Read the book: «В одну реку не войти дважды»

Глава 1

Катя вошла в дом незамеченной бабушкой, прошла в комнату и «рухнула» на диван, уткнувшись лицом в подушку. Её тело сотрясали рыдания. Бабушка вошла минуты через две и присела рядом.

– Катенька, что произошло?

– Зачем ты меня туда отправила? Там не скорбят о моём отце. Там дым коромыслом. Не хватает только гармошки и частушек.

– Успокойся. Это тебе он отец, а чужим людям просто прохожий на отрезке пути в полгода, повод для выпивки. Так, к сожалению, бывает. Я через пару часов схожу туда и спущу её с небес на землю. Вдова планы строит, а я ей их поломаю.

– Ты о чём, бабушка?

– Светлана Васильевна считает, что смерть твоего отца, а её мужа, сделает её обеспеченной. Видимо, не знает, что квартира, машина и гараж не принадлежали твоему отцу. Квартиру получал твой дед, а при приватизации мои дети отказались от доли. После смерти моего мужа, я стала единственной владелицей. Гараж достался мне по той же причине. С машиной вышло проще. Её при покупке оформляли на меня, а твой отец ездил по доверенности. Даже если дело дойдёт до суда, она ничего не получит. Автосервис в доле с Борисовым ей не по зубам, – Екатерина Ивановна тяжело вздохнула. – Хотела поговорить с тобой позже, но раз коснулись этой темы, вытри слёзы и послушай меня внимательно. Это важно и прежде всего для тебя. Я была в опеке. Есть два варианта решения проблемы. Либо соглашаешься переехать к дяде, либо остаёшься со мной, но обещаешь не испытывать мои нервы. Мне, Катенька, шестьдесят третий год идёт. Я могу не дотянуть до твоего совершеннолетия, и ты, в этом случае, окажешься у дяди.

– Я останусь с тобой. И учиться могу здесь. Буду фельдшером, а не врачом, – Катя села, положила свою голову бабушке на плечо. – Мы с тобой справимся.

– Должны справиться. За год мы что-нибудь придумаем, а учиться ты будешь там, где хочешь. Мечты должны сбываться. Главное не хандри. Разве о такой жизни для тебя я мечтала? Только не всё зависит от нас. Закончится учёбный год, получишь аттестат, продадим дом и квартиру и поедем с тобой в областной центр. Ты будешь учиться, и мы проживём на две пенсии.

– У тебя планы на год вперёд.

– Разве плохо мечтать?

– Думаешь, у нас получится?

– Получится! Пусть не всё и не сразу, но получится.

– Ты бы не ходила туда сегодня.

– А чего тянуть? Дам ей время на переезд. Ты помнишь, как она тебя из твоей комнаты выселила?

– А вернувшись сюда, капли будешь пить?

– Капли пусть она пьёт, спустившись с небес на землю. Мне в этой ситуации Романа жаль. Я даже не знаю что хуже: иметь такую мать или не иметь её вообще?

– Ромка дружит со своим отцом. Говорит, если бы не приличные алименты, мать отдала бы его отцу. Бабуля, почему мне так не повезло, и я осталась без родителей?

– У каждого своя судьба и свой крест. Думаешь, мне легко было принять смерть твоей мамы, моей дочери? Незаживающая рана всё время кровоточит.

Екатерина Ивановна Михайловская позвонила в квартиру, куда ещё полгода назад наведывалась часто, после разговора с внучкой.

– Вы? – удивилась вдова бывшего зятя.

– Я. Что вас так удивляет? – не давая «хозяйке» опомниться сказала гостья, проходя в квартиру. – Пришла внести ясность и дать вам время на переезд. Где мы можем поговорить?

– А позже это сделать нельзя?

– Можно, но сложно. Я как-то не рассчитывала, что поминки перейдут в застолье.

– Вам меня не понять. Идите на кухню.

– А зачем мне вас понимать? – присаживаясь к столу, ответила гостья. – Вы слегка просчитались в своих планах, начиная нечестную игру с Виктором. Забыли, а может и не знали, что я не последний человек в городе, хотя и на пенсии. Живу здесь достаточно долго и имею некоторые знакомства. Мне стоило открыть глаза Виктору на вашу мнимую беременность, но не в моих правилах давать советы, если их не просят. Вы убедили его в том, что Кате будет лучше жить со мной, хотя прекрасно понимали, Роман любит её и никогда не обидит. При вашем непосредственном участии нетрезвый Виктор оказался в водоёме. Вы живы и здоровы, а он в могиле. Достаточно? Теперь по существу, чтобы не заставлять ваших гостей ждать хозяйку. Эта квартира принадлежит мне целиком. Можете проверить это сами. Свою квартиру дочь с мужем продали, когда открывали своё дело. Я переехала в дом своих родителей, а они сюда. Гараж строил мой муж. Мне он достался в наследство. Машину ещё при покупке оформляли на меня, а Виктор ездил по доверенности.

– Вы хотите сказать, что у него ничего не было?

– Совесть у него была. Но ты и её хотела его лишить. Даю тебе на переезд одну неделю, и не дай Бог из квартиры что-то исчезнет. Я знаю, чего и сколько здесь было полгода назад. Можете вернуться к своим гостям, где выход, я помню. – Только сейчас Михайловская заметила в дверях Романа. – Всё слышал? С твоей матерью я воевать не буду. В моих действиях нет ничего противозаконного, а своё отношение к ней я высказала. Через неделю мы с Катей переедем сюда. Ей сейчас тяжелее чем тебе. Какими бы не были твои родители, они живы, а у неё их нет. Помоги ей пережить потерю отца.

Через неделю Екатерина Ивановна Михайловская вместе с внучкой переехала в свою квартиру, выставив дом родителей на продажу. Дому было, как минимум, лет шестьдесят. Здесь прошло её детство и юность. Сюда вернулась с мужем после института. Её отец, смеясь, говорил: «В этот дом, Екатерина Ивановна, тебе и внуков будет не стыдно приглашать».

В квартире навели порядок. Вещи отца Кати, оставленные его женой, отдали «компаньону» по автомастерской. Он и пообещал найти покупателя на гараж и машину, решить вопрос о продаже доли в сервисе. Учебный год в одиннадцатом классе Катя начала уже как Михайловская. Бабушка, став её попечителем, сделала всё по закону и своевременно.

В ноябре Кате исполнилось шестнадцать лет. Была суббота, и в гости приехал её дядя из областного центра, но один, без семьи.

– Принимай Катерина цветы, подарок и поздравления, – обнимая племянницу, говорил Дмитрий Ильич Михайловский.

– Руки вымой и садись к столу. Все разговоры позже. Ты когда голодный, хуже соображаешь, – говорила мать, поглядывая на сына. Когда тарелка опустела, мать поняла, диалог можно начинать. – Митя, сколько стоят квартира в вашем городе?

– Мам, это зависит от района, площади квартиры, от года постройки дома, от материала стен и отделки, чёрт возьми. Много факторов, вплоть до транспортной развязки и розы ветров. Ставь вопрос конкретнее.

– Мне нужна квартира ближе к медуниверситету.

– Ты хочешь купить Кате квартиру?

– Почему Кате? Мы будем жить там с ней вдвоём. Меня здесь ничего не держит. Получит Катюша аттестат, и мы переедем.

– Думаешь, бюджет осилит?

– Чего мне думать? Это ты думай за своих красавиц, а моя умница поступит.

– Мам, а где ты возьмёшь такие деньги?

– Дом родителей я уже продала. Машину, гараж, эту квартиру и сервис за полгода продам. Проблемы могут возникнуть только с квартирой, а на остальное покупатели есть. У нас есть полгода. До выпускного вечера мы с места не сдвинемся. Ты узнай цены. Я знаю, сегодня они одни, завтра другие. Но мне надо знать, хотя бы приблизительно, на что я могу рассчитывать. Пусть дом будет не новый, но и не мой ровесник или «хрущевке».

– Мам, это сложно.

– Не говори глупости. Мне не нужна квартира во дворе университета, как и та, от которой добираться на учёбу час общественным транспортом.

– Не сердись. Найду я вам квартиру за умеренную плату, а ты мне оплатишь услуги.

– Ты своё уже получил. Если останутся деньги – поделюсь, а не будет хватать – добавишь из своих капиталов.

Дмитрий Ильич Михайловский позвонил накануне Нового 2003 года и предложил приехать на новогодние праздники.

– Я нашёл два отличных варианта. Если тебя всё устроит, до лета сделаю там ремонт, и вы переедите в свою квартиру.

После разговора с сыном, Михайловская посмотрела на внучку.

– Как думаешь, Катенька, когда нам лучше поехать в область? Ты после школы поезжай на вокзал и купи билеты число на второе-третье. Будем знать дату, позвоню сыну, и поедем на пару дней в гости.

– А как мы поедем без новогодних подарков?

– Девчонки взрослые. Их конфетами не удивишь. Да и живут они, не в пример нам, в достатке. Схожу в банк, куплю им долларов по пятьдесят. Пусть порадуются и позавидуют, что бабка живёт на долларах, – бабушка улыбнулась собственному предположению.

– Дядю Митю не огорчит короткий визит?

– Сомневаюсь. А вот его жену порадует. Видимся мы редко. У нас и общих тем для разговора нет. Как-то мы отдалились, когда у Мити бизнес пошёл в гору. Я стала реже ездить в гости, где меня и не ждали, а сюда приезжал он один.

– А я девчонок давно не понимаю. Ведь в том, что они живут в достатке, их заслуги нет, а ведут себя так, будто родители живут за их счёт, а не наоборот.

– Тебе и не такие люди ещё встретятся. В приличных семьях бывают оболтусы, а в неблагополучных – приличные ребята.

– Ты сейчас о Ромке подумала?

– О нём и о вашем Ищенко.

Новый 2003 год встретили втроём, пригласив Романа. Была поездка в областной центр с осмотром квартир и маршрута до университета. Екатерину Ивановну всё устраивало. Приняв все пожелания матери, Дмитрий Ильич обещал сделать ремонт до её приезда. Дело оставалось за малым – купить квартиру. С покупкой квартиры возникли проблемы из ничего и привели супругов к ссоре. У Екатерины Ивановны, на данный момент, не было полной суммы на покупку, а сноха категорически отказывалась тратить деньги, отложенные на обучение старшей дочери.

– Митя, ты сможешь взять кредит на пару месяцев? Если нет, отказывайся от покупки.

– Не буду я этого делать. Квартира требует ремонта, но она достаётся почти даром, а Вике до поступления ещё полгода.

– В таком случае звони нотариусу. Оформим доверенность, а вечером мы уедем домой. Других дел у нас в городе нет. Ты, Ирина, не волнуйся так. Деньги я вам верну уже в феврале. Не стоит устраивать скандал без особого основания.

Пока взрослые решали квартирный вопрос, Катя общалась с сёстрами. Точнее сказать, слушала старшую сестру, которая была на год старше и считала себя взрослой. Внешне Катя была в выигрыше, но Вика так не считала. Это она была принцессой, а Катя золушкой. Все разговоры были о выпускном, о красивом платье и ночном клубе. После ужина, Катя с бабушкой уехали на вокзал.

– Мне кажется, нам никогда не подружиться. Мы с Викой такие разные, – говорила Катя бабушке, сидя в вагоне.

– Не огорчайся. Время всё расставит по своим местам. Найдёшь подруг в группе. Ты сейчас думай об экзаменах, о том, как их хорошо сдать. После экзаменов определимся, что нам с тобой брать в новую жизнь из вещей. Будем решать вопросы постепенно. Время у нас есть.

– Нам бы стенку нашу забрать. Маме она очень нравилась. В ней два плательных шкафа, книжный шкаф, посудный. Одних антресолей пять штук. Всё наше добро уместится.

– И как мы её повезём на новое место?

– Папа её привозил на «Газели», она же разбирается. Ромка разберёт, папин сервис доставит, а дядя Митя соберёт, – Катя улыбнулась.

Для Кати прозвенел последний звонок в школе, позже были экзамены и выпускной бал. Прощаясь с Романом на вокзале, они не клялись друг другу в верности, понимая, что расстояние и время многое изменит. Через неделю и Катя с бабушкой уехали в областной центр, загрузив машину мебелью и своими вещами. Прямо с вокзала Дмитрий Ильич повёз мать и племянницу в квартиру, где закончился ремонт. Здесь они не были полгода. Сын матери не просто угодил, а порадовал. Светлые стены, подвесные потолки, на полу линолеум, а в спальне – ковролин. Здесь же стояла кровать с прикроватными тумбочками и светильниками, а шкаф был встроенный. Встроенная кухня с новой плитой, обеденным столом и табуретами и большим холодильником. В прихожей – встроенный шкаф для одежды, рядом небольшая кладовка и большое зеркало на стене. Санузел стал совмещённым и «вместил» в себя стиральную машину. Стены отделаны светлой плиткой. Вторая комната была пустой и ждала прибытия багажа.

– Ну как? – сын с нетерпением задал матери вопрос.

– Умеешь, если захочешь, – улыбнулась Екатерина Ивановна, похлопывая сына по плечу. – Когда счёт предъявишь?

– Я тебе ещё сдачу отдам.

– У тебя есть человек, который поможет разгрузить машину и собрать мебель?

– А я не в счёт?

– Тебя кормить нужно, а у меня вся утварь и посуда в багаже.

– Не волнуйся, я привёз свои продукты. Не будешь вредничать, с тобой поделюсь. В десять приедет мой помощник. За два дня всё успеем сделать. – Катя слушала эту шутливую речь и понимала, оба довольны сделанным сюрпризом. Ей так хотелось, чтобы семья дяди не забывала бабушку и изредка навещала её.

– Катюша, в шкафу есть разовая посуда, в холодильнике и шкафу продукты, вода в кране, чайник на столе – хозяйничай хозяйка.

Они сидели за поздним завтраком, когда Дмитрий Ильич, глядя на двух Кать, сказал:

– Екатерины, а не махнуть ли нам в начале августа в горы? Ты, мама, молодость вспомнишь, Катя сменит обстановку и увидит что-то новое для себя, а я отдохну от дурдома.

– Нашла коса на камень?

– Переживём. У тестя онкология, а дочь спешит использовать все возможности, и не пожалеть отца, а напрячь по полной программе. У Вики в аттестате одни «удочки», гонору выше крыши, а не исполнишь каприз, станешь врагом номер один.

– Советы давать не буду. Ты сам знаешь, что хорошо, что плохо, – сказала мать в след уходящему сыну.

– Бабушка, он расстроился.

– Я бы тоже расстроилась, но как-то привыкла к тому, что во мне нет необходимости. Ему тяжелее. Он тянет этот воз, а в ответ одна неблагодарность и претензии. Твой прадед не одобрял выбор своего сына, который женился на мне. Дмитрий Иванович прошёл всю войну, и был в этом городе не последним человеком. Когда родился Митя, отношения между отцом и сыном не стали лучше, а отношения между дедом и внуком устраивали обоих. Митя был прописан в квартире деда, а после его смерти стал единоличным владельцем всего имущества. Мало того, ему помогли знакомства деда с нужными людьми. Ирина не могла забыть, что твоя мама и мой муж не претендовали ни на что. Хотя удобнее забыть всё или делать вид, что забыто. И дочери её не в один миг превратились в потребителей. Дети как губки впитывают в себя то, что видят и слышат в семье. Мне искренне жаль сына, но это его жизнь и его выбор.

Через неделю, дядя привёз свою семью на «новоселье».

– Ничего особенного, – изрекла Вика, осмотрев квартиру.

– А мы и не рассчитывали на дворец, внученька. Ты в любом случае не заглянешь ко мне в гости. Как говорил мой отец: «Кто на что учился».

Катя нашла свою фамилию в списке потенциальных студентов под номером 20. Это была её первая маленькая победа. Теперь многое, если не всё, зависело от неё. Дядя подарил ей и своей матери сотовые телефоны. Кате досталась «раскладушка», а бабушке простенький телефон с большими кнопками. «Будете всегда на связи», – сказал он, вручая подарки. Через три дня они втроём уехали на неделю в горы. Екатерина Ивановна предпочитала наслаждаться отдыхом внизу, а Катя проводила большую часть времени с дядей, поднимаясь в горы пешком или на канатке. Общаясь, они незаметно подружилась с ним. Ей не хватало отца, который после смерти матери стал ей за обоих родителей, пока в его жизни не появилась мать Романа. С началом занятия Катя подружилась с двумя девушками из группы. Они были иногородними, жили в общежитии и часто гостили в квартире Михайловских. Скоро бабушка заметила, что внучка «оживает» и превращается в жизнерадостную и весёлую девушку, у которой нет проблем в жизни. В ноябре студентке первого курса Михайловской исполнилось семнадцать лет.

Сдав успешно экзамены за второй курс, Катя отрабатывала двухнедельную практику и решилась поговорить с бабушкой.

– Бабуля, у меня есть одно сообщение, которое ты примешь в штыки, но я его озвучу. Вы, Екатерина Ивановна, можете высказать своё мнение, а решение я уже приняла.

– Ты собралась замуж? – бабушка улыбнулась.

– Не смешно! Я хочу после практики остаться в отделении, устроиться на работу и начать с медсестры. Узнаю работу не по рассказам, а изнутри. Не буду справляться, так и быть, оставлю эту затею. Что скажешь?

– Что я могу сказать, если ты уже всё решила? Ты такая же упёртая, как твоя мать. Не буду я зря сотрясать воздух. Многие у вас работают?

– Почти все. Кто временно, кто постоянно.

– Митя узнает – будет сердиться.

– Он у нас бывает днём в выходной раз в месяц. А у меня смены ночные и сутки в один из выходных.

– Ты уже и график знаешь. От меня, что хочешь услышать, если для себя всё решила?

– Не сердись. Сама знаешь, как трудно вливаться в коллектив. Если моей работой останутся довольными, через четыре года может с интернатурой повезёт. Я себе заранее место в отделении бронирую, – Катя обняла бабушку. – Ты не заметила, что внучка твоя за два года выросла? Пора ей самостоятельно принимать решения.

Глава 2

Время для Кати за работой и учёбой «пробегало» быстро. Как бы она не уставала, один из выходных дней в неделю «отдавала» бабушке. Это могли быть пешие прогулки, поход в кино или театр, даже поездку на рынок, они превращали в экскурсию. Сын навещал мать раз в месяц, и Катя поговорила с ним о бабушкином отдыхе.

– Дядя Митя, у вас есть возможность отправлять бабушку в местный дом отдыха или санаторий? Я не думаю, что стоимость путёвки раз в год будет для вас неподъёмной. Подумайте. Я могу бросить работу, но это не выход. Ей нужны некоторые перемены в жизни: смена обстановки, новые знакомства, общение с людьми.

Дядя стал отправлять мать на отдых в местные пансионаты и санатории раз в год, и Екатерине Ивановне это нравилось. В прошлом году Катя получила диплом и в настоящее время проходила интернатуру в «своём» родном роддоме, где она «выросла» из медсестры. За годы обучения прошла курс массажа и иглорефлексотерапии. Её интересовало всё, что касалось вопросов медицины, а вот гомеопатии она не доверяла. «Одно дело лечить травами, другое – гранулами, неизвестного происхождения. Таблетки тоже не панацея. Они могут временно снять боль, затормозить сам процесс болезни или помочь побороть её, но без внутренних резервов организма – это невозможно. У них столько побочных эффектов, что не знаешь: лечить болезнь или избежать новой, и возможно ни одной», – думала она.

В феврале 2010 года Дмитрий Ильич Михайловский, по его словам, сделал большую непростительную ошибку в своей жизни. В страшном сне не могло присниться, чем обернётся для матери инициатива сына. В приказном порядке он снарядил свою семью на поездку к матери. Екатерине Ивановне исполнилось семьдесят лет. Был будний день. Семья сына прибыла сюрпризом ближе к полудню с поздравлениями, цветами и подарком. Пожилая женщина была рада приезду таких редких гостей, пока не сели за стол обедать, а старшая внучка не стала комментировать бабушкины угощения. Сразу хозяйка ограничивалась шутками, хорошо зная о проблемах в воспитании Вики, но скоро поняла, что Вика в своём настрое не одинока.

– А из чего у тебя этот салат? – вытирая салфеткой губы, спросила Виктория.

– Печень, сыр, шампиньоны, ананасы и майонез с чесноком.

– Бред! Печень и ананасы – умнее не придумаешь.

– Ты попробуй, а критику оставь на потом.

– Не буду я это пробовать. У тебя курица с мандаринами, печень с ананасами. Кто знает, что ты туда ещё положила. Торт и тот не свежий.

– Мой торт, Вика, в холодильнике, а этот торт вы сами и привезли. Ко мне какие претензии?

Наступила минутная тишина.

– Вы, когда дома за стол садитесь обедать, мать свою тоже допрашиваете подобным образом? Обедаете и не критикуете потому, что сами лучше не приготовите. Соглашусь, что я не повар и всё делаю по старинке, но чистоту приготовления и свежесть продуктов гарантирую. Не нравится – не ешь. Отца и Настю обед устраивает, а если и нет, помалкивают, – бабушка вздохнула. – Пенсия у меня небольшая – это правда. Но я не живу за чужой счёт и не экономлю на продуктах. Катя покупает все продукты без заморозки, чтобы знать, чем они пахли при жизни.

– Мам, не обращай ты внимания на её слова.

– Митя, ты зачем привёз сюда своих девочек? Они даже не пытаются сделать вид, что пожилая женщина им интересна. Ты думаешь, мне нужен такой сюрприз? А вы, дамы, зачем ехали, если не можете на полчаса забыть о своём превосходстве? Такого пренебрежения я не получала даже от врагов. А за что? Может я вас обидела или живу за ваш счёт?

– А мы не собирались сюда ехать, – с вызовом сказала Вика. – Папаша условие поставил.

– Рот закрой! – отец стукнул рукой по столу.

– Лучше бы вы не приезжали, – тихо сказала Михайловская, роняя голову на руки, лежащие на столе.

Неотложка приехала быстро, но Екатерина Ивановна умерла через сутки, не приходя в сознание. Кате сказали не всю правду, да это для неё было не так и важно. Она знала характер Виктории, сдержанность бабушки и не исключала конфликта, который и привёл к трагедии. Маленький мир двух Екатерин Михайловских, в котором было много реальных планов, фантазий и надежд, рухнул.

Екатерина Викторовна Михайловская была принята на работу в «родное отделение» ординатором в июне 2010 года. Работала на совесть, домой не торопилась, с коллегами не конфликтовала, с пациентками была добродушна и вежлива. Единственное, что её очень напрягало, поборы с рожениц. Эти «негласные» расценки в обычном роддоме «отсутствовали» только на стенде самого отделения. Те, кто мог заплатить, выкладывали деньги сразу, без напоминаний и разговоров. А что делать тем, кому не чем, кто не предусмотрел эту статью расходов, кто попал в отделение раньше срока, да ещё и приезжий?

Катерина столкнулась с акушеркой в дверях палаты, заметив молодую мамочку, родившую часа четыре назад, в слезах. Из короткой отрывистой беседы с пациенткой ещё в родзале, доктор знала, маме исполнилось восемнадцать лет две недели назад. Муж на год старше, выросли они в одном детском доме. Живут в однокомнатной квартире, которую им предоставили.

– Что у нас с лицом? Почему глаза на мокром месте?

– Всё в порядке.

– Какой тут порядок? Денег у неё нет, а муж в отъезде, – участливо заметила соседка по палате.

– Не переживай. Я денег не беру, а Мария Ивановна без твоего взноса перебьётся. Тебе сына кормить, а ты плачешь. Забудь о том, что тебе говорили. До срока тебя никто отсюда не выпишет, – тихо сказала Катя молодой женщине, положа свою руку на её ладонь. – Договорились?

Михайловская вышла из палаты и нашла акушерку в процедурном кабинете.

– Мария Ивановна, вам сколько лет?

– Весной исполнилось пятьдесят пять.

– Почему на пенсию не идёте?

– А жить я как буду на эту пенсию?

– А девочка без родителей на что живёт? Вы же слышали наш разговор. Да, он был короткий, но содержательный. Неужели сердце не дрогнуло, и вы напомнили ей о «платных» родах?

– Все берут.

– Я в курсе. Берите и вы, но делайте исключения из правил. Вы не разбогатеете, а её семье поддержка.

– У меня внучка студентка.

– И что? Я тоже была студенткой и работала здесь, у вас. Жила с бабушкой, лишившись родителей. Может мне стоило бабушку отправить работать? Вы понятия не имеете, что значит жить без родителей.

– Много вы обо мне знаете?

– Человек, который прошёл через трудности и не сломался, способен сопереживать. А для вас наши пациентки дойные коровы. Чем больше родится детей за смену, тем богаче «удой». Я не берусь ломать эту систему, но надо делать исключения из ваших правил. Я сама беру конфеты и шоколад, и мы пьём с ними чай, но у меня язык не повернётся сказать о вашем тарифе. Я на работе и получаю за это деньги, хотя и небольшие. Можете на меня жаловаться, а девочку оставьте в покое.

Через час Михайловскую попросила к себе заведующая.

– Катерина, можно без конфликтов на рабочем месте?

– Можно, если моих пациенток не будут доводить до слёз. Я не повышала голоса, не сказала ничего лишнего и не собираюсь бороться с негласными правилами, но сама участвовать в этом не буду.

Катя возвращалась в ординаторскую, когда на лестнице столкнулась с молоденькой санитаркой, вытирающей слёзы.

– Что же мне сегодня так везёт на молодых плачущих девиц? Ты же у нас была на практике медсестрой. Почему сейчас с ведром и тряпкой?

– Старшая попросила, а я согласилась. В общежитии ремонт, а мне предложили работу и бесплатное проживание. Кто от такого откажется? Вечером дочка хозяйки приехала без звонка. Хорошо ночью не выставила. Квартира однокомнатная. Я на раскладушке спала. Как-то не по-людски получается. Бросить работу и уйти, я не могу, и найти жильё, находясь на работе, не могу. Можно быстро снять комнату, но тогда я буду работать только на это. Какой смысл в такой работе?

– Тебя как зовут?

– Анна.

– Слёзы вытри и займись делом. После смены, дождись меня внизу, и мы что-нибудь придумаем. – Они встретились через четыре часа. – Рассказывай и запоминай дорогу.

– О чём?

– Кто ты? Откуда? Всё, что сочтёшь нужным. Я должна знать, кого я веду в свою квартиру.

– Вы решили поселить меня у себя? А это удобно? Что скажут ваши родные?

– А у тебя есть выбор? После смерти бабушки, я живу одна. Квартира в доме лет тридцати, но двухкомнатная. – Анна рассказывала, Катерина слушала, изредка задавая вопросы. – А на что ты живёшь?

– Пенсию за отца получаю, подрабатываю. Мне хватает.

– На работу и с работы хожу пешком – это моя возможность прогуляться и подышать свежим воздухом.

– Как мне вас называть?

– Дома по имени, на работе по имени отчеству. О том, что ты живёшь у меня можно и не докладывать.

Катерина помогла Анне, а Анна, сама того не ведая, отвлекла Катю от непривычного одиночества. Через две недели они тепло прощались как подруги.

– Мне кажется, я знаю тебя давно.

– Захочешь принять ванну – заходи. Звони.

Виктория Михайловская позвонила Кате и пригласила её на свой день рождения. «Я не такая наивная, сестра. К приглашению тебя подтолкнул дядя. Принять его, зная, что меня не ждут или послать тебя к чёрту? Нельзя. Дядя Митя расстроится. Ему так хочется, чтобы мы, если не дружили, то изредка общались. Поеду, поздравлю, а дальше видно будет. Вика всегда делает то, чего хочет сама», – сделала выбор Катя.

– Кать, ты отказываешься ехать в клуб. А ты там была?

– Была год назад, после получения диплома. Нет там ничего особенного. Не понимаю я музыки, от которой глохнешь.

– У нас классная компания. Может, парня себе найдёшь.

– Среди ваших друзей есть «потеряшки»?

– Сходи, Катерина. Тебе нужно бывать в компаниях своих сверстников, – вступил в разговор дядя. – Не понравится, Вика закажет тебе такси, и вернёшься домой. Как складываются дела у тебя на работе? Всё устраивает или есть жалобы?

– Всё в порядке. Я знаю коллектив, он знает меня. Для моих претензий к ним я не доросла, а претензий к себе я избегаю. Где и кому нужен врач без практики?

Компания подобралась большая. Три приехавших сёстры присоединились к гостям. Шесть девушек и восемь молодых людей заняли столики. Катерине хватило трёх часов, чтобы вдоволь потанцевать и оглохнуть. Она познакомилась с двумя братьями. Разница в их возрасте была три года. Евгений был ровесником Кати, а Александр на три года старше. Катя сделала для себя вывод: «Если ребята из состоятельной семьи, то далеко не «мажоры» и не в пример моим сёстрам. Лгать и рисоваться перед начинающим врачом, смысла нет. Мы видимся в первый и, возможно, в последний раз», – думала она, садясь в такси. Каково же было её удивление, когда через день позвонил Александр.

– Ты почему сбежала не простившись?

