Read the book: «Обсидиановые Клинки. Кровь Хаоса»

Глава

Лилия Альшер

Обсидиановые Клинки. Кровь Хаоса

АННОТАЦИЯ:

Обсидиановые Клинки… Так в Шанакарте называют наследников трона ― Ктару и Тайиреля. Они молоды и прекрасны, они ― будущее империи. Но у них есть одна ужасная тайна: в их жилах течёт Сила бога Хаоса, медленно сжигая их собственную магию.

Особенно непросто приходится Ктаре. Ведь она почти теряет себя в Хаосе, разрываемая долгом, неразделёнными чувствами к другу отца и безнадёжной страстью к собственному наставнику. Каждый день она ходит по тонкой грани и становится всё опаснее.

И сейчас, когда старый могущественный враг вернулся, а Шанакарт стоит на пороге войны, Клинкам придётся стать той силой, что принесёт спасение или гибель. И кажется, выбор именно в руках Ктары…

ПРОЛОГ

Дети рисуют будущее, в котором жить нам.

(Эльмирриан Инниар)

Двадцать лет назад

В Шанакарте стоял ещё один длинный, ясный, летний день. Ещё один день, отдаляющий его от старой войны и приближающий к новой, конечно.

Но пока яркий жизнерадостный свет заливал Обсидиановый замок, проникал во все его комнаты и галереи, лился через хрустальные витражи, расцвечивая роскошную обстановку и чёрные, зеркально гладкие стены. И выхватывал из теней черноволосую растрёпанную девчушку лет шести, которая со всех ног неслась по коридору в перепачканном землёй белом кафтанчике с позолоченными разрезами. Свернув на лестницу, девочка обернулась, прислушиваясь, нет ли погони, и побежала вниз, семеня по ступенькам. Выскочив в мрачноватый коридор с чередой суровых тёмных дверей с серебристыми табличками, она распахнула ближайшую, влетела внутрь и захлопнула тяжёлую створку. Пытаясь отдышаться, она прижалась спиной к прохладному дереву и оглядела случайное убежище.

Им оказался рабочий кабинет одного из Советников, Князя Эженталля Тианшеля. Арши с жемчужными волосами, заплетёнными в тугую косу, и сапфирово-синими глазами сидел за широким письменным столом перед большим зачарованным Стеклом и со сдержанным удивлением смотрел на неожиданную гостью.

― Доброго дня, Ваше Высочество.

Девчонка вздёрнула подбородок и повелительно произнесла:

― Князь Тианшель, я приказываю вам не выдавать меня нянькам!

Эженталль хмыкнул, отложил бумаги и агатовое перо и расслабленно откинулся на удобную спинку кресла.

― Буду рад служить вам, Принцесса Ктара. Клянусь честью, что ни за что не выдам вас нянькам. Даже если меня будут пытать. Только ответьте, Ваше Высочество, почему вы от них прячетесь?

Ктара непокорно оттолкнулась от двери, по-хозяйски прошла по светлому пушистому ковру, оставляя земляные крошки, и забралась на мягкий диван цвета слоновой кости, стоявший неподалёку от его стола.

― Я сбежала от них, чтобы поиграть в воительницу диких джунглей. А если меня поймают няньки, то заставят играть с ними в куклы! Они такие глупые! Им бы всё ленты, да платья. А я не хочу играть в куклы, я хочу быть как папа! Я хочу сражаться!

Эженталль серьёзно кивнул, пряча улыбку:

― Да, это поистине ужасно. Не представляю, как бы я негодовал, если бы меня заставили играть в куклы! Но таким милым леди, как вы, не пристало сражаться. Оставьте это нам и вашему брату.

― Но моя мама ― леди, и она тоже сражалась!

Князь вздохнул, явно вспоминая что-то неприятное, и сказал, не пряча сожаления:

― Да, леди Шанакарта тоже сражались. Вашей маме это почти стоило жизни, а многие погибли. Мне не кажется это правильным. Битвы ― это не увлекательно, Принцесса, это страшно, больно и грязно. Позвольте нам, мужчинам, защитить вас от этого. Вам не нужно быть сильной воительницей. Хотя бы вам не нужно.

Ктара тяжело вздохнула и повела головой, осматривая со своего места кабинет Князя и болтая ногами. Не найдя ничего интересного в пусть роскошной, но деловой обстановке, она остановила взгляд переменчивых александритовых глаз на арши.

― А что вы делаете?

Князь машинально заглянул в свои записи и улыбнулся:

― Пишу для вашего дяди очень скучный отчёт о своей прошлой поездке.

― А куда вы ездили?

― В одну далёкую страну, в которой живут сильфы. Валларан. Вам уже рассказывали о ней на уроках?

― Рассказывали. У них так скучно?

― Нет, у них не скучно. Но о самом интересном в отчёте писать нельзя.

― Потому что дядя Шейлирриан будет завидовать?

Тианшель рассмеялся.

― Да, именно поэтому.

За дверью вдруг послышались шаги и отголоски голосов: «Не понимаю, куда она могла подеваться», «Её хоть на цепь сажай!». Затем в дверь постучали.

Ктара мгновенно соскочила с дивана и спряталась за подлокотником, прижимая к губам маленький пальчик и показывая Князю молчать. Эжен кивнул и взмахнул рукой, стирая земляные улики и возвращая дивану и ковру нетронутый вид.

― Войдите.

В проёме дверей показались две совершенно смущённые придворные дамы. Одна из них сделала лёгкий шаг вперёд:

― Нижайше прошу простить, что помешала, Ваша Светлость, но не видели ли вы сегодня Принцессу Ктару? Слуги сказали, что она забежала на этот этаж…

Князь отрицательно покачал головой:

― Нет, не видел. А вы её потеряли? Наместник будет очень зол, когда узнает об этом.

Демоница побледнела:

― Нет, что вы, Князь, мы просто играем в прятки.

― Не думаю, что есть основания полагать, будто мой кабинет ― подходящее место для детских игр.

Женщина отступила. Вторая дёрнула её за рукав и прошипела: «Мне только что сообщили, что в оранжерее погром. Ктара наверняка где-нибудь там». Дверь закрылась.

― Значит, вы разгромили оранжерею, Принцесса?

― Я же говорю, я воевала в джунглях с нежитью, как папа в Гиблом лесу. На войне невозможно обойтись без жертв, ― развела руками Ктара, снова рассмешив Князя. ― Можно я пока останусь с вами?

― Если пожелаете, Ваше Высочество. И знаете, вы очень поможете мне, если нарисуете что-нибудь красивое к моему отчёту.

Эжен взял со стола несколько листов бумаги и самопишущее перо и передал чумазой Принцессе. Та с притворной неохотой села обратно на диван и без энтузиазма начала что-то черкать, а Тианшель вернулся к работе. Тяжко повздыхав и измазав цветочками и похожими на волосяные комья чудовищами пару листов, Ктара наконец нашла источник вдохновения и с головой ушла в рисование, хмурясь от усердия. На долгие полчаса в кабинете снова воцарилась умиротворяющая тишина…

Закончив, Ктара спрыгнула с дивана и, немного розовея, принесла Эжену рисунок.

― Я нарисовала ваш портрет!

Арши с вниманием забрал его и с минуту рассматривал, втайне надеясь, что выглядит не столь импозантно. Особенно Ктаре удались синие глаза Князя ― она поставила на рисунок две сочные чернильные кляксы.

― Очень красиво, Принцесса! Я до глубины души восхищён вашим талантом.

Ктара благосклонно кивнула:

― Можете повесить его в своей резиденции.

― Всенепременно. Повешу прямо рядом с позолоченным деревянным луком, который мне подарили ваши родители. У вас одинаковый вкус на подарки. Очень хороший.

Принцесса улыбнулась и кокетливо пожала плечиком:

― Мне пора. Нужно всё-таки немного поиграть в куклы с няньками, а то они, наверное, совсем без меня соскучились. До свидания, Князь.

― До свидания, Ваше Высочество, ― склонил голову Эженталль.

Ктара гордо дошла до дверей, раскрыла их, высунула голову в коридор, осматривая его в оба конца, и побежала к лестнице. Щёки её полыхали.

Для себя она абсолютно точно решила, что, когда вырастет, такой галантный и красивый Князь Тианшель обязательно станет её мужем.

ГЛАВА 1. Мой дом ― моя крепость

Долгая разлука украшает встречу.

(Эльмирриан Инниар)

Тайирель шёл по сверкающей галерее Обсидианового замка вдоль кабинетов Советников, не обращая внимания ни на серебристые таблички, ни на открывающийся из широких арочных окон вид. Он лишь мельком взглянул на раскинувшийся внизу под скалами Океан и большую цветастую гавань с полчищем крикливых чаек.

Утренний свет лился из окон и переливался на драгоценных вышивках чёрного кафтана Принца, на длинных прямых волосах, отражался в александритовых глазах, и они казались то зелеными, то сиреневыми. Думая о чём-то своём, Тай усмехнулся и толкнул вычурные двери с гербом Шанакарта ― водяной лилией, пронзённой мечом снизу вверх.

― Вы опоздали, Принц, ― встретил его холодный голос Императора, как только он вошёл в Малый зал заседаний.

Заседание, кстати, было в разгаре.

― Меня задержали дела государственной важности, Ваше Величество, ― клыкасто улыбнулся черноволосый стройный нахал, проходя вдоль длинного аметистового стола, вокруг которого, в массивных деревянных креслах с высокими резными спинками, сидели советники.

Император сегодня вызвал всех, и Принц чувствовал на себе недовольные взгляды сразу девяти Князей и Наместника. Не хватало за столом только Ктары, палача и Наследника. Его.

Дочери Императора, Россмиэль и Линнара, ни политикой, ни правом сильнейшего не интересовались и на трон претендовать не могли, отчего Совет был для них закрыт. Что к лучшему.

― Какие дела, позвольте узнать? ― недовольно уточнил Император.

Тайирель сел на место по его левую руку, мазнув взглядом по пустому креслу сестры: Ктара была в почётной дипломатической ссылке и должна была как раз сегодня вернуться. Принц поудобнее поправил чёрный камзол с драгоценным шитьём.

― Это не важно, дядя. Вы же знаете, у меня, в силу положения и титула, все дела государственные.

Шейлирриан только вздохнул, укоряюще посмотрев на Наместника.

― Твоему сыну стоит что-нибудь узнать про приоритеты.

Альшер, красивый демон Льда с молочно-белыми волосами и хризолитовыми глазами, ответил ему точно такой же издевательской усмешкой, что играла на устах его родного сына.

― Боюсь, что он их как раз расставил, Ваше Величество. И мы там не в первой десятке.

― Отнюдь, отец. Советы входят в тройку, ― очень убедительно соврал Тайирель.

― Сразу после вина и женщин? ― усмехнулся Князь Эльмирриан Инниар, приходившийся паршивцу прадедом.

― После короны и Шанакарта, ― поправил Тай, прикладывая к груди ладонь.

Инниар насмешливо фыркнул. Он как раз занимался в Совете вопросами внутренней политики. И видят боги, получалось у него отменно: Наместнику он приходился родным дедом, Наследнику ― прадедом. До короны его потомкам оставался один шаг.

Формально, конечно, Князьям запрещалось слишком приближаться к трону, чтобы соблюсти баланс власти. Но Эльмирриан тонко и ловко переставлял фигуры на шахматной доске последние четыре сотни лет и, пожертвовав фамилией, сделал потомков Шанакартами, а не Инниарами. Он почти объявил мат королю. Возможно, чисто из спортивного интереса.

― А вино и женщины тогда где? ― иронично спросил Альшер.

― Навсегда в моём сердце, отец, ― скромно улыбнулся Принц, и Наместник рассмеялся.

Князья реагировали по-разному: кто-то тоже засмеялся, кто-то качал головой. Арши, как и эльфы, не старели, но глаза и характер выдавали их истинный возраст. Поэтому над столом вместе со смехом так и звенело мысленное стариковское брюзжание. Однако… Уже закалённые выходками Альшера, они воспринимали поведение его сына как наследственное. То есть неизбежное и неподдающееся контролю и воспитанию. В конце концов, из Альшера получился прекрасный Наместник, а значит, и из Тайиреля ещё вырастет что-нибудь приличное. Может, даже новый Император.

Шейлирриан устало качнул головой.

― Продолжим, ― обратился он к присутствующим, складывая руки перед собой на гладкой сиреневой столешнице с картой мира. ― Князь Тианшель, я знаю, что у вас есть важные новости.

― Да... ― Эженталль, представлявший внешнеполитические интересы Шанакарта, раскрыл лежавшую перед ним тонкую чёрную папку и очень серьёзно посмотрел на Шейла. ― Со мной связался Иссалирион Лорс, мэр Свободного города на Материке. Он очень обеспокоен тем, что в Свободном появляется большое количество незнакомых арши. Демоны приходят в Город за припасами и оружием. Изгнанники, живущие в Свободном, говорят, что на побережье, неподалёку от них, образовалось поселение. Никто не знает, откуда пришли незнакомцы. Но среди них нет ни одного представителя другой расы, только арши. Взрослые.

― Думаешь, портал снова открыт? ― уточнил Шейлирриан. Голос казался спокойным, но серые глаза приобрели стальную холодность.

― Я не могу утверждать со стопроцентной уверенностью, ― осторожно ответил Эжен, покручивая в пальцах агатовую ручку, ― но, кроме как из мира Тайлоса, новым демонам появиться просто неоткуда. Мы населяем здесь лишь Шанакарт и Свободный. Конечно, одиночки рассыпаны по всему Материку, но я не представляю причины, чтобы они вдруг начали стекаться не в Свободный и не возвращались бы сюда… Это не дети изгнанников, их никто не знает. А все мы относительно малочисленны, долгоживущи и сложно воспроизводимся.

― И они вооружаются, ― понимающе повторил Тайирель, переглядываясь с Эженом. Тот развёл руками.

Выводы Князя были хоть и не стопроцентны, зато весьма однозначны… И выглядели как огромная проблема. Шейлирриан нахмурился и тяжело посмотрел на присутствующих. Он уже забыл про опоздание Принца. Советники неприятно переглядывались.

Все арши пришли из Тайлоса ― тесного, обречённого на вечную борьбу мира, где нужно сражаться за само право существовать.

Сотни лет назад Астель Шанакарт, первый Император, нашёл способ вырваться сюда, в мир Лестелль. И здесь, как в закрытой экосистеме, их души могли только бесконечно жить, умирать и возрождаться в новом младенце. Да, арши условно бессмертны, но последние две войны сильно проредили их численность. На счету каждый, и каждый хоть кому-то знаком.

Что до полукровок… Наплодить их было непросто: для этого не хватало одного влечения, требовалась ещё сильная магическая кровь, вроде эльфийской, или брачный ритуал объединения Сил. И равное желание завести ребёнка. Так, матерью Шейлирриана стала эльфийка, а матерью Тайиреля и Ктары ― человечка, жена Наместника.

Возможно, причина была в том, что они чужие этому миру, но от арши рождались только арши, и только те, что уже жили однажды. В общем, воспроизведение шло медленно, тут Эжен был абсолютно прав.

И это могло означать только одно.

― Галлард… ― выдохнул Инниар горько.

― Ты думаешь, их привёл Галлард? ― практически одновременно и скорее утвердительно спросил Шейлирриан. ― Прошло тридцать лет с его побега.

Эжен вздохнул.

― Мы не можем этого исключать.

― Какой же ты политик, Эжен, ― усмехнулся Альшер и иронично переглянулся с сыном.

― Если этот ублюдок вернулся, мы должны найти его и… ― зло начал Князь Тайконер и осёкся.

― И… что? ― повернулся к нему Альшер. ― Конечно, мы найдём его. Более того, он сам нас найдёт. Другой вопрос, что мы действительно можем с ним сделать? Заточить обратно вместе со всей армией? Если убьём, это даст только отсрочку.

За столом повисло недолгое молчание.

Галлард Лартиан. Первый советник Астеля, первый мятежник, готовивший переворот. И первый сбежавший преступник.

Его магия была так опасна, что его не казнили, а заточили без права перерождения. Но тридцать лет назад то ли по стечению обстоятельств, то ли по велению судьбы, Галлард всё же вырвался. И все знали, что он вернётся мстить и забрать то, что считал своим. Нет, Советники тоже на месте не сидели и готовили солдат и вооружение. Только ведь и Галлард этого ожидал.

― Как давно появились чужаки? ― сухо спросил Император.

― Горожане говорят о двух месяцах. Сперва они не придавали этому значения, грешив на молодёжь. Пока их не стало появляться больше. Кратно больше.

― Как много? ― подался вперёд Тайирель.

― С полсотни, ― сверился с записями Эжен. ― Но мы думаем, в Город приходят не все. Лорс тоже отправил пару лисиц на разведку, правда, информации мало. Чужаки замкнуты, никого не пускают ближе чем на милю к своим границам и на вопросы не отвечают. Но много строят. Подозрительно много. Возможно, возводят гавань.

Альшер прищурился:

― Как настроены Свободные?

― Как обычно. Подозрительны к чужакам. Приезжая в Свободный, незнакомцы стараются держаться тихо, не общаются ни с кем дольше необходимого. Забирают, что нужно, расплачиваются камнями, монетами и самородками и уезжают. Горожане немного напряжены количеством оружия, которое они скупают. Особый интерес проявляют к чародейской стали, ищут её везде…

Кто-то не сдержал тяжёлого вздоха, который слился с парой тихих крепких ругательств.

― Чародейскую сталь, значит? ― протянул Эльмирриан, задумавшись и глядя на Эжена. ― А ведь это единственное оружие, способное нас по-настоящему убить. Что ж... Идеально для Галларда: уничтожить всех нас и отдать руины выходцам из Тайлоса, чтобы править новым умирающим миром... Жаль, что он о ней узнал, конечно, жаль...

― Но клинков выковано только двенадцать, ― уклончиво повёл головой Альшерриан. ― Даже если он соберёт все, замучается, пока доберётся до каждого из нас.

― А что, если это как раз наш шанс разделаться с ним, ― улыбнулся вдруг Тайирель. ― Давайте сами соберём клинки. Нужно только опередить его.

Шейлирриан обернулся к Наместнику.

― Сколько чародейских клинков осталось на Материке?

Альшер пожал плечами:

― Два у нас в оружейной… Значит, ещё десять клинков там. Но они веками были утеряны, и мы не знаем, сколько нашёл некромант, который помог сбежать Галларду. Я уверен, часть мечей прибрали к рукам эльфы и другие расы. Но это запретное оружие, никто про него прямо не скажет. Эжен, сколько мечей незнакомцы выкупили в Свободном?

― Ни одного. Когда Лорс узнал о странном пожелании чужаков, выкупил у своих всё, что нашёл, чтобы подстраховаться. Не говорит, сколько. И опережая вопросы ― нет, нам тоже не продаст. Сказал, что уже избавился от них.

