Read the book: «Обязуюсь любить»

Глава 1. Софья

— Соня, ну наконец-то! — взволнованно верещит Тая. — Уехала ненадолго, а сама три месяца не появлялась. Ну ты и коза. Разве можно так с родными?

Возмущается на все здание аэропорта.

Здесь так вкусно пахнет свежесваренным кофе, что я как умалишенная тянусь за эти ароматом кончиком носа и блаженно вдыхаю. Пассажиры, тоже прибывшие из Москвы и уставшие от бесконечных переносов вылета рейса, сонно озираются. Кто-то спешно улыбается, другие остаются с недовольными, кислыми лицами.

— Привет, Тая! — участвую в объятиях, пытаясь никого между нами не раздавить.

Жена брата глубоко беременна, при этом выглядит прекрасно.

В моменте даже завидно становится. Волосы Таи все такие же густые и прямые, тон лица ровный и сияющий, да и фигура не сильно страдает.

Наверное, именно так действует на беременность счастье?

Счастье…

Я бы тоже хотела его почувствовать, надкусить…

Моя история стара как мир и отзовется в сердце каждой женщины, которая хоть раз любила по-настоящему: он оказался несвободен, а я узнала об этом последней. Наивно думала, я любимая. На самом деле была обычным увлечением. Девушкой на замену, пока великая чемпионка покоряет пьедесталы и готовится стать женой Константина Громова.

Мир в один момент обрушился, а мои чувства превратились в грязь, через которую Костя хладнокровно переступил. Три месяца я собираю себя по частям и воспаленными от своих же зубов губами дую на содранную заживо кожу, чтобы отпустило.

Вот только прежней мне уже не стать. У нашей связи появились последствия.

Застегнув полы свободного длинного пуховика, озираюсь в поисках брата.

— А где Ваня?

— Ой, они на рыбалку собрались. Вернее, это мальчишник. — подмигивает Тая. — У Кости Громова свадьба через две недели.

Вздрагиваю всем телом, но не позволяю этой новости себя сломить.

Все в порядке. О нашей связи никто не знает. Только Юля, но она не скажет.

— Надо будет поздравить Костю при встрече. — равнодушно замечаю.

— Успеешь поздравить. Ты приглашена…

— Я? На его свадьбу? — хрипну от такой жестокости.

— На их свадьбу. А чему ты удивляешься? Костя с Варей еще неделю назад передали для тебя приглашение. Тебе плохо?

Я пытаюсь продышаться.

— Нормально… — сдавленно отвечаю. — Поедем?

— Поехали к нам. У нас там своя тусовка. Сейчас Мия с Юлей приедут. С детьми, конечно.

— Ну поехали, раз с детьми. — оживаю.

Жизнь продолжается. Даже после предательства. В конце концов, все это только закаляет характер. Мой так точно.

Чувствую себя ужасно, но к родителям ехать не тороплюсь. Мама будет задавать вполне закономерные вопросы, сразу все заметит. Хочу морально к этому подготовиться.

А в доме брата и правда весело и шумно. Дети носятся по лестнице на диванных подушках и устраивают в гостиной бедлам, пока мамы мило сплетничают в уютной кухне.

— Какие у тебя опять кудряшки? — Тая давит на больное и касается моих пушистых волос. — Решила отказаться от кератинового выпрямления?

— Что-то вроде того… — прячу обе ладони в кармане толстовки, что находится на животе, и молюсь, чтобы девчонки сменили тему.

Обсуждать мою внешность — слишком зыбко.

Правда, то, о чем они начинают болтать, тоже не совсем мне нравится.

Кто-то спрашивает:

— Девочки, вы платье на свадьбу уже купили? Кто вообще придумал этот дресс-код?

— У меня есть лиловое! — вклинивается Юля и… неуверенно поглядывает на меня.

Улыбаюсь ей расслабленно.

— Я хотела бы сшить на заказ, — недовольно вздыхает Мия. — Но эти негодяи так быстро все решили со свадьбой. Теперь остается только покупать.