– Во-первых, я не сбежала, а уехала на такси. Во-вторых, моего ухода никто не заметил. А главное, мне не понравился грохот, который приводит вас в восторг.

– Тебе не нравятся клубы?

– В таком была впервые и не думаю, что захочу повторить.

– Ты такая консервативная?

– Нет. Я за отдых, который расслабляет, а не напрягает, делая человека глухим и слепым. Извини, но это моё личное мнение. Я его никому не навязываю, – шутливо ответила Катя. – Ты что-то хотел? Номер телефона Вика удружила?

– Хотел пригласить тебя куда-нибудь. Теперь точно знаю, что клуб отпадает.

– Извини, но у меня на сегодняшний день свои планы, – она отключила вызов, но номер телефона оставила в контактах.

Александр позвонил в пятницу.

– Как ты относишься к загородной прогулке? – спросил он после приветствия. – Там будут и твои сёстры.

– Вынуждена отказаться. У меня суточная смена.

– Ничего нельзя изменить?

– Нельзя. Это ты у нас работаешь на себя, а я работаю там, где много обязанностей и почти нет прав.

Через неделю Александр ждал её у отделения.

– Ты что здесь делаешь?

– Тебя жду.

– Зачем я тебе понадобилась?

– Хочу с тобой дружить.

– Саш, я со вчерашнего утра на ногах. Такое случается редко, но случается. Ночь была неспокойная, и всего, чего я хочу, принять душ и лечь в кровать, чтобы завтра не выглядеть загнанной лошадью.

– Хорошо. Я отвезу тебя домой.

– Не обижайся. Даже хорошего и проверенного друга я послала бы сегодня очень далеко, а с тобой мы едва знакомы. Тебе нужна компания с полутрупом? – Катя улыбнулась.

– Тебя устраивает такая работа?

– Ты меня не понял. Бывают смены спокойные, а бывают напряжённые не столь физически, сколько морально. Плюс ночь без сна, а в сумме – дурдом. Сегодня тот самый случай. Ты мне лучше ответь: чего ты здесь делаешь в рабочее время?

– Тебя хотел увидеть.

– Адресом не ошибся? Я ни Вика, и по её определению скучная зануда. Увидел ты меня уставшую, недовольную всем и всеми. Захочешь увидеть ещё раз?

– Отвезу тебя домой, узнаю адрес и буду приезжать туда после работы.

– А немного на себя берёшь? Я в гости пока не приглашаю.

– Ты сама сказала «пока», а я не спешу. У меня есть шанс дождаться приглашения?

– Позвони мне в субботу, но я ничего не обещаю.

Так началась их дружба. Чем чаще они общались, тем больше Кате нравился Александр. Встречались, как правило, в выходные, если у Кати не было дежурства. Прошло больше четырёх месяцев, а дело до близости не дошло. День рождения Кати был в будний день, и Александр пригласил её в ресторан, приехав к ней после работы.

– Кажется, я опоздал с поздравлениями, – говорил он, вручая букет и оглядывая нарядную хозяйку. От кого цветы?

– Один букет принёс курьер от семьи дяди, второй от коллег. Саш, давай мы просто поужинаем, а торт съедим дома.

– Был трудный день?

– Причину я объясню тебе позже. Шампанское и торт в холодильнике. На больше меня не хватило.

– Идём ужинать!

Продолжение банкета в квартире, после ресторана, не получалось. Катя была рядом, но мысли её были где-то далеко.

– Катюша, что происходит с тобой? Ты слушаешь и не слышишь, смотришь и не видишь.

– Поцелуй меня, – оставляя его вопрос без ответа, сказала она, прикрыв глаза.

Александр слегка опешил. Они были знакомы четыре месяца, он привык к дружескому общению, и никак не ожидал такой просьбы. Один поцелуй переходил в другой. Катя так робко и нерешительно отвечала на них, пока до него не дошло: она ждёт инициативы от него. Александр «осмелел», не пытаясь ускорить процесс, и получил свою заслуженную «награду». Он лежал, откинувшись на спину, прижимая Катю к себе, и улыбался собственным мыслям. Молчание затянулось.

– День рождения у тебя, а подарок получил я. Ты, поэтому была такая «потерянная»?

– Не судите, да не судимы будете, – Катя слегка усмехнулась. – Иногда знание теории не помогает, а напрягает. Нужна практика, а у меня с этим были проблемы. Возьмёшь меня в ученицы?

– С удовольствием, но с завтрашнего дня.

– Я иду в ванную. Встретимся на кухне. – Она вышла в халате, без следов косметики минут через десять. – Ты поедешь к себе или останешься?

– Я уеду утром, а после работы вернусь сюда. Чайник вскипел. А где торт?

– В холодильнике. Что ты на меня так смотришь?

– Любуюсь. Ты когда дежуришь?

– В четверг. Хватит на меня пялиться. Не надо иронизировать на мой счёт за неопытность.

– Это не ирония, это гордость. Теперь я просто обязан на тебе жениться, – говорил он, усаживая её на свои колени.

– Рано мне замуж. Нужно набраться опыта, в отпуске путешествовать, а замуж выходить и детей рожать года через три-четыре.

– С детьми подождать я согласен, а остальное можно совместить. Будем работать по отдельности, а жить и отдыхать вместе.

В пятницу Александр сделал Екатерине предложение, преподнеся кольцо и устроив романтический ужин.

– Саш, а ты не торопишься? Какой ты видишь нашу жизнь? – надев кольцо на палец, спросила Катя.

– Дружной! Я не представляю одного: как теперь буду жить без тебя? Да, мы знакомы всего четыре месяца. У нас до весны ещё четыре. Думаешь недостаточно? В загс пойдём весной, чтобы после свадьбы улететь в тёплые края в отпуск.

– И кто мне его даст раньше графика, да ещё и летом?

– У вас много желающих, скажем, на апрель? А в апреле на южном берегу Турции прекрасная погода.

– Пока мы не дошли до загса, я с переездом спешить не буду, – она посмотрела на него с улыбкой. Тебя устраивает моя жилплощадь?

– У меня под задницей машина. Меня всё в тебе устраивает.

– Как ты угадал с размером кольца?

– Чёрт! Кать, прости. Я забыл вернуть твоё кольцо на место. Оно лежало рядом с часами. Я этим воспользовался.

– Я пропажу обнаружила бы, но не думаю, что случилось это скоро. Редко ношу, да и некуда. Это бабушкин подарок на моё совершеннолетие. Не хмурься. Потеря памяти мне не грозит, и стрессовых ситуаций не предвидится. Ты помнишь, какой я была в тот вечер? А как будешь относиться к моим дежурствам по ночам и в выходные дни?

– Переживу! Когда мне тебя познакомить с родителями? Можно нагрянуть на Новый год. Хороший повод.

– Они обо мне знают?

– Конкретно нет, а в общих чертах в курсе. Переживаешь, что не одобрят мой выбор? Не переживай! Я уверен, что потеряв бизнес, я не потеряю тебя, а с тобой – преумножу его.

– Не боишься ошибиться на мой счёт?

– Не боюсь! Ты никогда не станешь Викой, а она тобой. Мы с братом не идеальные и со стороны такие же, как твои сёстры. Немногие знают, что беззаботная жизнь нам далась далеко не с пелёнок и на блюдечке с голубой каёмочкой. А я хорошо помню наезды на деда и отца, слёзы мамы, шантаж и угрозы. Было и такое в нашей жизни.

В скором времени состоялось знакомство с родителями Александра. Им было около пятидесяти. Старший сын Михайловых был копией своего отца. Высокий, в меру упитанный шатен с пронзительным взглядом синих глаз. При знакомстве, Виктор Васильевич поинтересовался, кто ей Дмитрий Ильич.

– Это мой дядя, брат мамы.

– А родители чем занимаются?

– Оба умерли с разницей в два года, до того, как я окончила среднюю школу. Бабушка привезла меня сюда. Там всё продали, здесь купили. Дядя помог с ремонтом. Бабушка умерла в феврале этого года.

– И как тебе работа?

– Нормально. Опыта мало, а научить не стремятся. Я работала в отделении медсестрой с третьего курса, так и прижилась.

– А дядя не помогает?

– Отец, у него на шее три иждивенки. Катя с ними и не общается.

– Что значит «не общается»?

– Мы приехали в город в 2003. Сейчас 2010. Тётю и сестёр я видела в нашей квартире два-три раза, не больше. Дядя приезжал к нам без сопровождения.

– Почему?

– Трудно назвать конкретную причину, но чувствовала, что общение со мной им в «тягость». Не было у нас ни общих тем для разговоров, ни интересов, ни друзей. Возможно, ревность, которая появилась с нашим переездом, – Катя грустно улыбнулась. – Мы не жили за чужой счёт. Обходились пенсиями, моей зарплатой. Возможно, дядя и помогал бабушке финансово, но разговоров на эту тему в доме не было.

– А почему выбрала профессию врача?

– Бабушка у меня была женским доктором. Пошла по её стопам. У нас и имена с ней одинаковые, и фамилию взяла её, когда оформляли опеку. Я любила родителей, а бабушка была мне и за маму, и за папу даже при их жизни.

– Кать, а ты не боишься, что твоя сестра уведёт нашего Саньку у тебя до свадьбы?

– Александр не телок, чтобы его уводить на привязи. Если такое и случится, зачем мне блудливый бычок? Да и заводить речь о свадьбе рано.

– А какой ты видишь свою свадьбу?

– Я об этом не думала. На мой взгляд, свадьба – это праздник для молодожёнов, а не посиделки для нужных людей. Я знаю цену деньгам и скажу, это чаще неоправданные расходы. Извините, за прямоту.

– Белое платье ты тоже не хочешь?

– Вы меня не так поняли. Я очень хочу праздника, и белое платье мечтаю надеть. Только праздник должен быть нашим, а не компании нужных людей, которые о нём если и вспомнят, то не все. А платье должно быть удобным. Зачем кого-то удивлять или шокировать, но при этом самой чувствовать неудобства? На своём празднике хочется быть красивой, счастливой и беззаботной.

– Катя в чём-то права. Мы же не хотим, чтобы они сделали из регистрации тайну? Поставят перед фактом и поломают все наши планы. Лимузин будем заказывать? – улыбнулся глава семейства.

– Он в её дворе и не развернётся!

Свадьба состоялась 30 апреля 2011 года. После загса их ждал банкетный зал, где собрались гости. Кате казалось, приглашённых было слишком много. Александр, улыбнувшись, сказал: «Я не перечил отцу. Их, как минимум, человек сорок». Со стороны Кати, кроме семьи дяди, не было никого. Семья Александра подарила новобрачным новую квартиру, куда они и отправились после ресторана.

Глава 3

Катя проснулась, когда за окном ярко светило весеннее солнце. Потянувшись и понежась в кровати ещё пару минут, села и подумала о том, что кроме белого платья, надеть ей на себя нечего, а щеголять голышом по квартире не хотелось. Выход из положения нашёлся. Надела на себя рубашку мужа, осматривая «новую» спальню. Здесь не было ничего лишнего, а изобилие цветов, создавало праздничное настроение. Молодая женщина улыбнулась, замечая, в чём стоят букеты. Вместо ваз, цветы стояли в трёх кастрюлях, тесно прижавшись, друг к другу. Катя перевела взгляд и осмотрела комнату ещё раз. Кровать, две тумбочки, на которых стояли светильники, и встроенный шкаф. Потолок натяжной, стены крашеные, на полу ковролин, на окне лёгкие шторы. Обратила внимание на то, что вещи, снятые вчера так поспешно, висят на одних плечиках, а те в свою очередь на двери комнаты. Улыбнувшись, вышла в «поисках» мужа. Он был на балконе и разговаривал по телефону. Воспользовавшись этим моментом, продолжила обход новых владений семьи. Рядом со спальней, в сторону выхода, разместился санузел. Стены и полы были «в плитке». Ванна, раковина, унитаз, стиральная машина соседствовали, не мешая друг другу, и готовы были принять в свою компанию что-то ещё. По одну сторону со спальней, через стену, была вторая комната. Небольшой диван по одну стену, угловой стол и кресло по другую. Встроенный шкаф справа от двери. «Рабочий кабинет», – мелькнула мысль у Кати. На полу ковролин, на окне шторы. Дальше кухня-гостиная, по площади квадратов двадцать пять. Мечта любой хозяйки. Диван и кресла, на стене телевизор, небольшая «горка», обеденный стол, стулья, встроенная кухня из трёх шкафов и столов, большой холодильник. Полы из ламината, стены крашеные, светло бежевые, а кухонный уголок на пару тонов темнее. Катя закончила «обход» вторым санузлом, где душевая кабина соседствовала с унитазом и раковиной. Прихожую она рассмотрела вчера. Встроенный шкаф и гардеробная здесь были пусты. Катя вернулась в кухню-гостиную и столкнулась с мужем.

– Ты проснулась? Я шёл тебя будить, чтобы ехать на завтрак к родителям. Как тебе спалось на новом месте?

– Чудесно! Проснулась минут десять назад, успела обойти квартиру и ознакомиться. Как мне идёт твоя рубашка?

– Размер не твой. Лучше её снять, – подхватив жену на руки, говорил он.

– А завтрак?

– Будет тебе второй завтрак, но позже…

Они ехали к родителям Александра после того, как посетили бабушку Кати, Муж, понимая момент, сам предложил жене эту поездку. Она это оценила.

– Кать, а когда мы будем переезжать?

– Думаю, до отъезда на отдых, спешить не будем. Вернёмся и за три дня управимся. День мне нужен для разбора закромов, день для переезда, день на обустройство на новом месте. Что будем делать с моей квартирой?

– Думаю, надо её сдать. Если доверишь, сделаю это сам.

– Доверю. У меня только одно условие: не оставлять после себя руины. Можешь уступить в цене, предложить помесячную оплату. Мне трудно что-то тебе советовать по этому вопросу. Женя теперь будет жить в твоей квартире?

– Он там и жил с тех пор как я переселился к тебе, и давно считает её своей.

– А я боюсь, что по привычке, буду приходить в свой старый дом. Восемь лет прожитые в той квартире – это часть жизни.

Через сутки молодожёны поднимались по трапу самолёта.

– Кать, ты волнуешься?

– Есть немного. Ты не поверишь, но это мой первый полёт.

– Не трусь, я рядом, – обнимая жену, сказал он, а весь перелёт держал её за руку.

Катя была в восторге от отдыха, хотя он и оказался коротким, а Александр доволен тем, что доставил жене этот восторг. Вернувшись, переселились в новую квартиру, сдав в аренду «старую». Для них мало что изменил штамп в паспорте. Александр до загса «переселился» к Кате и не чувствовал каких-либо неудобств в её квартире. Теперь квартира и обстановка в ней были другие, а обязанности остались прежними и «посильными». В начале декабря молодая семья отправилась на десятидневный отдых в ОАЭ. Точнее сказать, муж повёз супругу туда, где сам уже бывал. По возвращению из поездки, отец Александра завёл с Катей разговор о работе.

– Катерина, а ты не хочешь сменить место работы?

– Меня всё устраивает в данное время. Кому интересен врач с минимумом опыта? Ко мне нет претензий ни со стороны коллег, ни от пациентов, но нет и помощи. Как-то передавать свой опыт никто не спешит. Это притом, что я в отделении работаю не первый год, начинала у них с медсестры. После интернатуры осталась по их приглашению.

– Ты особо не отказывайся, а подумай над предложением. Клиника с современным оборудованием, платными услугами и приличной зарплатой. Работа та же, а условия, зарплата на порядок выше. Правда, добираться из дому немного дольше.

– Вы не учитываете два важных фактора: новый коллектив и пациентки, которые будут требовать за свои деньги невозможного. Сейчас знаю чего от кого ждать, и мои пациентки одной категории. А что меня ждёт на новом месте? Ну не ругаются матом в вашей клинике, так на меня мат не действует и у нас.

– Ты про мат серьёзно говоришь?

– Абсолютно. Во время родов можно увидеть и услышать всё, что угодно. Кричат, плачут, ругают мужей, нецензурно выражаются.

– Я не настаиваю, а ты ещё раз подумай.

– Ты хочешь лишить нас отпуска? У нас планы на три года вперёд расписаны. Через месяц нас Италия ждёт.

– А в клинике место будет свободно в июне, – не унимался глава семейства. – Моё дело предложить, а решать вам.

– Кать, как-то вы скучно живёте. У вас всё расписано по часам. В клубах не бываете, в гости не ходите. Чем вы занимаетесь?

– В этом, Женька, ты ошибаешься. В клубы мы не ходим – ты прав. Но по выходным ходим в гости или принимаем гостей у себя. А отрываемся по полной программе, как ты говоришь, в отпуске. Нам двух недель два раза в год хватает, чтобы отдохнуть от всего и всех. Ты сам часто бываешь в клубе?

– В выходной или перед ним.

– А чем занимаешься между «походами»?

– Иногда ребята заходят.

– Ключевое слово «иногда». Скучно ты живёшь, Женька! Настанет лето и отдых станет разнообразнее.

– Выходит, я тебя зря критиковал?

Вопрос о смене места работы решился сам собой. Новая заведующая отделением ввела свои правила и порядки и Катя, написала заявление на увольнение, не дожидаясь предложения сделать это.

– Кать, что с лицом? Не принимай ты всё так болезненно. У тебя есть шанс попробовать свои силы в клинике, а не понравится – будешь у меня домохозяйкой, пока не найдёшь себе работу по душе.

Катерину приняли на работу и её всё устраивало. Правда, добираться до места работы и возвращаться домой было не сложно, но занимало продолжительное время. Если на личном авто дорога занимала около получаса, то общественный транспорт чуть менял маршрут и поездка длился в два раза дольше. Первое время Александр отвозил её на работу, но скоро Катя отказалась от его услуг.

– Саш, на дворе лето, а я не барыня. Не уеду одной машиной, дождусь следующее авто. С работы я возвращаюсь сама и как-то справляюсь с этим.

– Нужно покупать недорогую машину с пробегом, и будешь справляться самостоятельно. Осилишь вождение, получишь права, сдашь мне экзамен повторно и получишь собственный транспорт.

– Не нужна мне машина. Я прекрасно добираюсь до работы общественным транспортом без пересадок. Экономлю на бензине, резине и страховке, – улыбалась Катя. – Ты сам часто нервничаешь за рулём из-за нерадивых водителей. Не настаивай и не увеличивай их число.

– Не хочешь машину?

– А зачем она мне? Маршрутка ходит регулярно. На работу и с работы я добираюсь без проблем, а в выходные ты сам возишь мою персону.

– Я думал, ты скромничаешь и обрадуешься предложению.

– Ну, извини. Вот такая я бесхитростная.

Александр, где хитростью, где уговорами, где простой игрой, сумел, в конце концов, уговорить жену на уроки вождения, и сам был в роли инструктора.

– Кать, у меня складывается впечатления – ты это проходила.

– Это обучение длилось недолго. Отец сам отказался от идеи сделать из меня водителя в пятнадцать лет.

– Не переживай. Шумахер из тебя не получится, а «чайник» будет на уровне. Главное – ты машину не бойся и подружись с ней.

Катя была довольна своей жизнью. Между ними не было даже мелких разногласий, не говоря о ссорах. Она видела, что Саше иногда бывает трудно принять её сторону в некоторых делах и не ставила условий. Со временем он это понимал и принимал. Катя очень ценила это, но никогда не говорила ему о своих догадках или осведомлённости. Он менялся ради неё.

Аня появилась в её жизни второй раз совершенно случайно. Они встретились во дворе клиники, и обе обрадовались встрече.

– Кать, а я приходила к тебе домой, когда окончила училище, начала работать. Там жили другие люди. И в роддоме ты уже не работала. Из всей информации я знала только то, что ты вышла замуж. Как ты живёшь?

– Ань, я вижу, что тебя ждут. Продиктуй мне свой номер, мы созвонимся и договоримся о встрече.

Встреча с Аней взволновала Катерину. «Аня напомнила мне о прошлом. Это её присутствие привело меня в чувство. Это она была нужна мне, а не я ей. Смерть бабушки, отъезд подруг по разным весям, эта «нелюбовь» сестёр сделали меня «одинокой». Но чем больше я узнавала Аню, тем меньше «жалела» себя. Ей было труднее моего в десять раз, но она не гневила судьбу, не жаловалась на жизнь и с оптимизмом смотрела в будущее. «Будет и на нашей улице праздник», – говорила она.

В тот же вечер Катя рассказала мужу о встрече с Аней и об их коротком знакомстве.

– Ты её в гости пригласила, – поинтересовался Александр за ужином, выслушав рассказ жены.

– Нет. Только обменялись телефонами.

– Почему? Кать, ты можешь выбирать себе друзей без оглядки на меня. Встречаться с подругами необходимо. У вас могут быть общие интересы, одни взгляды на некоторые вещи, одни увлечения. Я знаю, что таких подруг как Вика у тебя не может быть в принципе, а с остальными найду общий язык.

– Я могу пригласить Аню в гости?

– Ты должна это сделать. Сумеете подружиться – хорошо, а не – не беда.

Катя решила, для первой встречи после двух с лишним лет достаточно будет общения в кафе, а дальше время покажет. Уже через две недели Аня с молодым человеком были приглашены в гости. Павел оказался ровесником Кати, работал на НПЗ, хотя после армии отработал на Севере пять лет.

– Почему Север? – поинтересовался Александр.

– Выбора не было. Мне восемнадцать исполнилось летом. В ВУЗ на бюджет не поступил и осенью был призван в армию. Отслужил срочную и отправился за «длинным» рублём, посчитав, не имея специальности, я никто и звать меня никак. Там работа, там окончил техникум. Вернулся, а у мамы на постое такая красавица. В загс не торопится, а я не настаиваю, боясь спугнуть удачу.

Гости ушли через пару часов.

– Они тебе не понравились? – Катя, убирая посуду со стола, вопросительно посмотрела на мужа.

– Ты тоже не в восторге от моих друзей, хотя позволяешь мне встречи. Возможно, и они не в восторге от моей персоны. Тебе самой с Аней интересно, комфортно? Я не ограничиваю и не запрещаю встречи, но без меня. Мало того, мне кажется и Павел примет такое же решение.

Молодые женщины продолжили встречаться не чаще раза в месяц после работы в квартире Кати или в кафе.

Глава 4

Двадцативосьмилетняя Екатерина сидела за столом в своей уютной кухне-гостиной, без звука роняла слёзы в уже остывший кофе, а мозг отказывался понимать и принимать то, что произошло часом ранее. «Я всё делаю правильно», – сказала она чуть слышно, поднялась со стула и прошла в спальню. Муж спал, уткнувшись носом в подушку.

Мысль поставить видеокамеру и сделать запись была здравой. Общаться с техникой на «ты» её научил Женька, брат Александра, хотя выписки из историй она научилась печатать и без него. Он терпеливо и доходчиво объяснял методы работу и возможности всемирной паутины, как пользоваться видеокамерой, сбрасывать информации с одного носителя на другой. Как это сделать Катя знала. Вопрос был: куда её поставить, чтобы включить без помех в нужный момент? «Если не понадобится – мне повезло, если понадобится – повезло дважды, – с грустью усмехнулась она, найдя доступное и незаметное место. – Кто мне поверит на слово? В лучшем случае, обвинят в оговоре добропорядочной семьи, в худшем – лишат работы и жилья».

Сняв камеру, взяла ноутбук и с ними вернулась к столу. Просмотр короткого «фильма» заставил вновь пережить боль, унижение и обиду. Лица «главных героев», как и их выражения, были отлично узнаваемы. Через несколько минут на телефон отца мужа был отправлен короткий ролик, в который не вошли слишком откровенные сцены, а «воспитательная работа», исключающая следы только на лице, была «во всей красе». На электронный адрес мужа была отправлена полная версия без цензуры. Убрав ноутбук и камеру, Катя легла на небольшой диванчик в «рабочем кабинете», укрывшись пледом, закрыла глаза и мысленно вернулась на три недели назад.

Александр вернулся с «пятничных посиделок с друзьями» позже обычного времени и лёг спать в другой комнате. Утром, чуть виновато, объяснил причину: «Перебрал лишнего. Прости». Прошла неделя. Он вернулся в начале первого и поднял её с постели пьяным бредом. При этом разговаривал с ней не как с женой, а как с дамой лёгкого поведения. Катя не видела мужа в подобном состоянии раньше и пыталась вразумить его. Уговоры привели Александра в ярость. Он пустил в ход кулаки, после чего бесцеремонно овладел ею. Проплакав полночи и не решив, что ей делать дальше, утром отправилась на суточное дежурство.

Разговор с мужем состоялся в фойе роддома, куда тот приехал перед обедом. Он делал это каждую её смену в выходной день перед поездкой к родителям. Александр не поверил в рассказ жены, но на всякий случай извинился, а в воскресенье встретил с работы, подарил кольцо и устроил романтический завтрак.

– Саш, тебя не убеждают синяки на моём теле. Мне что делать, если подобное повторится? Идти мне некуда, квартира занята, ты об этом знаешь, но и терпеть подобное отношение я не буду.

– Кать, ну не мог я тебя обидеть, а тем более ударить.

– Объясни происхождение следов на моём теле. Ты действительно не похож сам на себя в таком состоянии. Принимай меньшую дозу, сделай перерыв во встречах или возвращайся с них к родителям. Мы сами себе можем навредить, а потом искать виновных.

– Прости меня, Катюша.

«Мне очень хотелось верить ему. Убеждала себя в глупой случайности, но перестраховалась и поставила заранее камеру. Её оставалось только включить. Прошла неделя и всё повторилось».

– Назарова, просыпайся. Твой кошмар пришёл. Ты думаешь, всё закончится одним разом? Ошибаешься. Я буду являться к тебе не только наяву, но и во сне. Быстро поднялась с кровати и занялась делом, – говорил он, снимая с себя брюки, путаясь в них.

– Ложись спать. Поговорим утром.

– Поговорим? О чём? О том, что ты мне жизнь сломала? – он схватил её за руку и «выдернул» с кровати. – На колени, сучка! – Сжимая запястья, говорил он, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Нет!

– Встанешь и в позу, если я скажу. – Удар пришёлся в солнечное сплетение. Катя «задохнулась» и опустилась на пол, получив пару ударов уже от ноги супруга.

– Прекрати издеваться, – негромко сказала она, поднимаясь с пола. – Утром будешь извиняться.

– Я? Перед тобой, Назарова? Тебя же это возбуждает. – Он схватил жену за волосы и потянул так, что голова запрокинулась назад. Катя вновь увидела его глаза. Они «метали гром и молнии», в них была ненависть. От этого взгляда ей стало жутко. – Вот и ты сделай так, чтобы мне захотелось завалить тебя здесь и сейчас.

– Не буду.

– Будешь! – отпустив волосы и нанося удар в грудь, тихо проговорил он.

Катя «приземлилась» на кровать. Чем дольше было её сопротивление, тем больше он свирепел. Она расслабилась, перестав сопротивляться, закрыла глаза, которые были полны слёз, а мозг отказывался понимать происходящее. Александр что-то говорил, но она не пыталась вникнуть в сказанное. Хотелось одного – конца этой «экзекуции».

На ватных ногах Катерина шла в ванную, не думая о том, что камера продолжает работать. Слёз уже не было, а тело отзывалось болью на каждое движение.

Входящий звонок на её телефон прозвучал в семь. Звонил отец Александра.

– Что ты мне прислала, Катерина?

– Не стесняйтесь в выражениях, Виктор Васильевич. Мне, как вы догадываетесь, гораздо труднее вашего, но я отправила не самые садистские кадры. Схожу позже в травмпункт, возьму заключение, и у меня будет небольшая гарантия для суда. Мне и в страшном сне не могло привидеться подобное. Хотите убедиться – приезжайте и посмотрите сами на всё и всех, – она отключила вызов и заметила, как дрожат её руки.

Михайлов приехал через час.

– Что у вас происходит? – задал он вопрос, проходя в квартиру.

– Третью пятницу, после встречи с друзьями, он приходит пьяный. А вторую – занимается, мягко говоря, экзекуцией. Всё начинается со словесного «воспитания», позже кулачный бой и насилие. Я не оговариваю его и не сочиняю на ходу. Мало того, разговаривала с ним неделю назад и просила либо пить меньше, либо отказаться от встреч. Он обещал и не сдержал слово. Я, в свою очередь, пообещала установить камеру и сдержала слово. Вы представляете силу его удара? А в роли насильника своего сына? – на глазах Кати появились слёзы. – Посмотрите на мои запястья, на тело. Нравится? – Катя подняла футболку. – Не могу понять: он идиот или меня держит за идиотку? Не мог он не догадываться, что я сделаю то, что обещала. Если догадывался, зачем повторил? Вы спросили: зачем я это сделала? А кто поверит мне на слово? Вы первый, кто обвинит меня во лжи, в оговоре и чёрт знает, в чём ещё, чтобы оправдать невинное дитя. Извините, – Катя присела к столу. – Чуть больше четырёх лет прошли после свадьбы. Мне казалось, мы были счастливы. У нас не было ни разногласий, ни ссор, ни конфликтов. В противном случае его поведение как-то можно было объяснить. Если не оправдала надежд, перестала в чём-то устраивать, поговори, выясни и разведись. Все проблемы можно было решить мирным путём. Кто дал ему право унижать меня, издеваться? Вы представляете силу его удара? Понимаете, чем мог закончиться очередной удар? А мои действия можно предугадать в состоянии аффекта? И я не могу утверждать и что-то гарантировать. Один из нас мог попасть на кладбище, второй на зону. У меня было две недели, чтобы подумать, принять решение. Объяснить его поведение проблемами на работе нельзя. Проблемы не появляются в пятницу и не исчезают в субботу. Невероятно то, что он не помнит, что делал, либо скрывает, но и не верит в мой рассказ. В таком случае, как объяснить кольцо, подаренное им с извинениями?