Тайирель болезненно поморщился: видимо, как раз эта идея была у него на уме.

― Как бы узнать, нашли ли что-то из мечей чужаки? ― задумчиво протянул он.

Эженталль покачал головой:

― Пока никак. Только шпионаж внутри Свободного города и на отдалении от новой колонии. Магически они экранируются, Лорс уже пробовал.

Инниар покачал головой, постукивая тонкими пальцами по аметистовой столешнице.

― Мы должны сегодня же отправить кого-то в Город. Нельзя полагаться только на Лорса. Он рассказал о колонии, потому что запахло проблемами, которые он сам не может решить. Он не скажет ничего, что посчитает для себя опасным, и нам изгнанники Свободного тоже помогать не станут.

― Сегодня возвращаются Ктара и Алый. Думаю, нам стоит дождаться его, ― ответил Князю Тайирель. ― Они с Лорсом старые друзья, несмотря ни на что, и он точно знает, как подсадить какого-нибудь кукушонка в этот курятник.

― Как неизящно, Ваше Высочество, ― со скрытым довольством пожурил правнука Инниар.

― Тем не менее, точно, ― вздохнул Шейлирриан, молча слушавший размышления своего Совета и обдумывавший новости. ― Дождитесь Мираля и выберите с Тианшелем подходящие кандидатуры. И обсудите с Миралем чародейские клинки, он о них знает больше, чем кто бы то ни был, ― повелительно качнул он головой, и по волнам его золотистых волос пробежались блики солнца.

― Конечно, Ваше Величество, ― любезно кивнул Инниар и прищурился. ― И ещё кое-что. Я не знал, какие новости нам принесёт сегодня Князь Тианшель, но в дополнение к сказанному... Мне доложили, что магический фон на Материке меняется. Как все вы помните, мы ещё следим за местом, откуда сбежал в Тайлос Галлард. И могу уверить присутствующих, там абсолютно спокойно и безопасно. Но вдоль побережья, где, видимо, обосновалась колония чужаков, магический фон превышает средние значения в десятки раз. И они вполне характерны для ситуации, как если бы там обосновался арши с магией Архитектора. Строят они явно не руками...

― Это только подтверждает, что нам необходимо разобраться. Пока будем исходить из того, что Галлард вернулся.

Напряжённый разговор вдруг прервал нежный музыкальный перезвон. Тайирель быстро достал из кармана чёрное Зачарованное стекло и посмотрел на гладкую светящуюся поверхность. И очень довольно улыбнулся.

― Вы не поверите! Корабль Ктары подходит к порту.

― Так рано? ― Альшер сверился с часами, висевшими на стене за Шейлиррианом. ― Мы ждали её к вечеру.

― У капитана что-то в расписании поменялось. Наверное, не мог отказать себе в удовольствии избавиться от них с Алым как можно скорее. ― Тайирель встал с кресла и окинул родных быстрым взглядом. ― Лично я иду встречать Принцессу. Кто со мной?

― Совет ещё не закончен, ― покачал головой Альшер, отвечая и за себя, и за брата. ― Оповести мать, пожалуйста, она должна встретить её. И пришли сюда Алого.

― Конечно, ― Тай кивнул и посмотрел на Князя Тианшеля.

Эженталль смешался и отвёл взгляд.

― Я не смогу. После Совета я должен вернуться в Тианшель, есть дела, которые невозможно отложить. Я всё равно не успел бы к прибытию корабля Принцессы.

Со своего места, с привычной ленной грацией, поднялся только Эльмирриан, и на глубине его хризолитовых глаз заплескалась новая авантюра.

― А я, пожалуй… с вашего позволения, ― он поклонился Шейлирриану, ― пренебрегу Советом, чтобы встретить Её Высочество. И сам сначала поговорю с Лордом Миралем.

Как только Принц и Князь вышли из кабинета, и двери за ними плотно закрылись, отсекая голоса магическим блоком, Тайирель остановился и посмотрел на прадеда.

― Я так понимаю, ты хочешь послать Алого в Свободный город?

Речь шла, конечно, о Дейриане Мирале ― палаче, главе Тайной службы и наставнике Ктары. Прозвище «Алый» за столетия и войны так приклеилось к нему, что стало неотделимым и значащим куда больше, чем имя. Хотя при дворе его чаще называли Безумным Лордом. Что Тайирель считал крайне опрометчивой глупостью: за последние годы Мираль стал даже слишком разумен.

Слава и репутация эксцентричного психопата, конечно, до сих пор бежали впереди него, но Принц подозревал, что этот образ ему просто на руку. Впрочем, байки о выходках Мираля леденили даже его демоническую кровь.

― Почему бы и не предложить? ― свободно пожал плечами Эльмирриан, заложил руки за спину и медленно пошёл по сияющей галерее к выходу с этажа, где сливалась с тенями стража. ― Он будет только рад. Когда Ктара переступит порог Замка и учует присутствие Тианшеля, нужда в нём, как в телохранителе, отпадёт, и Дейриан будет счастлив попытаться убиться в очередной авантюре. Почему бы нам не использовать это благое стремление? Как раз и повод хороший.

― Но Тианшель собирается объявить о помолвке, ― намекнул Тай.

― О, я это прекрасно знаю, ― с обворожительной улыбкой обернулся Эльмирриан, не давая усомниться, кто же этому поспособствовал. ― Князьям, как ты помнишь, не следует слишком долго смотреть на потенциальных Наследников.

― Другим Князьям, ты хотел сказать?

Эльмирриан тихо рассмеялся, но промолчал, скрывая за веками хитрые хризолитовые глаза. Стало ясно, что старый вечноюный лис опять затеял партию сам с собой. Тайирель посмотрел в широкое окно, окаймлённое хрупкой воздушной рамой. Внизу, в окружении бликов волн, скользил по глади Океана чёрный тяжёлый корабль…

― Что ж, давай поторопимся. Ктара безумно не любит ждать.

***

Чёрный корабль с золотой отделкой и гербовыми парусами зашёл в замковую гавань Шанакарта, шумно рассекая тёмные волны. Чайки, мечущиеся серебристые росчерки, кричали в небе, почти заглушая грохот ветра в парусах и скрип мачт.

Ктара наклонилась, оперлась локтями на гладкий лак планширя и с предвкушающей, хищной улыбкой посмотрела на приближавшийся берег. Океанский ветер невидимыми пальцами смело забирался под расшитый чёрными бриллиантами белый шёлк её открытой блузки с высоким воротом-стойкой, заигрывал с длинными чёрными волосами, уложенными в замысловатую высокую причёску, холодил спину. Блузка прикрывала только грудь, плечи и руки Принцессы, оставляя спину обнажённой до самой поясницы, и порывы ветра холодными ласками скользили по красивому изгибу и по татуировке с двумя мечами в клубах чёрного тумана.

Она тряхнула головой, скидывая с глаз выбившиеся волосы, и на ярком солнце засверкали острыми гранями золотые и платиновые звёзды в её причёске, подчёркивая холодный блеск узкой серебристой диадемы. Ктара улыбалась и поглощала взглядом берег и величественный чёрный замок, чувствуя опьяняющее, почти безумное счастье.

Уже скоро, совсем скоро она будет дома. Совсем скоро она увидит родных. И Эжена… От этой мысли сердце сладко замерло, внутренности обдало приятной изморозью, и светлая кожа покрылась мурашками, будто от слишком холодного ветра. Это предвкушение почти невозможно было вытерпеть, не хватало дыхания.

― Дейриан! ― позвала Ктара, выпрямляясь и опираясь ладонями на поручень.

Стоявший возле рулевого арши обернулся и неспешно подошёл.

― Да, Принцесса?

Демон Света, одетый сегодня в чёрный камзол с рубиново-гранатовой вышивкой, присел рядом на планширь и равнодушно посмотрел на Замок. Длинные кроваво-красные волосы, небрежно перекинутые на плечо, спускались по чёрному рукаву до бедра и казались слишком яркими на солнце.

Принцесса окинула Алого взглядом. Он одинаково хорошо смотрелся и в чёрной походной форме, и в придворных одеяниях. Внешне ему было лет двадцать пять. Вечные двадцать пять. Как и все арши, он давно достиг пика физической формы и остался в ней навсегда, никогда по-настоящему не увядая, лишь покрываясь шрамами.

Ктара остановила взгляд на светлой чёрточке возле приподнятого уголка губ и улыбнулась: Дейриан Мираль был потрясающе хорош. Высокий, крепкий и гибкий, притягательный и хищный. Очень опасный воин. И слишком, слишком самодостаточный. Да, красивый, как и все демоны. Но не эталонной соблазняющей красотой, какая была присуща, например, мужчинам её семьи, нет. Некоторая жестокость черт и красиво очерченные губы делали красоту Дейриана чуть порочной и обещающей горечь.

Впрочем, как могло быть иначе? Войны сломали и изменили в нём что-то слишком важное, саму способность любить.

― Ты поедешь со мной в Замок? ― спросила Ктара.

Порыв ветра разметал его длинные волосы, и Дейриан откинул их с загорелого лица небрежным движением, продолжая смотреть на гавань и замок. На пристани уже собралась делегация. Алый прищурился.

Склонив голову к плечу, Ктара продолжала его рассматривать, ожидая ответа. Яркое солнце высветляло загорелую кожу Дейриана до чистого золота, почти такого же, какое плескалось в его янтарно-золотых глазах. Говорят, в войну глаза Мираля стали вишнёвыми от крови и смерти, пропитавших его. Демона, способного испепелить магией Света за мгновение. Или испепелить поцелуем. Что-то тянуще укололо Ктару внутри, и взгляд снова скользнул по сосредоточенному лицу Алого. Ах, эти губы… Их так и хотелось укусить. Пока не укусили тебя.

Она сама прикусила губу и тихо рассмеялась, наконец отводя взгляд.

― Так, что?

― В этом нет нужды, Ктара, а у меня есть дела в поместье. В Замке тебе ничто не угрожает. Кроме смертельной скуки, конечно.

― И придворных дам с вышивкой. ― Она поморщилась, заправляя за ухо выбившуюся прядь, и скрестила на груди руки. ― Не понимаю, почему я всё ещё должна выполнять этот этикет и сидеть с ними. У нас есть и другие принцессы. Зачем мне свита фрейлин и зачем им я? Не для этого я выбирала меч и право сильнейшего. И уж какая бы репутация у меня ни была, у меня есть корона, этого достаточно, чтобы со мной считались.

Алый хмыкнул, оценив катастрофичность её положения.

― Разворачиваем корабль и ударяемся в пиратство и наёмничество?

Ктара повернулась и прищурилась, склонив голову к плечу:

― Идея мне бесовски нравится, и я даже согласна. Но давай в следующий раз? Я немного соскучилась по Шанакарту.

― Как пожелаешь. В крайнем случае, если дамы будут слишком навязчивы, у тебя всегда есть меч и леденящие кровь рассказы о наших приключениях.

Принцесса рассмеялась, представив, что за чаем с пирожными травит байки, как они с отрядом орков месяц выслеживали стаю вурдалаков на севере. По кровавым кускам плоти на снегу. И лучше меха и рома её согревало только горячее тело Алого.

― Не только леденящие! ― Её губы тронула хитрая улыбка, и Принцесса накрыла его загорелую ладонь, отдыхавшую на планшире, своими пальцами.

Дейриан убрал руку.

― Не думаю, что они оценят твои развлечения. Скорее решат, что вы окончательно сошли с ума, Принцесса.

― И окажутся совершенно правы! ― Ктара снова заливисто рассмеялась, но Алый опустил взгляд к холодным волнам Океана, никак не комментируя сказанное и не разделяя шутку.

― На самом деле, существование этикета и правил совершенно не обязывает тебя их выполнять, ― сказал он. ― Скорее даже наоборот. Что они тебе сделают? Обидятся и перестанут разговаривать?

― Звучит заманчиво. Боюсь только, что обидится и перестанет разговаривать мама.

Алый посмотрел на толпу, собравшуюся на причале. Чёрная стража, цветные фрейлины… Они пока напоминали крошечных солдатиков и кукол на военном макете, но Шелару, мать Ктары, невозможно было не заметить между Тайирелем и Эльмиррианом. Мираль усмехнулся.

― Ты недооцениваешь свою мать, Ктара. Этикет ― последнее, что их с Альшером волнует.

Принцесса вздохнула, нетерпеливо глядя, как далеко ещё гавань.

― Поверить не могу, что эта ссылка закончилась, и теперь я абсолютно свободна.

― Вот и не верь, ― без тени веселья улыбнулся Алый. ― Ты до сих пор не сдала международное право.

― О-о-о, ― мучительно поморщилась она, ― не напоминай. Твой отец слишком придирчив ко мне на экзамене. Ему невозможно сдать. Я уверена, что Тайирелю достаточно было пообещать, что он не станет слишком грубо посылать эльфов при встрече.

― Кажется, у Вейлора есть на то основания. Ты же выбрала право сильнейшего, а не вышивание, ― поддразнил он. ― Выбрала бы иголку, а не клинок, никто бы и не спрашивал знание законов.

Ктара вдруг отступила от планширя и встала перед Алым. И фривольно положила руки ему на плечи.

― Может, просто снова побудешь моим репетитором? ― Она прищурилась, и её глаза на мгновение заволокла чернота.

Длинные ногти царапнули гладкие камни вышивки на камзоле, щекотно, будто по голой коже. Самый краешек её туфли коснулся его сапога, и дыхание чуть сбилось, споткнувшись об воспоминание…

У Алого память была так же хороша. И тепло касаний ещё не стёрлось с кожи.

Он опустил голову, рассматривая чёрные доски палубы под ногами, чтобы никто не видел, как чернеют и его глаза. Репетиторство с Ктарой всегда шло увлекательно: с его кожи до сих пор не сошли чернильные обрывки формул магического изменения пространства, которые она заучивала три дня назад, и очень необычно дополняли вязь чёрных татуировок. Интересно, о чём думали слуги во дворце сильфов, отстирывая её конспекты с простыней…

Он с усмешкой посмотрел на Ктару.

― Кем ты попросишь меня стать, когда сдашь последний экзамен?

― Кроме наставника? ― рассеянно спросила Принцесса, не в силах отпустить ткань его камзола. Её палец незаметно коснулся жилки на его горле. Мыслями она была далека от реальности. ― Горничной, конечно. Ты так управляешься с одеждой… Жаль, я не могу тебе приказывать.

Алый рассмеялся, убирая её руки со своих плеч и вставая с планширя.

― Это было бы слишком скучно, Принцесса.

Обходя Ктару, и краем глаза следя, как она поворачивается за ним, будто они связаны, арши покачал головой и отошёл от неё к рулевому, что-то коротко приказывая на ходу. Команда начала сворачивать паруса и готовиться причаливать.

***

Как только матросы опустили трап, и он грохнул об каменный бортик причала, Ктара, наплевав на условности, нетерпеливо сбежала вниз по доскам. Тайирель, тоже уставший ждать, спешился и с улыбкой пошёл навстречу сестре. Она взвизгнула, ускорилась и буквально влетела в раскрытые объятия. Тай прижал её, крутанулся на месте с хохочущей девицей в руках пару раз и наконец опустил её на землю.

― Наконец-то ты дома.

― Я так скучала по тебе! ― счастливо призналась Ктара, обнимая брата и чувствуя наконец, что и правда дома. ― Поеду с тобой!

― Это я скучал по тебе, ― привычно возразил Тай, крепко обнимая её за плечи и целуя в макушку прямо за диадемой. И глядя через её голову на неспешно идущего по трапу Дейриана Мираля.

Задумчивый и слишком будничный Алый механически кивнул разок сразу всем и призвал даркинта. Угольно-чёрный фамильяр материализовался мгновенно, и, быстро поднявшись в седло, Алый направил его к Эльмирриану и остановился рядом. Инниар сразу наклонился к его плечу. Разговор у них дальше происходил вполголоса, и Принцу пришлось напрячь слух, пока он вёл сестру к оставленному даркинту…

― Непривычно видеть тебя таким спокойным, Дейриан, ― вместо приветствия произнёс Инниар, выдёргивая друга из задумчивости.

Алый белозубо оскалился:

― Считай, что меня укачало.

Эльмирриан тихо рассмеялся, оценив шутку, и откинулся в седле. Даже не будь он арши, Алый так часто уходил в плаванье с наёмниками и торговцами, что укачать его не смогло бы и путешествие по Океану в бочке.

Тайирель подозвал движением руки своего коня, оседлал и подал ладонь Ктаре, не переставая следить за Инниаром. Сестра наступила на его сапог в стремени, как на подножку, легко и упруго поднялась и села перед Таем, удобно опираясь на его грудь, как на спинку кресла.

― Всё, вези меня повелевать Шанакартом, ― приказала она, рассматривая трепещущие флаги.

Слухи о прибытии её корабля уже побежали по улицам города, и к набережным медленно стягивались арши. Высокие острые шпили домов и стёкол, смотревшие сверху на широкую просторную гавань, сияли в полуденном солнце, как поднятые мечи и щиты, прикрывая громаду Замка. Шанакарт был самым большим из островов Империи и самым высоким, открытым всем ветрам и солнцу. Ктара повернулась и помахала собравшейся толпе за оградой.

― Повелевать? Так сразу? Даже не отдохнёшь с дороги? Ну хоть с матерью поздоровайся.

Он подвёз её к Шеларе, и Ктара потянулась к маме. Пока они обнимались и болтали, Тай снова обернулся в сторону Инниара. Он упустил часть их разговора, но Дейриан задумчиво смотрел на Принцессу. Потом встретился глазами с Тайирелем.

― Ты с нами в Замок? ― спросил Эльмирриан и Алого. ― Шейлирриан созвал полный Совет, ещё можем успеть.

Дейриан покачал головой, переводя взгляд на чёрный корабль, с которого выносили бочки, сундуки и ящики с вещами, подарками, товарами. Их начали грузить на повозки.

― Нет, к чёрту Совет. Хочу навестить резиденцию. Слуги говорят, бумаги скоро перестанут вмещаться в мой кабинет. Они их, кажется, уже ногами запихивают.

― Разве у тебя нет бухгалтера?

― Разумеется, есть. Без него бумаг было бы больше, ― резонно ответил Алый.

― Что ж… Не будешь против, если я составлю компанию?

Дейриан взял поудобнее поводья и скривился, показывая, что думает об этом.

― Как я могу отказать вам, Ваша Светлость?

― Вообще, ты частенько делаешь это без зазрения совести, ― напомнил Инниар.

Алый равнодушно пожал плечами:

― С тебя выпивка, с меня ― камин, растопленный бухгалтерскими отчётами.

Князь с достоинством кивнул, принимая условия.

― Выпивка действительно не помешает. И много. У нас проблемы.

― Обожаю проблемы, ― наконец улыбнулся Мираль и потянул поводья. ― Обожаю возвращаться домой.

