денис, и в его голосе появился лёгкий, насмешливый оттенок. — Отказал?

— Отказал.

— Почему? Она симпатичная. И явно не стесняется.

Артём выбросил окурок в бочку, следя за тем, как искры гаснут.

— Сказал, люблю другую.

Наступила пауза. Только ветер гудел в расщелинах скал.

— Прямолинейно, — наконец произнёс Денис. — И что, она поверила?

— Какая разница? Она ушла. Правда, перед этим наговорила… — Артём махнул рукой, не желая повторять.

— Про Элю? — угадал Денис.

Артём кивнул, хотя в темноте это было не видно. Но Денис, кажется, понял.

— Она, Лена-то, не вся права, но и не совсем дура, — тихо сказал Денис. Артём резко повернулся к нему, но тот продолжал спокойно. — Эля… она никого не выбрала, Артём. Понял? Ни тебя, ни меня, ни Андрея. Она сейчас как загнанный зверь. Держится за Андрея, потому что он — её ответственность, её вина и её главная надежда сейчас. Со мной она держит ухо востро, потому что я — её шанс на выживание и её потенциальный новый тюремщик. А с тобой… — он запнулся. — С тобой она, наверное, чувствует себя проще. Но это не любовь. Это привычка. Или благодарность. Пилить будем.

Последние слова повисли в морозном воздухе. Артём сжал кулаки.

— Ты-то откуда знаешь?

— Потому что я на неё тоже смотрю, — тихо, почти шёпотом, признался Денис. Это прозвучало не как вызов, а как констатация тяжёлого, неудобного факта. — Да, нравится. Сильная. Умная. Не даёт спуску. В этом аду такие — на вес золота. Но она не смотрит на меня как на мужчину. Только как на инструмент, на союзника или на угрозу. И на тебя — тоже. И даже на Андрея, думаю, она смотрит больше как на пациента и на ключ к решению. Так что не обольщайся. Пилить будем.

Артём молчал, переваривая его слова. Горечь поднималась к горлу. В них не было злобы, только холодный, беспощадный анализ. И, возможно, именно поэтому они были такими правдивыми.

— Так зачем ты тогда… помогаешь ей? Лабораторию эту собираешь? — спросил он наконец.

— Потому что это нужно для выживания всех, — ответил Денис. — И потому что… если уж пилить, то пусть это будет что-то стоящее. Не просто выживание в ожидании смерти, а шанс на что-то большее. Даже если этот шанс — размером с пробирку в зачуханой лаборатории.

Он оттолкнулся от скалы.

— Иди спать, лесник. Завтра тяжёлый день. Виктор не будет ждать вечно. А мы — тем более.

Денис развернулся и ушёл внутрь, оставив Артёма одного с холодом, темнотой и горькой правдой, которая, как оказалось, болела даже сильнее, чем прямая ложь.

Глава 15

Артём нашёл Элю поздно. Она сидела одна в подсобке рядом с лабораторией, разбирая какие-то коробки с резиновыми перчатками. Увидев его в дверях, она лишь подняла бровь.

— Артём. Что-то случилось?

Он вошёл, закрыв за собой дверь. Звук щелчка замка прозвучал громко в тишине.

— Да. Случилось. Я устал.

— От чего? — Эля отложила коробку, насторожившись.

— От всего. От этой скалы. От твоих взглядов на Андрея. От взглядов Дениса на тебя. От того, что мы все тут играем в какую-то игру, где главный приз — не сдохнуть завтра.

— Это не игра, Артём. Это уже жизнь.

— Какая жизнь?! — его голос сорвался, он сделал шаг вперёд. — Мы в каменном мешке! Ты целыми днями возишься с пробирками, а я охраняю дыру в скале! И все боимся одного и того же — что Виктор вернётся! Разве это жизнь?

Эля встала, её глаза загорелись.

— А что ты предлагаешь? Бежать куда-то? Опять? У нас нет выбора!

— Выбор есть всегда! — он подошёл так близко, что она почувствовала тепло его тела. — Ты помнишь, как было раньше? В школе? Я тебя тогда «Принцессой» звал.

Эля отступила, удивлённая поворотом разговора.

— При чём тут это?

— При том, что я тогда тоже был дурак. Игнорировал тебя, пока ты не стала общаться с моим братом-ботаником. И он в тебя влюбился. А ты знала, что ты мне всегда нравилась? С самой первой линейки. Но я боялся. Боялся тебя испортить. Держал в своей компании, но близко не подпускал. Думал, так лучше. А оказалось — просто струсил.

— Артём, о чём ты… — начала она, но он не дал договорить.

— А сейчас что? Сейчас мы все на краю. Завтра нас может не стать. И я снова буду молчать? Снова буду смотреть, как ты смотришь на них? На того, кто тебя спас, и на того, кто тебя использует? Я устал от этого.

— Я ни на кого не смотрю «так»! — вспылила Эля. — У меня нет времени на это!

— Время всегда есть! Просто ты его не хочешь найти! — он схватил её за плечи, не больно, но крепко. — Я сказал, что за тебя жизнь отдам. И это не просто слова. Это правда. Но я не хочу умирать, так и не поняв… не поняв одного.

— Чего? — прошептала Эля, замершая в его руках.

Вместо ответа он наклонился и вцепился губами в её губы. Это был не поцелуй — это было взятие. Жесткое, властное, полное годами подавленного чувства и отчаяния. Эля ахнула в его рот, попыталась оттолкнуть, но её руки упёрлись в его каменную грудь. И вдруг что-то внутри дрогнуло. Усталость, страх, одиночество — всё смешалось в этом горячем, почти болезненном прикосновении. Она перестала сопротивляться. Её губы стали отвечать.

Артём почувствовал это, и его объятие из властного стало жадным. Он оторвался от её губ, его дыхание было тяжёлым.

— Ты поняла? — хрипло спросил он.