– Что будешь делать?

– Я не думаю, что разговор с ним что-то даст. Неделю назад мы беседовали, а результат беседы вы частично видели. Подам на развод. Я бы съехала отсюда уже сегодня, но в моей квартире живут люди с ребёнком. Как я могу их выселить, не предупредив заранее об этом?

– Ты сдаёшь свою квартиру?

– Ваш сын нашёл жильцов. Я видела их всего один раз. Деньги перечисляют на карту, соседи не жалуются. У меня есть время до очередной пятницы, если он не изменит свой график.

– А почему ты не останешься в этой квартире и не выселишь его?

– Вы сейчас поняли, о чём спросили?

– Отлично понял. Где документы на эту квартиру?

– Держите, – протянула Катя папку, через пару минут.

– Я прекрасно знаю, что там написано, а ты прочти для себя.

Катерина читала договор купли-продажи четырёхлетней давности, и слёзы невольно выдавали её волнение. Она помнила о свадебном подарке, помнила о переезде в эту квартиру, но не помнила, чтобы она читала этот документ. Михайлов смотрел на жену сына и понимал – женщина не догадывалась, что квартира оформлена на её имя до брака.

– Ваш сын знал об этом? – Катя положила договор на стол и посмотрела на отца Александра.

– Знал. Я никогда не лез к нему с советами, а условие своё поставил. Я не хотел, чтобы в случае развода квартира делилась, а досталась тебе, ну и внукам, если они будут. А вы с детьми не торопились.

– Ваш сын не спешил с наследниками, а я не настаивала. Возможно, всё к лучшему. Как вы думаете, узнав о разводе, меня попросят уйти из клиники?

– Почему ты так решила? Я тебе в трудоустройстве не помогал, а лишь озвучил предложение, по просьбе твоего дяди. Можешь работать спокойно. И помни: жизнь для тебя не закончилась, – он с грустью посмотрел на Катю. – Будет на твоей улице праздник.

– Кать, ты где? – послышался голос из спальни.

– Сиди. Я с ним сам разберусь.

О чём говорили отец и сын за закрытой дверью, Екатерина могла только догадываться. Аудиенция длилась не менее получаса, прежде чем отец Александра вошёл к ней в кухню.

– Я подожду его в машине, а ты, пожалуйста, позвони мне после посещения врача.

Отец Александра вышел, а на пороге кухни появился он сам. Вид у него был вполне нормальный, для человека, изрядно перебравшего вечером.

– Зачем ты это сделала? – спросил он, присаживаясь к столу.

– Ты о съёмке или об отправке сюжета отцу? – она посмотрела на мужа и продолжила. – Ровно неделю назад, на этом самом месте, мы беседовали с тобой о случившемся вечером. Ты делал вид, что поверил мне, но в тоже время, признав свою вину, подарил кольцо и решил, что проблема решена. Ты не принял моё предупреждение об установке камеры, посчитав его бредом. Кто бы мне поверил на слово, не будь этой записи? Я и отцу твоему сказала об этом. Хочешь увидеть полную «картину»? Она в твоём почтовом ящике. У меня хватило мозгов поберечь нервы твоего отца, а не сразить его твоим садизмом.

– Сейчас мне нечего сказать тебе в своё оправдание. Можно, я заеду завтра? Соберёшь мои вещи?

– Ты считаешь, твоё оправдание что-то изменит? Я могу тебя выслушать и, возможно, понять, но не простить. Это непросто. До своих оправданий и объяснений, посмотри запись без цензуры. Пойми меня правильно, для того, чтобы стать таким монстром, должна быть причина, а я её не нахожу, – Катя тяжело вздохнула. – Достань мне чемодан и сумку с антресоли.

– Кать, я проштрафился, забыв о платежах. Сделаешь их сама? Деньги я переведу на карту уже сегодня.

Через полчаса за Александром тихо закрылась входная дверь. Катя заметила на столике в прихожей ключи мужа от квартиры, которые он оставил. Взглянув на часы, собрала бельё в стирку и неспеша стала укладывать вещи мужа. Всё, что беспокоило – боль в грудной клетке. Ближе к полудню, посетила врача, сделала рентген и получила заключение. Домой не спешила. Чтобы не думать о неприятных вещах, решила пройтись и побыть среди людей. Погода к этому располагала: по-осеннему прохладно, но без осадков. «Чем себя занять, чтобы отвлечься? Моя боль в грудной клетке от рук мужа пройдёт через неделю. А сколько продлится душевная боль и что с ней делать? Это странно, но я подсознательно ищу для него оправдание. Всё, что происходило ночью, уходит на второй план, и в голове есть только одно идиотское утверждение: «он не мог». Мог, не мог – какая к чёрту разница? На теле синяки, на душе кошки царапают. Вы сможете принять этот факт? Как же мы не ценим то, что имеем. За четыре с лишним года я была абсолютно счастлива четыре, когда «разглядела» Михайлова. Понадобилось пять месяцев, прежде чем я стала доверять ему и доверилась. Я видела, как он меняется ради меня, и ценила это. Была ли между нами любовь? Не знаю. Но нам было хорошо вместе. А как это называется, разницы нет. Михайлов сумел сделать меня счастливой, и этого факта нельзя не оценить или отрицать», – Катерина вздохнула, вспоминая жизнь с Александром. «После смерти мамы, я жила в постоянном напряжении за своё будущее. Брак отца с матерью Романа только усилил его. А смерть отца нанесла такой удар по моей психике, что я готова была удавиться. Как же я была благодарна бабушке за её решимость. Теперь я просто обязана была беречь её. Я и берегла, но скорее не ради неё, а для себя. Семье дяди я была не нужна, а бабушка стала для меня и родителем, и подругой, и учителем. Возможно, и выбор моей профессии её заслуга». Катя присела на скамью, вспоминая знакомство с Михайловым уже после смерти бабушки. «Вы, Екатерина Викторовна, для начала, примите разрыв с Михайловым, как неизбежность, – тихо сказала она вслух. – Вы не сможете мириться с его присутствием рядом. Вывод один: «сопли отставить», как говорит мой дядя. С дядей мне придётся объясняться. Как он отреагирует на моё решение о разводе? По его словам, обе дочери не в восторге от замужества, но живут с мужьями ради дочерей. Оценят ли это их дочери, если мои сёстры ни в грош не ставят своего отца. Он для них только как банкомат или кредитная карта. Да, как говорила моя бабушка: «В каждой избушке свои погремушки». Пожалуй, мне было так хреново после смерти бабушки. Только кому я рассажу об этом или пожалуюсь. Нет у меня жилетки для слёз. Будем переживать это в одиночестве. Завтра будет новый день, а позже новый год». – Она поднялась со скамейки и неспеша направилась в сторону остановки, когда прозвучал входящий звонок.

– Да, Виктор Васильевич. Со мной всё в порядке. Вам не о чем беспокоится. Вещи вашего сына я собрала. Он оставил ключи от квартиры, но знает когда и как меня найти. Всего доброго. – Катя подходила к дому, когда её телефон подал сигнал вызова. – Я тебя слушаю, – ответила она на звонок Александра.

– Я приеду завтра утром.

– Хорошо, – прервав связь, почувствовала приступ голода, вспомнив, что сегодня ещё не обедала, не говоря уже о завтраке.

Спала она в эту ночь крепко и без снов. Новый день начался с лёгкой зарядки и завтрака. Голова была «пустой», а мозг отказывался анализировать ситуацию и давать прогнозы на предстоящую беседу с мужем. Александр позвонил в дверь в девять часов утра.

– Как ты?

– Нормально.

– Ты дашь мне возможность объясниться. Не уверен, что ты поймёшь меня и поверишь, но я попытаюсь, – говорил он, проходя в гостиную.

– Ты чего так волнуешься? Я не прокурор, а ты не в зале суда. Постарайся объяснить всё доходчиво. Неприятные детали мне не нужны, но их суть я должна уловить. Понимаешь, мне хочется знать причину таких перемен в наших отношениях.

– Я привёз фото, взгляни. Оно сделано с общей фотографии нашего класса. Марина Назарова пришла к нам в начале учебного года. Я был далеко не святым в свои неполные восемнадцать лет, но и она не была невинной, девственницей. Возможно, наша связь прекратилась сама по себе, если бы не стала наглядным пособием в новогоднюю ночь. Она подставила меня, а я чуть не задушил её, когда понял, что всё подстроено. Если коротко, её перевели в другую школу, а меня поместили в больницу. Стараниями отца я не стал пациентом психушки, хотя всё к тому шло. Я не видел её пятнадцать лет, а месяц назад столкнулись в ресторане. Вернее, она подошла к нам с Олегом. Вот в тот вечер всё и случилось. Я посмотрел запись, присланную тобой, и могу сказать, что обращался я не к тебе, а к ней. Ничего не хочешь сказать о фотографии?

– Что здесь скажешь? Сходство есть и оно очевидно.

– Был на приёме у врача. Старик за эти годы сильно сдал, но его прогноз вполне утешительный.

– Почему ты не поверил мне на слово?

– Я и предположить не мог, что Назарова станет толчком к возврату в неприятное прошлое. Я прекрасно помню свою тесную встречу с ней, но меня бросает в дрожь от кадров с тобой. Прости.

– Что будешь делать?

– Хотелось бы жить. А получится у меня это или нет, не знаю. Это копия заключения врача. Прочти.

– Мне трудно тебе что-то советовать, – прочитав заключение, сказала Катя. – Попробуй себя убедить в том, что мы расстались из-за твоей измены. Ты изменил, я не простила. Возможно, эта часть правды тебе поможет.

– А тебе? Не берусь представить, что ты чувствуешь ко мне.

– Я справлюсь, пусть и не сразу. В нашей жизни с тобой было много хорошего. Возможно, оно и не перевесит негатив последних недель, но и не даст ему шанса взять верх.

– Можно попросит тебя кое о чём?

– Ты о копии заключения? Она тебе нужна?

– Нет.

– И мне она без надобности. – Катя разорвала копию заключения врача на четыре части и протянула Александру. – Держи и поверь мне на слово: я не испорчу твою жизнь своей осведомлённостью. От меня информация не уйдёт. Своё слово я держу. Это не из-за денег, которые перечислил ты или твоя семья, а в память о счастливых днях нашей семейной жизни.

– Позвони мне во вторник, и я подъеду к загсу.

Катя, зная Александра не первый год, видела, что беспокоит его не только «душевная боль», но и физическая. Муж, при любом недомогании или боли, «умирал».

– Тебя ещё что-то беспокоит?

– Меня вчера «наказали» возле лифта, когда я вышел из своей квартиры. Били секунд двадцать, не проронив ни слова, но со знанием дела. Спокойно сели в лифт и спустились вниз. Как думаешь, кто и за что?

– Тебе виднее. Я и дом твой найду с трудом, и знакомых боксёров у меня нет.

– Я о тебе и не подумал. Это сделал или Женька, или я получил вместо него. Не бери в голову.

В этот вечер Катя долго не могла уснуть, мысли всё время возвращались к Михайлову. «Странно, но думая о нём, называю его по фамилии, а не по имени, как раньше, – грустно подумала она. – Причину такого его поведения я теперь знаю. А что это меняет? Ничего! Забыть о побоях сложно, но можно. А как быть с изменой? Пожалуй, его измена для меня гораздо страшнее, чем садистские приёмы. Это почти смертельный удар, от которого не оправиться. Дело не в моей чистоплотности, а скорее в доверии. Я не смогу доверять ему, как это было раньше. И что это будет за жизнь? На сколько нас хватит с подозрением и недоверием? А где гарантия, что подобное не повторится? Да, мне не в чем его упрекнуть за четыре года брака, но всего три пятницы изменили многое. Была ли между нами любовь? Думаю, была. Первое время, после нашего знакомства, я была уверена, что его интерес или каприз продлится недолго. Проходило время, мы становились ближе и уже не мыслили себя друг без друга. Не знаю, каким он был до меня, но судя по свадебному подарку его семьи, сын был далеко не подарком. Выходит, он менялся ради меня. Допустим. Что это меняет? Ничего! Вы, Екатерина Викторовна, сколько не ищите для него оправданий, а назад у вас хода нет. На этот раз ваш разум и сердце вынесли единогласный вердикт. Вы прощаете мужа, помня всё хорошее, и отпускаете с миром во имя своего будущего».

Встреча в загсе ограничилась получасом. Написав заявление, Катя вопросительно посмотрела на Михайлова.

– Будешь возражать?

– Соглашусь и попрошу оформить развод в моё отсутствие. – Александр вышел спустя пять минут. – Через месяц получишь развод. Разведут в моё отсутствие. Я улетаю, могу не успеть.

– У тебя что-то случилось?

– Хуже, чем есть, уже не будет. Прости меня Кать и не держи обиды. Да, твою квартиру освободят не раньше весны. Потерпишь?

– Я не спешу. Пусть живут.

– Если передумаешь лететь в Сочи, найди желающих, или поговори с Аней и лети с ней.

– Я подумаю.

Через месяц Катя получила свидетельство о развод, позже новый паспорт на добрачную фамилию. День рождения в этом году выпало на понедельник, и ждать в гости дядю не стоило. Это немного радовало, так как разговора о разводе можно было избежать. Утром принесли букет от Михайлова. Карточки не было, но для Кати это было очевидным. Только он дарил ей в этот день белые хризантемы. Дядя поздравил звонком и переводом на карту, о чём пришло сообщение. Отработав смену и получив свою порцию поздравлений, зашла в кондитерскую, купила торт и позвонила Ане. Подруга обещала быть не позже семнадцати.

– Ты почему без Павла? – впуская Аню в квартиру, спросила Катя.

– Пашка работает как пчёлка. У меня для тебя одни приятные новости, – отвечала Аня, снимая верхнюю одежду. – Я теперь Белова. Мы расписались с Павлом месяц назад.

– Поздравляю. Что хочешь в подарок?

– Хорошее отношение, – проходя на кухню, ответила гостья. – Вторая новость не хуже первой. Дом, где проживаем, попадает под снос, и нам светит другая жилплощадь. Пусть это будет и не новый дом, но и не наши развалины. А как ваши дела? Что-то в квартире изменилось, но что именно не пойму.

– У меня, Аннушка, в отличие от тебя, новость не очень приятная. С Михайловым мы развелись. Я и паспорт на свою фамилию получила, и вещи, напоминающие о нём, убрала с глаз. Не виделись месяца полтора, а цветы от него курьер сегодня принёс.

– Кать, как же так? У вас были прекрасные отношения.

– Были, Аннушка, были и прошли, – Катя с лёгкой грустью посмотрела на Анну и рассказала о квартире, о разводе, скрыв лишь часть правды.

– Кто бы мог подумать, что Михайлов тебя предаст. С другой стороны, почему квартиру оформили на тебя? Может его отец предусмотрел такой исход и побеспокоился о внуках.

– Я не знаю, о чём он думал, но носом ткнул меня вовремя.

– Что говорят на работе?

– Ничего. Думаю, коллеги внимания не обратили или сделали вид, что не заметили смены «вывески» «Михайлова» на «Михайловская». Ань, а ты хочешь полететь зимой в Сочи?

– Шутишь? Конечно, хочу. Там говорят очень здорово. Только кто меня там ждёт? Улучшим свои жилищные условия, а позже подумаем.

– Ань, я спрашиваю не из простого любопытства.

– И какого ответа ты ждёшь от меня?

– Честного. У меня есть две путёвки на середину января сроком на неделю. Перелёт, проживание и двухразовое питание оплачено. Если будете экономными, не разоритесь. Поговори с Пашей, отработай смены заранее. Будет вам достойный подарок. Я не занимаюсь благотворительность. Мы были там в январе. Мне понравилось.

– Почему не летишь сама?

– По кочану! Никак не привыкну к одиночеству, к тишине в пустой квартире. Я столько часов перерабатываю, самой страшно.

– С Пашей я поговорю, а вот с работой, боюсь, будут проблемы.

Они проговорили часа два, прежде чем за Аней приехал муж.

Новый 2016 год Катерина встретила на дежурстве, приняв поздравления от дяди и Ани по телефону. Ей никак не удавалось привыкнуть к новому ритму в своей жизни. Михайлов «устраивал» ей отдых не только в отпусках, но и в праздники, в выходные. Они ходили в гости, принимали гостей у себя, выезжали на природу. Жизнь шла полным ходом. Теперь жизнь не шла, она проходила мимо неё.

Глава 5

Михайловский и Михайлов встретились на совещании в мэрии.

– Как поживаешь, Дмитрий Ильич?

– Твоими молитвами, – пожимая руку, ответил Михайловский. – Как там Катерина с Александром поживают? Я с октября её не видел, а по телефону можно услышать, но не увидеть.

– Отстал ты от жизни. Развелись они в октябре.

– Как развелись?

– Через загс. Сашка изменил, Катерина не простила.

– Такой новостью она по телефону не поделится. На все мои вопросы один ответ: «Не беспокойся. У меня всё в порядке». Я, идиот, значения не придал её словам «у меня», а не «у нас». Она в свою квартиру вернулась?

– Зачем? Квартира куплена до брака и на её имя. Племянница твоя и не знала об этом, пока я её носом не ткнул в документ. Я по наивности думал: торопятся со свадьбой – значит беременная. Не мог я внука оставить без жилья, зная своих сынов. У них думает не голова, а головка.

– В это я охотно верю. Лишнюю информацию Катя в голове не держит. Мирно расстались?

– Я слышал, по телефону общались, значит врагами не стали. Как твои?

– Плохо. Кроме жалоб и претензий к мужьям разговоров нет. Хватит! Ты своими новостями настроение мне испортил.

– Не жалуйся. У тебя в старости утешение будет в лице племянницы, а вот мне такой снохи уже не видать. Да, я тебя сдал с потрохами. Её волновал вопрос о работе в клинике. Я сказал правду.

После работы Михайловский приехал к Катерине.

– Ты почему мне не сказала о разводе?

– Ты тоже промолчал о клинике. Я выглядела полной дурой перед Михайловым, пока он сам не лопухнулся. Дядя Митя, три месяца прошло. Я уже и паспорт сменила, и прописку. Нашу с бабушкой квартиру выставлю на продажу в мае, как только квартиранты.

– Деньги понадобились?

– У меня нет проблем с деньгами. Ты помнишь, когда в ней ремонт делался? С тех самых пор там конь не валялся. Сколько лет прошло? А я тебе скажу: двенадцать!

– С этим я согласен. Кать, а что послужило причиной для развода? Так дружно жили.

– Жили дружно, спорить не буду. Михайлов был хорошим мужем. Я ему за многое благодарна. Но всего одна ложка дёгтя способна испортить бочку мёда. Мы с тобой закрываем эту тему и не возвращаемся к ней. Своего решения я не меняю, а ты, дядя, оставайся при своём мнении и не сообщай о переменах в моей жизни домашним. Будешь им советовать в скором времени.

– Думаешь, разбегутся?

– Думаю, Вика выставит себя потерпевшей стороной и сделает виноватым мужа, пока не получит того, к чему стремилась. Насте нужно жить своим умом, а не подражать сестре и понять, что та ею манипулирует.

Михайловский Дмитрий Ильич поставил перед собой задачу звонить племяннице в определённое время и полгода не нарушал этой установки. Катерина, не дождалась звонка в контрольное время, позвонила сама. Вызов шёл, но ответа не было. Повторив попытку трижды, результат был прежний. Дядя, если был занят, присылал СМС о том, что перезвонит. На этот раз его телефон молчал. «Звонить сёстрам или тёте бессмысленно. Они, если и ответят на звонок, то из вредности ничего не скажут, либо вызов сбросят. И что мне с вами делать, Дмитрий Ильич? Сам слово дал звонить в тринадцать часов, сам его и отменил, – рассуждала она вслух, думая о том, к кому может обратиться. – Звонить Михайлову можно, но это в том случае, если они сотрудничают или общаются. Если нет – мой звонок будет расценен как предлог. А мне этого не хочется. Стоп! Наш заведующий. Он приятель дяди. Как я могла об этом забыть? Мы общаемся с ним только по работе, но и у дяди приятелей не так много. Стоит рискнуть», – убеждала она себя. Через пять минут Катя стояла у дверей кабинета заведующего.

– Разрешите?

– Входите, Михайловская. С чем пожаловали?

– У меня проблема личного характера.

– Выкладывайте вашу проблему.

– Вы не знаете, где мой дядя? На мои звонки он не отвечает, чего за ним никогда не было. Звонить мне его домашним, зная, что не ответят, смысла нет. Да и правды они не скажут.

– А я, значит, скажу.

– Если знаете, скажите. Без веской причины он не мог мне не перезвонить. А если что-то случилось?

– Случилось, Екатерина Викторовна, – он внимательно посмотрел на подчинённую. И вспомнил слова Михайловского: «Ты не удивляйся моему «подполью». Единственный, кто меня хватится искать – племянница. Не дозвонится, начнёт действовать. Вот только не знаю, с кого начнёт».

– Говорите как есть.

– Болен ваш дядюшка. Серьёзно болен. Онкология у него. Оперировать поздно. А лежит он в нашей клинике в отделении неврологии, что далеко от его диагноза. Лёг подлечить нервы, отдохнуть от своей семьи и подумать.

– А меня в расчет не принял. Я целый день на работе. Чем ему могла помешать?

– Не горячись. В палате он среди людей. Меньше мрачных мыслей.

– У вас есть телефон его врача? Я поговорю с ним, а потом с дядей.

– Что это тебе даст?

– Хочу сделать его жизнь менее мрачной. Попробую что-то исполнить, помочь. Не говорите ему о моём визите сутки.

– Хорошо. Держи визитку его врача.

Катерина навестила дядю к вечеру следующего дня, чего он никак не ожидал.

– Приветствую подпольщика и симулянта в одном лице. Кто-то упрекал меня в недоверии, а сам поступил нечестно. Ответил бы на звонок, соврал, и не было бы паники.

– А что бы я тебе сказал?

– Всё! Что-то бы решили вместе или отказались. Кто меня убеждал в том, что нельзя изменить то, что тебе не под силу? Прими ситуацию и живи в ней, а не выживай. Чего ты хочешь прямо сейчас?

– Большой кусок пиццы и чашку хорошего кофе.

– Поехали.

– Куда?

– В пиццерию. Пара остановок на маршрутке и мы на месте.

– Я пошутил, – улыбнулся Михайловский.

– А я говорю серьёзно.

– Кать, давай махнём в Дубай. Столько раз собирался, да так и не выбрался.

– Это как с пиццей?

– О Дубае я говорю серьёзно. Ты полетишь со мной туда?

– Хорошо. Полетим в Дубай, но не завтра. Это ты у нас босс, а у меня есть свой начальник и график. Путёвки оформишь, дела в своей компании уладишь, а там и моя очередь подойдёт на отпуск. Думаю, через месяц будем созерцать пустыню. Мы были там с Михайловым. Мне понравилось.

– Вспоминаешь его?

– Его нет, а жизнь с ним, вспоминаю. В ней было много хорошего. После развода он напоминает о себе раз в год, в день моего рождения. Присылает мне цветы с курьером.

– Я не понимаю таких отношений. Он подсознательно ждёт прощения, а ты и не прощаешь, но и не гонишь.

– И не надо тебе ничего понимать. Во-первых, я его не вижу и не слышу. Мне гнать не кого. Во-вторых, моё прощение ему не нужно. Больше четырёх лет мы прожили в мире и согласии. Мне не в чем его упрекнуть в этот период. А что случилось позже, то случилось. «Повинную голову меч не сечёт», – говорила бабушка.

– Ты часто говоришь словами моей мамы.

– Я иногда и беседую с ней. Такой тихий шизофреник, ждущий ответы на свои вопросы.

– Кать, поехали со мной на нашу малую родину. Боюсь, я в одиночку заблужусь в трёх соснах.

– Курс лечения пройдёшь, и махнём с тобой на пару в город детства. Думаю, одного дня нам хватит.

Была поездка в город детства, двухнедельный отдых в ОАЭ, встреча 2017 года в сказочном пансионате среди леса, где они провели десять дней.

Глава 6

У свежей могилы дяди, она оставалась одна, когда подошёл Михайлов.

– Ты как, Катя?

– Плохо, – призналась она. – Род Михайловских закончился. Я потеряла всех своих родных. Извини.

– Тебе самой помощь нужна?

– Спасибо. Я справлюсь.

– Подвезти до кафе?

– Я туда не пойду. Навещу бабушку и отправлюсь домой, – Катя, не глядя на Александра, медленно пошла вдоль могил.

Прошло не меньше получаса, когда Михайлов преградил ей путь у ворот.

– Садись в машину. Я отвезу тебя домой. – Он открыл дверь, помог ей сесть и завёл двигатель. – Кать, так нельзя.

– А как можно и нужно, Михайлов? Подскажи. Я знала, что это случиться, он об этом знал, и для его семьи не было секрета. Зайти в комнату к мужу раз в день нельзя, а делать скорбным лицо на людях так привычно. Ты видел там Вику? Какое нужно иметь сердце, чтобы не проститься с отцом? – Катя вздохнула, глядя в окно. – Тебя пугает моё состояние? Да, вид у меня действительно плох. У меня есть два дня, чтобы прийти в себя и окончательно не потерять веру в людей. Как твои дела? Как родители и Женька?

– Всё в порядке. Женька женился осенью. Теперь ждёт пополнения в семье.

Больше говорить не хотелось, и оба замолчали до самого дома.

– Кать, можно я тебе позвоню?

– Можно, но я не обещаю ответить на звонок.

За полгода частого общения с дядей у Катерины не было времени на размышления о смысле жизни. Теперь свободного времени оказалось с избытком, и она не знала, куда себя деть и чем заняться. С тётей и сёстрами Катя встретилась в доме вдовы через три дня на оглашении завещания. Катерине была завещана в дар машина дяди, купленная незадолго до болезни. Её следовало принять или отказаться. Здесь же адвокат вручил ей и медбрату, ухаживающему за дядей, конверты с валютой и запиской в одно слово: «Спасибо».

– Кать, не нравится машина Дмитрия Ильича, позже обменяй её на другое авто. Твой порыв здесь не оценят, – говорил Стас, муж Насти. – Место парковочное у тебя есть. Пусть стоит там до лучших времён. Я разберусь с делами и помогу продать её или обменять.

Катя плохо знала Станислава, мужа Насти, но совет его приняла, вспомнив слова дяди: «Звёзд с неба не хватает, но толковый кадр. Ему решительности не хватает или опыта. Пока он думает, поезд уходит. С другой стороны, может, стоило дождаться следующего». Наследство было оформлено, и «Кузя» переехал на парковочное место в подземном гараже дома Екатерины.

Михайлов позвонил недели через две.

– Как твои дела?

– Нормально. Есть одна проблема, которую я сама себе и создала, согласившись с наследством дяди. Найди мне покупателя на его машину.

– Не понял. Михайловский завещал тебе свою машину?

– Какой ты догадливый.

– Почему сама не пользуешься? Машина новая, прослужит долго.

– А работать я буду для того, чтобы «прокормить» этого монстра и содержать?

– Покупателя найду. В этом проблем нет. Сколько ты за неё хочешь?

– Сколько дадут. Это ты ориентируешься в ценах. Хотела отказаться от неё сразу, но Стас убедил меня не делать такой подарок вдове.

– Правильно сделал. А мне машину продашь?

– Покупай, если она нужна, и ты не делаешь мне одолжение, а просто хочешь помочь. Избавь меня от головной боли. Будь она ни танком, а небольшой хэтчбек, возможно, оставила. Да и менять, не имея водительских прав, рано.

– Если я правильно тебя понял, хочешь продать эту и купить небольшую?

– Мыслишь правильно, но не точно. Продать хочу как можно быстрее, а купить после курсов и получения прав.

Михайлов приехал с братом через неделю и ждал Катерину у подъезда. Они прошли на парковку, Катя передала ему ключи от машины. Он сел за руль, она рядом.

– Ты хорошо подумал? Мне бы не хотелось икать каждый раз, когда ты садишься за руль этого монстра.

– Не переживай. Мы до ГАИ заедем на сервис, всё проверим. Ты на курсы записалась?

– Нет.

– Держи газету. Пока я буду проводить диагностику «Кузе», ты ознакомишься с ценами. Будешь знать, что я тебя не обманул. Все предложения о продаже подчёркнуты. Кружком обведены авто, которые я рекомендую к покупке. Этот вопрос можно обсудить в любое время.

Машина была продана, деньги перечислены на счёт. Через три месяца, при непосредственной помощи Михайлова, Катя получила водительское удостоверение и стала владелицей белого Aurisa. Александр сдержал слово и помог ей.