Процессия наконец плавно двинулась в сторону замковых стен. Инниар придержал даркинта, пропуская вперёд коней Тая и Шелары, а потом они с Алым вклинились в строй сбоку. Часть охраны поехала впереди, оттеснив зевак к другим улицам, и Принцессу теперь встречала полупустая набережная и ажурный мост к замковым воротам.

― А где все? Где счастливые моему возвращению придворные? Где Тианшель, в конце концов? ― спросила Ктара, удобно уложив голову на плечо брата. ― Я требую фанфар, флагов и фейерверков!

― Может, ещё что-нибудь на «ф»? Фонтанов, фантиков, фингал? ― Ктара цокнула языком и дёрнула его за длинный локон волос. ― Подданные спасаются бегством от твоего возвращения, Эжен их возглавляет, ― тихо рассмеялся ей на ухо Тай. Чем заслужил ещё и неслабый удар острым локотком под рёбра и охнул, но развеселился ещё больше.

― Плохой брат!

― Извини, не удержался, ― без намёка на сожаление сказал Принц, тихо осматриваясь и начаровывая Полог тишины. ― Мы ждали тебя вечером. Думаю, Алый перестраховался и соврал про остановки в портах. Поэтому отец и все Князья застряли на Совете, а со мной поехал только Эльмирриан. И то, как видишь, его больше Мираль интересует. А фейерверки и фанфары не заказывали, ты не заслужила.

― Но сегодня не день Совета, ― нахмурилась Ктара, зацепившись за главное в его словах, и обернулась. ― Что случилось?

Тайирель выдохнул.

― Пытаемся разобраться. Пока тебя не было, мы потеряли несколько купцов на Материке, а в Свободном городе появились подозрительные и никому не знакомые арши.

― Подозрительные и незнакомые? Как это возможно? ― недоверчиво усмехнулась Принцесса. ― Последний раз, когда я была в Свободном, видела всё те же лица. Синие и счастливые.

Тай хмыкнул.

― И давно ты там была?

― Где-то с полгода назад заглянули по пути к эльфам. ― Ктара поймала прядь длинных, таких же чёрных, как у неё, волос Тайиреля и накрутила на палец. ― Там как раз был фестиваль рома и турниры по его уничтожению. Я, конечно, не участвовала, но приз зрительских симпатий почему-то вручили мне… Правда, не помню, куда его дела. Ночь, как в тумане. Потом мы вернулись к сильфам, и я там из Академии и дворца вообще не вылезала.

― Кажется, Лорс тебе скоро выдаст значок почётного гражданина, несмотря на твоё происхождение, ― усмехнулся Принц. ― Или прикажет гнать взашей при приближении. Интересно, из города изгнанников кого-нибудь изгоняли? Кажется, шансы у тебя есть. А про чужаков…

Он коротко пересказал ей всё, что было на Совете.

― Это, конечно, странно, ― протянула Ктара, когда он замолчал, ― но что именно напрягло горожан? Если это Галлард, его больше интересует Шанакарт, а не Свободный. Там каждый может постоять и за себя, и за город в целом. Ты же помнишь, там одни изгнанники, пираты и наёмники?

Тайирель уклончиво качнул головой.

― Не знаю, будет ли Галлард делить арши по подданству. Чужаки скупают оружие. И ищут чародейскую сталь… Ты Стальная демоница, Ктара, но этот сплав опасен даже для тебя, не то, что для большинства их жителей.

― Кого-то уже отправили на разведку?

― Эльмирриан работает над этим. Прямо сейчас.

Ктара повернула голову в сторону Князя Инниара, о чём-то увлечённо беседовавшего с Алым. Она напрягла слух, но наткнулась на такой же Полог тишины, как и у них. В животе неприятно похолодело.

― Он хочет отправить Дейриана?

― Скорее всего. А ты против? В Шанакарте тебе не хватает охраны? Боишься темноты и спать одна? ― с тонкой издёвкой уточнил Тайирель.

Ктара хмурилась и просчитывала, что будет дальше. Не таким она представляла себе возвращение домой. И не таким недолгим. Она ведь тоже не станет отсиживаться в Замке.

― В Шанакарте мне очень не хватает репетитора по праву, ― рассеянно ответила Принцесса, жалея, что сама не попала на Совет.

― Вот это новость. Ты опять не сдала право! Мне сразу сказать матери или подождём отца, чтобы радость встречи была полной?

― Скажешь хоть кому-то, и Наследницей стану я, понятно? ― улыбнулась Ктара, зная, что так он пытается её отвлечь.

Ответом ей был позабавленный смешок.

― Сначала сдай право, потом будешь Наследницей.

― А Эжен? Он ещё в Замке? ― перевела тему Ктара.

― На этот раз да, ― не совсем уверенно ответил Тайирель и помолчал. ― Вероятно, бежать уже просто некуда. Дальше только в Тайлос. За последние годы он объездил весь свет, лишь бы тебе на глаза пореже попадаться. Может, наконец перестанешь изводить почтенного Старейшину?

― Я уже говорила, что ты плохой, плохой брат?

― Постоянно.

Ктара тяжко вздохнула и отпустила его волосы.

― Я его не извожу. Как ты мило заметил, мы вообще практически не пересекаемся. А если это вдруг происходит, он ведёт себя со мной подчёркнуто вежливо. Но при этом я вижу, что под этой маской есть что-то такое… Будто он борется сам с собой, будто просто боится переступить черту… Мне кажется, он бежит не от меня, а от себя. Если бы я не чувствовала этого, давно уже отступилась бы, но в этот раз я пойду до конца. Он должен признать наконец, что я уже не маленькая девочка, я могу выбирать свою жизнь, и что я знаю, что делаю и на какие риски иду.

Тайирель помолчал, давая ей немного остыть на приятном океанском ветру. Их процессия свернула от городской набережной к окружному пути к Замку, чтобы не проезжать через торговые улицы. И ветер, разбивавшийся вместе с волнами о скалы внизу, доносил до них влажную солёную пыль. На солнце и на фоне обсидиана и гранита она радужно переливалась.

― Если ты права, могу лишь в очередной раз восхититься выдержкой и решимостью Эжена, ― наконец произнёс Тайирель. ― И твоей решимостью, конечно. Только у тебя ничего не получится.

― Почему ты так считаешь?

Тайирель осторожно посмотрел на сестру. Такую красивую, такую яркую и полную жизни и силы… Они как раз въезжали в западные ворота Обсидианового замка.

― Потому что, Ктара… Князь тоже решил пойти до конца. Вчера он объявил о помолвке.

Тень от ворот заслонила лицо Принцессы, скрывая от окружающих её застывшие глаза. В них осколками острого лилового стекла отразилась мгновенная ледяная боль, пронзившая её всю, выбившая мысли из головы. Её будто бы со всей силы окунули в ледяную воду и держали, не давая ни дёрнуться, ни вздохнуть. Этого просто не могло быть. Эжен бы не стал… Он же любил её. Любил.

― Дыши, ― с усилием шепнул на ухо Наследник, и Ктара осознала, что замерла на вдохе. Брат обнял её крепче, и стало немного легче, словно края расколотого сердца и разошедшихся рёбер снова сошлись. ― На нас все смотрят. Это ещё не свадьба, но ты должна подготовиться. Я не хотел, чтобы ты узнала завтра на балу или от слуг. Прости меня, прости. Чёртовых новостей накопилось…

― На балу? ― голос её всё же дрогнул. Тай спешился и подал ей руки.

Встречать их вышла прислуга и охрана. Ктара обернулась, глядя на всё, будто через толщу воды, из которой её так и не вытащили. Прямо за ними ехала улыбающаяся мать, которой что-то вдохновенно рассказывали фрейлины, за ними появилась целая толпа придворных, подтянувшихся на запоздавшую весть о прибытии Принцессы. Эльмирриана и Дейриана в свите уже не было. Зато появились и затрепетали ленты и цветы, которых Ктаре так не хватало, а вместо фанфар по толпе прокатывались приветственные крики и гул. Неосознанно она поискала взглядом Алого, чувствуя себя на мгновение ужасно одинокой и потерянной здесь и сейчас, будто посреди битвы, рука потянулась к поясу, где сейчас не было меча, натолкнулась на шёлк юбки.

― На балу в честь твоего возвращения, ― вырвал её из помутнения Тайирель. ― Ты же не думала, что арши пропустят повод что-то отпраздновать? Князь прибудет с невестой. Так себе подарок, конечно, но хоть узнаешь врага в лицо.

У Ктары закружилась голова. Слабея, она соскользнула с даркинта в руки брата и немного покачнулась, оступившись на мостовой. Он удержал её, заглядывая в глаза.

― Возьми себя в руки, милая.

― Пожалуйста, не говори мне больше ничего, ― прошептала Ктара, на миг прикрывая глаза, а когда раскрыла, широко и клыкасто улыбнулась и обернулась ко всем встречающим. ― Да здравствует Шанакарт! Я вернулась домой!

Ответом ей была лавина радостных криков. Сверху, с воздушных чёрных переходов и стен дождём полетели нежные лепестки.

ГЛАВА 2. Бремя преданности

Чужую преданность нужно не только вынести, её нужно пережить.

(Эльмирриан Инниар)

Эльмирриан вслед за Дейрианом зашёл в его кабинет.

Плотные портьеры закрывали высокие окна от полуденного жара, и темно здесь было, как вечером. Алый не стал их открывать, но небрежным взмахом руки заставил разгореться резные лампы из белого матового кварца по обе стороны от вишнёвого стола, почти погребённого под кипой папок и бумаг. Часть документов хаотично лежала на вышитом золотом ковре, часть была уложена в деревянные коробки возле стола. Несколько самых больших ящиков привлекали внимание надписью: «Важно».

Инниар увязался за другом из любопытства и теперь критически окинул взглядом кабинет, где не был много лет. Здесь всегда было уютно и красиво, всё подобрано с большим вкусом, в винных благородных оттенках, но бумаги и правда уже не вмещались, усеивая пол. Князь не удержался и взглянул на стену у камина, где давно не хватало большого портрета. Признаться, его отсутствие бросалось в глаза даже больше присутствия, и Инниар подумал, что Дейриану здесь находиться, наверное, просто невыносимо. Ему бы точно было невыносимо.

Будто услышав его мысли, Алый обернулся, подходя к столу.

― Кажется, в пару к бухгалтеру тебе стоит нанять и уборщицу, ― заметил Эльмирриан, расслабленно опираясь локтем на спинку ближайшего кресла.

― Они у меня есть.

― Но какой в этом смысл, если ты их никуда не пускаешь?

― Лучше спроси, какой в этом смысл, если я здесь не живу?

Дейриан взял в охапку одну из коробок. Несколько листков из которой сразу же дезертировали и присоединились к бардаку на полу. Удержав остальное, Алый позвал Эльмирриана перейти в гостиную, где было просторнее и светлее, а слуги уже подготовили напитки. Князь предложение принял и машинально поднял из-под ног пару отчётов.

Когда они расположились возле камина в гостиной, и Дейриан сгрузил свою ношу на пол, Инниар передал ему листы.

― Цифры впечатляют.

Алый бегло прочёл отчёты, смял и бросил в огонь.

― Иногда мне кажется, чем меньше я появляюсь в Шанакарте и обращаю внимание на финансовые дела, тем лучше они идут. Не знаю, чем руководствовался дед, передавая именно мне эти чёртовы шахты. Мне совершенно некогда ими заниматься.

― Не чёртовы, а золотые, ― осуждающе цокнул языком Инниар. ― Думаю, в основном тем, что ты его единственный внук. Или тем, что как глава Тайной службы ты найдёшь единственного честного управляющего на весь Шанакарт, и твой род не разорится. И как я вижу, вам это не грозит.

Алый равнодушно качнул головой, подписал целую сшивку листов и опустил сбоку от кресла.

― Мой род не продолжится, если этим не займётся отец. Им всем пора признать это. Особенно сейчас, когда отец получил титул Князя. Поэтому я не слишком много смысла вижу в этом. ― Он тряхнул ещё парочкой еженедельных отчётов от управляющего и отправил их в камин. ― До определённого уровня деньги ещё имеют смысл, потом же превращаются просто в цифры.

― Приятные цифры, надо признать. Нужно начинать с тобой спорить на более крупные суммы, ― прищурился Эльмирриан, разливая коньяк в бокалы на столике между креслами.

Малая гостиная супругов Мираль действительно казалась по-прежнему уютной: её тоже обставили в тёплых красно-золотых оттенках, и слуги здесь появлялись чаще, чем никогда. И замена портретов не так сильно бросалась в глаза из-за количества картин.

― Последние четыре спора ты проиграл.

Дейриан отстранённо сортировал бумаги: одни подписывал и складывал слева от себя на пол, другие читал и бросал в камин.

― Одним хорошим спором я смогу отыграться, судя по твоему квартальному отчёту.

― Спорим, что алчность твоя не знает границ? ― ехидно усмехнулся Алый, подписывая ворох приказов на коленке.

Эльмирриан расхохотался, а потом с тоской вздохнул и покачал головой, поглаживая пальцем хрустальный бокал по кромке. Коньяк был тёмный, выдержанный, и пах пряно и медово, созданный, чтобы наслаждаться, а не чахнуть над пыльными отчётами.

― Нет, ты меня разоришь, ― признался Инниар и сделал обжигающий глоток.

Дейриан улыбнулся и подмигнул.

― Так, что ты скажешь насчёт чужаков? ― спросил Эльмирриан, возвращаясь к прерванному разговору. ― Кого отправишь?

Алый опустил бумаги на пол и задумался.

После отставки предыдущего Наместника, Селлестераля, Тайная служба плавно перекочевала под начало Альшера, а с ней и сам Дейриан Мираль, её возглавляющий. Негласно, конечно: о таком в официальных приказах не пишут и на весь Шанакарт не объявляют. И в подчинении у главного палача Империи было ресурсов даже больше, чем думал Наместник.

― Никого, ― ответил Алый и потянулся к бокалу. ― Сначала съезжу сам. Только закончу кое-что в Шанакарте. И хотя бы одну коробку бумажек.

― Каков шанс, что это Галлард? ― вздохнул Инниар, понимая, что друг лукавит.

― Лучше скажи, каков шанс, что это не Галлард, ― резонно и неприятно ткнул Алый, подкидывая в огонь новую порцию растопки. Взметнувшееся пламя отразилось в его глазах, подчёркивая золотой оттенок.

Князь прикрылся бокалом, потягивая коньяк, и внимательно посмотрел на собеседника. Дейриан был его другом. Возможно, единственным.

Эльмирриан знал его слишком давно и слишком хорошо. За долгую жизнь он видел Мираля ребёнком, видел прекрасным талантливым юношей с великолепным образованием, видел его счастливым мужем и внимательным лордом из Тайной стражи.

Видел, что сделала с ним война.

И видел, что сделало с ним убийство жены, Тайниры…

Собственноручное убийство.

Коньяк неожиданно закончился, и Эльмирриан снова потянулся к графину. Он налил ещё, цепко подмечая, что цвет в бокале гораздо темнее, чем глаза Мираля.

Для арши брачные клятвы были не просто напыщенными словами у алтаря. Это магический ритуал, физически соединяющий души. Никто из них не мог убить часть себя. Никто не выжил бы после такого преступления. Но Дейриан выжил. И лишился части собственной души и рассудка. А часть разорванной души Тайниры осталась намертво впаяна в него, как чужая, отравляющая, разлагающаяся плоть.

Всё их блестящее будущее превратилось в тлен.

Тогда-то Алый и стал Безумным лордом. Безжалостным, сумасшедшим, невменяемым воином, жившим только жаждой крови и поиском смерти. Одна смерть, наверное, смогла бы освободить его, наконец разделив их с Тайнирой.

Но…

Эльмирриан не мог упустить из виду, как сильно и неожиданно изменился Дейриан за последние двадцать лет. Даже глаза снова стали золотыми. А ведь уже и Князь Инниар позабыл, что они у него были такими раньше, до изнурительной войны, опять затеянной эльфами.

Нет, Алый всё ещё был рисковым, эксцентричным фаталистом, но в последние годы степень его безумия была тщательно просчитанной, пусть он и держал ещё на публике эту пугающую маску. И вот какую верную ставку Эльмирриан бы сделал… Поставил бы на то, что Дейриан Мираль восстанавливается и почти полностью вменяем.

Почти. Потому что сейчас опять какая-то тёмная дрянь засела в его мыслях и снова отравляла Дейриана, заставляя тщательнее контролировать каждое движение и каждое слово.

― Кажется, ты не слишком рад возвращению? ― почти утвердительно спросил Инниар, глядя на почти нетронутый бокал со стороны Алого. ― Не соскучился по Шанакарту?

― Нет. Но я рад. По-своему.

― Кажется, ты рад, что подвернулась перспектива наткнуться на Галларда, ― возразил Инниар. ― Знаешь, я надеялся, что ты сам съездишь посмотреть на колонию. Но теперь мне эта идея не кажется блестящей. Твоя преданность, конечно, меня восхищает, но…

Лицо Дейриана застыло, превратившись в красивую, но бесчувственную маску, в глазах плясали острые отсветы огня в камине.

― Но позволь мне самому решать, что мне делать. Я уеду завтра ночью. ― Он молча подписал несколько бумаг и вдруг усмехнулся. ― Меня всегда очаровывало слово «преданный». Никогда не знаешь, в каком значении его к тебе применяют.

Эльмирриан склонил голову к плечу, изучая друга. Потом сдался.

― Хорошо. Поезжай. Но попробуй держаться подальше от смерти и вернуться к маскараду в Тианшеле.

― К маскараду?

― Ах, точно, ты же ещё не знаешь, ― кивнул Инниар, грея в ладонях коньяк. Настроение его резко переменилось, теперь он был доволен, как сытый кот. ― Эженталль объявил вчера о помолвке с прелестной Эллен Флорентлер.

― Флорентлер? Прелестной? Сколько коньяка ты выпил?

Эльмирриан прикусил губу и рассмеялся, пожав плечами.

― Недостаточно. Но с помолвкой всё очень неожиданно, даже приёма не было. Эжен неплохо сэкономил на гостях. Через две недели маскарад, на следующий день после него ― свадьба. Интересно, от чего же Князь так бежит… то есть отчего же так торопится?

Инниар сладко улыбался, точно зная ответ на свой вопрос, и с удовольствием тянул пряный коньяк. Мираль его настроения не разделял. И намёки на Принцессу проигнорировал полностью.

― Через две недели, ― повторил Алый, глядя в огонь, и вернулся к бумагам. ― Эжен не торопился целую жизнь, теперь же времени даром не теряет. Я не думаю, что успею к этому сроку. Возможно, задержусь на Материке гораздо дольше… Пришли ему от моего имени что-нибудь подходящее.

― Мыло и верёвку? ― предложил, посмеиваясь, Эльмирриан.

Алый криво улыбнулся, но все его мысли крутились уже вокруг Галларда. Два месяца ― большой срок, почему никто из его агентов не сообщил раньше?

