Read the book: «Город прощения»

Name: Город прощения
Author: Lei Mi
ISBN: 978-5-04-252930-6

Font::

Lei Mi 雷米

City of Forgiveness 宽恕之城

Russian translation rights authorized by BEĲING YIWEI CULTURE MEDIA CO., LTD, with the arrangement by China Educational Publications Import & Export Corporation Ltd.

* * *

И должно общество спасти убийцу от руки мстителя за кровь, и должно возвратить его общество в город убежища его, куда он убежал, чтоб он жил там до смерти первосвященника, который помазан елеем святым.
Числа, 35:25

Пролог. Ослепляющая боль

Сознание медленно возвращалось, а с ним и всепоглощающая боль. Острая, неумолимая, она вновь накатила волной. Боль сконцентрировалась в глазах, жгучая и четкая, а затем разлилась по всему телу, пробежав по каждому нерву, каждой мышце.

До чего же больно… Когда он последний раз испытывал подобное?

Голова раскалывалась, тяжелая, будто налитая свинцом. Шевельнуться было невыносимо трудно. Собрав всю волю в кулак, он все же приподнял голову и, преодолевая сопротивление, приоткрыл левый глаз, чтобы осмотреться.

Плитка на полу в бурых пятнах крови. Повсюду валяются разбитые флаконы духов и рассыпавшаяся косметика. Около унитаза – одинокий тапочек. На раковине лежит телефон.

Да, он все еще дома.

Незваный гость, похоже, удалился. Судя по всему, кроме глаза, тот больше ничего не хотел. По крайней мере, его жизни.

В этой мысли была горькая услада. Раз уж он выжил, нужно действовать. Нужна помощь, и как можно скорее.

Он попытался сделать шаг, одновременно подняв руку, чтобы прикрыть правый глаз…

Но ничего не вышло.

Он замер на несколько секунд и вдруг осознал, что не лежит на полу, как ему представлялось, а стоит, вытянувшись в струнку, у стены. Что еще более странно – руки и ноги совершенно не слушались.

Охваченный паникой, он судорожно посмотрел вниз. Одного взгляда уцелевшим левым глазом хватило, чтобы он остолбенел.

Серебристо-серый скотч. Десятки полос серебристо-серого скотча приклеили его к стене.

Не успевая даже осмыслить увиденное, он инстинктивно рванулся, пытаясь сдвинуть с места руки и ноги. Но не смог пошевелить ни единым мускулом.

Страх. Ярость. И в первую очередь – полное недоумение. Он был приклеен к стене, как экспонат в музее.

Какого черта?

Вскоре он прекратил сопротивление. Из пустой правой глазницы по-прежнему сочилась кровь. Боясь пошевелиться, он опустил голову и смотрел, как у его ног медленно растекается небольшая красная лужица.

– Помогите…

Слова превратились в бессмысленное бульканье. В отчаянии он закрыл глаза, наконец осознав, что и рот его тоже заклеен скотчем.

Потеря крови и неистовые попытки вырваться окончательно вымотали его. Нарастающее оцепенение охватывало тело, словно его затягивало в бездонную трясину. Казалось, он проваливается в темноту. И вдруг – тихий щелчок, а следом скрип входной двери.

Он мгновенно пришел в себя.

– Сяокай, Сяокай… – Папин голос.

– Опять куда-то умотал, вот же… – Мама.

Спасен! Волна облегчения, смешанного с горькой обидой и надеждой, нахлынула на него. «Я буду слушаться, я больше никогда не буду шляться где попало, клянусь… Папа, мама, спасите меня!»

Он изо всех сил забился, пытаясь издать хоть какие-то звуки.

– Ой! Что это… – донесся из гостиной мамин голос. – Пульт от телевизора разбился? – Затем раздался еще более громкий вскрик. – Боже мой! Что это… кровь?

Несколько секунд тишины.

– Звони Сяокаю! – Голос отца срывался. – Быстро!

Скоро мобильник на раковине завибрировал, вибрация сопровождалась мелодичным звонком. В следующее мгновение к двери ванной заспешили тяжелые шаги.

– Сяокай, ты там?

Щеколду дернули несколько раз – заперто.

– А ключ где?

– Разве не в замке?.. Господи, где же ключ?

Он смотрел на подрагивающую дверь и мысленно кричал: «Выбейте ее! Я внутри!»

И тут увидел нож, торчащий из полотна двери.

С тех пор как сознание вернулось, он впервые разглядел плотно закрытую дверь. В памяти всплыл обрывок воспоминания – после того как его приклеили к стене, кто-то долго водил пальцами вдоль его ребер, словно что-то высчитывая.

Он перевел взгляд на себя. Прикинув высоту и угол, понял: если дверь выломают, нож, закрепленный на полотне, войдет ему прямо в грудь.

В одно мгновение в душе все похолодело.

Расплата одним глазом оказалась недостаточной.

Он снова забился в истерике, из перехваченного горла вырывались хрип за хрипом.

«Не ломайте дверь! Ради всего святого, не ломайте!»

Но отец, очевидно, понял его неправильно. Все более отчаянные звуки, доносящиеся из ванной, сводили его с ума.

– Держись, Сяокай! Папа сейчас вытащит тебя!

Тяжелые удары отдавались в ушах. Из левого глаза хлынули слезы. Он в отчаянии замотал головой.

Хватит!

Дверная коробка уже треснула. После каждого удара добротная деревянная дверь на мгновение прогибалась, а затем возвращалась на место. Нож по-прежнему неподвижно торчал из полотна, поблескивая холодным блеском.

