Read the book: «Падение клана Шэ. Том 1», page 8
* * *
Шэ Цзюэ вернулся с наполненными кувшинами и, взлетев на стену, сам устремился в лесную чащу, к подножию проклятой горы, на вершине которой всë ещë курился дым. Фэнбао последовал за ним и с облегчением увидел, что путь их лежал в другую сторону, ближе к реке.
– Сюда я прихожу, когда мне нужно подумать в тишине, – сказал Шэ Цзюэ, опустившись на мшистые развалины беседки над водой. Крыши давно не было, да и стены выглядели как щербатые клыки, опутанные ползучими цветами, но вид на реку, сбегающую вниз к долине, был хорош.
– А сегодня, значит, вам не хочется думать? – спросил Фэнбао, не спеша открывать истинный облик. Зачем раньше времени терять расположение этого человека?
– Нет, – коротко ответил Шэ Цзюэ и устроился не на скамье, а на остатке стены, как мальчишка. – Покажите мне настоящего демона, Хуань Фэнбао. Я видел только осквернëнных животных, но никогда – разумное существо.
Фэнбао, немного раздражëнный, сбросил с плеч одежду и принял свой истинный облик, сравнявшись с сидящим на стене Шэ Цзюэ.
Тот замер, приоткрыв рот, и совсем побелел. Даже, можно сказать, протрезвел.
– Ты меня упрашивал показать чудо, словно я ярмарочный плясун. – Фэнбао ухмыльнулся, показывая клыки. – Весело тебе теперь?
Шэ Цзюэ покачал головой.
– Я вовсе не для этого… – Он сглотнул. – Могу сказать одно, Хуань Фэнбао… нам повезло, что вы на нашей стороне. Иначе я ни за что не отправился бы к Агатовой горе.
Он вежливо поклонился.
– Прошу прощения, если был неучтив. Вино развязало мне язык.
Фэнбао фыркнул и вновь принял человеческий облик.
– К чему вам демон? Приведëте своего музыканта, он сыграет перед Зеркалом глубин, вот и Агатовой горе конец.
Шэ Цзюэ рассмеялся. Нет, не рассмеялся – захохотал, как безумец, и всë не мог остановиться. Он упал бы со стены, если б Фэнбао его не подхватил и не поставил на ноги.
– Музыканта… – прохрипел он, сгибаясь пополам от хохота. – Нет никакого музыканта… я солгал! Чтобы они… не отвернулись… я солгал! Где же я его теперь… ох, не могу! Я не знаю, где искать такого! Не знаю!
Фэнбао, не выдержав, тоже расхохотался.
– А вы не промах, глава Шэ! Я-то думал, вы прямой, как палка, а вы гибкий, как цзянь! Уважаю!
Он заставил Цзюэ выпить ещë вина, и тот немного успокоился, утëр выступившие слëзы.
– Я, верно, обезумел! Отправлял людей на смерть, лгал всему Цзянху, а теперь вот пью с демоном, и всë в один день!
– Что ж плохого в том, чтобы быть безумным? – Фэнбао поднял голову, разглядывая бледную луну. – Лучше сойти с ума от смеха, чем от слëз.
– Нет, я предпочитаю оставаться в здравом уме. – Шэ Цзюэ придвинулся к нему. – Я отсюда вижу, как горят огни на надвратных башнях моего дома, и знаю, что там нуждаются во мне и моëм разумном наставлении. Это согревает меня. А где ваш дом? Есть ли он у демонов?
– У меня был дом. – Фэнбао старался не смотреть на него. От воспоминаний о Сюэцине стало только хуже. – Прошло триста лет, и на том месте, верно, только камни да трава.
– Соболезную вам.
– Пустое. Задержись я там надолго – осквернил бы то место, испоганил, как все демоны. Хорошо, что обошлись без меня.
Шэ Цзюэ потянулся за кувшином, и на мгновение Фэнбао почувствовал запах его волос – словно коричные цветы расцвели в сумерках…
Он сорвался с места, вскочил на стену беседки и рухнул в холодную реку.
– Хуань Фэнбао! – услышал он обеспокоенный крик и вынырнул.
– Зови меня просто Фэнбао! – крикнул он в ответ, чувствуя, как остывает жар.
Он даже не думал, что Шэ Цзюэ разденется до нижних одежд и последует за ним. Вот он ласточкой ушёл в воды, вынырнул, отбросил с лица волосы и рассмеялся.
– Тогда ты… зови меня Цзюэ, брат, – сказал он, и снова оказался слишком близко, будто специально напрашивался, чтобы его сожрали.