– Ты довольна? – выйдя из здания ГАИ, спросил он.

– Более чем. Спасибо за помощь, – Катя чувствовала, что ему что-то нужно сказать или спросить, но он не решается. – Мне кажется, у тебя ко мне есть ещё вопросы. Спрашивай.

– Скажи, мы можем начать всё сначала?

– Не можем. Того что было нам не вернуть, других отношений я не хочу. Многое можно простить, а вот забыть, вычеркнуть из памяти как-то не получается. Мы не сможем доверять друг другу, как это было раньше. Что это будут за отношения? Я не знаю, какой ответ ты от меня бы услышал, задав этот вопрос через два-три месяца после своего ухода, а сейчас скажу: «нет». – Она вдохнула и посмотрела на Александра. – Знаешь, первое время было очень плохо. Говорят: «привычка, вторая натура». Так оно и есть. Я привыкла о ком-то заботиться, к тому, что кому-то нужна, что меня ждут дома. Потом этого не стало, и я, скажем, «потерялась». Казалось, жизнь потеряла всякий смысл. Позже, просто переболела тобой.

– Почему ты обращаешься ко мне по фамилии?

– Не знаю. Как-то само выходит. Понимаешь, «Саша», «Саня» «Шура» – это прошлое, где было много хорошего. Михайлов – настоящее. В нём нет ни общих интересов, ни друзей. Я беседую с тобой как с приятелем, которого знаю, но редко общаюсь. Не обижайся. Ты спросил, я ответила. Приняла твою помощь с «обменом» машин без всякого умысла. Этот вопрос, в любом случае, нужно было решать. Он бы решился и без твоей помощи, правда, несколько позже, – она улыбнулась. – Не хотела тебе говорить, но поделюсь своей информацией, которая касается и тебя. Думаю, она тебе если и не понравится, то не сделает несчастным, – улыбнулась Катя, глядя на него. – Было два вопроса, которые мне хотелось прояснить для себя. Они возникли почти сразу, как ты ушёл, но решила я их месяца через три, получив паспорт на свою фамилию. Одним словом, перестраховалась. Свой первый визит я нанесла доктору, фамилию которого запомнила, читая твоё заключение. То самое заключение, чью копию я разорвала. Правда, он оказался сыном твоего врача. Свой визит объяснила профессиональным интересом к проблеме одной своей пациентки. Наша беседа длилась недолго. Не буду вдаваться в подробности и детали. Ты можешь спокойно жить полноценной жизнью при некоторых ограничениях.

– Я это знаю. А что второе?

– Здесь всё не так прозаично. Ты в своё время не обратил внимания на тот факт, что моя мама была сестрой дяди Мити, а выйдя замуж, взяла фамилию мужа. А я единственный ребёнок семьи Назаровых. Мне было пятнадцать, когда бабушка оформила опеку, а я, с её согласия, стала Михайловской. – Катя улыбнулась. – Я знала, что у отца был старший брат, жил в этом городе и был знаком с моим дядей. Но я никогда не видела его, его семью. Пришлось поговорить с дядей. Оказывается, мой отец был ещё тем идеалистом и не одобрял поступков и методов работы брата. На этой почве возник конфликт, переросший в тихую войну. Дядя умер в девяносто восьмом, а его семья, жена, дочь и внучка, живут по прежнему месту жительства. Ты сам показывал мне фото, и Мария Михайловна меня признала. Внешнее сходство с Мариной Назаровой, несомненно, есть, пока она не заговорила. Она чуть выше, крупнее, чуть наглее и вульгарнее. Я не афишировала наше знакомство с тобой, но подталкивала к откровенности, и она кое-что мне поведала за бокалом вина.

– У них не возникло вопросов к тебе?

– Нет. Ты тоже не обратил внимания на то, что я сказала две минуты назад, – Катя усмехнулась, глядя на Михайлова. – Я не помнила дядю, семью его никогда не видела, а мой отец умер пятнадцать лет назад.

– А если бы спросили?

– И что? Я и дяде задала вопрос: живы ли родственники моего отца? Он мне и выдал информацию. А всё сказал или нет, не знаю. Адрес я выяснила сама и в гости пришла не с пустыми руками. Так, после часовой беседы с сестрой, которую интересовала моя личная жизнь и отношения, я узнала некоторые факты из её биографии. Не скажу, что в её рассказе мне всё понравилось, но стало ясно, кого ты видел перед собой и к кому обращался «воспитывая» меня в те дни. Вернулась я домой с чувством неожиданного выигрыша в лотерею. Просмотрела несколько раз запись. Зрелище неприятное, но меня интересовал только звук. Я вслушивалась в каждую фразу, в каждое слово, сказанное тобой. Знаешь, к какому выводу пришла? Ты был со мной, а видел перед собой другую женщину, обращался к ней, и воспитывал её. От этого открытия мне стало легче, и так захотелось тебя увидеть.

– Ты хранишь эту запись?

– Я уничтожила её в тот же день.

– Общаетесь?

– Нет. Я оставила свой номер телефона, но звонка за полтора года не было. Больше информации у меня для тебя нет. Спасибо ещё раз за помощь и удачи тебе.

Катя села в свою машину и аккуратно выехала на проезжую часть дороги, ведущей к дому. Михайлов с грустью смотрел ей в след, понимая, что эту женщину ему не вернуть.

Глава 7

Катерина вышла из здания роддома и направилась к стоянке. «Страна ждёт героев, а на поверку одни идиоты», – вспомнила она слова дяди. «Вот нельзя поставить машину нормально, не создавая помех другим людям», – успела подумать она, прежде чем увидела водителя, сидящего в позе эмбриона на пороге своей машины.

– Вам плохо?

– Очень, – ответил молодой мужчина, на лбу которого была испарина. – Живот.… К вашему хирургу…

– Потерпите. Вам помогут, – говорила она, набирая номер анестезиолога. – Женя, во дворе рядом с моей машиной стоит тёмная иномарка. В ней молодой мужчина, который был на приёме или собирался к хирургу. У него боль в животе и жар. Похоже, поздновато приехал. Ты соображай быстрее, если вам не нужны проблемы.

Хватило пяти минут, чтобы к машине подошли двое с каталкой и положили на неё неизвестного.

– Найдите его документы и принесите их в отделение, – сказал один из них и направляясь следом за каталкой.

– Какие все умные, – тихо сказала Катя, оглядывая салон машины. – Я свои документы в машине не оставляю. Мне и обыск прикажете проводить?

Документы нашлись в кармане пиджака, висевшего за креслом водителя. Здесь же, в бумажнике, были две кредитные карты и деньги. Смартфон лежал на пассажирском сидении. Кнопочный телефон «расположился» на приборной панели. «Вряд ли на нём есть защита. Позвонить нужно, знать бы ещё кому, – рассуждала Катя вслух, найдя контакты. – Маме нельзя. У меня достоверной информации нет, и мой звонок её только напугает. А Юле-сестре мы позвоним и скажем чистую правду», – Катя нажала кнопку вызова, и ей моментально ответили.

– Димка, не томи. Я и так вся на нервах. Что сказал врач?

– Ваш брат в хирургическом отделении клиники, а звонить вам туда лучше через пару часов. У меня для вас несколько иная информация. Меня, как это ни странно, посчитали за его спутницу и попросили найти документы. Паспорт я передам в отделение, а остальное заберу с собой, вместе с ключами от машины. Машина стоит на парковке. Мы можем встретиться утром в семь сорок, и я передам вам то, что взяла на хранение.

– Как вас зовут?

– Екатерина Викторовна Михайловская. Всего доброго.

Припарковав машину, поставила её на сигнализацию и отправилась в отделение. Оно находилось в новом здании. Здесь она бывала не часто и только в административной части. Передав дежурной сестре документы, спросила:

– Как у него дела?

– Операция уже идёт. Не волнуйтесь.

– Я его даже не знаю. Те, что пришли с каталкой, не церемонились. В приказном порядке потребовали найти документы. Держите. Это его телефоны. Пусть разбирается сам, когда придёт в себя. Да, в контактах нашла телефон его сестры и позвонила ей. Это всё. – Лицо медсестры стало бледным. – Вы не волнуйтесь. Я работаю здесь в роддоме. Просто оказалась не в то время, не в том месте.

Екатерина вернулась домой и тут же забыла о случившемся, а утром её поджидала у машины «потерпевшего» молодая женщина.

– Вы Екатерина Викторовна? Я Юля, сестра Дмитрия.

– Как дела у вашего брата?

– Температура чуть выше нормы, а с остальным всё в порядке. Спасибо вам.

– Держите ключи от машины, документы и кредитки, а у меня смена через пятнадцать минут.

– Вы даже не спросили у меня документы. А если я мошенница?

– Значит, вашему названому брату не повезло. Во дворе и на входе камеры. Я ничего не присвоила и привыкла доверять людям.

Отработав смену, Екатерина не заметила знакомой машины на парковке, у её же машины стоял знакомый анестезиолог.

– Катерина, к тебе хирурги с дружественным визитом не заходили? Где ты нашла эту «жертву хирурга»?

– Смеёшься? Я его на этом самом месте в позе эмбриона заметила. Хорошо, на стоянке остался, не на дороге отключился, извергая жар, как дракон. Как он вообще?

– Оперировали почти два часа под общим наркозом. Утром я заходил к нему. Для его ситуации показатели в норме.

– Жень, ты хочешь сказать, что ему стало плохо после приёма, а не до него?

– Какая ты догадливая, Михайловская. Считай, что спасла коллег от скандала.

– Значит, он не приехал на приём, а собирался уезжать после него. А что было бы с ним на дороге в таком состоянии? После приёма прошло не более получаса. Недаром нас критикуют за непрофессионализм.

Через неделю после этого разговора, Екатерину Викторовну ждал небольшой сюрприз. Она застала у своей машины брата с сестрой.

– Это вам за моё чудесное спасение, – протягивая ей букет, говорил Дмитрий немного смущённо.

– Я могла пройти мимо, не перегороди вы мне выезд своей машиной. Как ваши дела?

– Клинику покидаю, и хочу пригласить вас в ресторан на поздний обед или ранний ужин. Для вечернего посещения с танцами я ещё не в форме.

– Соглашайтесь и давайте перейдём на «ты», – улыбнулась Юля. – Вы где живёте?

– На Танковой.

– А это уже знак! Наша квартира находится на этой улице в новом доме. Дим, может, мы изменим планы, примем предложение мамы и отобедаем дома? Как ты, Катя, смотришь на такой вариант?

– Я согласна на домашний обед, – ответила Катя, не ожидая от себя столь быстрого решения. – Вы живёте с мамой?

– Димка купил нам с мамой квартиру, а после развода с женой и сам в неё переселился.

– Ты ещё с пелёнок начни своё повествование.

– Спросят – расскажу. В нашей жизни не было того, чего можно стыдиться. И в клинике у них не все безголовые. Тебе просто не повезло с врачом.

– Не обращай внимания на нашу идеалистку. У неё свой взгляд на жителей нашего славного города, хотя живёт здесь достаточно долго. Училась здесь на фармацевта, сейчас работает в аптеке.

– Я тоже из провинции. Мы приехали с бабушкой в 2003 и жили в пятиэтажке. В 2011 вышла замуж, и мы переехали в этот дом. После развода квартира осталась за мной.

Катя, при знакомстве с мамой новых знакомы и недолгому общению, «поймала» себя на мысли, что рассказывая обо всём, не думает о том, что перед ней малознакомые люди. Они, как это ни странно, располагали к себе, с ними было комфортно.

Отношения между Екатериной и Дмитрием можно было назвать приятельскими с большой натяжкой. Больше месяца он ожидал её у клиники в пятницу и предлагал прогуляться. Гуляли в сквере, пили кофе в кафе. Их «хватало» на час. Дольше разговор не складывался, приходилось прощаться, возвращаться к машинам и разъезжаться по своим делам. Катя не понимала ни его, ни себя, пока не пришла к такому простому выводу: «Дмитрий заботится о своём здоровье, – она усмехнулась. – Какой может быть интим с малознакомой дамой при шве на животе? Себя любимого нужно беречь. Кто знает, какой темперамент у дамы? Захочет ли она во второй раз помочь бедняге? – говорила она вслух. – Внешность Дмитрия не вызывает у меня восторга, так и я себя красавицей не считаю. Что касалось ума? Он далеко не глуп в своей профессии, раз сумел заработать на квартиру в нашем районе, но и не прост. Есть в нём что-то от лукавого».

Прошёл ещё месяц, и Катя позволила «доступ к телу», а ещё через пару недель Дмитрий переселился в её квартиру, приняв её условия.

– Мить, мы взрослые люди, говорю один раз, надеясь на твоё понимание. Интересы у нас разные, а желание одно. Если что-то не так, где выход знаешь.

– Вот так прямо? – усмехнулся он.

– Я привыкла называть вещи своими именами, да и возраст у нас с тобой далеко не детский.

– Кать, я хочу на тебе жениться, – сказал он улыбаясь.

– Женись.

– Я говорю об этом серьёзно. Поженимся, родим ребёнка и, возможно, поедем на работу за границу лет на пять.

– С первыми двумя пунктами, я, пожалуй, соглашусь. Что касается третьего предложения – категорически против него. Твоя профессия за границей востребована, а к докторам отношения там другие и требования жёсткие. У меня и иностранный язык хромает на обе ноги. Что я там буду делать?

– Мужа поддерживать, детей воспитывать.

– Ты готов уехать в другую страну?

– Готов, хотя там много сложностей. А в загс я тебя поведу, скажем, через месяц.

Дмитрий выполнил обещанное, и заявление в загс было подано. С регистрацией можно было не спешить, но у Кати был свой «план». После недолгих раздумий, пришла к выводу, что Дмитрий идеальный кандидат на роль отца. «Мне тридцать два года. Пора принимать решение и начинать действовать. Будем мы вместе долго или разбежимся, а он останется». Приняв такое решения, Катя заметила изменения и в поведении Дмитрия. Теперь просьбы звучали как приказ, руководство к действию: «подай», «принеси», «убери», «я хочу». Слова «пожалуйста» и «спасибо» были забыты. Она не обижалась и первое время надеялась, что всё наладится. «Он взрослый. Его перевоспитывать поздно, а на место ставить нужно». Скоро мысли о барских замашках Дмитрия ушли на второй план, а на первый «выскочил» токсикоз.

До регистрации оставалось десять дней, когда, во время её дежурства, на телефон пришли сообщения. Катя пользовалась двумя телефона. Смартфон, с выходом в интернет, подаренный дядей – «визитная карточка». Скромная «раскладушка», размером меньше пачки сигарет, была лёгким «рабочим» инструментом. Он не оттягивал карманы и всегда был под рукой. Список контактов на телефонах был одним. Смартфон отключался на время дежурства, а после него включался. Сообщения содержали три фотографии. На одной были довольные лица Дмитрия и Вики, с подписью: «Ты удобна, как диван». На двух других – наглядное пособие из Камасутры с их участием. «Вот и решение проблемы, малыш. Я буду тебя ждать, и постараюсь быть хорошей мамой, – Катя вздохнула. – На этот раз, сестра, ты меня не унизила, ты мне помогла. Я без этого козыря так и ломала голову над вопросом: «что делать?» Теперь у меня нет проблемы по имени Дмитрий. Ссориться с ним не буду, а что думаю о нём, обязательно скажу. Дойдет до него или нет, но я это сделаю».

Катерина ехала домой с чувством лёгкого разочарования в себе. «Почему я вообще с ним связалась? Это попытка сбежать от одиночества? – задавала она себе вопросы. – Помогло? Мне 33-й год, а я не понимаю мужской психологии. Дело не в связи с Викой, а в моей идиотской уверенности: люди, собирающиеся жить вместе, должны быть, если и не любящими, то взаимными. Это моя ошибка и мне её исправлять. Одно утешает – отец моего ребёнка не глуп и физически здоров, – улыбнулась она собственным выводам, въезжая во двор своего дома. – Главное, спокойствие, Екатерина Викторовна. Мир не рухнул, а проблемы будете решать по мере поступления. Жильё, работа и небольшие сбережения у вас есть. Думайте, прежде всего, о ребёнке, а не о несостоявшемся муже».

Катерина вошла в квартиру, и, сняв верхнюю одежду, прошла в кухню. Включила чайник, вымыла руки под краном, думая о том, чем перекусить и с чего начать разговор.

– Что у нас сегодня на завтрак? – спросил, появившийся на кухне, Дмитрий.

– Будете есть то, что приготовите себе сами. Я больше суток дома не была и понятия не имею, что есть в холодильнике, – доставая из него масло, сыр и колбасу, говорила Катя.

– Сделай и мне пару бутербродов, пока я буду думать, чего бы я съел.

– Думай головой и в это время обслужи себя сам. У нищих прислуг нет.

– Я не нищий!

– А я не прислуга. Заметь, я пришла не из ночного клуба, а со смены. Будь она самая «тихая», сон в полглаза не даёт полного отдыха. Вы, Дмитрий Иванович, не рано сели мне на шею? Подай, принеси, приготовь – вы в конец обнаглели.

– В чём дело, Катя?

– Присядь, мне нужно с тобой поговорить. Начну с вопроса: ты, когда стал потребителем? Судя по твоим рассказам, студентом ты жил в общежитии. Тебя там не били за твои барские замашки, или ты позже стал таким? Ты живёшь за мой счёт и умудряешься мной командовать. А кто ты мне? Думаешь, заявление на брак это аргумент? Ошибаешься. У меня мало знакомых мужчин, но своим поведением ты переплюнул их всех. Я соглашусь, что ты умный и талантливый в своей области, но одновременно и самовлюблённый эгоист, потребитель. Этакий набоб. Есть у тебя пара миллионов, так они и у меня есть. Может, мне стоило примерить на себя нормы твоего поведения? С твоим появлением в этой квартире, сплошные неудобства.

– Я эгоист, а ты мать Тереза.

– Заткнись, иуда! То, что я говорила – присказка, – она нашла присланные фото и протянула телефон Дмитрию. – Любуйся и задай себе вопрос: правильно ли я себя веду в данной ситуации?

Дмитрий посмотрел на фото и на пару минут прикрыл глаза, вспоминая начало знакомства с Викой.

– Привет, господа хорошие. Скучаете?

– Решаем мировые проблемы.

– Удаётся?

– С трудом. Не мешает, попросить помощи у таких красавиц.

– Попросите, а мы подумаем. О чём думаешь?

– Просчитываю ситуацию. У меня поход в загс через десять дней.

– А проблема в чём? Туда идут добровольно. Или тебя ведут под стражей?

– Выбор мой добровольный, но слегка корыстный.

– Богатая или красивая?

– Удобная.

– Фото есть?

– Смотри.

– Если женщина удобная, как диван, женись. А пока у тебя впереди десять дней, живи на полную катушку.

– Откуда это у тебя?

– А ты не догадываешься? Ты хвалился аналитическими способностями, а так глупо подставился. Я утром обнаружила сообщение, и вишенку на торте, в виде двух пропущенных звонков от Виктории Дмитриевны.

– Вы знакомы?

– Знакомы мы давно, но виделись крайне редко. Это моя двоюродная сестра. Хочешь послушать? Изволь! Мы приехали с бабушкой в город в 2003 году. За пятнадцать лет виделись раз пятнадцать, если не меньше. Она считала себя особенной, хотя не блистала ни внешностью, ни умом, а меня бедной родственницей. Я не вписывалась в окружение «золотой» молодёжи. На её совести смерть бабушки, которую обставили как совпадение. Она не была на похоронах собственного отца, который был болен, а не умер внезапно. Развод с мужем не грех, но передать дочь на воспитание своей матери и пуститься во все тяжкие грехи – перебор! Мне продолжать?

– Она плохая, а ты хорошая? Ты каждую смену принимаешь роды, а мне не можешь родить ребёнка. В чём проблема?

– Это она у тебя спросила? А у меня нет проблем. Будь ты чуть внимательнее, мог заметить моё состояние. Я беременная. Срок шесть-семь недель, – Катя улыбнулась, глядя на лицо Дмитрия. – Хочу дать тебе один совет. Будь осмотрительнее в общении с Викой. Она ничего не делает в ущерб себе. Помни, что бывших алкоголиков не бывает в принципе. А сейчас собери свои вещи и перебирайся с ними по месту своей прописки.

– А как же ребёнок?

– Ребёнка нужно ещё выносить, но с уверенностью могу сказать уже сейчас, в моём решении ничего не изменится.

– Кать, так нельзя.

– Нельзя изменять женщине, с которой живёшь и на которой решил жениться. А я всего на всего выставляю из собственной квартиры человека, которому больше не доверяю. Это моё право. Матери и сестре объяснишь всё сам.

– Ты успокоишься, и мы поговорим.

– Дмитрий Иванович, не заставляйте меня прибегать к мату и повышенному тону. Ни истерик, ни битья посуды не будет. Мне нужно думать не о вас, а о малыше. Знаете, я никогда не теряла голову от неземной любви к вам. А позже поняла, что вы меня используете. Сейчас вы мне просто неприятны, хотя и я успела вас использовать в своих интересах. Не думаю, что у вас ко мне будут претензии, – Катя смотрела на Дмитрия и понимала, её слова до него не дошли и не тронули. Он был невозмутим. – Моей сестре, при встрече, передайте: ей меня не сломать. Думаю, позавтракать вы сможете в квартире своей матери. Поторопитесь на выход с вещами.

«Странно, но я не испытываю сожаления или обиды. Есть чувство брезгливости, будто наступила ногой в дерьмо. Старею или взрослею? Ничего, малыш, мы с тобой справимся».

Дмитрий появился на пороге её квартиры в начале июня.

– Ты как-то выглядишь иначе.

– Хочешь сказать комплимент: беременность мне к лицу или наоборот?

– Юля сказала, будет мальчик.

– Будем надеяться. Ты зачем пришёл?

– Кать, я уезжаю на работу за границу. Если всё сложится удачно, останусь там.

– От меня тебе благословение нужно?

– Я узнавал, можно признать ребёнка до его родов.

– Для тебя этот факт что-то меняет? Собрался воспитывать его дистанционно? Ты минуту назад сказал, что хочешь остаться там. А что я буду делать здесь, дав согласие на твоё отцовство? Запись есть, а отца нет. Хочешь помогать – помогай, но не делай мне одолжение, не создавай лишних хлопот и неудобств. Езжай, работай и мать не забывай, а мы справлюсь с их помощью или без неё. Ты, пожалуй, моя большая ошибка. Впустив тебя в свою жизнь, я чувствовала, что такой тандем не продлится долго. Ошибки надо исправлять своевременно.

В сентябре Катерина пошла в декретный отпуск, и в квартире началась генеральная уборка. Перебрав все вещи в антресолях и гардеробной, пригласила в помощники Аня с мужем.

– Паш, пройди по квартире как хозяин и честно скажи, что требует немедленного ремонта, а что может подождать. Снимешь шторы, я их перестираю, а в следующий приход повесишь на место. Да, на балконе стоит коробка с добром, которое не прошло отбор. Вам, возможно, что-то пригодится. Закончу с уборкой, займусь детской мебелью.

– Приказ понял, приступаю к выполнению. Сразу хочу тебя успокоить и сказать, что квартира в ремонте не нуждается, а с уборкой мы с Аней справимся. Займись обедом.

Пропылесосив потолки и стены, вымыли окна, сделали ревизию сантехники и электрики. Павел остался доволен результатами работы. После позднего, но вкусного обеда, супруги уехали домой.

Детскую мебель и коляску Катерина купила в начале ноября. Дольше тянуть было нельзя. Теперь вторая комната напоминала склад магазина. Упаковки с детской кроваткой и комодом, он же выполнял функцию стола для пеленания, стояли вдоль стены. Рядом «приютился» матрас в кроватку. Выше – детская ванночка с подставкой и коляска в разобранном виде.

– Кать, не волнуйся. Объясни Аннушке, куда что поставит, и мы всё сделаем в твоё отсутствие. Здесь работы на пару часов. Ты подумай о чемодане в роддом. Чтобы не забыть ничего.

– Он у меня готов. Чего не будет хватать, выход найдём. Я восемь лет принимаю чужие роды, а сама трушу.

– Не трусь! Беременной не останешься. Серёжка матери поможет.

Михайлова Катя встретила случайно, возвращаясь после приёма из клиники. Прежде чем сесть в транспорт и вернуться домой, решила прогуляться, пока погода это позволяла. Александр увидел её из машины и остановился, проехав чуть вперёд.

– Привет, – сказал он, подошедшей Кате. – Тебя можно поздравить?

– Здравствуй. Как тебе моё новое положение?

– Хорошо выглядишь. Тебе идёт.

– Среди высказываний умных людей, наткнулась на одно, оно в тему: «Если женщина хорошо выглядит, ещё не значит, что у неё кто-то появился. Возможно, она просто от кого-то избавилась».

– Ты работаешь?

– На приёме была. Мне рожать через пару недель.

– Подвезти?

– Не беспокойся, я доберусь сама. Хочешь спросить: кто муж: – она посмотрела на Александра с улыбкой. – Нет у меня мужа. Возможно, Вика всё сделала вовремя, тем самым уберегла меня от опрометчивого решения. Теперь наш несостоявшийся муж и отец за границей, а мы с сыном здесь.

– Вика, каким боком оказалась в твоей жизни?

– Она прислала мне на телефон откровенные фото их связи. Что их связывало, я не выясняла, а поход в загс отменила.

– Она продолжает портить тебе жизнь?

– Нет. Я её даже не видела. И о нём слёз не лила. Мы были знакомы полгода. Он устраивал меня, я его. Сделал предложение. Но чем дольше продолжались отношения, тем меньше оставалось иллюзий, что это мой принц. Он на роль донора спермы только и тянул.

– Хуже меня?

– Вас нельзя сравнивать. Вы разные во всём, кроме, пожалуй, связи на стороне. Ты, Михайлов, менялся ради меня, а он меня пытался изменить, сделать удобной для себя. Где были мои глаза и уши? – Катя вновь улыбнулась. – Не обольщайся! Это не жалоба на свою судьбу. Я довольна: получила то, что хотела, рассталась без сожаления с тем, с кем хотела. У нас с сыном всё в порядке. Как сам? Что нового?

– Был в отпуске. Два дня как вышел на работу. Не женат. Есть отношения без обязательств.

– Почему?

– Так проще.

– Тебе виднее. Извини, мне пора домой.

– Подожди меня здесь, я вернусь за машиной, – попросил он, а подъехав, помог Кате устроиться в салоне.

– Транспорт не подводит?

– Работает как часы. А что с твоей машиной?

– Она в порядке, стоит в гараже. Я стала большой, неуклюжей, и мне проще ходить пешком.

Дальше разговор не касался личной жизни бывших супругов. Михайлов подвёз Катю к дому, помог выйти из машины и они простились.

Свой тридцать третий день рождения Катерина встречала на тридцать девятой неделе беременности. Была суббота и она ждала Аню с мужем к обеду. Михайлов, позвонивший утром, пообещав доставить цветы вместо курьера. Она возражать не стала. С ним стоило поговорить начистоту и развеять иллюзии. На плите стоял готовый обед, когда позвонили в дверь.

– Привет! На улице погода, как по заказу. Лёгкий морозец и безветренно, – он протянул ей букет хризантем. – С днём рождения.

– Спасибо, – уклоняясь от поцелуя, сказала хозяйка. – Проходи. Обедать будешь?

– Ты ждёшь гостей?

– Аня с мужем обещали к обеду прибыть, но что-то может помешать или измениться. Мы не договаривались о времени. Это я в отпуске, а у них свой график. Так что с обедом? Есть салат и мясо в кляре.

– Компанию составишь?

– Составлю, но обедать не буду. Пока готовила – наелась. Тебе предложу торт к кофе, а сама ограничусь чаем.

Катя смотрела на жующего Михайлова, вспоминая семейные обеды. «Четыре года прошло, как мы развелись, а его привычки не изменились. Сейчас доест, поставит посуду в мойку и начнёт то, с чем пришёл», – успела подумать она, когда Александр вытер губы салфеткой, поставил тарелку с приборами в раковину и заговорил:

– Кать, у меня к тебе есть серьёзный разговор.

– Не начинай. Я догадываюсь, о чём и о ком пойдёт речь. Именно по этому, я согласилась на твой визит. Пойми, Михайлов, между нами не будет прежних отношений, как бы мы этого не хотели. Хорошо, если они будут лучше. А если нет? Мы с тобой за четыре года изменились. У нас обоих появилось своё прошлое, которое будет вызывать ревность, заставлять сравнивать. Я не хочу так думать, но мысли сами лезут в голову. Ты помнишь наш разговор при оформлении машины? С тех пор пришло больше двух лет. Сколько раз мы с тобой виделись за это время? О чём это говорит? Мы как-то обходились друг без друга, не напоминали о себе. Как мне расценивать твой интерес к моей скромной персоне?

– Думаю, наша встреча у клиники не была случайной. Я всегда хотел тебя вернуть, но не знал, как это сделать. Понял, что переть напролом нельзя.