Он уже ждал последнего мгновения. И вдруг ему стало смешно.

Я умру от рук собственных родителей…

Глава 1. Возвращение

Прозвенел звонок.

Оставшиеся в аудитории четверо студентов дружно ахнули. Фан Му повернулся от окна и встретился с их удрученными и полными страха взглядами. Опустив глаза, он подошел к кафедре и постучал костяшками пальцев по столешнице.

Студенты неохотно поднялись с мест и по одному подошли, чтобы положить свои контрольные работы перед Фан Му. Тот поправил очки и начал внимательно изучать листы. Студенты затаили дыхание, вглядываясь в его лицо с нескрываемым напряжением.

Спустя несколько минут Фан Му неспешно произнес:

– Ян Цзохуэй.

Один из юношей встрепенулся, встав по стойке «смирно».

– Я!

– Каковы симптомы сенестопатии?

Ян Цзохуэй замер на мгновение, украдкой глянув на свою работу.

– Неврастения… наверное?

– Это гиперпатия, – не глядя на него, сказал Фан Му. – Чжан Чжао!

Другой студент поспешил вытянуться в струнку:

– Я!

– Отвечай ты.

– Шизофрения, депрессия… – Чжан Чжао почесал затылок. – Неврозы…

Фан Му поднял на него взгляд:

– И что еще?

Лицо парня залилось краской. Он выпрямился и замер, не в силах вымолвить ни слова.

– Посттравматический церебрастенический синдром. – Фан Му сложил работы стопкой. – Все четверо не сдали.

Из груди студентов вырвался беззвучный стон. Они обмякли, понуро опустив головы в ожидании наказания.

– Сначала идите обедать. – Фан Му поднялся и начал собирать портфель. – Переделаете и сдадите на следующем занятии.

Студенты уставились на него во все глаза, а один парень не сдержался:

– Ура-а! – Тут же спохватился и прикрыл рот ладонью.

Фан Му взял портфель, подошел к двери и окинул их безразличным взглядом:

– Вы еще здесь?

Мгновение – и аудитория опустела.

Уголки губ Фан Му дрогнули в легкой улыбке. Он закрыл дверь и зашагал вниз по лестнице. Направился прямиком на парковку, открыл багажник своего «Ниссан Паладин» и снял полицейскую форму, оставшись в простой синей рубашке без каких-либо знаков отличия. Подумав, стянул и галстук, сложив его вместе с формой в бумажный пакет. Затем завел двигатель и выехал с парковки.

Отъехав от дома 83 по Гуанжунцзе и промчавшись по тенистой аллее, автомобиль быстро выехал на мост Гуанжун. Стояла ранняя осень: солнце еще вовсю сияло, но в воздухе уже ощущалась прохлада. Фан Му опустил стекло со стороны водителя, впустив внутрь салона струю свежего бодрящего ветра. Вспомнив выражения лиц своих студентов – точно после великого спасения, – он не смог сдержать легкую улыбку. Видно, эти шалопаи никак не ожидали, что преподаватель, известный своей суровостью, требовательностью и беспощадностью, так легко их отпустит. Однако у Фан Му и вправду были дела, а не то студентам не только пришлось бы забыть об обеде, но еще неизвестно, удалось бы им поспать этой ночью. Пусть пока им везет. Тем более что его тянуло к старому другу, которого он ехал повидать…

Фан Му сильнее нажал на педаль газа.

* * *

Едва войдя в палату, Фан Му увидел, как Тай Вэй с ногой в гипсе, опираясь на капельницу, ковыляет к двери. Он тут же бросился его поддерживать.

– Ты куда это собрался?

– Да я быстро… – Лицо Тай Вэя уже посинело, как спелый баклажан. – Больше не могу терпеть…

Он обхватил Фан Му за плечо и попытался подпрыгнуть на одной ноге. Но, сделав всего один «шаг», застонал, согнулся и схватился за живот.

– Черт возьми! – сквозь зубы прошипел он. – Чуть не взорвался…

Фан Му с трудом сдержал смех, поддерживая его на пути в туалет. Не успели они как следует закрыть дверь, как Тай Вэй, не в силах ждать, расстегнул штаны – и почти в ту же секунду раздался шум мощного потока.

Прошло добрых полминуты, прежде чем он наконец вышел с облегчением на лице, кое-как завязав пояс больничной пижамы. Фан Му помог ему добраться до кровати, уложил и укрыл одеялом.

– Едва не лопнул… – Тай Вэй выдохнул. – Теперь хоть полегчало.

– Что, решил силу воли потренировать? – с ухмылкой спросил Фан Му. – Не мог медсестру позвать?

– Стесняюсь. – Тай Вэй взял с тумбочки наполовину съеденное яблоко и откусил большой кусок. – Я ж мужик, как я могу просить девчонку помочь мне по-маленькому? Да и она могла прийти…

– Кто это «она»? – Фан Му заметил на подоконнике тарелку с вымытым виноградом, на ягодах которого в послеполуденном солнце сверкали капли воды.

Не успел он договорить, как позади раздался знакомый голос:

– Дорогу!

Фан Му инстинктивно отпрянул в сторону и увидел, как в палату входит Ми Нань с комплектом чистого постельного белья. Даже не взглянув на Фан Му, она направилась прямо к кровати и махнула рукой Тай Вэю:

– Давай слезай, поменяю тебе простыню.

Фан Му развернулся к Тай Вэю и, вытаращив глаза, беззвучно прошептал: «Почему ты, черт возьми, не сказал, что она здесь?»

Тай Вэй, с яблоком в зубах, лишь развел руками с абсолютно невинным видом.