Эля не ответила. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых бушевали страх, растерянность и что-то ещё, тёмное и давно забытое.

Тогда он, не отпуская её, поволок за собой вглубь подсобки, в самый тёмный угол, заваленный старыми брезентами. Она не сопротивлялась, шла, как во сне. Он прижал её спиной к холодной каменной стене, его руки обвили её талию, а её руки сами поднялись и вцепились в его куртку.

— Артём… — попыталась она протестовать, но голос был беззвучным.

— Молчи, — прошептал он, снова находя её губы. — Просто молчи.

И в темноте, под грубым брезентом, пахнущим пылью и сыростью, не было больше ни лабораторий, ни Виктора, ни Андрея с Денисом. Была только жгучая, отчаянная близость двух людей, которые слишком долго боялись жить и теперь, на краю пропасти, решили хоть на мгновение перестать бояться чувствовать.

Глава 16

В темноте слышалось только тяжелое, выравнивающееся дыхание. Эля лежала на Артёме, её ноги раздвинуты по обе стороны его бёдер, голова — на его груди, где под тонкой тканью майки всё ещё сильно билось сердце. Его руки лежали на её спине, одна большая ладонь неподвижно, другая медленно водила по позвоночнику.

Тишину нарушила она, её голос был тихим, приглушённым его телом:

— Артём… Не рассказывай только никому, что было здесь. Никто не должен знать.

Рука на её спине замерла.

— Ты меня стесняешься? — спросил он, и в его низком голосе не было обиды, скорее удивление и какая-то настороженность. — Или что? Боишься, что твой учёный узнает? Или Денис?

Эля приподняла голову, в темноте с трудом можно было разглядеть очертания его лица.

— Это не про стеснение. И не про них. Это про… нас. Про то, что здесь, в этой дыре, все друг у друга на виду. Любой слух, любая сплетня — это слабость. Сплетни. Нам нельзя давать повод для сплетен. Особенно сейчас. Ты сам понимаешь.

Артём молчал несколько секунд.

— Значит, это просто… минутная слабость? Чтобы снять стресс? — в его тоне появилась опасная грань.

— Нет! — она ответила слишком резко, потом сдавила, смягчая голос. — Нет, Артём. Это было… не слабость. Но это наше. Только наше. Понял? Не для чужих глаз и ушей. Не для обсуждений в казарме. Если это вылезет наружу, всё станет сложнее. Ко мне начнут приставать с вопросами, к тебе — с подколами. Михаил и Денис будут оценивать это как фактор риска для «команды». Андрей… — она запнулась.

— Андрей что? — голос Артёма стал совсем тихим.

— Андрей и так на грани. Он держится из последних сил. Ему нельзя давать лишний повод для сомнений или… ревности. Ему нужно быть сосредоточенным.

— А мне? — спросил Артём. — Мне можно? Или мне тоже надо быть сосредоточенным и просто молча тебя охранять, глядя, как ты бегаешь между ним и Денисом?

Эля села, соскользнув с него, и отодвинулась в темноте, обхватив колени.

— Это нечестно, Артём. Я ни между кем не бегаю. У меня нет сил на это.

— А на это силы нашлись, — он тоже сел, его силуэт казался огромным в темноте.

— Потому что это было про нас! — выдохнула она с отчаянием. — Про тебя и меня. Без всяких лабораторий, вирусов и тактик выживания! На одну эту чёртову минуту было просто… два человека. Разве это так сложно понять?

Артём потянулся, нашёл в темноте её руку, взял в свою. Его ладонь была шершавой, тёплой и твёрдой.

— Понимаю. Больше, чем ты думаешь. Именно поэтому я не хочу, чтобы это было нашим секретом. Я не хочу прятаться. Я устал прятать то, что чувствую к тебе. Ещё со школы.

— Но сейчас не время, Артём, — её голос дрогнул. — Виктор где-то там. Он придёт. И если между нами начнётся что-то открытое, это сделает нас уязвимее. Он может использовать это против нас. Денис говорил…

— К чёрту Дениса и его расчёты! — резко оборвал он, но тут же смягчил тон. — Ладно. Не буду рассказывать. Но только при одном условии.

— Каком?

— Что это не последний раз. Что это не «минутная слабость». Что это — начало. Наше начало. Тайное, если надо. Но настоящее. Согласна?

Эля в темноте молчала. Потом её пальцы сжали его ладонь.

— Я не знаю, что «настоящее» в нашем мире, Артём. Но… да. Это было начало. Нашего. — Она сделала паузу. — А теперь нам нужно идти. Прежде чем кто-то начнёт искать.

Они молча оделись в темноте, поправляя одежду. Артём первым вышел из подсобки, убедившись, что коридор пуст. Эля последовала за ним через минуту, растворившись в другом направлении, к лаборатории. У неё горели щёки, а в груди бушевал странный вихрь — стыда, страха и какого-то дикого, запретного тепла.

На его лице не было ни торжества, ни успокоения. Была твёрдая, непреклонная решимость. Он получил своё. Немного. И он не собирался это отпускать. Даже если для этого придётся играть по чужим правилам и хранить тайну. Война шла не только с Виктором. Война шла за неё. И он только что выиграл первое, пусть и тайное, сражение.

Интерлюдия: Артём. Огонь, которому нет выхода

В коридоре было холодно. Всегда холодно в этих чёртовых скалах. Но сейчас холод шёл не снаружи — изнутри.

Я стоял, прислонившись спиной к стене, и смотрел, как Денис уходит в темноту. Его шаги затихали, а вместе с ними уходило и то странное, горячее, что было во мне всего несколько минут назад.

«Пристрелю того, кто совершит ошибку».