Фэнбао лëг на воду, чтобы не видеть.
– Брататься с демоном – плохая примета.
– Я и не братаюсь с тобой. Для этого нужно заслужить моë доверие, Фэнбао, а до этого ещë далеко.
Фэнбао рассмеялся.
– Вы в семейке Шэ все странные. Знаю, ты ко мне так приветлив потому, что я могу сослужить тебе службу… а всë равно занятно, как легко вы меня все приняли.
Синие рукава Цзюэ лежали на воде как лепестки цветов, чëрные волосы колыхались как водоросли. Он покачивался на волнах, закрыв глаза, на губах играла лëгкая улыбка. Словно он заснул, как дракон, утомившийся сражаться с волнами. Вот и хорошо. Пусть успокоится хоть немного.
Фэнбао уже не чаял услышать его ответа, но Цзюэ вдруг заговорил.
– Мастер по имени Фэнбао обучал прапрапрадеда моей матери обращаться с кнутом. Совпадение ли, что другой Фэнбао владеет его приёмами? В давние времена некий Хо Фэнбао, воин из Цзянху, спас Шэ Лань от степных колдунов. Он привëз еë ко двору императора Юйчжэна, которому служил. Так Шэ Лань стала гуйфэй, любимейшей наложницей. Совпадение ли это, что некто по имени Фэнбао спас женщину из нашего рода?
Фэнбао вздохнул.
– Поднебесная не видела такой женщины. Прекрасна как орхидея, умна как учëный, весела как ласточка над водами. Верная жена, добродетелью сравнимая с Ян Юйхуань.
– Тогда скажи… – Цзюэ вдруг замялся, как ребëнок. – Увидь она нас с небес… гордилась бы она нами?
Фэнбао хотел сказать ему, но раздумал. Пусть Шэ Юэ объяснит ему, раз она хочет всë рассказывать своему брату.
– Шэ Лань почитала свою семью, выше для неё был только государь. Ей радостно видеть вас в добром здравии.
Цзюэ помолчал.
– Я понял одну вещь о тебе, друг Хуань. Чем больше ты не договариваешь, тем цветистее твои речи. – Он печально усмехнулся. – Не нужно было подслащивать пилюлю, но благодарю, что ты всë же это сделал.
Он нырнул и поплыл к берегу. Фэнбао за ним не последовал, набрал побольше воздуха и провалился на дно как камень… но вода кипела вокруг него, не давая прохлады и облегчения.
Глава 8
Шэ Юэ нетрудно было добраться до вершины горы, нетрудно было устроить засаду и поразить клинком ужасную паучиху. Труднее всего было не плакать, глядя на бедного Янь-яня.
Он так и не открыл глаз, пока Цзиньюань нëс его, даже ни звука не издал, и был такой бледный!
Шэ Юэ вспомнила, как сама утешала его, говоря, что терять братьев и сестёр не так уж страшно. О, какими глупыми казались теперь эти слова!
«А вдруг Золотой бутон не поможет», – думала она всю дорогу, но постепенно щëки Янь-яня порозовели.
Братец Юй ждал у ворот, словно уже знал, что случится нехорошее. Он немедленно забрал Янь-яня в Павильон Ароматной глицинии, где лечил больных, и Шэ Юэ последовала за ним. Она помогла брату раздеть Янь-яня, рассказала, что случилось, и терпеливо ждала, пока он прощупает пульс.
Наконец, братец Юй выдохнул с облегчением.
– Яд всë ещë в нëм, но он уже не опасен и выйдет естественным путëм, через пот. Принеси ватные одеяла.
– Не утруждайтесь, барышня Шэ, я сам принесу, – подал голос Цзиньюань, и Шэ Юэ вздрогнула. Оказывается, он всë это время был здесь!
– Тогда идëмте вместе. Мне нужно рассказать обо всëм матушке.
На самом деле ей хотелось убежать куда-нибудь и расплакаться, но только не при этом человеке.
– Вы всë ещë не доверяете мне? – спросил Цзиньюань, когда они вышли из павильона.
– Как я могу не доверять вам? Вы спасли моего брата, вся наша семья в неоплатном долгу перед вами! Злодей никогда так не поступил бы.
– Но мой слуга готов был поступить иначе. Прошу за него прощения. Если по этому… созданию будут судить меня, то как мне смотреть в глаза людям?!
Он был в отчаянии, и сердце Шэ Юэ преисполнилось сочувствия к нему. Сама она и не подумала сердиться на демона, ей было совсем не до того. Тогда, в обители, ужас сковал все прочие чувства.