– Почему сейчас, Михайлов? Ты решил меня пожалеть или воспользоваться моментом? Так я в порядке, и не нуждаюсь ни в чьей жалости. И момент выбрал неудачный, заставляя доказывать очевидные выводы. Возможно, твои чувства ко мне живы. А что делать мне, если их просто нет? Я не «вижу» себя рядом с тобой. Я в курсе того, что пары иногда сходятся и живут счастливо. Но мой мозг принимает одно, а договориться с сердцем у меня не получается. Думаю, и твои чувства связаны не с настоящим, а с прошлым. Сколько раз мы с тобой виделись, скажем, за год и как это объяснить? – Катя с улыбкой посмотрела на бывшего мужа. – Между нами в этот период не было даже приятельских отношений, и мы обходились друг без друга. Мы закрываем эту тему раз и навсегда. Хочешь дружить – будем дружить. Правда, плохо представляю эту дружбу. У нас с тобой нет ни общих знакомых, ни общих интересов. На чём она будет держаться? Не хмурься! Пей кофе, ешь торт, я сейчас вернусь, – она вернулась к столу через пару минут. – Ты как-то предлагал свою помощь. Я тебя о ней прошу. Отвезёшь меня в клинику?

– Зачем?

– Кажется, мне пора рожать. Не волнуйся. Это произойдёт не раньше чем через пару часов, а то и позже. Доедай торт, допивай кофе, а я переоденусь и позвоню Ане. – Сидя в машине, набрала телефон Ани. – Обед на плите, салат и торт в холодильнике. Воспользуешься своим ключом, Михайлов везёт меня в клинику. Утром позвоню.

Сын родился в 23:10. Утром позвонила Ане и Юле, сообщив им приятную новость. Через пять дней Михайлов и Аней привезли её с сыном домой, где их ожидали бабушка и тётя Сергея.

– Ты не сердись на Аннушку. Это она предложила нам дождаться вас здесь. Юля специально выходной взяла, чтобы всё приготовит. Как мне себя держать с Александром?

– Как с моим бывшим мужем. Я дважды не наступаю на одни и те же грабли. Я понятия не имею, чья была инициатива привлечь его к нашей выписке. Выясню и разберусь. Пусть вас не волнует его присутствие. Думаю, он долго в квартире не задержится.

Глава 8

Проводив по очереди всех «посетителей» кроме Ани, Катя взглянула на сына, мирно спящего в кроватке, и задала вопрос подруге:

– Ты решила подтолкнуть меня к Михайлову? Зачем, Аня? Нет у меня к нему ни любви, ни ненависти. Мы разговаривали с ним перед тем, как он отвёз меня в роддом. Ничего не изменилось.

– А то, что он сделал, тебе ни о чём не говорит?

– А что он сделал? Встречать нас из роддома его никто не просил. Там все прекрасно знают, что мы развелись и не вчера.

– Я не об этом. Ты свидетельство о рождении Серёжи читала?

– И что я должна была там увидеть?

– Значит, не читала. Зачем обращать внимание на такие мелочи. Зря!

Катя взяла свою сумку, которую не успела разобрать и среди документов нашла свидетельство.

– Господи! Вы все сумасшедшие. Кто вас об этом просил? – Катя заплакала.

– Катюша, успокойся. Он и нас поставил перед фактом, после того, как ты передала справку, а он оформил всё в загсе. Что ты при этом теряешь?

– Не теряю, а приобретаю головную боль с его инициативой. Теперь он имеет равные со мной права на моего сына. Это вам понятно? Ты уверена в его бескорыстии? Я не хочу сказать, что он как-то навредит мне или Серёжке, а вот как он воспользуется этим козырем, не знаю. Зачем-то это ему понадобилось.

– Кто-то звонит. Я открою. – На пороге стоял Михайлов. – Кать, виновник твоих слёз пришёл. Вы между собой разберитесь. Позвони мне, когда освободишься. Или мне остаться?

– Езжай домой. Я позвоню.

– Тебя так огорчил мой поступок?

– Огорчил? Он меня «убил»! С чего ты, добрый самаритянин, решил меня осчастливить? Рассказывай, – вытирая слёзы, говорила Катя.

– Присядь, поговорим спокойно без слёз. Тебе сына кормить, а ты на взводе. Во-первых, я не сделал ничего криминального. Во-вторых, моё отцовство тебя ни к чему не обязывает, а вы вдвоём находитесь под моей опекой. В-третьих, я и не думал набиваться тебе в мужья, ограничивать в чём-то, и хорошо помню, о чём ты говорила перед поездкой в роддом. Кать, это твоя жизнь. Я не буду в неё вторгаться. Пока Серёжка маленький, ему нет дела, где его отец. Буду приходить раз в неделю, а дальше посмотрим. Если моё присутствие будет тебе неприятно – стану невидимкой, но визиты не отменю. Это не жалость, Кать, а дружеская помощь. Жалеют обиженных людей, а не готовых ринуться в бой. В пакете вещи для сына. Сейчас я занесу с площадки колыбельку, соберу её, а ты мне в это время выскажешь все свои претензии.

– Зря ты всё это затеял.

– А что ты теряешь? Вместо детского пособия от государства, будешь получать алименты без суда.

– Как у тебя всё просто. А мне от твоей самодеятельности как-то не по себе. Что ты скажешь об этом своим родным, я Галине Ивановне?

– Ты забыла, сколько мне лет? Я самостоятельный мужчина и не обязан никому ничего объяснять. Могу тебя успокоить – они в курсе того, что я сделал. Их реакция была менее эмоциональной, чем твоя.

– О чём ты вообще думал, затевая всё это?

– Катюша, я повторяю, что помню о нашем разговоре перед поездкой в роддом. Обещаю не мозолить тебе глаза, приезжать только после звонка. Звонить буду, скажем, раз в два-три дня, а ты будь добра на них отвечать. Что-то понадобится – звони сама.

– Не хочу тебя обидеть, но ты сумасшедший.

– С этим спорить не буду, хотя, если верить моему доктору, я вменяемый. Колыбелька готова. Всё постираешь, и будет полный порядок. Женькина жена утверждает – вещь незаменимая месяцев до пяти и гораздо удобнее кроватки. Не сердись. Мы теперь просто обязаны с тобой дружить ради сына, – он улыбнулся. – Пока.

Закрыв дверь за Александром, Катя разбирала пакеты, привезённые им и ей самой из больницы, и никак не могла успокоиться. Мысли путались и не давали сосредоточиться. Она набрала номер телефона отца Александра.

– Виктор Васильевич, здравствуйте. Вы не заняты?

– Говори Катерина.

– Вы знаете, что сделал ваш сын и зачем?

– Что сделал – знаю, а для чего, могу только догадываться. Не знаю, что в его голове, но решение он принял не с рождением малыша, а гораздо раньше. Тебя что-то напрягает в этой ситуации? Ведь свидетельство о рождении простая бумажка. И он прекрасно знает, что любая экспертиза её оспорит. Ты главное не волнуйся. Не думаю, что после своей авантюры он будет давить, действовать «напролом». А ты, если захочешь, можешь дать ему шанс. Нужна будет помощь – звони. Береги мне внука.

«Кажется, в этой семье все с большим «приветом», или я сама чего-то не догоняю, – думала Екатерина, отключая вызов и набирая номер телефона Юлии. Задав свой вопрос и выслушав её короткую «справку по существу», отключила вызов и посмотрела на спящего сына. – В наше отсутствие, Серёженька, у тебя отец «нашёлся». Возможно, всё не так и плохо. Поживём – увидим».

Для Катерины наступила прекрасная пора материнства. Сын не испытывал мать на «прочность». Давал ей время для домашних дел, сна и отдыха, но требовал завтрак на час раньше срока. Внука часто навешала Галина Ивановна, у Кати была возможность сходить в магазин. Забегала Юля.

Михайлов своего общества не навязывал. Как правило, приходил в субботу в первой половине дня и только после звонка. Так как Галина Ивановна навешала внука чаще, Катя имела возможность самостоятельно сходить в супермаркет и никого не напрягать. Михайлова это не останавливало. Даже если Катерина говорила, что у них всё есть, он приходил с пакетом продуктов для неё и сына. Катерину это не напрягало, скорее умиляло. Очень скоро она поняла, что продукты для Серёжи, покупаются не абы какие, а разные и по возрасту. «Твой названый отец, Серёженька, – говорила она с улыбкой сыну, – проходит краткий курс молодого отца у жены своего брата. Это делает ему честь. У него не было «проколов» с памперсами. Он даже посоветовал вместо них трусики, которые мне тоже больше нравятся». Серёже исполнилось два месяца в январе, когда Михайлов стал приходить после работы, и уходил после купания сына.

– Думаешь, я сама не справлюсь?

– Не язви. Ты справишься. В этом я уверен. Но я должен постичь эту премудрость. Парень растёт и уже не пугает меня своими взмахами рук и ног, словно пытается взлететь. Одно дело держать его одетым и другое голеньким и мокрым.

Курс молодого отца был пройден.

С вводом карантина и самоизоляции Катя в корне пресекла все контакты с Аней, Юлей и Галиной Ивановной. Михайлов не принял ни один из её доводов. Катя не видела его самого месяца четыре, хотя коротко общалась по телефону. Но раз в неделю, после его телефонного звонка, находила у двери своей квартиры пакет с продуктами. Сам он это делал или с его подачи, но ей была приятна эта забота.

Она заметила, что часто разговаривает сама с собой, с сыном, который мало что понимал из сказанного, но это была уже не полная изоляция. Аня работала в Красной зоне, а общение с тётей и бабушкой Серёжи сводились к телефонным разговорам. Три месяца мать с сыном находились на домашнем карантине, ограничиваясь частыми прогулкой на лоджии, прежде чем выйти на улицу. Катя понимала, что перестраховывается, но принятого решения придерживалась. Только в середине августа, когда сын начал пытаться ходить, она изменила своё решение. Два раза в день, сажала в коляску, и везла в небольшой лесопарк недалеко от дома. Там Серёжка научился ходить за руку и самостоятельно. По пятницам Михайлов встречался с ними на прогулке и в квартиру возвращались втроём. Отцу очень нравились «диалоги» с сыном. Слова и смысл были не очень ясны постороннему, но тон и мимика при этом говорили о многом. Малыш искренне радовался приходу отца, называя «папа», а Михайлова «распирала» гордость в такие минуты.

Близились дни рождения мамы и сына. Серёже исполнялся год, его маме тридцать четыре. За год Катя изменила отношение к Михайлову. Иногда ей казалось, что сделай он первым шаг, и она не устоит. Её не остановила бы даже уверенность в том, что у него есть подруга. Но он этого не делал.

Дни рождения выпали на понедельник и гостей, кроме Ани и Паши, можно было не ждать. После карантина Галина Ивановна с дочерью навешали их редко. Была это ревность или что-то другое Катя не знала. Не успела она ответить на звонок Александра, как позвонили в дверь.

– Хотела тебя и Серёжу первой поздравить. Держи внучок подарок.

– Проходите, я чайник включу. Мы сегодня позволили себе проспать и ещё не завтракали. Перед вашим приходом Михайлов звонил, а до него Аня. Она отложила свой сегодняшний визит до выходного. Это у нас отпуск, а люди уже второй час работают.

– Катя, я хотела с тобой о Саше поговорить.

– Давайте поговорим. Мы с ним друзья, хотя мне хотелось стать ему ближе, чем друг. А как это сделать? Сказать, что хочу за него замуж. А если он уже этого не хочет? Я загнала себя в угол.

– Мне кажется, он очень скоро сделает тебе предложение. Не хочешь официального брака, живите в гражданском. Кто тебя осудит? Живи так, девочка, как сердце подсказывает, и не смотри на окружающих. Это твоя жизнь, и другой не будет.

Глава 9

Закрыв за Галиной Ивановной дверь, Катя прошла в спальню и прилегла на кровать. Мысли её вернулись на десять лет назад, когда Александр сделал ей предложение. «Ровно год назад, хотел сделать его снова, но я его «опередила» отказом. После рождения Серёжи, я приняла его доводы отцовства, а он ни разу не нарушил своего обещания. Он изменился или я стала относиться к нему иначе? Кто или что может мне запретить жить с ним? Это можно делать и без официального брака, благо опыт небольшой есть, – она вспомнила Дмитрия и улыбнулась. – Как меня угораздило с ним связаться? Хотя, без него не было и текущей ситуации. События прошедшего года дали понять, что жизнь может оборваться в любую минуту – она не вечна, и второй жизни у меня не будет. Серёжа к нему тянется, хотя видит редко. А я? Я, кажется, начинаю в него снова влюбляться. Я считала: порыв с отцовством, игра с опекой ему быстро надоест. Но проходило время, а ничего не заканчивалось, а переходило из «временного» в «постоянное». Ровно год он нас опекает. Я впервые видела слёзы в глазах и неподдельно счастливое лицо взрослого мужчины, когда Серёжа начал ходить и назвал его «папа». «Кать, сын меня признал», – сказал он. Что я теряю, если решусь? Для начала, пусть он сам тебе ещё что-то предложит. Размечталась она!»

Аня позвонила по телефону, поздравила, но свой визит перенесла на выходной.

Михайлов пришёл после работы с полным набором подарков и красивым букетом. Романтический ужин подходил к концу, когда он сделал Кате предложение.

– Михайлов, не гони лошадей или, как говорят: «Придержи коней». Мы пять лет в разводе. Послушай женщину, умудрённую жизненным опытом, – улыбалась Катя. – Тебе чего не хватает для счастья? Чего ты ждёшь от брака?

– Я хочу уходить на работу и возвращаться в эту квартир, где меня будут ждать жена и сын.

– Хорошо. Я согласна провожать тебя на работу и встречать с неё. Если за год эта игра тебя не разочарует, я приму твоё предложение.

– Ты говоришь серьёзно или опять шутишь?

– Самое время шутить на ночь! Знаешь, жизнь и без того непростая, чтобы её самим усложнять. Мы взрослые люди. Если что-то получится – буду рада, а нет – расстанемся без взаимных упрёков и обид, – надевая кольцо на палец, сказала Катя.

– Можно я тебя теперь поцелую?

– Нужно…

Когда утром, поднимаясь с кровати, Катя сказала: «Саш, сын проснётся – первым делом, посади его на горшок. Мне потоп в квартире не нужен», Александр улыбнулся. Катя назвала его Сашей, а это говорило о многом.

За завтраком Катя решилась на разговор. Он был для неё важен.

– Саш, ты будешь настаивать на рождении второго ребёнка?

– Ты против этого в ближайшее время или вообще?

– Дело не в моём желании, а в возможности. Со здоровьем у меня всё в порядке. Чтобы не нагружать лишней информацией, скажу просто: мой детородный организм очень привередлив, и сам решает, кто дойдёт из пришельцев до финиша, а кто нет. Серёжа – это один шанс из тысячи. Хотя может быть и наоборот, но гораздо реже.

– Прежде всего, успокойся. Если наверху решат сделать нам подарок – буду рад. А если решат, что нам хватит одного ребёнка – смиримся. Договорились? Я сам опасаюсь за здоровье своих детей, учитывая свою бывшую проблему. Хотя врач называет меня глупцом. Тема закрыта! Я хотел уточнить только один вопрос: где мы будем жить?

– А что с моей квартирой не так? Она тебе не по чину? Я думаю, на данный момент, учитывая непростую обстановку, жить будем здесь. У тебя задача номер один – сохранить и приумножить бизнес, а дальше будет видно.

– Меня не поймут.

– А пир во время чумы поймут? Вернулся ты к бывшей жене и ребёнку – это твой выбор. Кто знает, сколько продлятся отношения, чтобы обзаводиться новой жилплощадью, а позже её делить? Если ты не забыл, то прописки по этому адресу у тебя и не было.

– Отец был уверен, что ты откажешься от переезда.

– Значит, на данный момент у нас с тобой нет проблем.

– Есть вопрос, который меня волнует.

– Задавай.

– Почему это произошло только сейчас?

– В свете событий последнего года, я поняла, что наша жизнь может оборваться внезапно, а я так себя «ограничиваю», – улыбнулась Катя. – Да и ты не был настойчивым. Предложил, тебе отказали, и ты смирился. Это можно было расценить и как ответ: «Ну и иди к чёрту».

– Я так не думал.

– Ты ждал инициативы от меня, я от тебя, а просчитались и не дождались оба.

– А как ты познакомилась с Максимовым? Где ты его нашла?

– Я его действительно «нашла» в машине во дворе клиники, – Катя коротко рассказала о случившемся. – Прожив с ним совсем недолго, я уже начала сомневаться, кто кем воспользовался.

– Ты так откровенно говоришь мне об этом?

– Почему тебе? Я говорю это и себе. Будь я внимательнее, и лучше зная мужчин, я не сделала бы стольких ошибок. Да, я хотела ребёнка, но не в обмен на содержание самца, или, что гораздо хуже, на роль прислуги в своей собственной квартире. А всё к тому шло. Фото, присланные Викой, только ускорило моё решение избавиться от этого балласта, даже с учётом предстоящей регистрации и поездки за границу.

– Позже не жалела? Возможность пожить за границей не часто появляется.

– Смеёшься? Я была рада, что он уехал и не стал настаивать на отцовстве. Хотя, мысль такую он вынашивал. А я постаралась себя убедить в том, что воспользовалась услугой донора. Это оказалось несложно. В душе я его не презирала за поведение. Было лёгкое разочарование в себе за слепоту, в нём за цинизм. Я его просто забыла, хотя поддерживаю отношения с его матерью и сестрой.

– Поэтому они так спокойно восприняли моё усыновление Серёжи?

– Как бы они не любили сына и брата, они знают – он любит только себя и будет жить для себя и ради себя.

– А ты меня любишь?

– Вопрос не простой. Мне рядом с тобой очень спокойно, уютно и тепло. Это не страсть, а что-то гораздо больше, что трудно передать словами. Знаешь, я очень болезненно перенесла развод. В самом начале была обижена на тебя, но подсознательно ждала твоего приходи или звонка. Искала оправданий для тебя, себя обвиняла в идеализме. Только мои душевные страдания никто не видел и не оценил. Аня узнала о нашем разводе в день моего рождения, а дядя ближе к весне, – Катя грустно улыбнулась. – Наша встреча с тобой на похоронах дяди, через полтора года после развода, могла стать началом, но ты не воспользовался этим шансом. Все следующие твои «шаги» можно было расценивать как некое одолжение. Тебе отказали, и ты обо мне вновь забыл. Я слышала от тебя только слова.

– Значит, я один виноват?

– Нет! В нашей истории трудно искать виновных. Мы с тобой потеряли время, которое могло нас сблизить. Оба чего-то ждали и надеялись, что один из нас сделает шаг навстречу первым. Вспомни разговор перед поездкой в роддом. – Катя говорила и понимала, что Александр ждёт от неё откровенности. – Твой безумный шаг с отцовством меня просто нокаутировал. Визиты сюда в период самоизоляции я оценила. Спонсорская помощь открыла мне не только глаза, но и сердце. Но опять я не могла сделать шаг первой. Ты мог расценить это как простую благодарность за помощь. Я сама воздвигла стену между нами год назад. Мне и стоило её сломать. Я не знаю, выйдет ли что из этого.

– Выйдет, Катюша! Обязательно выйдет! Какие же мы с тобой оба дураки!

– С этим выводом я спорить не буду.

Полгода пара прожила в мире и согласии. Катерина начала «готовить» сына к детскому саду. Александр предлагал взять няню или оплачивать «присмотр» Галине Ивановне.

– Это не выход. К лету у неё родиться внучка и она может вообще о нас забыть. Я понимаю, что ты можешь оплатить услуги няни, но я не могу доверить ребёнка чужому человеку, а парень должен расти в коллективе. Будут проблемы с посещением сада – я оставлю работу до трёх лет.

– Ты меня не убедила, но я согласен попробовать.

– У меня есть ещё одно неотложное дело, которое нужно решить до выхода на работу. Это нужно было сделать раньше, но в этом моя вина.

– И в чём ты провинилась?

– Я должна поехать на малую родину. В прошлом году не рискнула, а теперь выйду на работу, и выходных может не хватить. Поговорю с Галиной и поеду среди недели до праздника, а праздник проведём все вместе.

– Сама справишься?

– Там пахать не нужно, а сухую траву и мусор одолею сама. Поговорю с Галиной Ивановной и доложу тебе о своём отсутствии.

– Кать, а ты маме доверишь Серёжку?

– Доверю, но не сразу, и не из-за страха, а для её спокойствия. Они должны привыкнуть друг другу. Тогда общаться им будет проще. Если у неё есть желание, она может приезжать в любое время.

Глава 10

Выехав в город детства с рассветом, Катерина остановила машину у цветочного киоска, купила цветы и поехала к конечному пункту маршрута. Этим маршрутом она следовала раз в год, за неделю до Пасхи, но в течение семнадцати лет. Менялся только вид транспорта, на котором она приезжала, и компания. С бабушкой они приезжали и уезжали поездом, Михайлов привозил жену на машине, а позже она ехала сама. «В таком скорбном месте моих родных больше, чем ныне здравствующих. Господи! Почти восемнадцать лет прошло, как я уехала из этого города. За эти годы потеряла дядю, бабушку. Так и не нашла общего языка с Викой, хотя изредка общаюсь с Настей. Вышла замуж, развелась, родила ребёнка и сошлась с бывшим мужем. Что из этого получится, не знаю. У меня есть Серёжа. Это моё счастье, моя радость. – Катя улыбнулась. – У вас, Екатерина Викторовна, хорошая работа с приличной зарплатой, квартира, машина. Чего вам не хватает? Близких людей нет рядом? Есть коллеги, пара друзей. Бывший муж в роли близкого друга, точнее сожителя. Это вы тянете с браком, а он готов второй раз на вас жениться. Даже несостоявшаяся свекровь помогает. Вы кому на судьбу жалуетесь? Всё у вас в порядке», – улыбнулась собственным выводам Катя. Неспеша, навела порядок на могилах родителей, деда и предков, «рассказала» свои новости. Через три часа сложила инструмент в багажник, вымыла руки под краном и вернулась в город. «Дел в этом городе у меня больше нет. Надо перекусить перед дорогой и купить Серёжке гостинец. Ребёнок будет ждать приезда мамы». Остановив машину у небольшого торгового центра, купила всё, что планировала и вышла. Её остановил вопрос, чуть знакомым голосом: «Катя?» Она повернула голову и увидела знакомое лицо. Оно стало старше, но было узнаваемо.

– Роман?

– Я, Катюша, я! – обнимая её, ответил молодой мужчина. – Ты что здесь делаешь?

– Приезжала на кладбище, заехала перекусить перед обратной дорогой и купить кое-что. Каким ветром тебя сюда занесло? Где ты и как? Господи! Мы с тобой целую вечность не виделись. Ты стал совсем взрослым мужчиной.

– Кать, твой поезд когда? Может, посидим где-нибудь или ты ни одна?

– Конечно, посидим, если ты мне маршрут к нормальному кафе нарисуешь. Я на машине, машина на стоянке. Я после своего отъезда, бываю здесь раз в год, стала как-то забывать город, хотя строительство здесь идёт без особого размаха. Так что ты здесь, в нашем городе детства, делаешь?

– Я в краткосрочном отпуске. Мама умерла и оставила мне «головную боль» в виде своей квартиры. Второй раз приезжаю. Всё оформил. Теперь выставил на продажу. Получиться продать, будет Насте на учёбу бабушкино наследство. Я в этот раз приехал с дочерью и женой. Насте пятнадцать, а она здесь впервые. С женой на грани развода.

– А что с рукой? – сменила Катя тему.

– Бандитская пуля достала, – ответил он обречённо. – Не переживай, ранение дало мне возможность на списание из армии, но не со счетов. Служу в ЧВК три года. Контракт заканчивается в мае следующего, и здравствуй гражданская жизнь. А с протезом я сроднился. Он мне даже не мешает.

– Считаешь, что конечность дороже головы? Подумай о том, что мог остаться там, а не жаловаться на судьбу здесь. Ты видел своими глазами, что бывают более страшные вещи. Не гневи Бога. Значит, в городе у тебя делов нет? Когда возвращаетесь?

– У нас рейс послезавтра из вашего аэропорта.

– Не хочешь поехать со своей семьёй ко мне в гости? Кто знает, когда нам удастся встретиться снова?

– Это удобно? Что скажешь своим домашним?

– Поставлю в известность, что приеду не одна. Я полгода живу с бывшим мужем, за которого вышла замуж в 2011 и развелась в 2015. Моему сыну нет и полутора лет. С отцом Серёжи до загса дошли, но не расписались. Теперь он живёт за границей, мы здесь. Правда, с его мамой и сестрой дружим. Одним словом, моя жизнь похожа на бразильский сериал. Не смейся. Есть вещи, которые даже меня чуть не свели с ума. Мой бывший муж зарегистрировал моего сына на себя без моего согласия. Просто поставил перед фактом, когда привёз нас из роддома. Да, он дважды предлагал начать всё с начала. Я отказывалась. Решил не говорить, а действовать. Что-то я тебя совсем заговорила. Если коротко: бабушка умерла в день своего семидесятилетия. В июле этого же года я получила сертификат о прохождении интернатуры. Работаю девять лет врачом в родильном отделении клиники. Ты принимаешь предложение? Я не настаиваю, а лишь предлагаю сменить обстановку и использовать возможность познакомиться с городом.

– Ты дашь мне десять минут? Я поеду один, если моя семья от поездки откажется.

– Я дам тебе и больше времени. Но для начала, мне нужно перекусить.

Перекусив в кафе, Катя привезла Романа дому, где была квартира его матери. Пока он решал свои вопросы, она звонила Александру. Ей не нужно было его разрешение, она поставила его в известность, что встретила в городе Романа и везёт его с семьёй к себе на пару дней. Кто такой Роман, Александр мог и забыть, но она в своё время рассказывала о нём.

– Девочки, я встретил Катю Назарову. Она приезжала на кладбище. Сейчас у нас есть возможность поехать в город и пробыть там до вылета. Какие будут предложения? Она ждёт.

– Поезд только вечером.

– Она на машине.

– И что мы там будем делать?

– А что мы делаем здесь?

– Пап, город большой. Найдём чем заняться. Я хотела тебе предложить поехать на день, но мама сказала, что это глупость. А сидеть сутками у телевизора от большого ума.

– Она учёбу одолела?

– Работает врачом в роддоме.

За три часа пути, они многое рассказали друг другу, пока жена и дочь Романа дремали или делали вид, что спят.

– Ты почему перестал мне писать?

– Отец убедил меня в том, что за шесть лет учёбы ты найдёшь себе местного мужа, и мне нужна жена по месту прописки. Вот я и нашёл её на свою голову. Женился после училища. Настю «родил» не отходя от загса. А через пару лет пожалел о своём решении. Но теперь и тесть стал уговаривать «потерпеть». Вот так я и терпел год за годом, а в награду за терпение получал учения, частые командировки, очередное звание и растущие «ослиные» уши. Я был в Сирии несколько лет. Там получил ранение, а после ампутации родной армии стал не нужным. «Коллеги» из ЧВК меня знали и «взяли» без вопросов, учитывая мой послужной список». У меня контракт до июня двадцать второго. Продлять не буду. Настя как раз окончит девять классов, собирается в колледж. Найду работу по силам. Жильё есть, пенсия нормальная, не пропадём.

– Ты решительно настроен на развод?

– Нас ничего не связывает, да и инициатива исходит от неё.

– Знаешь, как-то за каждодневными заботами, не заметила, как пролетело время. А сейчас удивляюсь, что прошли ни пять, ни десять, а восемнадцать лет жизни.

– А впереди ещё лет тридцать.

– Будут ли они?

– Будут, котёнок, обязательно будут.

– Как ты меня назвал? Я давно выросла и стала слегка облезлой и битой жизнью кошкой.

– Не наговаривай на себя. Ты стала очень эффектной. Но больше мне нравится твоя решимость и энергия. Она во всём – в разговоре, в делах и даже в мыслях.

– И когда ты это успел заметить?

– Часа два-три назад, как только мы встретились.

Катя въехала в гараж, заняла своё парковочное место, забрала покупки для сына, и все вместе поднялась в квартиру.

– Галина Ивановна, как у вас дела?

– Мы ещё не ужинали, маму ждали.

– Значит, поужинаем все вместе. Знакомьтесь, это сын моей мачехи Роман и его семья. Я привезла его в гости, – обнимая и целуя сына, говорила хозяйка. – Серёжа, знакомься с нашими гостями, я приготовлю всё к ужину. – Вы, ребята, не стесняйтесь. Устройте себе экскурсию по нашим хоромам. Будете знать, что и где.

– Катюша, вы ужинайте и отдыхайте с дороги, а я пойду домой. Звони нам.

– Ромашка, ты готовить не разучился? – проводив Галину Ивановну, и замечая Романа на кухне, спросила Катя.

– Я стал готовить ещё лучше. Мне особенно удаётся каша гречневая с тушенкой, – смеялся Роман.

Александр, зная о приезде гостей, вернулся чуть раньше обычного срока, привезя то, что просила Катя. Познакомившись с приезжими, он пригласил их к столу. Ужин затянулся на два часа. Говорили и спрашивали по очереди все, кроме жены Романа. Она предпочитала слушать и молчать.

