Read the book: «Взгляд со звезд»

Liu Cixin

THE WORST OF ALL POSSIBLE UNIVERSES

AND THE BEST OF ALL POSSIBLE EARTHS

(A Collection of Essays)

Copyright © by 刘慈欣 (Liu Cixin)

Russian language translation rights authorized by FT Culture (Beijing) Co., Ltd

Co-published by Chongqing Media & Publishing Co., Ltd

All Rights Reserved

Перевод М. Головкина

Иллюстрация К. Гусарева

Под редакцией А. Валдайского

Fanzon Publishers

An imprint of Eksmo Publishing House

© М. Головкин, перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Достаточно времени для любви¹
Вместо предисловия

Это произошло более сорока лет назад. Стоял удушающе жаркий вечер; в домике, в котором жила наша семья, не было ни одного вентилятора, а кондиционеры и телевизоры, которые вполне могли показаться нам технологиями из будущего, появились в округе лет через десять после того дня. Взрослые собрались на улице и болтали, обмахивая себя чем попало, а я сидел дома и, обливаясь потом, читал первое в моей жизни фантастическое произведение – роман Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Вдруг кто-то заставил меня покинуть мир грез, вырвав книгу из моих рук. Это был мой отец. Я слегка занервничал, ведь всего несколько дней назад он увидел, что я читаю «Красный утес»², и, отругав меня, отобрал книгу. (Сегодня это сложно себе представить, но в то время даже такие прокоммунистические, революционные книги, как «Красный утес» и «Песнь молодости»³, были запрещены.) Но на этот раз отец ничего не сказал, а просто вернул мне книгу. Я нетерпеливо ждал момента, когда смогу вернуться в мир Верна, но отец, который направился было к выходу, внезапно остановился у двери и сказал:

– Это называется «научная фантастика».

В тот день я впервые услышал термин, который изменит всю мою жизнь. (Пройдет еще десять лет, прежде чем появится аббревиатура «НФ».) Я четко помню свое удивление – мне казалось, что это правдивая история! Верн писал так реалистично, а на большой части изданий «Путешествия», которые вышли в Китае до «культурной революции», не стояла пометка «фантастика» – как и на моем экземпляре.

– То есть все это выдумка? – спросил я.

– Да, но она основана на науке.

Этот простой диалог из трех реплик стал фундаментом для концепции, которая позднее будет направлять меня как писателя-фантаста.

Раньше я говорил, что пишу фантастику с 1999 года, когда было опубликовано мое первое произведение. Но на самом деле мой творческий путь начался на двадцать лет раньше. Первое научно-фантастическое произведение я написал в 1978 году: это был рассказ о том, как на Землю прибыли инопланетяне. В конце рассказа они подарили главному герою маленький мягкий комок, сделанный из какой-то мембраны, и сказали, что это воздушный шар. Герой принес его домой и надул – сначала ртом, потом велосипедным насосом, а затем мощным компрессором, и шар превратился в огромный город, который больше Пекина. Рукопись я отправил в «Новый порт», литературный журнал, который выходил в Тяньцзине; с тем же успехом я мог бы выбросить ее в старом порту, потому что ответ я так и не получил.

За двадцать лет, пока не вышел рассказ «Песня китов», я писал лишь время от времени, делая долгие перерывы. Традиционная концепция научной фантастики, которая для меня воплотилась в том коротком разговоре с отцом, в Китае подверглась пересмотру уже в начале 80-х годов, и вскоре была отброшена. Из-за границы, особенно в 80-е, хлынул мощный поток новых идей, и китайская фантастика впитывала их, словно губка. Мне казалось, что я – одинокий часовой на забытой границе, который бродит по пустошам, иногда натыкаясь на заросшие травой и кустарником руины. Это ощущение изолированности до сих пор свежо в моей памяти. Когда мне стало совсем тяжело, я разработал стратегию и стал действовать в соответствии с ней. Я создал такие экспериментальные произведения, как «Китай 2185» и «Эпоху Сверхновой», но затем бросил писать романы и продолжил писать рассказы, которые соответствовали моим представлениям о том, какой должна быть фантастика.

После того как мои произведения начали выходить в «Мире научной фантастики»⁴, я с восхищением обнаружил, что граница – не такая уж пустошь, как мне казалось. Там были и другие люди, и с ними я не встретился только потому, что недостаточно настойчиво их окликал. В дальнейшем я выяснил, что таких людей немало; они появлялись целыми толпами, и, как я узнал, они живут не только в Китае, но и в США. Они – легион, который поддерживает небосвод фантастики.

В Китае фантастика занимает необычное положение. Она как жанр гораздо чаще становится объектом пристального исследования и анализа, и она же содержит гораздо больше новых идей и концепций, чем любая другая форма литературы. Мы, фанаты данного жанра, обсуждаем некоторые темы уже тридцать или сорок лет, и в то же время постоянно появляются новые вопросы и проблемы. Именно нас больше, чем кого бы то ни было, интересуют теории и идеи, и именно мы больше всех остальных боимся отстать от времени. И в результате произошло нечто странное.

В течение месяца после того, как меня наградили премией «Хьюго», я говорил с самыми разными людьми – с заместителем председателя КНР, мэром моего города, школьными учителями, одноклассниками моей дочери, полицейскими, курьерами, мясником из моего квартала… и поэтому я начал ощущать эту странность еще сильнее.

Странность эта такова: то, что мы, фэны и исследователи, называем «фантастикой», и то, что считают фантастикой обычные люди, – это разные вещи.

С одной стороны, есть сообщество – фэны, сотни фанатов фантастики; с другой стороны, есть мясники, курьеры, полицейские, одноклассники дочери, учители, мэры и заместители председателя, число которых составляет около 1,3 миллиарда. Какая из двух групп ошибается? Скажу честно: я не думаю, что это мы, фэны, однако подобные чувства заставляют меня сомневаться в своей правоте.

Один знаменитый писатель сказал, что классическая литература – Толстой, Бальзак и другие – это стена, которую строили по кирпичику, а современная литература и литература в жанре «постмодерн» – это лестница, которая ведет сразу наверх.

Это высказывание весьма точно описывает настроения, царящие в сообществе фанатов фантастики. Нам очень хочется преодолеть последнее препятствие – и это желание заставляет нас забыть о том, что некоторые препятствия перепрыгнуть невозможно. Их нужно испытать. Например, невозможно пропустить детство и юность и сразу перейти к взрослой жизни. Что же касается литературы в жанре фантастики, то нам нужна та кирпичная стена; если ее убрать, то нам будет не к чему прислонить нашу лестницу.

В сборник вошло большинство моих эссе, написанных за последние пятнадцать лет – из тридцати с лишним лет, в течение которых я пишу фантастику. В течение оставшегося времени я статей не писал, и даже в дневниках ни разу не упоминал про фантастику.

Если посмотреть на эти статьи, то можно обнаружить определенную траекторию, сдвиг от паранойи к терпимости, от фанатизма к трезвому взгляду на вещи. Я понял, что существуют самые разные виды фантастики и что фантастическое произведение необязательно должно содержать в себе научные элементы. Наука может повернуться от космоса и будущего к банальной реальности, и даже сфокусироваться исключительно на внутреннем мире человека. Каждый такой вид фантастики появился неспроста, и в любом из них могут быть созданы классические произведения.

Но даже при этом мысль, которая лежала в основе того короткого разговора с отцом, по-прежнему в моем сердце. Она – фундамент, благодаря которому существует фантастика. И все мои эссе пытаются выразить еще и это.

Хотя китайская фантастика существует уже сто лет, ее история только начинается. Будущее зовет нас. Достаточно времени для любви.

Янцюань,

21 сентября 2015 г.

1
Взгляд в будущее

Электронный поэт

Наступает новое столетие, мои дорогие друзья – любители фантастики, и вы, несомненно, хотите взять с собой в новый век пару сувениров. Я подумал об этом, и мне в голову пришло вот что: поэты. Они, разумеется, не являются продуктом XX века, однако в следующем столетии, скорее всего, исчезнут. Века поэзии ушли безвозвратно; даже если в следующем веке и будут поэты, они станут такой же редкостью, как и яйца динозавров.

Весной этого года я прочел «Путешествие первое А, или Электрувер Трурля» Станислава Лема. Настоящий шедевр, убедитесь в этом сами. Данное произведение так меня восхитило, что, прочитав его, я неделю не отходил от компьютера, превращая часть фантазий автора в реальность. Я создал электронного поэта, или, если позаимствовать термин из «Нейроманта» Уильяма Гибсона, «конструкт» поэта.

И мой «конструкт», и я прекрасно осознаем свои недостатки. Мы не пытаемся превзойти Ли Бая или Шелли, но определенно можем посоревноваться с поэтами-модернистами. Насколько я понимаю, современные поэты делают акцент на загадочность и свободу. Ну что ж, посмотрим, как они покажут себя в состязании с моим процессором. Давайте узнаем, кто из них более загадочен и свободен!

Когда вы будете читать эти стихи, вам, возможно, покажется, что у поэта пары нейронов не хватает. Но разве не такого эффекта добиваются современные поэты? Кроме того, это же компьютерная поэзия, человек никогда бы такого не написал! Если не верите, попробуйте сымитировать его стиль – да вас инфаркт хватит!

Однако главное преимущество электронного поэта – это его скорость. По данным последнего испытания, которое я провел, он создает поэзию со скоростью 200 строк в секунду (без рифм) и 150 строк в секунду с рифмами. Такой результат он показал на моем древнем Pentium 166 MMX, а если бы я запустил его на Pentium III 500, хе-хе… Кроме того, творческий процесс электронного поэта полностью автоматизирован: просто укажите количество строк, а все остальное он сделает сам. Два дня назад ко мне в гости зашли друзья, и, чтобы позабавиться, мы решили испытать поэта – задали ему поэму из 300 000 строк. Не успели мы выпить и половину бутылки дешевой водки байцзю, как он уже закончил работу. К сожалению, мы не смогли прочесть даже сотой доли процента данного произведения, но мы знаем одно – благодаря математическому аппарату поэта, а также функции RAND ()⁵, ни одна из 300 000 строк не повторяется!

Электронного поэта я программировал в Visual FoxPro. У него пять модулей, шесть словарей и библиотека синтаксиса. Я только что слегка «подровнял» его, убрав весь графический интерфейс, и теперь он стал совсем некрасивым, похожим на DOS, но очень легким – всего 75 килобайт. Своего сайта у меня нет, так что я буду очень благодарен, если кто-то выложит его в Сеть, чтобы другие могли его скачать.

Представьте себе: в вашей жизни уже наступила поздняя осень, вы со своими правнуками стоите под экощитом, из космоса на вас ярко светят двадцать искусственных солнц, а вы рассказываете потомкам о том, каким романтичным и сентиментальным было наше время. Приглушенным голосом вы поведаете им о том, что когда-то была такая вещь, как «ночь», такая вещь, как «луна», а также объекты под названиями «деревья» и «трава»… А затем, когда правнуки начнут недоверчиво переглядываться, вы сообщите им о том, что когда-то была такая штука, как поэзия!

В этот момент вы врубите свой наручный компьютер, которому уже почти тридцать лет, и из него польется бесконечный поток… новых стихов! Только представьте себе лица ваших правнуков… хе-хе…

Ниже приведены несколько стихотворений, которые я отобрал. Чтобы меня не приняли за спамера, я выложу только парочку, да и то коротких.

Произведение № 75509

 
Я вижу черных художников и шипастые волны
Я видел, что колючее сердце заснуло,
а программный код колотил игровую площадку
На этой оливково-зеленой игровой площадке
       нет грузовиков, есть только бабочки
Я хочу принимать препараты. Я хочу слабо
       пожелтеть
Я видел яркий зимний снег
       и гиперболизированное сияние
Я видел летящую по небу синюю грудь и мыло,
       слушающее моржей
В этом слабом весеннем дожде нет Бетховена,
       есть только мать
Я хочу встать, я хочу петь своим дыханием
Я видел большой корабль и прозрачный
       микроволновый луч
Я видел лающие мертвые рыбацкие лодки
       и овец, копающих дистиллированную воду
В этом пористом мхе нет Евы, есть только
       учитель
Я хочу впасть в спячку. Я хочу сиять.
Я вижу кровавые легенды и далекие костры
Я видел яркие боевые корабли в тишине
       и прозрачную юбку, ласкающую
       игровую площадку
В этой криволинейной борьбе нет лунных
       танцев, есть только песок
Я хочу размахивать, я хочу грубо паниковать
 

Произведение № 28610

 
Ха, руины так раздражают
О, как я хочу вздремнуть хрустально чисто
Повсюду мох, повсюду рассудительность,
Повсюду восьмиугольные первые аккорды
       и твердая ранняя весна
Эх, в летнем лагере столько волн!
О, как я хочу играть в кислоту
Повсюду математика, повсюду интегралы,
Все наполнено закругленной Венерой
       и смещенным льдом
Ах, ребра так заблудились!
Ха, как я хочу звездный поцелуй.
Повсюду диско, повсюду стеклянные крыши,
Повсюду яркие сигнальные огни и грязная пыль
О, виски так далеко распространяется!
Эх, как я хочу любить танцующие поцелуи.
Повсюду гром и молния, повсюду общество
       рабов,
Повсюду высокие книги песен и щедрое золото.
 

Произведение № 46

 
Глядя на темный Дворцовый музей,
       я промахиваюсь
Залипаю, гадаю, погружаюсь в спячку,
       смотрю наверх, новый год имеет форму лука
Призрачный дезинфектант гонится
       за подозрительным мустангом
Рыцари грязные
Если океан в отчаянии, вообрази себе его!
Компас врет, он сделан из серебра.
Я вижу, гравитация молока стареет,
       фотосинтез запускает раскачивающихся амеб,
       я хочу ударить тебя
Время потока скучное, маленькое, словно
       песчинка, плотное, мелкое и искусственное!
Длинная сухая антенна, словно мощный
       энергетический луч
Крошечный, появляется в тележке,
       которую тянет вол
Ха, мой костер, мой лед, мой полярный круг
О, эта бесконечная ограда, эта прекрасная
       логика!
Ядерная сила превращается в облако
О ха-ха-ха-ха-ха?!
Парусник проклинает небесную рубашку,
О, гром и молния
Отряд был загрязнен
 

Произведение № 28611

 
Астероиды звали
Рядом с твердым веществом есть только
       желеобразные рисовые поля
Нет, я не хочу летать!
Мне этого не хватает
Тригонометрические функции под наблюдением!
Рядом с Андромедой есть только гигантская
       живая река
Нет, я не хочу сожрать самого себя!
Я конденсируюсь
Стрекозу ущипнули!
Рядом с Восточным экспрессом есть только лук
       и свистящая стрела
Нет, я не хочу курить!
Я говорю
Это комната предупреждения!
Рядом с мечом есть лишь скрипящее время
Нет, я не хочу гулять во сне!
Я загниваю
 

Произведение № 28612

 
Повсюду философы, повсюду мокрый ветер,
       повсюду Индийский океан,
       повсюду великолепное бешенство
Пока весна увлекает, чувство будет курить
Все отталкивает друг друга, все падает,
       все портится, ах
Пока пастух в коме, бездна не нагреется
Повсюду место назначения, повсюду
       вертикальная линия, повсюду резаный табак,
       повсюду прелестный треугольный парус
Пока Орион чист, команда будет мигать
Все плачет друг другу, все краснеет,
       все говорит, ах
Пока бассейн кружится, старика еще можно
       изменить
Повсюду лилии, повсюду будильники,
       повсюду сфинксы, морские пауки,
       наполненные фантазией
Пока синьтянью⁶ имеет форму яйца,
       команда будет кислой
Все желтеет, все думает, все пьет, ах,
Пока ученые катятся, запал будет мутной водой
 

Произведение № 47

 
Плевательница бежит
Среди цветов бесчисленное множество звезд
       презрительно смотрит
Я ругаю черную смерть, заменяя гормоны,
       индуцируя звезды, убивая деревья-фениксы
       и целуя «Боинг-747».
О, как я хочу повесить точно
Ты – моя трагедия, я – твой частный детектив
Ха-ха-ха-ха! Жуткий, молчаливый,
       бесконечный Замок
Мороз считает рыбу
Пока потаскушка великолепна, весенний
       гром будет плакать
 

Произведение № 86

 
Я сражаюсь
Ты – моя черная петля
Нежная, болезненная, зловещая
За форт говорят пулеметы
Я видел, как ионизируются отчаявшиеся девы,
       как утки сверкают на камнях
 

Произведение № 28614

 
Подумай о том, какой идеальной была Цайюнь
Свеча далеко от зеркала
Утренняя роса печали подобна радуге
О, она – мой черный купальник
Подумай о том, каким черным был снег
Хромосомы грациозно следуют за Утопией
Полукруглая лужа подобна телефону
О, она – моя высокая дуга
Подумай о том, какими зазубренными
       были взрыватели
Дорога органично дарит свободу кровати
Крестообразные берега подобны коже
О, она – мое солнце в облаках
Подумай о том, каким твердым был лодочник
Казино заставили стены сверкать
Береза в форме пагоды подобна телеге
Ш-ш-ш, она – мой удивительный оберег.
 

Произведение № 38

 
Промах, галоп, вспышка, сотрясение,
       полусферическая грязь!
Я хочу кипеть, я хочу любить, я хочу качать
       головой, я хочу увядать, я хочу конвульсировать!
Мороз, разговор, вздох, хрипение, Зевс!
Я буду танцевать, я буду танцевать диско,
       я буду вести переговоры, я буду ругаться,
       я буду кричать!
Поцелуй, изумление, отражение, писк,
       широкий муж!
Я хочу врезаться друг в друга, я хочу посмотреть
       вверх, я хочу бродить, я хочу размножаться,
       я хочу улыбаться друг другу!
Объятия, разговоры во сне, дрожь,
       аплодисменты, холодная вершина!
Я хочу повернуться, я хочу покраснеть,
       я хочу нести бред, я хочу взлететь высоко!
Разложение, расширение, вращение, сон,
       слабая общая относительность!
Я буду тушить огонь, я буду ржаветь,
       я буду крутиться, я буду дергаться,
       я буду ионизироваться!
Плач, фантазии, падение, пожирание,
       кислая молотящая земля!
Я буду петь, я буду произносить речи,
       я буду дремать, я проснусь,
       я буду махать руками!
 

