Read the book: «Сны наяву»

Font::

Дейву.
Ты помог мне поверить во вторые шансы

The Daydreams

by Laura Hankin

1

2018

Каждому из нас была отведена четкая роль, и я была Плохой Девчонкой.

Корпорация, которая транслировала наше телешоу, предпочитала избегать подобных выражений, ведь они создавали контент для всей семьи. На их языке я была Плохой Девчонкой. Злодейкой, вынашивающей коварные планы и уничтожающей любого одним движения брови. Стоило мне медленно изогнуть ее, и самая глупая из написанных сценаристом колкостей превращалась в оскорбление, которое не даст человеку спокойно спать по ночам. Я долго тренировала ее, мою стервозную бровь.

Лиана была Лучшей Подругой, поддерживающей и верной, а еще ей позволили быть немного смешной. Она купалась в свете софитов, всегда направленных прямо на нее.

Саммер и Ноа? Они были звездами – и Звездной Парой. Золотая молодежь с модельной внешностью, порождение гения сценаристов и маркетологов, явившиеся в этот мир, чтобы завоевать сердца своими безукоризненными голосами и неподражаемой плавностью движений. Саммер влюбилась в Ноа, и миллионы девушек влюбились вместе с ней. Ноа страстно желал Саммер, и миллионы мужчин страстно желали, чтобы ей поскорее исполнилось восемнадцать.

Придуманная продюсерами история гласила, что мы одноклассники, которые решили создать группу. На протяжении двух сезонов мы выступали на разогреве в маленьких клубах. Приключения юных музыкантов должны были завершиться грандиозным живым концертом на престижной музыкальной площадке. После чего планировался блокбастер с хорошим бюджетом и нами в главных ролях. Сюжет крутился вокруг отношений и перипетий нашей начинающейся музыкальной карьеры. Впрочем, продюсеры вносили правки в наши отношения настолько старательно, что мне все годы участия в шоу казалось, будто мы живем в мире, где детей приносит аист.

Шоу называлось «Сны наяву». Все тринадцать лет после того, как наш завершающий грандиозный концерт так оглушительно пошел вкривь и вкось, я пыталась перешагнуть через случившееся и идти дальше. И вот я прячусь от прошлого в своем кабинете и при этом щурюсь в крохотный экранчик, происходящее на котором вот-вот зашвырнет меня обратно в то бушующее варево, из которого я с таким трудом выкарабкалась.

Кстати, я теперь адвокат. Ношу брендовые юбки и надеюсь скоро стать партнером в фирме. Люди, с которыми я общаюсь, считают меня воплотившейся в реальности скучной версией столичной фифы – в мелодрамах такие дамы еще обычно терпеть не могут Рождество. Иногда, однако, маска соскальзывает с моего лица. Я забываюсь и вскидываю стервозную бровь во время встречи с трудным клиентом – и оказывается, что его ребенок смотрел «Сны наяву», или же его секретарша была подростком в то время, когда это шоу крутили по телевизору. И в их головах появляется место не только для Кэтрин, которая даже в девять вечера в пятницу терпеливо отвечает на их письма с пометкой «срочно», но и для той самой Кэт, бывшей в течение нескольких странных, славных лет героиней шоу, которое не посмотрел только слепой. Это вызывает всплеск интереса ко мне совсем иного рода. Обычно меня спрашивают, почему я оставила Голливуд, и не собираюсь ли я вернуться туда.

– Да, я снималась в том шоу, но к слияниям и поглощениям это никакого отношения не имеет, – отвечаю я с улыбкой, и зачастую это срабатывает.

Но одного бизнесмена средних лет это не остановило, и он пошел дальше:

– То есть вы знали, что Саммер Райт собиралась…

Я «случайно» опрокинула свой кофе ему на колени, и наш разговор перешел в другое русло.