Я сжал кулаки. Боль пришла и ушла, не оставив и следа. Потому что настоящая боль была там, в груди, где сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

Эля. Я закрыл глаза, и она снова была передо мной. Её лицо в полумраке подсобки, её губы, её руки, вцепившиеся в мою куртку. Её запах — страх, пот и что-то ещё, такое родное, что у меня перехватывало дыхание.

Я хотел сказать ей тогда. Хотел прошептать эти три слова, которые носил в себе столько лет, что они стали частью меня, как кровь или кости.

Я люблю тебя.

Но вместо этого я просто держал её. Сжимал так, будто она могла исчезнуть. Потому что она и правда могла. В этом мире всё могло исчезнуть в любую секунду.

Я ударил кулаком по стене. Раз, другой. Боль взорвалась в кулаке, живая, всепоглащающая. Хорошо. Значит, я ещё чувствую. Значит, я ещё жив.

— Артём? — голос возник из темноты, тихий, испуганный.

Я обернулся. Лена. Опять. Смотрела на меня своими огромными глазищами, в которых плескалось что-то — жалость? Любопытство? Я не хотел разбираться.

— Чего тебе?

— Я... я видела, — она шагнула ближе, и свет упал на её лицо. — Ты с ней... а потом Денис...

— Заткнись, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо, как из могилы. — Ты ничего не видела. Поняла?

Она отшатнулась, но не ушла. Смотрела на меня, и в её взгляде было что-то, отчего мне стало тошно.

— Ты любишь её, да? — спросила она вдруг. — По-настоящему?

Я молчал. Слова застряли, острые, как осколки.

— А она? — продолжила Лена. — Она любит тебя? Или его? Или этого учёного? Вы все трое как мотыльки на огонь, а она...

— Я сказал, заткнись! — рявкнул я, и она наконец отступила, побледнев.

— Ладно, — прошептала она. — Ладно. Но знай, Артём... от этого всего будет только больнее. Всем.

Она ушла, растворилась в темноте, и я остался один.

От этого всего будет только больнее.

Я знал. Я всегда знал. С того самого момента, как впервые увидел её на школьном дворе. Эту гордую, красивую, недоступную девочку, которая смотрела на меня так, будто я был пустым местом.

А я смотрел. Всегда смотрел. Прятал свои чувства за грубостью, за дурацкими шутками, за показным безразличием. Потому что боялся. Боялся, что если она узнает, если поймёт, что этот хулиган, гроза школы, на самом деле... Любит.

Смешно. Герой, который не боится ни пуль, ни мутантов, ни самого Виктора, — боялся признаться девушке в любви.

Я сполз по стене на корточки, спрятал лицо в ладони. Плевать, кто увидит. Плевать, что подумают.

Сегодня, там, в подсобке, когда она была так близко, когда её тело отвечало на мои прикосновения, я думал — вот оно. Сейчас. Сейчас я скажу.

Но слова снова застряли. Потому что я увидел в её глазах не только страсть. Я увидел страх. Не передо мной — перед тем, что между нами. Перед тем, что это значит.

Она боялась выбрать. Потому что любой её выбор убивал кого-то из нас.

А я? Я бы выбрал её. Не думая. Не колеблясь. Даже если бы это значило пойти против всего мира.

«Пристрелю того, кто совершит ошибку».

Денис был прав, хоть и сволочь. Мы все трое совершали ошибку. Каждый раз, когда смотрели на неё. Каждый раз, когда думали о ней. Каждый раз, когда позволяли себе надеяться.

Но как перестать? Как выключить то, что стало частью тебя?

Я поднял голову, посмотрел в темноту коридора. Где-то там, в своей каморке, сейчас была Эля. Может, спала. Может, плакала. Может, думала о том же, о чём и я.

«Я люблю тебя».

Три слова. Всего три слова. А сказать не могу.

Потому что если я скажу их сейчас, если она ответит, — начнётся война. Не с мутантами, не с «Центром» — с ним. С Денисом. С Андреем. И мы разорвём друг друга на куски, а она останется одна среди этих кусков.

Я вспомнил их лица. Денис с его вечным холодным расчётом, который трещит по швам, когда он смотрит на неё. Андрей, готовый превратиться в чудовище от одной мысли, что ей угрожает опасность. И я — между ними. Как тот самый бык, который прёт напролом, не разбирая дороги.

Мы все ранены ею. По-разному, но ранены. И раны эти не заживают.

Я встал, размял затёкшие плечи. В груди горело — тяжело и невыносимо.

Знаешь, что самое поганое, принцесса? Я ведь даже не знаю, чего хочу. Чтобы ты была со мной? Да. Чтобы ты улыбалась мне так, как улыбаешься иногда Денису? Чтобы смотрела на меня так, как смотришь на Андрея, когда, наверное, думаешь, что никто не видит?

Или просто чтобы ты была жива. Чтобы дышала. Чтобы этот чёртов мир не сожрал тебя с потрохами.

Я провёл рукой по лицу. Щетина колола ладонь. Надо бы побриться, а то совсем одичал. Завтра. Если завтра наступит.

В коридоре послышались шаги. Я напрягся, но это был просто дежурный, сменившийся с поста. Он прошёл мимо, кивнул мне и скрылся за поворотом.

А я всё стоял. Потому что идти было некуда. В казарму? Там Макс и Кирилл, вечно шепчущиеся о чём-то. На пост? Моя смена только через четыре часа. К ней?

К ней нельзя. Не сейчас. Не после того, что было. Не после того, как Денис всё видел.

Я вспомнил его лицо в ту секунду, когда он смотрел на нас. Не злость. Не презрение. Что-то другое. Усталость? Понимание? Или та же самая боль, которую я носил в себе?

Чёрт бы побрал этого Дениса. Чёрт бы побрал всех.

Я сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала она. Эля. Её лицо, её губы, её руки, обвивающие мою шею.

Я буду молчать, принцесса. Буду ждать. Буду драться за тебя так, как умею — молча, сжимая автомат и глядя в глаза врагам.