Опубликовано на форуме «Научная фантастика»

сервера университета Цинхуа,

7 января 2001 г.

Обратная экспансия цивилизации

Когда представители иной цивилизации, которых люди искали и звали в течение многих лет, наконец-то прибудут на Землю, человечество, мечтавшее о встрече с инопланетянами, возможно, окажется в неловкой ситуации. Возможно, инопланетяне проигнорируют протянутую руку дружбы и предпочтут общаться с муравьями.

Это заставляет задаться вопросом: кто на Земле глава семьи?

Если вы считаете очевидным ответ «мы», то вы заблуждаетесь: мы слезли с деревьев лишь чуть более миллиона лет назад, а самая древняя цивилизация, которую мы можем назвать своей, появилась всего пять с небольшим тысяч лет назад. Муравьи же строят свои великие империи на каждом континенте Земли уже сотни миллионов лет. По сравнению с ними мы всего лишь бездомные сироты, которые только что забрели в комнату и попросили стакан воды. До звания хозяина дома нам еще далеко.

Вы, несомненно, возразите: «Это же когда было! У нас есть цивилизация, а ведь именно она повышает статус Земли во Вселенной».

Однако пока что доказательств тому нет. Самым ужасным периодом жизни на этой планете мы считаем конец мелового периода, когда в Землю врезался астероид, после чего на планете погибла бо́льшая часть живых существ, и в том числе динозавры. Но, возможно, вы не знаете, что сейчас, в эпоху цивилизации, виды вымирают куда быстрее. Самый жуткий период в истории жизни на Земле – это наше время! Возможно, именно благодаря цивилизации жизнь сохранится в течение многих поколений… а может, она – ловушка, тупик, в конце которого ждет уничтожение всего живого, и нас в том числе.

Отличительной чертой современной технологической цивилизации является ее стремление расширяться. Цивилизация постоянно раздвигает свои границы, растет, словно воздушный шар, который люди надувают, не думая о том, когда он лопнет.

Подумайте об эпохе Великих географических открытий, наполненной мечтами о море. В тот короткий период европейская цивилизация, которую Возрождение вывело из забытья, распространилась по всему земному шару, словно стая саранчи.

А что ждет нас впереди? Если цивилизация сохранится, то она по необходимости будет увеличиваться в размерах и превратится в огромную макроцивилизацию. Фантасты уже создали много ярких описаний подобных цивилизаций. В романе «Мир-кольцо» Ларри Нивена, например, изображена огромная, созданная цивилизацией структура, которая опоясывает звезду. В цикле Айзека Азимова «Академия» люди расселились по всему Млечному Пути, а в романе «2001: Космическая одиссея» Артура Ч. Кларка сверхцивилизация использует структуры гиперпространства – то, что человечество даже не в состоянии понять.

Но то, что мы пишем, это научная фантастика: если мы собираемся сделать чуть более серьезные прогнозы относительно ультрадалекого будущего, то должны оставаться в пределах математики и законов физики. В противном случае мы будем не строить предположения, а создавать мифы.

Когда цивилизация начинает расширяться во Вселенной, естественным первым шагом на этом пути является освоение собственной звездной системы. Скорее всего, вам известно, что геометрическое увеличение биома – жуткая штука. Представьте себе, что поверхность Земли – питательная среда: если вы поместите невидимую крупицу бактериальной культуры в любую точку на поверхности Земли, а затем отправитесь в отпуск, то он еще не дойдет до середины, а вся планета уже будет покрыта слоем бактерий. Если технологии людей разовьются в достаточной степени, то человечество под воздействием неумолимых законов экономики стремительно пронесется по всей Солнечной системе. Тогда вы поймете, что наша система весьма мала – нам не хватит ни металлов Меркурия и пояса астероидов, ни территорий Венеры и Марса, ни жидкого и твердого водорода на Юпитере, ни сырья на Европе и на кольцах Сатурна и Урана, ни метана Плутона! В Солнечной системе – как и на Земле – человечество столкнется с экологическим и экзистенциальным кризисом. Следующим шагом для цивилизации станет распространение за пределами Солнечной системы, и в этот момент она наткнется на непробиваемую стену – предел скорости света.

Нет ни теоретических, ни полученных в ходе наблюдения доказательств того, что в пространстве-времени существуют «червоточины», а свертывание пространства – это просто фантазия. В этот момент в соответствии с нашими теориями ничто не может двигаться быстрее скорости света. Как я уже сказал, если мы хотим отделить наши предсказания от обычных мифов, то должны придерживаться данного ограничения. Действительно, любым средствам технологии межзвездных перелетов, появление которых можно предсказать – двигателям на термоядерной энергии, солнечным парусам и так далее, – будет сложно разогнать космический корабль приличных размеров даже до одной десятой от скорости света. Полет к ближайшей звезде и обратно с такой скоростью может занять почти сто лет; путешествие к звезде, в системе которой есть значительное количество ресурсов, продлится несколько тысяч лет или даже больше. Быстро растущая экономика развитого в технологическом отношении общества никогда не смирится с подобными временны́ми рамками. Поэтому глобальная цивилизация будет распространяться практически так же, как одуванчик распространяет свои семена; ветер уносит их прочь, они приземляются далеко друг от друга, и из них вырастают новые одуванчики. Семена цивилизации никак не смогут поддерживать связь друг с другом и никогда не сольются в единое целое. Если бы Галактическая Империя Айзека Азимова действительно существовала, она была бы огромным паралитиком – если ее мозг хотел бы двинуть пальцем, потребовался бы миллион лет для того, чтобы отдать сигнал пальцу, и еще миллион лет понадобился бы мозгу, чтобы узнать, действительно ли палец пошевелился.

Из этого мы можем заключить, что никакой межзвездной сверхцивилизации во Вселенной не существует. Иными словами, неограниченная экспансия в пространстве не годится для того, чтобы развивать цивилизацию.

Теперь давайте подумаем о противоположном направлении и вернемся к нашей первой теме – муравьям. Как они выжили? Почему они не вымерли, словно динозавры? Один из ключевых факторов – малые размеры. Экологическому сообществу, состоящему из небольших существ, нужно мало пространства и мало ресурсов, и поэтому оно более приспособлено к выживанию. Пространство, занятое динозавром, который прилег отдохнуть, было бы огромной территорией для города-государства муравьев, а то, что тираннозавр съел бы за один укус, стало бы годовым запасом пищи для целого мегаполиса муравьев. Поэтому виды, представители которых невелики, обладают очевидным преимуществом. Возможно, это заметила и сама природа: если посмотреть на тенденции в естественном отборе, станет ясно, что в ходе эволюции организмы уменьшаются.

Уменьшение размеров равносильно увеличению жизненного пространства. Это можно назвать «обратной экспансией» цивилизации.

В долгосрочной перспективе обратная экспансия, возможно, станет единственным способом развития человеческой цивилизации. Это технически более реалистичный метод, чем преодоление барьера скорости света. Людям просто понадобится изменить ход эволюции с помощью технологий и постепенно уменьшить самих себя. Сейчас проще всего представить себе, как достичь этого с помощью генной инженерии. Данная сфера развивается невероятно быстро, и несложно вообразить себе, что однажды люди научатся манипулировать генами, словно частями компьютерной программы, и тогда биология станет творить чудеса, которые невозможно себе представить. Самыми маленькими млекопитающими, отчасти похожими на людей, являются грызуны. С помощью генной инженерии человечество сможет однажды уменьшить человека до размеров белой мыши, и если мы это сделаем, то облик мира для нас радикально изменится! Только представьте: обычный современный дом с двумя спальнями станет для них огромным величественным дворцом! А ведь Земля уже кажется людям невообразимо огромной. Вот еще мысль, которая, возможно, покажется вам нелепой: если все будут в равной степени маленькими, девочки перестанут смеяться над невысокими мальчиками.

Возможно, именно так начнется обратная экспансия, и это будет первый шаг к истинной микроцивилизации. Подобное уменьшение размеров не решит все проблемы: чтобы создать достаточно свободного места для сверхцивилизации будущего, людям, возможно, придется уменьшить себя до размеров бактерий! Кому-то эта идея покажется безумной – для того чтобы воплотить ее в жизнь, понадобятся значительно более продвинутые технологии, чем генная инженерия, наномеханика и другие, которые мы пока не можем себе представить – но в отличие от полетов со сверхсветовой скоростью и искривлением пространства они, по крайней мере, не нарушают основополагающие законы физики, насколько мы их понимаем в этот момент. Числа атомов и их квантовых состояний в массе размером с бактерию достаточно для того, чтобы хранить и обрабатывать всю информацию, которая в настоящее время хранится и обрабатывается в мозге человека. Возможно, мои слова покажутся вам бредовыми, но подумайте о том, что бы произошло, если бы вы перенеслись на сто лет в прошлое, показали местным жителям чип Pentium 4 и поведали о том, что содержит эта крошечная штучка. Вас наверняка увезли бы в психушку.

На что будет похожа цивилизация, состоящая из существ, каждое из которых размером с бактерию? Каким для них станет мир? Поразмыслите над этим – и скоро вы поймете, что это необычно увлекательное упражнение для ума. Вот одна из моих скромных попыток, взятая из рассказа «Микро-эра»:

…Предшественник наслаждался теплым счастьем воображения: он мог представить себе безумную радость микролюдей, когда они впервые увидят колоссальную зеленую травинку, вздымающуюся в небеса. А что они скажут про лужок? Что значит для микрочеловечества целый луг?

А целая равнина? Что для них равнина? Зеленый космос для микрочеловечества! А ручей на равнине? Чистый поток, который, извиваясь, ползет по равнине, покажется микролюдям величественным чудом. Лидер Земли сказал, что скоро выпадет дождь. Если это так, то равнина и ручей оживут! И тогда наверняка вырастут деревья! О боже, деревья!

Предшественник представил себе группу микролюдей-разведчиков, которая выходит из-под корней дерева и начинает свой эпический путь наверх. Каждый лист станет зеленой равниной, протянувшейся до горизонта.

Возможно, там будут бабочки. Их крылья похожи на яркие облака, закрывающие собой небо. А каждый крик птицы будет подобен ангельскому трубному гласу.

Обсуждая вопрос о том, как могут вести себя инопланетные цивилизации и какие следы они могут оставить, ученые по традиции предполагают, что данные цивилизации являются макроскопичными. Известная гипотеза гласит, что, как только межзвездная цивилизация достигает определенного этапа развития, она будет вынуждена максимальным образом использовать энергию звезды в своей родной системе. И в результате мир этой цивилизации примет форму колец, которые окружают звезду или даже полностью ее закрывают! Из этого можно сделать вывод, что мы можем найти инопланетную цивилизацию, если искать звезду с такими признаками. Но, размышляя о существовании других цивилизаций, давайте начнем с микромасштабов: как только цивилизации достигнут определенного этапа развития, они будут вынуждены миниатюризировать себя. Это не поможет нам их найти, но, по крайней мере, станет ясно, почему мы их еще не обнаружили. Микроцивилизация неизбежно не будет выделять во внешний мир большое количество энергии (хоть намеренно, хоть нет), и поэтому нам будет сложнее ее заметить. Представьте себе расу инопланетян, каждый из которых размером с бактерию: они могут устроить свои Олимпийские игры прямо у вас под носом, и вы никак не сможете их увидеть.

Но миниатюризация сама по себе не является последним этапом развития цивилизации. Возможно, что сверхцивилизация сумеет, как пишет Кларк в романе «2001: Космическая одиссея», «заморозить себя в решетке света». Такие цивилизации полностью выйдут за границы наших представлений о масштабе; при желании они могли бы уменьшиться до размеров атома или увеличиться до размеров галактики. Размышления о подобных цивилизациях все чаще появляются в фантастике. The Gravity Mine [ «Гравитационная шахта»], рассказ Стивена Бакстера, номинированный на премию «Хьюго» в 2001 году, описывает человеческую цивилизацию далекого будущего, состоящую из силовых полей и излучения. Такие мысли можно найти даже в серьезных научных работах: блестящим примером является научно-популярный труд Пола Дэвиса The Last Three Minutes [ «Последние три минуты»]. Однако для нас подобная цивилизация будет философским или даже метафизическим вопросом, и по сравнению с ней микроскопическая цивилизация, которая секунду назад была такой загадочной, теперь становится для вас гораздо более осязаемой.

Мы можем представить себе еще один вид идеальной цивилизации, которая кажется величественной и несравненной даже по сравнению с той – бесплотной и почти божественной. Необходимым следствием экспансии микроцивилизации во Вселенной является новая экспансия в макромасштабах, но таким образом, который качественно отличается от предыдущих макроцивилизаций – тех, которые состояли из больших существ. В результате новой экспансии цивилизация выйдет на новый уровень: это будет самая славная симфония жизни во Вселенной! Я нарисую вам картинку подобной цивилизации, а остальное вы вообразите себе сами:

Огромный флот космических кораблей выплывает в Солнечную систему. Хотя каждый корабль размером с Луну, им управляют всего несколько тысяч астронавтов размером с бактерию; даже если собрать всех их вместе, мы смогли бы увидеть их только в микроскоп.

Когда речь заходит о будущем живых существ и цивилизаций во Вселенной, все наши фантазии действительно кажутся жалкими.

Ущелье Нянцзы,

14 сентября 2001 г.

Опубликовано в «Мире научной фантастики» № 2, 2003 г.

Поднять паруса!

Для данной статьи я позаимствовал идею из научно-фантастического произведения, написанного американцем Филипом Хосе Фармером. Это удивительная история о том, как Колумб путешествовал по плоской Земле на корабле, в который электричество подавалось без проводов. На самом деле дух научной фантастики тесно связан с эпохой географических открытий. Путешествия по вселенным, придуманным фантастами, – это трехмерные версии старых историй о морских путешествиях. Маленький космический корабль, словно металлическая пуля, плывущая по космосу, – вот сцена, на которой разворачивается сюжет фантастических произведений, посвященных межзвездным перелетам.

Но истинное межзвездное путешествие может быть совершенно иным, ведь в этих путешествиях в море выходят не парусники, направляющиеся из Ливерпуля в Роттердам, а сам Ливерпуль или Роттердам.

Путешествие во вселенных научной фантастики чаще всего основано на развитых технологиях, позволяющих быстро преодолевать расстояния в многие световые годы; к числу таких технологий относятся сверхсветовые двигатели и квантовые скачки через пространство-время. На этот момент существование сверхсветовых скоростей, не говоря уже о квантовых скачках, не доказано – ни в теории, ни на практике. Сила науки и техники очевидна, однако есть минимальный предел законов природы, а это значит, что мы не можем получить все, что пожелаем. Возможно, и в 20 000-м году теория относительности Эйнштейна все еще будет действовать, скорость света так и не удастся превзойти, а нашим самым мощным источником энергии останется термоядерная реакция. Но если люди по-прежнему останутся людьми, то они наверняка отправятся к звездам.

Поэтому давайте возьмем за основу современные теории и предположим, что технологии сделали пару шагов вперед, а затем вообразим, какими будут межзвездные перелеты.

Представьте себе, что наши корабли могут развивать от двух-трех тысячных (это очень много) до одной сотой от скорости света: тогда полет до ближайшей звезды и обратно все равно займет тысячу лет. Если бы корабль отправился в путь в правление династии Сун⁷, то скоро он уже должен был вернуться обратно. Вряд ли экипаж корабля смог бы взять с собой достаточное количество пищи и воды, как это сделал Колумб. Конечно, можно подумать об анабиозе (соответствующие технологии уже есть); маленький корабль, на борту которого двое-трое человек находятся в анабиозе, прибудет на место через пятьсот лет и, возможно, доставит их домой тоже в анабиозе. В этом случае можно взять с собой достаточно пищи и воды (если она не должна быть слишком свежей). Но в ходе такого полета можно лишь провести разведку, а главные цели человечества, как и в эпоху Великих географических открытий, состоят в том, чтобы освоить далекие новые миры. Кроме того, в дальних звездных системах нет аборигенов, которых можно обманом заставить работать на нас в обмен на стеклянные бусы. Поэтому число строителей нового мира должно быть велико. И даже если они будут лететь, находясь в анабиозе, после прибытия на место назначения этим людям придется проснуться и осваивать новый фронтир, и прежде чем планеты станут пригодны для жизни, первым поселенцам нужно будет жить на корабле, а этот период может затянуться на несколько столетий. В рассказе Аллена Стила The Days Between [ «Промежуточные дни»], который стал финалистом премии «Небьюла» в 2002 году, космический корабль с сотнями пассажиров на борту летит к звезде, находящейся в сорока восьми световых годах от места старта, чтобы основать колонию в системе. Полет продлится двести лет, и все это время пассажиры должны находиться в анабиозе. Но из-за неожиданного события один пассажир проснулся вскоре после старта и уже никак не мог снова погрузиться в анабиоз и поэтому был вынужден провести остаток жизни в одиночестве на борту корабля. Он прожил еще шестьдесят лет, съел значительную часть припасов, предназначавшихся для межзвездных мигрантов, и за это просил прощения у них в предсмертной записке. Но даже если бы спящий не проснулся, сколько могли храниться пайки для сотни или более поселенцев? Писатель об этом умалчивает. Таким образом, метод путешествия с зерном на борту годится только для Солнечной системы, а для межзвездных перелетов у корабля должна быть своя собственная автоматизированная экосистема.

Для создания подобной закрытой экосистемы требуются крайне сложные инновационные технологии, и об этом ярко пишет Ким Стэнли Робинсон в романе Icehenge [ «Айсхендж»]:

Решение проблем в биологической системе жизнеобеспечения похоже на игру. На самом деле это одна из лучших интеллектуальных игр. Во многом она напоминает шахматы… И чем больше я об этом думал, тем больше появлялось маленьких проблем, дополнявших крупные, и все эти проблемы громоздились друг на друга, создавая большую, взаимосвязанную сеть причин и следствий – в основном доступных для оценки, но не всегда… Игра. Самая сложная игра. И на сей раз люди решили играть наверняка.