– Но демоны по природе своей злы. Если вы смогли усмирить демона и направить его злость на благие дела, люди будут видеть в вас героя.
– Но я вовсе не герой. – Цзиньюань нахмурился. – Я лишь стараюсь поступать правильно… а жизнь сыплется будто песок сквозь пальцы. Я должен наказать злонравного слугу, а вместо того чувствую вину, потому что до этого оскорбил его. Я был к нему жесток, и в нëм проснулась жестокость, так кого же винить?
Шэ Юэ улыбнулась. Вот на этот вопрос она, сестра трëх братьев, прекрасно знала ответ.
– Есть только один способ разомкнуть этот круг. Просто извиниться!
Как часто отец им об этом говорил, когда они, ещë маленькие, начинали бесконечно кричать друг другу: «А вот ты!..»
Но в семье Цзиньюаня это было, кажется, не принято, потому что он взглянул с удивлением.
– Как странно… это мне и в голову не пришло, я не привык извиняться перед слугами… Впрочем, нет. Был у меня слуга, близкий мне, как брат. Перед ним я всегда извинялся, если обидел. Хуань Фэнбао же… я мало знаю его, да и он не человек вовсе, но я чувствую с ним почти ту же близость, что с тем, с кем провëл жизнь. Не странно ли это?
Шэ Юэ почувствовала странный укол ревности.
– Может быть… вы были назваными братьями в прошлой жизни? – нашлась она.
– Тогда с нами случилось нечто ужасное, раз его судьба – быть демоном, – ответил Цзиньюань. – Вы не только добры, но и мудры, барышня Шэ. Я последую вашему совету.
Шэ Юэ поспешно открыла кладовую и вручила ему целую стопку одеял, скрывая заалевшее лицо.
– Вот… отнесите братцу Юю, а мне пора к матушке, – пробормотала она и сбежала, не дождавшись ответа.
Красивый и благородный воин решил послушаться совета простой девчонки! Вот старшие братья и шисюн никогда еë не слушали! Так она и вбежала на кухню к матушке – улыбаясь.
Матушка эти дни совсем не отдыхала. Она наняла нескольких женщин из деревни, чтобы готовили и подавали на стол, и управляла ими как полководец. Только благодаря ей и братцу Цзюэ всë не развалилось и господа из священных школ остались довольны! В чаду и в пару над котлами она и не заметила, что состязание началось и закончилось.
– Матушка! – крикнула Шэ Юэ, силясь разглядеть еë в клубах пара. – С Янь-янем всë хорошо!
Матушка, нарезавшая лапшу, едва не выронила нож.
– А почему должно быть иначе? Вы опять набедокурили?! Что за дети! Нельзя ни на минуту оставить вас без присмотра! Неужто опять наелся зелëных абрикосов?! И это в такой важный день, когда он мне нужен!
– Нет, Янь-янь в Павильоне Ароматной глицинии, и братец Юй с ним…
Услышав про павильон, матушка не дослушала, и как была, в косынке и переднике, выбежала из кухни.
Шэ Юэ бросилась за ней и по дороге столкнулась с братцем Цзюэ, который тоже спешил к больному, нервно сжимая веер. Конечно, шисюн уже обо всëм ему рассказал.
Прямо там, у постели больного, они и держали семейный совет. Шэ Юэ пришлось честно признаться и во всех своих похождениях, и в том, какую роль сыграли в них Цзиньюань с болтливым Хуанем. Так что, когда Цзиньюань вернулся с одеялами, его тут же взяли в оборот и забросали вопросами.
Шэ Юэ опасалась, что матушка начнëт таскать её за волосы прямо здесь, но та проявила редкое хладнокровие.
– Моя дочь так глупа, что возомнила себя героиней Цзянху, – произнесла она скорбно. – А сыновья мои ещë глупее, раз она смогла их обвести вокруг пальца! Конец пришëл клану Шэ. Священная школа выродилась!
– Матушка, нижайше прошу, накажите мою сестру так, как считаете нужным. Но для меня выберите ещë более строгое наказание! – Братец Цзюэ низко поклонился. – Я должен был заменить ей отца и не справился с этим.
Братец Цзюэ всегда так делал, зная, что матушка любит его больше всех: брал на себя вину и требовал наказания. Обычно матушка смягчалась и прощала всех. Но не в этот раз.
– Юэ будет сидеть взаперти, читать священные и нравственные книги и поститься. А ты… как я могу наказать главу клана?! Ты давно уже не ребëнок!