— Насколько я поняла, Варя хочет успеть до чемпионата мира.

— И почему нельзя было подождать хотя бы до лета? Кто вообще в здравом уме женится в феврале?

— Ну мы, например! — Тая демонстрирует обручальное кольцо. — Может, им тоже не терпится?

Все смеются.

Кроме меня.

— Соня, а ты в чем пойдешь? — Мия переключается и странным взглядом окидывает мою фигуру.

— Я… вряд ли я вообще пойду. — скромно заявляю. — Настроения нет.

— Ой, если ты переживаешь, что поправилась, даже не думай. Тебе очень идет!

— Спасибо, Мия! — вспыхиваю и теперь еще раз выдерживаю многозначительный взгляд Юли.

В конце вечера чувствую с каким подозрением она глазами провожает меня до лестницы и наконец-то скрываюсь в гостевой комнате.

Всхлипываю от жалости к себе, словно раненый зверь, и пока принимаю душ отправляю в слив накопившиеся за день слезы. Вечерняя рутина, в целом, как и утренняя, помогают оставаться на плаву. Стираю с лица макияж, умываюсь специальным маслом от сухости кожи и уже другим — смазываю животик.

Вспоминаю, что сорочка спрятана на дне чемодана, и чувствую такую вселенскую усталость, будто еще немного и упаду.

Ложусь под одеяло как есть и сразу глажу своего Ежика. Внизу живота приятно покалывает.

Улыбаюсь.

Под ночь — как молитву — прогоняю в памяти все, что со мной случилось: предательство Кости, его жестокие слова на прощание, пустые темные глаза. Его равнодушие.

Делаю это до тех пор, пока не чувствую в груди режущую боль, а лицо не становится влажным от слез.

И вот тогда… Когда становится невозможно дышать, еще несколько раз, на «бис» все вспоминаю.

Делаю это затем, чтобы никогда его не простить.

Никогда.

Это даже хорошо, что Громов наконец-то женится на своей Варе. Это отлично.

Мысленно его прокляв, проваливаюсь сон. Место, где я каждую ночь его встречаю и, едва почувствовав на себя сильные руки, трусливо прощаю…

Глава 2. Софья

Ночь выходит странно ветреной за окном и неспокойной внутри.

Сначала часто просыпаюсь.

Я единственная, кто спит на первом этаже. Слышимость здесь хорошая.

Наверху плачет ребенок. Наверное, Юлькин.

Доносятся шаги, голоса.

— Тили-бом! Тили-бом!

Загорелся кошкин дом,

Идёт дым столбом!

Кошка выскочила!

Глаза выпучила…

Потом все стихает, а через час снова голоса.

На этот раз их два. Из гостиной, что находится сразу за дверью.

Мия и Тая…

Над чем-то хохочут.

— Хорошо, что мы устроили свой девичник!

— Не говори. В Красную Поляну нас, слава богу, не позвали.

— Да ладно. У нас просто разные компании и Варя помоложе будет. Мы бы этим сорокакилограммовым крохам весь праздник испортили. Вернее, всю фотосессию завалили. У тебя есть розовый шелковый халат?

— Есть… — Тая вздыхает.

— Ну, конечно. — Мия хихикает. — Это же твой любимый цвет.

— Но беременная я бы в нем эпично смотрелась. Как километровая баржа, шестерых Вариных подруг своим животом бы закрыла.

— Дурочка какая!

— Но шарик с фамилией Трегубова, который Варя отпустила в горах, смотрится классно.

— Да! Красиво вышло…

— Еще одна Громова у вас, значит.

— Да. Вот и Костя женится.

— Не знаешь, к чему такая спешка? Варя… беременна?

Я вздрагиваю и тут же сомневаюсь в своем решении остаться здесь. Нужно было ехать к маме. Там точно нет никаких соприкосновений с Громовыми.

— Вряд ли она беременна. — рассуждает Мия. — Ей же на чемпионат мира ехать.