На самом деле человечество уже предприняло такую попытку, запустив в 1991 году проект «Биосфера-2». Но этот эксперимент с искусственной экосистемой был прекращен менее чем через год, и ученые, которые находились внутри, были вынуждены выйти наружу. Из-за высокой концентрации углекислого газа в атмосфере закрытой экосистемы исследователи чувствовали снижение интеллектуальных способностей и ощущали слабость, словно просидели целый год в темнице. Более того, позднее выяснилось, что сами организаторы проекта участвовали в финансовых махинациях.

Было много причин, которые привели «Биосферу-2» к провалу, и главной из них оказались недостаточные размеры комплекса. «Только экосистема, сравнимая по размерам с Землей и обладающая соответствующими мощными и сложными экологическими циклами, способна поддерживать жизнь в долгосрочной перспективе», – написал я в «Блуждающей Земле». Это означало, что межзвездные перелеты, вполне возможно, будут осуществляться в больших масштабах.

Если мы рассматриваем крупномасштабный космический полет, то прежде всего думаем о том, чтобы превратить в корабль всю планету. Это грандиозная идея, но также самая нелепая, ведь в таком сценарии значительная часть тяги будет использована, чтобы придать ускорение материи, ускорять которую бессмысленно – материю в ядре планеты. Она нужна только для того, чтобы создать силу тяжести, но ведь на корабле ее можно заменить центробежной силой. Это быстрое и дешевое решение; да, центробежная сила – не настоящая гравитация, но она позволит кораблю сохранить атмосферу.

Второй план, естественно, заключается в том, чтобы построить огромный корабль. Мы можем представить себе корабль размером с Нью-Йорк или Шанхай, но если учесть время, в течение которого экосистема корабля должна поддерживать экипаж, а также вспомним про огромное количество растительности и жидкой воды, то станет ясно, что корабль станет больше этих городов – он должен быть небольшим миром, таким как «Рама» из одноименного романа Артура Кларка. Но для того чтобы создать такой корабль, понадобятся продвинутые технологии. Насколько нам известно, структура тонких корпусов соответствует одному правилу: чем больше тело, тем менее прочна поверхность. Грецкий орех – твердый объект, но если увеличить его диаметр в сто тысяч раз, то толщину его скорлупы нужно увеличить пропорционально, но при этом он, скорее всего, утратит прочность, если находится в поле тяготения Земли. И действительно, ученые и инженеры уже давно работают над проектами подобных больших космических городов, но у космических городов есть одно важное отличие от кораблей: корабли должны ускоряться, а при этом у них возникает та же самая проблема, что и у грецкого ореха в поле тяготения Земли. Как бы равномерно ни была приложена движущая сила, гигантский корабль должен создавать соответствующую гигантскую силу противодействия. Если брать в расчет технологии, которые можно вообразить на этот момент, становится ясно, что ни один материал не выдержит воздействия такой силы. Кроме того, этот план нарушает одно из главных табу подобных рискованных проектов: в соответствии с ним мы должны «положить все яйца в одну корзину», и, если произойдет катастрофа, которую не удастся избежать (как это часто бывает в космосе), все погибнет.

Недавно американский астронавт Джерри М. Линенджер написал книгу о своем пребывании на космической станции «Мир». Эта книга – классический образец надменности и предвзятого отношения, она наполнена злостной клеветой на русскую космическую программу. В ней, в частности, есть такой эпизод: когда космический шаттл «Атлантис» пристыковался к «Миру», атмосфера «Атлантиса» улучшила плохую атмосферу «Мира». Само по себе это не является доказательством, позволяющим очернять «Мир», ведь эта станция уже долго работала в независимом режиме. Но как бы то ни было, эта мысль подводит нас к третьему плану широкомасштабных космических перелетов: создание космического поезда. Представьте себе огромную группу, состоящую из большого числа кораблей стандартного размера; все они оснащены независимыми экосистемами и двигателями и могут летать самостоятельно. Конечно, каждая из этих маленьких экосистем обладает ограничениями и поэтому не способна поддерживать саму себя в долгосрочном периоде. Но в ходе путешествия все эти корабли организуются в единое целое, формируя огромную общую экосистему, которая может поддерживать себя в течение длительного времени. В то же время каждый корабль при необходимости может быстро отсоединиться от комплекса и лететь самостоятельно. Кроме того, корабли могут присоединяться в разных сочетаниях, больших и малых. Таким образом, если произошла катастрофа, она повлияет только на часть комплекса. И обратите внимание, что эта структура исключительно полезна для ведения боевых действий в космосе. Это совсем как воображаемый галактический поезд, но от обычного он отличается тем, что каждый вагон может стать локомотивом. И его части необязательно должны быть составлены в цепь; скорее всего, он будет иметь форму сферы или кольца. Можно предположить, что при длительных перелетах будет применен принцип тотальной респирации. Чтобы каждый корабль мог обеспечивать своих пассажиров в течение долгого времени, у него должны быть сложнейшие системы безопасности. При такой системе организации общая поверхность структуры может быть не меньше, чем у планеты, но благодаря структуре, похожей на улей, ее масса будет значительно меньше. Внутренняя структура комплекса, вероятно, не будет широкой и просторной, как у огромного корабля, а, скорее, должна напоминать большой лабиринт. Как смогут объединиться мини-экосистемы и как корабли будут координировать работу своих двигателей – интересная и сложная тема, но если мы обратим внимание на то, в каком направлении развиваются технологии в этот момент, станет ясно, что именно этот план, скорее всего, будет реализован.

Когда речь идет о масштабных космических перелетах, нужно учитывать еще и параметр времени. Возможно, этим огромным кораблям понадобится более десяти тысяч лет на то, чтобы добраться до звездной системы, а поиски систем, в которых есть пригодные для жизни планеты, могут занять тысячи лет, а может, даже сотни тысяч. Это, вероятно, изменит всю нашу концепцию космических путешествий. Космические перелеты перестанут быть путешествием, у которого есть начало и конец, но станут контекстом долгой истории, и корабли, летящие через космические глубины, превратятся в столь же вечный мир, как и тот, который они покинули – в единственный дом человечества. На корабле, где время идет медленно, пассажиры могут эволюционировать в совершенно другом направлении – в среде, которая совершенно не похожа на условия на Земле. Что бы ни было написано в некоторых романах, Землю не забудут окончательно, но когда сменится несколько сотен поколений, вечный полет станет нормальным состоянием людей во Вселенной. Даже если люди найдут пригодную для жизни систему, они воспользуются ее ресурсами для того, чтобы построить новые корабли и увеличить экипаж, и в конце концов он достигнет таких размеров, которое человечество не могло себе и представить.

Сейчас у нас есть четвертый план космических перелетов: «снежный ком». Предыдущие три требуют большого количества ресурсов, и неясно, готова ли Земля потратить их, чтобы отправить своих детей в полет, из которого они не вернутся. Но мы можем сначала построить корабль средних размеров и оснастить его так, чтобы он добрался до ближайшей звездной системы. Затем мы используем ресурсы этой системы, чтобы дополнить и увеличить корабль и экипаж. И так корабль – «снежный ком» полетит от одной остановки к другой, постепенно увеличиваясь в размерах, пока в конце концов не превратится в огромный мир… Но подождите, это слишком нереальный вариант, а сегодня мы говорим только о тех сценариях, которые с наибольшей вероятностью будут воплощены в жизнь.

Самые восхитительные мечты – те, которые могут сбыться, и именно такими являются мечты, о которых пишут фантасты. Пусть вероятность составляет один на десять тысяч, но это все равно бесконечно лучше нуля из десяти тысяч. По данным современных физиков и биологов, шанс на появление человечества во вселенной был всего один на несколько сотен миллионов, но человечество все-таки появилось, и, более того, мы воплотили в жизнь многие из наших самых безумных проектов.

Более того, шанс осуществить описанные выше мечты больше чем один на десять тысяч. Теоретическое обоснование необходимых технологий уже есть. Осталось лишь упорно работать.

Как я написал в «Я услышал это утром»: «Тот древний человек, который посмотрел на Вселенную, увидел драгоценный камень. Все, что вы потом назвали человеческой цивилизацией, просто пыталось этот камень поднять».

Опубликовано в «Мире научной фантастики»

№ 3, 2003 г.

Мир через пятьдесят лет

Путешественник во времени, оказавшийся в Китае времен династии Сун, по неосторожности забыл там свой фонарик. Какой-то простолюдин нашел фонарик и подарил его императору. В конце концов батарейки сели, и реликвия перестала светить, что немало озадачило людей и привело их в смятение.

Это сюжет одного научно-фантастического произведения. Слегка перефразируя известное изречение Артура Ч. Кларка, можно сказать, что для человека, живущего в технологически неразвитом обществе, современная наука ничем не будет отличаться от магии. Правда, оказалось, что Кларк слегка ошибся: продукты современной науки уже превзошли магию. Во-первых, наука работает с такими уровнями энергии, которые гораздо выше всего, что есть в мире волшебства. В древней мифологии нет ничего, что сравнилось бы с термоядерной боеголовкой мощностью двадцать мегатонн. Исполняющий желания золотой посох Сунь Укуна, молнии Зевса – по уровню энергии все это на порядок ниже бомбы. Во-вторых, космос мифов гораздо меньше пространства, в котором работает современная наука. Границы мифа редко выходят за орбиту Луны, в то время как зонды людей уже близки к тому, чтобы покинуть Солнечную систему.

Писатели-фантасты представляют себе мир не так, как футурологи. И те и другие рисуют разнообразные варианты будущего, но ученые и футурологи в конце концов выбирают те варианты, которые, по их мнению, наиболее вероятны, в то время как фантасты любят сценарии, обладающие максимальным эстетическим потенциалом. Роль фантастики в предсказании будущего слегка преувеличена: первую подводную лодку построили задолго до того, как о них написал Жюль Верн, а Артур Ч. Кларк лишь чуть-чуть опережал науку, когда описывал спутники связи. Но вместе с тем стал очевиден потрясающий факт: ученые и футурологи тоже ошиблись в своих прогнозах. Основываясь на принципах динамики жидкостей, ученые XIX века пришли к выводу о том, что скорость поезда не может быть больше 90 миль в час – ведь в противном случае из вагонов улетит весь воздух. В начале XX века многие физики полагали, что человечество уже полностью разобралось в строении материи, но теперь мы знаем, что во Вселенной есть целый океан истин, а мы – просто дети, собирающие ракушки на его берегу, и у нас даже обувь еще не намокла. В 1960-х годах один знаменитый ученый заявил, что миру нужен всего один – огромный – компьютер. А теперь посмотрите на «Третью волну» Элвина Тоффлера и «Мегатренды» Джона Нейсбита – опубликованные в начале 1980-х книги, которые считались основополагающими работами в области футурологии; их предсказания – как на макро-, так и на микроуровнях практически не сбылись. Эта история ошибок в последние годы изменила курс футурологических исследований, сместив фокус на анализ краткосрочной политики развития. Футурологи больше не исходят из того, что способны предсказать будущее, которое отстоит от современности более чем на двадцать лет.

На самом деле это очень интересно: основанные на научных данных предсказания ученых и футурологов и фантазии писателей практически в равной степени (не) точны! Доказательством того служит реальность – ни один метод не может предсказать то, что случится, так почему бы не дать волю фантазии?

Воображение писателя-фантаста способно перепрыгнуть через десять квадриллионов лет к моменту смерти Вселенной, однако в данной статье мы преодолеем лет пятьдесят, не больше, чтобы не выходить за рамки эпохи, которую увидит большинство читателей. Не забывайте: это просто догадки… но помните, что научно обоснованные предсказания имеют приблизительно те же шансы сбыться.

Энергия

Давайте начнем с одного события, которое, несомненно, случится в нашем воображаемом будущем: у нас действительно закончится нефть – и уголь тоже, несмотря на то, что его запасы больше. Основные альтернативы ископаемым видам топлива – это солнечная энергия, энергия ветра, гидроэнергия, энергия приливов и ядерная (как от расщепления, так и от синтеза ядер). Первые четыре источника, хотя и являются возобновляемыми, не производят очень большое количество энергии, а это означает, что они не подходят для будущего, в котором человечеству потребуется колоссальное количество энергии. Таким образом, самый многообещающий вариант – это ядерная энергия. Мы уже умеем использовать расщепление ядер, но термоядерный синтез обещает более высокую эффективность и, в отличие от расщепления, не создает проблему радиоактивных отходов. Применение управляемых термоядерных реакций пока не является экономически обоснованным, однако день, когда оно таким станет, уже близок – сейчас мы уже в одном шаге от прорыва. Лет через двадцать пять люди наверняка поймут, что истощение запасов ископаемого топлива создает кризисную ситуацию, и сделают управляемый термоядерный синтез реальностью, вложив в его исследования огромные средства.

Эффективность термоядерного синтеза на порядок выше, чем у расщепления ядер, а сырье для него можно добыть из морской воды, так что недостатка в нем не будет. Коммерческое распространение термоядерного синтеза сделает электричество крайне дешевым товаром, и это приведет к огромным, кардинальным изменениям в обществе, похожим на те, которые произошли, когда пар уступил место электричеству и бензину.

Прежде всего появится мобильная энергия, также известная как «беспроводная передача энергии» – метод передачи энергии не по проводам, но в виде микроволн, из которых пользователи извлекают энергию. Возможно, это произойдет уже на данном уровне развития технологий. Более того, это уже произошло, хотя и для сомнительных целей – для прослушки: во время «холодной войны» американцы неоднократно посылали в советское посольство СВЧ-лучи, чтобы подзарядить установленные в здании «жучки». Данная технология не получила широкого распространения по двум причинам. Первая – в том, что данная технология неэффективна – значительная часть излученной энергии рассеивается. Этот недостаток исчезнет, когда мы начнем производить огромные объемы практически даровой энергии с помощью термоядерного синтеза. Вторая причина – электромагнитное загрязнение среды. Пока что у нас нет способов его устранить, но это не значит, что они не появятся в будущем. Не забывайте: это всего лишь фантазия.

Благодаря беспроводной передаче энергии мы сможем получать электричество там, где нам нужно и когда нужно – точно так же, как сейчас получаем сигналы мобильной связи. Это перевернет всю нашу жизнь, и особенно в сфере транспорта…

Транспорт

Когда ископаемое топливо закончится, сами автомобили превратятся в ископаемых существ. Их исчезновение, наряду с появлением термоядерного синтеза, позволит нам исправить ошибку, которую мы допустили в начале прошлого века.

Как только люди изобрели самолеты и их производство стало экономически обоснованным, в качестве основного метода транспортировки человечество должно было выбрать именно полет. Трехмерное пространство дает доступ к скоростям и объемам трафика, которые немыслимы на двухмерной земле. Многофункциональные, летающие на малых скоростях автомобили – например, вертолеты с щитами для лопастей – позволили бы осуществлять даже короткие перелеты в пределах одного города. Главный барьер, мешающий распространению летательных средств, – большой расход топлива: самолеты обычно тратят в десятки раз больше топлива, чем наземная техника. Но уравнять расход топлива летательных аппаратов и наземного транспорта поможет уже существующая техника: дирижабли и парасейлы. Дирижабли легче воздуха и поэтому им не нужны двигатели для вертикального перемещения, а парасейлы, хотя они и похожи по принципу на обычные самолеты, обладают большими крыльями и малым весом, а это значит, что для взлета им не нужна большая тяга. Конечно, оба способа полета обладают серьезными недостатками: у дирижаблей, например, есть проблема с размерами, а парасейлам нужны площадки для взлета, но если бы на создание летающей машины люди потратили столько сил и средств, сколько на разработку наземных видов транспорта, то могли бы решить эти проблемы и даже изобрести более эффективные способы личных перелетов. Кроме того, полеты сэкономили бы нам целое состояние на строительстве дорог. Оглядываясь назад, можно сказать, что именно стремительное развитие наземного транспорта убило воздушные перевозки в колыбели; из-за него летательные аппараты не смогли заменить собой автомобили.

Термоядерный синтез сделает потребление энергии личными летательными средствами экономически обоснованным, а благодаря беспроводной передаче энергии аппараты смогут подзаряжаться во время полета, и поэтому им будут не нужны тяжелые аккумуляторы. Эти машины будут легкими и маневренными, а их радиус полета – неограниченным.

Возможно, в будущем также появятся «небесные поезда» – огромные машины с большой дальностью полетов. Мощные самолеты, играющие роль двигателей, будут тянуть за собой тросы с подцепленными к ним глайдерами-«вагонами». Имеющаяся у нас техника уже позволяет это осуществить – более того, во время Второй мировой союзники отбили у немцев один из мостов через Сену именно с помощью такого «поезда»; в его «голове» находился обычный самолет, а «хвост» состоял из глайдеров, с которых за линию фронта были успешны сброшены солдаты и снаряжение. Обеспечить взлет и посадку такой составной структуры непросто, поэтому благодаря беспроводной передаче энергии небесный поезд будет вечно оставаться в полете, а подвозить и увозить пассажиров будут легкие «челноки».

Подобный метод транспортировки людей, а также личные летательные аппараты полностью заменят собой автомобили. Эти устройства в своем наиболее компактном виде, возможно, будут не больше зонтика. Возможно, каждый человек будет летать на работу, используя личный маленький зонтик-пропеллер.

Создать этот мир летающих чудес можно только при достаточном уровне развития технологий, связанных с термоядерным синтезом и передачей энергии. Если мы истратим наши запасы ископаемого топлива, а прорыва в области расщепления ядер не произойдет, и если лимитирующие факторы термоядерного синтеза – добыча расщепляющихся материалов, загрязнение среды и так далее – окажутся непреодолимыми, то в истории человечества, возможно, начнется эпоха дефицита энергии. Конечно, существует и возможность того, что, даже овладев нужными технологиями, человечество – чтобы защитить окружающую среду или по другим причинам – заранее введет ограничения, которые также положат начало эпохе нехватки энергии. В такой период полеты, естественно, не смогут стать обычным делом. Но если работающие на бензине машины исчезнут, то как люди будут перемещаться по Земле?