Они сидели рядом на скамейке в коридоре. Тай Вэй в два счета расправился с яблоком и метким броском отправил огрызок в урну в нескольких метрах от них. Вытер руки о халат и повернулся к Фан Му, который все это время сидел, молча уставившись в одну точку.

– Она все еще тебя игнорит?

Фан Му вздохнул, наклонился и уткнулся лицом в ладони.

– Вполне закономерно. – Тай Вэй залез в карман брюк Фан Му и быстро выудил оттуда пачку сигарет и зажигалку. – Будь я на ее месте, тоже не простил бы.

– Да ну! – Фан Му фыркнул, поднимая голову. – Это что, хуже, чем если б я в тебя выстрелил?

– Это другое. Ты же не хотел меня убить… – Тай Вэй прикурил сигарету и с наслаждением затянулся. – А тогда ты твердо решил больше с ней не видеться.

– И как я мог? – Лицо Фан Му потемнело. – Такой, как я… К тому же я и не рассчитывал выжить.

– В этом-то и загвоздка. – Заметив приближающуюся медсестру, Тай Вэй поспешно спрятал сигарету в рукав и начал размахивать рукой, разгоняя дым. – Хочешь умереть – твое дело. Но не ради другой же…

– Что? – Фан Му нахмурился. – Она думает, что я сделал это ради Ляо Яфань?

– А разве нет? – Проследив, как медсестра скрывается за углом, Тай Вэй снова достал сигарету. – Если б не месть за Ляо Яфань, ты пошел бы на смерть?

Фан Му помолчал, потом покачал головой:

– Она меня не поняла.

– Хоть и не поняла, – Тай Вэй похлопал его по плечу, – но ты же бросил ее одну. Так что не обижайся, что Ми Нань на тебя злится. Брось, товарищ, свою гордыню, попроси у нее прощения от чистого сердца. Такая девушка…

– Отвали! – Фан Му оттолкнул его. Тай Вэй пошатнулся и тут же скривился, изображая боль.

– Всё в порядке? – поспешил поддержать его Фан Му. – Что сказал врач?

– Ерунда, просто перелом. – Тай Вэй посмотрел на правую ногу в гипсе. – Недельку отлежусь и буду как новенький.

– Тебе уже под сорок, дай своей жене пожить спокойно…

– Почти полгода за этим наркоторговцем гонялся; разве мог я просто смотреть, как он уезжает? – Тай Вэй переменил позу на более удобную. – Этот ублюдок тоже был не промах, сразу на машину попер. Но и я не робкого десятка… – Он изобразил пальцами пистолет. – Одним выстрелом уложил.

– И сам оказался в таком виде, – усмехнулся Фан Му. – Не повезло ему нарваться на такого отчаянного, как ты…

– Не хочу хвастаться, братан, но если кто-то мне грубит, легко он не отделается! – Самодовольно ткнув пальцем в потолок, Тай Вэй продолжил: – Он лежит сейчас на одиннадцатом этаже. Вчера ребята из отряда сказали: всех раскололи, одним махом прихлопнули три наркогруппировки.

Фан Му уже собирался отпустить еще пару язвительных замечаний, как увидел, что из палаты выглянула Ми Нань. Она холодно скользнула по нему взглядом и обратилась к Тай Вэю:

– Заходи, все готово.

Опираясь на плечо Фан Му и подпрыгивая на одной ноге, тот вернулся в палату, не переставая с воодушевлением описывать, насколько точным был тот выстрел. Ми Нань шмыгнула носом, и ее лицо тут же снова стало ледяным.

– Ты курил в постели и прожег в простыне дырку. Я уже заплатила за нее восемьдесят юаней. – Она указала на больничную койку. – Если еще раз осмелишься так сделать, куплю тебе двадцать простыней – жги сколько влезет.

– Ой, как неловко, что тебе пришлось платить… – Тай Вэй расплылся в улыбке и обернулся к Фан Му: – Быстро дай ей сотню.

Ми Нань фыркнула, проигнорировав их, взяла апельсин и стала его чистить. Тай Вэй придвинулся к Фан Му и прошептал на ухо:

– Беру свои слова назад. Брось ее, с этой женщиной тебе не справиться.

Фан Му, не зная, плакать или смеяться, сильно ткнул Тай Вэя в ребра.

Ми Нань, почистив апельсин, принялась его есть.

– Ложись быстрее, инвалиду не пристало быть таким активным.

Тай Вэй поспешно закивал и послушно улегся обратно. Фан Му уже собирался придвинуть стул, чтобы сесть, как Ми Нань снова холодно заговорила:

– Ты тоже не стой здесь столбом, езжай обратно.

– Что?

Ми Нань швырнула ему портфель.

– Только что звонил твой телефон. Бянь Пин просит немедленно вернуться в университет.

* * *

На всех парах домчавшись до вуза, Фан Му застал Бянь Пина уже ожидающим у входа в оперативный корпус. Увидев подъезжающую машину, Лао Бянь расплылся в хитрой ухмылке.

– Ты был с Ми Нань? – Он пристегивал ремень безопасности. – Помирились?

– Нет. Я навещал Тай Вэя, она просто случайно оказалась там. – Фан Му не хотел развивать эту тему. – В чем дело, что-то срочное?

– Есть дело, довольно любопытное… – Бянь Пин устремил взгляд вперед. – Муниципальное управление просит нас съездить посмотреть.

– Нас? Мне, наверное, не обязательно ехать? – Фан Му сбросил скорость. – Может, ты сам поедешь?