— Может быть, она от него отказалась?

— Ради Кости?

— Не хотела тебе говорить, — Тая понижает голос так, что мне приходится прислушиваться. — Я видела Костю и Варю в перенатальном центре. Где-то с месяц назад.

— Да ладно? Может, обозналась?

— Нет. Я сначала его машину узнала. У нас ведь только одна такая в городе. Потом на втором этаже уже лично встретились. Прямо у кабинета моего врача…

Дальше не слушаю.

Накрываю голову подушкой и повторяю, что это все даже к лучшему.

Если Громов и сопоставит даты, он будет слишком занят своим ребенком и семьей, чтобы обращать внимание на моего. Может быть, я к тому времени, снова уеду? Пусть это и нечестно: обманывал нас обеих он, а я теперь не могу найти себе место.

Сердце снова колотится навылет.

Мне до сих пор не верится, что я в городе.

Здесь…

Сразу после нелегкого разговора, с которого я три месяца назад в агонии выбежала из Костиного дома, мечтала отсюда уехать. Осознание, что мужчина, которому я полностью доверилась, обманывал и спокойно живет в двух-трех километрах от меня, причиняло реальную боль.

Меня ломало.

Каждый день по прутику.

Уехав, стало легче.

Правда.

Я оставила здесь все, о чем когда-либо мечтала. Двухэтажный особняк Жанны, моей бабушки которой недавно не стало. Она так мечтала восстановить его при жизни. Свою работу, которой я лишилась в один момент, родителей и друзей.

Громов забрал у меня все.

Все, кроме одного.

Того самого, что я навсегда заберу у него.

И если кто-то скажет, четыре к одному — обмен совершенно неравнозначный, посмеюсь ему в лицо, потому что до момента, когда я почувствовала первые шевеления, мне никогда не приходилось быть по-настоящему счастливой.

До этого мне хотелось все успеть. Стать врачом, достигнуть успехов в науке, выступать на конференциях. На детей я смотрела как на обузу. Поиграть, сводить в зоопарк свою племянницу Алису — это да. Но рожать в планах не было. Хотя бы до тридцати.

Один маленький и очень колючий Ежик все перевернул.

Я… забеременела еще в начале осени. Думаю, это произошло в наш самый первый вечер в его машине, когда я случайно поранила ногу. Новая работа, забота о бабушке, встречи с Костей в «Гранд-отеле» настолько заняли мое время, что я пропустила задержку. А потом бабушка умерла.

И я узнала… о Варе. Как же я ненавидела это имя. Умом понимаю, что к девушке это никакого отношения не имеет, но поделать с собой ничего не могу — переношу свою злость на нее.

В тот момент мне стало казаться, что она во всем лучше. Успешнее так точно.

Чемпионка, которая красивее, общительнее, женственнее. Как я могла предположить, что Костя предпочтет меня, имея такую невесту? Я была лишь заменой. Гештальтом, который он захотел закрыть перед свадьбой…

Засыпаю с этими мыслями, и мне снова видится Громов. Высокий и сильный, он подходит ко мне сзади и крепко обнимает. Его лицо в моих волосах, руки на груди и животе, в лопатки упирается твердое тело.

Умом понимаю, что это всего лишь сон.

Значит, безопасно.

Можно понежиться в лучах прошлого, на секунду представить, что ничего не случилось. Это ведь Костя. С ним безопасно. В его руках надежно и тепло.

Я накрываю ладонь на моей груди и сжимаю крепкое запястье.

Часто дышу.

Фантастика, но улавливаю даже запах. То, что невозможно в точности воссоздать. Мужской парфюм, запах кожаного салона. Эм… табака… Кажется, в оригинале этого не было, но так даже лучше.

Аромат становится все реальнее, движения рук Кости из сна все откровеннее и смелее. Они проникают под простыни и гладят мое тело. Бедра, груди и… живот.

Сначала лениво… затем все с большим с энтузиазмом.