Почти очевидно, что у нас появятся машины, снабженные источниками солнечной и другими видами возобновляющейся энергии, но это нельзя назвать фантазией. Давайте добавим немного безумия и заглянем в мир, где транспорт приводят в движение животные.

У «доавтомобильной» эпохи, когда по дорогам ездили повозки, запряженные лошадьми, есть определенный романтический ореол, и, кроме того, подобный транспорт обладает большим количеством значительных преимуществ над автомобилями – преимуществ, которые станут играть еще более важную роль в будущем. Навоз меньше загрязняет среду, чем выхлопные газы, и с ним легче управляться; у лошадей несравнимо более высокий КПД, чем у автомобилей, а проблемы, связанные с необходимостью кормить и ухаживать за лошадьми, уменьшатся в результате коммерциализации гужевого транспорта, который снова станет огромной и прибыльной отраслью.

Конечно, будущая эпоха гужевого транспорта не сведется просто к возврату в исходную точку: лошади и повозки будут оснащены новой техникой. Самым очевидным недостатком таких повозок, по сравнению с автомобилями, является скорость. Эту проблему можно решить. В голову сразу приходит мысль о велосипедах: велосипедист прикладывает те же усилия, что и пешеход, но развивает скорость в три-четыре раза быстрее. Из этого следует, что вполне возможно создать велосипед для лошадей, адаптированный под их копыта – если правильно подобрать передачи и колеса, скорость лошади увеличится в три-четыре раза, и тогда гужевая повозка будет двигаться практически с той же скоростью, что и автомобиль. У повозки может быть три или четыре колеса, а один всадник обойдется двумя. В любом случае, такой транспорт будет двигаться по шоссе с приемлемой скоростью, а новые материалы помогут сделать его легким и гибким.

Сама лошадь также будет модифицирована с помощью технологий. Генетически модифицированная лошадь, возможно, станет такой же сильной, как и обычная, но по размерам будет не больше крупной собаки.

Теперь давайте еще больше углубимся в мир фантазий: а что, если в мире будущего появятся летающие гужевые повозки? Летательный аппарат, который меньше всего нуждается в двигателе, это дирижабль, поскольку он обладает подъемной силой. Лошадь вполне способна стать источником энергии для пропеллера дирижабля. По мере того как появляются новые материалы, вполне возможно, что нам удастся создать маленький, легкий и быстрый летательный аппарат, который приводят в действие лошади – ведь летательные аппараты, которые приводят в действие люди, уже существуют. Посмотрим, куда заведет нас эта мечта: можем ли мы с помощью генетических модификаций создать большую птицу – например, альбатроса, – на которой мог бы летать человек? А может (я только что это придумал), нам удастся модифицировать гены лошади и сделать ее крылатой? Не отметайте эту идею сразу. В древности люди представляли себе тех, кто летает по небу на птицах и крылатых лошадях, однако ни разу не придумали нечто, похожее на автомобиль. Если мы создали то, что выходит за пределы воображения наших предков, то почему мы не можем создать то, что они считали частью реальности?

Теперь наша фантазия переносится в другую сферу будущего, которая полна чудес…

Медико-биологические науки

Медико-биологические науки, которые возглавляет молекулярная биология, находятся в одном шаге от прорыва, который позволит ученым манипулировать генетическим материалом так же, как программисты манипулируют кодом. Данная технология обещает нам чудеса, сравнимые с теми, которые описаны в Книге Бытия.

Прежде всего, посмотрим, куда приведет нас эта мысль. Ученые могли бы создать биологический двигатель, который фактически был бы просто парой сильных мышц, соединенных с нервами. Все питательные вещества и необходимую энергию он получит от неодушевленной механической системы, а в качестве топлива будет использовать органическую «пищу» – например, растение, которое можно выращивать в больших количествах. Эту пищу он будет превращать в энергию гораздо эффективнее, чем старый механический двигатель. Если карета с лошадьми вам не по душе, просто садитесь в живой автомобиль.

Кроме того, мы научимся синтезировать пищу на фабриках. Данная технология полностью изменит облик мира: огромные сельскохозяйственные угодья превратятся в леса и луга, и у человечества внезапно появится огромное количество пространства, пригодного для жизни. Централизованный синтез пищи положит начало истинному «возвращению к природе».

Но те, кто возделывает землю, не исчезнут. Посреди огромных новых пустошей останутся люди, рассевающие семена, и их урожай потрясет нас до глубины души: они будут сажать города.

С помощью генетического программирования нам, возможно, удастся выращивать растения того размера и формы, которые нам нужны. Данная технология все еще находится в самом начале своего развития. Вначале мы, возможно, будем создавать деревья, которые принимают форму инструментов и предметов мебели; позднее мы, возможно, начнем выращивать величественные здания с самыми разнообразными структурами и интерьерами. Когда мы доберемся до этого этапа, архитекторы также будут играть роль садовников. Дома-деревья будут пригодны для жилья, даже когда они еще живы, и лес, в котором они растут, будет не чем иным, как городом, настоящим экополисом, неотъемлемой частью природы.

Многие другие открытия в области медико-биологических наук коренным образом изменят нашу жизнь. Одно из них – это сохраняющая жизнь технология гибернации. Если вам не нравится эпоха, в которой вы живете, вы можете просто заснуть и проснуться уже в будущем. Разумеется, поначалу подобная технология будет запредельно дорогой, но также ясно, что вокруг нее сложится мощная индустрия, и в результате цены станут доступными простому человеку. В мире этого будущего проснувшиеся спящие образуют отдельную социальную касту, что, несомненно, создаст проблемы для людей тех эпох. Возможно, появление данной технологии радикальным образом изменит структуру общества – из-за нее, например, может возникнуть ситуация, когда дед младше своих внуков. А если спящих окажется много, разве нам не придется думать о том, смогут ли будущие эпохи принять их? Подобные проблемы общества не только завораживают, но и тревожат.

Медико-биологические науки даже обладают потенциалом изменить морфологию людей и дать им возможность выбирать направление своей эволюции. Например, комбинация генов человека и рыбы, возможно, позволит людям жить под водой. На первый взгляд данная идея может показаться нереалистичной, но ведь всего лишь три года назад ученые успешно вырастили человеческое ухо на теле лабораторной крысы. Подобное развитие событий еще больше увеличит обитаемую зону на нашей планете.

Еще одно, более значимое, изменение произойдет, когда мы найдем гены, которые управляют ростом человека. Уменьшая рост и объем человека – наши собственные размеры, – мы фактически увеличиваем наше жизненное пространство. Если люди уменьшились бы в три раза от текущих размеров, мы бы стали потреблять значительно меньше ресурсов, и для нас Земля стала бы гораздо больше, чем раньше. Самыми маленькими по объему млекопитающими, относительно похожими на людей, являются грызуны. Возможно, с помощью манипулирования геномом людям в конце концов удастся уменьшить себя до размера домовых мышей – вероятно, так, чтобы наши интеллектуальные способности при этом не пострадали. Если каждый отдельный человек уменьшится настолько, мир для нас изменится радикальным образом. Представьте себе обычную квартиру с двумя спальнями – уменьшенным людям она покажется величественным дворцом! Земля для них станет невообразимо огромной. Если вы… (м-м, господин) считаете эту идею дурацкой, не забывайте, что в этом мире все будут маленькими, и девочки перестанут смеяться над вашим ростом.

Люди неизбежно начнут изменять свою биологию, и поэтому медико-биологические науки являются самыми страшными из всех наук. Они изменят само представление людей о самих себе; кроме того, границы между человеком и другими животными – и даже между людьми и растениями – начнут расплываться. Сложно сказать, как это повлияет на культуру и дух людей. Человечество все больше начнет задумываться о том, какие именно люди являются людьми. Однако прежде чем этот вопрос станет смертельно опасным, его будет затмевать другая проблема, которая связана с жизнью людей. Теперь мы рассмотрим ее. Генетическая инженерия способна создать великое множество жутких штук – например, ракеты с системой наведения на определенные гены. Если кто-то захочет ликвидировать определенного человека или группу, ему просто нужно узнать его генотип. После этого он сможет распространить в соответствующей стране крайне заразный патоген, который вызывает легкое недомогание у обычных людей, но смертельно опасен для жертвы.

Здесь наше воображение добралось до сферы, которую, несмотря на наше сопротивление, нужно изучить со всей серьезностью.

Война

Мы почти уверены, что за ближайшие пятьдесят лет война не исчезнет. Но, как это ни странно, когда наша фантазия устремляется к полям сражений будущего, туда, где когда-то текли реки крови, мы в какой-то степени успокаиваемся. Война сама по себе – это всегда варварство, но методы ведения войны могли бы стать чуть более гуманными. Сейчас применение нелетального оружия считается банальной и заезженной идеей, но в будущем, возможно, появится более гуманный способ ведения войны – такой, который позволит вообще избежать кровопролития и жертв.

Прежде всего, нам нужно найти метод, который может заменить или симулировать войну. Он должен удовлетворять двум критериям: во-первых, он должен с достаточной точностью представлять объединенные силы враждующих государств, и, во-вторых, данная симуляция должна проходить в соответствии с протоколом, который признают враждующие стороны и международное сообщество, чтобы на исход события в какой-то степени могли влиять решимость и воля к борьбе одной из сторон. Представьте себе Олимпийские игры: результат страны в одном соревновании – например, футболе – мало связан с политической, экономической или военной мощью страны, однако общие показатели самых разных олимпийских дисциплин довольно точно отражают силу этой страны. Кроме того, преимущество спорта в том, что он – одна из древнейших забав человечества, и общепризнанные правила соревнований существуют уже давно. Эти факторы могли бы сделать Олимпийские игры идеальным заменителем для войн. Конечно, слабые страны обречены проиграть на Олимпийских войнах… но не забывайте, что в ходе обычной войны слабые страны тоже обречены на поражение, и все участники боевых столкновений, особенно слабые, заплатят чудовищно высокую цену в человеческих жизнях. Однако Олимпийские войны не будут поводом для слабых стран просто капитулировать – каждая золотая медаль, которую побежденная страна выиграла в отдельном состязании, даст стране определенные права. Например, если сборная слабой страны отстанет от сильной всего на одну золотую медаль, то да, эта страна проиграет войну, но соотношение медалей может значительно повлиять на исход войны. Возможно, эта страна не будет оккупирована, или сохранит свое правительство, или ей разрешат сохранить армию и т. д. Все, что ей придется сделать, – уничтожить все свое биохимическое оружие и заплатить треть от общей суммы компенсаций, указанной в ультиматуме. Олимпийские войны наконец-то позволят человечеству отвергнуть варварство и стать по-настоящему цивилизованным. Отныне успехи страны в спорте станут важным индикатором ее мощи, и чтобы иметь возможность соревноваться на самом высоком уровне, странам понадобятся развитые в физическом отношении граждане; поэтому страны будут тратить огромные суммы не на оружие, а на улучшение физической формы людей, и это приведет к появлению более здоровых и цивилизованных видов сообщества и международных отношений. А когда война лишится смерти и кровопролития, она сможет пройти немыслимую трансформацию – на первый план выйдет ее ценность как спектакля. Олимпийские войны, очевидно, куда более увлекательные и значимые, чем Олимпийские игры, а это значит, что они обладают огромным коммерческим потенциалом. Создание системы Олимпийских войн станет крупнейшим политическим проектом в истории человечества. Создание правил, наблюдение за войнами и оценка их результатов – все это долгая и сложная работа, но, двигаясь по пути прогресса, общество преодолеет все препятствия. Если люди готовы умереть на войне, то разве они будут против того, чтобы выжить на Играх?

Если идея Олимпийских войн – это горячечный бред (…и в каком-то смысле это так и есть), то гораздо больше шансов есть у другого вида войны с небольшим числом жертв – у цифровой оккупации. Цифровая оккупация, как я ее называю, означает полный контроль над информационными системами страны-противника, без перехода ее суверенных границ. В будущем основанные на интернете информационные системы станут крайне важны для выживания государства. У страны есть два вида территории: традиционная территория на земле и наложенная на нее цифровая территория. В будущем вторая из них, возможно, станет для страны важнее первой – захватите ее, и вы фактически будете контролировать политику и экономику страны противника. Более того, есть два вида цифровой оккупации: первая достигается в результате боевых действий в Сети в военное время, а вторая – после обычной войны; с ее помощью победитель оккупирует территорию побежденного противника. Если страна, оккупированная таким образом, попытается освободиться, уничтожив все свои информационные системы, то в цифровую эпоху подобное решение обрушит экономику и лишит правительство контроля над страной. В стране возникнет вакуум власти. Разрушение своих собственных информационных систем ничем не будет отличаться от нанесения урона здоровья самому себе или самоубийства. Поэтому в достоверном будущем возможен странный, кошмарный сценарий: вы просыпаетесь утром и видите, что вокруг все как обычно – по улицам едут машины, в парке гуляют родители с детьми. Не слышно ни сигналов тревоги, ни выстрелов, и рядом ни одного вражеского солдата… но вдруг вам сообщают, что теперь вы – порабощенный житель захваченной страны.

И, наконец, мы добрались до компьютеров и интернета. Они не просто сформируют цифровые территории стран, а поставят перед всей цивилизацией важную проблему – проблему цифровой жизни.

Цифровая жизнь

В процессе цифровизации жизни судьба человечества сделает такой крутой поворот, которого не было ни в одном мифе и легенде. Цифровизация ознаменует собой либо конец цивилизации, либо ее возрождение. Прежде чем перейти к данному вопросу, давайте представим себе следующую фазу распространения компьютеров и интернета.

В настоящее время можно сделать компьютер размером с мобильный телефон или даже наручные часы. Проблема заключается в дисплее: есть предельные размеры обычных дисплеев, и они никак не связаны с технологиями – если экран слишком маленький, вы его не разглядите. Чтобы решить эту проблему, мы, возможно, разработаем совершенно новый вид изображения – проекцию на сетчатку. Прежде всего нужно создать микропроектор, сравнимый по размерам с волосом. Если учесть наши достижения в сфере наномеханики, никаких технологических барьеров тут нет. Далее нам нужно установить этот проектор на хрусталик глаза и сделать так, чтобы проектор передавал изображения прямо на сетчатку. Это превратит наши глаза в компьютерные экраны; поле зрения станет таким большим, а изображения такими четкими, что глаз будет воспринимать их иначе, чем в реальном мире – настолько, что в отсутствие других стимулов человек с таким проектором не сможет отличить реальный объект от компьютерной проекции. (К тому времени компьютеры будут носить на запястье, или в виде кулона, или серьги.) Подобная технология, наряду с быстро развивающимися технологиями мобильной связи, позволит встроить компьютеры и интернет в каждого человека – и это станет еще одним шагом к цифровому миру.

Проекция изображений на сетчатку – всего лишь один из прорывов, которые мы увидим в сфере интерфейсов «человек-машина». Компьютеры научатся понимать естественный язык, и кроме видео- и аудиоинтерфейсов появятся интерфейсы, основанные на запахах, вкусах и прикосновениях – и, возможно, даже эндокринные. Благодаря им люди будут взаимодействовать с виртуальным миром интернета так же, как и с реальным миром. Постепенно их ощущения от виртуального мира станут неотличимыми от «настоящих» – настолько, что однажды человек в виртуальном мире сможет насладиться высокой кухней или заняться любовью.

Количественные изменения в какой-то момент приведут к качественным. Как только большинство людей станет проводить больше времени в Сети, в виртуальном мире, а не в реальном, человеческое общество переместится из реального мира в интернет, и начнется Цифровая Жизнь. Представьте себе: города постепенно затихнут, улицы опустеют; люди сидят в своих комнатах, закрыв глаза (чтобы изображения из физического мира не смешивались с проекциями на сетчатку). Люди будут жить в виртуальных мирах интернета – бороться с трудностями и наслаждаться жизнью – до конца своих дней.

Мы пока не можем оценить преимущества такого нового образа жизни, но прежде чем попытаться это сделать, мы не должны списывать данную идею со счетов как абсурдную. Цифровая жизнь уже зарождается в бесчисленном множестве переполненных интернет-кафе наших городов.

Мы видим в них подростков, с головой ушедших в интернет. Эта картина – заря или сумерки эры цифровой жизни. Когда она настанет, увлеченность ребенка иным миром будет волновать родителей, и они попытаются ограничить его взаимодействие с ним. Эта серьезная проблема станет темой для постоянных дискуссий. Но родители будут ограничивать не время перед экранами устройств – а время, проведенное в реальном мире.

Цифровая жизнь радикально изменит облик общества. Все его сферы изменятся до неузнаваемости, в том числе…

Правительство, экономика, образование, культура

Как только люди и интернет сольются, превратившись в единое целое, появится возможность в любое время проводить национальные или даже международные референдумы. Это радикальным образом изменит работу правительств. Если по мере развития компьютерных технологий будет сделан такой прорыв в области обработки данных и в создании искусственного интеллекта, что веб-серверы смогут быстро анализировать и синтезировать всю полученную информацию, тогда подавляющее большинство граждан одной страны, или даже все они, смогут изложить свое мнение одновременно. Это позволит правительству общаться со всеми жителями города, или страны, или даже с миллиардами обитателей Земли одновременно, словно с одним человеком или небольшой группой.

Виртуальные продукты – объекты, которые существуют только в виде чисел, составят значительную долю экономики. Уже сегодня люди, которые играют в сетевые игры, обмениваются виртуальным снаряжением, и это можно считать зарождением виртуальной экономики. В будущем у каждого товара в реальном мире, возможно, появится цифровая версия, и у каждой из этих версий будет своя стоимость.

Возможно, что в виртуальном мире также появятся неожиданные и специфические товары.