А слова... слова потом.

Если мы выживем.

Глава 17

Денис стоял у входа в командный пункт, листая сводку с постов наблюдения, когда увидел Артёма. Тот выходил с нижнего яруса, где располагались подсобки и склады. Не с вахты, не с кухни — именно оттуда. Шаг у лесника был тяжелым, но каким-то… заряженным. Не победно, а скорее, глухо сосредоточенно. И на лице — не привычная каменная маска, а что-то приглушенно-напряженное вокруг губ и в глазах.

Денис почувствовал, как что-то холодное шевельнулось у него под ребрами. Не ревность. Инстинкт. Аналитический срез ситуации.

Артём, заметив его, лишь кивнул коротко и направился дальше, к казарме, не вступая в разговор.

А через несколько минут из того же коридора появилась Эля. Она шла быстро, с опущенной головой, но Денис уловил мельком её лицо. Щёки были чуть розовее обычного, губы — будто припухшие, а взгляд, мелькнувший на секунду, был странно отрешённым, будто она всё ещё видела что-то перед собой, а не коридор.

Она прошла мимо, даже не заметив его, и скрылась в двери, ведущей к медицинскому блоку.

Денис медленно сложил бумаги. Картинка сложилась сама собой, простая и ясная, как удар ножом. Пока он здесь строил планы, укреплял периметр и договаривался с отцом о лаборатории, пока он рассуждал о «пилении» и ждал, пока пыль осядет… этот бык не стал ждать. Он взял своё. Грубо, прямо, без всяких там стратегий и многоходовок.

Холод под ребрами сменился на что-то острое и едкое. Не ревность, повторял он себе. Раздражение. Недальновидность. Риск.

Он дождался, когда Эля выйдет из медпункта — уже через полчаса, более собранная, но с тем же нестираемым следом чего-то случившегося на лице. Он перехватил её в пустом боковом туннеле.

— Эля. На минуту.

Она вздрогнула, словно пойманная на месте преступления.

— Денис. Что?

— Что с Артёмом? — спросил он прямо, глядя ей в глаза.

Она замерла, и он увидел, как по её лицу пробегает волна паники, мгновенно подавляемая.

— С Артёмом? Ничего. Почему?

— Видел его. Видел тебя. Вы оба выглядели… не в себе. После посещения нижних складов. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть. — Там что, случилось что-то? Проблемы с оборудованием?

— Нет, — ответила она слишком быстро. — Просто… устали оба. Он с ночной, я с этой лабораторией. Разговорились.

«Разговорились», — мысленно повторил Денис. Да, конечно. Очень красноречиво вы выглядели после этого «разговора».

— Понятно, — сказал он вслух, не меняя выражения лица. — Тогда, может, тебе стоит отдохнуть? А не бежать обратно к Андрею. Он и сам справится с записями.

— Я в порядке, — отрезала она, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — И вообще, Денис, это не твоё дело, где я и с кем разговариваю.

Он поднял бровь.

— Всё, что происходит в этой скале и влияет на безопасность и сплочённость людей — моё дело. Артём — ключевой боец. Ты — связующее звено и, прости за цинизм, один из наших «активов». Если между вами что-то происходит, что может вылиться в конфликт, в потерю концентрации, в глупые риски — это касается всех. И меня в частности.

Эля сжала губы, её глаза вспыхнули.

— Ничего не «происходит». И ничего не «выльется». Мы взрослые люди и умеем держать себя в руках. И теперь, если всё, я пойду. Андрей ждёт.

Она попыталась пройти мимо, но он мягко, но недвусмысленно преградил ей путь плечом.

— Эля. Я не враг. И не ревнующий мальчишка, если ты об этом. — Он сказал это так, будто читал её мысли. — Я беспокоюсь о стабильности. Артём — человек импульса. Сильный, верный, но импульса. А ты сейчас… уязвима. Игра с огнём может спалить не только вас двоих. Подумай об этом.

Она посмотрела на него, и в её взгляде было столько смешанных эмоций — злость, стыд, усталость, — что даже Денису стало немного не по себе.

— Я всё обдумала, — тихо, но чётко сказала она. — И приняла решение. Моё. Теперь прошу тебя — отстань.

На этот раз он пропустил её. Смотрел, как она уходит, её прямая спина, упрямо поднятая голова. Да, бык взял своё. И она, кажется, не просто уступила — она позволила. Добровольно. Значит, в его грубом напоре было что-то, чего не было в холодном расчёте Дениса и болезненной привязанности Андрея. Что-то простое. Человеческое.

Денис развернулся и пошёл в обратную сторону. Раздражение никуда не делось. Он ошибся в расчёте, недооценил фактор животной, примитивной страсти. Это создавало новую переменную в уравнении. Непредсказуемую. А он ненавидел непредсказуемость.

Но что было делать? Вывести Артёма на откровенный разговор? Тот лишь пожал бы плечами. Запретить Эле? Она взбунтовалась бы. Доложить отцу? Михаил лишь хмыкнул бы и сказал что-то вроде «ты сам их сюда привёл».

Оставалось одно — наблюдать. И быть готовым к последствиям. Потому что в их мире любая отдушина могла в любой момент превратиться в брешь, через которую хлынет смерть. А Денис не собирался позволить этому случиться из-за того, что двое взрослых людей не смогли справиться со своими гормонами.

Интерлюдия: Лена. Та, кого не выбрали

Я стояла в тени коридора, прижавшись спиной к холодной трубе, и смотрела, как они выходят из той подсобки. Сначала он. Артём.

Моё сердце пропустило удар.

Он был другим. Не тем уставшим, вечно хмурым бойцом, которого я видела каждый день. Глаза горели каким-то тёмным, диким огнём, на губах застыла странная, расслабленная полуулыбка. Он прошёл мимо, даже не повернув головы в мою сторону. Я для него была пустым местом.