У Лианы теперь тоже новая роль: Жена. Ее муж играет за «Техасских рейнджеров» и бьет рекорды один за другим – какие именно, мне не понять, я не из спортивных фанаток. Лиана прекрасно смотрится на трибунах во время его игр, выглядит эффектно и куда лучше, чем во времена нашего шоу. На фотографиях в таблоидах – в заголовках обязательно задаются вопросом, когда же они с Ксавьером заведут ребенка – она выглядит чуть менее великолепно.

Но вы же хотите услышать о главных звездах нашего шоу, верно? Все хотят.

После того самого концерта мы не общались, у меня есть дела поважнее, чем сидеть и целыми днями обновлять их страницы в соцсетях. Тем не менее слухи быстро расползаются, поэтому кое-что мне все же известно.

Ноа единственный из нас преуспел в шоу-бизнесе. Золотой мальчик забронзовел: в кармане у него – номинация на «Оскар», а уж чего только не говорят насчет его нового фильма, который вот-вот выйдет на экраны! О его личной жизни тоже многое известно. Недавно он расстался с девушкой, они довольно долго были в отношениях. Что ж, желаю ему самого наихудшего.

И Саммер. Куда делась та Воздушная Саммер с широко раскрытыми глазами, к ногам которой должен был лечь весь мир? Она стала Печальным Примером.

Я не хочу, чтобы то, что я делала на камеру тогда, определяло отношение ко мне сейчас. И я не хочу, чтобы не вошедшее тогда в кадр и дальше отравляло мою жизнь.

Но сейчас я пялюсь в свой телефон, где открывается видео «Только на Entertainment Wow: Интервью с Ноа Гидеоном». Мой парень, Михир, прислал его мне, когда я была на встрече с клиентом, а затем засыпал сообщениями. Первое гласило: «Ты в интернете!», второе – «Становится горячо!» и, наконец, «Пожалуй, захвачу вина, когда поеду домой». Клиент разливался соловьем, телефон в кармане жужжал все сильнее и под конец затрясся от уведомлений так, что мне начало казаться, будто я сижу на вибраторе. Я придумала какую-то вежливую отговорку и сбежала в свой офис, догадываясь, что произошло что-то, связанное со «Снами наяву». Что-то громкое. И, скорее всего, что-то плохое.

Мое сердце бьется все быстрее. Я нажимаю на «play».

2

2018

Вот он, Ноа на экране моего телефона, со своей аккуратно подстриженной бородкой и яркими голубыми глазами, раскинулся в кресле. Интервьюирует его девица лет двадцати пяти, хихикающая, тощая, какой и я была до того, как покинула Голливуд и начала есть мучное. Она наклоняется к нему, едва не подпрыгивая от возбуждения. Ноа подобное поведение ни капельки не смущает. Он привык, что его боготворят.

– Мне так приятно побеседовать сегодня с вами о вашем новом фильме, восхитительном «Гении»! – восклицает она.

– Благодарю вас за приглашение, – отвечает Ноа.

Журналистка указывает на постер позади них – какой-то кусок говна, явно сляпанный в фотошопе и который, возможно, принесет компании несколько сотен миллионов долларов.

– Вы играете работника техподдержки. Он пытается исправить неполадки в системе, а его засасывает в виртуальную реальность. И я, конечно, хочу услышать все о том, как вы вживались в образ.

Ноа одаривает ее очаровательной улыбкой:

– Это было непросто, учитывая, что мои познания в ИТ-сфере ограничиваются «попробуйте выключить и включить снова».

– О, я уверена, что это неправда!

– Вы правы, это не так, – отвечает он с честным лицом. – Что делать с подмокшей материнской платой я всегда знал.

Журналистка заходится от восторга:

– О боже, как смешно! Прежде, чем мы продолжим разговор о вашем фильме, я должна задать вам один вопрос. Четырнадцатилетняя девочка внутри меня не переживет, если я этого не сделаю. Я должна спросить вас о «Снах наяву».