В голову ударяет шаровая молния, что это сильно напоминает реальность, но кричу я, через две секунды, вовсе не от этого.

Моего лица касается небритая щека, а в ухо попадает хриплое, забытое и такое горько-сладкое:

— Привет…

Глава 3. Софья

Я стала склонна к панике…

Обычно это начинается с ощущения скованности в груди. Будто там, внутри, у сердца разгоняется центрифуга. Все сильнее и сильнее. До того, что нечем дышать, а тело покрывается холодным, липким потом.

Приступы короткие, но довольно мощные.

Кричать — невозможно, но не сегодня.

Осознав, что за спиной Громов. Почувстовав его, как самка, унюхавшая самца, я ору так, будто уже рожаю.

Мужские руки соскальзывают с груди и живота.

— Блядь, что за на хрен? — единственное, что слышу за спиной.

Вернее, единственное, что Костя успевает сказать, потому что кто-то щелкает выключателем и я, едва успев прикрыться простыней, пытаюсь привыкнуть к свету и одновременно с этим плачу, как ребенок.

Навзрыд.

— Что случилось, Соня? — Ваня подлетает ко мне и, обхватив лицо ладонями, смотрит обеспокоенно.

— Он меня трогал. Касался меня. — Я жалуюсь на ничего не понимающего Громова и тут же жалею.

В брата будто бес вселяется.

В воздухе искрит.

Ваня налетает на Костю и бьет ему по лицу кулаком. Громов медленно отшатывается от удара, но, быстро среагировав, наносит ответный удар в челюсть.

Бьет зло. Тоже на нерве.

Успевает посмотреть на меня, но в эту же секунду отворачивается, уходит от следующего удара.

Со стены с жутким грохотом падает картина.

— Боже, не надо… — я прошу. — Прекратите, пожалуйста.

На внезапную потасовку стягиваются все.

— Эй, мужики! Вы все перепутали. Дерутся на свадьбах, мальчишники обычно без драк. — кричит Мирон, но Ваня и Костя не слышат.

Слишком заняты.

Оба будто бы срываются друг на друге. Уровень тестостерона и обнаженных до пояса мужских тел в спальне зашкаливает. Горы мышц и много-много мата.

Все заканчивается, когда Демидов крепко удерживает вырывающегося Костю. Только сейчас замечаю, что Громов в отличие от всех в черном термобелье. Верх теперь изодран, с нижней губы стекает кровь, под глазом начинает зреть фингал, но… удивительно — все это ему идет.

— Успокоились! — в который раз командует Лев. — Вы оба сдурели?

— На хрена ты ее трогал?

— Да блядь… Я уснул! — вызверяется Костя, но они с Демидовым примерно одной комплекции. Выбраться из захвата не так просто.

На меня Громов не смотрит, будто в комнате выросла невидимая стена.

— Откуда я знал, что я здесь не один? Ты сам предложил остаться. Я не напрашивался. Извини.

Это мне?

Со второго этажа доносится детский плач, в комнату заглядывают сонные девушки.

Я чувствую себя ненормальной.

Еще и голой.

Под всеобщие разборки обматываюсь простыней поплотнее и поднимаюсь. Хватаю толстовку с легинсами и перед тем, как скрыться в ванной комнате, чувствую, что волосы и кожу на спине поджигают. Просто взглядом.

Я одеваюсь и, пока все пытаются помириться и обработать расквашенные лица, собираюсь домой. Надо было еще вечером уехать, хотела же.

Уже через полчаса мы с Ваней выходим в ночь из дома.

Он подкуривает. Я морщусь, но молчу.

Открыв багажник, убирает чемодан и открывает передо мной пассажирскую дверь.

В салоне пахнет табаком. Совсем как от Кости.

Значит, вот почему?

Я устраиваюсь на холодном сидении и кутаюсь в безразмерный пуховик, специально купленный в «Балтия Молл» для поездки в родной город, и пытаюсь прийти в себя.

Нет, с дыханием все теперь в порядке.