– Хватит пустых разговоров, вези. – В тоне Бянь Пина не оставалось места для возражений. – И тебе нельзя все время продолжать в таком духе.

– Мне кажется, в этом нет ничего плохого. – Фан Му усмехнулся. – Готовлюсь к лекциям, преподаю, работаю над проектами – тихая, спокойная жизнь…

– Но это не то, чем тебе в первую очередь следует заниматься. Управление общественной безопасности, полицейский вуз – эта форма ведь все еще на тебе? – Бянь Пин взглянул на него. – Тебе стоит принять свою судьбу как данность. То, что предназначено тебе делать, от тебя не убежит.

«Паладин» остановился у жилого комплекса «Золотой залив». Фан Му изначально планировал остаться в машине и ждать Бянь Пина, однако тот, выйдя из автомобиля, замер на месте и уставился на него с таким видом, будто не отступит, пока не добьется своего. Фан Му, не видя выхода, последовал за ним вглубь комплекса.

В «Золотом заливе» не было высоток, только малоэтажные таунхаусы и виллы. По изящным фонтанам на территории, беседкам, встречавшимся повсюду, и мраморным дорожкам можно было судить, что цены на недвижимость здесь кусаются.

Место происшествия находилось во втором подъезде дома номер 46. Это был четырехэтажный таунхаус с двумя квартирами на площадке. Квартира 202 с восточной стороны сейчас была распахнута настежь, у входа натянута лента оцепления, и время от времени входили и выходили полицейские в форме. Бянь Пин предъявил удостоверение сотруднику, отвечавшему за оцепление, и вместе с Фан Му прошел внутрь.

Это была просторная квартира площадью около двухсот квадратных метров. Внутренняя отделка была изысканной, большинство предметов обстановки принадлежали к премиум-брендам. Техники уже начали осмотр места происшествия, постепенно разворачивая работы по составлению схемы, фиксации и изъятию улик. Бянь Пин и Фан Му, ступая по проложенным трапам, внимательно изучали обстановку. Проходя через гостиную, Фан Му увидел мужчину средних лет, сидящего на диване и дающего показания полиции. Выражение лица мужчины было отрешенным; казалось, он еще не оправился от чудовищного психологического удара. Его лицо, руки и безупречно скроенный, качественно сшитый костюм были покрыты пятнами темно-красной крови. Размышляя о том, кем мог быть этот человек, Фан Му направился к эпицентру событий – гостевому санузлу. У входа стоял мужчина средних лет, со скрещенными на груди руками и суровым выражением лица, склонив голову и всматриваясь внутрь санузла. Фан Му узнал в нем заместителя начальника отряда уголовного розыска городского управления Чжао Дэцзюня.

– В чем дело? – Подошедший Бянь Пин тоже заглянул в санузел. – Убийство?

Чжао Дэцзюнь обернулся, казалось даже не думая о светских приветствиях, и просто пожал по очереди руки Бянь Пину и Фан Му.

– Ничего не трогали… первоначальная картина. – Он указал внутрь. – Профессор Бянь, поделитесь мыслями.

Дверь была приоткрыта лишь на небольшую щель, однако даже так было видно обилие брызг крови на кафельном полу. Бянь Пин машинально попытался открыть ее локтем, но тут же почувствовал, как с обратной стороны кто-то сильно уперся в дверь.

– Извини. – Чжао Дэцзюнь протянул им два комплекта бахил и шапочек. – Придется протискиваться вот так.

Фан Му, насторожившись, облачился в защиту и первым протиснулся внутрь. Бянь Пин, поглаживая свой живот, лишь горько усмехнулся.

– Я же говорил, что тебе надо ехать… – Он скривился. – Я зайду попозже.

Фан Му не сдержал легкой улыбки, но тут же, бросив взгляд за дверь, окаменел.

Тело взрослого мужчины, с поникшей головой и опущенными руками, «стояло» у стены. Этому жуткому вертикальному положению оно было обязано десяткам полос серебристого скотча, плотно приклеившим его к поверхности. Один судмедэксперт осматривал голову погибшего, другой измерял рану на его груди. У их ног, насупившись, присел полицейский в форме, упираясь в дверь правой рукой в перчатке. Похоже, именно он создавал сопротивление при открывании.

– Ничего не поделаешь. – Заметив взгляд Фан Му, он указал пальцем вверх. – Если кто-то неосторожно распахнет дверь, может случайно поранить своих.

Фан Му последовал взглядом за его пальцем и увидел тонкий нож, закрепленный на полотне двери. Лезвие было расположено горизонтально, под прямым углом к двери. К рукоятке снизу была прикреплена прямоугольная металлическая пластина с отверстиями по углам, прикрученная к полотну шурупами. Фан Му посмотрел на засохшую кровь на остром лезвии, затем на рану на груди «стоящего» тела.

– Именно так. – Чжао Дэцзюнь тоже вошел внутрь, указывая на обширные брызги крови на двери. – Геморрагический шок. Один удар, пронзивший сердце, – чертовски точно.

Фан Му задумался, затем высунулся, чтобы взглянуть на мужчину средних лет, все еще дающего показания в гостиной.

– Неужели это он…

– Ага. – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – Сообщение поступило без двадцати три, после выезда наряда дело передали в городское управление. Заявитель утверждал, что вернулся домой и, обнаружив беспорядок и следы борьбы, заподозрил неладное. Позвонил сыну – услышал звонок из санузла. Но дверь в санузел была заперта изнутри, и он услышал крики сына о помощи. С силой выбил дверь… и увидел то, что видишь ты. – Закрыв дверь за собой, он понизил голос: – Есть один момент, который, я считаю, ему пока лучше не знать. Обнаружив нож за дверью, который вонзился в тело сына, заявитель запаниковал и, потянув дверь на себя, вытащил нож. Это вызвало сильнейшее кровотечение, и погибший скончался практически мгновенно.