После ужина, за чаем с тортом, Александр поинтересовался планами гостей на завтра.

– Возможно, я скажу глупость, но вы меня поправьте. Из того, что я услышал о планах Анастасии, сделал вывод – она хочет быть программистом и поступить в колледж на базе девяти классов.

– У нас есть в городе колледжи, где готовят системных администраторов, – подтвердила Настя.

– А у нас есть высший колледж от университета. Вези их Катюша туда. Без всяких планов, а чисто для знакомства и сравнения. Пусть это будет первый пункт вашего маршрута, а дальше, Настя сама выберет, что для неё интересно и проложит маршрут, открыв карту.

Видя, что Катя борется со сном, Роман положил свою ладонь на её руку.

– Котёнок, ты спишь на ходу. Иди в кровать. Мы все люди взрослые и сами со всем справимся. Договорим за завтраком.

Устроив на ночь мать и дочь во второй спальне, а Романа на диване в гостиной, отец уложил Серёжу в кроватку, и мужчины вновь встретились на кухне и «застряли» там часа на два за разговорами.

Утром Катя извинилась перед Романом за причинённые неудобства.

– Дружба дружбой, друг мой, а тихо завтрак не приготовить. Извини.

– Я часа два уже не сплю. Диван соберу, и можешь командовать подмастерьем.

– Приму твою помощь, если Серёжа проснётся, а у меня проблемы с завтраком. В няни пойдёшь? Что решили с экскурсией?

– Окончательного решения не приняли, но предварительный план готов. А вот и глава семейства. Доброе утро.

– Приветствую! Как спалось на новом месте?

– Прекрасно! Тебя каждое утро блинами кормят?

– Не завидуй! Это в твою честь сестра постаралась. Мне чаще подают овсянку, как истинному джентльмену.

Александр позавтракав и пообещав вернуться не позже восемнадцати, уехал на работу. Роман занимался с Серёжей и негромко беседовал с Катей, накрывавшей гостям стол к завтраку.

– Кать, почему ты развелась с Саней не вышла замуж за отца Серёжки, а сошлась с Александром. Чего ты ждала от мужчин? Или я тупой или Михайлов мне что-то не договаривает.

– Нет здесь особого секрета или тайны. Просто, Ромашка, я не могла в то время простить неверность, измену. Был какой-то психологический барьер, который не могла преодолеть. Я была убеждена, что верность в голове, но всё оказалось не так. Саша признал свой прокол, и мы мирно развелись. А вот отец Серёжи сам мне изменил, но во всём умудрился обвинить меня. Я не спорила, но выставила его из квартиры и до загса мы не дошли. А вообще они абсолютно разные, их нельзя сравнивать. Михайлов из обеспеченной интеллигентной семьи, а Дмитрий из провинции, который сделал себя сам. Умный, возможно, талантливый. Трудно судить о том, в чём сама не разбираешься. Я говорю о наших взаимоотношениях и только о них. Мы прожили с Сашей четыре года, и между нами не было ни недовольства, ни разногласий, ни ссор. Мы оба работали, вместе отдыхали. Даже домашние дела у нас были общими. А с Дмитрием меня хватило месяца на три. Как-то я не сразу, заметила в нём перемены с переездом в мою квартиру. Я стала ни то прислугой при барине, не то дамой альфонса. Сделай, подай, принеси, убери, купи, приготовь, я хочу, мне нужно – я это слышала каждый день, при том, что он не был занят решением мировых проблем, а тупо пялился в экран телевизора или ноутбука. Мало того, он, не покупая продуктов, перестал давать и деньги на них, при этом требовал «разнообразить» меню. Доходило до смешного, если бы не было так грустно. Указав ему на дверь, я вздохнула с каким-то облегчением, как будто скинула тяжёлый груз. Не думаю, что терпи я его «капризы» и дальше, он изменился. А теперь подумай: могла я бросить здесь налаженный быт и работу, ради его комфорта за границей, и поехать туда, где для меня были закрыты все двери. Но у меня был и свой коварный план. Ром, мне было тридцать три, и я мечтала уже ни о муже, а о ребёнке. Можешь осуждать, но я не считаю его жертвой обмана. Это эгоист высшей пробы. Он любит только себя. Что касается «прощения» Александра – это мой выбор. Попытки примирения с его стороны были и раньше, но это были просто слова. С рождением Серёжи он перешёл к действиям, и у него получилось. Наверняка, он рассказал тебе о том, как стал отцом Серёжи?

– Рассказал.

– Когда наступили трудные времена для всех, я ограничила своё общение с внешним миром, и именно он помогал мне во всём. Стал ни то ангелом, ни то невидимым добрым волшебником. Я это очень ценила. Когда в ноябре сделал мне предложение, я его приняла, но на своих условиях. Дала ему и себе год. Прошло полгода, и меня наша жизнь устраивает.

– Кать, твоя сёстра тебе завидовала, что решила отомстить таким образом?

– Это не было местью. Это, как говорила моя бабушка: «Звёзды так сошлись». О существовании сестры по линии отца я даже не подозревала, – Катя рассказала о знакомстве с Мариной Назаровой. – А с Викой мы никогда не были дружны, но это не месть, это её самоутверждение. Она получила своё, а я хороший повод указать ему на дверь. Можно было сказать ей спасибо, но я не стала этого делать.

Пока на кухне не появились жена и дочь Романа, он продолжал задавать ей вопросы, а Катя на них отвечала. После завтрака, оставив Серёжу на Галину Ивановну, хозяйка повезла гостей на экскурсию. На следующий день Настя самостоятельно проложила маршрут по интересным для неё местам, а вечеров Александр увёз их в аэропорт.

Роман, прощаясь с Александром, сказал:

– Спасибо за приём, но хочу тебя предупредить: обидишь Катю – я тебя убью. Вы не дети, чтобы выяснять отношения ссорами. Помни об этом.

Глава 11

Была обычная смена с пятницы на субботу. Часы показывали 20:20, когда Екатерина Викторовна закончила вечерний обход и просматривала в ординаторской истории пациенток. «Завтра мы отправимся на лоно природы. Нужно позвонить мужчинам, дать последние указания и пожелать спокойной ночи», – подумала она, набирая номер телефона. Коротко поговорив с сыном и мужем, отключила вызов и положила телефон в карман халата.

– Екатерина Викторовна, в патологии проблемы. Женщина, тридцать восемь лет, беременность 15 недель, сердцебиение не прослушивается. Вас там ждут.

– Спасибо, Светлана. Иду. Ты мне вот что скажи, судя по твоему докладу, у нас и мужчины бывают? – Михайловская улыбнулась и, не дождавшись ответа на заданный вопрос, пошла к выходу.

Из кабинета УЗИ слышался громкий голос пациентки, который заглушал «лепет» ординатора. Катерина узнала в молодой женщине Викторию, свою двоюродную сестру по линии матери, с которой не виделась лет шесть как минимум.

– Ещё один кандидат наук явился, – изрекла Виктория.

– Выйдите обе минут на пять, – попросила Михайловская ординатора и медсестру, садясь в кресло перед монитором аппарата УЗИ. – А вы, помолчите эти пять минут. – Через пару минут прозвучал вопрос: – Что, когда и сколько принимала?

– Ничего я не принимала.

– У тебя мало времени, Виктория Дмитриевна. Ребёнок не дышит и, видимо, ни первые сутки. Ты его не вытравила, а отравила. Это ни три-четыре недели беременности, которые можно прервать медикаментозно, а пятнадцатью. Могу сказать больше. Скоро у тебя начнёт расти температура и начнётся заражение от трупного яда. У меня к вам личная неприязнь, по сему, помогать я вам не буду. Заставить меня делать что-то силой или угрозой никто не сможет. В таких случаях даже для суда это смягчающее обстоятельство. Из всего сказанного, делаем вывод: если повезёт, и вы дождётесь другого врача и не загнётесь – ваше счастье. Если нет – я станцую ламбаду на ваших похоронах, не простив дядю и бабушку. За фото с Дмитрием скажу спасибо. Оно мне помогло не сделать великую глупость.

– Ты не сделаешь этого. Ты врач.

– А кто говорит, что я собираюсь вообще что-то делать? Лично мне плевать, что будет с тобой через два-три часа. – Екатерина рисковала, затевая этот диалог, но ей нужна была информация, а спокойный тон для прежней Вики не мог помочь. – Продолжай молчать, а я умываю руки и звоню заведующему. Извини.

– Я же сдохну.

– Воздух станет чище, дышать будет легче.

– А если скажу?

– Не торгуйся. Время работает против тебя, а у меня смена до утра. – Сделав вид, что набирает номер телефона, Катерина смотрела на Вику.

– Не надо звонить, – она назвала препарат, время приёма и дозу. – Ты мне поможешь?

– Попробую, если ты закроешь рот и откроешь его, лишь отвечая на мои вопросы.

Через пару секунд вошли медсестра и ординатор. Указания доктора были чёткими, короткими, голос звучал спокойно. Она не успокаивала пациентку, хотя заметила на её лице слёзы. Через два с лишним часа Викторию «отправили» в палату, а врач вернулась в своё отделение. Ночь прошла спокойно, ей удалось поспать до шести утра, а в семь она навестила сестру.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально. Ты могла вчера меня бросить?

– Я похожа на палача? Мне нужна была информация. Я её получила. Не хочешь рожать – поставь спираль. Байкам верите, а себя не жалеете. Тебе что-нибудь нужно?

– Не беспокойся. Я позвоню Насте или маме. Сколько я здесь пробуду?

– Думаю, до понедельника тебя никто не выгонит. Будут жалобы, есть возможность показаться хорошему врачу. Она меня сменит. Я не написала в истории болезни о препарате. Доказать его приём теперь сложно. Обычное прерывание, в результате замершей беременности. Открой интернет и прочти. Будешь знать, о чём говоришь. Поправляйся.

Екатерина забыла бы о встрече с сестрой, не появись та у роддома через неделю. Подобные случаи встречаются редко, но имеет место и чаще с молодыми особами до двадцати лет.

– Привет, – Вика с виноватой улыбкой подошла к Кате.

– Здравствуй. Как себя чувствуешь? – не останавливаясь, спросила сестра.

– Мы можем поговорить или ты спешишь?

– Я не спешу, а слегка растеряна твоим визитом. Пытаюсь собрать мысли и чувства в единое целое, чтобы дать тебе отпор за наступление. На ходу я быстрее соображаю. Слушаю тебя.

– Спасибо тебе.

– Это была обычная смена.

– Я говорю о твоей пламенной речи до работы. Со мной так никто не говорил. Возможно, хотели, но я их не слушала и уходила. А тебя пришлось слушать. Ты права, я действительно дрянь, но это в прошлом. Два года назад, я дала себе слово, что если переживу эпидемию, начну жизнь заново. Знаешь, как становится жутко, когда узнаёшь о смерти своих приятельниц, с которыми пила десять дней назад? Это же пир во время чумы, – Вика вздохнула. – Отношений у меня за эти годы не было. Стас взял меня на работу, я занялась дочерью. Одним словом, с большим опозданием взялась за ум. У меня получилось. Я умудрилась влюбиться в своего бывшего одноклассника, который был влюблён в меня в школе. Ботаник стал востребованным специалистом. Работает в Китае, знает два языка, и он не похож на ботаника. Мы встречались три недели. Павел перед отъездом сделал мне предложение, я его приняла. Он обещал вернуться через два месяца, я ждала. О том, что беременная поняла не сразу. И глупость на моей совести. Павел сообщил о задержке, я заявила, что может не возвращаться, а он сказал: «Тебе виднее» и отключился. Решение было спонтанным и глупым, но назад хода не было.

– Допустим, я тебе поверила. Почему ты себя так вела?

– Нормально я себя вела, пока медсестра не сказала коллеге, что Катерина Викторовна разберётся. Откуда мне было знать, что я попаду именно к тебе. Выбрала наименьшее из зол. Прости, если сможешь и спасибо.

– Простить, Вика, можно многое, а забыть получается далеко не всегда. У меня твоё имя ассоциируется с бедой, а не с победой. Ты всегда смотрела на меня свысока, хотя особых заслуг у тебя передо мной не было. Тебе удавалось парой фраз испортить любую встречу. Ты словно испытывала удовольствие от своих козней другим.

– Был грех. Каюсь. Отец всегда ставил тебя в пример. Меня это сильно задевало. Думаешь, я не понимала, что глупее тебя, что внешность твоя ярче и фигура почти идеальная? Всё это я

понимала и бесилась по этой причине. Ты всегда была всем и всеми довольна. Алекса у меня увела.

– Кого?

– Михайлова. Мы были мало знакомы, но у меня на него были свои планы. Я и подумать не могла, что дело дойдёт до брака. С другой стороны позлорадствовала, думая, что торопитесь со свадьбой по причине беременная. А ты, сестра, в очередной раз оказалась вся в белом, а мы с Настей пошли под венец чуть раньше, чем попали в роддом.

– Ты по этой причине предотвратила мой второй брак, переспав с Дмитрием? Что ты хотела мне доказать? Мы с тобой к тому времени не общались вообще. Как ты «опустилась» до программиста?

– Увидела твоё фото на его телефоне и план, «подогретый» алкоголем, созрел сам собой. Говорил он о тебе уважительно, хотя лез ко мне под юбку. Не нужен он был мне ни до секса, ни после. Дмитрий не так прост и бескорыстен. Он почувствовал вкус денег и ради них готов был на многое. Мы не были близко знакомы со Славкой, с Яной Славиной. Как они познакомились и поженились, я не знаю. А после развода он купил своей матери квартиру и собирался уехать на работу за границу. Это уже со слов бывшей жены. Моё знакомство с ним в баре неслучайность. О чём могут говорить разведённые женщины в лёгком угаре? Было пари, знакомство, со всеми вытекающими последствиями. Кто же знал, что вы знакомы? Да, я преследовала свои цели. А когда увидела фото, во мне было больше обиды за тебя, чем зависти. – Вика вздохнула. – Кать, как ты считаешь, я смогу родить Павлу ребёнка?

– Почему Павлу, а не вам двоим? Ты сама чего хочешь? У тебя есть квартира, работа, дочь, мама. Тебе не хватает счастья. Так подари его себе сама. Люби, рожай ребёнка и живи, а не проживай. От нас зависит, какими будут наши дети. Поговори со своим доктором, с Павлом и вместе принимайте решение.

– А с тобой мы сможем наладить отношения?

– Не знаю. Мне с трудом верится, что ты снизошла до моего уровня. Мы приехали в этот город в 2003. Сейчас 2021. Прошло почти двадцать лет. Крайние шесть лет я о тебе даже не слышала. Был у нас с Настей уговор, при редких и коротких встречах, мы с ней не касаемся тем, связанных с тобой, – Катя вздохнула. – Что я могу ответить на твой вопрос? Как наладить то, чего не было? Не было между нами ни дружеских отношений, ни родственных. Но, как говорила наша бабушка: «Повинную голову меч не сечёт». Не будем больше вспоминать дела минувших дней. Можем начать с простого общения, а дальше будет видно.

– Настя говорила, у тебя с сыном дни рождения совпадают.

– Так оно и есть. Могу добавить, что в роддом отвозил и забирал из него, как не странно, Михайлов. Приехал поздравить меня с днём рождения, а я его, скажем, «наказала» таким образом.

– Вы общаетесь?

– Мы живём вместе с ноября двадцатого. Решили использовать второй шанс. Видишь ли, я мало знаю мужчин, а знакомство с Дмитрием, только добавило плюсов Александру. После развода мы виделись крайне редко, а отправив меня в роддом, он стал для нас опекуном. Вот после годовой опеки я и решилась на совместное проживание. Михайлов единственный, кто знал, какие цветы я предпочитаю в свой день рождения. Во время карантина присылал продукты и то, чего у меня не было для Серёжи. Мы прожили с ним до развода больше четырёх лет. Он знает обо мне больше чем я о себе. Многое дал, научил, показал мир. Да, изменил, но хватило ума признаться. Как я должна к нему относиться?

– Не знаю.

– А я поставила крест на прошлом и начала жизнь с чистого листа. Правда, иногда вспоминаем яркие и приятные моменты из прошлого, – Катя улыбнулась. – Как поживает твоя мама?

– Сильно сдала за два-три года. После похорон отца, первое время пыталась работать. Затея изначально была провальная. Она и не помнила, когда работала. Стас с ней намучился. А вот с Настей у него проблеем нет ни на работе, ни дома. Я со временем как-то вписалась в коллектив. Мама девочек воспитывает. Правда, программа воспитания поменялась. Нет в них нашего высокомерия и эгоизма.

Вечером за ужином Катя рассказала Александру о встрече с Викторией и о разговоре с ней, скрыв лишь причину, по которой та попала в клинику.

– Как думаешь, она действительно изменилась или это какая-то игра? Зачем?

– Не забивай себе голову подобными вопросами. Если это игра, она о ней скоро забудет. Если действительно изменилась в лучшую сторону – о себе напомнит, пусть и не так скоро.

Виктория позвонила перед днём рождения Кати, сообщив, что они с Павлом подали заявление в загс и хотели бы встретиться с её семьёй.

– Я тебя поздравляю и предлагаю встретиться среди недели на моей территории в день рождения меня и сына. Думаю, для начала, нам хватит двух-трёх часов на ужин и общение.

– Думаешь, визит среди недели удобен?

– Обычный ужин в семейном кругу – это лучше, чем сидеть за столом и не знать, о чём говорить. Если не согласные, перезвони, и я не буду суетиться.

– Лёд тронулся, господа! – усмехнулся Александр. – Будем надеяться, что потопа не будет. А ты помнишь, что срок твоего ультиматума подходит к концу?

– Если ты сам не передумал, я согласна пойти с тобой в загс. Сделаем это после дня рождения.

Вика и Настя приехали парами. Если со Стасом хозяева были знакомы, то Павла видели впервые. Вот на нём и сосредоточила своё внимание принимающая сторона. Ужин прошёл в дружеской атмосфере, но обе стороны понимали, что тесной компании из них не получится. Если Павел был стороной нейтральной, то Станислав и Александр были, мягко говоря, конкурентами. Да, отец Александра и тесть Стаса «жили дружно», старшее поколение не перебегало друг другу дорогу. Каждый знал свою «нишу», свои возможности и свой «потолок». А молодое поколение жило по принципу: после нас хоть потоп. По этой причине, проводив гостей, Александр просто сказал:

– Думаю, я в своих выводах не одинок. Не получится у нас встречаться тесной компанией часто. Поговорили о погоде и детях, и на этом закончили.

– Ты думаешь всему виной ваша конкуренция?

– Я не думаю, я в этом уверен. Мне кажется, что и они этот вопрос сейчас обсуждают. Кать, может вам встречаться женским коллективом?

– Не думай ты об этом. Захотят общаться – подумаем, не захотят – настаивать не буду. Стас с Настей были у меня ещё до рождения Серёжи, правда, звонила Настя чаще. Наше отношение к себе они знают – выбор за ними.

В середине декабря Александр и Екатерина заключили брак, и супруг «исправил» все неточности в своём паспорте. До Нового года оставалась неделя, когда позвонила Вика и предложила выезд за город до Рождества.

– Спасибо, сестра, но вынуждена отказаться. Дежурю сутки второго и пятого. У нас не бывает ни праздников, ни выходных. А пока буду работать, Саша с Серёжей будут у его родителей.

– У меня для тебя две новости и обе приятные для меня. Мы с Павлом расписались и я беременная.

– Прекрасные новости. Мы дважды вас поздравляем от души и с наступающим Новым годом! Встретимся уже в нём. Привет Павлу.

В середине месяца Серёжа подхватил простуду, Катя пошла на больничный, а через пару дней Александр должен был уехать на день-два в область.

– Кать, может маму попросить приехать?

– Зачем её дёргать? Все лекарства у нас есть с запасом. Купишь продукты, список я напишу, и спокойно делай свои дела. Не буду справляться, позвоню твоим родителям. Но это будет обосновано. Ты сам теплее одевайся. На улице ниже тридцати – не время «фасонить», да ещё в провинции. Обещали усиление ветра.

– Не волнуйся. В машине я не замерзну, да и едем мы втроём. Будем друг друга греть.

Вечером он перезвонил, поинтересовался, как дела у Серёжи и обещал к обеду вернуться. Отец Александра привёз его самого в начале четвёртого.

– Катерина, не волнуйся. Небольшое сотрясение, все кости целые. Доктор сказал, ничего серьёзного, кроме переохлаждения, но сильного. Держи лист назначения и лекарства. Я хотел везти его в больницу, но он упёрся, требуя: «домой!» Будет у тебя свой лазарет. Давай уложим его, а я, через пару часов, привезу тебе помощницу. Разберётесь, кто за кем будет ухаживать.

– Вы можете мне сказать, что случилось? – выслушав свёкра, с тревогой спросила Катя. – Где и как он получил сотрясение и переохлаждение?

– Обычное ДТП. Чтобы избежать столкновения, Валентин «сполз» с насыпи. Там дорога высокая, насыпная. Мороз, метель и темнота. Как он «выпал» из машины, никто объяснить не может. Пока рассвело, пока в снегу его заметили, он без сознания и промёрз.

Вдвоём они переодели Александра и уложили в постель. Катя, проводив Михайлова старшего, присела на край кровати, взяв сына на руки.

– Я тебя просила одеваться теплее, герой? Теперь ни звука, пока я буду тебя колоть.

– Почему я такой слабый?

– А что ты мог сделать без сознания? Сколько ты пролежал на холоде, пока тебя не обнаружили. Будет тебе наука и курс лечения по полной программе.

Больше суток Катерина боролась с температурой и бредом мужа, сделав даже вызов врача из клиники на дом.

– Вы всё делаете правильно. Думаю, уже завтра ваш умирающий лебедь начнёт выздоравливать, а вот вам, голубушка, стоит отдохнуть, если не хотите прилечь рядом с мужем.

– Будут сдвиги, и я отдохну. – Михайлов проснулся в субботу утром на вид почти здоровым, если бы не температура в 38 градусов и бледность. Вид у него стал виноватым, когда он увидел на тумбочке лекарства и шприцы. – Что с лицом?

– Кать, прости. Долго я спал?

– Чуть меньше двух суток. Сегодня суббота, семь тридцать утра. Держи горшок, и начнём с туалета.

– Я? Туда?

– Ты, сюда. Через сутки окончательно придёшь в себя и будешь добираться до туалета самостоятельно, хоть ползком, а пока не капризничай. В квартире твоя мама. Она занимается моим сыном, пока я лечу её великовозрастное чадо. Влажные салфетки для рук и лица, футболка на смену.

– Кать, я есть хочу.

– Прекрасно! Значит, выздоравливаешь. Пока принимаешь «сочувствующие» лица – я готовлю завтрак.

Катя вышла, а вошла мать Александра с Серёжей.

– Мам, что с глазами? Я почти здоров.

– Сань, у тебя не жена, а ангел. Но и у них заканчивается запас прочности. Она тебя с сыном вылечит, а сама свалится.

– Не переживай, я быстро поправлюсь.

Глава 12

Анна попала в отделение патологии клиники в марте. Беременность в пятнадцать недель самопроизвольно «прервалась». Этот факт был для Анны ударом, а Кате нужно было не столько утешать подругу, сколько донести до неё ещё более неприятную правду.

– Аннушка, мне очень жаль, – сказала Катя, положив свою руку на её ладонь.

– Жаль? Тебе меня жаль? Почему не помогла в этом случае твоя хвалёная клиника? – рыдая, говорила Анна.

– Прекрати истерику! – чуть повысив голос, сказала доктор Михайловская. – Девочке не суждено было родиться здоровой с такими отклонениями в развитии. Это лучшее из того, что могло тебя ожидать в будущем. Жестоко? Согласна. Ты медик, Аня, и не могла просчитать ситуацию, принимая решение родить, после разговора с мужем? Теперь виноваты все, кроме тебя. Твоё «хочу» для всех обернулось ещё малой кровью.

– Я думала, он просто не хочет детей.

– Теперь о чём думаешь?

– Кать, а зачем семья, где нет детей? Мы вместе восемь лет, мне тридцать два года. Своих детей иметь не может, разговоры об усыновлении пресекает в корне. Зачем нужна такая семья?

– Обещай мне успокоиться и принять взвешенное решение только после разговора с мужем. В том, что случилось, виноваты вы оба.

Поговорив с мужем после выписки, Анна приняла решение о разводе. Павел не возражал. Он готовился к службе по контракту в зоне СВО.

Весна наступила «ранняя». К началу апреля от снега не осталось и следа. Во второй половине месяца, Катерина собиралась поехать в выходной в город детства. Это была её ежегодная поездка перед Пасхой. На обратном пути её и «прихватило». По пути к дому, она заехала в аптеку, а к приходу мужа уже знала диагноз своего состояния. «Пройду УЗИ и только тогда поставлю его в известность», – решила она, взвесив все «за» и «против».

Реакция мужа на её новость была исключительно положительной.

– Катенька, нам нужен этот ребёнок и прежде всего брат или сестра для Серёжки. Что тебя смущает?

– Ничего. Я довольна твоей реакцией.

– Екатерина Викторовна, даже если весь мир будет против твоей новости, ты поступишь по своему, обнимая жену, говорил Александр. – Когда нам ждать прибавления в семье, чтобы я успел сделать в квартире ремонт?

– Осенью, в ноябре. Точнее скажу позже.

– Ты хочешь наказать меня ещё одним днём рождения?

– Извини. Это не моя прихоть, а результат твоих бурных зимних ночей.

Через пару недель Александр заговорил уже не о переезде в его квартиру, а о ремонте в квартире Кати. Катерина знала о разводе Евгения, который сейчас живёт в квартире брата, а жена с родителями, дочерьми и новым мужем улетели в Израиль. В подробности её не посвящали, а саму её это мало интересовало. С женой брата мужа Катерина была едва знакома и виделась не более двух-трёх раз в доме родителей братьев.

– Кать, какой ты видишь эту квартиру после ремонта?

– Стены останутся на местах? – улыбнулась жена. – Пусть останется цветовая гамма прежней, а вот ковролин в спальнях нужно заменить или заменить его на ламинат, но в детскую купить ковёр. Так детям будет удобнее. Я согласна, что наша мебель себя изжила, но нам много и не надо. Кровать Серёже можно купить позже, а эту передать по наследству. У нас есть в кладовке люлька и коляска Серёжи.

– Ты их хранишь?

– Я дала объявление пару раз, но так никто и не позвонил.

– Я думаю о том, что на время ремонта стоит переехать к родителям.

– Не возражаю, но, для начала, поговори об этом с ними, а не со мной.

Ремонт в квартире был закончен, мебель частично заменена и Катя с сыном вернулись по адресу прописки. Через неделю к ним на «постой» приехал Роман с дочерью. Настя по результатам школьных экзаменов, прошла на бюджет в колледж при местном университете. Ей предоставляли место в общежитии.

– Мы вас ребята не будем долго стеснять. Снимем квартиру, пока не купим свою. У вас хороший район, но далековато от колледжа, а ей четыре года учиться.

– Здесь ты не прав. Нельзя совместить всё сразу. Через четыре года, где она будет работать, жить, знаешь? Выбирать нужно с хорошей транспортной развязкой. А наш район ни самый плохой в этом плане.

Роман купил квартиру в соседнем доме, который был «близнецом» того, в котором жила Катя. В этом же доме жила и Анна. Пока в квартире шёл ремонт, Роман снимал «однушку» в старом фонде, а Настя жила в общежитии, приезжая к отцу в выходные.

Свой тридцать шестой день рождения Катерина встречала на тридцать девятой недели беременности. Виктор Васильевич поздравил её с утра, заехав перед работой с подарком для Серёжи, которому исполнялось три года. «Александр Викторович, оставайся дома и устрой жене и сыну праздник в будний день», – сказал он прощаясь. По голосу Романа и Ани, которые поздравили звонком по телефону, Катя сделала вывод, что ужин в тесной компании не отменяется. «Приготовлю то, что проще, а торт Саша купит», – решила она, ставя вазу со вторым букет на стол.

Роман с дочерью пришли в начале шестого после полудня, а следом за ними пришла и Анна. После похорон мужа, служба которого закончилась через полгода после заключения контракта, она «прописалась» на работе, чтобы не оставаться дома одной.

Ужин прошёл тихо по-семейному. Оставив мужчин одних за разговорами с мытьём посуды и уборки стола, Катя с Аней прошли в спальню.

– Аннушка, слушай меня внимательно и не перебивай. В сад Серёжу можно не водить, если мать Саши согласится остаться с ним дома. Пусть её сын работает, пока она занимается внуком. Здесь, – она открыла дверцу встроенного шкафа и указала на пакет, – всё на выписку, кроме моей верхней одежды. Тебя учить ничему не надо, ты это уже проходила, – Катя улыбнулась. – А это мой тревожный чемодан. Принеси из прихожей мою сумку. Положу паспорт, обменную карту и «обрадую» мужа поездкой в клинику. Если не дождёшься его возвращения, пусть Роман или Настя присмотрят за Серёжей.

– Кать, ты почему спокойная как удав?

