Reviews of the book «Александрийский квартет», page 11, 104 reviews
Прекрасная книга. Книгу начала читать можно сказть случайно,но она настолько меня увлекла,что я прочитала ее взахлеб. Первая глава настолько зацепила красивым описанием деталей, я ликовала. История затягивает с первых страниц и не отпускает до конца книги.
После прочтения этой книги ,я начала верить , что любовь на сколько сильная, красивая, и искренняя все-таки бывает. Читала на одном дыхании. Правда с эмоция в этой книге напряженка. Автору большое спасибо за эту книгу 3.
«Получит священник и девушку, и должность или одну только должность? Прочтите нижеследующую тысячу страниц, и вы найдете ответ на этот вопрос!» (строки из книги)
Тысяча страниц прочитана, но ответы не найдены. Понимаю, что книга не из тех, в которых читатель может "отдаться во власть неторопливой синусоиде сюжета". Сюжет. Приноровившись, его можно проследить по синусоиде ли, косинусоиде, тангенсоиде, котангенсоиде... - по какой-то тригонометрической кривой он точно проходит. Или залегает пластами. Или крутится вокруг невидимой оси. Или представляет собой четырёхпалубный корабль. Или... Но в этой рецензии говорить хочу о квартете. Почему Александрийский квартет? Если с прилагательным всё понятно - град Александра с пёстрой уличной суетой, царственный и нищий (принцесса и шлюха), "древняя рептилия в отблесках света", город, который калечит чувства, по которому хамсин гоняет тучи песка и пыли... Почему бы не посвятить ему книгу и даже не одну, а целых четыре? И звучит неплохо - Александрийский квартет! Это не хрустальный голос слепого муэдзина, повисший в небе древней столицы: "Я славлю совершенство Бога, Вечно Сущего; совершенство Бога Вожделенного, Сущего, Единого, Всевышнего; совершенство Бога, Одного, Единственного…" - точно не он! Что же представляют собой голоса квартета? Жюстин, Бальтазар, Маунтолив, Клеа - можно подумать, что именно они составляющие этого музыкального ансамбля, но где же инструменты и голоса Дарли, Нессима, Мелиссы, Скоби, Персуордена и других? "Роман есть акт гадания на кишках, а не отчёт о матче в городки на первенство деревни!“ - подсказывает мне автор, подсовывая очередную замысловатую цитату. И я хватаюсь за неё, начинаю своё гадание... Александрийские гадалки обладают особым чутьём и проницательностью, могут заглянуть в тёмные глубины грядущего, поучиться у них не помешало бы... Итак, Жюстин, Бальтазар, Маунтолив, Клеа - можно ли их считать пресловутыми участниками квартета? Да, мы слышим их голоса в шуме городской разноликой толпы города, но настолько ли они звучные, чтобы войти в четвёрку главных исполнителей? Из всех перечисленных я бы оставила Бальтазара - именно его пометками и замечаниями пестрит вторая книга. Он противоречит и переписывает наново историю Жюстин. Он насмехается над наивными любовными заверениями Дарли. Ему отдал последний рукопись на рассмотрение. Кто же остальные? Арноти, Персуорден, Дарли, "как Прошлое, Настоящее и Будущее время - три писателя, доверенные на воспитание мифическому Граду". Умом-то мы понимаем, что за каждым скрывается лично Лоренс Даррелл, как бы по-разному не звучала его речь. "Истина - вещь обоюдоострая. И выразить ее средствами языка, с его изначальной раздвоенностью, дуалистичностью смыслов, - безнадега!" - говорит нам автор и умножает два на четыре. Исходя из вышеизложенного, я пришла к выводу, что писатель пытался построить свой четырёхпалубный корабль в одиночку, но создать иллюзию, что трудилось не меньше четырёх основных строителей (не считая толпы разнорабочих). 1 палуба: "Mœurs" Арноти 2 палуба: книги, письма, блокноты Персуордена 3 палуба: рукописи Дарли 4 палуба: поправки с записками на полях Бальтазара Он меняет стили, язык, взгляды, намереваясь достичь полноты научного труда. Неоднородность повествования озадачивала в выборе оценки: утомительные нудные куски уверяли меня, что больше тройки сборник не заслуживает, но потом вдруг шли такие живые истории Скоби или яркие описание пустыни и я загоралась, чувствуя, что произведение заслуживает высший балл. Вычислять среднее арифметическое - не лучший способ аттестации.