Лицо Фан Му помрачнело:

– Ты поступил правильно. Ни один отец не сможет принять, что по незнанию убил собственного сына.

– Да уж… – Чжао Дэцзюнь снова вздохнул. – Мать тут же потеряла сознание, ее уже отвезли в больницу.

– Можно начинать изъятие вещественных доказательств? – Один из судмедэкспертов указал на тело. – Мне нужно его снять, под таким углом неудобно работать.

Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му, тот кивнул. Тут же несколько полицейских в форме подошли, чтобы отклеить скотч и снять нож с двери. Дверь в санузел открылась, и Бянь Пин, наконец протиснувшись внутрь, сразу же увидел тело, которое снимали со стены.

– Твою ж мать! – Он аж присвистнул. – Что здесь происходит?

– Если кратко, то погибшего приклеили к стене, а с обратной стороны двери установили нож, – терпеливо объяснил Фан Му. – По сути, это была ловушка…

– Я не об этом спрашиваю, я и за дверью все слышал, – резко прервал его Бянь Пин, указывая на голову погибшего. – Что с его правым глазом?

– Что? – Фан Му тут же развернулся, жестом остановив судмедэксперта, как раз помещавшего тело в мешок. Теперь лицо покойного было полностью открыто: верхнее веко правого глаза провалилось, и в глазнице, казалось, не осталось ничего.

– Именно это я и осматривал, – невозмутимо сказал судмедэксперт, застегивая молнию на мешке. – Его правый глаз полностью удален.

Фан Му застыл на месте, уставившись на обширное пятно крови на кафельном полу. Его мозг лихорадочно работал, и в сознании проступало все отчетливей несколько вопросительных знаков.

Мешок с телом пронесли мимо него, но Фан Му этого даже не заметил, пока из гостиной не донесся хриплый, надрывный плач мужчины, заставив его очнуться. Фан Му повернулся, оперся о дверной косяк и молча наблюдал, как мужчина, упав на колени, тянется, чтобы разорвать черный мешок. Двое полицейских в форме изо всех сил пытались его удержать, но не могли остановить этот порыв.

– Братец…¹

– Да? – Бянь Пин тоже смотрел на рыдающего, бьющегося в истерике мужчину, но, услышав голос Фан Му, машинально обернулся и поразился тому, что увидел в его глазах.

– Когда его эмоции немного улягутся, я хочу с ним поговорить. – Фан Му смотрел прямо на Бянь Пина. – Ответы у него.

– Хорошо. – Тот отвел взгляд, чувствуя, как сердце начинает колотиться. – Я все устрою.

Хорошо знакомый ему Фан Му вернулся.

Глава 2. Тайна отца

Протокол осмотра места происшествия по делу об умышленном убийстве от 25 августа

Краткое изложение обстоятельств дела:

Примерно в 14:00 25 августа Чжэн Сунлинь и его жена Шао Ци вернулись домой в квартиру 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Войдя внутрь, они обнаружили беспорядок, следы крови на полу и разбитый пульт от телевизора. Чжэн Сунлинь, обеспокоенный возможным происшествием с находившимся дома сыном Чжэн Каем, позвонил на его мобильный телефон. Звонок остался без ответа, но звук раздался из гостевого санузла. Чжэн Сунлинь обнаружил, что дверь в санузел заперта, а ключ, обычно вставленный в замок, пропал. Услышав доносящиеся из санузла стоны, он в панике выбил дверь и обнаружил, что его сын Чжэн Кай поражен закрепленным с обратной стороны двери ножом. В 14:17 Чжэн Сунлинь вызвал полицию по номеру 110. Дежурный наряд полицейского участка Экономико-технологической зоны прибыл для обеспечения сохранности места происшествия, дело было передано в Городское управление общественной безопасности, после чего была проведена работа по осмотру места происшествия.

Осмотр места происшествия: центром места происшествия является гостевой санузел в квартире 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Дверной замок входной двери исправен, на двери следов взлома не обнаружено. Войдя в дверь, попадаешь в коридор и гостиную. В гостиной обнаружена опрокинутая напольная лампа (1 шт.) и разбитый пульт дистанционного управления телевизором марки «Шарп» (1 шт.). На полу справа от журнального столика обнаружены мажущие следы крови. Гостевой санузел расположен к западу от гостиной, между северной и южной спальнями. Внутри установлены умывальник, душевая кабина, навесной шкаф и стиральная машина марки «Эл-Джи». На умывальнике лежит мобильный телефон «Айфон 7» (1 шт.), по полу разбросаны косметика, шампунь и другие предметы. На стене за дверью висит тело погибшего Чжэн Кая, приклеенное к стене сорока тремя полосами серебристого скотча, ноги касаются пола, тело находится в положении стоя. На внутренней стороне двери в санузел закреплен обоюдоострый заостренный нож (1 шт.), расположенный на 23 см прямо над дверным замком, лезвие ориентировано горизонтально. К основанию рукоятки прикреплена металлическая пластина, зафиксированная на двери четырьмя винтами. На лезвии ножа имеются следы крови. На двери и на полу санузла присутствуют обильные брызги крови.