***

Дым огромными тревожными клубами рвался с земли и закрывал чистое голубое небо грязной пеленой. От огня июньский день стал ещё жарче, и душный воздух, и так с трудом проталкивающийся в глотку, пропах ядом, металлом и палёной плотью. От маленькой рыбацкой стоянки мало что осталось ― горящие хибары, сорванные сети, втоптанные в грязь ошмётки рыбы, сломанные лодки, сломанные поплавки, сломанные вещи. Тут и там виднелись грязные мёртвые тела и кровь. Арши, похожие на наёмничий сброд, с воплями громили всё, что попадалось под руку и стаскивали мертвецов к двум большим крытым повозкам, в которых совсем недавно перевозили шёлк. С днища в траву и грязь капала чёрная кровь. Запряжённые лошади, замороженные стазисом, стояли с низко опущенной головой, и в их открытых глазах отражались огонь и дым.

Кое-где ещё шёл бой, звенела сталь, слышались крики и ругательства. Но рыбакам было нечего противопоставить вооружённому отряду арши. И те просто добивали всех, кто ещё пытался сопротивляться.

― Ещё одного нашёл! ― зло выкрикнул кто-то и чёрной горой дёрнулся в жерле пожара, вытаскивая упирающегося мужчину.

Галлард повернулся и пошёл навстречу. Дорогие одежды, снятые с купца и заляпанные кровью и копотью, смотрелись на нём сейчас чуждо. Он сам смотрелся здесь чуждо. Под его ногами, как серебряные монеты, белели россыпи втоптанной в красноватую грязь, чешуи.

― Вот! ― солдат бросил к его ногам пленника, удерживая его горло воротом куртки, как удавкой. ― Прятался под досками.

Мужчина был молод и покрыт кровью, грязью и сажей до кончиков ушей. До острых кончиков ушей. На испуганном лице осколками зеркала, отражавшего небо, горели голубые глаза. Галлард наклонился. Совсем мальчишка. Полукровка.

― Эльфийский ублюдок, ― равнодушно сказал Галлард. Он выпрямился и с небрежным отвращением поморщился. ― Бесполезное мясо. Убей и брось куда-нибудь. Нет, стой! ― Он снова наклонился к мальчишке. ― Ты знаешь, где найти Чародейскую сталь?

Парень в ужасе замотал головой. Он не знал, какой ответ верный.

― Убей.

― Ваше Величество! ― крикнули позади. ― Мы закончили!

― И никакой магии, ― напомнил Галлард, глядя на недобрую улыбку солдата. ― Мы здесь как люди. Помнишь?

Он не ответил, но резче натянул ворот пленника, заставляя того хрипеть, и поднял меч. Галлард развернулся и пошёл в сторону повозок, которые готовили к дороге, бесцеремонно заталкивая за кожаный полог ноги последних мертвецов, пока не окоченели.

Скоро они оставили позади руины рыбацкой стоянки и выехали на торговый тракт. Чтобы через несколько часов скрыться в воротах их временного убежища.

***

Тайирель прямо в одежде полулежал на шёлковых подушках и чёрном покрывале, задумчиво пропуская между пальцев шёлковую ленту из волос Россмиэль. Кузина крутилась в закатных лучах перед зеркалом высокого шкафа и перебирала светлые волосы, заплетая косички и пытаясь их как-то хитро заколоть платиновыми шпильками, ворох которых держала во рту. Без прислуги у неё получалось плохо, но Принц помогать не собирался. Росса была, конечно, неотразима, стройная и изящная, как эльфийка, но он почти не замечал её присутствия. Его мысли были далеки от принцессы. Вернее ― от этой принцессы.

Он всё думал о Ктаре, о том, как болезненно сестра отреагировала на новости о помолвке Князя. А ещё о колонии незнакомцев на побережье и о том, что Алый точно поедет узнать, что там затевается. Всё это складывалось в очень гремучую смесь… И Тай не был уверен, что Инниар контролирует ситуацию.

Вероятно, старый лис решил отнять у Ктары все игрушки и подсунуть новую, но кое-чего не учитывал.

Их с Ктарой никто и никогда не смог бы понять до конца. Даже Эльмирриан со своим бесконечными многоходовыми интригами. Они с Ктарой не были близнецами, но между ними всё равно тянулась очень крепкая ментальная магическая связь, и Тай физически чувствовал ту жгучую боль, которая прошила её в первую минуту. А потом, когда взяла себя в руки, Ктара закрылась. И от жадных взглядов встречающей публики, и от брата. И всё оставшееся время, пока они шли по замку, пока пили чай под расспросы матери о сильфах и под забавные рассказы Ктары о поездке, она ни жестом не выдала, что…

Тайирель и сам пока не знал, чего Ктара не выдала. Она выглядела слишком, слишком довольной и нормальной. И Принц готов был поклясться на короне Шанакарта, не снимая ту с головы Шейлирриана, что сестра обдумывает план. В свою комнату она сбежала через пару часов, как раз допив чай, под предлогом усталости от плавания. И самым подозрительным было именно то, что её бегство подозрительным не выглядело.

В тишине раздался вдруг мелодичный звон упавших на каменный пол шпилек.

― Ужасно неудобно, ― фыркнула Россмиэль, опускаясь перед зеркалом. ― Почему здесь нет нормального туалетного столика?

― Потому что это моя спальня, милая, ― напомнил Принц. ― У меня нет в нём необходимости. Если есть у тебя ― можешь воспользоваться своей комнатой.

Росса нахмурилась и встала. Одна из кос, так и не заколотая, спускалась ниже пояса по мягкой ткани. Она подошла к его постели и придержала юбку, обнажая красивые ноги и забираясь на перину.

― Ну ты ведь Архитектор, Тай… Что тебе стоит исполнить один мой каприз? Один маленький столик для расчёсок и духов.

― Если я начну исполнять твои капризы, моя комната станет похожа на дамский будуар. Слуги будут обескуражены.

― О, я тебя умоляю, Тайирель, ― не получив желаемого, Россмиэль вздохнула и скользнула ладонью по его бедру. ― Мысли слуг сейчас заняты только Ктарой. Понятия не имею, кто из вас ведёт себя эксцентричнее! Их уже ничто не обескуражит. Кроме того, в ближайшую неделю до тебя им точно не будет дела.

― Что ты имеешь в виду? ― он откинул ленточку на покрывало и внимательно посмотрел на демоницу.

― Твою сестру, конечно. Сразу после того, как вы расстались, Ктара выгнала всех горничных и заперлась в комнате. Слуги даже её сундуки разобрать не успели. И зная Ктару, она либо бесится, либо готовит нападение, ― будто прочла его мысли Росса. ― Я слышала, знать уже делает ставки, что она выкинет завтра на балу. Все ведь знают про её охоту на Князя Тианшеля и насколько Ктара сумасбродная девица. Когда они встречаются, редкий бал обходится без скандала. А тут он женится. Такая интрига…

Тайирель знал свою сестру лучше, чем окружающие. И кажется, его подозрения начинали сбываться. Он поднялся с кровати и направился к выходу из спальни.

― Куда ты?

― К сестре. Можешь идти, Росса, не буду тебя задерживать.

Принцесса покривилась, но взмахнула рукой, призывая мгновенный телепорт. Такой позволял перемещаться между доступными помещениями дворца, но Ктара от гостей комнату заблокировала. Впрочем, у него оставалась одна секретная лазейка. Тайирель закрыл дверь и исчез во мраке коридора, сливаясь с тенями, чтобы через мгновение появиться в спальне сестры.

Здесь было темно и прохладно, чёрная мебель и глянцевые полы едва-едва отсвечивали в полумраке. Яркий закат красил волны занавешенных чёрных портьер в кровавые оттенки, но не мог пробиться сквозь них в комнату. Так похожую на комнату Тайиреля.

Ктара лежала поперёк кровати, бездумно разглядывая высокий потолок и не реагируя на его появление. Принцесса даже не переоделась с дороги. Компанию ей составляла сомнительная бутылка из тёмного стекла с чем-то явно крепким. Она поднесла горлышко к губам и сделала глоток. В воздухе едва уловимо запахло спиртным.

― А если бы я была не одета? ― спросила она, но даже головы в сторону брата не повернула.

― Тогда я бы имел удовольствие лишний раз полюбоваться совершенством твоей фигуры, ― усмехнулся Тай.

― Извращенец, ― фыркнула Ктара, прекрасно зная, что мерзавец её дразнит.

― Вовсе нет. Ты ведь действительно красива. Даже раздетой.

Она хохотнула, принимая сомнительный комплимент. Тайирель приблизился к огромной кровати и прилёг рядом с сестрой на чёрный бархат покрывала, закинув руку за голову.

― И что у нас сегодня нового на потолке?

― Вот допью эту дрянь, ― она поболтала в руке бутылку, ― и будет две люстры.

― Что это вообще такое? Яд?

Принц отобрал сосуд и подозрительно принюхался. Опознать напиток не удалось, всё сшибал запах спирта, дрожжей и жжёного сахара. Ктара загадочно засмеялась и вернула себе бутылку.

― Это ром. Предположительно, ― она пьяно поиграла пальчиками в воздухе. ― С секретным ингредиентом.

― Тёмные Боги! Мы же в Замке. Неужели нельзя было взять из погребов что-нибудь поприличнее? А это… Выкинуть из окна, разбить о скалы, стереть с лица земли…

Принцесса блаженно улыбнулась, прижимая к груди дно бутылки.

― Не-ет. Я берегу эту гадость для особых случаев. Когда в жизни происходит нечто ужасное, я достаю эту отраву, пью и понимаю, что моя жизнь не настолько мерзкая, как этот ром. И мне сразу становится легче. А на утро мне обычно с него вообще ни о чём думать не хочется, никаких переживаний. И пока я думать не в состоянии, все проблемы уже уходят в прошлое. И ещё с него мне так плохо, что никакие проблемы не сравнятся.

Тайирель повернул к ней лицо и прищурился. В приглушённом свете едва пробивавшихся закатных лучей его александритовые глаза отливали зеленью.

― То есть ты собираешься две недели упиваться своим чудодейственным ромом?

― Нет, конечно, ― она сделала глоток и мучительно поморщилась. ― У меня нет столько рома… Хм… Может, поехать в Свободный? А принцессу могут изгнать? А если я попрошу Шейлирриана?

Тайирель снова забрал бутылку, попробовал ром и слегка закашлялся. Рот обожгло, будто кислотой. Ктара весело расхохоталась над его мучениями.

― Секретный ингредиент, говоришь? ― хрипло переспросил он, когда восстановил дыхание. ― Это гномий самогон!

― Может быть, всё может быть… ― лукаво протянула Принцесса, строя ему глазки и перебирая белыми пальчиками пряди волос.

― Кто додумался в дрянной портовый ром добавить гномий самогон? Они не пробовали разбавлять его водой, как все нормальные таверны? Какое же мерзкое пойло. Боги, да как тебя Алый терпит?

Ктара снова засмеялась:

― Как-как… Секретный ингредиент! И он меня не терпит. Он мной наслаждается.

― Как и прочими, несовместимыми со здравым смыслом вещами, ― поддакнул Тай.

Он покачал головой, отставил бутылку подальше и рухнул на покрывало. Ктара подтянулась ближе, прилегла ему головой на плечо и положила ладонь на грудь. От Тайиреля сладко пахло грозовым небом, холодным ветром над Океаном и кедровой горечью, от него пахло домом. И немножко портовым ромом.

Вздохнув, Ктара прикрыла глаза.

― Тай… ― позвала она тихо. ― Я сегодня выгнала слуг. Они все так смотрят. Они ждут, что я сделаю какую-нибудь глупость.

Он вспомнил, как у зеркала крутилась Россмиэль. Дочери Шейлирриана, может, и держались далеко от политики государственной, но отлично разбирались в политике другого рода ― в слухах и сплетнях, которыми полнились дамские гостиные. Конечно, они ожидали от Ктары глупостей. Ещё как ожидали. Жаждали.

― Нет, ― проронил Тайирель и погладил её по волосам, ― в сущности, они все ждут твоего поражения. ― Ктара замерла от его слов и приподнялась, а Принц добавил: ― Или победы.

― Нет. Я не могу проиграть, ― прошептала Ктара с ужасом. Её светлая кожа выглядела бледной, белой, как бумага. ― Если я ничего не сделаю за две недели, я ведь потеряю его навсегда. Я просто не могу проиграть.

Тайирель впервые видел сестру такой растерянной. Злой, обиженной, расстроенной ― да, но она всегда хотя бы примерно представляла, что будет делать. Сейчас Тайирель физически ощущал её сомнения ― словно она стояла на тонком, потрескавшемся льду и не понимала, как выбраться.

― Тебе это действительно важно? ― Тай перевернулся на бок и подпёр ладонью голову. ― Ты действительно любишь Эжена? До сих пор?

Ктара сглотнула. Впервые она призналась ему в чувствах на балу дебютанток, когда ей было восемнадцать. Они виделись с Князем очень редко ― он был советником и постоянно пропадал в поездках и в делах собственного княжества, а Ктара была принцессой, которую учили с утра до вечера. Их редкие встречи на балах, Советах и приёмах неизменно заканчивались неловкостями, ранним уходом Эжена и разбитым заново сердцем Ктары.

Чем сильнее и тактичнее Князь отталкивал, тем глубже она любила его. Он был её наваждением, и Ктару не волновало, чем за это придётся платить.

― Ты не понимаешь. Эжен потрясающий. Он такой серьёзный, верный и правильный, ― она мечтательно и грустно улыбнулась, ― он невероятно благородный и сильный. Я восхищаюсь им. Мы живём в мире, где постоянно плетутся интриги, но Эжен ведь никогда в них не участвует, он просто служит своей стране и соблюдает законы. И он хочет только беречь и защищать. И он просто защищает меня… От себя. Мне сложно это объяснить. Когда я начинаю говорить, это кажется глупым.

Она усмехнулась и помолчала, отводя глаза вниз, на пальцы, мнущие край пояска блузки. Но это было убедительнее слов. Тай чувствовал отголоски её глухой тянущей боли в собственном сердце. От которой перехватывало дыхание.

― И что же? Даже Алый не смог затмить благодетели Князя?

Ктара подняла глаза, и легче Тайирелю не стало. Во рту появился привкус крови и горечи, хотя она улыбнулась.

― Он… Он никогда не сможет дать того, что мне нужно. Ты знаешь. С ним нельзя увлекаться.

Принц протянул ладонь и погладил её по щеке.

― Мы арши, Ктара. Кого бы ты ни выбрала, один глоток тарлиш у алтаря излечит любое сердце и гарантирует счастье.

― Тарлиш. Я не хочу… так, ― прошептала она темноте в комнате. ― Я не хочу, чтобы магия создавала для меня иллюзию любви и преданности и подменяла её одержимостью. Я хочу чувствовать её по-настоящему. Я не понимаю, как Эжен может отказаться от этого.

Тайирель вздохнул и заправил ей за ухо тоненькую прядку у лица.

― Что ж. Если ты всё решила… У тебя ещё есть время. Обдумай каждый шаг. Но знай, если он выберет не тебя, не ты здесь проиграла, Ктара.

Она прикрыла глаза и потянулась к брату, приникая к плечу и сворачиваясь на его груди, как маленькая. Будто снова боится грозы. Принц успокаивающе коснулся губами её лба.

― Останешься сегодня со мной?

― Конечно. Только давай прикажем принести что-нибудь поесть. И вина. ― От лукавого взгляда Ктары, брошенный в сторону зеленой бутыли, Принц передёрнулся. ― Менее мерзкого, чем твоё настроение.

ГЛАВА 3. Выбор дорог

Выбор неправильной дороги всегда обходится дороже.

(Эльмирриан Инниар)

Обсидиановый замок размерами напоминал город. В сущности, он и был когда-то настоящим городом ― когда Астель вырастил его из плоти уснувшего вулкана посреди Океана, он стал первым пристанищем арши в Лестелле, и мог бы снова вместить их всех. Красивый, строгий, кружевной.

Как огромный муравейник, Замок пронизывали бесчисленные резные переходы и комнаты. Все главные и технические коридоры создали настолько широкими, что по ним можно было передвигаться на карете и даркинтах. Здесь нашлось место садам, мастерским, лабораториям… Всему. И всем.

Постепенно вокруг выросла столица и гавани, а затем поднялись из воды и другие острова ― Инниар, Флорентлер, Вилькортин, Тайконер, Варшестель, Дювиалар, Реттуарт, Теллири. И Князья забрали своих подданных туда, чтобы жить, создавать, торговать… Когда арши построили Империю, Замок практически опустел, большинство коридоров и комнат забросили, запечатали и забыли. Сейчас в обсидиановой обители постоянно жили только Шанакарты, их приближённые, слуги и охрана. И заключённые. Глубоко внизу, под всеми парадными и непарадными залами. Хотя можно ли заточение назвать жизнью? Для кого-то Замок был домом, для кого-то ― тюрьмой.

Для Дейриана Мираля он был сразу всем.

Алый шёл по лабиринтам закрытых тюремных этажей, не глядя на серебристые таблички и почти не следя за дорогой. Глубоко погружённый в собственные мысли, он двигался машинально в тусклом коридоре и даже не отвечал на приветствия охраны. Кабинеты и мастерские Тайной стражи находились несколькими уровнями ниже, под этажами охраны и под камерами неопасных заключённых, как ещё один рубеж охраны для опасных.

― А мы уж и не ждали, ― вместо уставного приветствия фыркнул Каэль, один из его заместителей, и отлип от стены у кабинета.

За ним стояли ещё пятеро стражей в такой же чёрной униформе из плотной кожи. На их одежде не было никаких значков, нашивок, гербов, только металл пуговицы на манжете куртки выдавал, что в коридоре собрались капитаны отрядов. Впрочем, непосвящённый не отличил бы платину от полированного серебра или стали.

― Ждали, ― прокомментировал Мираль и коснулся ладонью железной двери, отпирая зачарованный засов. Всю ночь он изучал документы, которые удалось собрать по колонии. ― Есть новости?

― Утром пришло сообщение. На юге Материка кто-то сжёг рыбацкую стоянку. Валят всё, вроде, на разбойничью банду, но есть странности.

Алый дёрнул бровью и придержал дверь, входя в просторный каменный кабинет, напоминавший зал Совета большим длинным столом посередине. Даже карта имелась. Только бумажная и истыканная булавками и раскрашенная разметками. Другой стол, письменный, с удобным креслом, ютился в углу между большими металлическими шкафами.

Арши окружили стол, Алый встал по центру, чтобы видеть сразу весь Материк. По центру карты, заворачиваясь вправо, как пятно побледневших чернил, растекались серые границы Гиблого леса. Почти такое же пятно, но ещё прозрачнее, прилегало к Княжеству Тианшель ― Мёртвые земли. Мираль невольно нахмурился: это всё были следы магических войн, которые когда-нибудь добьют этот мир и их. Справа, отделённый от остального мира Океаном, изгибался островами Шанакарт, похожий на рисунок большого ящера.