Шок остался.

Побывать в его объятиях — будто вернуться на Землю после конца света. И ведь понимаю, что все эти чувства напрасны. Он их ни капельки не заслуживает. Не достоин. Ни Ежика, ни меня.

За свой обман Громов должен гореть в аду, но он преспокойно живет в моем городе. Ездит по этим улицам в свой многоэтажный стеклянный офис, где управляет семейной компанией, готовится к свадьбе и прекрасно выглядит.

А я вынуждена прятаться за объемными вещами, бояться рассказать родным, чтобы он не узнал, и… не могу найти себе места на этой планете.

Где справедливость?

И почему я не могу не думать о нем?

Что это за настройка такая?

— Вань…

— М? — поворачивается в полутьме.

— Ты хотел когда-нибудь бросить?

— Курить?

Киваю.

— Было дело.

— И?

— Не осилил. — затягивается.

— Она убивает твои легкие. Прямо сейчас. Каждая сигарета забирает твои дни. По одному…

— А мне нравится… Прикинь?

Я усмехаюсь и думаю, что сама такая.

Мысли о Косте тоже убивают. Также забирают дни, потому что эти три месяца — это не жизнь. Все, что угодно, только не жизнь.

Облизываю пересохшие губы, чувствуя на них свои высохшие слезы.

— Зачем ты его ударил?

— Разозлился. Сильно.

— Из-за меня?

— Из-за себя.

— Не надо…

— Ты здесь не причем, Софиек. Так подсознание сработало. Я подумал, он тебя обидел, а так как все еще после случившегося за тебя переживаю, полез с кулаками без разбора. Даже не понял, что это Кос.

— Не нужно больше. — качаю головой. — И как вы сейчас? Все-таки друзья… Наставили фингалов друг другу. У него свадьба скоро…

— С Косом? Нормально. Не думай об этом. Допустим, это был спарринг… Ты, кстати, чего так его испугалась?

— Я не знаю. Просто испугалась.

— Он тебя случайно не обижал? — пытливым взглядом изучает мое лицо.

— Нет. Он не обижал…

— Если что, сразу говори. Не молчи больше. У тебя есть семья. Не нужно доводить до…

— Не буду. Скажу… — перебиваю.

В доме родителей зажжен свет. Перед выездом Ваня успел связаться с мамой и она, конечно же, ждет. Целует меня у порога и так же, как брат, пытливо смотрит. Отец просто обнимает.

Я ссылаюсь на усталость и, слабо улыбнувшись, прощаюсь. Поднимаюсь на второй этаж и захожу в свою комнату.

Скинув пуховик в кресло, опускаюсь на расправленную кровать. Подушка мягкая, взбитая мамой. Ныряю в нее носом и вдыхаю запах кондиционера для белья. Ничто не сравнится с ароматом постельного белья в родительском доме.

Это сразу успокаивает.

Снизу доносится негромкий разговор. Отец недоволен. Внешним видом Вани и тем, что в его доме я оказалась в опасности. Брат спокойным, дружелюбным тоном объясняет, что произошло всего лишь недоразумение.

Костя ничего такого не хотел. У него болела голова, он выпил таблетку и перепутал меня со своей невестой Варей.

Я снова кусаю губы и, глядя в потолок, смеюсь. Костя вообще такой… потеряшка. Постоянно путается. Раньше так и вовсе месяцами принимал меня за Варю.

Наконец все стихает.

С улицы доносится звук отъезжающего автомобиля.

Я стягиваю через голову толстовку и поднимаюсь. Нахожу в шкафу короткий спортивный топ. Он оказывается чуть мал — грудь налилась. Остановившись возле зеркала, поворачиваюсь в профиль и поглаживаю аккуратный животик.

С Ежиком все в порядке, просто мы… оба такие. Миниатюрные.

В дверь стучат. Деликатно и выдержанно.

— Соня? Не спишь? Можно к тебе?

Уловив свой взгляд в зеркале, поворачиваюсь.

— Входи…