Судебно-медицинская экспертиза трупа: на погибшем надеты черная футболка и серые хлопковые шорты, ноги босые. Длина тела – 173 см, длина волос – 7 см. На левой стороне лба имеется ушибленно-рваная рана размером 2,5 на 0,5 см, в носовой полости – следы крови, на внутренней стороне верхней губы – подслизистое кровоизлияние размером 2,5 на 0,7 см. На тыльной стороне левой кисти – ссадина размером 0,6 на 0,2 см и подкожное кровоизлияние. Правый глаз отсутствует. В межреберье, между пятым и шестым ребрами, слева от грудины обнаружена рана длиной 2,5 см, оба угла раны острые. На уровне кожной раны в межреберной мышце обнаружена рана длиной 2,5 см, углы острые. В обеих плевральных полостях имеется скопление крови, в передней части перикарда обнаружена рана длиной 2,5 см, в соответствующем месте на передней стенке правого желудочка сердца имеется рана длиной 2,0 см, проходящая через все слои правого желудочка, края раны ровные…

Фан Му дважды прочел протокол осмотра места происшествия, поднял голову и встретил полный ожидания взгляд Чжао Дэцзюня.

– Профессор Фан, есть какие-то соображения?

– В протоколе осмотра не упоминается информация об отпечатках пальцев или следах обуви, – тщательно подбирая слова, произнес он. – В чем причина?

– Отпечатки пальцев и следы обуви не обнаружены. – Чжао Дэцзюнь откинулся на спинку стула с расстроенным видом. – Преступник, должно быть, надел перчатки и бахилы.

Фан Му кивнул, на его лице не было разочарования:

– Какие сейчас ведутся работы?

– На замке входной двери нет следов взлома. Наше первоначальное предположение – преступление совершено знакомым. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – Но в этом жилом комплексе везде установлены камеры видеонаблюдения. Мы попросили родителей жертвы просмотреть записи; знакомых, входивших на территорию, не обнаружили. Местных жителей мы тоже проверили, в основном можно исключить их причастность.

– Не обязательно знакомых. – Фан Му покачал головой. – Я просмотрел протоколы опроса; родители погибшего сказали, что тот учился на третьем курсе местного педагогического университета; сейчас летние каникулы, и он практически каждый день сидел дома. Парень такого возраста вряд ли станет готовить себе еду сам.

– Вы имеете в виду – доставку еды?

– Доставка еды, курьерская доставка – оба варианта возможны… – Фан Му задумался. – Последний вариант более вероятен. Если преступник притворится доставщиком еды, а жертва как раз ничего не заказывала, это вызовет у нее настороженность. Притвориться курьером для преступника безопаснее.

– Да, это действительно мысль… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях почесал подбородок. – На самом деле мне больше всего хочется понять, зачем преступнику понадобилось устраивать такую ловушку.

– Мне тоже, – усмехнулся Фан Му.

Судя по обстановке на месте, после проникновения в квартиру преступник вступил с жертвой в схватку и быстро обездвижил молодого человека. В такой ситуации он вполне мог сразу же лишить его жизни. Однако же потратил много времени и сил, чтобы приклеить жертву к стене и путем тщательных замеров установил нож на двери в соответствующем положении, ожидая, пока родители жертвы выполнят последний шаг… Судя по тому, что преступник знал о необходимости надевать перчатки и бахилы, он обладает определенными способностями противостоять следственным действиям. Тогда он не мог не знать, что чем дольше остается на месте, тем выше вероятность оставить отпечатки и вещественные доказательства и тем выше риск разоблачения. Тем не менее эта смертельная ловушка, кажется, имела для него незаменимое значение – настолько, что он должен был ее завершить. Если это предположение верно, то вопрос в том, зачем ему это было нужно.

Кроме того, у жертвы отсутствует правый глаз. По оценке судмедэксперта, преступник с помощью ножа или другого острого орудия буквально вырезал его. Более того, судя по распределению кровяных пятен на скотче на теле жертвы, преступник вырезал правый глаз, а уже потом приклеил тело к стене. И глаз жертвы не был найден на месте происшествия, то есть преступник унес его с собой. Этот глаз, кажется, был для преступника целью номер один. Тогда какова его значимость?

– Организовали встречу с Чжэн Сунлинем? – спросил Фан Му. – Если обстоятельства позволяют, постарайтесь как можно скорее.

– Да, постараюсь. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – У него и его жены не очень хорошее психическое состояние. Хотя мы считаем, что это был несчастный случай и Чжэн Сунлинь не должен нести уголовной ответственности, он все равно считает, что убил сына… – Он сделал паузу. – Жесть. Я не могу подобрать другого слова, чтобы описать это дело.

* * *

Весенний ветер все еще нес легкую колкую прохладу. В марте зима, казалось, все еще не желала отступать, вызывая у людей досадливые упреки в адрес запоздавшей весны. Стоило постоять на улице подольше, как коварный холодный воздух проникал под воротник, в рукава и под полы одежды, быстро просачивался сквозь кожу в кости, вызывая изнутри дрожь.

Женщина уже пожалела, что выбрала для весенней прогулки² такую погоду, и еще больше – что надела лишь тонкое платье. В ее руках оставалось меньше половины чашки кофе, давно остывшего. Даже не открывая зеркальце, она знала, что сейчас ее лицо бледное, с темными кругами под глазами, но губы алеют особенно ярко. Зубы стучали, сигарета во рту тоже неровно подрагивала.

Женщина вжала голову в плечи, время от времени поглядывая на парковку в сотне метров от себя, раздумывая, не сходить ли сначала погреться в машину. Подняв глаза, она увидела, как к обочине медленно подъезжает микроавтобус. Собравшись, поправила растрепанные ветром волосы, бросила окурок в чашку из-под кофе, выкинула все это в мусорный бак и быстрым шагом направилась к обочине.

