Read the book: «АБРАКС»

Встреча в Спектрграде

ХИМА

Огромные готические двери здания Совета Спектрграда поддались с тяжелым, ржавым стоном. Я проскользнула внутрь, мгновенно прижавшись спиной к мраморной стене, и замерла, вслушиваясь в тишину грандиозного холла.

Когда-то Спектрград считался вторым по величине городом на материке после блистательного Ведасграда. Но десять лет назад Ведасград возвел вокруг себя непроницаемый барьер и полностью перестал выходить на связь. С тех пор Спектрград стал негласной столицей выжившего мира. Слухи утверждали, что именно здесь, за высокими стенами безопасного сектора, осталось больше всего незараженных. Здесь же, в строжайшей секретности, лучшие умы человечества создавали вакцину-чип.

Пройдя по анфиладе разгромленных кабинетов, я оказалась в главном архивном отделе. На одном из уцелевших столов лежала раскрытая папка из плотного пластика. Страница внутри гласила:

«Официальный регламент Совета Спектрграда на случай биогенной угрозы. Вакцина-чип «Абракс» является единственным ключом к биологической стабильности популяции. Без её вживления любые попытки эвакуации или изоляции признаны абсолютно неэффективными. Единственный способ спастись и сохранить разум — получить вакцину».

— Серьёзно? — вздохнула я про себя, чувствуя, как внутри закипает удушливое раздражение. — Как будто без вас непонятно!

Эта ярость жила во мне постоянно. Куда бы я ни пошла, каждый документ, каждый выживший, каждая строчка регламента твердили об одном: «Абракс» — твое спасение. Весь мир сошел с ума по этому чипу. И видимо, меня уже ничего не спасет, если уж на то пошло. Для меня этот чертов чип — смертный приговор.

Я оглядела заброшенный кабинет. Сколько месяцев ушло на то, чтобы пробраться сюда сквозь развалины и патрули! Мои родители, дедушка и бабушка посвятили жизни созданию «Абракса» — препарата, который должен был стать панацеей. В научных архивах элитного сектора ходили слухи, что в здании городского Совета сохранились секретные инструкции по ликвидации последствий эпидемии. Я надеялась найти здесь четкий научный алгоритм, формулы, графики, а не этот пропагандистский сарказм.

«Может, дальше будет что-то дельное?» — подумала я, зло смахивая серую пыль с документов.

Раньше в Спектрграде всё было иначе: чистые улицы, стерильные научные лаборатории, сытая и тихая жизнь элиты за периметром. Но вирус неизвестного происхождения исказил всё до неузнаваемости. Спасительную вакцину ученые смогли разработать лишь спустя несколько лет после начала пандемии, и за эти страшные годы заразиться успело большинство населения материка.

Вирус бил по мужчинам и женщинам совершенно по-разному, разорвав общество изнутри. Зараженные мужчины превращались в безумцев, одержимых донельзя диким сексуальным влечением. Они чуяли женские феромоны и флюиды за километры, превращаясь в неутомимых преследователей. Выжившие прозвали их похотняками.

Женщины же под действием болезни полностью лишались зрения, а их тела иссыхали. Они становились агрессивными, яростными тварями, которые ориентировались исключительно по слуху и молниеносно бросались на любой, даже самый тихий звук. Их лаконично окрестили слепухами. Биологическая пропасть между полами превратилась в нескончаемый кошмар.

Вдруг мой взгляд зацепился за странную деталь. Стопки книг на полу были перерыты, а с одной из полок совсем недавно сняли несколько тяжелых фолиантов — на их месте остались чистые прямоугольники среди пыли.

Сердце пропустило удар. Похотнякам и слепухам книги не нужны — вирус выжигал кору головного мозга за считаные часы, лишая их остатков разума. Они вообще читать не способны.

Неужели здесь, в самом сердце Совета, кто-то есть?

Я быстро засунула найденные бумаги в рюкзак и попятилась к выходу, всматриваясь в темноту коридора. Пора уходить.

Отступая спиной, я оступилась и врезалась во что-то твердое, как каменная стена. Нога соскользнула, я потеряла равновесие и полетела назад.

Черт, сейчас будет больно!

Но падения не произошло. В последнюю секунду две мощные руки мертвой хваткой обхватили меня за талию.

— Мать твою! — вырвалось у меня. Я закричала и начала отчаянно барахтаться. Если это похотняк — мне конец. У них отключены мозги, осталась только дикая физическая сила и один-единственный инстинкт.

Я извивалась, пыталась ударить его локтем, вырваться, но его хватка была железной.

— Да тише ты, пожалуйста, успокойся! — раздался над ухом хриплый, но вполне внятный мужской голос.

Я замерла. Он... говорит? Похотняки не разговаривают.

— Какая же ты мягкая... — пробормотал незнакомец, сильнее прижимая меня к себе, а его ладони прошлись по моим бедрам. — Чёрт, да ты же не заражена! Ты не слепуха.