Шэ Юэ поклонилась матушке, но едва в голос не застонала. Читать умные книжки и поститься! В другой день она бы кинулась матушке в ноги, ныла и умоляла, но разве можно так вести себя перед Цзиньюанем?
Цзиньюань то краснел, то бледнел, стыдясь, видно, быть здесь. И кто мог его винить! Но всë же он вмешался.
– Госпожа Шэ, глава Шэ и вы, благородный мастер Шэ! Барышня ни в чëм не повинна, она стала орудием судьбы. Видите ли, не окажись она в той гробнице, я бы погиб, а погибни я, кто спас бы Шэ Яня? Нет, я верю: всë, что совершается, совершается по велению Неба.
Шэ Юэ даже перестала дышать. Такого матушке ещë никто не говорил, сейчас грянет буря… Но вместо этого матушка вдруг тяжело вздохнула, будто признавая поражение.
– Куда мне, старой женщине, спорить с молодыми и учëными! Я даже детей не смогла воспитать как следует. Но вам удалось укротить демона, значит, вы и правда особенный человек, хранимый Небом! Поступайте как знаете.
С этим она ушла и утащила за собой Шэ Юэ. До самого собрания пришлось ей помогать на кухне, а на собрании – поддерживать под руку, чтобы не лишилась чувств. Матушка так переживала за братца Цзюэ! Постоянно молила дух отца спуститься и помочь ему. Но пришëл не дух, а Цзиньюань… принц Цзиньюань!
У Шэ Юэ даже дух захватило, а матушка приободрилась.
– И вправду на всë воля Небес, – пробормотала она, довольная, и даже отпустила Шэ Юэ на остаток вечера, приказав найти для Цзиньюаня лучшие комнаты.
Цзиньюань, правда, от них отказался.
– Там, где я живу сейчас, очень уютно, – с улыбкой ответил он. – Я только об одном вас попрошу: позаботьтесь о ране Фэнбао. Он так привык к плотским страданиям, что, наверное, и забыл, что отравлен.
Шэ Юэ это показалось странным, но она не стала возражать.
– Как пожелаете, ваше высочество.
На лице Цзиньюаня отразилась мука.
– Нет, нет! Не нужно меня так называть! Разве не замечательно мы говорили раньше, когда вы были Лунной Орхидеей, а я – Быстрым Ветром?
– Но я и тогда знала, что вы не просто воин из Цзянху…
Шэ Юэ лихорадочно соображала. Принц Цзиньюань хочет, чтобы они стали ближе, но правильно ли это?
Про девушек из Цзянху ходят разные слухи, про то, что они доступные, раз запросто путешествуют по Поднебесной без провожатых… Может быть, этот принц тоже наслушался таких сплетен? Что делать? Воздвигнуть стену или довериться ему? Ведь он так чист сердцем… Может быть, и вправду ему, человеку простому и открытому, претят титулы?
Наверное, она очень явно смущалась и думала, потому что Цзиньюань тут же отступил.
– Я был неучтив, барышня Шэ. Как я могу требовать относиться ко мне как к брату, когда мы почти не знаем друг друга? Нет, нет, зовите меня так, как желаете!
– Благодарю, ваше высочество, – прошептала Шэ Юэ, покраснев ещë больше.
– Но может быть… однажды вы решитесь назвать меня братом.
На это она ничего не ответила, но другое пришло ей на ум.
– Ваш слуга… пока я ухаживаю за его ранами, подождите за дверью, и, когда он выйдет, сможете с ним помириться. Это маленькая хитрость, но ведь немного схитрить ради благого дела – это не страшно?
Цзиньюань просиял и кивнул.
Шэ Юэ и самой хотелось побеседовать с болтливым демоном наедине. Она довольно услышала на крыше, и ей странно было, что злое создание может говорить с другим злым созданием так проникновенно, будто у них общая тайна.
Когда же Хуань Фэнбао ушëл, она дала наконец волю слезам, плача и о болезни Янь-яня, и о судьбе прекрасной гуйфэй разом. Никто, никто не заслужил такой доли! Неужто мир действительно так жесток?!
Краем глаза она увидела, как какая-то тень проскользнула через окно. Даже не задумавшись, Шэ Юэ сделала выпад, но тень легко его заблокировала.
– Маленькая сестрëнка не даëт застать себя врасплох.
Шэ Юэ выдохнула с облегчением.
– Шисюн! Зачем пугаешь?! Какой ты противный!
Она надулась и отвернулась.
– Противный? А что ты скажешь на это?