Потом вышла она.

Эля.

Я вцепилась ногтями в трубу, чтобы не закричать. Она поправляла кофту дрожащими руками, прикусывала разбитую губу, будто пробуя её на вкус. Щёки горели румянцем, волосы растрепаны, а в глазах — это невозможно было не узнать — стояла та самая пустота, которая бывает после близости. Она была с ним.

С Артёмом.

Тот поцелуй, в котором он мне отказал, та грубость, с которой он меня оттолкнул, — всё встало на свои места. Я предлагала ему себя — всю, без остатка. А он выбрал её. Снова. Всегда её.

Они даже не оглянулись. Не заметили меня, прижавшуюся к стене в двух шагах. Для них я была просто тенью, частью интерьера этой проклятой скалы.

Я сползла по трубе на корточки, обхватила голову руками. В ушах стоял звон.

«Я люблю другую».

Как давно это было? Всего несколько часов назад? А кажется — вечность. Он сказал это тогда, в коридоре, глядя на меня своими тёмными глазами, в которых не было ни сожаления, ни интереса. Просто констатация факта.

Другая. Эля.

Я вспомнила тот вечер. Как я ждала его, специально караулила в этом дурацком коридоре. Как решилась — впервые в жизни решилась подойти первой. Как вложила в этот поцелуй всю свою тоску по нормальной жизни, по теплу, по тому, чтобы кто-то просто обнял и сказал, что всё будет хорошо.

А он отшатнулся. Как от пожара.

— Я люблю другую.

Я тогда не поверила. Думала — отговорка. Ну какая «другая» может быть в этом аду, где на десять мужиков одна баба? А она, оказывается, есть. Эля. Которая уже успела охмурить и Дениса, и Андрея, и теперь вот добралась до Артёма. До моего Артёма.

Я подняла голову, посмотрела на тёмный коридор, где они скрылись. Где-то там сейчас он.

Что она делает такого, чего не могу я?

Вопрос бился в висках, как пульс. Я перебирала в памяти всё, что знала об Эле. Красивая? Да, наверное. Но я тоже не уродина. Умная? Возможно. Но я умею делать дело, таскать ящики, не ныть, когда тяжело. Сильная? Она убежала в лес и чуть не погибла. А я здесь, в скале, делаю то, что велено.

Так почему?

Почему он смотрит на неё так, будто она — центр вселенной, а на меня — как на пустое место?

Ответ пришёл не сразу. Противный, горький, как полынь.

Она живёт, ошибается, падает, встаёт, снова лезет в самое пекло. А я сижу в тени и надеюсь, что меня заметят. Я жду, когда кто-то выберет меня, вместо того чтобы стать той, кого нельзя не заметить.

— Дура, — прошептала я вслух. — Какая же ты дура, Лена.

Я встала, отряхнула штаны. Руки всё ещё дрожали, но теперь не от обиды. От злости. На себя. На неё. На него. На всех.

В казарме было шумно. Алиса с Сергеем спорили о проводке, Макс и Кирилл чистили оружие, перебрасываясь ленивыми шутками. Никто не обратил на меня внимания. Я села на свою койку, обхватила колени руками и уставилась в стену.

Никто не подошёл. Никто не спросил, почему у меня такое лицо. Потому что я — Лена. Та, что таскает пайки. Та, что дежурит в ночную смену. Та, на кого всем плевать.

Алиса, проходя мимо, бросила на меня быстрый взгляд. На секунду задержалась, хмыкнула и пошла дальше. Даже она, вездесущая язва, не захотела лезть.

Я усмехнулась. Горько, беззвучно.

Вот она, правда. Я всегда была невидимкой. В школе — серая мышь, которую никто не замечал, пока не надо было списать домашку. Здесь — полезный, но незаметный винтик. А она... она — звезда. Пусть даже падающая, пусть даже сгорающая, но звезда. К ней тянутся. За ней идут. Из-за неё убивают.

А я?

Я просто есть. И этого мало. Недостаточно.

Я закрыла глаза. Передо мной снова встало его лицо. Артём. Как он смотрел на меня тогда, в коридоре. Пусто. Как будто я — часть стены. И как он смотрел на неё сегодня, выходя из подсобки. Горячо. По-настоящему.

— Ничего, — прошептала я. — Ничего. Настанет и моё время.

Я открыла глаза и посмотрела на свои руки. Обычные руки. Они умеют таскать тяжести, чистить оружие, перевязывать раны. Может, этого мало, чтобы быть звездой. Но этого достаточно, чтобы выжить.

Я не сдалась. Я просто перестала ждать.

Если он не видит меня — значит, я сама сделаю так, чтобы увидел. Как Лену. Ту, которую можно не только не заметить, но и пожалеть об этом.

Я легла на койку, уставилась в потолок. В голове крутились планы, один безумнее другого.

Нет. Всё не то.

Он не посмотрит на меня, пока я бегаю за ним, как собачонка. Значит, надо, чтобы он сам пришёл. А для этого... для этого нужно стать нужной. Незаменимой. Той, без кого им всем будет трудно.

Я усмехнулась своим мыслям.

Посмотрим, Артём. Посмотрим, кто кого выберет, когда всё изменится.

Я закрыла глаза. В казарме уже было тихо, только гул генератора да чьё-то размеренное дыхание. Скоро утро. Скоро новый день.

Я буду ждать. Но теперь — по-другому.

Глава 18

Денис зашёл в казарму. Артём сидел на своей койке, чистил автомат. Рядом, у своей тумбочки, Сергей и Алиса что-то тихо спорили о схеме подключения проводов.

Денис подошёл и сел на соседнюю койку напротив Артёма.

— Обсудил с отцом план действий на случай нового нападения, — начал Денис, глядя, как движется тряпка в руках Артёма. — Нужно будет перераспределить силы. Тебя на самый опасный участок — северный выступ. Там вероятнее всего будет прорыв.

