Read the book: «На обломках доспехов»

«Господи! Ну, почему к первой паре именно сегодня, в минус тридцать?! Неужели после трёх недель непрерывных занятий и репетиций нельзя дать хотя бы один выходной?! Неужели непонятно, что от актёров с воспалёнными от переутомления и слипшимися от холода мозгами толку будет столько же, сколько от дырявых башмаков в ливень. Хорошо им, господам режиссёрам…подъехали к самому входу на тёплой машине, взяли кофе в автомате, и сиди себе в мягком кресле, командуй. А нам носись по сцене, как сайгаки, напрягайся…».

Так думал молодой актёр Михаил Фролов по пути в театральный институт, где он учился уже на четвёртом курсе актёрского факультета. Мастер был строгий, поэтому неявки или опоздания не прощались, однако такой ритм жизни уже начинал медленно убивать. К тому же, Михаил входил в число студентов, «подающих надежды», так что планку надо было держать.

С этими мыслями он не заметил, как дошёл до железнодорожной станции и поднялся на платформу. Вдалеке показался свет фары, по рельсам прошёлся лёгкий звон, и через несколько мгновений, поднимая снежные вихри, и пуская искры по покрытым инеем проводам, подлетела электричка. В вагоне были свободные места, но парень предпочёл остаться в тамбуре, чтобы, устремив отсутствующий взор глубоких карих глаз в заледеневшее дверное стекло, погрузиться в свои мысли.

Из этих мыслей его выдернул громогласный оклик товарища, уже на полпути к институту.

- Мишка-Мишка, где твоя улыбка? – пропел за спиной бодрый голос.

Это был Саша Осипов – харизматичный актёр с очень живой мимикой и просто прирождённый шоумен. В общем, довольно весёлый и лучезарный парень. Его позитивный настрой внёс резкий дисбаланс в умиротворённую хандру Миши, но, что поделаешь, придётся вернуться в социум.

- Санёк! Откуда у тебя столько энергии? – с вялой усмешкой бросил он.

- Ха, просто я вчера вместо бара поехал домой, в отличие от некоторых. – так же иронично ответил Сашка.

Сашка тоже был из тех, кто «подавал надежды», но при всём таланте, ему удавалось находить некий энергетический баланс, и не тащить груз ролей в личную жизнь, а вот Мишка погружался слишком глубоко в эти актёрские дебри, и чтобы вернуть себе себя, ему был необходим алкоголь. Много алкоголя. Да, гении бывают разными.

- А мы со Славиком до закрытия просидели…там такие милые студенточки из академии живописи были…о! Кстати! Надеюсь, мы пока без музыки порепетируем, потому что Славик уехал с одной из них, и вероятнее всего опоздает. Коварное женское племя забирает лучших звуковиков курса.

Миша рассмеялся хриплым смехом, а потом глухо закашлялся.

- Ну вот. Возвращаешься к жизни потихоньку. – улыбнулся Саша, открывая дверь перед другом, - После Вас!

Миша лишь закатил глаза, прикладывая пропуск к турникету, на автомате пожал руку охраннику, и, перепрыгивая через несколько ступенек, поспешил в репетиционный класс на четвёртом этаже. Ещё одно испытание. Злая усмешка работников деканата: поставить репетицию в девять утра, да ещё и на самом верхнем этаже.

Преодолев последнюю ступеньку, Миша сделал несколько глубоких вдохов и снова хрипло закашлялся. Сашка тем временем не особо спешил, и отстал на несколько лестничных пролётов. Миша отдышался и лениво вошёл в аудиторию. Однако, увидев, что на репетиции «три калеки», и те блаженно растеклись на стульях, он последовал их примеру, надвинул на глаза капюшон, и бросил своё тело на пустые стулья на одном из задних рядов.

- Здравствуй, Миша! – с укором сказал кто-то из девочек.

Но, он лишь небрежно поднял руку в знак приветствия. Только его тело погрузилось в это блаженное состояние покоя, как в аудиторию влетел запыхавшийся староста – высокий накаченный парень со смольно-чёрными волосами, спадающими на по-детски распахнутые наивные карие глаза. Он забавно напоминал какого-то персонажа из русских народных сказок.

- Это…Анатолий Дмитрич звонил…просил передать, что он опаздывает…у него машину замело…а нам велел разминаться пока… - отрывисто отрапортовал он низким голосом.

- Делать больше нечего! – раздался хриплый голос с дальних рядов.