– О боже, – говорит Ноа. – Ты уверена, что должна?

– Мы, фанаты, хотим знать, чем же все закончилось, Ноа!

Такое иногда случается, интервьюеры сначала пару раз упоминают о нашем шоу, и лишь потом приступают к основной теме. Не то, чтобы я смотрела все интервью с Ноа, я стараюсь избегать их, потому что меня бесит, как все млеют от него, словно он – божество, только что сошел с Олимпа. Но прошло долгих тринадцать лет, и иногда я разрешаю себе минутную слабость.

Журналистка поворачивается к камере:

– Думаю, мы все согласимся, что прямой эфир с закрывающего концерта второго сезона получился немного, как бы это сказать… сумбурным?

– Разумеется. «Сумбурный» – самое подходящее слово, – Ноа ухмыляется, как будто он и отпустил эту шуточку.

С тех пор, как шоу разлетелось на тысячу осколков, он всегда придерживается этой стратегии. Мы, остальные участники группы – объект насмешек, а он – тот, кто смеется. Но если человек был твоим близким другом, если ты какое-то время была влюблена в него по уши, его привычки ты не забудешь никогда. Ноа редко нервничал – мир был слишком добр к нему, – но когда это происходило, его беспокойство проявлялось через стопы. Я смотрю вниз – ноги показывают крупным планом – и, разумеется, он постукивает пяткой по полу.

Я уверена, что у него есть джентльменские договоренности с корпорацией не распространяться о тех событиях. Кроме того, мы все давным-давно подписали соглашение о неразглашении информации, что могла бы опорочить бренд «Атлас», а ведь любой несогласованный с пиар-командой публичный комментарий, безусловно, рискует оказаться порочащим. Но журналистка напирает, как танк:

– Предполагалось, что после завершающего концерта мы подсветим истории каждого из участников группы, которые раскроются в полнометражном фильме. Возможно, Кэт станет не такой несносной, Лиана будет солисткой, а группа получит серьезный контракт на запись своих песен.

Сразу после того, как мы все прошли кастинг, создатель сериала заменил имена персонажей на наши собственные. Это было очень сильное сценарное решение – таким образом он размыл границы между действительностью и реальностью. Наши фанаты верили, что мы играем самих себя. Что я действительно ненавижу Саммер. Что Лиана действительно готова на все ради нее. И что Ноа любит ее чистой, той-что-бывает-в-жизни-раз любовью. Кое-что из этого было правдой. Но иногда происходящее за кулисами выходило далеко за рамки того, что могли допустить редакторы.

– Меня четырнадцатилетнюю больше всего тогда взволновал слух, – продолжает журналистка. – Что вы с Саммер наконец-то поцелуетесь. За эти годы вы несколько раз были так близки к этому!

Она начинает загибать пальцы:

– Первый раз вы почти поцеловались на выпускном балу, прямо перед тем, как ворвалась Кэт. Второй почти поцелуй случился на школьном карнавале, когда Кэт вырубила питание на колесе обозрения! Почти…

– Ого, ты помнишь все эти моменты? – вклинивается Ноа.

– Разумеется. Там был даже почти поцелуй в прямом эфире, который всех сбил с толку, – прямо перед тем, как Саммер вышла за рамки сценария. А потом трансляция прервалась, и мы так и не увидели, чем дело кончилось! Миллионы зрителей почувствовали себя обманутыми. Сколько времени я провела на фан-сайтах, пытаясь найти хоть крупицу информации о том, чем же все завершилось – стыдно сказать! Так не могли бы вы – пожалуйста-пожалуйста! – рассказать нам всем побольше о том, что должно было произойти?

Ноа сглотнул, все еще улыбаясь.

– Знаете, я почти ничего уже и не помню. Но я буду вечно благодарен «Снам наяву», с которых и началась моя карьера. И неплохо началась!

Годы в Голливуде не прошли даром – Ноа профессионально соскакивает с неприятной темы.