Артём кивнул, не отрываясь от работы.

— Ясно. Когда?

— Завтра начнём передислокацию. — Денис помолчал. — Эля, кстати, говорит, вы с ней сегодня внизу «разговаривали». Она выглядела… взволнованной. Ничего важного не случилось?

Рука Артёма замерла на секунду, потом снова задвигалась.

— Нет. Просто разговор. Устали оба.

— Понимаю. — Денис скрестил руки на груди. — Ты знаешь, Артём, я ценю тебя здесь. Ты — одна из наших главных сил. Но есть момент.

— Какой?

— Личные отношения. Они могут стать угрозой для всей группы. Отвлечь. Ослабить реакцию. Особенно если они скрытные и взрывные.

Артём наконец поднял на него глаза. Взгляд был спокойным, но глухим.

— Это намёк?

— Это констатация факта. Я видел, как ты вышел. Видел, как она вышла. Не надо меня считать идиотом.

Сергей и Алиса внезапно замолчали, делая вид, что не слушают.

— И что? — спросил Артём, откладывая затвор.

— И то, что если это повторится или повлияет на твою боеготовность или на её работу с Андреем, мне придётся принять меры. Радикальные. Не потому, что мне лично что-то не нравится. Потому что цена ошибки — жизни всех, кто здесь.

Артём медленно встал. Его тень накрыла Дениса.

— Ты мне угрожаешь?

— Я информирую о возможных последствиях, — поправил Денис, не шелохнувшись. — Мы не в школе, Артём. И не в мирном лагере. Здесь каждый поступок имеет вес. Особенно поступок такого, как ты.

— А твои поступки? — Артём наклонился немного. — Твои «многоходовочки»? Твои разговоры с ней по ночам? Это тоже угроза безопасности?

Денис усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Мои действия всегда направлены на выживание группы. И она это знает. А сейчас речь о тебе. Дай мне слово, что твоё увлечение не станет проблемой.

Артём смотрел на него ещё несколько секунд, потом резко выдохнул и сел обратно.

— Не станет. Она сама просила никому не говорить. Значит, понимает риски. И я понимаю.

— Хорошо. — Денис тоже встал. — Тогда на этом всё. Завтра на северном выступе в шесть утра. Не опаздывай.

Он развернулся и пошёл к выходу. У двери обернулся.

— И, Артём… Береги её. По-настоящему. Не только как женщину. А как наш шанс. Она, кажется, единственная, кто ещё может всех нас здесь собрать. Не сломай её.

Он вышел, не дожидаясь ответа. Артём сидел, сжимая в руке затвор, до костяшек белея. Сергей осторожно кашлянул.

— Э… ребят, вы слышали, что Глеб говорил про новые растяжки у восточного склона? Пойдём, глянем?

Алиса фыркнула.

— Да иди ты со своими растяжками. Пошли лучше чаю попьём, пока тут тигры не передрались.

Они поспешно ретировались, оставив Артёма одного. Он бросил деталь на одеяло и провёл рукой по лицу. Денис был прав. Чёртов прав. Но это не меняло главного. Он не собирался отступать. И не собирался ломать Элю. Но теперь он понимал — их тайна уже не совсем тайна. Игра стала опаснее.

Глава 19

На следующий день в лаборатории было непривычно тихо. Андрей, склонившись над микроскопом, что-то бормотал себе под нос, делая пометки в потрёпанном блокноте. Эля сидела на стуле у стены, разбирая стерильные иглы и пробирки. Её мысли были далеко.

— Эля, подай мне, пожалуйста, флакон с маркировкой «7-Б», — не отрываясь от окуляра, попросил Андрей.

Она молча встала, нашла нужный флакон на полке и протянула ему. Их пальцы не соприкоснулись.

— Спасибо, — сказал он. Потом отодвинулся от микроскопа и снял очки, чтобы протереть их. — Ты сегодня какая-то… отстранённая. Всё в порядке?

Эля вздрогнула, словно её опять поймали.

— Да, всё. Просто не выспалась.

Андрей надел очки и внимательно посмотрел на неё. Его взгляд, острый и аналитический, казалось, видел больше, чем она хотела.

— Это не из-за вчерашнего? После того как ты ушла… ты вернулась какой-то взволнованной.

— Я уже сказала, устала, — её голос прозвучал резче, чем она планировала.

Андрей поднял бровь, но не стал настаивать. Вместо этого он показал на свой блокнот.

— Смотри. Я сравнил клеточную структуру своей крови до и после… эпизода на поле. Есть изменения. Не катастрофические, но устойчивые. Организм адаптируется. И что интереснее — я могу частично предсказать эти изменения, основываясь на старой формуле V7.

Эля подошла ближе, стараясь сосредоточиться на работе.

— Это хорошо?

— Это значит, что я начинаю понимать правила игры. Если понимаешь правила, можно попытаться ими управлять. Например, попробовать усилить нейронные связи, отвечающие за контроль, не затрагивая агрессивные центры. Теоретически.

— Теоретически, — повторила она. — А на практике?

— На практике нужны эксперименты. И они опасны. — Он вздохнул. — Но Денис принёс сегодня кое-что интересное с периметра. Обломки снаряжения тех… существ. Есть образцы тканей. Не Лейлы, — быстро добавил он, увидев, как она напряглась. — Других. Можно попробовать выделить вирус и сравнить его со штаммом в моей крови. Увидеть, как он мутировал в них.

— Ты сможешь это сделать здесь? — Эля с недоверием оглядела их убогое убежище.

— Сделать полноценный анализ — нет. Но получить какие-то данные для размышления — да. — Он снова посмотрел на неё. — Мне нужна будет твоя помощь. Полная концентрация. Ты уверена, что сможешь? Если ты не в форме…

— Смогу, — перебила она его. — Просто дай мне задание.