Шисюн поставил перед ней тарелку с пирожками и поднос с чаем.
– За всеми этими сражениями ты и поесть толком не успела, я ведь тебя знаю. Ешь сейчас.
Шэ Юэ поняла, что и вправду ничего не ела с самого утра.
– Ты такой заботливый! А все остальные только и делают, что ругаются!
– Разве же не за дело? – Шисюн усмехнулся. – Хотя твоя матушка вот довольна. Пусть ты не достала Зеркало глубин, зато привела жениха с Зеркалом глубин, это ли не чудо?
– Шисюн! – Шэ Юэ ткнула его в плечо. – Не смейся! Принц никогда на мне не женится, да я и не хочу замуж. Я останусь помогать старшему брату, ведь он так обо всëм волнуется!
– Может, это не самая плохая мысль, – вдруг серьëзно сказал Вэйянь.
– Что?
– Пока глава управлял поместьем и школой, мне не в чем было его упрекнуть. Но сможет ли он в одиночку прославить клан Шэ… ты видела его в сравнении с принцем. Я волнуюсь за Цзюэ.
Шэ Юэ стало страшно. Она сказала о том, что будет помогать старшему брату, просто так. Она и не думала, что ему на самом деле нужна помощь…
Но ведь шисюн был прав. Матушка никогда не касалась внешних дел клана и занималась лишь хозяйством. Братец Юй умел выслушать и много узнал из своих книг, но был застенчив и на люди показывался редко. Братец Янь-янь был ещë мал, да и нрав у него слишком добрый и нежный…
Оставалась только она. И шисюн.
– Ему не придëтся в одиночку… у него ведь есть ты! – нашлась она.
Шисюн странно взглянул на неё, будто хотел что-то сказать, но сдержался.
– Значит… значит, мы вместе должны ему помогать. Шимэй, это серьëзное дело, обдумай его как женщина, а не как девочка. Если ты решишь выйти замуж и уйти, то будешь служить семье мужа, она станет для тебя важнее. Но если решишь остаться, значит, должна всю себя посвятить нашему клану.
– Ничто и никогда для меня не будет важнее семьи Шэ! – Шэ Юэ задумалась. – Шисюн… а если… если я выйду за ученика нашей школы? Тогда я буду и замужем, и рядом с братом!
Шисюн вдруг побледнел, и взгляд его застыл.
– За… за которого, шимэй? Неужели… у тебя есть кто-нибудь на примете?
Шэ Юэ рассмеялась. Шисюн всегда был таким подозрительным!
– Нет конечно! Они все слишком маленькие и скучные. Но ведь никогда не знаешь, кто завтра к нам постучится, правда?
– Да… это правда, – процедил шисюн и встал. – Спокойной ночи, шимэй.
Она даже не успела ему спокойной ночи пожелать в ответ, как он сбежал. Такой странный!
* * *
Наутро все, кроме братца Цзюэ, принимавшего главу Огненного Меча, собрались завтракать у постели Янь-яня, чтобы немного его развеселить.
Янь-янь сидел как в воду опущенный: матушка уже отругала его за то, что он доставил семье хлопоты, но приготовила курицу гунбао, как он любил, и уговаривала съесть хоть кусочек. Братец Юй, не отрываясь от еды, рылся в книгах, отыскивая рецепт Золотого бутона: после чудесного исцеления Янь-яня он твëрдо решил повторить чудесный рецепт.
Братец Цзюэ успел прежде, чем все встали из-за стола, и неожиданно привëл с собой демона.
– Юй, нужно осмотреть руку господина Хуаня, – сказал он обеспокоенно. – Она слишком медленно заживает, боюсь, как бы ни пришлось отрезать еë.
Хуань Фэнбао рассмеялся.
– Моя кровь – раскалëнная лава, как может ей так сильно повредить чей-то яд?
Он бесцеремонно присел к столу, взял плошку, предназначавшуюся для брата Цзюэ, и принялся орудовать палочками как у себя дома.
Матушке краска бросилась в лицо, но она ничего не сказала. Шэ Юэ переглянулась с Янь-янем: тот смотрел на гостя настороженно, но молчал.
– Все знают, что он демон, – шепнула она на ухо Янь-яню. Он не стал задавать вопросов, но видно было, что его так и распирает.
– Я хотела спросить у тебя, Цзю-эр, – матушка дала старшему брату новые палочки. – Что это за искусный музыкант, о котором ты говорил на собрании? Я не помню такого среди наших знакомых и ныне живущих. Говорят, настоятельница с горы Эмэй выравнивает потоки ци игрой на цине, но это техника лечения, и для нас непригодна.