– И кстати говоря, я могу рассказать вам о «Гении» много ин…

– Через секунду! Но сначала… Мы живем в эпоху перезапусков старых шоу. Что вы можете сказать об этом? Возможно ли, что вы когда-нибудь решите вернуться, воссоединиться и дать наконец старым фанатам ту развязку, которую они ждут уже тринадцать лет?

Что делает эта журналистка? Должно быть, кто-то из ассистентов Ноа забыл ознакомить ее со списком запрещенных тем. Либо это, либо она пошла вразнос в поисках сенсации, отбросив прочь всякую осторожность – чтобы ее лицо замелькало по всему интернету. Пиарщик Ноа больше ее и на порог не пустит.

– Что ж, я могу сказать… – Ноа сделал короткую паузу, но мне она показалась бесконечной. Пятка его стучит по полу в бешеном ритме – готов хоть сейчас в солисты «42-й улицы»¹ на Бродвее, если и ее решат перезапустить.

В любое другое время я бы с удовольствием понаблюдала, как его загоняют в угол. Но не сейчас. И не по той причине, которая сейчас заставляет его стучать пяткой по полу.

«Нет-нет-нет», – думаю я, хотя уже знаю, что он ответит. На самом деле у него нет выбора. Эта хихикающая, восторженная журналистка приперла его к стене. Ноа откидывается в кресле и небрежно произносит фразу, которая очень осложнит мне жизнь.

– Если остальные из «Снов наяву» захотят вернуться в шоу, я тоже захочу.

3

2018

Какой-то ретивый фанат уже создал петицию – «Дайте нам новую версию завершающего концерта второго сезона “Снов наяву”!» – и тысячи людей подписали ее. Пока я бегло проглядывала текст петиции, под ней появилась еще тысяча подписей.

Уже зная, что пожалею об этом, я открываю Twitter², вбиваю тэг #Возвращение_Снов_наяву. Сеть кипит. Среди возбужденных комментариев мелькают гифки с нашего катастрофического последнего концерта: на мое шокированное лицо медленно наезжает камера, Ноа готов вот-вот разрыдаться, Лиана обрывает сложное танцевальное движение на середине.

И, конечно, по непреложным законам сети, наряду с «Даже самый невинный на вид сайт собирает ваши данные» и «На любую невинную вещь есть порно-пародия», стоит упомянуть «Сны наяву» – кто-нибудь обязательно выложит ролик с последними секундами нашего последнего концерта перед тем, как сеть прервала трансляцию. Там, на экране, запечатленная навечно, грудь Саммер вырывается из выреза ее милого желтого платья, и в интернете снова начинаются дебаты – это тень так неудачно легла, или все же мы видим ее сосок?

Толпа озабоченных парней бьется над разгадкой этой тайны последние тринадцать лет, приближая, увеличивая изображение, рассматривая кожу Саммер с рвением детективов, которые пытаются поймать серийного убийцу.

Я читаю треды о нас – они полны нездорового любопытства и беспокойства за Саммер. Кое-где мелькают случайные реплики, что мы должны были засудить «Атлас», корпорацию, которая взяла детей, сделала из них звезд и выбросила на помойку, едва они достигли половой зрелости. Я читаю до тех пор, пока мне не становится дурно и я не начинаю задыхаться в панике. С трудом беру себя в руки и иду на встречу с другим клиентом, крупным банковским служащим, который упрямится по поводу условий контракта. Он смотрит на меня со странным выражением. Это потому что я выгляжу рассеянной? Или он тоже следит за сплетнями о жизни звезд Голливуда, пусть и бывших?

Я откашливаюсь, прочищая горло, возвращаюсь к реальности и излагаю план, как ему наиболее эффективно надуть небольшую компанию, с которой он собирается вести дела.