Есть три четко очерченных этапа цифровизации жизни. Первый – этап отделения человека от машины, и он уже начался. Второй, описанный выше, заключается в интеграции человека и машины. Третий – чистая цифровизация жизни, когда человек сможет загрузить в интернет свое сознание и воспоминания. Пока неясно, какие технологии понадобятся на этом этапе, но как только они появятся, воспоминания и ощущения каждого человека, возможно, станут доступны для всех остальных. Сама жизнь человека может превратиться в товар, и легендарная, наполненная романтическими событиями жизнь будет цениться очень дорого. Тот, кто многое повидал и выжил, определенно сможет продать свою жизнь за астрономическую сумму; сбудется поговорка «кто пережил несчастье, разбогатеет». В эту эпоху производство ценных жизней наверняка станет профессией: люди будут прикладывать максимум усилий, чтобы найти приключения или любовные связи. Возможно, их можно считать преемниками современных писателей, только их пером станет сама жизнь, невообразимо сложная и опасная. В этой индустрии, возможно, тоже появятся корпоративные игроки; компании будут использовать все находящиеся в их распоряжении средства и ресурсы, чтобы сделать часть своих работников максимально счастливыми – только для того, чтобы создать партию счастливых жизней, которые можно продать.

На определенном этапе развития интерфейсов «человек-машина» связь между мозгом и компьютером станет прозрачной. Знание, хранящееся в компьютере, поступит к подключенному к Сети человеку в виде чистого воспоминания. Более того, мы сможем подключить прямо к мозгу способности компьютера обрабатывать информацию и действовать по алгоритмам, и в результате компьютер станет усилителем интеллекта и мышления. Человеческая мысль выйдет на новый, более высокий уровень. Это, наряду с описанными выше технологиями загрузки данных в мозг, возможно, превратит образование в нечто выходящее за пределы нашего воображения: глубина мысли, идеальные психология и характер, доведенный до совершенства художественный и эстетический вкус и так далее – все это станет товаром, который можно купить.

Все самые крупные и самые невообразимые изменения, возможно, произойдут в области культуры. Но в одном мы можем быть уверены: человеческая культура идет курсом на увеличение разнообразия. Даже притом, что наша культура становится более консолидированной, литература и искусство становятся еще более децентрализованными настолько, что в конце концов может появиться «пиринговая» культура – та, в которой произведение, созданное одним человеком, предназначено только для одного другого человека, или даже та, в которой работы многих людей служат для того, чтобы порадовать только одного человека…

Наша фантазия, похоже, слишком разгулялась, однако эти предсказания – всего лишь разумные экстраполяции, сделанные на основе сведений об уже существующих технологиях. И если технологии продолжат развиваться с той же скоростью, что и сейчас, то большинство картин, которые мы изобразили здесь, действительно воплотятся в реальности.

Но существует еще одна возможность, которая может внезапно перевернуть мир людей. И благоприятные условия для подобных потрясений создадут…

Открытия в области прикладной фундаментальной физики

В том, что касается изучения самых фундаментальных законов природы, достижения современной физики в области теории значительно превзошли их практическое применение. Если внезапно появится какой-то канал, который соединит передовые достижения в физике с миром технологий, человечество станет настолько могущественным, что сможет изменить Вселенную.

В соответствии с одной из теорий современной физики – теории суперструн – материя на своем самом фундаментальном уровне существует в одиннадцати измерениях. До восьми из этих измерений относятся исключительно к миру микрокосмоса. Важный индикатор технологического уровня цивилизации – то, в какой степени она может использовать эти микроизмерения.

Первый случай использования микроизмерений материи произошел, когда наши голые, волосатые предки впервые развели костер в пещере: управление химическими реакциями является одним из видов манипуляций элементарными частицами на микроуровне. Конечно, с тех пор наше управление этим измерением улучшилось, от огня мы перешли к паровым двигателям, а от них – к электрическим генераторам. Теперь, с появлением компьютеров, управление элементарными частицами достигло своего зенита… но все это – контроль лишь над одним микроизмерением. Для цивилизаций более высокого порядка костер и компьютер практически не отличаются друг от друга – они оба относятся к одному виду контроля. Вот почему, несмотря на прогресс человечества, они будут считать людей примитивными существами, чем-то вроде насекомых.

Люди уже начали контролировать два и три измерения в сфере термоядерных реакций, в которых частицы уже являются объектами, внутренней структурой которых мы можем управлять. Но это все еще примитивный вид контроля, эквивалент контроля над одним измерением в ходе разведения костра. На переднем крае физики люди уже установили предварительный контроль над элементарными частицами в четырех измерениях, хотя лишь в пределах ускорителя частиц, и до какого-либо практического применения данных технологий еще очень далеко. Вполне возможно, что крупные открытия в данной области произойдут в течение следующих пятидесяти лет, точно так же, как в первой половине XX века словно ниоткуда появилась атомная бомба.

Когда человечество научится использовать более высокие измерения материи, мы получим силу, которая полностью выходит за рамки понимания. Возможно, как это представлял себе Артур Ч. Кларк, люди смогут размещать информацию в структуре самого пространства и вечно хранить свои мысли в застывших решетках света. В этот момент человек уже ничем не будет отличаться от Бога.

Здесь наш полет фантазии подходит к концу. Можете считать создание этих картин просто развлечением, но думать, что они никак не связаны с реальностью, было бы опрометчиво. В конце эпохи правления династии Цин люди уже пользовались электричеством. Вдовствующая императрица Цыси дожила до появления кинематографа, и до открытия электромагнитных волн и их использования в устройствах связи было рукой подать. Но если бы какой-то пророк, живший в ту эпоху, предсказал, что в течение следующих ста лет появится небольшой гаджет, чуть больше табакерки, владелец которого может говорить с любым другим владельцем подобного устройства, даже если последний находится на противоположной стороне планеты – люди наверняка сочли бы это бредом. Подобный артефакт мог быть только мифическим, священным объектом, таким как фонарик, о котором шла речь в начале этой статьи. Однако сейчас один такой волшебный артефакт есть в кармане у каждого.

Ущелье Нянцзы,

28 октября 2005 г.

Опубликовано в Global Entrepreneur Magazine

№ 12, 2005 г.

Почему людей стоит спасать?
Лю Цысинь против Цзян Сяоюаня

Иногда научная фантастика уносит нас далеко-далеко, туда, где есть только огромные и красивые просторы Вселенной, а также бесчисленное множество неизвестных опасностей. Куда в конце концов отправится человечество? Сумеет ли оно сохранить свою веру в будущее? Что оно выберет для того, чтобы выжить? Науку? Какие проблемы может решить наука, а какие – нет? Возможно, это слишком сложные вопросы, но мы получаем их от наших читателей со дня основания Science et Vie⁸.

26 августа 2007 года в баре «Белые ночи» произошла приятная встреча. Ее открыл поэт Ди Юнмин, редакторы Science et Vie пригласили двух особых гостей, которые приехали в Чэнду на Международную конференцию по фантастике и фэнтези: знаменитого писателя-фантаста Лю Цысиня (далее – Лю) и Цзян Сяоюаня (далее – Цзян), профессора шанхайского университета «Цзяотун» и автора многих рецензий на научно-фантастические произведения. Лю и Цзян сошлись в яркой, увлекательной дискуссии, посвященной вопросам, которые ставят в тупик всех нас – в том числе о научной фантастике, сциентизме и об отношениях между наукой и человечеством.

Ниже приведена расшифровка этого разговора.

Лю: Если взглянуть на вопрос через призму истории, то первая работа в жанре фантастики – «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли – является антинаучным произведением. В этом произведении наука представлена в мрачных тонах. И даже в более раннем произведении – «Путешествиях Гулливера» Джонатана Свифта – ученые выглядят нелепо, а наука выглядит бездумной схоластикой. Но когда мы добираемся до Жюля Верна, картина внезапно становится оптимистичной, потому что его вдохновляло быстрое и интенсивное развитие науки и техники, которое произошло в конце XIX века.

Цзян: В страну многое привезли с Запада – то, что было тщательно отобрано, – и Жюль Верн соответствовал потребностям нашей пропаганды и системы образования. Оптимизм его ранних работ неразрывно связан с развитием науки и технологий в XIX веке. В то время люди еще не увидели звериный оскал науки. Но на склоне лет Жюль Верн стал пессимистом.

Лю: Жюль Верн, несомненно, написал несколько очень сложных произведений, со сложными персонажами и сюжетами. Одно из них о том, как люди создают общество на корабле. В романе «Флаг родины» есть антинаучные элементы: в нем описаны катастрофы, вызванные наукой. И то же самое происходит в романе «Пятьсот миллионов бегумы». Но они не очень известны, и если смотреть на его творчество через призму идеологии, то почти все его произведения выглядят невинными и наивными. Стоит заметить, что «золотой век»⁹ научной фантастики на самом деле произошел во время Великой депрессии, в 1920-е. Почему? Возможно, потому, что люди искали утешение в литературе, старались уйти от реальности в видения, созданные наукой.

Цзян: Говорят, что в те времена книги выходили очень активно. Вот одна история про Жюля Верна. В «Лотерейном билете № 9672» он написал про астрономическую обсерваторию Сюйцзяхой в Шанхае. В романе появляется какой-то летающий объект, и директор обсерватории полагает, что этот объект прислали разумные существа с другой планеты – то, что сегодня мы называем НЛО. Другие астрономы не верят ему, потому что он – китаец, а затем оказывается, что объект действительно создала инопланетная цивилизация. Однако тут Жюль Верн ошибся: на самом деле в то время обсерваторией Сюйцзяхой руководил не китаец, а соотечественник Жюля Верна – француз.

Лю: Жюль Верн создал в своих произведениях образы большой машины, и их использовали во многих книгах, направленных против науки. Э. М. Форстер написал знаменитую повесть «Машина останавливается»¹⁰, в которой все общество – просто гудящая машина, а люди живут под землей и редко выходят на поверхность. Однажды машина ломается, и Земля гибнет.

Цзян: Многие заметили, что ваши работы эволюционируют по направлению от оптимизма к пессимизму. Есть ли что-то общее между этим явлением и пессимизмом позднего Жюля Верна? Ваш образ мыслей тоже постепенно меняется?

Лю: Эти вещи не совсем связаны друг с другом. И оптимисту, и пессимисту нужен метод. За последние годы мой образ мыслей не сильно изменился: я – фанат технологий, я верю, что они способны решить все наши проблемы.

Цзян: Значит, вы сторонник сциентизма.

Лю: Кое-кто полагает, что наука не помогает нам, а, напротив, сама создает часть проблем – например, разрушает связи между людьми в обществе и подрывает моральные устои. Американский писатель-фантаст Нэнси Кресс¹¹ даже сказала, что «наука превращает людей в нелюдей». Но здесь мы должны заметить, что человеческая природа всегда менялась. Мы и люди эпохи неолита, столкнувшись друг с другом, решили бы, что перед нами не-человек, существо, не обладающее человеческой природой. Поэтому мы не должны отказываться от этой трансформации и бояться ее. Мы определенно изменимся. Если технологии разовьются до нужного уровня, то смогут устранить все проблемы. Люди не верят в это только из-за каких-то личных опасений, основываясь на убеждении, что человек не должен меняться.

Цзян: Изменения в обществе – всего лишь одна из причин, по которым люди выступают против сциентизма. Еще одна состоит в том, что наука действительно не может решить все проблемы, поскольку часть из них не имеет решения – например, вопрос о смысле жизни.

Лю: Это действительно так, но я не говорю о настолько общих понятиях. Кроме того, по-моему, наука может ответить и на этот вопрос.

Цзян: Мы можем найти смысл жизни с помощью науки?

Лю: Наука позволит мне не заниматься этим. Мы, например, могли бы воспользоваться научными методами, чтобы удалить из моего мозга желание искать смысл жизни.

Цзян: Я считаю, что многие достижения в области науки и технологии, в общем, нейтральны – все зависит от того, кто их применяет, хорошие люди или плохие. Но тут есть и что-то другое, фундаментально неправильное. Вы только что говорили про очень опасный метод; тех, кто его использует, можно даже назвать злодеями. Он неправильный, он аморальный и безнравственный, вне зависимости от того, кто его применил. Если мы начнем разрабатывать подобные методы, то совершим преступление. Антисциентизм противостоит сциентизму, а не самой науке. Многие люди на Западе считают сциентизм чудовищным.

Лю: Я хочу задать вам вот какой вопрос: если я могу убедить вас с помощью слов, то чем убеждение отличается от чипа в мозгу, который влияет на ваше решение?

Цзян: Разница, конечно, есть. Убеждая меня, вы проявляете уважение к моей свободе воли.

Лю: А теперь я задам вопрос, которого касаюсь в своей следующей книге: если такой чип существует, но не влияет на ваши мысли напрямую, и вы можете думать о чем угодно, можете ли вы принять такое положение вещей?

Цзян: Да, но люди, которые контролируют мои мысли, должны будут действовать очень осторожно.

Лю: Верно, именно это я и хочу сказать. Если взять три классические антиутопии – «Мы», «О дивный новый мир» и «1984», то самое светлое будущее описано в «1984», потому что в данном романе природа человека всего лишь подавлена, а в двух других книгах она исчезла. А вы бы что предпочли – «1984» или «О дивный новый мир»?

Цзян: Если выбирать только из двух этих романов, то, вероятно, большинство предпочло бы «О дивный новый мир». Но что, если сегодня у нас был бы более широкий выбор?

Лю: Однажды вы сказали, что с точки зрения философии человечество не подготовилось к полному уничтожению. Давайте представим науку – инструмент, который дегуманизирует людей, – на фоне катастрофы, которая уничтожит все человечество. Если нам действительно будет грозить катастрофа, вам же придется использовать этот инструмент, верно?

Цзян: Если сегодня мы должны готовиться к катастрофе, тогда, во-первых, нам нужна возможность совершать межзвездные перелеты – и не просто запускать корабли в космос время от времени, а провести массовое переселение людей. И, во-вторых, наука должна помочь нам найти новый дом.

Лю: Да, конечно, это было бы прекрасно. Но если катастрофа произойдет скоро – например, в мае следующего года, то что нам тогда делать?

Цзян: Вы полагаете, что разобраться с этой катастрофой нам помогут технологии, управляющие мышлением человека?

Лю: Технология не предотвратит катастрофу, однако позволит человечеству использовать методы, которые выходят за рамки морали. Благодаря технологиям мы сможем пожертвовать частью популяции, чтобы спасти вид в целом. Потому что современная мораль не способна «посмотреть в лицо» неумолимому уравнению (так называется фантастический рассказ Тома Годвина¹²) и непростому вопросу: должен ли умереть один из нас или мы оба погибнем вместе?

Цзян: Если для вас будущая катастрофа является причиной, по которой я должен смириться с тем, что моими мыслями будет управлять чип в моем мозгу, то это само по себе катастрофа. Нельзя убеждать людей в неизбежности катастрофы, потому что катастрофа еще не произошла. Никто не знает, когда она произойдет; возможно, она вообще не произойдет. На самом деле подобные ситуации уже были освещены в лучших западных романах, и каждый раз авторы приходят к выводу, что подобные методы – зло. Например, в «Цифровой крепости» Дэна Брауна власти просматривают все электронные письма, утверждая, что это нужно для борьбы с терроризмом. Однако подобные действия сами по себе являются одним из видов терроризма.

Лю: Я привел этот пример просто для того, чтобы объяснить проблему: является ли технология злом, или нет, является ли ее функция в обществе злом, или нет – все это зависит от окончательного предназначения человеческого общества. Учитель Цзян, вы верите, что управление мыслями – зло, потому что оно эксплуатирует человеческую природу. Но что, если окончательное предназначение человеческого общества – не сохранить человеческую природу, а распространять человечество все дальше и дальше? Тогда подобные методы не являются злом.

Цзян: Это уже оценочное суждение: что важнее – двигаться дальше или сохранить человеческую природу? Словно у нас есть только два пути: если свернуть на первый, человеческая природа исчезнет, но люди будут существовать и дальше; если выбрать второй, то человеческая природа будет существовать до конца, но человечество погибнет. По-моему, не только я сам, но и многие другие выбрали бы второй путь. Ведь уничтожить человеческую природу – значит уничтожить само человечество.

Лю: На самом деле я задаюсь этим вопросом с тех пор, как начал писать фантастику. Так какой выбор лучше?

Цзян: Сейчас я считаю, что нужно уважать свободу воли. Возможно, стоит провести голосование, и в таком случае я, возможно, выберу не продолжать свое существование.

Лю: Верно, но я хочу подчеркнуть тут вопрос о категории. Есть ли в человеческой природе нечто неизменное с незапамятных времен? Я ничего не могу придумать.

Цзян: Мне кажется, что свобода воли – одна из тех вещей, которые не меняются. Я всегда верил, что наука не должна лишать нас свободы воли. Нечто подобное уже произошло в США, когда местные правительства, следуя совету экспертов, добавили фтор в питьевую воду, чтобы предотвратить кариес. Многие были против этого, и, в частности, говорили следующее: я знаю, что это для моей пользы, но разве у меня не должно быть права отказаться от этих преимуществ?

Лю: Эта тема поднята в «Заводном апельсине»¹³.

Цзян: Видимо, в данном случае каждый из нас останется при своем мнении. Я считаю, что контроль над мыслями с помощью технологий – это всегда плохо, а вы считаете, что при определенных обстоятельствах он допустим ради всеобщего блага. Современная западная фантастика во многом является продуктом этих антинаучных настроений; данная трансформация начала происходить с появлением «Новой волны»¹⁴. Антисциентизм можно назвать одной из главных привлекательных черт фантастики «Новой волны»; другая привлекательная черта, например, требует, чтобы мы изучали темную сторону науки будущего.

Лю: На самом деле «антинаука» процветала уже тогда, когда «золотой век» фантастики был в самом разгаре.

Цзян: На Западе «Новая волна» выполнила свою задачу. А что вы можете сказать о китайской «Новой волне»?