- Мишаня, - пресёк его худой рыжий парень, - Не груби, ну! Володя прав. Приедет мастер, а мы как сонные мухи. Будет кричать, шуметь…оно тебе надо? Оно тебе не надо. И мне не надо. Так что встаём, ребятки, и разминаемся!

- Соединимся? – предложила хрупкая девочка с голосом, похожим на колокольчик, вставая и потягиваясь.

- Ну, давайте соединимся. – обречённо ответил Миша, снимая куртку и широко зевая.

Спустя энное число тренингов, Морфей отступил, а энергии прибавилось. К приходу Анатолия Дмитриевича все актёры были размяты, бодры и готовы к работе, и даже помятый после бурной ночи Славик более-менее соображал, когда и какой трек включать. По сему, за плодотворную работу, всех пораньше отпустили на обед. Ну как пораньше? Спустя два часа муштры.

Глава 2

В просторной столовой было шумно. Кто-то пел на несколько голосов, кто-то играл на гитаре, кто-то раздвинул столы и повторял танцевальные па, а у окна сидели Мирослава и Алиса – две подружки с факультета музыкального театра. У Алисы были восхитительные длинные волосы, пухлые губки и совершенно кукольные зелёные глаза. Мирослава была худая блондинка с маленькими губками, но большущими серыми глазами. Они ярко сияли на фоне фарфорово-белой кожи. Словом, это были две милейшие особы! Они очень громко и оживлённо о чём-то болтали, то и дело разражаясь звонким смехом. Но стоило группе молодых актёров войти, как одна из красоток пихнула другую в бок, глазами указывая на них, на что та буркнула что-то типа «О, Боже!», и смущённо опустила глаза.

Миша сделал вид, что не заметил, хотя на самом деле он всё видел. Эта девушка всегда смотрела на него дольше, чем нужно, когда думала, что он не видит, а когда он бросал на неё взгляд, тут же резко отворачивалась. Он прекрасно знал, что это значит, но старался не думать об этом. Честно говоря, это немного напрягало. И без того забот достаточно.

- Что, Миш, за фигурой следишь? – ворвался в его мысли по-доброму ироничный голос извне, принадлежавший старосте-Вове.

- А? Ты что-то сказал? – отозвался Миша, поморщившись.

- Я говорю, чего не ешь? – повторил здоровяк с улыбкой во все тридцать два зуба.

- Хороший актёр-голодный актёр, - отшутился Миша, и сел читать сценарий с маленьким стаканчиком чёрного кофе. Но спиной он чувствовал взгляд пары пронзительных серых глаз.

«Отвали, пожалуйста, не надо! Ты мешаешь мне сосредоточиться! Я чувствую тебя физически!»

Юноша почувствовал нарастающее мышечное напряжение, поёжился и, запустив руки в свою есенинскую шевелюру, продолжил читать, максимально сосредоточившись на пьесе.

А в это время за столиком у окна белокурая девица, гипнотизирующая его взглядом, уже превратила пластиковую вилку в нечто страшное, изогнутое и изгрызанное, лишившееся пары зубьев. Она изо всех сил пыталась отвести взгляд, но ничего не получалось, и она лишь хлопала большими глазами, продолжая машинально истязать вилку.

- Э-э-э…Мир? С тобой всё в порядке? – протянула её подруга.

- Конечно, нет! – еле слышно процедила Мирослава сквозь зубы, - Я не могу быть в порядке, пока он здесь! Пойдём, у нас пара началась.

- Доедать не будешь? – усмехнулась Алиса.

- Нет, - буркнула Мира, и максимально гордо и надменно продефилировала прочь из столовой.

Уже в самых дверях они столкнулись с ещё одним очаровательны юношей с того же четвёртого актёрского курса. Это был Макс Баранов, которого можно было описать не иначе, как огонь во льду: по-звериному горящие чёрные глаза, вьющиеся тёмные длинные волосы, точёные скулы и идеально сложенная рельефная фигура. Да, он был ослепителен. Кроме всего прочего, он излучал энергетику такой силы, что она просто сбивала с ног. Он это знал, и ему это нравилось, поэтому, в знак приветствия, он одарил девушек томным взглядом, игриво вскинул бровь, и просочился между них к столу, за которым сидели его однокурсники.

- И всё-таки он горяч! – восхищённо выдохнула Алиса, отдаляясь от столовой.

- Не поспоришь, - пожала плечами Мира, - мужик…

А тем временем этот самый мужик поставил на стол пакеты из продуктового магазина, чем вызвал громкий одобрительный гул друзей.