Да, я знаю, сфера корпоративного права – не лучшее место для женщины, если она не хочет обзавестись ярлыком «стерва». Поэтому позвольте внести ясность: да, я хотела бы спасать детей или, может, китов. Однако, хотя и в благотворительных организациях платят очень мало, именно туда очень сложно устроиться. Многие юристы хотят чувствовать себя хорошими людьми хотя бы пару лет, прежде чем полностью посвятить себя защите интересов фармацевтических компаний. Я раз десять откликалась на вакансии в благотворительных организациях, прошла несколько ступеней собеседований и в итоге везде получила отказ. Отчаявшись, я откликнулась на вакансию в одну не очень крупную компанию, и уже через неделю мне дали эту работу, так что я здесь.

Когда я стану партнером в фирме, все изменится. Моя наставница, Ирен, занимает одну из ведущих должностей. Она начала работать с клиентами на общественных началах, как только получила статус партнера. Она убеждает меня, что я могу сделать то же самое и что я уже близка к этому. Вскоре я смогу использовать ресурсы компании для помощи людям, которые, как правило, не могут позволить себе наши услуги. Например, тем, кто только открыл собственный бизнес и кому нужна защита от хищников, стремящихся извлечь выгоду из них неопытности. Я смогу изменить к лучшему жизнь хотя бы нескольких человек в год, и эта мысль заставляет меня двигаться вперед. Благодаря «Снам наяву» я слишком хорошо знаю, что происходит, когда у человека таких защитников нет.

– Что ж, – говорит клиент, когда я заканчиваю озвучивать свои рекомендации, – я рад, что Плохая Девчонка на моей стороне.

Значит, и он уже в курсе этой новой сплетни о бывших знаменитостях. Я улыбаюсь, хотя мысленно скриплю зубами от бешенства и выпроваживаю его за дверь.

Затем снова берусь за телефон. Там уже шесть новых голосовых сообщений. Я прослушиваю их, сгорбившись за столом. В основном это журналисты, просят прокомментировать заявление Ноа. Мой старый агент, с которой я не общалась уже несколько лет, тоже прислала голосовое сообщение: «Кэт, дорогая! Увидев, какова реакция фанатов, «Атлас» очень заинтересован в перезапуске вашей группы. Они предлагают хорошую сумму за проект продолжительностью в месяц. К тому же, это заново раскрутит ваши имена и может стать отличной стартовой площадкой для возвращения на телевидение – или, в конце концов, после этого проекта ты сможешь сняться в паре рекламных роликов, что принесет тебе неплохую сумму. Я всегда видела тебя лицом «Geico». Перезвони мне!»

Меня совершенно не интересует ни популярность наших имен, ни съемки в рекламе страховой фирмы. Поэтому я отправляю ей ответ: «Извините, но в данный момент мне это совершенно не нужно. Также, к вашему сведению, сейчас я – Кэтрин. Спасибо, надеюсь, у вас все хорошо».

«Лиана уже подтвердила свое участие и очень заинтересована в проекте, так что единственные, кого мы еще ждем, это ты и Саммер», – отвечает агент. – «Пообещай мне, что хотя бы подумаешь об этом! Знаешь, как говорят? С любой новой идеей нужно переспать».

Я не отвечаю ей сразу. Что-то удерживает меня от того, чтобы отказать прямым текстом – хотя знаю, что именно это я должна сделать. Может быть, стоит подождать, пока Саммер тоже откажется. Тогда я окажусь не единственной, кто испортил все веселье. Ни под каким видом она не захочет вернуться в шоу. Уж точно не после такого окончания. Ладони так вспотели, что мне приходится вытереть их о юбку, прежде чем написать ответ.

Я пишу Кэтрин, что переночую с этой идеей.

4

2018

Михир, мое солнышко, протягивает мне бокал красного вина, едва я ступаю на порог.

– Ты в порядке? – спрашивает он, как только я вхожу в нашу квартиру на Логан Серкл. Я не отвечаю; молча подхожу и кладу голову ему на грудь.

