Quotes from 'Предать нельзя любить'

веки. – Больно? – поднимает он голову и вглядывается в мои глаза. – Не-ет, – быстро возражаю. – Мне приятно всё, что ты делаешь. – Ты безумно красивая, так бы и съел тебя, Ари. Эта ночь будет долгой…Надеюсь, мне хватит на это терпения

внутрь, медленно разворачиваюсь.

представится. – Яна Альбертовна, – ее безупречных губ касается снисходительная улыбка. – Соболева? – спрашиваю, просмотрев свои записи. – Шацкая, – поправляет она, прекрасные

Мы с ней спали в гостевой. Сердце в груди разрывается и кубарем несётся в преисподнюю. В самое пекло. Блядь. Что я натворил?

рать побольше воздуха в легкие, но

свитер. Взяв деньги из шкатулки, прячу их в рюкзак. Благодарю бога за то, что могу забыть ненавистные туфли в стороне и завязываю шнурки на кедах. В аптеке приобретаю всё и сразу. Градусник, противовирусное, таблетки

приобнимает и уводит руку чуть ниже поясницы. – Выглядишь круче суперзвезды

поможешь? Арсений поднимается. Закинув ладони в карманы брюк, отходит к окну. – Собирайся, – приказывает строго. – Прокатимся, посмотрим, что там у твоего суженого. – Арс, – неистово злюсь. – Ещё чуть-чуть и я подумаю, что ты ревнуешь. Ревность – разрушительная эмоция, разве забыл? – Собирайся, говорю, – чуть громче заявляет, хватая папку с документами. Натягивает пиджак. – Умная стала в своей Москве.

Долинский. – Не будем задерживаться. Подняв  глаза, вижу перед собой загорелую ладонь,

– Какая ты глупышка, дочка! – выговаривает Виктор Андреевич