Лю: В 1980-х шли бурные дебаты о том, должна ли быть научная фантастика более научной или более литературной. В конце концов победу одержали сторонники второго подхода, и это можно назвать запоздалой победой «Новой волны» в Китае. В настоящий момент большинство китайских фантастов с пессимизмом смотрят на науку и сомневаются в том, что она развивается в нужном направлении; это доказательство того, что на них повлияли западные интеллектуальные течения. По-моему, западная наука уже развилась до такой степени, что ее следует ограничить, но китайская научная мысль только родилась. Если мы начнем ее демонизировать, ни к чему хорошему это не приведет.

Цзян: У меня другое мнение. Нельзя сказать, что сциентизм ускоряет развитие науки; он, скорее, подобен загрязнению среды, он – цена, которую мы платим за экономическое развитие, которое мы наконец привели в порядок. Сциентизм как явление изначально вреден для науки.

Лю: Но сейчас мы обсуждаем научный подход в фантастике – то, как она описывает позитивные стороны науки и продвигает научное мышление. От этого, разумеется, не может быть вреда.

Цзян: На самом деле в Китае авторитет науки слишком велик.

Лю: Авторитет науки велик, но в Китае пока нет научного духа.

Цзян: Нам следует ввести пределы влиянию науки – и нет, при этом мы не уничтожаем научный дух. Научный дух – это не безоглядное поклонение науке, а дух сомнений, который позволяет сомневаться и в науке тоже.

Лю: Но для того чтобы говорить о научном сомнении и научном подтверждении гипотез, нужен пример. Как случилось, что в фантастике не менее 98 процентов работ проникнуты антинаучными настроениями? Так не должно быть. Если для обычных людей развитие науки – это темный, иррациональный мир, где нет ничего, кроме зла и катастроф, то как мы сможем распространять научный дух?

Цзян: Раньше я тоже думал, что это проблема, но теперь готов смириться с подобным положением вещей. Можно использовать следующую аналогию: если ребенок получает хорошие отметки, то становится невероятно надменным. Чтобы противодействовать этому, взрослые перестают хвалить его за каждую хорошую отметку и начинают критиковать его недостатки. Разве это не разумно?

Лю: Вы не могли бы рассказать о том, как именно в Китае проявляется авторитет науки?

Цзян: В Китае многие думают, что наука может решить все проблемы. Кроме того, они полагают, что наука – это лучшая система знаний, которая отменяет все остальные системы знаний.

Лю: Вот здесь наши мнения расходятся. Я не верю, что наука может отменить все остальные системы знаний, но считаю, что это самая полная и мощная система, которая есть у нас сейчас, – потому что она признает логический анализ, требует объективного подтверждения в ходе эксперимента и не признает авторитетов.

Цзян: Я изучал астрофизику и поэтому раньше тоже так думал, но где-то году в 2000-м мое мировоззрение начало меняться, и, разумеется, это был медленный и постепенный процесс. Причиной стало мое знакомство с западными антисциентистскими работами; мне даже кажется, что они правы. Вы думаете, что наука – лучшая система, и поэтому считаете, что все должны обладать научным духом. Но если научным духом обладает лишь часть людей, это нормально.

Лю: Он, по крайней мере, должен получить широкое распространение.

Цзян: Я хочу сказать, что не только люди обладают научным духом, могут принимать правильные решения, и, более того, во многих случаях все происходит ровно наоборот. Примером тому может служить ремейк «Соляриса» Андрея Тарковского, поставленный Стивеном Содербергом. На пустой космической станции люди обнаруживают много странного. Главный герой Крис видит свою жену Рейю, которая давным-давно умерла. Доктор Гордон говорит Крису: «Рейя – не человек, поэтому нам нужно ее (их) уничтожить», и это решение полностью соответствует научному духу и материализму. В конце концов они встают перед выбором: либо они возвращаются на Землю, либо их поглотит океан. В самой последней сцене Крис решает остаться и падает в океан, выкрикивая имя Рейи. Здесь у него нет научного духа, и он поступает так только ради любви. Разумеется, Содерберг заставляет его прыгнуть в океан, а когда Крис возвращается домой, то там его ждет Рейя. Конечно, этот выбор сделан не на основе научного духа, но разве он не прекрасен? То есть Содерберг говорит нам, что на самом деле планета Солярис – это метафора, обозначающая Бога.

Лю: Ваш пример не доказывает неправоту сциентизма. Проблема здесь в масштабах, ведь герой не принимает решение за все человечество. С другой стороны, если бы мы согласились с вашим выбором и вернули ее на Землю, какие последствия были бы у этого решения? Она – не человек, мы не знаем, кто она на самом деле и какой силой обладает, и тем более мы не знаем, что она привезла с собой на Землю.

Цзян: Если есть любовь, то это не страшно. В мире людей есть вещи, которые выше научного духа. Этим примером я хотел показать, что существуют системы знаний, которые не такие надежные, как наука, но которые должны занимать столь же высокое положение, как и наука.

Лю: Наука – это самая надежная система знаний. Я признаю, что религия более применима в делах духовных, но наличие науки необходимо для нашего существования. Возможно, во Вселенной есть система получше, но пока она не появилась, почему мы не должны верить в науку?

Цзян: Я не говорю, что не верю в науку, а просто хочу сказать, что мы должны смириться с тем, что другие люди в ней сомневаются. Когда наука сталкивается с проблемой, она может найти решение, и я могу искать решение с помощью науки, но когда наука не способна это сделать, я должен использовать что-то еще.

Лю: В процветающем мире, где нет войн, такое недоверие не приведет к серьезным последствиям, но в эпоху кризиса все не так. Похоже, что наша дискуссия вернулась к вопросу о смысле жизни, о предназначении. Можно упростить образ нашего мира, проделав мысленный эксперимент. Допустим, что во всем мире остались только вы, я и она; то есть судьба всей человеческой цивилизации в наших руках. Если мы можем выжить только в том случае, если убьем ее, вы это сделаете?

Цзян: Нет.

Лю: Но ведь в наших руках – все достижения цивилизации. Шекспир, Эйнштейн, Гете… Если вы не убьете ее, то это будет уничтожено – и все потому, что вы не хотите взять на себя ответственность. Вы должны понять, что Вселенная безразлична. Если все мы исчезнем во тьме, не будет никаких вопросов о человеческой природе и нечеловеческой природе. Но если я выберу нечеловеческую природу сейчас, тогда в будущем у человеческой природы появится шанс снова расцвести.

Цзян: Убить ее или нет – не тот вопрос, который может решить наука. Мне кажется, что не убить ее – более ответственное решение, чем убить. Убить ее – значит потерять свою человечность. Люди долго эволюционировали, чтобы обрести человечность, которая есть у нас сегодня, и я не могу просто так ее отбросить. Я хочу, чтобы мы трое боролись за жизнь и постарались бы найти способ, который позволит нам выжить.

Лю: В данном случае мы исходим из предпосылки, что либо выживем мы двое, либо все трое погибнут вместе, и это очень мощный мысленный эксперимент. Уничтожение – железобетонный факт, он словно стена, которая встала перед нами. В «Блуждающей Земле» я написал: «Эта стена бесконечно высока и уходит бесконечно глубоко в землю. Она тянется бесконечно далеко вправо и влево. Что это такое?.. Это смерть».

Цзян: Это напомнило мне более важный вопрос, сформулированный в фильме «Звездный крейсер „Галактика“»¹⁵: «Почему людей нужно спасать?» В сценарии, который вы только что нарисовали, если мы убьем ее, то утратим нашу человечность. Люди без человечности уже отрезаны от Шекспира, Эйнштейна, Гете… так зачем их спасать? Приверженец сциентизма мог бы провести расчеты: «у нас столько-то воды и столько-то кислорода», и прийти к выводу о том, что одного человека нужно просто ликвидировать. Но, возможно, литература даст нам ответ получше. В юности я прочел стихотворение Байрона «Дон Жуан», в котором есть похожая сцена: несколько людей страдают на корабле и тянут жребий, чтобы решить, кого они съедят, но Дон Жуан решает, что он не может есть человеческое мясо. И это к лучшему, ведь все, кто съел человечину, умирают от отравления. В то время это сильно на меня повлияло, и я решил, что если когда-нибудь окажусь в подобных обстоятельствах, то точно не буду есть человеческое мясо. Приводит ли каннибализм к отравлению или нет, я не знаю, но намерение Байрона заключалось в том, чтобы заставить нас не отказываться от нашей человечности. Я очень хочу задать учителю Лю следующий вопрос: вы в каком-то смысле – альтернативный китайский фантаст. Большинство других писателей публиковали антисциентистские произведения, но вы продолжаете верить в пользу и величие науки, и это не помешало вам добиться успеха. В чем причина этого?

Лю: Причина в том, что я предлагаю холодную рациональность, и эта рациональность правильная. Ваш выбор – человеческая природа, мой – биологическое существование. И читатели согласны с тем выбором, который сделал я. Перефразируя Канта, можно сказать так: меня восхищают звезды над моей головой, но я возражаю против морального закона внутри меня.

Цзян: Это довольно холодный взгляд на вещи.

Лю: Если смотреть на эти проблемы через призму научной фантастики, взгляд в самом деле становится настолько холодным.

Интервьюер: Ван Цзюэ

Опубликовано в Science & Vie,

№ 11, 2007 г.

О будущем человечества

Глобальное потепление пугает совсем не так сильно, как новый ледниковый период. Если наступит ледниковый период, Земля станет такой, как она изображена в «Послезавтра»¹⁶, и это приведет к гибели бесчисленного множества людей. Помимо этой опасности, главная угроза для нас – не столкновение с астероидом, а Солнце: рост уровня его излучения может сжечь поверхность Земли.

После того как человеческая цивилизация будет уничтожена, следующая форма жизни, которая заменит человечество и станет главной силой на Земле, должна обладать двумя основными качествами:

Во-первых, эти существа не могут быть слишком большими. Доказательством этого служит история жизни на Земле. Просто вспомните эпоху динозавров: в ее начале динозавры были крупнее, чем в более поздние периоды, и постепенно их размеры уменьшались.

Во-вторых, эти существа должны быть общественными, чтобы иметь возможность бороться с катастрофами и непредвиденными кризисами. Они должны быть относительно слабыми, а их продолжительность жизни – невысокой.

Лично я думаю, что скорее всего на Земле будут доминировать такие общественные виды насекомых, как муравьи и пчелы, которые могут в любой момент пожертвовать отдельной особью.

Что же касается контактов с другими цивилизациями, то они ничего хорошего людям не принесут. Давайте даже не говорить о том, какова вероятность того, что инопланетная цивилизация будет обладать богоподобным милосердием и проявит готовность сосуществовать с нами; ведь даже если такая цивилизация существует, контакт между более развитой и менее развитой цивилизациями не принесет пользы ни одной из них. Человеческим ценностям и этике будет нанесен беспрецедентный удар, и многое из того, что вам дорого, утратит смысл.

История человеческой цивилизации слишком коротка – она не насчитывает и миллиона лет, даже если рассматривать неолит. А если мы будем считать только с момента появления сельского хозяйства, то история сократится всего до десяти тысяч лет, в то время как динозавры правили Землей в течение сотен миллионов лет. Наши шансы столкнуться с величайшей из всех катастроф слишком велики, однако человечество совсем не готово к ней. Вероятность того, что человечество погибнет в результате катастрофы, очень высока.

Сейчас люди стремятся к личному счастью и мало думают о непрерывном существовании всего человечества. Если мы рассмотрим этот вопрос в долгосрочной перспективе, станет ясно, что людям придется улететь с Земли. Однако никто из нас не желает тратить огромные силы и средства для достижения этой цели; в этой сфере мы тратим поистине жалкие суммы. Настанет день, когда человечество пожалеет о своей близорукости.

Если говорить об антропогенных катастрофах, то атомная война и искусственные вирусы не самые худшие из них. Они могут убить десятки миллионов людей, но не более трети населения Земли. Катастрофа, к которой, возможно, нам следует готовиться, – это появление бомб с антиматерией. Одной такой бомбы размером с грузовой контейнер будет достаточно, чтобы уничтожить все человечество.

Сфера, которая сильнее всего влияет на жизнь человека, – это, вероятно, информационные технологии. Настанет день, когда ученые расшифруют мозговые волны и сам мозг, когда они научатся копировать ваши воспоминания и мысли, и тогда вы сможете делать запасные копии себя. Ваша «личность» уже не будет похожа на современную и, возможно, приведет к появлению нескольких «личностей». Вы обретете бессмертие, используя способы, которые сейчас кажутся вам неприемлемыми, и даже сможете загрузиться в Сеть, словно персонаж «Призрака в доспехах»¹⁷, и будете существовать в бесплотном виде.

Биотехнологии – еще одна сфера, которая повлияет на жизнь человека; возможно, стандартная биологическая система размножения, в которой человечество существовало, будет отброшена.

Вечной и неизменной природы не существует, как не существует и истинной высшей морали. Все стандарты основаны на каких-то предпосылках. Курс к свободе, которую мы высоко ценим сегодня, в Средние века считался болезнью. В то время люди ценили преданность и смелость; человек должен был обладать смелостью умереть в любую минуту. В будущем мораль также должна будет измениться в соответствии с изменившимися условиями.

Изначальное название: «Как погибнет человечество?»

Опубликовано в Esquire

№ 1, 2009 г.

Технологическая сингулярность

Западные ученые обсуждают новую идею – технологическую сингулярность.

«Сингулярность» – термин, которым специалисты по космологии описывают черные дыры. Сингулярность возникает, когда масса бесконечно сжимается в одну точку, нарушая гладкую ткань пространства и времени. Внутри сингулярности законы физики перестают действовать. Технологическая сингулярность, соответственно, появляется в тот период, когда количественные изменения в технологиях приводят к внезапным качественным, необратимо меняя историю человечества.

В данной статье мы поговорим о двух видах сингулярности, которые могут возникнуть в ближайшем будущем.

Лестница к вечной жизни

Что бы вы подумали, если бы я сказал: люди всегда были равны – в течение всей своей истории, а не только после Великой французской революции? Если большинству данная мысль покажется абсурдной, то лишь потому, что они пока не столкнулись с еще бо́льшим неравенством: уровень технологий, необходимый для его появления, еще не достигнут.

Вы идете по полю жизни, и перед вами появляется стена. Она бесконечно высокая и бесконечно глубокая и простирается в бесконечность в обе стороны. Несложно догадаться, что это за стена. В прошлом человек врезался в нее лет через тридцать-сорок; короли и аристократы могли идти к ней лет семьдесят или восемьдесят, но все равно переживали простолюдинов лишь лет на пятьдесят – совершенно незначительное количество времени. Обычно продолжительность жизни у разных людей не отличается на порядок, а это значит, что перед смертью мы равны. Это равенство является непреодолимым пределом, который установили божественные законы и законы природы.

Но по мере развития технологий для некоторых людей стена смерти может рухнуть; поле жизни, возможно, станет для них бесконечным.

Возможно, вам кажется, что это фантастика; ведь, в конце концов, даже если люди обретут вечную жизнь, это произойдет так далеко в будущем, что мы этого не увидим. Еще сто или даже пятьдесят лет назад подобный аргумент был вполне обоснованным, но сейчас ученые добились определенных достижений в областях медицины, молекулярной биологии и информатике – следовательно, в истории человечества, возможно, наступил поворотный момент. Однако я должен признать, что вечная жизнь недостижима для всех, кто живет прямо сейчас. Как текущее состояние дел в науке связано с вечной жизнью? Даже если вечной жизни в буквальном смысле слова нет, прямо сейчас идет строительство лестницы к ней. Поднимитесь на ее первую ступеньку, и тогда есть вероятность, что вы пройдете по этой лестнице до конца. Если вечная жизнь появится через пятьсот лет, то из них вам нужно прожить только пятьдесят.

Первая ступенька на лестнице к вечной жизни – это следующие пятьдесят лет. К сожалению, пятая часть людей, которые прочтут эту статью, не сумеет достичь данной цели. И очень жаль, ведь вы даже не понимаете, что вы пропустите. Половина оставшихся читателей, если они будут вести здоровый образ жизни и пользоваться достижениями технологий в области медицины, вполне смогут прожить еще полвека. «Молодая» половина из этих оставшихся почти наверняка проживет так долго.

После этого вы попадете на вторую ступеньку лестницы; в ее основе – две технологии, которые скоро появятся: стазис и клонирование. Когда мы говорим о стазисе, это не значит, что мы просто окунаем человека в жидкий азот, а позднее размораживаем. Стазис – супертехнология, создать которую в ближайшем будущем почти невозможно. Для стазиса необходимо поместить человека, находящегося без сознания, в среду с низкой температурой – скажем, минус 40 градусов Цельсия – и замедлить его метаболизм и другие биологические функции в десять раз. Таким образом, вы смогли бы прожить сто лет, постарев всего на десять лет. В реальности многие млекопитающие, такие как медведи, обладают врожденной способностью погружаться в подобное состояние стазиса, и в теории мы могли бы создать подобный эффект, работая с организмом человека. Мы в одном шаге от прорыва в этой сфере технологий; вполне возможно, что в течение следующих пятидесяти лет мы уже научимся помещать человека в состояние стазиса.

Но давайте сделаем шаг назад. Если стазис останется недоступным в ближайшем будущем, тогда есть еще одна форма «страховки»: клонирование. Судя по тому, как продвигаются исследования, клонирование всего человеческого тела, скорее всего, станет возможным в течение пятидесяти лет. Если это так, то вы сможете клонировать разные органы вашего тела, используя генетический материал, а затем заменять ими стареющие. Возможно, вы даже сумеете клонировать все тело целиком, а затем пересадить мозг в запасное тело и тем самым снова обрести молодость – при этом только мозг останется старым. Достижения в области нейрохирургии и микрохирургии заставляют предположить, что подобные операции станут вполне доступны в течение следующих пятидесяти лет. Данный процесс переносится значительно легче, чем большинство вариантов пересадки органов, поскольку отсутствует риск отторжения. Разумеется, подобная практика столкнется с ужасающе мощной волной критики, но ведь клонированное тело можно вырастить без мозга, «в пробирке», и таким образом сделать его вашей собственностью по закону, частью вас, а не автономным существом. Конечно, добиться поддержки со стороны общества и закона в таких вопросах будет запредельно сложным делом, но если такая потребность появится, тогда человечество найдет в себе мудрость и преодолеет все препятствия. Мало найдется людей, кому вечная жизнь не покажется привлекательной, поэтому в одиночестве и в изоляции окажутся именно сторонники этики.