― Вот здесь, ― один из стражей, Дорен, вытащил из ножен кинжал и уткнулся остриём в пустой пятачок суши на краю Материка. ― Всего несколько лачуг и шалашей для ночёвки и разделки рыбы. Туда приезжали частники из ближайших городов.

Потянувшись к углу стола, Алый взял из металлического блюдца несколько цветных булавок и воткнул одну рядом с кончиком кинжала. Потом прочертил другой иголкой линию по бумаге и воткнул туда, где по сообщениям обосновался Галлард.

― Два часа лёгким неспешным галопом, ― задумчиво протянул Алый. ― Зачем Галларду человеческие рыбаки? Рыбы к пиву не хватило?

Каэль опёрся широкими ладонями на стол, и его светлые короткие кудри упали на лоб.

― Не знаю, чего ему не хватило. Городская стража не нашла следов магии, а стоянка разбита под ноль и сожжена. Рыба, кстати, не тронута. Ну то есть она сгорела к чертям и втоптана вся в берег, но никто её не брал. Грабить рыбаков тоже бессмысленно. Они приехали за товаром, а не с рынка.

― И почему мы думаем, что это наше дело?

― Потому что, помимо того, что грабить там было нечего, на стоянке нашли всего четыре трупа, ― ответил Дорен. ― Но по примерным данным, там должно было рыбачить человек пятьдесят, сейчас самый сезон, вода прогрелась, рыба идёт к пирсам.

Алый прищурился:

― Работорговцы? Сильные мужчины ― дорогой товар, а люди ― лёгкая добыча. Рыбаки и вовсе безоружны.

Страж с сомнением повёл головой.

― Берег пропитан кровью. Там её столько, что проще заподозрить, что на них напали мясники и забрали на мясо. ― Алый хмыкнул, и он продолжил: ― Никакой банды тоже никто не видел, поэтому есть версия, что напали с воды.

― Звучит как раз в духе работорговцев, ― сказал Мираль, скрещивая на груди руки. ― Но им не нужны трупы, да и они не охотятся обычно по эту сторону Гиблого леса. Мы знаем ещё что-то?

― Нет.

― Ты видел стоянку сам? Может, кровь была от раненных и тех убитых?

― Не видел, ― ответил он. ― В городской страже служит мой агент. Полукровка, эльф, мы сражались вместе. После пропажи наших купцов я попросил сообщать о нападениях и разбое. Там была бойня по его словам.

Мираль покивал, раздумывая над этим. Карта перед ним ответов пока не давала. Он мысленно повторял разговор.

― Значит, ни магии, ни тел, ни добычи. Только кровь и огонь… Но мы знаем, что до этого были нападения на обозы… ― Алый воткнул ещё три булавки в карту рядом с торговыми трактами в местах, где в последний раз купцов видели. ― Может, рыбаки всё же были живы? Какой смысл забирать одних мертвецов и оставлять других? ― Алый поднял голову. ― Что-то общее у трупов было?

― Они сильно пострадали в пожаре, сложно сказать. Пока никто не опознан и надежды на это мало.

Каэль почесал щёку.

― Колония прямо у Океана и посередине Мёртвых земель. Лучшее место, чтобы остаться незамеченным. Если у них ещё и корабли есть…

― Не думаю, ― ответил Алый и потянулся к жёлобу на краю стола, где лежали обрубки карандашей. Взяв один, он проложил от булавки с колонией две линии к разным трактам. ― По крайней мере, пока. Чтобы заиметь корабль, нужно или уже иметь корабль, или купить его, или построить. Чтобы перевезти пятьдесят мужчин, предположим, раненых и связанных, нужно очень много времени и лодок. Если это не работорговцы с орочьего юга, то думаю, их увезли по суше.

― По суше?

Алый кивнул.

― Помнишь, до войны там были рыбацкие деревни? Дороги давно заброшены, но их ещё можно найти, на мёртвой земле они плохо зарастают. И они выходят к трактам. Возможно, они использовали обозы купцов для маскировки.

― И избежали досмотра?

― Кто бы их осматривал, если они не заезжали в города и свернули на Мёртвых землях? Там только такие же обозы и пара постоялых домов. Это проклятая земля, которая уже никому не нужна. Дорен, Ласер, Шан, ― посмотрел Алый на стражей справа, ― отправьте своих присмотреть за трактами в этой части Материка. Кирэн, Линтар, вы займётесь поисками Чародейской стали. Всё, что нароете, отправляйте Каэлю.

― Мне? ― удивился арши.

Мираль ответил тяжёлым взглядом.

― Тебе. Я поеду на Материк, ты остаёшься за меня. В том числе нянчиться с Ктарой. Буду держать связь только с тобой.

Каэль шумно выдохнул.

***

Утро для Ктары выдалось ожидаемо тяжёлым. После вина и полубессонной ночи она без сил сидела в плетёном мягком кресле в одной из оранжерей Замка, мучаясь и скучая в обществе шести разодетых придворных демониц. Так она решила всё-таки показаться перед двором и поумерить слухи, но жалела о каждой минуте, проведённой здесь. Утешало одно: фрейлин могло быть ещё больше, но половину утащили с собой Россмиэль и Линнара на примерку платьев к балу.

Фрейлины вдруг заливисто рассмеялись, и Ктара поморщилась. Голова пульсирующе ныла то ли от рома, то ли от их болтовни. Девушки с упоением сплетничали за бесконечным чаем обо всех лордах Шанакарта, исключая её ближайших родственников. Причём, сдерживало их только присутствие Ктары. Которое и тяготило обе стороны больше всего. Кого с кем заперли, вопрос открытый.

― А разговоров-то было, обещаний! ― закатила глаза одна из девушек. ― Впрочем, на утро он подарил мне такое жемчужное колье, что я согласна послушать их ещё!

Девушки снова хитро рассмеялись, и Ктара выдавила улыбку. Она их нисколько не осуждала, ей просто было скучно. Они не дружили, даже друг с другом, только ходили хвостом за Россой и Линн. Сплетничать с ними ― себе дороже. Нет, по отдельности молодые аристократки оказывались вполне приятными и неглупыми, но, собираясь вместе, превращались в какого-то крысиного короля и выглядели немножко карикатурно.

Откинувшись головой на край кресла и отрешившись от хвастливых развязных разговоров, Принцесса бездумно посмотрела в высокие распахнутые окна. Через кружевные чугунные арки в крытый сад врывался любимый просоленный ветер. Он гулял между густых цветущих кустарников, смешивал ароматы цветов и делал ожидание свободы чуть выносимее. Он напоминал Ктаре о долгих плаваниях, о тихом плеске волн о борт, об уютном скрипе снастей... А как красиво он путался в кровавых прядях волос Алого… Она улыбнулась. Возможно, предложение развернуть корабль стоило принять.

Но увы, она выбрала быть принцессой.

Ктара вздохнула и выпрямилась в кресле, устав сидеть без движения.

― Ваше Высочество, а вы как считаете, кто самый красивый мужчина в Замке? ― обратилась к ней вдруг одна из фрейлин.

Демоницы неодобрительно посмотрели на нахалку, двое переглянулись и попытались спрятать смешки за притворным кашлем.

― В Замке? ― Ктара прищурилась, будто раздумывая. ― Мой брат, конечно же. Ну и мой отец. А если не в Замке, то Князь Инниар. Уж это каждая из вас знает.

― Не могу с вами не согласиться, ― прикусила ядовитый язычок фрейлина. ― А у сильфов вы встречали красивых лордов?

― Встречала, ― любезно кивнула она, снова не оправдывая ожиданий.

Но на этот раз фрейлинам было что сказать и додумать самостоятельно.

― Не думаю, что у сильфов Принцесса могла оценить местное общество. К ней же приставили этого ужасного Безумного лорда!

― Говорят, он не оставлял вас ни на одну минуту?

На хорошеньком лице темноволосой фрейлины отразилось лёгкое отвращение.

― Все знают, что он не воин, а просто убийца. Его надо держать в клетке, а не пускать разгуливать по Шанакарту. Ещё и пожаловали его отцу титул Князя. Что будет, если он его унаследует?

― О, Тёмные боги, да! У меня мороз по коже каждый раз, когда вижу его в Замке, ― передёрнула плечами четвёртая из ужасающихся. ― Представить не могу, каково это ― терпеть присутствие этого чудовища день за днём. Зачем вообще нужен такой наставник для вас и Тайиреля? Он же опасен!

Они с огромным сочувствием и ужасом посмотрели на Ктару.

― Это правда, что он заставлял вас ездить с ним в Свободный город? К этим грязным изгоям и наёмникам? Отвратительно.

Ктара опешила на секунду от неожиданности, а потом рассмеялась и опустила взгляд на свои колени, скрытые мягкими складками зелёного шёлка. Дейриану точно польстит такая слава. Даже жаль, что он не слышал.

― Вы не справедливы к Лорду Миралю, леди, ― спокойно и наставительно произнесла Ктара, зная, что они не услышат иронии. ― Да, он воин, и искусство войны редко обходится без рек крови. Это может показаться ужасным. Он действительно очень жесток к врагам. Но не забывайте, он служит короне, и его феноменальные способности ― залог безопасности Шанакарта. Кроме того, Дейриан Мираль имеет превосходное образование, манеры и чувство юмора. Понимаю, что все вы считаете, будто под его надзором я была в заточении, но это не так. Лорд Мираль всегда мог мне помочь, чему-то научить или развлечь беседой. Я благодарна ему за время, проведённое рядом, и за все знания и навыки, полученные от него. Надеюсь, что он останется моим добрым другом и впредь.

Ктара скромно и чуть наивно улыбнулась.

Несколько мгновений демоницы молчали, скептически обдумывая услышанное. Наконец, одна из них жеманно пожала плечами, не вступая в споры, но и не отказываясь от святой веры в сплетни поинтереснее. С ней оттаяли и остальные, переглядываясь.

Фрейлина потянулась к чугунному столику со стеклянной столешницей и наполнила свою чашку свежим чаем из высокого чайника, стоявшего на серебряном подносе:

― Не знаю, Ваше Высочество, может, вы и правы, но слухи о Лорде Мирале слишком убедительны и не беспочвенны. И знаете, ― она понизила голос и сделала проникновенный взгляд, наклоняясь вперёд, ― ещё говорят, что он переносит всю свою кровожадность в постель. Он монстр. И поэтому ни одна высокородная демоница не соглашается стать его любовницей и…

Одна из фрейлин поперхнулась чаем, и её кашель прервал подругу на полуслове.

Ктара усмехнулась, чуть жалея, что не дослушала сплетню, и не удержалась от невинного вопроса:

― Так, может всё же проверите? Или ни одной из вас он разделить постель не предложил?

Ответом ей был слаженный возмущенный вдох, но ответить они ничего не успели. Наоборот, в оранжерее вдруг повисла тишина. Даже поперхнувшаяся кашлять перестала, только через силу покашливала, будто квохтала и смотрела за спину Ктары.

Она тихонько рассмеялась, понимая, что случилось, и повернула голову, ожидая.

― И не предложу, ― раздался в оранжерее немного усталый голос Алого. Он подошёл ближе и встал за креслом Ктары, расслабленно положив руку на спинку. ― Вы же знаете, Принцесса, обществу этих высокородных гарпий я предпочту любой из борделей Свободного города. Придворные дамы Шанакарта в последнее столетие понабрались дешёвого высокомерия эльфов. Оно здесь распространяется как чума или срамная болезнь. Теперь любая из девушек Города чище, искреннее и сердечнее. И любовь продаёт дешевле.

Ктара хмыкнула, опуская голову, и горько пожалела, что нельзя лица фрейлин перенести на портрет. Если бы взгляды могли испепелять… Ктара прикусила краешек губы и подняла на демона лукавый взгляд.

Дейриан стоял перед ними в чёрном одеянии с драгоценной отделкой, густые волосы кровавыми струями устилали его спину и плечи. Принцесса вздохнула, чувствуя, как её всю покалывают иголочки весёлого предвкушения, а мысли настойчиво заполняет желание прикоснуться к нему. Назло своей свите. Просто поддразнить.

― Пойдёмте, Лорд Мираль, пока ваша перепалка с фрейлинами не переросла в кровавое месиво. ― Ктара оттолкнулась ладонями от подлокотников и, решительно встав, обошла арши и по аллее направилась к выходу. ― Мне как раз нужно обсудить с вами нечто важное.

Алый смерил фрейлин тяжёлым взглядом, потом уронил голову набок и совершенно безумно клыкасто улыбнулся. Одна девица уронила чашку с блюдца себе на платье, другие всполошённо охнули. Дейриан качнул головой, развернулся и последовал за Ктарой.

Принцесса вывела его в коридор и быстро провела мимо своей стражи, приказав тем оставаться на месте. Скрывшись за первым же поворотом, она обернулась, шагнула навстречу и с силой прижала Дейриана к холодной гладкой стене. Будто поймала. Её глаза блеснули лиловыми огнями, Ктара порывисто обняла его за шею, тонкие пальцы привычно скользнули по его затылку и зарылись в алые волосы. Ктара приподнялась и приблизилась губами к его губам. Томительно близко, обжигая дыханием…

― Развлечь вас беседой, Принцесса? ― учтиво уточнил Лорд.

Ктара на миг остановилась, а потом расхохоталась и бессильно уткнулась лбом в его плечо. Отсмеявшись, схватила Дейриана за руку и телепортом утащила в свою комнату.

― Подслушивать нехорошо, ― сказала она, отпустив его, и прошлась по своей спальне к зеркалу, на ходу вытаскивая острые шпильки из причёски.

― Зато познавательно, ― возразил Дейриан. ― На этом строится Тайная стража.

― И много ты услышал?

Она посмотрела на него через отражение в зеркале. Алый медленно прошёл по ковру и остановился прямо за её спиной.

― Я подоспел как раз к твоим комплиментам моему образованию и чувству юмора. Было так лестно, что я решил не прерывать поток столь редких для меня характеристик.

Ктара усмехнулась, укладывая последнюю шпильку на чёрный лак столика. Можно подумать, он говорил серьёзно.

― Ты осознаёшь, что обозвал самых блестящих невест Шанакарта шлюхами?

Он пожал плечом:

― Предпочитаю называть вещи своими именами.

Покачав головой, Ктара не удержалась от тихого смеха, вспоминая несчастное жемчужное колье.

― Так… И зачем ты спас меня из лап высокородных гарпий? Кстати, возьми на заметку пытку чаепитием. Ничего мучительнее я за год не испытывала.

Алый криво усмехнулся.

― Обязательно опробую на Галларде, когда поймаю.

― Значит… ― Она вопросительно посмотрела на него.

― Я хотел тебе сказать, что уезжаю на Материк. И у нас есть ровно шесть часов, чтобы ты наконец выучила право. Это моя последняя услуга тебе, Принцесса.

Ктара с улыбкой расстегнула серьгу, на секунду прикрывая глаза. Она знала, что когда-нибудь услышит это. Но всё равно не могла не ощутить укол болезненного разочарования. Будто в незажившее ещё от предательства Эжена сердце снова кольнули кинжалом.

Кажется, она слишком привыкла к чувству, что Алый всегда рядом, на расстоянии руки. Наверное, слишком долго.

Но она даже не имела права на сожаление.

Ктара сглотнула горечь, и обернулась.

― Всего шесть? Заманчивая перспектива. С чего начнём?

― С самого начала, Принцесса.

Алый прищурился, медленно погладил её по щеке, наслаждаясь переливчатым зелёно-лиловым светом глаз, мягкостью белой кожи. Жадным блеском приоткрытых губ. Он чуть наклонился и поцеловал её в шею, обнимая и привлекая ближе. Ктара гибко приникла к чёрному бархату его одежды, привычно отдаваясь нежным объятиям.

― Билет первый. Вопрос первый. Определение и виды, ― прошептал арши ей на ухо.

В тишине щелкнули застёжки, и её платье волной мерцающего зелёного шёлка соскользнуло на мягкий ковёр, обнажая белую кожу, прикрытую только татуировками и кружевным бельём. Дейриан невольно заглянул в зеркало и смуглыми пальцами провёл по вытатуированному справа от её позвоночника обсидиановому мечу в клубах чёрного тумана. Под его чуткими прикосновениями загорались и гасли золотые руны на татуировке под тонкой кожей. Его кровь, его магия. И почему-то мысль о том, что они не исчезнут, пока он жив, оставляла в душе чувство утешающего удовлетворения…

Ктара улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как Алый целует её в шею, как его правая рука поддерживает её голову, а левая выводит потрясающие узоры на коже, от которых сразу выступают иголочки мурашек. Его длинные красные волосы скользили по её белоснежной груди, тревожили нервы, пока поцелуи демона всё ниже опускались по телу. Дейриан положил тёплую ладонь ей на бедро и языком проложил тонкую влажную дорожку обратно от её живота до ключицы, заставив Принцессу жарко выдохнуть.

― Что-то там, чего-то там, ― преувеличенно уверенно ответила на первый вопрос Ктара, сбрасывая на пол его кафтан и запуская ладони под рубашку.

Горячая кожа так обжигала, что хотелось поскорее прижаться к нему снова всем телом, будто она замёрзла. Ктара подтолкнула Алого в грудь к широкой постели, перешагивая скомканное платье. Глаза Принцессы уже совершенно заволокло демонической чернотой, в которой разливался лиловый свет Хаоса.

― Не думаю, что моего отца такой ответ устроит. ― Алый сбросил мешающую чёрную рубашку, лёг на покрывало и прикрыл глаза, когда девушка прижалась сверху, упоительно целуя его в шею. ― Но твоя уверенность подкупает.

Ктара застонала, жарко выдыхая ему смешок в ключицу и снимая с себя кружевное бельё. По телу пробегала дрожь, её с ума сводил тёплый, пряный аромат его тела. Дейриана всегда было мало, нужно ещё и ещё. Она прикусила его плечо, прижимаясь животом к его жёстким мышцам. Бесстыдно и совершенно восхитительно.

― Что там с определением, Риан? ― со стоном спросила Принцесса, расстёгивая брюки Дейриана и сжимая бёдрами его бёдра. Ей было так жарко, так томительно…

Алый легко перевернул её на спину, убрал руки из своих брюк и, сжав ладонью запястья, вдавил в подушки. А затем наклонился и прикусил её сосок. Ктара выгнулась навстречу, обнимая его ногами.

― Это система, ― рассеянно начал объяснять Мираль, целуя нежную грудь и лаская гладкие бёдра, ― регулирования общественных отношений.

Ктара судорожно вздохнула и сглотнула, во рту пересохло от желания. Голова закружилась, а сердце стучало, заглушая все мысли.

― М-м-м… отношений?

― А теперь, ― бархатисто прошептал демон, медленно заполняя её собой и останавливаясь, наслаждаясь, как мурашки бегут по напряжённому девичьему телу, ― повтори.