Настоящий "вымысел" — не на страницах Арноти или Персуордена и даже не на моих собственных. Сама по себе жизнь и есть вымысел — и все мы говорим об этом, каждый в соответствии с природой и мощью своего дарования.
Отдельные рецензии на каждую часть Квартета: Лоренс Даррелл - Александрийский квартет. Жюстин - рецензия Лоренс Даррелл - Александрийский квартет. Бальтазар - рецензия Лоренс Даррелл - Александрийский квартет. Маунтолив - рецензия Лоренс Даррелл - Александрийский квартет. Клеа - рецензия
Диалог в библиотеке. Я: - Подскажите, пожалуйста, у вас есть «Александрийский квартет» Лоренса Даррелла? Библиотекарь: - Пойдёмте, я вас провожу. Вот здесь стоит весь Даррелл. (уходит) Я внимательно смотрю на полки и понимаю, что мне подсунули не того Даррелла. В отчаянии брожу меж стеллажами, пытаясь самостоятельно отыскать «того» - тщетно. Возвращаюсь к стойке. Я: - Вы знаете, это не тот Даррелл. Мне нужен другой. Библиотекарь озадаченно смотрит в каталог, её осеняет, и она удаляется куда-то вглубь, за дверь с надписью «Служебное помещение». Возвращается оттуда с четырьмя тонкими книгами практически в одной цветовой гамме – оно! И это, друзья, ещё что по сравнению с историей моего студенчества, когда однокурснице в районной библиотеке на просьбу дать «Песнь о Нибелунгах» задали вопрос «А кто поёт?».
Когда-то я была просто без ума от постмодернизма. Чем более закручено и мозговыносяще – тем лучше! Учёба на журфаке, знаете ли, накладывает свои отпечатки. После глубокого курса античной литературы и требовательного преподавателя по Средним векам в литературе вообще перестаёшь чему-либо удивляться. Нечитаемо? Фигня! Мы к контрольным Джойса за неделю читали. Извращения и матом ругаются? Ерунда! В Древней Греции и не про такое писали… В общем, я прямо-таки зачитывалась всякими нестандартными вещами, а чем заковыристей язык и круче языковая игра – тем лучше! Сейчас трэша и мозговыноса хватает как-то и в суровой реальности, и читать посему чем проще и легче написано – тем лучше. Мозгу и без постмодернизма сложно выключиться, а когда приходится дополнительно напрягаться, вчитываясь в авторские языковые и сюжетные изыски, совсем непросто получается. Поэтому «Александрийскому квартету» была, с одной стороны, даже рада – такой своеобразный камбэк в ФФЖ-шную юность получился. С другой - прочесть чуть больше чем за 2 недели такого немаленького объёма произведение, да ещё и не так просто написанное – задачка для меня сейчас не из лёгких. Да, читывала я однажды за двое суток до проверочной работы и огромного размера роман Диккенса, но где Диккенс – и где Даррелл?! Короче, пришлось попотеть, и я признаю, что получила бы гораздо больше удовольствия, будь у меня возможность читать это медленнее и осмысленнее.
«Александрийский квартет» - это своеобразная «чокнутая матрёшка». Именно такая ассоциация у меня возникла в процессе чтения всех книг цикла по порядку. Как будто сначала перед тобой предстаёт ладненькая такая матрёшечка. Смотришь на неё и понимаешь, что это – далеко не всё, но на первый взгляд сложно определить, каких размеров её сёстры появятся перед тобой дальше. Потом – самая маленькая, внутренняя часть, после вдруг откуда ни возьмись – та, что размером побольше, средненькая. И наконец всю эту троицу накрывает «главная» матрёшка – самая большая, вроде как завершающая. Этой своей матрёшковостью тетралогия напомнила мне почему-то одновременно и кальвиновского «Путника», и кортасаровскую «Игру в классики» (хотя последнюю, каюсь, я так и не осилила до конца, трижды подступаясь к ней разными способами).