В этот момент дверь в лабораторию открылась. На пороге стоял Денис. Его взгляд скользнул по Эле, потом остановился на Андрее.

— Прерываю. Андрей, тебя срочно к отцу. Пришли сигналы с дальнего поста. Какая-то активность в лесу, в двадцати километрах. Не похоже на обычный патруль. Нужна твоя… экспертиза. Можешь попробовать почувствовать что-нибудь?

Андрей нахмурился.

— С двадцати километров? Вряд ли. Но… попробую. — Он встал, отложив блокнот. — Эля, подготовь, пожалуйста, образцы из той коробки, что принёс Денис. Я вернусь скоро.

Он вышел, следуя за Денисом. В дверях Денис обернулся и бросил Эле:

— После подготовки — на кухню. Нужно помочь с распределением пайков. Людей не хватает.

Дверь закрылась. Эля осталась одна среди тикающих часов и запаха химикатов. Она закрыла глаза. Разрывалась между тремя мужчинами, каждый из которых требовал от неё чего-то: помощи, концентрации, послушания, страсти, тайны. И где-то там, в двадцати километрах, приближалась новая угроза, которая могла в любой момент смешать все эти сложные уравнения в простую, кровавую кашу. Она глубоко вдохнула, открыла глаза и потянулась к коробке с образцами. Работа ждала. Как всегда.

Глава 20

На командном пункте царило напряжённое молчание. Михаил, Денис, Глеб и Андрей стояли над раскинутой на столе картой. На ней горели несколько отметок, сделанных красным карандашом.

— Движение здесь, здесь и здесь, — показывал Глеб своим корявым пальцем. — Медленное, рассеянное. Не колонной. Как будто… прочёсывают территорию веером.

— Сколько? — спросил Михаил, не отрывая взгляда от карты.

— Точно не скажешь. Наши наблюдатели видят вспышки, тени. Но не меньше трёх десятков. Может, и больше.

— Люди? — уточнил Денис.

— Не похоже. Люди бы шли компактнее, прятались бы. А эти… будто не скрываются особо. Но и не выходят на открытые места.

Андрей стоял чуть поодаль, глаза его были закрыты, лицо выражало предельную сосредоточенность. Все смотрели на него. Он был их живым радаром.

— Ну? — тихо спросил Денис через минуту.

Андрей медленно открыл глаза. В них была усталость и… путаница.

— Я… не чувствую чёткого «шума». Тот, что был у тех… существ. Здесь что-то есть. Но это словно… приглушённое. Размытое. Как будто сигнал подавляют или они… другие. Не такие агрессивные.

— Другие? — переспросил Михаил. — Виктор мог создать новую партию. Усовершенствовать.

— Или это не Виктор, — мрачно предположил Денис. — Мы слишком зациклились на нём. Но «Центр», о котором болтал пленный… у них могут быть свои группы. Свои методы.

— Что будем делать? — Глеб положил руки на пояс, где висели гранаты. — Ждать, пока подойдут вплотную? Или встретить их на подступах?

— Встретить, — без колебаний сказал Денис. — Но не в лоб. Нужна разведка. Точечная и тихая. Узнать, что это, сколько их, и какое у них снаряжение.

— Кого пошлёшь? — спросил Михаил.

Денис посмотрел на Андрея.

— Ты сможешь идти? Твоё чутьё может сработать вблизи. Плюс Кирилл и Макс — они как тени. И… — он немного помедлил, — Артём. Его глаза и реакция в лесу незаменимы.

Андрей кивнул, бледнея, но не протестуя.

— Смогу. Но если я почувствую сильный «шум»… мне может стать плохо. Как в прошлый раз.

— Кирилл и Макс будут тебя прикрывать. Артём поведёт группу, — сказал Денис. Он подошёл к рации. — Артём, на командный пункт. Срочно.

Через несколько минут в помещение вошёл Артём. Его взгляд сразу нашёл Элю, которая как раз зашла с докладом о подготовке образцов, но, увидев совещание, замерла у двери. Их взгляды встретились на секунду — быстрый, горячий обмен — прежде чем Артём перевёл глаза на Дениса.

— Задачка, — без предисловий начал Денис. Он в двух словах объяснил ситуацию. — Нужна разведгруппа. Ты, Кирилл, Макс и Андрей. Выход через час. Задача — идентифицировать угрозу, оценить численность и, если получится, взять «языка». Без шума, без боя, если возможно.

Артём выслушал, кивнул.

— Понял. Оружие, снаряжение?

— Бери что нужно со склада. Только бесшумное. И бронежилеты для всех, — распорядился Михаил. — Денис, ты координируешь отсюда.

Денис кивнул, но его взгляд был прикован к Эле. Она стояла, бледная, глядя то на Андрея, то на Артёма.

— Артём, — тихо, но чётко сказала она. — Будь осторожен.

Артём посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение смягчилась привычная суровость.

— Не беспокойся. — Он повернулся к Андрею. — Ты готов, учёный?

Андрей глубоко вздохнул и поправил очки.

— Да. Готов.

— Тогда пошли собираться. — Артём вышел первым, не оглядываясь. Андрей последовал за ним, бросив Эле обнадёживающий, но нервный взгляд.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжёлая тишина. Эля подошла к Денису.

— Это слишком рискованно для Андрея. Он ещё не восстановился.

— Рискованно для всех, — парировал Денис. — Но без его «радара» мы идём вслепую. А это ещё рискованнее. — Он посмотрел на неё. — Иди готовь медицинский набор на случай, если вернутся с травмами. И мобильный пост в ближнем тоннеле. Если что-то пойдёт не так, нам нужно быть готовыми к эвакуации разведчиков или к отражению атаки здесь.