- О-о-о! Еда пришла!

- Ма-а-а-кс! Кормилец ты наш!

- От души, спасибо!

Звучали благодарственные реплики, перекрывая одна другую.

- Разбирай, кто что заказывал! – громко провозгласил кормилец, а потом чуть тише добавил - Мишань, с тобой поделиться салатиком?

- Нет, спасибо большое, я не хочу… - мягко, но сдержанно отвечал ему друг.

Максим обеспокоился таким поведением товарища, поэтому присел рядом с ним, и еле слышно спросил:

- У тебя всё нормально?

- Да. Просто устал, не выспался… - хрипло отвечал тот.

- Это ты вон Анатолию Дмитриевичу можешь втирать про усталость и недосып, а мне не надо эту лапшу вешать на уши. Я же не дурак, Миш. Ты последнее время сам не свой.

- Со мной всё в порядке! – уже громче и с нажимом отвечал Миша, начиная понемногу закипать. – Если мне понадобится твоя помощь, я тебе обязательно скажу! А сейчас оставь меня, пожалуйста!

- Нет проблем, как скажешь. – нарочито проговорил Макс, демонстративно убирая руки. – Только побыстрее там со своими проблемами разбирайся, а то у нас с тобой сегодня сценбой по плану…ещё убьёшь меня ненароком.

- Да-а, искусство не переживёт такой потери.

С этими словами Миша допил последний глоток кофе, метнул стаканчик в мусорное ведро и, дабы смягчить свою реплику и извинить своё дурное настроение, дружелюбно похлопал Макса по спине и вышел из столовой, проследовав напрямую в аудиторию сценического движения.

До начала пары был ещё целый час, у всех был обед, и он знал, что здесь, в пустой аудитории, его вряд ли кто-то будет трогать, поэтому он мог позволить себе сползти по стене на пол, спрятать лицо в ладони, и погрузиться, наконец, в свои мысли. А мыслей было столько, что голова, казалось, вот-вот взорвётся от них!

«Почему на меня вечно все смотрят?! Педагоги, однокурсники…Миша подаёт надежды! У Миши большое будущее! Иногда хочется быть просто заурядным студентом, а не вот это вот всё! Одно неверное слово или движение – и ты из звезды превратишься в посмешище! Главная роль в дипломном спектакле…как же иначе? Или так, или вообще никак! А я не машина, я живой человек! Я тоже имею право на слабости, ошибки…банально усталость! Эта ещё тоже… Смотрит, как будто я для неё целый мир! А я не могу выдерживать этот взгляд! Я не хочу быть ни чьим миром, чтобы потом этот самый мир не разрушить! А я себя знаю. Я могу. И почему меня не покидает ощущение, что она видит меня насквозь? Я же так мастерски выстраиваю эту броню, да она уже срослась со мной, стала второй кожей! Я и сам забыл, какой я настоящий, а она смотрит так, как будто знает! Она не имеет на это права! А я не имею права думать о ней постоянно! Надо выбить её из своей головы любым способом, а то там не останется места для работы над ролью, и тогда все годы обучения, все надежды, все лавры – всё пойдёт прахом!»

На паре по фехтованию он пропускал укол за уколом, выпад за выпадом, ноги путались, и, в конце концов, он вообще выронил оружие из рук. Его партнёр и лучший друг Максим загнал его в угол, уткнув кончик своей шпаги ему под подбородок, чуть выше кадыка, пристально посмотрел ему в глаза, фирменно вскинув бровь, и негромко, чтобы его не услышали однокурсники за звоном других шпаг, с ухмылкой произнёс:

- Теряете хватку, Ваше благородие!

Миша ничего не ответил, только опустил потускневшие безжизненные глаза в пол. Было невыносимо стыдно и противно, будучи призёром самого престижного фестиваля по сценическому фехтованию, из-за каких-то эмоций вот так раскиснуть, что всё буквально валится из рук.

Максу тоже было больно смотреть на своего друга в таком состоянии. Он опустил свою шпагу, тяжело вздохнул, поднял с пола Мишину, и протянул её ему со словами:

- У всех бывают плохие дни. Правда, у тебя последнее время их что-то слишком много, дружище. Предлагаю сегодня вечером после института прогуляться, развеяться, подышать воздухом и поболтать по душам, как в старые добрые времена.

Миша поднял уставший взгляд на друга и, забирая свою шпагу, сухо ответил:

- Посмотрим…