В персонажах «Квартета» практически до самого конца очень сложно, на мой взгляд, разобраться и не запутаться – так много их получилось, столь старательно запутаны всех их истории и переплетены сюжетные линии. При этом все они – довольно яркие, колоритные и самобытные, каждый из них имеет свою интересную (ну или не очень) историю, свой характер, в голове довольно ярко мелькают образы. Но самым ярким и интересным, по-моему, получился Город. Александрия у Даррелла получилась одновременно полуреальной и полуфантастической, прекрасной и отвратительной, гостеприимной и враждебной. Действие как будто бы происходит не в Городе, но Город сам является полноправным участником описанного. И все события при этом – как будто бы вне времени и вне пространства. Когда я только начинала читать «Жюстин», первое время я не могла разобраться и «закрепиться» в каком-то конкретном временном периоде повествования – мне всё казалось моментами, будто бы действие происходит в какие-то довольно далёкие времена. Потом, конечно, всё встало на свои места. Но даже вторая мировая глазами Дарли и Клеа видится нам совсем под другим углом, отличным от привычного. Ведь обычно в произведениях, где действие происходит в этот период, персонажи не могут находиться в стороне, невольно вовлекаются и переживают. Герои же «Александрийского квартета» больше похожи на сторонних наблюдателей, для которых война – всего лишь фон, одно из мало чем отличающихся друг от друга рядовых событий. Тем не менее, присутствие в тетралогии знакомых временных вех как бы заземляет. Впрочем, у меня возникло ощущение, что у некоторых восточных произведений «вневременье» - своеобразная общая характерная черта, если автор намеренно не делает акцент на периоде, в который происходят описываемые события. Мне так же сложно было заземлиться в «Пусть льёт».
Тетралогия Даррелла – это вещь одновременно и на любителя (довольно не просто, полагаю, будет неподготовленному читателю пробираться по ходу повествования), и для каждого. Кажется, тут можно найти, как на восточном базаре, всё, что угодно, на любой вкус: это и любовный роман, и детектив, и шпионский боевик, и философский трактат, и даже немножко восточная притча. Предательство, интриги, страсти, загадочные исчезновения и возвращения, психологические травмы, любовь до гроба, мистика, предсказания, верность и преданность, ностальгия и многое, многое другое – целый калейдоскоп человеческих чувств, эмоций и различных ситуаций – как вполне правдоподобных, так и несколько фантастических – удалось уместить Дарреллу на страницах своего творения. И всё же «Квартет» - в первую очередь, о писательстве. Дарли пишет книгу, из комментариев Бальтазара к ней мы узнаём «подноготную» многих описываемых событий (вспомните, какую важную роль комментарии играют в творчестве и анализе творчества многих писателей), роман Арноти о Жюстин с её «дневниками» (что тоже относится к литературе). Персуорден ведь тоже писатель, и Лейла ведёт долгую переписку с Маунтоливом, что тоже своего рода писательство.
Все части тетралогии получились, на мой взгляд, абсолютно разными – но, ясен пень, взаимодополняющими и раскрывающими постепенно всю суть произведения. Можно сколько угодно ругать Даррелла (при желании там много к чему можно прицепиться) и сравнивать его с братом. А можно просто не спеша (слышите – не спеша! А не так, как я) прочесть «Александрийский квартет», побродить по жарким египетским улочкам, подсмотреть за частной жизнью всех слоёв тамошнего населения, вдохнуть полной грудью пьянящий сладкий аромат востока, смешанный с пылью подворотен и грязью, таящейся в самых тёмных закоулках жилищ благочестивых, на первый взгляд, граждан. И почувствовать себя хоть на один час писателем, попытавшись передать свои ощущения от прочитанного. И осознать всю тщетность попыток и ничтожность написанного. Если не бросите чтение после первой половины «Жюстин» - у вас есть все шансы получить удовольствие!