Ктара улыбнулась и поёрзала под ним, замирая от восхитительных ощущений.

Скользкие шёлковые подушки холодили кожу, а крепкое, сильное тело арши обжигало, как раскалённый воск. Ктара сжала бёдра, притягивая его ещё ближе, и приподнялась навстречу. В янтарных глазах демона плескался золотой свет, которого так недоставало Хаосу внутри неё, в её душе и в мыслях. Она напряжённо вздохнула и облизнулась.

― Это… система… ― В награду за то, что она слушала, Мираль чуть отстранился и снова плавно лёг на неё, срывая с губ лёгкий стон. ― Регулирования… общественных… м-м-м… отношений.

Ктара закрыла глаза, чувствую, будто жидкий шёлк течёт через неё с каждым движением их тел навстречу друг другу. Слишком прекрасно, чтобы думать…

― Повтори ещё пару раз, чтобы запомнить лучше, ― посоветовал Алый, прижимая её к себе и прикусывая шею.

Её ладони, освобождённые от плена, жадно скользнули по его плечам, по коже, покрытой шрамами и чёрными татуировками. По напряжённым мышцам, таким крепким и твёрдым, по приоткрытым губам… Ктара прижалась к нему, пальцем открывая его рот шире и буквально впиваясь поцелуем. Его хотелось поглотить, выпить, вобрать навечно… Она почти задохнулась от эмоций, заполнявших её всю. От магии и соприкосновений по татуировкам золотом переливались искры рун. Она дрожала от огромной энергии и желания, которое становилось сильнее с каждым горячечным движением тесно переплетённых тел. Ласки, яркие, откровенные, жаркие, почти взрывали сердце. Голова жутко кружилась, пульс бился в пересохшем горле, а Ктара только и могла что смотреть на сияние его золотых глаз, едва дыша и желая его больше. Больше, больше. Как всегда.

― Право, Ктара, ― почти мучительно напомнил Алый.

― Это… ― Она запрокинула голову, чувствуя, как слёзы обжигают веки. ― Система.

Ей пришлось повторить определение ещё трижды, сбиваясь и со стонами кусая губы, тая от прикосновений, движений, ощущений… Пока мир не замер вместе с её дыханием. А затем не обрушился на неё волной острого ледяного удовольствия.

И можно было перейти ко второму вопросу…

ГЛАВА 4. Тёмные связи

Самые крепкие связи те, которыми мы связываем себя добровольно.

(Эльмирриан Инниар)

Ктара лежала на спине Дейриана, лениво наблюдая, как сияющий поток света, обрезанный глухой тенью чёрной портьеры, медленно ползёт по глянцевому полу, отсчитывая утекающее время. Ослепительно блестел обсидиан, лёгкий ветер от распахнутого окна нёс солоноватый привкус Океана, и тишину нарушали лишь чайки и тиканье часов. Но Ктаре не нужно было даже поворачиваться к циферблату над камином, чтобы узнать, который час. Она точно знала, что едва дорожка света истончится и коснётся угла спальни, Дейриан уйдёт.

Она вздохнула, подперла щёку ладонью и кончиком длинного ногтя коснулась росчерка глубокого длинного шрама на его плече. Алый тоже смотрел на стрелку из света, явно думая о чём-то своём. Его красные волосы, укрывавшие край кровати и вместе с чёрным шёлком ниспадающие вниз, казались темнее и напоминали запекшуюся кровь.

― Ты точно не останешься на бал? ― спросила Ктара, переходя пальцем по чёрной ленте татуировки, состоящей из едва считываемых рун к следующему шраму.

― Нет. Придворная суета у меня уже в печёнках. Пусть меня лучше зарежут шавки Галларда, чем я услышу хоть ещё одно «Ваша Светлость».

Ктара хмыкнула и подавила острое желание так его сразу же и назвать.

― Значит, ты уверен, что это он? ― вместо этого спросила она.

Мираль помолчал.

― Да. Строить иллюзии, будто у нас есть шанс, что кто-то другой вооружается рядом с нашими границами, ищет чародейскую сталь и приложил руку к пропаже нескольких купцов и агентов, глупо. Мне не нравится, что мы так поздно об этом узнали.

Настала очередь Ктары задумчиво молчать.

На Материке, рядом с их границами, действительно никто не селился. Только отчаянные и не боявшиеся ничего головорезы из Свободного. Головорезы, правда, за столетия вполне обрусели и пообтесались об мирное время, и Свободный стал почти легальным торговым портом и воротами к островам Шанакарта наравне с Княжеством Тианшель.

Любимому Князю Ктары достался широкий полумесяц суши на Материке после войны. Которая и сделала огромный кусок земли между Тианшелем и Приграничным лесом безжизненной пустыней. А ведь когда-то там располагались целых два королевства. Но после столкновения трёх армий остались лишь втоптанные в пепел руины, призраки и отравленная магией почва. Когда всё закончилось, эльфы вернулись на север, люди стянулись к цветущим землям западной части Материка, а арши выстроили Тианшель. Как порт и как форт. И никто, никто больше поселиться на пустынных землях не рисковал, хотя торговые тракты расчертили их густо.

― Тайирель не говорил, что пропали агенты.

― Официально они не пропали, а не выходят на связь, ― ответил Алый. ― Но это мои арши, и я уверен, они пытались взглянуть на колонию поближе.

― Может, и мне поехать с тобой? Звучит действительно веселее, чем придворная суета.

Мираль усмехнулся, на мгновение обнажая удлинённый клык. Он резко привстал, легко скидывая Ктару со своей спины на простыни, и повернулся, гибко нависая над ней. Крепкое рельефное тело, иссушённое боями и поединками, в полумраке комнаты будто бы светилось. На лицо его падала тень от волос, и на мгновение показалось, будто янтарные глаза вновь тёмные, вишнёвые. Ктара с улыбкой потянулась на шёлке, как кошка, а потом погладила шрам под его рёбрами, куда когда-то давно именно её мать всадила эльфийский клинок. Иногда так забавно, какими дорогами бродит судьба…

― Лучше сходи на бал, Принцесса, ― посоветовал арши, отталкиваясь ладонью от кровати и вставая. ― Если мы не остановим Галларда в ближайшее время, в Шанакарте ещё долго будет не до танцев.

Ктара села и подтянула ближе шёлковое покрывало. Лёгкая прохлада, царившая в спальне, без горячего, пахнущего специями и солнцем, демона Света, стала неуютной, смутно тревожной. А его отъезд слишком реальным. Принцесса накинула на себя покрывало и поудобнее устроилась на подушках, никуда не спеша и глядя, как одевается Алый. Спокойно и обыденно, затягивая тело в чёрный дорогой костюм и высокие сапоги. Она знала, что через пару часов он переоденется в такую же чёрную, но более удобную одежду, и отправится в Свободный. За последние семь лет, что он тренировал Ктару и охранял, главным образом от магии Хаоса, горевшей в её крови, они вынужденно расставались не раз и не два. Но почему-то именно сейчас ей хотелось остановить его и заставить, даже приказать никуда не ехать. Но он служил Короне, а не Принцессе. И их не связывало ничего, кроме старого договора. Тогда какого беса она вообще…

― Удачи на экзамене, Ваше Высочество, ― насмешливо пожелал Алый, встряхивая волосами и поправляя их.

― Удачи на разведке, Ваша Светлость, ― криво улыбнулась она.

Демон клыкасто рассмеялся и исчез в мгновенном телепорте, так и не попрощавшись.

Нахмурившись, Ктара встала, больше не замечая прохлады, чувствуя только тянущую глухую тоску внутри. Взмахом руки она призвала магию, которая вернула постели нетронутый вид и стёрла любое воспоминание о тепле чужого тела. С настроением, совершенно для бала неподходящим, Ктара снова перешагнула платье, так и лежавшее на полу, и ушла в ванную. У неё тоже сегодня намечалась встреча с врагом, и к этому стоило подготовиться.

***

Калерна подошла к тяжёлой деревянной двери и остановилась, переводя дыхание. Ей понадобилась минута, прежде чем она несмело постучалась в комнату, которую Галлард определил под свой кабинет. Дождавшись ответа, она сглотнула и вошла, плотно прикрывая дверь. К её облегчению, арши был один и проводил время за просмотром новых карт, что-то высчитывая. Застать его наедине удавалось не так часто, и она порадовалась, что сейчас здесь нет ни одного монстра из Тайлоса.

― Мой господин, у меня есть новости.

― Садись, Калерна.

Демоница покорно заняла стул возле стола.

― Я наконец связалась с матерью этой ночью. В Шанакарте, оказывается, большие перемены. Их Наследник…

― Тоже Архитектор? ― Галлард недобро улыбнулся, поднимая взгляд от карты. ― Я уже знаю всё, чем ты собиралась меня удивить, моя милая. О тайнах и сплетнях Шанакарта в Свободном болтают без умолку. Даже если я бы не посылал псов на разведку, знал бы, что ест Император на обед, не хуже его прислуги. Наследник слишком молод, чтобы представлять угрозу. Знаешь ли ты что-нибудь, чего не знаю я?

Девушка прикусила губу и задумалась. С ней он этим не делился.

― А знаешь ли ты про его сестру?

― Да. Стальная. В Свободном её тоже хорошо знают. Как и про то, что в этом семействе есть ещё две девицы ― дочери Императора. Интересно, эти девки поубивают друг друга в попытке лечь под Наследника, или мы убьём их раньше? Это всё шелуха, Калерна! Меня не интересует, кто подтирает сопли принцессам. Лучше скажи… А что тот Князь-изгнанник? Кажется, Вилькортин... Ты что-то говорила о нём.

― Да, Вилькортин, ― Калерна кивнула, обескураженная, что её новости устарели. ― Он так же, как и мы, ненавидит Инниаров. Раньше он имел огромное влияние на Шейлирриана, когда тот был Наследником, но потом его обвинили в заговоре. Вилькортина заочно судили и приговорили к заточению. Но поймать не смогли, он затерялся где-то на Материке. Его род утратил место в Совете и княжеский статус.

― Чем он занимался в Совете? Внутренняя политика?

― Да. Теперь это место занимает Инниар, конечно же.

― Знаешь, милая… Я уже прихожу к мысли, что мне вовсе не стоит уничтожать весь Шанакарт… Достаточно склонить некоторых на нашу сторону.

― Ты имеешь в виду, что нужно развязать там гражданскую войну?

― Не совсем, ― он мягко улыбнулся. ― Предоставить выбор. Думаю, нам стоит найти Вилькортина и заставить присоединиться к нам. У него остались связи, готов спорить.

― Его не смогли найти лучшие воины Шанакарта, ― предупредила Калерна.

― Быть может, не слишком усердно искали?

Демоница понимающе покивала головой.

― Возможно… С его счетов пропали все деньги.

― И на чьих-нибудь счетах они нашлись. Найдём Вилькортина, найдём целую армию предателей в Шанакарте. Нам нужен этот ублюдок. Он откроет для нас столицу.

― Я составлю описание, ― понимающе кивнула она и быстро поднялась со стула.

― Стой, Калерна. Ты закончила расшифровку дневников некроманта? Ты нашла ритуал для Тиннерис?

Калерна опустила голову вниз, стараясь не встречаться взглядом с Галлардом.

― Нет. Расшифровка идёт медленно. В Тайлосе у меня было всего два года, а посвящать кого-то ещё ты не хотел. Мне нужно ещё немного времени.

― У нас его нет! ― рявкнул вдруг Галлард, ударяя ладонью по карте, и встал со стула.

Он подошёл к окну и привалился к раме локтем, хмуро глядя на улицу. Во дворе под окнами гремела кузня, его арши день и ночь переплавляли скупленную сталь в тшары, длинные гибкие мечи-плети. Всё слишком медленно… Здесь время шло иначе. В Тайлосе прошло два года, но здесь прошло почти тридцать лет. Глупо было думать, что его не ждали и не готовились. Догнать их было непросто.

Впрочем, что время? Даже оно не смогло остановить его. И у него было достаточно времени, чтобы всё продумать. Сотни сотен раз.

В груди закипело глухое раздражение.

Когда-то он, Галлард Лартиан, стоял у истоков Империи демонов в этом мире, а его предали и заточили в Замке, который он сам же и построил!

Что ж. Он восстановит справедливость и напишет историю арши в Лестелле заново. Благодаря женщине, что стояла сейчас рядом, и безымянному некроманту, кровь которого раскрыла портал в родной Тайлос. И благодаря Провидице, что спала сейчас в каменном гробу.

О, Тиннерис…

Галлард прикрыл глаза. Им нужно больше оружия. И Тиннерис. Он утёр ладонью лицо. Потом медленно выдохнул и подошёл к Калерне, обошёл её и остановился за спиной.

― Извини, Калерна, извини, ― Галлард коснулся ладонями её распущенных рыжевато-красных волос. Глухое раздражение не исчезло, только затаилось поглубже в голосе. ― Я просто устал. Этой ночью к нам присоединились тридцать арши, это было непросто и этого ещё мало. И я жду, когда привезут ещё.

Она чуть не передёрнулась.

― Я понимаю, мой господин.

Галлард задумчиво поглаживал её волосы. С обманчивой нежностью.

― В дневниках есть что-то о мечах?

Демоница нахмурилась и повернулась.

― Кроме того, что он нашёл те четыре меча? Нет, он больше их не упоминал. Но там есть координаты могил членов Ордена Двенадцати. Возможно, он вскрыл не все из них. Или их вскрыли до него. Ещё и прошло тридцать лет, за это время туда могли залезть другие. Нужно проверить. Фальгор ещё не вернулся из его бывшего дома?

Галлард стоял совсем близко, возвышаясь над Калерной почти на две головы. Его светлые волосы, такие же волнистые и золотистые, как у Шейлирриана, были собраны в небрежную косу и перекинуты на грудь. Он равнодушно коснулся её щеки.

― Пока нет. Ты уверена, что мы не сможем сами выплавить чародейскую сталь? ― Он прихватил её подбородок пальцами и заставил посмотреть на него.

― Не сможем. Некроманты из Ордена унесли формулы проклятий с собой в могилы.

― Что ж. Как удачно, что скоро мы их вскроем, верно? ― Он жестоко улыбнулся. ― Возьми карту и отметь захоронения. И сделай пометки по каждому. Всё, что есть в дневниках ― ловушки, заметки.

Он наконец отпустил её и вернулся к столу. Калерна тихо вздохнула свободнее.

― На днях должны привезти Провидицу, ― вдруг сообщил он. ― Прикажи подготовить ей комнату. Всё только лучшее. Вот увидишь, с ней мы утопим Шанакарт в крови, и волны Океана станут красными, как твои волосы, девица. Как твои прекрасные волосы…

Калерна сглотнула. Картина, которую он рисовал, была ужасающей, но притягательной. И демоница не знала, чего испытывала больше ― отвращения или желания поскорее это увидеть.

― Иди, Калерна.

Она кивнула и вышла из комнаты. Спускаясь вниз по каменной лестнице, созданной, как и всё окружающее, магией Галларда, она думала о том, что никогда не расскажет ему о найденном и сразу же уничтоженном описании ритуала Пробуждения. Провидица, конечно, нужна для скорейшей победы, но они и без неё как-нибудь окрасят Океан шанакартской кровью.

Калерна вышла на улицу и оглядела лагерь с чувством хозяйки. Приятно всё-таки вернуться домой.

***

Дождь лил с такой силой, словно пытался стереть с лица земли Свободный город. Или хотя бы смыть его в Океан к рассвету.

Алый остановил даркинта возле одного из ярко освещённых домов, гремящего музыкой и пьяным хохотом. На этой улице подобных ему было ещё с десяток, но интересовал демона только один. Арши спешился и снова вытер воду с лица, что вообще-то было бессмысленно. Ливень уже насквозь вымочил его одежду и волосы. Оставлять коня в такую ночь на улице было бы издевательством, поэтому Дейриан забрал почти пустую дорожную сумку и разорвал их связь, отпуская даркинта на тонкий план.

Перейдя по затопленным водой гнилым мосткам широкую лужу, Алый толкнул дверь и зашёл внутрь. Здесь было жарко и душно, в дыму и шуме хохотала, пила и предавалась прочему приятному разврату целая толпа наёмников и пёстрых падших девиц. Несколько барышень сразу же подошли к нему и повисли на обоих рукавах.

― Лорд Мираль! Как мы рады вас видеть!

― Вы так давно к нам не заходили! Хотите, мы вас согреем, пока сушится одежда…

― Вы сыграете нам сегодня?

― Принести вам вина?

Дейриан покачал головой, магией быстро высушил одежду и волосы и крепко обнял беспокоившихся девиц. Они весело заверещали, хохоча и прижимаясь к демону.

― Мне нужен Лорс, красавицы. Он у себя?

― Он наверху и пока занят. Может, мы скрасим ожидание?

Алый рассмеялся и доверительно прищурился, спускаясь с девушками по лестнице в зал:

― Моё время слишком дорого стоит, дамы. Вы со мной не расплатитесь!

Девушки от признания пришли в восторг, лукаво переглядываясь и ещё крепче прижимаясь к демону.

― И сколько же будет стоить один поцелуй? ― промурлыкала одна из них, добиваясь внимания.

Дейриан остановился и внимательно посмотрел на неё. Его взгляд медленно, будто бы ласкающе, скользнул по щеке, по шее, по белоснежной груди.

― Для тебя, красавица, всего один золотой.

Она ахнула от возмущения, подруги весело захохотали, требуя от лорда назвать цену для них. Но девица явно не привыкла отступать и достала из кармана золотую монету, покрутив в тонких пальчиках.

― Я согласна!

Алый покачал головой, делая вид, что раздумывает над соблазнительным предложением, а потом отпустил остальных и резко, почти зло, прижал к себе дерзкую нахалку. Запрокинув её голову, арши коснулся её губ и медленно, страстно и головокружительно поцеловал. Жадно, горячо, будто выпивая душу. Когда он выпрямился, девица едва стояла на ногах, взгляд был мутный от желания, а зрачки расширены. Дейриан тихо рассмеялся и забрал из её пальцев монету, безжалостно отпуская её талию.

― Кажется, это моё.

― Тёмные боги! На что же вы способны за десять золотых! ― жеманно ударила она его по плечу.

― Убить кого-нибудь с особой жестокостью, ― безмятежно ответил Алый, ― как и большинство здесь присутствующих. Но красивее и быстрее. Или медленнее.

Он подмигнул.

― Она спрашивала не об этом, ― кокетливо накрутила на палец прядь его волос другая девица.

― Сначала раздобудьте десять золотых, а там подумаем, на что их можно потратить, ― рассмеялся Дейриан, забирая прядь волос из чужих пальцев.