Эля кивнула и вышла, чувствуя, как холодный камень страха снова сдавил ей грудь. Теперь на опасность отправились двое. Тот, кого она обязалась защищать. И тот, с кем у неё была тайна, которая теперь казалась невероятно хрупкой и малозначимой перед лицом реальной угрозы. Война не спрашивала разрешения на чувства. Она просто забирала людей. И сейчас она могла забрать обоих.

Глава 21

Час спустя разведгруппа покинула скалу через скрытый выход у реки. Артём шёл первым, его фигура растворялась в предрассветных сумерках почти мгновенно. За ним, как тени, скользили Кирилл и Макс. Андрей замыкал цепочку, стараясь идти бесшумно, но его шаги были менее уверенными. Под ногами предательски хрустел снег. В ушах у каждого был микронаушник с открытым каналом связи с Денисом на командном пункте.

— Держите дистанцию. Остановка через пятьсот метров, на опушке, — тихим, ровным голосом сказал Денис в эфире.

Артём лишь слегка поднял руку, показывая, что понял. Они двигались по старой звериной тропе, петляющей между замшелых валунов и высохших ручьёв. Воздух был холодным и влажным, пахло хвоей и морозом.

На опушке они замерли, затаившись среди пихт. Снега было по колено. Ничего не двигалось.

— Андрей, — прошептал Артём, не оборачиваясь. — Чувствуешь что-нибудь сейчас?

Андрей закрыл глаза, сосредоточившись. Его лицо напряглось.

— Есть… фон. Тот самый, размытый. Ближе, чем в скале. Но источник не один. Их несколько. Рассредоточены. Прячутся.

— В лесу по ту сторону поля? — уточнил Денис из базы.

— Думаю, да. Но… — Андрей открыл глаза, и в них мелькнуло беспокойство. — Они не двигаются. Словно ждут.

— Засада? — предположил Кирилл, его голос в микрофоне был едва слышен.

— Или просто сторожат что-то, — ответил Денис. — Артём, нужно подобраться ближе. Установить визуальный контакт. Но предельно осторожно. Макс, Кирилл, прикройте его с флангов.

Артём кивнул и жестом приказал остальным оставаться. Он сам, словно крупная кошка, пополз вперёд, используя каждый бугорок, каждую впадину. Через десять минут он добрался до одинокого, полуразваленного дерева на краю поля и замер, подняв бинокль.

— Вижу, — его шёпот донёсся до остальных. — Укрылись в ложбине, за валунами. Трое. В камуфляже, но не нашем и не викторовском. Снайперская винтовка, два автомата. Смотрят в сторону нашей скалы.

— Оборудование? — спросил Денис.

— Есть рация. И что-то похожее на портативный сканер или детектор. Направлен в нашу сторону.

— Они нас уже засекли? — напряжённо спросил Андрей.

— Не факт. Могли засечь тепловые сигналы от генераторов или просто ведут наблюдение за районом. — Артём продолжал смотреть в бинокль. — Ждут кого-то или чего-то.

В этот момент один из людей в ложбине поднял руку к уху — очевидно, получая сообщение по рации. Потом он что-то сказал своим напарникам, и все трое начали быстро, но без паники, собирать снаряжение.

— Снимаются с позиции, — передал Артём. — Уходят вглубь леса, на северо-восток.

— Препятствовать отходу, — раздалась команда Дениса. — Попробуйте взять одного. Живым. Артём, ты решаешь на месте.

Артём мгновенно оценил ситуацию. От его укрытия до ложбины — около ста метров открытого пространства. Догнать по снегу — бессмысленно, заметят. Нужно было перехватить в лесу.

— Кирилл, Макс, обходите справа, через овраг, — отдал он приказ. — Перережьте им путь. Я пойду за ними следом, сзади. Андрей, оставайся здесь. Если почувствуешь что-то новое — сразу в эфир.

— Но я…

— Оставайся! — приказал Артём жёстко, и в его голосе не было места для споров. Он снова превратился в командира, а не в ревнивого любовника. — Твоя задача — быть нашим ухом. Не лезть в драку.

Андрей сжал губы, но кивнул.

Артём дождался, когда Кирилл и Макс скроются в кустах, и сам двинулся вперёд, не по полю, а вдоль кромки леса, используя деревья как прикрытие. Он двигался быстро и почти бесшумно, его глаза сканировали каждый метр впереди.

В ухе звучало тяжёлое дыхание Андрея и тихие, отрывистые доклады Кирилла:

— Видим их. Идут быстро, не оглядываясь. Готовы к перехвату.

— Ждите моего сигнала, — прошептал Артём. Он уже видел спины уходящей тройки. Они шли уверенно, явно зная местность.

Артём ускорился, сокращая дистанцию. Оставалось метров тридцать, когда крайний в группе незнакомец вдруг обернулся. Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах незнакомца не было страха — лишь холодное осознание и мгновенная реакция. Он резко толкнул товарищей в сторону и сам нырнул за дерево, крикнув что-то на непонятном языке.

— Контакт! — рявкнул Артём в рацию и выскочил из-за укрытия, давая короткую очередь поверх голов бегущих, чтобы прижать их к земле.

Раздались ответные выстрелы. Пули с визгом рикошетили от камней и деревьев. Кирилл и Макс открыли огонь с фланга, заставив незнакомцев залечь.

— Окружаем! — скомандовал Артём. — Живым того, что с рацией!

Завязалась короткая, яростная перестрелка. Незнакомцы дрались отчаянно и профессионально, используя каждую складку местности. Одного из них, того, что был с автоматом, Максу удалось ранить в ногу. Тот упал, продолжая стрелять.

Артём видел свою цель — человека с рацией. Тот, пригнувшись, пытался отползти к толстому стволу дерева. Артём выскочил ему наперерез.

И в этот момент в ухе раздался сдавленный, полный ужаса голос Андрея:

— Артём! Сзади! Их больше! Они…

Связь на мгновение заглушилась резким, пронзительным писком, а затем оборвалась.