Первой из машины выбралась полноватая женщина лет пятидесяти. Затем она встала у двери, помогая детям, которые один за другим выскакивали из автобуса. Вскоре на обочине собрались более двадцати детей, которые с любопытством озирались по сторонам. Один зоркий мальчик заметил женщину, идущую к ним, радостно крикнул «Мама Гу!» и бросился бежать к ней.

Остальные дети тоже ее увидели, с громкими криками устремились к женщине и мгновенно окружили ее плотным кольцом. Крики «Мама Гу!» раздавались со всех сторон. Перед таким множеством поднятых к ней личиков женщина на мгновение растерялась. К счастью, полноватая женщина поспешила к ней на помощь:

– Эй, не кричите так громко, соблюдайте дисциплину! – Она повернулась к женщине, расплывшись в улыбке: – Сяо³ Гу, опять отнимаем у тебя время, чтобы посидеть с этими малышами…

– Здравствуйте, директор Тун. – Женщина улыбнулась. – В компании сегодня нет срочной работы; вот, решила вывести их погулять…

– Эти маленькие проказники всю зиму не выходили на улицу, давно уже просились на весеннюю прогулку. – Директор Тун взглянула на внушительные двустворчатые ворота неподалеку. – Я знаю, что в зоопарке интересно, просто билеты слишком дорогие – опять тебя беспокоим…

– Я нашла знакомого, он может сделать нам большую скидку. – Женщина подняла в руке толстую стопку билетов и подмигнула окружившим ее детям. – Хотите пойти поиграть?

– Хотим! Хотим!

Дети прыгали на месте, наперебой отвечая. Женщина тоже заразилась этой радостной атмосферой, и на ее бледном лице проступил легкий румянец.

– Вперед!

Несколько нетерпеливых детей бросились бежать к воротам парка. Директор Тун поспешила остановить их:

– Все стройтесь в ряд! Девочки впереди, мальчики сзади.

Малыши оказались послушными, и отряд разного роста быстро построился. В этот момент женщина заметила маленькую девочку, которая, опустив голову, стояла в хвосте с очень недовольным видом.

– Что с ней? – удивилась женщина.

– С Сяо Юй? – Директор Тун тоже посмотрела в ту сторону. – Ничего особенного; ее подружка не смогла прийти, и она расстроена.

– Кто?

– Девочка по имени Додо… – Директор Тун вздохнула. – У малышки слабое здоровье. Зоопарк такой большой, боюсь, она не преодолеет весь маршрут; побоялась создавать тебе лишние хлопоты, поэтому не взяла ее.

Женщина задумалась, подошла и, взяв Сяо Юй за руку, повела ее в строй. Маленькая девочка с двумя хвостиками-«рожками» все еще дулась, ее настроение оставалось подавленным. Женщина присела на корточки и погладила ее по голове:

– Сяо Юй, ты грустишь, потому что подружка не смогла прийти?

Та лишь широко раскрыла глаза, смотря на нее с недоумением на лице.

Женщина, растерявшись, машинально посмотрела на директора Тун. Та лишь безнадежно скривила губы, указала пальцем на свое ухо и покачала головой.

Женщина все поняла. Она достала телефон, открыла приложение для заметок, быстро набрала строчку текста и показала девочке: «Сяо Юй, хотя Додо не смогла прийти, но если ты расскажешь ей обо всем интересном и красивом, что увидишь, разве это не будет означать, что она тоже здесь побывала?»

Девочка внимательно прочитала; на ее лице постепенно появилась улыбка, и она энергично закивала.

Солнце понемногу поднималось выше, но в пригородном зоопарке по-прежнему свирепствовал холодный ветер. Женщина ясно чувствовала, как тепло от выпитого кофе понемногу уходит из тела. Она не хотела омрачать детям радость, поэтому лишь скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь сохранить подобающую улыбку и осанку, сопровождая их по огромной территории парка.

Дети были невероятно счастливы. Даже редкие зеленые почки на ветках и сухая трава под ногами нисколько не омрачали их радости от прогулки. Это утешало женщину. Хотя она замерзла и устала, но теперь эти дети не будут молча стоять, глядя, как одноклассники обсуждают парк развлечений, не в силах вставить слово.

Зоопарк занимал более ста гектаров, где обитало более двухсот видов животных – около полутора тысяч особей. Ландшафтный дизайн парка максимально использовал естественный рельеф; вольеры и помещения для животных были построены скрытым способом, в основном за холмами, или спрятаны в кустарниках. Это делало и без того долгую пешую прогулку увлекательной. Дети только что поиграли с милыми пятнистыми оленями, перевалили через холм и увидели, как к ограждению подходит свирепый амурский тигр.

Хотя сегодня были выходные, из-за погоды посетителей в зоопарке было немного. Животные, обитающие в тропической среде, тем более не выходили из своих вольеров или помещений, поэтому громко звать этих животных тоже стало для детей одним из развлечений. Директор Тун, хоть и была несколько недовольна, но, учитывая, что это была редкая для них возможность расширить кругозор, молча разрешала детям их шалости.

Женщина заметила, что Сяо Юй сильно отличалась от тех детей, которые возбужденно прыгали на месте. Каждый раз, увидев животное, она подолгу молча наблюдала за ним, словно пытаясь крепко-накрепко запомнить его облик. Особенно в «Деревне малышей» – с сосредоточенным выражением лица, будто внимательно ощупывала каждый волосок шерстки под ладонью, перетрогала почти всех морских свинок, белочек и вомбатов.