– Ну и денек выдался, да?

Я издаю сдавленный стон, и он смеется, протягивая мне бокал. Я осушаю его одним глотком, не чувствуя ни вкуса, ни запаха – обычно я хотя бы делаю вид, что разбираюсь в вине. Свободной рукой беру Михира за руку.

– Спасибо, – говорю я и протягиваю бокал, чтобы он наполнил его снова.

– Так когда мы перебираемся в Лос-Анджелес? – спрашивает он.

– Я вот думаю… Никогда?

– По мне, так это отличный план.

Он улыбается, мой высокий, стройный, подтянутый парень. (Хотя определение «парень», наверное, не совсем подходит после трех лет совместной жизни.) Мы плюхаемся на наш диван, и я понимаю, что все вокруг замечательно. Наш большой телевизор, пять цветков в горшках, которые Михир поливает каждое воскресенье, и весь наш тихий, налаженный быт. Несколько раз в неделю я даже прихожу домой достаточно рано, чтобы поужинать вместе. Я кладу голову Михиру на колени, и он гладит меня по волосам.

– Думаешь, это будет странно, если группа воссоединится, но без тебя?

– Для меня все это уже в прошлом, – отвечаю я. Как будто эти слова, если произнести их достаточно уверенно, станут правдой.

Михир не видел в детстве ни одной серии нашего шоу. Хотя он родился в США, его семья вернулась в Индию, когда ему было десять лет, и он перебрался сюда только после окончания школы. Так что «Сны наяву» как явление прошли мимо него. Первые три года наших отношений он понятия не имел о том, что ребенком я была звездой. Затем у меня наконец появилось ощущение, что он здесь надолго, и я решила, что пора познакомить его со скелетами в моем шкафу. Я разрешила ему посмотреть одну серию шоу, чтобы он мог хотя бы примерно представить, что происходило со мной, но попросила его больше «Сны наяву» не смотреть. Он с уважением отнесся к моему желанию. А может он и сам не захотел смотреть дальше, потому что был уже взрослым человеком, которого больше интересуют, к примеру, проблемы экологии, а не интриги на конкурсе школьных талантов. Он воспринимает мою короткую актерскую карьеру как милый эпизод, одно из мимолетных увлечений, что бывают у всех подростков. Как если бы я пропустила год в школе или бы одно время была готкой.

И, господи, спасибо тебе, он никогда не просил меня побыть Кэт-Плохой-Девчонкой в постели. Я с содроганием вспоминаю, сколько нормальных с виду парней завлекали меня в свои спальни, когда мне было около двадцати, создавали подходящее настроение, а потом просили поднять бровь и сказать что-то ужасное. С еще большим отвращением я вспоминаю те разы, когда я чувствовала себя достаточно одинокой и возбужденной настолько, чтобы действительно это сделать.

– Знаешь, что помогло бы мне выкинуть это все из головы? – спрашивает Михир, все еще гладя меня по волосам. – Можно уехать за город на выходные. Снять номер в хорошем отеле, знаешь, бывают такие – их как будто обставляла чья-то чудаковатая двоюродная бабушка.

Михир – чрезвычайно умелый хитрец. И намеки на «чудаковатую двоюродную бабушку», и эта легкость, с которой он предложил поездку – такой непринужденности можно добиться, только тщательно отрепетировав речь перед зеркалом – выдают его с головой. Он хочет сделать мне предложение.

Когда мы впервые заговорили о совместном будущем я сказала, что мне нужно время, чтобы стать партнером в фирме. Планирование свадьбы, которая будет соответствовать чувству прекрасного его родителей, поездка в Индию, чтобы отпраздновать со всей его многочисленной родней, а потом и медовый месяц – все это отбросит меня назад по карьерной лестнице, я окажусь на ступеньку ниже даже тех парней, что пришли в компанию вместе со мной. Молодых парней, которые не тратили годы юности на попытки стать звездами Голливуда.