– А ты видела спокойных рептилий? – улыбнулась Катя. – Я очень волнуюсь, но если моё волнение перейдёт на мужчин – будет паника, а нам ещё ехать. – Положив документы и телефон в пакет, она вышла в гостиную. – Ребята, придётся прервать своё занятие и, одному из вас, отвезти меня в клинику, а другому присмотреть за Серёжей. Нам пора, – положив руку на свой живот, улыбнулась Катя.

– Как пора? Ты говорила неделя как минимум.

– Не нервничайте, папаша. Ваш сын считает иначе. С него и спросите, но чуть позже.

– Ты уверена, что я довезу вас до клиники и не получу инфаркта? Роман, она повторяет свой эксперимент трёхгодичной давности. Я даже не помню, как я одолел это расстояние и не сошёл с ума.

– Спокойствие, только спокойствие, – улыбнулся Роман. Поедем оба, а с Серёжей оставим Аню и Настю. Пусть торт едят. Одеваемся!

– Почему она так спокойна?

– Нас не хочет пугать. Заохай она, и мы все в панике.

Оставив Катерину в приёмном отделении, мужчины не спешили возвращаться в квартиру. Нервное напряжение давало о себе знать.

– Господи, пусть всё обойдётся для них обоих, – говорил негромко Александр.

– Могут быть проблемы?

– Не знаю. Что-то она не договаривала. Возможно, в чём-то сама сомневалась, может меня не хотела пугать.

– Не волнуйся, Катя справится. Она заставит себя сделать это ради тебя и детей, – Роман помолчал, а потом задал вопрос, который интересовал не только его. – Тебе не кажется, что рождение сыновей в один день с матерью – это знак? Если Егор родиться до полуночи, у тебя будет три новорожденных.

– Знать бы какой это знак и что он сулит. Поехали домой. Здесь нам до утра делать нечего.

Катерина позвонила мужу почти в полночь. К этому часу Роман с дочерью и Анна уже были в своих квартирах, а Серёжа спал. Вздохнув с облегчением, Александр позвонил родителям и лёг в кровать.

Глава 13

Катерина остановила машину у подъезда своего дома. Повесив сумку через плечо, высадила Серёжу, взяла переноску с Егором, закрыла машину и, взяв старшего сына за руку, пошла к подъезду.

– Мам, а мы в сад не пойдём?

– Хочешь к ребятам?

– Снег растаял и теперь у дедушки скучно.

– Напомни мне позвонить в сад. Я поговорю с воспитателем, и мы этот вопрос решим. Не грусти. Через пару месяцев наступит весна, а там и лето. На лето у нас были большие планы на отдых. Далеко мы поехать не сможем из-за Егора, а отдых на речке или озере я тебе обещаю.

Катя, открыла двери квартиры, и её тонкое чутьё сразу уловило запах «чужой» косметики. Это были не духи, а что-то вроде шампуня, мыла, крема с цветочным ароматом. Раздевая детей, разглядывала прихожую, замечая женскую обувь у шкафа. Серёжа уже пошёл в свою комнату, но сразу вернулся назад.

– Что случилось, родной?

– Там тётя и девочка, – ответил сын.

– Не волнуйся. Мы сейчас всё выясним, – положа руку ему на плечо, сказала Катя и переступила порог комнаты. – Вы кто такие и что делаете в моей квартире?

– Мы здесь третий день. Соседи с верхнего этажа залили нас. Виктор Васильевич привёз нас сюда.

– Я должна вам верть на слово? И какие у меня должны быть основания к этому? Почему он не снял вам квартиру, не повёз к себе или не поставил меня в известность?

– Это давняя история и мне не хотелось бы вам ничего объяснять.

– Это ваше право. Но согласитесь, и мне не нравится, что я застаю в своей квартире посторонних людей, которые не хотят или не могут объяснить своё присутствие. Звонить в полицию?

– Позвоните отцу или сыновьям Михайловым. Вы, я так понимаю, жена Александра. А я мать незаконнорожденной дочери одного из них.

– У каждого из нас есть свои скелеты в шкафу, – ответила Катя, звоня мужу. – Саш, дело срочное. Мы ждём тебя с отцом и братом в нашей квартире. Постарайся сделать это быстрее.

– Что-то с ребятами?

– С ними полный порядок. Я жду. – Катя отключила вызов и вопросительно посмотрела на незнакомку. – Добавить ничего не хотите? В таком случае, пока приедут мужчины, нам с вами стоит накормить детей. Кто знает, каким будет разговор, и насколько он затянется. Идёмте на кухню. Если есть что мне сказать – говорите, не стесняйтесь, спрашивайте. Я не буду с вами скандалить, если вы этого ждёте. Дети не виноваты в сложившейся ситуации.

Через сорок минут Александр в сопровождении отца и брата переступили порог квартиры. Заметив «гость», Александр посмотрел на жену?

– А она что здесь делает? Что ты здесь забыла?

– Это я привёз её сюда, пока ты с семьёй живёте у нас. Всё тайное становится явным, – с какой-то тоской в голосе сказал отец Александра.

– Теперь присаживайтесь и расскажите мне о том, что вообще происходит в нашей жизни, – тихо попросила Катя. – Что я должна была подумать, застав в своей квартире незнакомую женщину и как далеко зашла моя фантазия. То, что один из вас отец девочки, понятно. Непонятно другое: малышке не меньше трёх лет, а у вас не нашлось времени или желания выяснить отцовство? Начнём с тебя, Саша. Ты начал мне лгать и далеко не вчера. Зачем?

– Не торопись с обвинением, – он встал из-за стола, прошёл к «горке» и вынул из её ящика лист бумаги, сложенный вчетверо. – Там нет фамилий, но тест на отцовство отрицательный. Обрати внимание на дату. Я сделал его раньше, чем тебе предложение. От отца и Женьки скрыл, но я и не обещал им ничего. Могу повторить.

– Не нужно ничего повторять. Я тоже грамотный задним умом. Когда Ольга увеличила ежемесячные выплаты, пообещав отказаться от них в апреле, начал сомневаться в обещании. Хотя с другой стороны, особо подозревать её было не в чем. Звонки её были крайне редки и только по делу. После долгих раздумий я сделал тест. Ни отцом, ни дедом я не являюсь. Результаты теста я получил через два дня, после того, как привёз её сюда. А озвучить его хотел по возвращению её домой. Решил, что ребёнок не виноват в грязных игах взрослых. Девочка нам чужая, но ей нет и трёх лет, чтобы с этим не считаться. Зачем ты всё это придумала, Ольга?

– А вы не понимаете? Вспомните, на каких условиях приняли на работу молодого специалиста. Пятнадцать лет прошло, а я до сих пор помню каждое ваше слово и снисходительный тон. «Ты умная девушка, Оля, и должна понять, что без опыта ты никто и звать тебя никак. Твой козырь – внешность и молодость. Сумеешь им воспользоваться, будешь работать. На данный момент у меня всего одно условие: каждую пятницу в 17:30 ты приходишь в этот кабинет. Если не согласная – уволю так же быстро как принял. Если разочаруюсь – оставлю в покое». Господи, мне эти полгода дались очень тяжело. Я вынуждена была расстаться с любимым человеком, не объясняя причины. Меня откровенно презирали коллеги, среди которых были и ваши бывшие подстилки. Через полгода я почувствовала себя свободной, но рано обрадовалась. На горизонте появился ваш старший сын. Я стала переходящим вымпелом мужской части семьи Михайловых. Когда Александр женился, вымпел передал младшему брату. Я даже не знала от кого из них я сделала тот роковой аборт. А теперь просто вспомните: кто из вас сделал мне хоть копеечный подарок? Два раза в год я получала подарки наравне со всеми в день 8 Марта и Новый год. Для вас я была даже не наложницей, а бесплатным приложением, игрушкой, передающейся старшим младшему. Спросите: почему не ушла, если было настолько невыносимо? Куда идти, если везде практикуют одно? Я пожаловалась вам на Евгения, он отстал от меня. Чуть позже вы перевели меня на участок, – Ольга говорила, а мысленно возвращалась в прошлое и голос почти дрожал. – Думаете, я не понимала, что сделано это было не ради меня, а ради собственного чада. Мальчику не нужна была плохая репутация и лишние разговоры. Ставка была сделана на выгодный брак, – она вздохнула. – Вы, в своё время учились в школе вместе с моей мамой, учились в институте, работали и дружили с моим отцом. Почему месть пала на меня, если между друзьями возникла пропасть?

– Не было между нами пропасти. Хотя и прежней дружбы не было. Отец твой был похоронен за три года до нашего знакомства с тобой. Ты очень напоминала мне свою мать в молодости. Вот такая ситуация сложилась. Я виноват во многом. Прости.

– Простить, не значит забыть. Месть – блюдо холодное. Я могла поступить с вами проще, по-настоящему переспать с каждым из вас. Но себе я этого не могла позволить. Это была бы уже не месть, а её жалкое подобие. Вы так дорожите своими семьями, что даже не заметили качественного монтажа. Да, первые снимки оригинальные. Танец, объятия, поцелуи вы помните и не отрицаете. А откровенные фото – сплошная фикция, подделка. Но как вам это доказать, если вы и себя не помнили? Здесь свою роль сыграла химия, отключив вас на пять-семь минут.

– Выходит, ты нас просто развела?

– Тебе бы этот вопрос задать три года назад, а не сегодня. Я смотрю, ты так внезапно осмелел. Не забыл, что были ещё и свидетели невинных игр. А дальше каждый додумывал в меру своих фантазий. Я сделала то, что собиралась, и у меня почти всё получилось. Если бы ни визит хозяйки квартиры, я встретилась с вами Виктор Васильевич, высказала всё, что думаю о вас, взяла деньги и ушла. У меня есть муж, у дочери отец. Ваши деньги мне особой радости никогда и не приносили. Но я теперь, ни одна и думать нужно о дочери. Нам можно уйти?

– Иди, но без денег. Ты понимаешь, что тебя можно привлечь за шантаж?

– А кого я шантажировала и когда? Мы с вами крайне редко созванивались. Вам ваша репутация дороже перечисленных денег, а переводы были не так и велики. Кто вам мешал сделать анализ ДНК раньше? До суда дело не дойдёт. Вам не в чем меня обвинить или упрекнуть. Прощайте. – Ольга накинула пальто, взяла в одну руку небольшую сумку, вторую протянула дочери. – Пойдём, нас папа ждёт.

– Скверная история. Правильно говорят, что деньги и власть портят людей. Слушая её монолог, ощутил, что я полное дерьмо. А раньше был уверен, что это норма. Ты почему не сказал об анализе? – отец задал вопрос Александру.

– Сразу не признался, а позже не хотел разочаровываться. Что было бы, если родство подтвердилось и чьё? Боюсь, Женьке бы я простил, а вот тебе отец, боюсь, нет.

– И всё равно, я не понимаю её вранья с потопом в квартире.

– Здесь как раз всё логично. Она не хотела принимать вас в своей квартире. Её дом – её крепость. Думаю, она рассчитывала на съёмное жильё, где никто не помешает ей высказать вам всё, что она о вас думает и ткнуть вас носом в вашу слепоту. Но мой, а потом и ваш приезд нарушил её планы. Пришлось всё озвучивать при полном аншлаге. Хотя в целом, она свою миссию выполнила блистательно.

– Ты её оправдываешь? – спросил Евгений.

– Я ей аплодирую, за отлично сыгранную роль. Она ничего не требовала, не угрожала и даже общалась с вами крайне редко, но держала вас на коротком поводке и высказала вам всё, что хотела. Ты можешь со мной не согласиться, но как нужно знать ваши слабые места, изучить психологию, чтобы продержаться три года. Думаю, она и плату повысила в расчёте на встречу под «занавес». Молодец!

– Ты чему радуешься? – Евгений не понимал Катерину.

– Тому, Женя, что есть среди нас женщины, которые могут не только лить слёзы в подушку, но и отомстить обидчику. Для нас не новость, что секс без обязательств и секс под принуждением вещи разные. Как расценить желание одной стороны и нежелание другой? Это ни что иное как насилие. Оно, друг мой Женька, хоть в царских покоях, хоть в сарае носит одно определение – насилие. Ты, считаешь её подлой. Тогда ответь мне: почему за три года она ни разу не побеспокоила телефонным звонком ни твою жену, ни маму, ни меня? Молчишь? Сказать нечего? Она не подлая. В противном случае свою месть начала именно с нас. А вот почему ты продолжал ей платить, если твоему браку пришёл конец? Круговая порука оказалась ей на руку. Я думаю, это хороший урок вам всем на будущее.

В июне Александру исполнилось сорок лет. Отец, как обещал, передал кресло руководителя сыну, который стал «лицом» компании. Уже через пару недель Катя «почувствовала» всю прелесть новой должности мужа. Но «тяжело» пришлось и ей самой. Дело было в незапланированной беременности, о которой она, честно сказать, и не догадалась, если бы Егор не стал отказываться от груди. Ещё больше её расстроил диагноз коллеги.

– Катерина свет Викторовна, я поздравляю тебя дважды, хотя не уверена, что новость для тебя будет приятной. Во-первых, срок беременности приблизительно двенадцати недель, а во-вторых, она многоплодная. Взгляни сама.

– Это невозможно!

– Всё, мать, в этом мире возможно. Ты сама говорила – время было сумасшедшее. Прошляпила, понадеялась на «замену». Она тебя и подвела. Сын тебе и подал знак о некачественном молоке. Дело твоё, но прими во внимание и то, что при твоём диагнозе и сроке, взяться за прерывание возьмётся далеко не каждый. Может, родишь двойняшек?

– Возможно, – обречённо ответила Катя, ошарашенная такой новостью.

Катерина вернулась в квартиру, где свекровь «караулила» сыновей.

– Как дела, Катя? Мальчики после обеда спят.

– Всё хорошо. Вы обедайте без меня, а я к ребятам.

За ужином Александр начал разговор, на который Катя не решалась:

– То, что ты беременная, я догадался. А почему не говоришь и тянешь с этим, хочу услышать. В клинике была?

– Была. Но ничего хорошего сообщить вам мне нечего. Мало того, что прошляпила все сроки аборта, ещё и малышей двое, – Катя готова была расплакаться. – Для прерывания нет веских оснований. Я этого не ждала, и уж тем более не планировала.

– Есть и менее безопасный способ решения вопроса – рожать. Ты чего, Кать? Тебе нельзя рыдать. Родишь мне с сыновьями двух девочек, и будет у нас большая семья. Возьмём в дом няню, а мама нам поможет. Дети – это счастье, а ты слёзы льёшь. Успокойся. Все вместе мы справимся.

Через месяц Катя смирилась со своим положением. Была обычная пятница. Вернувшись с детьми с прогулки, Катерина занялась приготовлением ужина. Она заканчивала кормить детей, когда пришёл Александр. Он сразу прошёл в комнату, где стоял его сейф и только после этого вошёл в гостиную. Вид у него был сердитый или чем-то расстроенный.

– У тебя проблемы? – убирая посуду в мойку, негромко спросила Катя.

– Моя самая большая проблема – ты, – ответил он, и тон его голоса напомнил о события 2015 года, которые она постаралась забыть. Стало не просто страшно, а жутко – в квартире был дети. – Точнее сказать, твоё нынешнее положение.

– Извини. Меньше всего я хотела стать чьей-то проблемой. Мы можем поговорить позже, когда я уложу детей спать?

– Разговор не займёт много времени.

– Говори, но помни, что мы можем напугать детей, выясняя отношения.

– Не буду я ничего выяснять. Расскажу, для чего ты мне была нужна, и озвучу свои условия. Наша встреча у клиники и поездка в роддом натолкнула меня на безумную, но такую реальную идею. Идея проста, как мир: стать на время хорошим парнем. И начал я с усыновления Сергея. Пандемия убедила даже меня в реальном отцовстве. Рождение Егора не входило в мои планы, но потешило моё самолюбие. Поразмыслив, принял и это. Отец прослезился, узнав о моей «любви» к вам. Я сыграл свою роль безупречно. А вот двойняшки ломают всю мою хитрую комбинацию. Я получил пропуск в рай и согласен содержать двух детей – это мой крест.

– Зачем ты просил меня успокоиться и предложил сохранить беременность? Прошёл месяц после нашего совместного решения. Мне на приём через два дня, там и определят пол малышей. Саш, ты понимаешь, что делаешь из меня детоубийцу? Что заставляет тебя изменить своё решение и принять противоположное?

– Обстоятельства изменились. Сказал, не подумав. Позже взвесил все «за» и «против» и пришёл к выводу: перебор!

– Я тебя не понимаю. Ты сделал выводы не вчера. Хорошо, у тебя изменились обстоятельства. Почему разговор зашёл только сегодня, а не две-три недели назад? А мне что делать с детьми, которые стали тебе ненужными?

– Что хочешь. Пей таблетки, делай уколы, вытравливай – тебе виднее. У тебя есть право выбора.

– Саш, я не могу этого сделать.

– Сможешь! – он повысил голос. – Если через две недели ты ещё будешь беременная – можешь сама распрощаться с жизнью. Я не специалист в «женских делах» и могу «просчитаться». Вот по этой причине, и предлагаю тебе решить самостоятельно эту проблему. Честно сказать, я от тебя устал. Как-то до развода, мне нравилось, что ты умная, симпатичная, бескорыстная – самая идеальная жена. Но ты между разводом и вторым браком стала ещё и независимой. Это мне не нравилось, а я терпел. Но моё терпение небезграничное, и оно лопнуло.

– Ты мне угрожаешь?

– Предупреждаю. Лишишь жизни двойняшек – не сделаешь сиротами сыновей. Выбор сделаешь сама.

– Послушай, всё, что ты говоришь, полное безумие. Как и чем я объясню своё запоздалое решение?

– Сама придумай что говорить, как объяснить – это твои проблемы. Я всё сказал.

Катя видела, что муж уже сердится. Её поражал не только тон его разговора, а выводы, которые он цинично изложил. Забыв все меры предосторожности на его агрессию, она тихо казала:

– Так чего ждать? Сделай то, что задумал прямо сейчас и будешь свободен и от меня, и от близнецов, – на её глазах появились слёзы.

– Получи то, что просишь, – он оскалился и с размаху ударил Катю кулаком в живот. От полученного удара Катя задохнулась от боли, а падая на пол задела стул, который упал. Закричал Серёжа, заплакал Егор, а любящий отец, проходя мимо упавшей жены, ударил её ногой, произнёс: – сама выпросила. Живи пока. Ты мне ещё понадобишься. – Глядя на старшего сына, добавил равнодушно: – успокой брата.

Серёжа присел на корточки рядом с матерью, плача пытался её звать, когда услышал звонок телефона из кармана её туники.

– Да, – тихо сказал он в трубку.

– Серёжа, это тётя Аня. А где мама?

– На полу. Папа её ударил. Я боюсь, – мальчик заплакал.

– Серёжа, я позвоню дяде Роме, и он скоро придёт. Ты телефон держи рядом с собой и присмотри за Егором.

Аня позвонила мужу, передала то, что услышала от Сергея и минут через семь, Роман уже стоял у квартиры Кати. После «переговоров» стало понятно, что двери вскрывать не нужно. Серёжа справился с замком сам, повернув его «барашек». Первым делом Роман вызвал неотложку, «достав» Егора из высокого детского стула и посадил в манеж с игрушками. Прижав к себе, успокоил Серёжу, похвалив за сообразительность и пообещав, что мама поправится. Проверив пульс, он не стал её передвигать, боясь сделать ей хуже, но сделал на телефон несколько снимков.

Катю привели в чувство медики кареты скорой помощи и забрали с собой в клинику. Роман позвонил, как просила Катя, матери Александра и попросил её приехать. Только теперь он спросил у Серёжи об отце и обошёл квартиру. Александр спал в спальне, где пахло перегаром спиртного. Стянув его с кровати, Роман бесцеремонно потащил его за руку в душевую кабину, находившуюся рядом. Положив головой внутрь, открыл кран холодной воды. Александр проснулся, но соображал слабо. Роман посадил его на пол и похлопал по щекам, после чего несколько раз ударил в торс. Ему хотелось сделать это ещё и ещё, но бить даже врага в таком состоянии было не по-мужски.

– Ты что здесь забыл, защитник? – тихо спросил Александр, и Роман понял, что он «вменяемый». Это ещё больше его задело.

– Я предупреждал тебя, чтобы не обижал Катю?

– Да пошёл ты со своими угрозами.

– Я пьяных идиотов, в виде тебя, не бью, но ты меня вынуждаешь сделать исключение из правил, – сказал он и нанёс ему удар. – Ты должен почувствовать боль, которую причинил ей. За мной долг, а я всегда плачу по счетам.

– Тебе не жить в этом городе, – ловя ртом воздух, говорил Александр.

– Ты для начала сам постарайся выжить, дерьмо.

Роман знал, как и куда бить, хотя рассчитать силу удара в таком состоянии трудно. Его слегка «трясло» от злости на этого в недавнем времени приятеля. Он вернулся к детям и позвонил жене. Ему оставалось ждать приезда бабушки мальчиков.

Коротко изложив родителям Александра увиденное и о том, что сделано, он, не скрывая негодования, спросил:

– Вы считаете это нормальным? А вот это? – показывая фото Кати на смартфоне, добавил он. – Я мог бы убить его голыми руками прямо здесь, но я не палач и не судья. А что было бы с ребятами, не позвони Аня Кате и не ответь ей Серёжа? Ему нет и четырёх лет. Егор мог опрокинуться вместе со стулом. Была бы уже не одна беда. А как отразится на психике ребёнка избиение матери отцом? Он же возненавидит отца на всю жизнь. Вы понимаете, что ваш сын убийца собственных детей? Дать им шанс родиться, а позже убить без страха наказания. Что будете делать?

– Жена останется с внуками, а Александра я увезу домой, – ответил Михайлов. – Спасибо тебе. Я всё понял.

– Понять мало, нужно делать выводы.

Катя «потеряла» двойняшек. Она вернулась домой в воскресенье до полудня, написав расписку, а привёз её из больницы Михайлов старший. Сев в машину, она начала разговор первой.

– Я звонила домой вчера и сегодня и знаю всё о мальчиках. Хочу вам рассказать о вашем сыне и о том, что привело меня в клинику. Вы можете мне верить или пропустить мой короткий рассказ мимо ушей, но должны знать, что Александр обманывал не только меня, но и вас. – Катя коротко передала разговор с мужем. – Выходит, ему на руку была моя беременность, рождение Серёжи, самоизоляция и даже пандемия. Он «вырос» не только в моих глазах, но и в ваших. Рождение Егора он принял, а вот двойняшки ломали все его планы. Как вы думаете, что будет с вашей компанией дальше? Его долгосрочные планы не могут касаться её развития. Мне Вика звонила. У вашего сына есть любовница. Это дочь какого-то Романцева. Мне это ни о чём не говорит, а вы должны знать и как-то обезопасить себя и жену. Если он не пожалел своих детей, может не подумать и о вас. Теперь, что касается нас. Вы с женой можете навешать внуков в любое время, а вашему сыну дорога в мою квартиру заказана. Всё остальное пусть решает суд. Если ему нужен развод, пусть этим вопросом занимается сам.

– Ты как себя чувствуешь?

– Я в относительном порядке: «раздавлена», морально и физически, но не сломлена – на мне дети.

– Вещи я его вчера вывез. С ним самим поговорить не получилось. Проспав до вчерашнего утра, тихо исчез. Ключи от твоей квартиры висят на прежнем месте. Если помощь жены тебе не нужна, я заберу её домой.

– Я справлюсь, а ей нужен отдых. Виктор Васильевич, я вашему сыну даже завидую. В нём пропал великий артист. Так вжиться в роль, безупречно играть её три года и получит заветный «Оскар» дано не каждому.

– Ты о чём?

– О себе, о вас и вашем сыне. Мне тоже в это трудно поверить, но факты вещь упрямая. Берегите себя и жену.

Утром Катерину разбудил телефонный звонок. Звонил муж, а часы показывали семь тридцать утра.

– Я тебя слушаю, – тихо сказала она, поглядывая на Егора в кроватке.

– Прости меня.

– Бог простит. Это всё?

– Я еду на работу, а к вам завезу маму. После работы заберу её и бумаги из сейфа. Нам нужно поговорить.

– Разговора у нас не получится. Извини. Слишком свежи воспоминания от предыдущей беседы, – ответила Катя и отключила вызов.

– Чёрт! – в сердцах сказал Александр, бросая телефон в «карман» чехла кресла и, прикрыв глаза, откинулся на спинку сидения. – «Идиот! Столько «пройти» и всё испортить всего одной пьяной выходкой. Детей она мне не простит. Какого чёрта я поторопил события? Был прекрасный план и без моего самодурства. Решил ускорить события на нетрезвую голову и тем самым испортил весь дальнейший план. Кретин! Придурок! У тебя впереди всего два месяца. За это время ты хрен, что придумаешь взамен того, что похерил. А что будет, если отец в курсе моего рандеву с Катериной? Вечером меня ждёт непростой разговор с ним. Я сам загнал себя в угол». – Сквозь прикрытые веки и пелену дождя, Александр не видел ситуацию на дороге, но услышал мат своего водителя. Лениво открыв глаза, он успел заметить испуганное лицо матери, и почувствовал сильный удар в машину. Скрежет металла, резавший слух, сменила давящая и пронизывающая всё тело боль…

Завтрак с проснувшимися детьми и занятия с ними, заставили мать забыть о приезде бабушки ребят. Известие о трагической гибели Александра, его матери и водителя принёс ей в полдень Евгений. После столкновения трёх машин на мокрой дороге при приличной скорости, шансов выжить не было. «Странная штука жизнь, – говорила вслух Катя, проводив брата мужа, стоя у окна. – Такого поворота событий предусмотреть вам, Александр Викторович, было не дано. Готовы были сделать детей сиротами, не исполни я вашего «приказа» в срок. Забыл о законе бумеранга? Подлость всегда возвращается к подлецам. Мне вас не жаль. Если есть в вашей семье «пострадавшие» – это ваши родители».

Катя была на похоронах, оставив детей на Романа. Разговор с Серёжей был коротким. Мать рассказала, что произошло, и предложила поехать с ней. Сын отказался проститься с отцом. Катя не настаивала. Виктор Васильевич заметно осунулся и постарел.

– Спасибо, что пришла. Мне тяжело об этом говорить, но ты не ошиблась в своих выводах. Возможно, это не самое страшное наказание для него за всё содеянное. А мне разгребать руины, оставленные им, нет ни сил, ни желания, – сказал он с грустью в голосе. – Людмиле за что всё это?

Ночью карета скорой помощи увезла Михайлова в клинику с сердечным приступом. Эту новость Кате сообщила утром его домработница. Два дня она навешала больного, оставляя детей на Настю. На третий день первым делом зашла к лечащему врачу. Врач не возражал против выписки, но настаивал на продолжении лечения.

– Хотите лечить его дома – лечите. Найдите медсестру для внутривенных уколов и капельниц. Через десять дней жду вас на приём. Повторим кардиограмму и решим, что делать дальше. Вы сами врач, оценить риски сможете.

– Виктор Васильевич, домой поедем?

– Что я буду делать в пустом доме один? Ты можешь ко мне не ездить.

– Я приглашаю вас поехать ко мне домой. Мальчишки вас быстро на ноги поставят, а я колю не хуже сестёр. Правда, есть одна проблема – готовлю еду несколько проще вашего повара.

– Ты решила меня пожалеть? А что доктор скажет?

– Я решила себе облегчить жизнь и не ездить сюда, бросая детей на Настю, – улыбнулась Катя. – Врач дал добро, назначил дату приёма. Заберу лист с назначениями и поедем.

– Катя, заедем ко мне домой? Вещи себе возьму и предупрежу домоправительницу.

В отсутствии хозяина в доме царил хаос и виновником всего этого был Евгений. На вопрос хозяина, домработница махнула рукой.

– Возьмите вещи и уйдём не прощаясь. Вам не хватило одного приступа?

– Я спокоен, Катерина. Дай мне пять минут, – Михайлов вошёл в гостиную. – Ты почему не на работе?

– А что там делать? Там траур после похорон, а я ещё жив. Люди увольняться собираются, ты в больнице.

– Считай, что тебя я уже увольняю за прогулы.

– Ты не можешь меня уволить – я акционер.

– Хвост ты собачий, а не акционер. Катерина получит акции мужа, а я верну себе твою долю по условиям передачи. Думаю, ты о них не забыл. Дорогу сюда пока забудь. Разберусь с тем, что вы натворили с братом – поговорим. Сейчас забирай свою компанию и исчезни через пять минут. Да, забыл поблагодарить за визиты ко мне в больницу. Ключи от дома и калитки на стол!

– Жёстко вы с ним.

– Переживёт! С одним был мягок и получил удар в самое сердце.

Глава 14

Виктор Васильевич быстро шёл на поправку в компании двух внуков. Вечером, уложив детей спать, он беседовал с Катей. Она была хорошим слушателем, а ему стоило выговориться. Пройдя курс лечения, он вышел на работу.

– Как вы съездили? – задала Катя вопрос, открыв ему дверь.

– Съездил нормально, а вот дела наши плохи, если не сказать – очень плохи. Как это исправить я не знаю. Компания останется только на бумаге.