– Такого музыканта нет, матушка. – Цзюэ сделал равнодушный вид, но Шэ Юэ заметила, как дëрнулась его щека. – Я солгал, чтобы от нас не отвернулись. Но мы ещë можем его найти! Я верю, что где-то он непременно есть.
– Есть, – вмешался братец Юй. – Только служит он демонам Агатовой горы. Он ведь как-то использовали Зеркало глубин!
Хуань Фэнбао что-то неразборчиво пробормотал с набитым ртом.
– Что-что?
– Я говорю, он им не служит, он ими правит, – Хуань Фэнбао потянулся за очередным кусочком курицы. – Это Белый Яд. Он владеет техникой искажения ци через звук флейты.
– Но если Белый Яд жив, значит, ему больше трëхсот лет, – возразил братец Цзюэ. – Он мог прожить столько, только если сам демон или святой отшельник.
– Он ни то ни другое. – Хуань Фэнбао налил себе чаю. – Но кажется, знает запретную магию, продлевающую жизнь.
– Зачем нам тебе верить? – надулся Янь-янь. – Ты демон!
– Да, я демон и прожил среди вас сотни лет, поэтому знаю, о чëм говорю. Попридержи язык перед старшими. – Фэнбао расправил рукава и принялся за чай. – Даже если я ошибаюсь и он мëртв, значит, у него есть ученик. Но я не ошибаюсь. Он приходил ко мне десятки раз, рассказывал обо всех своих злодеяниях.
– И… о смерти отца? – спросил Янь-янь, стиснув одеяло.
– Янь! – прикрикнула матушка. – Кто спрашивает о таком?!
– Да, и о смерти Шэ Баоиня я тоже знал. – Хуань Фэнбао взглянул на Янь-яня так, что Шэ Юэ сделалось тревожно. – Мальчик, смерть твоего отца была важна для Белого Яда. Он ненавидел клан Шэ.
– А я ненавижу его! Но как нам отомстить за отца? – Янь-янь заëрзал. – Есть ещë время, я подучусь играть на лютне, и тогда…
– Глупый! – не выдержала Шэ Юэ. – У тебя же слуха нет! Когда ты играешь, все собаки в округе начинают выть! Пусть лучше учится братец Юй, он хорошо играет на гуцине!
Все засмеялись, а Янь-янь покраснел от стыда.
– Даже не думай ни о какой мести, – заявила матушка. – Мстить будут взрослые, ты же – ребëнок. Неужто поход на Юйшань тебя ничему не научил?
Янь-янь совсем застыдился и умолк. Шэ Юэ было жаль его, но всë же она радовалась, что за его проступком все забыли о еë выходке.
Братец Цзюэ отложил палочки.
– Можно сколько угодно говорить о мести и долге, – сказал он со вздохом. – Но нужно что-то решать. Завтра Чжоу Вэйянь отправится на север, а Юй на запад. Будем искать великого мастера…
Хуань Фэнбао рассмеялся.
– А я схожу на юг, там, говорят, полно прекрасных цветов! Ладно, раз вы хотите мстить, я вам помогу. Знаю я одного отшельника. Если он не умер, то до сих пор обитает в горах. Пойдëм, укажу тебе на карте.
Цзюэ взглянул на него удивлëнно и последовал за ним как заколдованный. Шэ Юэ подождала для приличия и тайком последовала за ними. Она пробралась на крышу, сдвинула черепицу… но к еë неудовольствию, ничего не было слышно: братец Цзюэ и Хуань Фэнбао склонились над картой голова к голове и говорили вполголоса, так что не разобрать. В конце концов ей стало скучно, и она сбежала.
Гости из благородных школ ещë не разъехались, но такого оживления, как раньше, уже не было. Особенно ей было жаль учеников Огненного Меча. Фэн Гуанмин с унылым видом тренировался во дворе, а его отец стоял над ним с палкой, будто учил мальчишку, а не юношу. Шэ Юэ не выдержала и рассмеялась, но тут же зажала себе рот.
Фэн Гуанмин от неожиданности выронил меч и немедленно получил удар палкой.
– Глупый мальчишка! Так ослеплëн самолюбованием, что не заметил барышню Шэ! И что это за стойка? Поделом тебя обсмеяли!
Шэ Юэ спрыгнула с крыши и поклонилась.
– Прошу прощения, мастер! Я увидела, как две белки дерутся из-за ореха, и поэтому рассмеялась.
Фэн Чжицзян отëр бороду, скрывая улыбку.