Любая из вышеупомянутых технологий поможет вам прожить еще сто лет. Если обе появятся одновременно, то, возможно, вы проживете еще дольше – возможно триста-пятьсот лет. Конечно, это тоже не бессмертие. Стазис – это не жизнь, и даже если клонированное тело молодо, ваш мозг все равно будет стареть. Но если вы сумеете пережить следующий век, то доберетесь до третьей ступени лестницы.

Третья ступень – это создание технологий, позволяющих извлечь информацию из мозга, а затем сохранить ее так, чтобы ее смогли прочесть компьютеры. Добытая информация должна содержать не только воспоминания, а включать в себя все сознание, всю личность целиком. К этому моменту мы уже окажемся на территории научной фантастики. Подобные технологии потребуют нескольких прорывов в медицине, информационных науках и нейробиологии. Но это не пустые фантазии. Мозг способен обрабатывать и хранить информацию благодаря великому множеству соединенных друг с другом нейронов. Нам всего лишь нужно получше разобраться в том, как устроена эта сеть, и тогда мы сможем извлечь из мозга все сведения – так же, как мы считываем информацию с жесткого диска. В теории это вполне достижимо.

По мере того как информационные технологии продолжат улучшаться, а компьютеры обретут определенную степень эффективности, появится возможность использовать программы, симулирующие все состояния нейронной сети человека. Мы фактически создадим виртуальный мозг в памяти компьютера. Но такой мозг будет существовать в виртуальной среде, и можно спорить о том, является ли это жизнью или нет. По стандартам Декарта «я мыслю, следовательно, я существую», мозг определенно можно считать живым. Более того, наши ощущения уже являются результатом того, что наш мозг получил информацию из окружающей среды и передал ее нам; виртуальный мир, разумеется, не такой, как реальный, но находящееся в нем сознание, тем не менее, будет получать и передавать информацию таким же способом, как и в физическом мире. Если полученные в виртуальной среде сведения не отличаются от тех, что поступают из реального мира, тогда виртуальное сознание фактически будет живым. Такая виртуальная жизнь будет невероятно привлекательной для людей, поскольку она даст им силу богов: они смогут создавать любые объекты по щелчку пальцев. Конечно, вы можете прийти к противоположному выводу и заявить, что эти люди уже мертвы и что это просто безжизненные строки кода, которые выполняет компьютер. Возможно, вы сохраните традиционное определение жизни как существование в реальном мире.

Но это не важно, потому что виртуальная жизнь не является главной целью извлечения данных из мозга – она состоит в том, чтобы пересечь огромные просторы времени. Если вся ваша личность сохранена в виде информации, она сможет прожить бесконечно долго, и это будет гораздо дешевле, чем стазис. Вероятно, вам понадобится только CD-привод. Вы сможете прожить пятьсот, тысячу лет и даже дольше, и добраться до четвертой, последней ступени на лестнице, ведущей к вечной жизни. После этого вы сможете жить вечно – в традиционном понимании этого термина.

Для этого нужна технология, позволяющая загрузить всю извлеченную информацию обратно в мозг человека. Следует признать, что этот процесс на порядок сложнее, чем извлечение сведений, но теоретически он все равно возможен. Даже если воспоминания человека состоят из объединенных в сети сотен миллиардов нейронов, должны быть определенные методы, позволяющие скачать всю личность человека и загрузить ее в мозг. Необходимые для данного процесса тело и мозг будут созданы в ходе клонирования, разработанного на втором этапе нашего пути к вечной жизни. К этому моменту люди уже смогут создавать запасные копии своего сознания и восстанавливать любую версию себя в новом теле. Если в какой-то момент ваша жизнь закончилась, версию вашего сознания можно загрузить в новое тело – похожее на прежнее или другое. Одно и то же сознание можно даже загрузить в несколько тел. Если вам кажется, что это невозможно, не забывайте о том, что сейчас мы говорим о мире, от которого нас отделяют пятьсот или тысяча лет. Просто подумайте о том, какой была жизнь тысячу лет назад, в эпоху династии Сун.

В тот момент люди действительно победят смерть и достигнут бессмертия.

На пути к вечной жизни самым крупным препятствием будет не технология, не этика, политика и общество, а именно вопрос о том, как общество переживет несколько веков неравенства и добьется нового вида равенства. До сих пор неравенство по уровню богатства и статуса в обществе было просто отличиями между людьми, однако разрыв между смертными и бессмертными станет пропастью, которая разделяет людей и богов. Даже в древних обществах подобное неравенство считалось бы недопустимым, и тем более с ним не будет мириться общество будущего, в котором выше всего ценятся права человека и человеческая жизнь. Если части человечества позволят жить вечно, это приведет к невероятной социальной катастрофе, однако запрет подобных технологий тоже станет причиной катастрофы, поскольку оба этих решения влияют на абсолютно священное право на жизнь.

Стазис впервые в истории даст людям возможность «путешествовать», преодолевая большие промежутки времени. Однако даже поверхностный социологический анализ показывает нам, что эта технология полностью изменит облик человеческой цивилизации. Люди будут путешествовать по времени из-за устойчивого мнения о том, что завтра будет лучше, чем сегодня. Но данная точка зрения существует лишь лет триста; ранее ее бы высмеяли. В Средние века европейцы не только были беднее в материальном отношении, но и более угнетены духовно, чем те, кто жил в Римской империи за тысячу лет до них. Что же касается Китая, то в эпоху правления династий Вэй и Цзинь, Северных и Южных династий, жизнь была гораздо хуже, чем в эпоху династии Хань, а в период правления династий Юань и Мин жить было гораздо хуже, чем в эпоху династий Тан и Сун¹⁸. Но после промышленной революции в мире появились признаки постоянного улучшения, и люди постепенно начали верить в будущее. У людей появилось больше возможностей наслаждаться благами материального мира, и они стали смотреть на мир с оптимизмом. Если бы вы спросили у людей, каким мир будет через десять лет, то получили бы разные ответы, но мало кто усомнился бы в том, что мир превратится в рай. Это легко доказать: просто посмотрите на то, какой была жизнь сто лет назад. И если бы люди действительно могли бы погрузиться в стазис, мало кто захотел бы остаться в настоящем. Как только данная технология получит широкое распространение, часть людей купит билет в райское будущее, а остальные, чумазые и брошенные, застрянут здесь и будут строить этот рай. Но больше всего меня тревожит вот что: когда эта горстка счастливчиков зайдет на лестницу, ведущую к бессмертию, впервые в истории человечества станет очевидным неравенство перед лицом смерти. Когда богатые и везучие погрузятся в сон, который отправит их в вечность, устремленные на них миллиарды завистливых взглядов ужаснут кого угодно.

Даже открытия, которые дадут доступ ко второй ступени лестницы – стазис и клонирование, – приведут к невероятным изменениям в обществе, за которыми последует технологическая сингулярность.

Добраться до второй ступени будет сложно; кто знает, насколько более сложными окажутся последующие периоды?

Но притягательность вечной жизни превзойдет все. Человечество поднимется по этой лестнице и, скорее всего, одержит победу.

Если оно добьется успеха, тогда общество полностью изменится.

Технология, дарующая бессмертие, не так проста, как может показаться на первый взгляд. С точки зрения социологии мир, который никогда не умирает, будет наполнен вещами, которые недоступны нашему пониманию. Бессмертие приведет к обрушению существующих структур в политике, экономике, философии и культуре. На свет появится новая цивилизация.

Я говорю это все, чтобы довести до вас одну мысль: не игнорируйте здоровый образ жизни, ведь он не просто даст вам еще пару жалких лет. Сейчас люди только добрались до устья жизни, но скоро мы выйдем в ее огромное, бескрайнее море. Прожить еще несколько лет – значит дать себе еще несколько шансов на успех; потеряв один дюйм прогресса, вы, возможно, потеряете тысячу миль. Жаль, если придется умереть всего в одном шаге от лестницы, ведущей к вечной жизни.

Страшный сценарий: взятие заложников

А если я скажу, что в истории человечества не было ни одной тирании? Что бы вы на это ответили? Не спешите выходить из себя; сначала подумайте о том, что человечество еще никогда не обладало технологическим фундаментом, необходимым для построения действительно тоталитарного общества.

Все знаменитые диктаторы, стремившиеся управлять людьми, использовали пирамиду власти. Эта структура полностью состояла из людей, хитрость и непредсказуемость которых ставила под удар всю структуру. Диктаторы тратят невероятное количество энергии просто на то, чтобы укрепить эту структуру власти, и часто терпят неудачу. Доверенные лица внезапно предают их, военные могут в любой момент устроить переворот: знаменитые слова Цезаря «И ты, Брут?» – звучат в кошмарных снах всех тиранов. И поскольку авторитарными обществами обычно управляет небольшая горстка людей, власти не могут следить за каждой секундой жизни каждого человека. Даже порабощенные народы могли в течение длительных периодов времени избегать внимания со стороны новых повелителей и их надзирателей.

Если посмотреть на развитие технологий через призму истории, можно сказать, что оно в целом принесло пользу как обществу, так и правящим кругам. Промышленная революция привела в города толпы крестьян, и эти люди помогли осуществить демократические революции и реформы; технологии в издательском деле и сфере коммуникаций позволили просветить людей и распространить принципы демократии. В определенном смысле именно развитие технологий помогло солнцу гуманизма осветить каждый уголок общества в эпоху Возрождения. А в наше время развитие информационных технологий помогает еще большему числу людей публично заявлять о своих желаниях.

Но здесь необходимо сделать оговорку: пока еще не появились технологии, которые радикально изменили бы облик общества. Механизмы государства и правительства состоят из людей. Пока большинство людей хранит верность идеалам демократии, государственной машиной не сможет управлять тиран.

Однако зарождается сила, которая сделает государственный аппарат по-настоящему механистическим, находящимся под управлением машин. Я говорю об искусственном интеллекте.

Когда искусственные интеллекты (ИИ) станут такими же разумными, как и люди, возникнет государственная администрация, которая будет в полной мере управляться ИИ; кроме того, появится армия роботов. Эта система будет абсолютно стабильной, и если контроль над ней получит диктатор, то гражданам придется быть абсолютно покорными. И поскольку у сети ИИ будет почти неограниченное количество энергии, она, скорее всего, сможет следить за каждым членом общества и контролировать его.

Но ИИ дает только технологическую базу для тоталитаризма; пока история идет обычным курсом, этот кошмар, скорее всего, не воплотится в жизнь, потому что мечты о демократии уже укоренились в сердцах людей. Демократия стала краеугольным камнем современного общества, и останется им. Но есть определенные сценарии, которые нужно учитывать, например катастрофы – либо природные, либо антропогенные. Мы должны помнить, что для появления невиданной ранее системы слежки понадобилось всего лишь обрушить два небоскреба в США.

Возможно, общество людей пострадает от последствий даже более страшной технологической сингулярности, чем появление искусственного интеллекта: возможно, кто-то возьмет в заложники саму Землю.

Прежде всего, мы должны прояснить термин «взять в заложники»: я имею в виду ситуацию, в которой один человек или группа людей, стремящиеся добиться своих политических целей, угрожают применить оружие, которое уничтожит всех или большинство людей (и в том числе их самих) в закрытом, ограниченном пространстве (часто в движущемся и даже летящем объекте). По сравнению с самолетом, кораблем или катером Земля является еще более опасным объектом – тем, кто живет на ней, бежать некуда. Итак, как же можно взять Землю в заложники?

Сейчас это невозможно, ведь чтобы этот сценарий стал угрожающим, террористам нужно оружие, способное уничтожить планету. Только ядерное оружие может уничтожить Землю, но ядерные заряды слишком большие и сложные, и поэтому один человек не способен их взорвать. Чтобы взять в заложники планету, один человек может использовать только одну атомную бомбу, а самая мощная бомба в истории – это советская водородная бомба мощностью 50 мегатонн. Даже если ее взорвать, она уничтожит все живое на поверхности только в радиусе 100 километров – этого слишком мало, чтобы взять Землю в заложники.

Но развитие технологий может привести к созданию супероружия, которое позволит взять Землю в заложники. Возможно, это будет антиматерия, созданные людьми черные дыры или супервирусы.

Давайте взглянем на антиматерию, чей электрический заряд, или соотношение электронов и протонов, противоположен обычной материи. При контакте материи с антиматерией они аннигилируются, полностью превращаясь в энергию. Во Вселенной огромное количество антиматерии. На данный момент ее можно создать в ускорителях частиц, но только в крошечных количествах. Давайте посчитаем, сколько антиматерии нужно, чтобы взять в заложники Землю. Водородная бомба мощностью 50 мегатонн весила 27 тонн; предположим, что материя, в которой идет процесс слияния ядер, весит вдвое меньше, то есть 14 тонн. В соответствии с техническими ограничениями того времени, в энергию превращалось 2 % этой массы – 0,28 тонны. Иными словами, 140 килограммов антиматерии, соединившейся с материей, произведут тот же эффект, что и водородная бомба мощностью 50 мегатонн: они уничтожат все в радиусе 100 километров. Около 30 тонн антиматерии полностью уничтожат экосистему Земли. Добавим герметичный контейнер на магнитном рельсе, и тогда общая масса этого оружия составит около 100 тонн; такой груз поместится на одном корабле или в двух больших грузовиках. Взорвать такую бомбу сможет один человек.

Поведение массы людей легко предсказать, однако одиночки, особенно меньшинство, за которым мы не можем уследить, практически непредсказуемы. Тихий врач может внезапно наброситься на детей с ножом. Отдельные люди способны на все: они часто захватывают в заложники пассажиров автобусов, кораблей и самолетов. Если индивидуумы или небольшие группы получат это супероружие, тогда нельзя исключать сценария, в котором Земля окажется в заложниках. И если такой человек или группа добьется успеха, структура общества, скорее всего, навсегда изменится.

Это всего лишь два примера технологических сингулярностей: один – положительный, второй – отрицательный. Но сингулярность может появиться в любой сфере знаний. Многие области науки и технологии, возможно, близки к тому, чтобы в них произошли качественные изменения. В будущем появится много факторов, которые нужно учитывать, – и они сделают жизнь более интересной.

Ущелье Нянцзы,

29 сентября 2010 г.

Опубликовано в DUKU 1005,

New Star Press, октябрь 2010 г.

В ожидании пришествия ИИ

Сейчас компьютеры меняются: из прозрачных и предсказуемых систем они превращаются в непредсказуемые и плохо управляемые «черные ящики». Возможно, это знак того, что мы живем в доисторический период, после которого начнется эра настоящего искусственного интеллекта.

Как только компьютеры были изобретены, они сразу же значительно превзошли людей по вычислительной мощности. Позднее они начали обыгрывать людей в шахматы, научились распознавать наши лица и понимать наш язык. Но в глубине души большинство из нас до сих пор не верит, что мы имеем дело с настоящим разумом. Мы смотрим на них и чувствуем, что в них чего-то не хватает, что на самом деле мы не взаимодействуем с настоящим интеллектом.

Причина заключается в том, что на фундаментальном уровне вычислительные процессы являются прозрачными и предсказуемыми.

Компьютер, который обыграл человека в шахматы, не является ИИ. Компьютер, который проиграл в шахматы, а затем с помощью «мыши» нанес человеку смертельный удар током – вот это ИИ.

Краткую историю развития ИИ можно разделить на два периода. В ходе первого крайне идеалистично настроенные исследователи пытались улучшить логические операторы программ и эксплуатационные характеристики техники и тем самым создать настоящий разум. Иными словами, они пытались играть роль бога. После того как японский проект по созданию компьютеров пятого поколения потерпел неудачу, люди обнаружили, что достичь заявленных целей в обозримом будущем невозможно. Поэтому исследования ИИ сместились в сферу баз данных и знаний: это была стратегия создания интеллекта методом перебора комбинаций с помощью огромных объемов накопленной информации. В 1990-х подобные исследования поначалу привели к усилению экспертных систем; когда-то я участвовал в разработке подобной системы для паровых турбин. Я четко помню, как мы строили базу знаний; эксперты, которые участвовали в этом проекте, резко помрачнели, увидев, что весь их профессиональный опыт можно свести к паре строчек программного кода. Однако уверенность быстро вернулась к ним: они поняли, что на основе разработанных правил компьютеры ничего не добьются и в лучшем случае станут тренажерами для новичков. Они считали, что в случае возникновения серьезных проблем для ремонта турбины понадобятся специалисты-люди. История доказала их правоту. Подобную строгую операционную логику (вне зависимости от того, насколько сложным был процесс поиска) нельзя назвать «интеллектом»; очень сложно симулировать человеческий опыт с помощью базы данных.

Но времена меняются.

Оглядываясь назад, я понимаю, что чем больше я работал, тем сильнее начинал бояться компьютерных систем. Система DOS 1980-х, возможно, была примитивной, но она, кроме того, была безопасной, поскольку вела себя очень просто и делала то, что ты ей приказывал. Все ее действия находились в границах предсказуемости. В то время операционные системы обладали более высокой степенью прозрачности. Говорят, что отдельные, очень терпеливые люди могли прочесть весь исходный код DOS и очистить его от самых крошечных ошибок. Но операционные системы развивались с головокружительной скоростью, и простые командные строки превратились в прекрасные и замысловатые графические интерфейсы. Подобные системы постепенно становились все более похожими на «черные ящики». Они начинали действовать непредсказуемо. Казалось, что компьютеры в одночасье превратились из невинных детей в опытных заговорщиков. Теперь подобные системы стали полностью непрозрачными. Мы можем лишь подчиняться им; никто не знает, какие мысли текут в их темных ядрах. Иногда мне кажется, что жужжание жесткого диска сервера – это басовитый злой смех и что горящие сетевые индикаторы мигают, словно многочисленные злобные глаза. Отладка подобных «лабиринтов» в «железе» и «софте» является таким же раздражающим и безнадежным процессом, как и ползание по склизким кишкам монстра. Иногда тестирование программы занимает больше времени, чем ее написание, особенно если это программа, которая отслеживает действия пользователей в Сети.