― Тогда хоть сыграйте нам, ― сложила на выпрыгивающей из тесного корсета груди руки первая. ― Доставьте и нам… удовольствие…

Дейриан взглянул через шумную толпу на край деревянного помоста, застланного яркими коврами, где стоял огромный обшарпанный рояль неизвестного происхождения.

― Ладно. Но это будет стоить вам очень дорого.

― Десять золотых? ― хихикнул кто-то из них.

― Дороже. Тащите ром, красотки.

Алый хитро прищурился и направился к роялю. Девушки восторженной визжащей свитой последовали за ним. Алый поднялся на помост, сел на табурет и откинул клап с клавиш, задумчиво погладил их прохладный лак. Девушки облепили его, усаживаясь на крышку и на пол рядом с табуретом. Перед демоном выставили сразу несколько бутылок рома и несколько стаканов.

Дейриан проигнорировал стакан, отпив из горла согревающего крепкого пойла и заиграл… гимн Шанакарта. Зал взорвался возмущенным воем и проклятиями, мимо пролетела кружка и разбилась об стену, обрызгав девчонок пивом. Алый дико расхохотался и заиграл мелодию старой пиратской песенки про весёлую вдову, которую брали на абордаж в каждом куплете. Девчонки радостно затянули знакомый мотивчик. Когда будет нужно, Лорс сам его найдёт.

Дейриан так погрузился в мысли, механически играя мелодию за мелодией, что не смог бы ответить, сколько времени прошло. Но недостаточно, чтобы притупились инстинкты. Иссалирион был ещё в десяти шагах, когда Алый резко оборвал мелодию и развернулся к нему на табурете, опираясь локтями на крышку.

Мэр Свободного поднял ладони, признавая поражение:

― Я даже не надеялся. Нужно поговорить.

― Я за этим и приехал.

Девчонки понятливо потащились обратно в зал работать.

― Идём наверх, ― кивнул головой Лорс в сторону лестницы. ― Нужно место потише, разговор серьёзный.

― Наверх? ― усмехнулся Алый. ― Меньше, чем за десять золотых не пойду.

Лорс махнул рукой и направился к лестнице.

― Мне уже рассказали, как ты тут развлекаешься. Золотой за поцелуй? Если надоест война, всегда сможешь заняться любовью. Будешь самой высокооплачиваемой шлюхой в этом уютном местечке.

― Как Лорду Шанакарта мне пока платят больше.

― За поцелуи?

― И за них тоже, ― кивнул Алый.

Они поднялись на третий этаж, где было гораздо тише, чем в остальном доме, и темнее. Гостям туда вход был закрыт, на этаже были общие спальни девушек и кабинет держательницы борделя, любовницы Лорса. Подойдя к нему, Иссалирион толкнул дверь и пригласил Алого войти. Когда арши прошёл в комнату, мэр запечатал её от подслушивания.

― Ты приехал из-за чужаков?

― Да, в Шанакарте обеспокоены, что Свободный город может перестать таким быть.

Иссалирион медленно сел на стул и потёр лицо ладонью. Непривычно было его таким видеть. Дейриан привалился к косяку, скрестив руки на груди.

― Вообще-то, у них есть повод для беспокойства.

Помрачнев, Лорс поднялся и подошёл к высокому шкафу. Присев на корточки, он поднял одну доску пола и вытащил оттуда большой тяжёлый свёрток. Вернувшись к столу, где были журналы подсчётов и бумаги, арши сгрузил его прямо поверх всего этого и раскрыл. Четыре чёрных меча блеснули в свете дешёвых магических светильников. Алый отстранённо посмотрел на них.

Лорс навис над клинками на вытянутых руках.

― Это чародейская сталь, Дей. Я выкупил их в Городе, чтобы они не достались чужакам. Но я не могу забрать всю сталь вообще. Они скупают её тоннами. Кажется, плавят. И их становится больше с каждым днём. Ещё несколько месяцев и, если они нападут, Город не выстоит.

― Думаешь, им нужен Свободный?

Иссалирион поднял на него взгляд, полный тяжелейшего предчувствия:

― У нас есть гавани, Дей! И им нужны все наши земли. Они не остановятся. Я видел их, я видел, как они смотрят на всё вокруг. Мы ― убежище, но не крепость. Наёмники разбегутся или примкнут к тому, с кем будет выгоднее. Если чужаки нападут, Город перестанет существовать.

― И о чём ты собирался меня попросить?

― С чего ты взял, что собирался?

Дейриан дёрнул плечами:

― Ты позвал меня на разговор раньше, чем узнал, зачем я прибыл.

Лорс выдохнул.

― Забери их.

― Мечи?

― Забери и спрячь.

Дейриан подошёл к столу:

― Жестокий, Печальный, Жертвенный и Усмиряющий. У тебя сейчас самая большая коллекция, Лорс. В Шанакарте всего два валяются.

― Я не коллекционер, Дейриан, ― жёстко оборвал мэр. ― Забери их с моей земли и спрячь так, чтобы их никогда не нашли.

Алый закрыл тканью сталь и снова туго свернул.

― Взамен расскажи мне всё, что знаешь о чужаках.

Иссалирион потянулся к карману потёртой куртки и вытащил флягу.

Разговор состоялся долгий.

Уходя, Дейриан воспользовался чёрным ходом и скрылся в стене глухого ночного дождя. Ливень выгнал с улицы всех пьянчуг, и никто не увидел, как арши бросил в грязь платиновую брошь. Артефакт вспыхнул и обратился узким кожаным походным шатром. Мираль обернулся, убеждаясь, что он один мокнет на улице, забросил свёрток с клинками в шатёр и сразу снова скрыл его в артефакте. Застегивая высокий ворот куртки, он призвал даркинта и, пришпорив, направил к колонии.

ГЛАВА 5. Последний танец

Танец ― это прекрасная возможность наступить кому-то на ногу.

Причём, для этого не обязательно танцевать именно с ним.

(Эльмирриан Инниар)

От бала никуда было не деться, но, если бы Ктару спросили, чего она сейчас хотела, она приказала бы подать кувшин яда и миндальное пирожное. Она посмотрела в огромное окно купальни, где чернела ночь. За два дня столько всего навалилось, что велик соблазн был совсем не выходить из ванной, может, даже утопиться. Когда он начал ощутимо перевешивать, Принцесса со стоном соскользнула по каменному борту купальной чаши под одеяло белой мыльной пены, а потом решительно вынырнула и вышла из воды.

Настроение у неё было такое, что не только невесте Эжена, всему двору и Галларду стоило бы дрожать.

― Кто не спрятался, я не виновата, ― пробормотала она, выходя в спальню и на ходу просушивая магией волосы.

На заправленной кровати интригующе ждала большая белая коробка с чёрным конвертом. На миг Ктара подумала вдруг о Дейриане, сломала печать и вытащила записку. «В Шанакарте нет женщины красивее тебя, а с менее красивой я не могу появиться на балу. Будь моей парой сегодня. Твой кошмарный брат».

Ктара качнула головой, почти не чувствуя разочарования, и улыбнулась.

Нет, Тай ни за что не оставил бы её одну на растерзание сплетникам. Ктара спрятала послание обратно в конверт и распахнула коробку. Платье. Конечно, платье. Из очень плотной чёрной тафты с александритовой вышивкой и кружевным лифом. Ткань и камни мерцали на свету, как чистая магия, как ночное северное небо. И даже по силуэту угадывалось, насколько откровенным и роскошным был покрой.

Тайирель в своём духе.

― Боги, Тай, ты хочешь похоронить сплетни или усугубить? ― спросила она у платья, когда в двери вдруг постучали. ― Войдите!

В спальню впорхнули две незнакомые горничные. Очень молоденькие, бледненькие и худенькие. Горящие глаза выдавали волнение и то, что роскошные комнаты Замка они видят впервые.

― Ваше Высочество, гости уже прибывают в Замок, вы должны открывать бал… ― несмело выпалила одна из них, торопливо заходя в спальню и сразу бросаясь доставать из ящиков туалетного столика заколки и расчёски. ― Я Миллара, это Вилесса. Садитесь скорее к зеркалу, ваш брат сказал, у нас пятнадцать минут.

Ктара вздохнула и бросила платье на покрывало. Вторая девчонка подхватила его и практически сразу затолкала Принцессу в сверкающую ткань под предлогом, что так быстрее.

― Никогда не верьте моему брату, девушки, ― посоветовала она, придерживая на груди платье и усаживаясь на мягкий табурет. ― У нас их целых десять.

Горничные хихикнули и принялись за работу. Пока одна затягивала шнуровку и защёлкивала потайные крючки, вторая быстро серебряным гребнем расчёсывала черные, с фиолетовым отливом волосы Ктары. Их белые тонкие руки порхали так быстро, что движения почти смазывались, и Принцесса даже не успела толком пострадать и настроиться на встречу с невестой Эжена, как служанки взялись за шпильки. Мысль про Эллен заставила поморщиться.

― Больно? ― испугалась Миллара, отдёргивая шпильку.

― Не здесь, ― хмыкнула Ктара. ― Продолжай.

― Не хотите идти на бал, Ваше Высочество? ― догадалась вторая, доставая помаду и тушь.

― Я должна. Чего я хочу, не имеет значения, ― отмахнулась Ктара, вспоминая про несостоявшееся утопление. Она всё лучше понимала Алого и страстно хотела на Материк.

Миллара как раз достала из ящика пучок тонких цепочек с золотыми и платиновыми звёздами, которые Ктара обычно носила в волосах. Принцесса бросила на них мимолётный взгляд, вспоминая, как Дейриан их дарил, и махнула ладонью, заставляя положить обратно в бархатную шкатулку.

― Не сегодня. Только корону.

Девица кивнула и выложила на чёрный лак узкий платиновый венец.

― Моё почтение, ― в комнату вдруг по-хозяйски вошёл Тайирель. ― Оставьте нас, девушки.

Горничные поклонились и удалились почти мгновенно, а Ктара повернулась к брату. Он был одет сегодня в чёрный костюм с длиннополым кафтаном, составлявший пару её платью, и выглядел ещё более загадочным и притягательным, чем обычно. Фрейлинам будет, что обсудить по углам.

― Теперь я понимаю, почему ты решил пригласить на бал меня, ― смерила она его оценивающим взглядом, застёгивая длинные серьги из чёрного золота с александритами. ― Пригласи ты одну из своих любовниц ― к утру нашли бы её жестоко растерзанный соперницами труп.

Тай безжалостно рассмеялся.

― Поэтому я ни одну из них никогда не приглашаю. И не даю ложных надежд. ― Принц остановился в нескольких шагах и вернул ей откровенно оценивающий и самодовольный взгляд. Потом подошёл ближе, взял со столика корону и аккуратно опустил на её голову. ― Только ты моя королева, ты моя кровь, и только тебе я доверяю. Да, с нарядом я угадал. Ты великолепна. Как тебе твои новые горничные?

― Впечатляют. Где ты их нашёл?

Он хитро смежил веки.

― В театре. Работали в гримёрке одной актрисы. Могут за минуту сменить платье и грим.

Ктара дёрнула бровью.

― Спасибо, что не в борделе.

― Там тоже полно талантов, не находишь? ― возразил Тайирель. ― Так они тебе понравились?

― Очень, ― честно ответила Ктара. ― Быстрые и не пытаются копировать фрейлин. А предыдущие куда делись?

Тайирель улыбнулся, но в его улыбке не было ничего, кроме жестокого веселья.

― Я поменял прислугу всего крыла. Если им так нравилось копаться в грязном белье, пусть работают в городской прачечной. Пока я не решу, что они достаточно усвоили урок и могут поднять голову от чана с мыльным зельем.

Это было неожиданно. Ктара удивлённо дёрнула бровью, вспоминая длинные каменные здания недалеко от Рыночного городка, бесконечно окуривавшие небо паром и дымом. Там веками работали общественные купальни и городские прачечные, куда стекалось бельё со всех гостиниц, больниц, фабрик острова. Магия, конечно, многое решала и облегчала, но работа эта всё равно была крайне изнурительной и круглосуточной.

― А ты злодей, ― заметила Ктара, откидываясь назад и опираясь локтями на лакированный столик у зеркала.

― Вовсе нет. ― Он поднял со столика шпильку и покрутил в пальцах. ― Я ведь оставил им их никчёмные языки и завистливые глаза. Когда они все думают, что у тебя нет власти, они забывают, что она есть у меня.

― А работники прачечной?

Он изогнул бровь:

― В Замке полно грязной работы и тоже стирают бельё. Всем нашлось место. Я ведь сказал, я их поменял, ― он усмехнулся и вдруг протянул ей руку. ― Пойдём, по моим расчётам мы как раз опаздываем.

― Так и было задумано?

― Так и было задумано. Хочу показать тебя всем. А ещё это избавит от необходимости со всеми здороваться.

― Хитрец! ― Ктара улыбнулась, сжала его ладонь и встала.

***

Красные отсветы от кузни плясали по тёмному потолку комнаты, как адское пламя, но темнота становилась гуще и гуще, за окном пошёл дождь. Галлард потянулся к лампе на краю стола, включил и взглянул на карту, над которой работал. К потенциальным целям и окружным дорогам, которые он наметил, добавились кружки и крестики ― могилы фанатиков, создавших мечи. Проклятый некромант не только шифровал каждую мелочь в дневниках, но ещё и не потрудился отметить, какие могилы уже раскопал. И Галлард очень жалел, что не может убить его ещё разок.

Его мысли прервал стук.

― Войдите, ― зло выплюнул арши и выпрямился, запуская руку под стол.

В просторную и по-военному аскетичную комнату зашёл сурового вида арши в чёрном плаще и одной рукой сбросил с головы мокрый капюшон. Вторая его рука была занята объёмным и продолговатым холщовым свёртком. Он без приветствий подошёл к столу и бросил свёрток перед Галлардом, молчаливо и холодно следившим за каждым его движением.

― Мы нашли всего один меч. Там, где ты и сказал, в подвале дома в Лерде. Охранные чары действовали до сих пор, двое наших получили сильные ожоги.

― Я предупреждал.

Галлард поднял руку, и стало видно, что всё это время он крепко держал в ладони меч. Остриём он толкнул свёрток, разматывая. На карту выкатился воронёный клинок, с гравировками вдоль дола. В навершии блестел камень ― зелёный. Галлард наклонился над мечом и провёл свободной ладонью над лезвием. Затем взял его и поднёс к лампе, рассматривая тусклые лиловые сполохи в чёрной стали.

― Имя клинка?

― Это Одинокий, ― ответил арши. ― Забавно, что мы нашли только его.

Галлард опустил клинок обратно на стол и вернулся взглядом к воину:

― Что вы сделали с нынешними хозяевами дома?

― Мы проверили на них охранные чары некроманта. На последнюю ловушку людей не хватило.

― От трупов избавились?

― Ловушки их испепелили.

Галлард удовлетворённо кивнул.

― Это хорошо. Нам ещё может пригодиться этот дом. Поищите кого-нибудь из демонов Жизни, как восстановите тела и Силы, я дам новое задание.

Когда дверь за ним закрылась, Галлард снова взял в руку клинок. Тяжёлая сталь излучала только холод и животную, магическую глухую жажду. По долу струился узор из терновых зарослей. Арши крепко сжал кулак второй руки и занёс над основанием. Капля крови, густой, тёмной, упала с ладони на меч, и шипастые узоры осветились лиловым светом, пробуждая чародейскую сталь. Камень в навершии сверкнул в свете лампы. Галлард получил свой первый меч.

***

Телепорт сверкнул под ногами и перенёс Ктару и Тайиреля прямо в Тронный зал, к большим гербовым дверям. Музыка уже тихо играла, в огромном зале было будто бы тесно от медленно и плавно скользящих в танце пар. Музыка стихла, и пары слаженными вереницами схлынули с их пути к колоннам у окон, освобождая широкий проход к трону. Тай оказался прав и точен, они опоздали. Настолько, чтобы пропустить первый танец и заслужить укоряющий взгляд Шейлирриана, почти не отличимый от обычного равнодушия, и удивлённые восхищённые вздохи в толпе.

Огромный высокий зал с зеркальными потолками, способный вместить даже эго всей императорской семьи, сейчас казался тесным от гостей.

― Пойдём, ― Тайирель уложил её ладонь не сгиб локтя и медленно повёл к трону, за которым стояли Советники. Все, кроме Эжена.

Ктара с глухо бьющимся сердцем посмотрела на тронную площадку, на огромные окна за ней в форме водяной лилии, на уходящий к высокому потолку чёрный меч, выточенный из камня, будто ещё одна колонна. Каждая деталь этого зала давила и повелевала.

― Дыши, ― напомнил Тай.

― Легко тебе говорить без корсета, ― выдохнула она на грани слышимости, хотя их и так никто бы не услышал.

Принц хмыкнул и будто бы больше замедлил шаг, дразня придворных и Императора, но Ктара не была уверена, что в этом платье стоило идти быстрее. Оно облегало, будто вторая кожа, нежно струилось по каждому изгибу и заканчивалось коротким шлейфом. Пёстрая, ослепительно яркая толпа приглашённых так и шепталась, восхищалась, смеялась. И все взгляды были прикованы только к ним. Над Ктарой могли шутить и злословить, что Князь не отвечает на её чувства, но не тогда, когда выдели, насколько она красива. Глупой выглядела не Принцесса.

Тайирель наслаждался каждым шагом, каждым шёпотом, слетевшим с чужих губ. Ктара подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и подумала, что сегодня Тайирель заставит всех говорить только то, что ему нужно. Она улыбнулась и мягко сжала его локоть.

― С возвращением домой, Ктара, ― сказал Шейлирриан и осуждающе посмотрел на Тайиреля. ― Мы рады, что вы всё же пришли на бал в свою честь.

Принцесса поклонилась, стараясь не улыбаться, и бал продолжился. Грянула новая музыка, в зал выплыли слуги с винами и закусками и засновали между гостями. А к наследникам подошла Шелара и утянула их в сторону от тронного возвышения и танцующих.

― Вы когда-нибудь научитесь приходить вовремя? ― спросила она, натянуто улыбаясь гостям и кивая. ― Вы должны были открыть бал.

― Мы пришли вовремя, ― уверил её Тайирель, рассеянно кивая на какой-то комплимент и забирая с подноса слуги бокал с вином. ― И, по-моему, можно сказать, открыли.

Ктара стояла рядом с ним и скользила взглядом по залу. Она пыталась отыскать в толпе Князя, которого не было на месте, отведённом ему рядом с остальными Советниками за Обсидиановым троном.

― Слева, ― вздохнула Шелара, замечая её рассеянный взгляд. ― Его Светлость представил Императору невесту.

Ктара повернула голову в сторону её взгляда и забыла как дышать. Тай скользнул ладонью по её узкой, затянутой платьем, спине.