– И всë-таки, барышня, не сочтите за труд, преподайте этому сорванцу урок!
Шэ Юэ покраснела. Как можно называть сорванцом Феникса Золотой долины?! Он был так хорош собой в алых с золотом одеждах, так горделив, а его стиль так изящен!
– Но я не смею… Вам лучше позвать шисюна или кого-нибудь из моих братьев!
Фэн Гуанмин, до этого смотревший холодно, вдруг поклонился ей.
– Позвольте сразиться с вами, барышня! Я видел вас в бою и был восхищëн. Научите меня!
Шэ Юэ потупилась. Ну почему он так сказал? Он ведь не какой-нибудь младший ученик!
– Ну хорошо… – согласилась она, чтобы не показаться гордячкой. – Но я не посмею коснуться вас опасным мечом, давайте сразимся на кулаках.
Фэн Гуанмин рассмеялся.
– Мои кулаки столь же опасны!
Он передал меч отцу, и они с Шэ Юэ разошлись, готовясь к бою.
Шэ Юэ приняла стойку журавля, не сводя глаз с противника. Что же с ним делать? Ей совсем не хотелось унижать Фэн Гуанмина, но на Юйшань она поняла, что он, хоть и сражается красиво, слишком полагается на то, что отец всегда рядом.
Школа Серебряного Ручья учила действовать в одиночку, думать головой, Огненный Меч всегда выступали единой силой. В бою один на один Шэ Юэ чувствовала себя увереннее.
Ей показалось, что и Фэн Чжицзян это понял, потому и смотрит на неë одобрительно. Он тоже сразу ей понравился: на Яшмовой горе, узнав, что паучиха утащила Янь-яня, он немедленно обеспокоился и призвал боевых соратников сражаться и медитировать вместе, чтобы разделить накопленную ци. Отец поступил бы так же. А ещë отец учил не сдерживаться в поединке, ведь это унижает противника! Поэтому, когда Фэн Гуанмин напал, на пробу целясь кулаком в еë живот, она без особых усилий прыгнула, оказываясь у него за спиной, и, развернувшись, ударила ногой в поясницу.
Конечно, он не был бы Фениксом Золотой долины, если б не ушëл от такого простого приëма! Он прыгнул, изящный, словно орëл, парящий в небе, но теперь уж Шэ Юэ не увлечь было этой красотой: мгновение – и там, куда орëл готов был вонзить когти, уже никого не было.
Теперь уж еë черëд был ударить сверху… и удар пришëлся в цель! Фэн Гуанмин не ожидал такой скорости и замешкался, вот и получил по спине.
Так они и обменивались ударами, не уступая друг другу. В конце концов Шэ Юэ стало скучно, а Фэн Гуанмин покраснел от гнева, и атаки его делались всë беспорядочнее.
Какой странный бой! Этот юноша был ей ровня, но вëл себя как Янь-янь на тренировке!
– Глава Шэ, глава Фэн! Почему ваши ученики такие скучные?! А где же секретные техники? – раздался знакомый насмешливый голос. Болтливый демон Хуань!
Да если б он был один! Оказывается, братец Цзюэ и принц Цзиньюань тоже наблюдали за боем!
Шэ Юэ остановилась, не зная, куда себя девать от стыда. А Фэн Гуанмин выпятил подбородок, недовольный.
– Секретные техники Огненного Меча не для твоих глаз, бродяга! – заявил он.
– Точно! – Шэ Юэ скрестила руки на груди. – Может, я и знаю парочку, но тебе не покажу, болтливый господин Хуань!
– Юэ! – Братец Цзюэ подошëл и легонько стукнул еë веером по макушке. – Не груби.
– Ай! Братец, за что?
– За ложь. Я ещë не учил тебя ни технике Восходящего Потока, ни технике «Ласточка пролетает ущелье». А «Дракон оберегает жемчужину» ты всë не можешь освоить. Нечего похваляться мастерством, которого нет!
– Будто у кого-то здесь оно есть! – рассмеялся болтливый Хуань.
– Фэнбао! – прикрикнул на него Цзиньюань. – Когда же ты научишься вежливости?! Мы ведь в гостях!
– Господин, разве в этом доме не ценится правда, как показал глава Шэ? – Хуань Фэнбао ухмыльнулся. – Вы все, попробуйте разом атаковать меня, посмотрим, кто останется стоять! Так я даже с одной рукой докажу, кто прав!
Фэн Чжицзян рассмеялся.