– Пойдёте на пенсию?

– Пойду я, Катерина, в тюрьму на старость лет за чужие грехи.

– Это неправильно! Вы передали дела Александру три месяца назад.

– Смешная ты девочка. Да, он «принял» дела сам у себя.

– Выход какой-то есть?

– Есть! Суммы такой нет. Её не будет, даже если я продам всю недвижимость и все свои органы в розницу. С понедельника будет работать комиссия. Закончится проверка, и сяду я не в гамак на пенсии, а на тюремные нары. Хорошо юрист у нас толковый, иначе уже бы закрыли.

– Вы должны найти выход. Допустим, Александр украл деньги. Где может их держать? Что собирался делать в недалёком будущем. Он же знал, что пропажу денег обнаружат. Поговорите с Женей. Возможно, всего он не знает, но что-то должен знать или догадываться.

– Деньги могут быть где угодно. Перечислить их проще простого в любую точку мира.

– Не скажите! Во-первых, последнее время ваш сын не доверял безналичным расчётам, а во-вторых, банков, которые работают с Россией за границей, мало. Нам с вами нужно в первую очередь обыскать ваш дом и мою квартиру, пока это не сделали приставы. Александр не собирался умирать, извините, украв такие деньги.

– С этим я согласен. Поеду к себе с утра и приглашу в понятые младшего сына. Пора и с ним разобраться.

Вечером следующего дня Михайлов пришёл с «пустыми» руками.

– Знаешь, Катерина, я чувствую себя как Иван-дурак. Ищу то, не знаю что.

– У меня такая же ситуация. Остался только сейф Александра. Я уверена, что шифр год рождения мальчиков. Но кого именно?

– С сейфом разберёмся позже. Ты послушай, что мне младший поведал, – он коротко передал рассказ Евгения. – А что он учудил, знаешь? Подписал контракт на СВО. Это патриотизм? Это побег от ответственности.

– Бог им судья. Пойдёмте ужинать.

Через пару часов, собираясь стирать, Катя меняла постельное бельё в комнате Серёжи и свёкра, когда в диванной подушке обнаружила тонкую папку.

– Виктор Васильевич, зайдите к себе. Что это? – она протянула ему находку.

– Сейчас посмотрим, – надевая очки и перебирая бумаги, говорил он. – Это ключ от банковской ячейки. Это договор на её аренду. Катя, договор оформлен на тебя и Сашку.

– Смеётесь? Что мне хранить в хранилище? Мои миллионы за старую квартиру лежат на счёте, а доллары от дяди и золото мужа в домашнем сейфе, который можно унести под мышкой. Хотя, постойте. Месяца полтора-два назад Александр возил нас с Егором в банк на улице Калинина. Объяснил, что есть документы, которые лучше хранить в сейфе вне дома. Пока решал вопросы, мы с Гошей стояли у стойки и ждали. Я что-то подписывала, мне что-то монотонно говорили. Егор начал капризничать, терпение у служащего, видимо закончилось, он отпустил нас с миром.

– А что было у Александра в руках?

– Небольшой кейс, но не наш. Наш кейс кожаный и по размерам уступает, а этот был похож больше на саквояж. Я видела приблизительно такой у бабушки на чердаке лет тридцать назад.

– Ты ещё больше удивишься, посмотрев это, – он протянул ей коды и копии авиабилетов на её имя с детьми в Дубай. – Боюсь, Катерина, останься Александр в живых, для тебя ничего бы не закончилось. Господи! Он собирался сбежать с тобой и деньгами. Вот только, где гарантия, что он посадил бы вас на обратный рейс?

– Я, возможно, скажу глупость, вы меня поправьте. Если ячейка оформлена на моё имя – я могу её проверить? Будем знать, что там за сюрприз, а может там и подсказка, какая есть. В ячейке не станут хранить даже миллион. Аренда обойдётся дороже. Нам бы грамотного специалиста взять в союзники. А как это сделать, чтобы не нарваться на того же союзника или сообщника Александра? У меня нет таких знакомых.

– А я, после предательства сынов, никому не доверяю. Будем думать.

– Дедушка твой телефон звонит, – крикнул Серёжа.

Пока Виктор Васильевич разговаривал по телефону, Катя вспомнила о Евгении. Которому хватило ума признаться отцу о грязных делах брата, где он сыграл не последнюю роль. После гибели Александра он уже не мог получить обещанного и остался ни с чем. Многого он не знал и мог только догадываться, но «направление» указал.

– Катерина, моя «экономка» звонила. Ты возражать не будешь, если я встречусь со своим старым знакомым на твоей территории?

– Встречайтесь. Но если будете волноваться, я его выставлю без разговоров.

Через час раздался звонок в дверь.

– Это Дмитрий. Я открою, – сказал обрадовано Михайлов.

После рукопожатий и лёгких объятий, гость представился хозяйке, и Михайлов, получив от Кати ценные указания, проводил его в гостиную. Их беседа длилась не меньше двух часов.

Гость не сказал Кате ещё ни слова, а она заранее записала его врагом, вспомнив пословицу: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты». «Почему Виктор Васильевич доверяет ему и что говорит? А если московский пижон союзник Александра? Чего нам ждать от его визита? Одет скромно, но не дёшево. Ухоженный брюнет, из турецкого сериала. Его вид не портят даже очки с толстыми линзами, а «небритость» даже идёт. Если он так привлекателен внешне, откуда у меня этот негатив на его присутствие? Почему я его опасаюсь», – думала Катя, укладывая детей спать, когда свёкор постучал в её комнату.

– Ты не будешь возражать, если я увезу Дмитрия к себе и останусь там?

– Вам стало неудобно здесь или это не устраивает вашего гостя? Я его не знаю, но, не стала бы доверять с первых часов знакомства.

– Ты подумала, что старый друг может быть сообщником Александра?

– Может так, а может и самим мозгом. Почему он появился так внезапно и так вовремя? Где он был раньше? Кто он? Откуда? Что ему от вас понадобилось? Вас самого это не напрягает?

– Ты дуешь на воду, после того, что мы обнаружили.

– Пусть я буду не права, но и вы не спешите откровенничать. Я за вас боюсь.

– Катерина, он не бандит и не сообщник Сашки. Они с ним дружили с детского сада. В один класс и в один университет ходили. У них фамилия одна на двоих. Так и звали Михайлов-1, и Михайлов-2. Разница в возрасте месяц и три дня. Когда родители его развелись, мать вышла замуж и уехала в Израиль, а Дмитрий, получив диплом, переехал в Москву к отцу. Они с Сашкой крайние лет пять не виделись, а только звонили друг другу по телефону.

– Ангел в плоти! – усмехнулась Катя.

– Может и не ангел, но точно не дьявол.

– Вы ему и о находке сказали?

– Сказал. Он советует для начала проверить ячейку. Я к тебе с просьбой. Нужно перевязку сделать, сам я не рискнул.

– Что будем перевязывать?

– Рану на спине.

Катя прошла следом за Михайловым в гостиную. Гость сидел за столом спиной к ней, уже «готовый» к процедуре. На спине, чуть выше лопатки, «красовался» широкий кусок лейкопластыря.

– Ваше удобство с широким лейкопластырем вам и вредит, – сказала Катя первую фразу после молчания во время обработки и перевязки. – Вы где будете жить, пребывая в нашем городе?

– У Виктора Васильевича.

– Пусть Михайловна мне позвонит, я дам ей пару полезных советов и передам вас в надёжные руки.

– Спасибо.

– Поправляйтесь и постарайтесь не давать повода для волнения Виктору Васильевичу. Он ещё не оправился от болезни. Его сердце, не ваша спина. Если в ваших силах помочь ему выбраться из ямы, куда сбросил сын, а ваш друг, сделайте это.

– Я вас услышал.

День рождения матери и двух сыновей выпал на будний день, но Катя была уверена, что Роман с семьёй их навестят после обеда, а Виктор Васильевич обязательно заедет после работы вместе со своим «соратником» и «квартирантом». После первой встречи с ним прошло больше месяца. Второй раз они виделись в банке, когда она забирала кейс из ячейки и «вскрывала» сейф Александра в своей квартире. Бумаги из него Дмитрий забрал, а деньги передал ей со словами: «Это ваше, детям пригодится». Виктор Васильевич не говорил о состоянии дел в компании, а она не спрашивала, хотя по его лицу и настроению было понятно, что тюрьма ему не грозит. Поздравив сыновей с днём рождения, вручила подарки, накормила завтраком и занялась праздничным обедом-ужином. С тех пор, как Егор начал ходить, «хлопот» у неё прибавилось, и Катя старалась не выпускать младшего сына из виду. Сегодняшний праздник был нужен ни ей самой, ни Егору, а Серёже. «После «расправы» отца со мной и его гибелью, сын словно стал старше своего возраста. За два месяца ни разу не заговорил об отце, не вспомнил о нём», – подумала Катя.

Семья Романа в полном составе пришла в начале шестого вечера, дождавшись приезда Насти с занятий. Она и стала Кате помощницей в гостиной, пока Роман с виновниками торжества разбирали подарки. Когда сели за стол, приехал дедушка мальчиков с Дмитрием. Ужин затянулся. Катя была удивлена тем, как быстро нашли общий язык Роман и Дмитрий, едва успев познакомиться. Виктор Васильевич её успокоил.

– Не волнуйся. Это что-то вроде военного братства. Роман свою жизнь провёл в армии, а Дмитрий, хотя и был там чуть больше года, вкусил все прелести службы.

Провожая Романа с семьёй, Катя услышала голос Серёжи и вошла в детскую комнату. То, что она увидела, по направлению руки старшего сына, заставило улыбнуться. Егор, сидя на полу, медленно, очень старательно «тянул» отклеившееся покрытие на себя. Это занятие доставляло ему какое-то удовольствие, и длилось ни пять минут.

– Что ты делаешь, хулиган? – наклонившись к нему, спросила мать и заметила тонкий шнурок на деревянном настиле, который не был единым целым. – Серёжа, позови дедушку.

Виктор Васильевич вошёл вместе с Дмитрием.

– Что здесь у вас?

– Археолог наш что-то откопал. Вы разбирайтесь, а я от тайн мадридского двора устала.

– Ну, ищейка Гоша! Как же ты сообразил, в каком месте «копать»? Что у нас здесь? – Виктор Васильевич потянул за шнурок и извлёк из «тайника» два целлофановых пакета, которые протянул Дмитрию. Включив фонарик на телефоне, он проверил «схрон». – Пусто, – сказал он, поднимаясь с колен и присаживаясь на диван рядом с Дмитрием.

– Вам знакомы эти вещи? – Дмитрий протянул небольшой пакетик с украшениями и долларами.

– Это украшения бабушки моей жены. Им лет двести, если не больше. Люда не раз хотела от них избавиться, но как-то не решалась. А это что? – взял он в руки пробирку.

– Думаю, бриллианты, хотя могу и ошибиться. С другой стороны, что делают стекляшки в тайнике?

– С валютой всё понятно. Золото он мог нацепить на Катерину. Как бы он провёз камни, пусть и в небольшом количестве?

– Опустил их в бутылочку с водой и отдал её Егору, – усмехнулся Дмитрий, не уверенный в своих предположениях и заметил вошедшую Катю.

– Это когда-нибудь закончится? – чуть не плача спросила она, слыша предположения Дмитрия.

– Успокойся. Всё, что найдено, кроме валюты, я заберу с собой. Доллары убери в сейф, а хочешь, обменяй на рубли и потрать на своё усмотрение, как будто их не было.

– У меня есть деньги. Заберите всё, – смахивая не прошеные слёзы, говорила хозяйка.

– Нельзя её оставлять одну в таком состоянии. Как думаешь, есть в этой квартире ещё сюрпризы? Он ремонт здесь делал чуть больше года назад, перед рождением Егора.

– Поедем утром. Нужно её чем-то отвлечь. Вам лучше знать, как это сделать.

– Катерина, как ты смотришь на то, что мы останемся до утра?

– Думаете, я не справлюсь со своими эмоциями? Напрасно. Я ещё раз убедилась в том, что деньги и власть портят человека. Не пойму одного – о чём он думал и чем? Валюта в банковской ячейке и дома, золото, бриллианты – это капля в море. Год-два, возможно, три года беззаботной жизни. А что дальше?

– Нашла о чём думать. Ты с оформлением пенсии детям все дела закончила?

– Спасибо вам. Её будут перечислять мне на карту. А вы себе нашли специалиста?

– Предложил Дмитрию, а он отказался. Возвращается в столицу.

– Ему виднее.

– А вы поехали бы с нажитого места?

– Нет и прежде всего из-за детей. Им мама нужна, пусть и не на целый день. Здесь у нас всё стабильно: квартира, работа, детский сад, дедушка, друзья. А что будет ждать на новом месте?

– Вот и я не хочу ничего менять. Так мы едем или остаёмся?

– Езжайте домой, занимайтесь своими делами. У нас всё в порядке.

До Нового 2024 года время пролетело быстро и незаметно. Единственное, что волновало Катерину – редкие визиты свёкра. Он звонил, но не заезжал, а мальчики ждали. В его очередной звонок она не выдержала и с обидой спросила:

– Я вас чем-то обидела?

– Почему ты так решила? Ты молодая женщина. Устраивай свою личную жизнь. Я тебе зачем?

– А вы о ребятах подумали? Привязали к себе и бросили. Это неправильно. Хотя, у вас может быть своё мнение.

– Катерина, я посчитал себя лишним и не хотел мешать своим присутствием.

– Кому? К нам и Роман редко заходит – чаще ограничивается телефонным звонком. Я понимаю, у них хлопот прибавилось с рождением сына. Вам что мешает? Или вы видели у моей двери очередь из кандидатов в мужья? А я о чём должна была думать на ваш бойкот?

– Отчитала, как провинившегося мальчишку. Извини, виноват. Заеду завтра, и поговорим о предстоящих праздниках.

Виктор Васильевич приехал на следующий день, и дед, по реакции внуков на свой приезд, понял, Катерина оказалась права на сто процентов. Пока внуки разбирали привезённые подарки, а старший рассказывал, как прошёл новогодний утренник в детском саду, всё внимание деда было занято ими. Когда «страсти» немного улеглись, он, глядя на Катю, спросил:

– Не хочешь с ребятами поехать на недельку ко мне? Устрой себе каникулы. Понравится, можешь задержаться до весны.

– И что я буду у вас делать так долго? – спросила Катя с улыбкой. – Михайловна не любит незваных помощников.

– Соглашайся, а с ней я договорюсь.

– Роман с семьёй обещали прибыть, но день не оговаривали.

– Я ему позвоню и приглашу к себе. Будет у нас большая и дружная компания. Детям можно снежную горку организовать или снеговика.

– Горку оценит только Серёжа, а с санками у нас проблем быть не должно. Живы ещё салазки?

– Мне они не по размеру. Висят в гараже. Так ты согласна?

– Приедем завтра. Мне нужно собрать вещи мальчикам.

– У тебя сутки на сборы, чтобы успели проводить старый год.

Глава 15

Дмитрий не только чувствовал негативное отношение Кати к себе, но и видел её недовольство, которого она не скрывала, когда он играл с её детьми. С этим нужно было что-то делать, и он решился на разговор с ней.

– Поговорим откровенно и выясним, можно ли нам жить, если не дружно, то нейтрально. Что вас во мне не устраивает? Почему я не могу общаться с вашими детьми, если они сами хотят этого, а вы относитесь ко мне как к врагу, если мы едва знакомы?

– Слышали выражение: «Скажи, кто твой друг и я скажу кто ты»? Я вам не верю.

– А вы знаете многих моих друзей? Да, мы дружили с Сашкой с детского сада, со школы, но лет десять виделись редко и, как правило, несколько часов в московских аэропортах. Крайние пять лет только перезванивались. Я рассказывал ему то, что он хотел знать, он мне о том, что считал нужным. Вы с Романом, сколько не виделись до встречи?

– Восемнадцать лет.

– Многое вы знаете о его жизни за эти годы?

– Только то, о чём он рассказывал. Я видела, что некоторые темы он не затрагивает. Я и не настаивала на откровенности. У меня остались тайны и от него.

– Считаете, этого достаточно, чтобы принять друга, доверять ему?

– Его поступки говорят сами за себя.

– Хорошо. Я с вами соглашусь, и оставим Романа в покое. А о чём вам говорили поступки Александра, которые были ширмой?

– Чего вы хотите? Говорите прямо.

– Позвольте своим детям простое общение со мной, как с Романом и не дёргайте их. Чем я могу им навредить, если вы бываете здесь редко? Возможно, их интерес ко мне пройдёт. Но это будет их выбор.

– Вы понимаете, о чём просите?

– Это вы не понимаете, что запретом ничего не измените и не добьётесь. Дайте им самим право выбора.

– Они слишком малы, чтобы полностью осознать этот выбор.

– Ошибаетесь. Дети живут ни разумом, а чувствами, и редко ошибаются.

– Хорошо. Я ни слова больше не скажу о вас ни хорошего, ни плохого. Хотя, разговора о вас у нас с Серёжей не было. Я не запрещала ему общаться с вами, но просила не надоедать часто. А вы решили, что я объявила вам «тихую войну»? – Катя чуть улыбнулась. – Напрасно. Да, я не доверяла вам с первых минут знакомства. Но вы стали для Виктора Васильевича той спасительной соломинкой, которая вернула его к жизни. У нас, кроме него, а у него, кроме нас и Женьки, никого нет. Вы это можете понять?

– Понимаю. Понимаю и то, что я сделал поспешные выводы. Не обижайтесь.

– Я не обижаюсь. Вы надолго приехали? Решили все свои вопросы? Виктор Васильевич вас ждал и не скрывал этого.

– А вы ревнуете?

– Нет. Мы никогда не были дружны ни с ним самим, ни с его женой, хотя никогда и не ссорились. До развода мы навещали их раз в неделю, и этого было достаточно. Потом развод и все отношения прекратились. Только с рождением Егора мы стали общаться. Но это продлилось недолго. После вашего отъезда он у нас не был, хотя и звонил. Знаете, как я себя чувствовала? Как чемодан без ручки, который отслужил своё, но выбросить жалко. О себе я подумала в последнюю очередь. Мне жаль было ребят. Я позвонила ему и высказала все свои претензии. Оказывается, он тоже скучал, но решил, что своим присутствием будет мешать моей жизни. Недоговорённость бывает хуже обмана.

– Значит, вы за откровенность?

– Да! Я хочу доверять вам, но у меня это пока не получается.

– Вы помните нашу с вами встречу и знакомство?

– Нет. К встречам Александра с другом в аэропорту я, как не странно, относилась спокойно, своего общества никогда не навязывала, да меня остаться в мужской компании и не просили.

– А я запомнил ваш образ уже после второй встречи через год. Он оставался в моей памяти года два-три. Сашка много о вас рассказывал. Ещё больше о вашей жизни я узнал от Виктора Васильевича. Ему стоило выговориться, у меня появилась шанс узнать больше о вас. Знаю достаточно много, чтобы не оценить ваш характер, и лишних вопросов задавать не буду. А вы можете смело расспрашивать меня обо всём.

– Вы решили помочь Михайлову:

– Я принял предложение Виктора Васильевича на работу и полный пансион с проживанием и питанием, – Дмитрий горько усмехнулся. – Поживу год-два, а дальше будет видно. Подал ему хорошую идею о слиянии компаний Михайловского и Михайлова. Я встречался со Стасом и вашими сёстрами.

– Когда успели?

– Я прилетел ещё 27 декабря.

– Какая реакция у Михайлова на ваше предложение?

– Чапаев думает!

– Можно задать вам деликатный вопрос?

– Задавайте.

– Как с таким зрением вы попали в армию, обращались с оружием, выполняли свою работу?

– Какая вы наблюдательная. Ещё три месяца назад зрение меня не подводило. Результат осколочного ранения. Вы спину мою помните? Утешительных прогнозов, как и положительных результатов операции, столичные медики не дают. Я думаю, риск велик и никто не станет портить статистику из-за простого бойца. Хотя стоимость самой операции солидная, и я мог бы её оплатить. Поэтому, всё взвесил, смирился с участью, принял предложение и приехал сюда. Если суждено стать кротом, я проживу какое-то время ни один. Вас это шокирует?

– Скорее удивляет. Вы видели смерть в лицо, а сами не хотите побороться с ней и если не победить, то отсрочить её. Думаете, все хорошие доктора живут в Москве? Спешу огорчить! Москва не резиновая, и попадают туда далеко не с Луны, а из других городов по протекции или большие деньги. Но, хорошие условия труда, оборудование, зарплата – не гарантия того, что врач окажет вам квалифицированную помощь. Сейчас, не выходя из дому, можно узнать всё из всемирной паутины интернета. Да, времена непростые, но сдаваться вам рано.

– Думаете, у меня есть шанс?

– Думаю, вам стоит стучать во все двери. Где-то вам их и откроют.

Катерина перевела разговор на другую тему, вспомнив и отметив для себя, что Роман не из любопытства интересовался докторами клиники. Ему нужен был нейрохирург и офтальмолог. Теперь она знала, кому понадобились такие специалисты. Дмитрий к разговору о своей проблеме не возвращался, а она посчитала, что напоминать о ней не стоит, до назначенного приёма в январе. «Будет у него приговор врача – будем что-то решать. Виктор Васильевич понимает, какую он берёт на себя «ношу». Не может он не знать, что моральное состояние после неудачи, «сломает» молодого мужчину. А насколько хватит его самого? Почему он молчит и не скажет мне о проблемах».

Виктор Васильевич поговорил с Катериной, раскрыв все карты «заговорщиков».

– Вы понимаете, что ваше решение не так ответственно, сколь безрассудное? – задала Катя вопрос, выслушав Михайлова. – Что будете делать, если Дмитрий окажется «слабым», потеряв всякую надежду? А кому он будет нужен, если вы свалитесь, не дай Бог?

– Катерина, я не настолько глуп и просчитываю ситуацию. Дмитрий не из тех людей, которые сдаются. «Воевать» он будет со мной или без меня – это факт. При любом исходе операции я его не брошу. Он нашёл выход, вытащил меня, когда я «тонул». Теперь моя очередь вытащить его или сделать не столь мрачной его жизнь. Ну, а ты мне в этом поможешь, если моих сил не хватит.

– И чем я вам смогу помочь?

– Верой, Катерина, верой. От тебя, дочь моя, в настоящее время многого и не требуется. Поезжай к врачу, поговори с ним, проанализируй все возможные варианты исхода операции, если она возможна, и сделай для себя выводы. От твоего настроя многое зависит.

– Вы хотите, чтобы я вам лгала?

– Ты умеешь вселять надежду. Сейчас это главное. Ложь во спасение – это не грех.

Катерина попала на приём к врачу, где за два дня до этого был Дмитрий. Представившись, ничего не скрывая, она объяснила цель и причину своего визита.

– Я не буду пугать или обнадёживать. Если он откажется от операции, я и его пойму. Мы с вами не Боги. Встречается часто то, что невозможно предугадать, не то, что предусмотреть. Я дал ему время подумать, принять решение и сдать анализы. Мужчина, видевший смерть в лицо, сделает свой выбор сам. Вы сами, что думаете об этой ситуации?

– Думаю, он согласится на операцию. Ещё десять дней назад, он смирился со своей участью, я попробовала убедить бороться. Пришёл к вам на приём – примет решение и на операцию.

Операция прошла по плану. Сутки Михайлов провёл в реанимации, вторые в палате интенсивной терапии. Катерина поддерживала ежедневную связь с доктором и приехала, оставив детей на Виктора Васильевича, как только его перевели в палату. По привычке, подойдя к кровати, она взяла его за запястье, проверяя пульс, забыв, что она в «чужом» отделении. На голове больного была повязка, скрывающая лоб и глаза.

– Ко мне никто не приходил? – негромко спросил Михайлов.

– А кого вы ждали?

– Вы здесь? – голос его предательски дрогнул. – Я хотел поблагодарить вас за участие.

– Сделаете это чуть позже, а я к тому времени заработаю ещё несколько бонусов. Сегодня привезла кое-что из вещей. Хотите примерить или справитесь сами? Поло впереди с застёжкой – это удобно. Брюки и носки с трусами нашла в ваших вещах. Тапки купил Виктор Васильевич. Он приедет позже.

– Переоденусь позже. Здесь есть кому помочь.

– Да, дайте мне свою руку, – попросила Катя и вложила в его ладонь старый кнопочный телефон.

– Что это?

– Кнопочный телефон. Карту я вставила вашу, а на зелёную кнопку наклеила кусочек пластыря. Сами вы звонить не сможете без посторонней помощи, а отвечать на звонки проще простого. Прозреете, я верну всё на свои места. Виктор Васильевич сейчас у меня в роли няни. Сдаст пост, позже приедет к вам с передачей. На тумбочке вода, сок и бутерброды. Приеду через пару дней, а звонить буду по вечерам. Если что-то понадобится, не стесняйтесь. Прозреете, я вам счёт выставлю за услуги.

– Что говорит врач?

– Доктор собой доволен, о вас говорить рано, хотя, самые скверные предположения далеко позади. Такой ответ вас устроит?

– Спасибо.

– Поправляйтесь.

– Как ваши сыновья?

– Передают вам приветы.

Следующий визит Катерина нанесла через три дня и застала Дмитрия в компании молодой медсестры. Они оживлённо беседовали, не обращая внимания на присутствие посторонних. Заметив Катерину, девушка вышла, прихватив с собой стойку для капельниц.

– Добрый день! Я смотрю, жизнь налаживается. Держите ваш обед. Правда, он по пути сюда остыл, но у вас есть помощник. Вот она и сообразит, как его разогреть, – поставила пакет на тумбочку, говорила посетительница. – Здесь то-немногое, что вы просили.

– Вы на меня сердитесь?

– Нет! Я очень рада – у вас появился вкус к жизни, доктор вами доволен. Я считаю свою миссию выполненной. Держите связь с Виктором Васильевичем.

– Вы больше не приедете?

– Нет. Вы почти здоровы физически и психологически, а у меня много дел. Меня попросили выйти на работу, а до этого времени я должна определить Егора в сад. Всего хорошего.

Михайловы переступили порог её квартиры восьмого марта с букетом и подарком.

– С праздником, Екатерина Викторовна.

– Спасибо.

– Как ваши дела?

– Всё в порядке. После выходных идём в сад. Начнём с двух-трёх часов, а дальше посмотрим.

– Не убедил я её взять Гоше няню, – добавил дед.

– Мы говорили об этом. Я дала вам слово и сдержу его.

– И что пообещали?

– Бросить работу и заниматься детьми, пока младшему не исполнится три года.

– Это правильное решение. Катя, а вы не рискнёте выйти за меня замуж?

– Я? За вас? Как интересно!

– Я спрашиваю вас совершенно серьёзно. Даже медсестра заметила, что я вам интересен, и вы меня ревнуете.

– Да? От скромности вы не умрёте! – от души смеялась Катя.

– Я вообще передумал умирать. Хочу начать жизнь сначала.

– Для начала, следует перейти на «ты». Мы общаемся редко, но продолжаем друг другу «выкать». Это не смущает?

– Нет. Вспомните фильмы о дворянстве. Там даже супруги обращались друг к другу по имени отчеству, – Дмитрий чуть улыбнулся. – Почему ты не воспринимаешь меня всерьёз?

– Видимо, чтобы не разочаровываться. Я довольна своей жизнью и не хочу в ней ничего менять. Я попыталась войти в одну реку дважды и чуть не утонула в мутной воде.

– А я готов был проститься с жизнью, а теперь дышу полной грудью и радуюсь. Спасибо тебе.

– Советы давать дело не хитрое. Главное знать, кому и когда их давать, и он не превратится в ошибку.

– О чём речь? – в гостиную вошёл Роман с сыном на руках.

– Катя, не удостоила меня ответом на моё предложение, но предложила своё – перейти на «ты».

– О ком или о чём речь? – беря сына с рук мужа, спросила Аня.

– Катерина Дмитрию не отказала, но и не послала. Это как-то обнадёживает, – улыбался Виктор Васильевич. – Я предупреждал, что эту крепость не взять осадой или штурмом в лоб. Помочь могут только юные «легионеры».

– Выходит, все мои бывшие соратники переметнулись на другую сторону? – улыбаясь, спросила хозяйка.

– Нет, Катюша! Мы стали сторонними наблюдателями. Вы же не будете воевать? Мы за мирное сосуществование.

– Проходите все к столу, заговорщики. Настя, открой двери. Это сёстры пожаловали. Теперь вся компания в сборе.

За столом собрались десять взрослых гостей и двое детей хозяйки. Сын Романа и Ани уже мирно посапывал в коляске, давая возможность родителям и сестре пообедать.

Через полгода, стараниями Виктора Васильевича, Дмитрий купил квартиру. Она была на одну спальню больше, чем у Кати, но в одном доме и на этаж выше. Туда он и перевёз Катю с сыновьями и Михайлова. Виктор Васильевич не возражал против переезда. Свой дом он выставили на продажу, а свою верную «домоправительницу» перевёз в квартиру Катерины и «принял» её на работу в большую семью. Таким переменам в жизни были довольны все.