Я должен признать: все это – чистая психология. Система DOS необязательно более стабильна, чем Windows 2000 или XP, не говоря уже о строгих, твердых и надежных, как скала, операционках DCS на основе Unix, которые используют на атомных электростанциях. Но по мере эволюции компьютеров люди невольно начинают думать, что утратили контроль над чем-то. Если говорить об операционных системах, то так думает не только огромное число пользователей, но и сами разработчики. Один инженер из Microsoft однажды сказал, что разрабатывать Windows – все равно что падать в темное, липкое болото; как ни барахтайся, ты все равно уходишь на дно. Пытаться контролировать всю ситуацию в целом – это просто безумие.

Возможно, это признак того, что наступает заря эры искусственного интеллекта.

Вне зависимости от того, какую среду мы выбираем – DOS, Windows, Unix или Linux, – поведение программы является прозрачным и предсказуемым. Если вы просто потратите достаточное количество человеко-часов, то чисто теоретически сможете понять схему работы любой программы. У вас получится написать мониторинговую программу, которая будет точно записывать каждое действие других программ, создавая полный отчет о процессе обработки данных. Даже случайные числа, созданные программами, можно предсказать, потому что современные функции генерации случайных значений выдают числа не вполне случайным образом. И если удастся добиться случайности, ситуация не очень сильно изменится, поскольку вычислительный процесс по-прежнему останется прозрачным. Пока я программировал экспертную систему для паровых турбин, меня просили записывать логический процесс, который использует система, а также то, как работает функция поиска в базе знаний. Эксперты по паровым турбинам считали данное занятие невыносимо скучным, и нам, программистам, приходилось просматривать огромные папки распечаток, с древовидными диаграммами на каждой странице.

Но по мере развития технологий компьютерные системы становятся все более непрозрачными и непредсказуемыми. Хотя количественные изменения еще не перешли в качественные, добавление новой, не-фон-Неймановской архитектуры к новым программам – такой, как эволюционные алгоритмы, – возможно, станет тем событием, которое приведет к прорыву на новый уровень.

Это создает еще одну фундаментальную проблему: является ли человеческий интеллект по своей сути непредсказуемым? В природе хаотичная система является классическим примером крайне большого и непредсказуемого набора феноменов. Возможно, одной из таких хаотичных систем является мозг? Если интеллект действительно появляется в ходе взаимодействия бесчисленного количества нейронов, тогда ответ на этот вопрос – «нет». Хотя в нашем мозге столько же нейронов, сколько звезд в Млечном Пути, взаимодействия подобного вида по-прежнему остаются прозрачными и предсказуемыми; в теории кто-то мог бы понаблюдать за деятельностью мозга и записать каждую мысль. Но кто знает, какая именно непредсказуемость скрывается за этим огромным числом взаимодействий? В своей книге «Новый ум короля. О компьютерах, мышлении и законах физики» Роджер Пенроуз¹⁹ утверждает, что компьютеры по природе своей не способны симулировать человеческий интеллект.

Предназначение науки состоит в том, чтобы сделать природу прозрачной и предсказуемой, но искусственный интеллект двигается в противоположном направлении, и это пугает. Заря эпохи ИИ станет кошмаром для человечества, однако мы – неутомимо и с энтузиазмом – продолжаем приближать этот день. Такова природа человека. Ведь, в конце концов, ни мужчинам, ни женщинам не нравятся партнеры, которые являются полностью предсказуемыми. Нас привлекает возможность создать то, что лучше нас, нечто непредсказуемое – даже если в результате мы умрем от удара током после партии в шахматы.

Стоит лишь взглянуть на Watson, суперкомпьютер компании IBM, и станет ясно, что мы живем в доисторический период, за которым настанет эпоха искусственного интеллекта.

Опубликовано на сайте Guokr.com

11 февраля 2011 г.

Сто тысяч и одна Земля

Младенцы, несомненно, слабее детенышей других животных. Жеребенок может встать на ноги и ходить без посторонней помощи всего через десять минут после рождения, но младенцы остаются в колыбели в течение очень длительного времени, и если в этот период о них никто не заботится, они погибнут. Сами по себе люди никогда не выберутся из колыбели. Этот феномен связан с требованиями эволюции; человеческий мозг так велик, что его будет сложно наращивать после полового созревания, поэтому его нужно создать заранее. Иными словами, все младенцы рождаются недоношенными.

Если мы считаем человеческую цивилизацию младенцем, то она тоже рождена до срока. Скорость развития цивилизации гораздо выше, чем у эволюции, и, на самом деле, человечество вошло в современную эпоху, обладая мозгом и телом примитивных людей. Это подводит нас к страшному вопросу: если внешний мир не будет о нас заботиться, не останется ли цивилизация людей навеки в своей колыбели?

Сейчас этот вариант кажется возможным.

В отдаленном будущем, когда люди станут вспоминать временной период от середины XX века до настоящего времени, все великие события, которые казались нам столь судьбоносными, бесследно исчезнут, перемолотые в пыль жерновами истории, и важными будут только два события, которыми мы пренебрегли: во-первых, в этот период человечество впервые вышло из колыбели, и, во-вторых, затем оно сделало шаг назад. Значимость этих двух событий невозможно переоценить. 1961 год – год, когда Гагарин отправился в космос, возможно, превратится в новую отправную точку для человечества, заменив собой дату рождения Христа; но упадок, который наступил в сфере космических исследований после посадки «Аполлона» на Луне, стал для человечества более мощной травмой, чем наше изгнание из Эдема.

Период с конца 1950-х по начало 1970-х войдет в анналы как «золотой век». В течение всего трех лет после запуска первого искусственного спутника в космос отправился первый космонавт, и еще через семь лет люди уже ходили по Луне. В то время людей волновали большие и далекие цели; они верили, что лет через десять они доберутся до Марса, и даже высадка на Европе, спутнике Юпитера, не казалась им чем-то невозможным. Незадолго до того был даже разработан смелый проект «Орион»; в соответствии с ним предполагалось запустить в космос корабль, который приводили бы в движение взрывающиеся последовательно атомные бомбы. Этот космический корабль смог бы доставить более десяти космонавтов на внешние планеты Солнечной системы.

Но вскоре финансирование программы «Аполлон» прекратилось, и запланированные полеты на Луну были отменены. Таким образом, исследования космоса, словно камень, подброшенный с поверхности Земли, добрались до верхней точки своей траектории, ненадолго замерли в ней, а затем стремительно упали. В декабре 1972 года «Аполлон-17» совершил последнюю посадку на Луне, и это стало важным поворотным моментом: впоследствии появились космические станции и космический шаттл, было запущено много искусственных спутников, способствовавших развитию экономики, и люди отправили зонды к другим планетам, однако качество полетов в космос незаметно изменилось; человечество перевело взгляд со звездного неба на землю. До «Аполлона-17» полеты в космос были попыткой человечества выбраться из колыбели; позднее оно просто делало свою колыбель более уютной. Космические проекты были приведены в соответствие с требованиями экономики, и на смену благородного духа исследований пришел дух предпринимательства. Человеческому сердцу подрезали крылья.

Но можно ли сказать, что люди действительно мечтали покинуть колыбель? Скрытым импульсом, который привел к волне космических исследований в середине XX века, была «холодная война». Каждая из сторон боялась врага и мечтала превзойти его. Освоение космоса стало политической демонстрацией силы. На самом деле человечество и не думало о том, что космос станет его новым домом.

Теперь Луна снова стала пустынным миром, и от людей там не осталось и следа. Проекты русских и американцев организовать пассажирские полеты в космос оказались утопией, а «славные планы» Европы по исследованию Солнечной системы были отложены в долгий ящик. Никаких славных событий не происходит. После того как космические шаттлы отправились на свалку, американцы, которые когда-то ходили по Луне, потеряли даже возможность отправлять людей на околоземную орбиту.

Почему все произошло именно так? Причины, которые мы можем придумать, связаны с технологиями и экономикой.

Прежде всего, давайте изучим причины, которые имеют отношение к технологиям. Человечество сейчас, несомненно, не обладает технологиями, которые необходимы для крупномасштабных проектов в Солнечной системе. Если говорить о создании двигателей, самой базовой и самой важной сфере космических полетов, то здесь человечество по-прежнему находится на этапе двигателей на химическом топливе, а для межпланетных перелетов понадобятся атомные двигатели, которые появятся еще нескоро. Ракеты и корабли на ядерном топливе по-прежнему можно встретить только в научной фантастике.

А теперь посмотрим на экономические причины. На данном уровне технологий отправка на околоземную орбиту груза с определенной массой стоит столько же, сколько и золото той же массы. Если нужно отправить груз на Луну или на другие планеты, расходы возрастают в десять, сто и более раз. Все средства, вложенные в подобные проекты, будут в течение долгого времени приносить очень маленькую прибыль. Посадка «Аполлона» на Луне, например, стоила 26 миллиардов долларов, то есть более ста миллиардов долларов в современных деньгах. Однако в ходе этого полета было добыто всего лишь две тонны лунной породы (конечно, полученные в ходе данной программы результаты в области гражданских технологий также принесли огромную пользу, однако ее сложно оценить, и поэтому она не может служить решающим фактором в процессе принятия решений).

В общем, освоение космоса – это огромный риск как с экономической, так и технологической точки зрения. Принять тот факт, что космос – наш новый дом, и поставить на карту судьбу человечества – это риск, на который правительства не пойдут.

Причины, перечисленные здесь, довольно веские; они выглядят неопровержимыми, и поэтому определили политику людей в отношении космоса и привели к упадку космических проектов.

Но давайте посмотрим на проекты, которые человечество финансирует в настоящее время и которые, как полагают, позволят человечеству выжить: на проекты по защите окружающей среды.

Если посмотреть на них через призму технологий, может показаться, что космические полеты и защита окружающей среды коренным образом отличаются: первый проект – напряженный, высокоскоростной, связанный с приключениями, и подразумевает использование суперсовременных технологий, в то время как второй – это милое общественно полезное дело, связанное с озеленением, и хотя для него иногда нужна техника, он кажется гораздо более простым, чем первый.

Но это лишь ощущение, а реальность такова: если мы хотим достичь выбранных целей по защите окружающей среды, нам нужно создать технологии, которые превосходят те, которые нужны для крупномасштабных межпланетных перелетов.

Если мы хотим защитить окружающую среду, то сначала должны понять ее, как она устроена в глобальном масштабе. Экосистемы Земли запредельно сложные, и ученые приложили огромные усилия на исследование всех деталей, но человечество еще не понимает их принципы и законы. О таких системах, как погода, изменения крупных групп животных и взаимодействия между ними, человечество знает очень мало. Возьмем, к примеру, глобальное потепление: климат планеты становится более жарким или нет? И если да, то связано ли потепление с деятельностью людей? В отличие от пропагандистов, ученые не могут дать точного ответа на два этих главных вопроса, поэтому борьба с глобальным потеплением скорее похожа на политическое движение. Можно без преувеличения сказать, что знания людей о поверхности Земли не настолько полные, как знания о поверхности Луны, а вскоре, возможно, уступят и нашим знаниям о поверхности Марса.

Если говорить о действиях, то для того, чтобы защищать окружающую среду – например, для того, чтобы заменять нефть возобновляемыми источниками энергии, перерабатывать промышленные и городские отходы, сохранять биоразнообразие и восстанавливать леса, – для всего этого нужны сложные технологии, многие из которых могут быть сложнее тех, которые необходимы для перелетов внутри Солнечной системы.

Но главный технологический барьер в деле сохранения среды состоит не в этом. Мировые войны и хаос остались далеко в прошлом, и в истории человеческого общества начался период длительного мирного развития, особенно в странах третьего мира и на неосвоенных территориях. Государства с высокой скоростью развития имеют общую цель: достичь экономического уровня западных стран и обеспечить условия для комфортабельной современной жизни. Сегодня эта цель кажется достижимой. При данных темпах развития лет через пятьдесят большинство неразвитых зон, в том числе такие страны третьего мира, как Китай и Бразилия, смогут догнать Запад в том, что касается экономики.

Но люди упускают из виду вот какой факт: если весь мир будет жить так, как развитые страны – США и страны Европы, понадобится в четыре раза больше ресурсов, чем те, которые есть на планете.

Если мы хотим достичь наших целей, связанных с защитой природы, не обрушить экосистему Земли и обуздать величайшее вымирание видов со времен мелового периода, недостаточно просто уменьшить объем вредных выбросов. Даже если все цели Копенгагенских соглашений будут достигнуты, экосфера все равно затонет, словно «Титаник» на верхушке айсберга.

Есть только один выход – остановить развитие. Но это невозможно: ситуация, при которой в одних регионах люди будут бездельничать и наслаждаться комфортом современной цивилизации, в других – прозябать в нищете, противоречит основным ценностям человечества. Кроме того, в мире политики данная идея обречена на провал.

Не следует забывать и о внезапных изменениях среды, вызванных неантропогенными факторами. Условия жизни на Земле колеблются, просто человеческая цивилизация появилась слишком недавно, чтобы это заметить. Каждое такое колебание значительно изменяет параметры среды и может сделать планету непригодной для жизни. Например, последний ледниковый период закончился всего десять тысяч лет назад, и если начнется еще один, континенты окажутся под слоем снега и льда; сельское хозяйство во всем мире рухнет, и современное общество, вместе с его огромным населением, будет уничтожено. А крупномасштабные изменения среды в долгосрочном периоде почти неизбежны – настолько, что они с большой вероятностью могут произойти в самом ближайшем будущем. По сравнению с ними современные методы защиты природы похожи на кружку с водой, которой кто-то хочет потушить пожар.

Если человеческая цивилизация хочет выжить в долгосрочном периоде, вне зависимости от изменений среды под действием природных или антропогенных факторов, то она должна перейти от пассивного поведения к активному: ей нужно изменять природную среду в глобальных масштабах. Например, уже разработано много планов по замедлению парникового эффекта: в частности, предполагается создавать огромные, работающие на солнечной энергии паровые установки, которые будут увеличивать слой облаков, распыляя на большой высоте испарившуюся морскую воду. Другой план предусматривает создание зонтика площадью в три миллиона квадратных километров в точке Лагранжа между Землей и Солнцем. Каждый из этих планов – гиперинженерный проект, равных которому не было в истории; нечто подобное могли бы творить боги. Для данных проектов потребуются технологии, которые вполне органично смотрелись бы в научно-фантастическом произведении, но их уровень опять же гораздо выше, чем у тех, которые нужны для перелетов внутри Солнечной системы.

Существуют сложности и не связанные с технологиями: если мы посмотрим на защиту окружающей среды через призму экономики, то обнаружим, что защита природы, как и освоение космоса, требует колоссальных инвестиций и не принесет значительной прибыли в краткосрочном периоде.

Но если сравнить вложения людей в защиту природы с инвестициями в освоение космоса, то окажется, что первые на порядок больше вторых. Например, в соответствии с китайским двенадцатым пятилетним планом, мы вложим 3 триллиона юаней в защиту природы, но на исследование космоса мы потратим лишь около 30 миллиардов. В других странах ситуация практически такая же.

Солнечная система обладает огромными запасами ресурсов: на восьми планетах и в поясе астероидов находятся большие количества сырья, необходимого для развития человечества – от воды до металлов и радиоактивных материалов. Если исходить из того, что Земля может обеспечить не более 100 миллиардов человек, то ресурсов Солнечной системы хватит на сто тысяч Земель.

Теперь мы должны взглянуть в лицо фактам: человечество отказалось от этой сотни тысяч Земель в космосе и собирается просто существовать на этой Земле, а его методом выживания будет защита окружающей среды – проект столь же сложный, масштабный и рискованный, как и освоение космоса.

Освоению космоса, как и защите окружающей среды, нужен технический прогресс, и освоение способствует этому прогрессу. До программы «Аполлон» у США не было никаких технологий, необходимых для высадки на Луне; большая часть их была создана в ходе проекта. Технология расщепления атомных ядер уже существует, поэтому в ходе создания атомных двигателей для космических кораблей люди не столкнутся с непреодолимыми барьерами. И хотя мы еще не научились контролировать термоядерный синтез, препятствия к этому лежат в области техники, а не теории.

Мы должны учесть и тот факт, что корабли, долетевшие до Луны сорок лет назад, находились под управлением компьютеров, мощность которых в тысячу раз меньше, чем у iPhone 4.

Освоение космоса будет сильно напоминать эпоху Великих географических открытий, и в том числе нас ждут долгие перелеты к неизведанным планетам – чтобы создать в космосе условия для существования людей и улучшить свою жизнь. Эпоха Великих географических открытий началась с открытия Колумбом Нового Света. Путешествия Колумба финансировала Изабелла, королева Испании (точнее, королева Кастилии, поскольку в то время независимой Испании не существовало). Обеспечить флот всем необходимым оказалось нелегко, и, по слухам, для этого королеве даже пришлось заложить свои драгоценности. Сегодня мы понимаем, что это было очень умное, хотя и рискованное, вложение средств – настолько, что некоторые люди утверждают, что история мира началась с 1500 года, ведь только тогда люди узнали, как выглядит Земля целиком.

Сейчас мы находимся на пороге второй эпохи Великих географических открытий. Нам повезло гораздо больше, чем Колумбу, ведь он, даже после долгого плавания по Атлантическому океану, так и не увидел Новый Свет. В то время его, должно быть, одолевали сомнения. А новый мир, который хотим изучить мы, можно увидеть, подняв голову. Просто никто не хочет вложить деньги в эту экспедицию.

Если рассматривать цивилизацию в целом, то она, возможно, будет похожа на младенца, который не в силах выбраться из колыбели без помощи родителей.

Однако – в космической перспективе – родителей у цивилизации людей нет. Человечество – сирота во вселенной, и поэтому мы должны сами о себе позаботиться.

Опубликовано в новогоднем спецвыпуске Modern Weekly,

2012 г.