– Когда я был моложе, сам так же задирал любого бойца, которого встречал в Цзянху. Но прошли те времена, когда меня можно было раздразнить. Охотно бы посмотрел на этот бой, но мне нужно написать несколько писем, а вы, молодëжь, развлекайтесь. – С этими словами он ушëл, всë так же посмеиваясь.
Шэ Юэ думала, что братец Цзюэ тоже откажется, но он улыбнулся болтливому Хуаню.
– Почему нет? Я глава школы, мне тоже нужно размяться.
– Я тоже приму вызов, – сказал Цзиньюань, разминая шею. – Давно пора задать слуге трëпку! Одно условие – никаких уловок и игр с огнëм!
– Я тем более не уступлю, – фыркнул Фэн Гуанмин. – И раз ты считаешь себя таким мастером, Хуань Фэнбао, клинок мой будет со мной!
Шэ Юэ стало смешно: не может быть, чтобы они вчетвером не одолели болтуна, даже если он демон! Ну, пусть пеняет на себя!
– Я принимаю вызов! И если мы выиграем, пробежишь по деревне, крича: «Я болтливый дуралей»!
– Будь по-твоему! А если выиграю я – возьму с вас пошлину, – рассмеялся болтливый Хуань. – Ну давайте, нападайте!
Первым в бой ринулся Фэн Гуанмин, не привыкший, видно, к подначкам. Болтун Хуань едва взмахнул рукой, и того словно ветром сдуло, отбросило к стене так, что штукатурка потрескалась!
Цзиньюань улучил момент и попытался ударить снизу в челюсть. Шэ Юэ узнала этот приём, и сердце замерло: «Кобра выпрыгивает из тростника»! Любимый удар дядюшки Жуань-цзы!
Правда, дядюшкина наука не помогла, и следующим взмахом рукава болтун Хуань и Цзиньюаня отправил в полëт.
С ним нужно было действовать осмотрительно! Но был у Шэ Юэ в запасе один приëм. Хоть брат и пенял, что она не может выучить его как следует, разве наука не постигается тренировками?
Она переглянулась с братом, и он едва заметно кивнул, будто прочитал еë мысли!
Он отвлëк внимание Хуаня обманным выпадом, а Шэ Юэ разбежалась, оттолкнулась от стены и в полëте обхватила колени, как дракон, свившийся в клубок, оберегая жемчужину. Как огненный шар она врезалась в болтуна Хуаня и в последний момент занесла ногу для мощного удара…
Даже демон не мог быть настолько быстр! Но этот – был. Он перехватил Шэ Юэ за щиколотку, и… ух! Мир закружился перед глазами! Этот подлец раскрутил еë как волчок и бросил!
В голове у Шэ Юэ всë перемешалось, она не могла даже ци свою почувствовать, чтобы сгруппироваться, и просто рухнула на что-то тëплое и живое…
Ох! Ей казалось, что головокружение прошло, но стоило поднять глаза, как время остановилось и сердце застучало, мир снова закружился.
Она приземлилась на принца Цзиньюаня. И он бережно придерживал еë за плечи тëплыми сильными руками.
А какие прекрасные у него были глаза! Как у феникса, и такие серьëзные, добрые… так близко… а лежать на нëм было так удобно, будто это самое естественное в мире. Только что-то было не так…
– У вас кровь!
Шэ Юэ немедленно спрыгнула с него и достала из рукава платочек, аккуратно утëрла его лицо. Нос принца Цзиньюаня покраснел и начал распухать, но почему-то принц не сделался от этого менее красивым…
– А я и не заметил! – улыбнулся он, и вдруг отвернулся. – Ваше платье… порвалось.
Шэ Юэ опустила глаза и тихонько вскрикнула, стянула края ханьфу. Оно и вправду порвалось так, что открыло плечо и верх груди. Мерзкий болтун Хуань! Как можно так позорить девушку! Но вновь кидаться в бой она не решилась: зачем путаться у старшего брата под ногами?
Братец Цзюэ и болтун Хуань меж тем творили чудеса, их бой был словно брачный танец журавлей: вздымались рукава, с вишни летели розовые лепестки, сорванные потоками ци, волосы развевались тëмными волнами. Никто не мог уступить! Братец Цзюэ казался величественным как небожитель, его веер скользил будто упругое крыло. Болтун Хуань метался как всполох пламени, но никак не мог до него дотянуться.
– Как красиво… – выдохнула Шэ Юэ.
– Как может быть красивой игра в поддавки? – бросил Фэн Гуанмин, оправившийся от удара. – Этот демон не слабее главы Шэ, почему не бьëт в полную силу?