Эжен был в привычных жемчужно-белых цветах. Камзол с тонкой вышивкой подчёркивал широкие плечи, потрясающую осанку, блеск длинных волос, всегда скованных аккуратной, идеальной косой с ниткой сапфировых бусин. Высокий, такой неприступный и сдержанный. Его хотелось коснуться, целовать, узнать, что скрывается под мрамором абсолютного контроля и холода. Эжен выглядел совершенно. Как выточенный из перламутра строгий идол. И был недосягаем, как хрупкая драгоценность под чародейским стеклом. На красивом лице, тоже почти белом, ярко выделялись сапфировые глаза и мягкая улыбка. Предназначенная не ей. Ктара вздохнула.

Князь Тианшель, её прекрасный Тианшель, вёл в танце изящную маленькую демоницу с золотистыми волосами. Такую крошечную по сравнению с высоким Князем, что в первую секунду Ктара даже не обратила на неё внимания. Зато его внимание всецело принадлежало ей. Принцесса с ужасом посмотрела на Эллен Флорентлер. Выглядела она не роковой соблазнительницей, а каким-то бледным подобием Джейлин, жены Императора ― слишком нежной, слишком наивной, с огромными голубыми глазами на бледном тонком лице. Ктара могла бы принять её за дебютантку, если бы уже не слышала о ней.

Эллен будто бы страшно смущалась и что-то говорила Эженталлю, робко разглядывая убранство зала и гостей. Ктара потрясённо смотрела на то, как он плавно ведёт её в танце и что-то мягко отвечает. Когда-то… Когда-то очень давно, очень много крови, шрамов и поединков назад, Ктара и сама была такой. Но даже тогда Эжен всегда смотрел сквозь неё…

Ктара ожидала увидеть настоящую соперницу, истинную арши, яркую и полную страстей, может, тогда бы она смогла понять, чего ему не хватало. Но видела перед собой… Как он мог выбрать её? Ктара чувствовала, как к потрясению примешивается разъедающее разочарование. И непонимание.

Ктара опять скользнула взглядом по лицу Эженталля, пытаясь найти ответ, зацепку. Он был по-прежнему чертовки красив и холоден… Отстранённый, как эльф, сдержанный и собранный. Жемчужные мерцающие волосы с платиновой застёжкой даже не шелохнулись от танца. Единственная слабость, единственная брешь в броне холода ― мягкая улыбка.

― Теперь все знают, насколько у него плохой вкус, ― цокнул языком Тайирель, его ладонь спустилась ей на талию. Брат приобнял её и чуть наклонил голову. ― Флорентлер держал дочь подальше от двора,

― При чём тут вкус? ― тихо сказала Ктара, не в силах оторвать от них взгляда. ― Теперь все знают, что Князь выбирает преемственность власти.

― Ктара, ― сочувственно, бережно мягко позвала Шелара. ― Возможно, это всё к лучшему.

Она промолчала и отняла у Тайиреля бокал вина, ощущая лишь то, как в сердце медленно проворачивали кинжал из чародейской стали. Ктара отвернулась и сделала глоток вина, пытаясь запить комок в горле, чтобы он наконец провалился.

― Понимаю, сейчас не лучшее время это говорить, ― сказала Шелара, расстроенно потирая тонкими пальцами лоб и не глядя на дочь. ― Но я не могу не предупредить тебя. Этот бал и твоё возращение… Это заявление для двора…

Она помялась, беспомощно подбирая слова. Ктара медленно подняла на маму глаза. Шелара выглядела непривычно виноватой. Такая юная, красивая, как фарфоровая кукла, в белом атласном платье с морозными узорами бриллиантовой вышивки. Шелара замолчала и посмотрела на тронное возвышение, где Альшерриан, тоже в белом, говорил о чём-то с Императором.

― Вы… ― Принцесса заледенела, не чувствуя почти ничего. ― Вы ждёте предложений?

Шелара с огромным сожалением посмотрела на неё.

― О, мог ли этот бал стать ещё хуже? ― вскипела Ктара, бросая под ноги бокал и резко разворачиваясь.

Тай поймал её одним движением и резко прижал к себе, удивительно точно попадая в такт обрушившейся с балконов музыке. Он закружил её в танце раньше, чем кто-то успел понять, что Ктара в бешенстве.

― Ты специально заранее не сказал мне? ― прошипела Принцесса, сжимая его руку так, будто представляла на её месте шею.

― Я не знал. Но сейчас понимаю, что это ожидаемо. Я больше думал о том, чего хочешь ты, чем о том, что наши родители тоже подсуетятся. Но ты не обязана играть в их игры и говорить да.

Говорить ей вообще не хотелось.

Зал вокруг них бурлил шелками и бархатом, пары арши заполняли всё пространство. Яркие краски, блеск драгоценных камней, сияние магии и фужеров. Реки вина, смех и откровенные разговоры. С ней, конечно, хотели потанцевать все лорды. Ктара машинально исполняла движения танцев, почти не глядя на партнёра, почти не слыша разговоров и комплиментов. Первый, второй… Четвёртый… Десятый… И снова оказалась в руках брата.

― В твоих волосах сегодня нет звёзд, ― нарушил Тайирель гнетущее молчание. ― Алый в опале?

― Он уехал на Материк, ― напряжённо ответила Ктара, ещё не остыв окончательно. ― Думаю, на этом наша интрижка закончена.

― Мне жаль. Но вовремя уходить ― это тоже редкое умение, ― намекнул Тайирель, и Ктара поискала в переливах тканей блеск жемчужных нарядов.

Ктара вдруг с шокирующей ясностью осознала, что всё рушится. Всё начало рушиться, вся привычная жизнь, как только она шагнула на берег Шанакарта. Эжен, Галлард, Алый… Ничто не будет, как прежде, а им грозит лишь чёрно-кровавая пустота. Она почувствовала себя мухой, попавшей в паутину над пропастью. Ещё живая, но паук уже рядом.

― Я уже это говорил, но… один глоток...

Ктара не знала, говорит ли он об её одержимости Эженом, или о том, что пережил Дейриан. В любом случае, ни один из них не пошёл бы на это.

― Пожалуй, отдам предпочтение гномьему самогону, ― улыбнулась Ктара, и Принц неприятно поморщился от воспоминаний. ― От него всё забывается даже лучше. Я устала.

Танец закончился, и Ктара потянула Принца к одной из колонн, на ходу подхватывая два бокала ледяного белого вина.

― О, нет, ― протянул вдруг Тай, глядя куда-то вбок. ― Глазам не верю.

Ктара оглянулась. К ним медленно и торжественно шагала Эллен Флорентлер и за ней шёл Князь. Принцесса замерла, брат предупреждающе погладил её по руке.

― Ваше Высочество, ― обратился Эжен и склонил голову. ― Позвольте представить вам мою невесту, княжну Эллен Флорентлер.

― С возвращением в Шанакарт, Принцесса! ― мягко сказала демоница, будто копируя её маму. Происходящее казалось сном. Страшным. ― Для меня большая честь познакомиться с вами. Эженталль всегда так восхищённо отзывался о вас и ваших добродетелях, что в моём сердце теплится надежда, что мы станем добрыми друзьями.

Тайирель выдохнул почти беззвучный смешок. Это немного вернуло Ктару в реальность. Она прохладно кивнула и почти с ненавистью посмотрела на Князя.

― Удивительно слышать это, Леди Флорентлер, ― произнесла Принцесса. Но смотрела только в темнеющие предостережением глаза Эжена. ― Князь так редко видится со мной, так часто в разъездах, что имеет весьма смутное представление о моих добродетелях. Поэтому я могу заключить, что он либо обманщик, либо льстец.

― О, Принцесса, вы несправедливы к Эженталлю, ― покачала головой Флорентлер. ― Князь дорожит честью и никогда не посмел бы говорить то, чего не думает в действительности.

― А вы всегда теперь будете отвечать за Князя? ― с мягким вниманием спросила Ктара, наконец переводя взгляд на Эллен.

Эллен нахмурилась и растерянно повернулась к Эжену, ища поддержки. Князь, не замечая этого, неотрывно смотрел на Принцессу, сжимая челюсти. Видимо, чтобы не высказать что-нибудь ещё о её добродетелях. Ктара дёрнула бровью, предлагая ему хоть на что-нибудь решиться.

― Если вам угодно, Принцесса, я готов повторить все слова, переданные мною Эллен, вам лично.

― Угодно, ― кивнула Ктара. ― Последний танец ваш.

Тианшель может и хотел что-то добавить или возразить, но обнял невесту и отвёл её подальше. Сразу на тронное возвышение к остальным Князьям. Никто не обратил внимания, каким чёрным взглядом проводила его Шелара, танцующая с Наместником.

Ктара отвернулась и от души выругалась, поминая добрым словом и Князя, и его невесту в интересных позах. Тайирель со смехом ударил краем своего бокала по кромке её, будто она произнесла тост.

― Сейчас не самое подходящее время сворачивать ей шею, хотя мне трудно будет упрекать тебя. Но поищи где-нибудь в душе добродетели.

Гримаса, состроенная Ктарой в ответ, была яснее слов. Она взяла брата за руку и утащила в уголок потише. Танцевать, особенно с обнадёженными её возвращением в Замок лордами, не хотелось. Да и настроение было испорчено. Уже два дня.

― Что ж… Если жизнь закрывает перед тобой одну дверь… ― попытался ободрить Тай.

― То прыгай в окно, ― мрачно поддакнула Ктара.

Когда подошло время последнего танца, и музыка сменилась, к ним подошёл Эженталль. Он безупречно и галантно поклонился, как оживлённая магией кукла.

― Ваше Высочество, вы обещали мне танец.

Ктара почти нехотя подала ему руку.

― И всё-таки, подумай об этом. Как Принцесса, ― сказал Тайирель напоследок и кивнул Эжену, уходя в зал.

― Ктара? ― обратился к ней Князь, чуть сжимая ладонь.

Она ощутила, как по нутру пробежала ледяная волна. Какая-то смесь ужаса и блёклой надежды, которую не могло убить, кажется ничто. Даже голос разума.

Эженталль вывел её в зал, приподнял её руку и обнял за талию, выдерживая между ними дистанцию гораздо большую, чем принято между танцующими арши. Музыка последнего танца всегда была медленной и меланхоличной. Она была прощанием с балом и весельем, свет стал приглушённым, а блеск камней и зеркал ярче. Ктара видела, как отец бережно обнимает мать и целует её, а Шелара смеётся и сжимает его ладонь, ожидая музыки. Мелодия наконец пролилась холодным гипнотическим дождём с балконов, заставляя всех и Эжена с Ктарой начать танец. Механический, словно оба они находились не здесь.

― Вы хотели услышать, что я говорил о вас Эллен? ― натянуто поинтересовался Эжен.

Ктара удивлённо повернулась.

― Я и так знаю. Ложь и чушь, ― горьковато ответила она. ― Какая я милая принцесса. Мне всё равно, что ты наговорил ей. Я просто хочу понять, я хочу спросить...

― Нет! ― Жёстко оборвал он и прикрыл глаза, словно сражаясь с внутренней болью или злостью. ― Спросите лучше себя, Принцесса. Хоть раз! Нужно ли это? Нужно ли что-то действительно менять?

Она посмотрела в строгое, почти враждебное лицо Эженталля. Синие глаза источали отчаянную злую решимость. Неосознанно, он вдруг всё же притянул её ближе. В острых зрачках, расширившихся и тёмных, трепетало желание. Ктара видело его так же ясно, как Князя сейчас. Эжен пожирал её глазами. Твёрдое тренированное тело, которое не могли смягчить слои придворного костюма, чуть дрогнуло. Его ладонь сжалась на шнуровке её платья и прижала ещё ближе. Собственнически. Так, что она ощутила, насколько, насколько он действительно её хочет. Дыхание Князя чуть сбилось. Маска бесконечного строгого холода трескалась.

Ктара почувствовала лёгкий трепет под рёбрами, жар, от которого слабели мышцы. От которого таяло самообладание.

― Но я люблю тебя, ― выдохнула она. Просто и честно. Её ладонь сжала его плечо. ― И знаю, что ты тоже меня любишь. И хочешь меня. Меня, а не эту жалкую, бледную девицу, способную говорить только придворные глупости и вышивать крестиком розы на подушках. И не говори мне ничего про возраст. Твоя… «невеста» немногим меня старше!

― Ктара, ― остудил её пыл Эжен, внезапно отталкивая её тело от себя и останавливаясь у края зала. ― Ктара, нет! ― Потом вдруг смягчился и заговорил с ней, как с ребёнком. Как уговаривая. ― Принцесса. Вы удивительная. Вы такая яркая, такая упрямая, вы потрясающе красивы. Я восхищаюсь вами, но не могу ответить на ваши чувства. Я не в праве. Достаточно. Давайте остановимся. Я сделал свой выбор. И каким бы он ни был, прошу принять его. Вы Наследница, а ваш отец ― мой ближайший друг, мой побратим, я никогда не посмел бы предать эту дружбу, я никогда не позволил бы себе и мысли рассматривать вас, как…

Ктара замерла, слушая его признание и рассматривая красивое лицо, которое помнила наизусть. Напыщенные, многословные и такие правильные речи. Образцово придворные. За которыми скрывалась большая скользкая ложь.

Когда он привёл на бал свою серенькую невесту, казалось, сильнее разочаровать просто не получилось бы. Но вот сейчас Князь успешно с этим справился. Ктара почувствовала, как в груди ноет и холодеет от усталости, от разочарования, от тошноты. Да, он выбрал политику. Он выбрал глоток тарлиша. Который всё исправит.

Ктара неосознанно отпустила его, узкая ладонь соскользнула с его плеча.

― Ктара, я умоляю об одном ― не чините мне препятствий, ― попросил Эжен, прикрывая горящие сапфировые глаза длинными ресницами. ― Иначе вы сделаете мою жизнь ещё невыносимее. Я так не могу.

Ктара вздохнула, глядя вокруг. Слушать это и дальше ― вот, что невыносимо.

― Спасибо за откровенность, Князь, ― клыкасто улыбнулась она. ― Надеюсь, мой уход вы тоже причислите к какой-нибудь добродетели.

Она резко развернулась и сквозь танцующую толпу направилась к выходу на балкон. Эжен обессиленно опустил руки и ушёл к стене, за чёрную колонну, в полумрак. Он не мог бы позволить себе следовать за Принцессой.

***

Ктара вышла на балкон и вздохнула сырой холодный воздух полной грудью. Над широким и длинным балконом чернела летняя ночь. Звёзды смотрели на Замок с недосягаемой вышины, но с Материка, от полоски огней в черноте, уже тянулись тяжёлые дождевые тучи.

― Все вон! ― приказала Ктара, и две парочки, рассевшиеся на широком парапете, мигом испарились.

Наконец-то она осталась одна. Без взглядов, без слов, без липких чужих мыслей и жалости. Возможно, именно этого ей и не хватало так долго. Глотка воздуха.

Запечатав двери, Ктара медленно подошла к широкому обсидиановому парапету по пояс высотой и оперлась на камень ладонями, устало опуская голову. Внизу, далеко-далеко, бился об острые скальные осколки Океан.

С минуту Ктара стояла так, смотрела на освещённые луной волны и стены Замка, на клыками ощерившиеся скалы внизу и дышала. И не думала ни о чём. А потом вдруг рассмеялась от ужасного дежавю.

― О, боги… Я вас ненавижу. Почти так же, как вы ненавидите меня.

Ктара закрыла глаза и, горько улыбаясь, устало опустилась на пол балкона, бессильно вытягивая руки на парапете.

Всё, как в тот раз, семь лет назад, в день её двадцатилетия, в день её полного Совершеннолетия. Когда она впервые набралась мужества признаться в чувствах Эжену.

Память почти против воли вернула в тот вечер, когда она была совсем другой. Юной, слабой и мечтательной. Милой придворной девушкой, как невеста Эжена…

Тогда она точно так же, как сейчас, ослеплённая болью и разочарованием, выскочила на этот огромный пустой балкон, и припала ладонями к ледяному широкому поручню. Тогда тоже горло сжимала едкая жгучая горечь, и трудно было дышать. Отличие было лишь в том, что теперь слёз больше не было.

Семь лет назад

Густая июльская ночь обожгла океанским холодом, когда Ктара выскочила на пустой балкон и закрыла за собой двери, отгораживаясь от шума, веселья, от слов Эжена. Почти не видя ничего, она рванулась к парапету, припала к гладкому обсидиану, как последней опоре. Опустив голову и прикусив губу, Ктара пыталась совладать с отчаянием и отдышаться… Но дыхание вырывалось всхлипами, а глаза жгли сдерживаемые слёзы обиды.

Холодный ветер, пропахший водорослями и йодом, порывисто налетел, зашуршал сверкающей тканью светлого платья, зазвенел золотыми цепочками с драгоценными лепестками в длинных чёрных волосах. И не принёс никакого облегчения. Ей было душно, ей было больно. В ушах всё ещё звучали холодные мягкие слова Эжена, что её чувства к нему ― совершенно неприемлемая иллюзия, детская фантазия, обман юности, и ещё чёрт знает что. И нельзя допустить даже возможность их развития.

Ктара всхлипнула, выпрямилась и закрыла лицо дрожащими ладонями. Все её надежды рушились, как смываемый приливом замок на песке. С губ снова сорвался всхлип.

― Прошу прощения, что мешаю вам предаваться отчаянию, Ваше Высочество. Но что, собственно, случилось? ― раздался сверху тихий вкрадчивый голос.

Принцесса резко повернулась и увидела, что на парапете, оказывается, совершенно незамеченный ею, стоял Лорд Дейриан Мираль. Он, похоже, всё это время любовался ночным Океаном с бутылкой вина в руках.

Его тёмные одежды сливались с ночным высоким небом, а ветер раздувал длинные алые волосы. Он был так высок и стоял так близко к краю, что порывы ветра врезались в его крепкое тело и заставляли едва-едва покачиваться. Но безумец был абсолютно спокоен и расслаблен. И красив, конечно. Нет. Все арши красивы, а в Дейриане Мирале было что-то опасное, на него даже смотреть было неловко. Принцесса слегка покраснела, устыдившись этой мысли и отвернулась. Они редко встречались в Замке, даже реже, чем с Эженталлем, ведь обычно он пропускал даже балы. Как сейчас.

А ещё про него болтали всякое. Ужасные вещи, неприемлемые, непростительные. И одни боги знали, он сделал их, потому что безумен, или обезумел, когда их совершил... Кровавый. Безумный. Лорд.

Ктара сглотнула и поняла, что опять пялится на него. Он поднял бутылку к губам и пьяно усмехнулся, подмигивая ей.

Принцесса спохватилась, быстро утёрла щёки и гордо выпрямила спину, чувствуя себя девчонкой ещё больше, чем на словах Эжена.

― Не понимаю, о чём вы говорите, Лорд Мираль.

― Брось, Принцесса. ― Дейриан грациозно опустился на парапет, нисколько не боясь упасть, и встряхнул волосами, позволяя ветру убрать их с лица. ― Я знаю, что привело тебя сюда. Холодная принципиальность Князя Тианшеля.