– Дай мне пару лет, – сказала я Михиру два года назад.

Так что врасплох он меня не застал. Более того – я с нетерпением ждала, когда он наконец сделает мне предложение. Когда я представляю нас двоих – морщинистых, старых, прогуливающихся вдвоем под ручку в парке, мое маленькое каменное сердце смягчается, хотя я и чувствую себя при этом глупо.

Но теперь меня охватывает тревога. Михир полагает, что причина, по которой я не вспоминаю о тех славных денечках, в том, что я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез. Или, может быть, он думает, что мне не нравится вспоминать, как все закончилось – как я стояла в стороне, опустив глаза, пока моя подруга билась истерическом припадке на глазах у миллионов людей.

Но причина не только в этом. Мне не нравится, кем я была тогда. Я не просто не помогла Саммер в трудную минуту. У нее хватало причин для нервного срыва, но не последнюю роль в случившемся сыграла именно я. Прямо скажем – главную роль. Михир не знает об этом – никто не знает. И я боюсь, что если узнает, то не сможет любить меня так же, как любит сейчас.

Он смотрит на меня, притворяясь равнодушным, пытаясь укрыть от меня блеск надежды в своих глазах. Черт возьми, он лучший человек, которого я знаю. Он действительно спасает детей не только для того, чтобы побыть «хорошим» перед тем, как погрузиться в дебри корпоративного права. Он действительно верит во все эти благородные штуки вроде «пусть после нашей смерти мир станет чуточку лучше, чем он был, когда мы все в него пришли».

Проблема в том, что я влюбилась в хорошего человека, который думает, что я тоже хороший человек и относится ко мне с нежностью, как будто я заслуживаю такого дара судьбы. Но сейчас это глупое интервью с Ноа воскресило то, что я похоронила глубоко внутри себя: чувство вины. Как я могу позволить Михиру беспечно связать свою жизнь с моей, как я могу наплевать на прошлое и праздновать собственную жизнь, когда вокруг бродит призрак моей вины, мертвец, так и не нашедший покоя – пусть и вижу его только я?

Поэтому я притворяюсь, что не поняла намека.

– У меня сейчас так много работы, не думаю, что смогу вырваться.

Уголки его губ разочарованно опускаются. Я наклоняюсь к нему, чтобы поцеловать.

– Давай чуть позже? Сама идея мне нравится.

К концу месяца вся эта ситуация с возрождением нашей подростковой группы уже не будет так напрягать. Мне просто нужно затаиться, отползти как можно дальше от суматохи, которую они устроили вокруг «Снов наяву». Да и непохороненный мертвец моей вины к тому времени устанет и уберется прочь с глаз, снова скроется в глубинах памяти.

Михир и закончить не успеет свое великое предложение, как я закричу: «Да, да, тысячу раз да!»

Я достаю телефон и отправляю письмо своему агенту: «Эта идея не стоит того, чтобы ночевать с ней. Мой ответ – нет».

На следующий день я с гордо поднятой головой иду на работу. Если «Атлас» так уж сильно хочет возродить группу, они могут сделать это и без меня. Я была важна в проекте, но я – не Саммер и не Ноа. Когда группа еще существовала, мне постоянно напоминали об этом. Этот офис и эта жизнь – теперь тут мое место.

Через пару часов Лиана написала мне на почту:

«Кэт! Не могу дождаться нашей новой встречи – фаны будут в восторге! И, возможно, ты наконец-то познакомишься с моим мужем. До сих пор не могу поверить, что так и не познакомила вас – он тебе понравится, он самый лучший».

Я хмуро пялюсь на сообщение. Неужели Лиана еще не в курсе, что я отказалась вернуться? Или это ее попытка заставить меня передумать? В ответ я желаю ей удачи с проектом и туманно предлагаю созвониться в ближайшее время. Лиана отвечает сразу же, как будто только и ждала моего ответа, непрерывно мониторя свою почту:

«Ты такая забавная! Хватит уже играть в шпионов!»

Это послание я игнорирую.

Ближе к концу рабочего дня наша секретарша стучит ко мне в дверь, затем просовывает голову внутрь.

– Кэтрин, – говорит она, – к вам пришли.

– У меня назначен клиент на половину пя…

– Я знаю, – говорит она, краснея, и продолжает подчеркнуто официальным тоном: – Но она настаивает. О! Мисс…

Незваная гостья последовала за ней к двери моего кабинета и теперь проходит внутрь мимо секретарши, игнорируя ее слабый лепет, и опускается в кресло напротив моего стола. Сначала я замечаю обрезанные джинсовые шорты и безразмерную толстовку, затем светлые волосы – сухие и ломкие из-за того, что их красят много лет подряд.

У меня пересыхает во рту. Только теперь я встречаю знакомый взгляд – гостья смотрит на меня в упор своими огромными, как у мультяшного персонажа, глазами.

– Кэт, – говорит Саммер. – Пойдем выпьем чего-нибудь.

ГОРЯЧИЕ СПЛЕТНИ
19 сентября 2012
САММЕР РАЙТ В ДЕЛЕ:
ПЯТЕРКА САМЫХ ИЗВЕСТНЫХ СКАНДАЛОВ
В связи с новостью о том, что Саммер Райт возвращается в реабилитационный центр (ого, уже второй раз! Мы надеемся, что с ней все в порядке!), мы собрали самые безумные моменты, в которые попадала эта звезда. Вся ее судьба словно американские горки – от суперскандалов до почти что рукоприкладства!
Пятое место. 2007: снова на сцене, оглушительный провал
Кому пришло в голову позволить Райт снова выступать вживую? Она заявилась на сцену пьяной, забыла слова своей песни (не то, чтобы что это были сложные слова – любой смог бы запомнить: «Стыди меня, стыди – но попробуй приручи» и повторить раз двадцать пять!) и пыталась компенсировать это настолько унылым трясением булками, что даже смотреть было тошно!
Четвертое место. 2006: яростный петтинг с голыми сиськами
Райт засветилась на пикантных фото во время поездки в Мексику со своим очередным любовником Райаном Делицца, звездой многочисленных реалити-шоу. Саммер, ну что мы тут можем тебе сказать… Если ты не хочешь, чтобы тебя фоткал кто попало, может быть, отправляясь покататься на лодочке, не стоит снимать верхнюю часть купальника?
Третье место. 2008: большая драка на стаканах
А уж как Райт сорвалась в баре и бросила свой стакан в лицо папарацци, никто забыть не сможет! К счастью, другие папарацци были рядом, чтобы запечатлеть все это. Райт разнесла фотоаппарат несчастного на кусочки – дорогой фотоаппарат – а соломинка из стакана чуть не выколола ему глаз! Мужчина подал в суд (разве каждый из нас не поступил бы так же?), но дело удалось закончить досудебным соглашением. Сумма не разглашалась, но у нас есть ощущение, что на это ушли остатки заработанного Райт во «Снах наяву».
Второе место. 2010: почти свадьба
Конечно, мы все были шокированы, когда Саммер заявила, что выходит замуж за своего персонального тренера после трех месяцев знакомства. Но еще больше мы были потрясены, когда в день свадьбы она не явилась на церемонию. Вместо этого направилась в реабилитационный центр, оставив двести гостей с тортом и безутешным женихом.
Первое место. 2005: Конец «Снов наяву»
Завершающий концерт «Снов наяву» в прямом эфире, 2005 год. Могло ли какое-то другое событие действительно занять первое место? Вы знаете, о чем речь. Это ваш любимый момент. Безумный момент, с которого все началось. Если по какой-то причине вы провели последние тринадцать лет в монастыре без интернета, просто посмотрите видео здесь».