У женщины сжималось сердце. Она знала, что для замкнутой Сяо Юй это редкая возможность; нельзя просто пробежаться галопом по верхам, тем более что ее подружка все еще ждет ее «прямого репортажа». Такая маленькая, а уже умеет ценить дружбу и дорожить ею…

Спустя несколько часов все уличные пешеходные зоны для осмотра были посещены. Последней достопримечательностью был океанариум. Увидев вдалеке синее здание, женщина с облегчением вздохнула – там должно быть хотя бы теплее.

Войдя в океанариум и спустившись по эскалатору вниз, дети начали наперебой ахать. Океанариум фактически представлял собой искусственный подводный тоннель, полностью сделанный из закаленного стекла, с добавлением ярких световых эффектов, создающих у посетителей ощущение прогулки по морскому дну, в то время как более трехсот видов – почти десять тысяч особей – морских обитателей свободно плавали рядом.

Океанариум был самой зрелищной частью всего зоопарка, и главное событие, конечно, оставляли на сладкое. Но женщина больше не могла терпеть; она нашла скамейку для отдыха посетителей, села и с облегчением выдохнула. Практически одновременно расслабились и ее ноги, замученные за день туфлями на высоких каблуках.

Она помахала рукой директору Тун:

– Ведите детей погулять, а я пока позвоню.

Директор Тун, увлеченная фантастическим видом перед своими глазами, направилась с детьми вглубь подводного тоннеля. Женщина скинула туфли, уперлась руками в сиденье, и ее длинные ноги в нейлоновых колготках теперь болтались в воздухе. Директор Тун и дети исчезли за поворотом тоннеля – и через несколько секунд раздались внезапные вскрики.

Женщина усмехнулась. Наверное, дети увидели акулу.

В океанариуме постепенно становилось больше посетителей. Большинство из них были пары с детьми. Женщина со скучающим взглядом наблюдала, как они проходят мимо; кто-то двигался вплотную друг к другу, кто-то держался отстраненно. В конце концов ее взгляд остановился на одной паре – отце с дочкой. Девочке было лет семь-восемь; она сидела верхом на плечах отца, извиваясь всем телом и играя с дельфином по другую сторону стеклянного тоннеля, время от времени пронзительно смеясь. Дельфин, казалось, тоже знал, как угодить этой малышке, переворачиваясь вверх-вниз перед ней и время от времени толкая носом стеклянную стену. Другая женщина – скорее всего, мама – стояла рядом с ними и, улыбаясь, делала снимки на телефон.

Настроение женщины упало. Шмыгнув носом, она оглядела стеклянный тоннель. Ей вдруг очень захотелось курить. Немного подумав, женщина надела туфли и направилась к входу в океанариум. Там достала сигарету и молча выкурила ее. Затем вытащила телефон и набрала номер.

– Алло? – донеслось из динамика.

– Что делаешь? – Женщина облокотилась на ограждение, в ее голосе чувствовалась подавленность.

– Занимаюсь с курсантами. – Собеседник уловил нечто в ее голосе. – А ты?

– Взяла детей из приюта на весеннюю прогулку.

– Сегодня? Холодно же!

– Да, совсем замерзла… – Женщина почувствовала холод, исходящий от ограждения, и выпрямилась. – Вечером поужинаем вместе?

– Отлично! – У собеседника явно поднялось настроение. – Как насчет хого?⁴

– Подойдет.

– Пойдем куда-нибудь?

– Давай дома, будет спокойнее.

– Без проблем, после работы куплю продукты. Хочешь рубец?

– Хочу. Еще соевые продукты, утиную кровь и остальное…

Вдруг женщина широко раскрыла глаза, ошеломленно глядя на бегущую к ней директора Тун, держащую за руки двух детей.

– Сяо Гу, скорее, скорее помоги! – Она спотыкалась и имела совсем растерянный вид. – Один ребенок потерялся…

Сердце женщины екнуло. Она тут же прервала разговор:

– Кто?

– Сяо Юй. – В голосе директора Тун уже слышались слезы. – После осмотра я позвала детей собраться… я забыла, что она не слышит…

Женщина посмотрела на группу детей. Малыши полностью утратили прежнее возбуждение, на их лицах был написан испуг.

– Останьтесь здесь с детьми и ждите меня. Никуда не уходите, пока я не вернусь, – приняла она быстрое решение. – Я пойду ее искать.

Сказав это, она побежала к входу в океанариум.

* * *

Хотя подводный тоннель был длиной всего в несколько сот метров, там было несколько ответвлений, ведущих к разным выставочным зонам. Более того, каждая зона имела свой отдельный выход. Если Сяо Юй все еще внутри океанариума, найти ее не составит труда. Но если она вышла на уличную территорию, придется изрядно побегать… Что еще важнее – глухонемой ребенок в зоопарке со сложным рельефом, если случайно попадет в опасное место, даже позвать на помощь не сможет.

Женщина, беспокоясь, быстро пробиралась сквозь толпу посетителей, осматриваясь по сторонам. В «Акульем гроте» нет. В «Подводной пирамиде» нет. В «Зоне медуз» нет. На «Площади морских звезд» нет. В «Истории открытий» нет… В суетливой толпе Сяо Юй словно испарилась.

Женщина была и взволнована, и раздражена. Пронизывающий до костей холод уже полностью рассеялся поднимающимся теплом тела, пот струйками стекал по позвоночнику. Она откинула длинные волосы, прилипшие к щекам, сняла мешающие туфли на высоких каблуках, взяла их в руки и, несясь по подводному тоннелю, продолжила искать следы Сяо Юй.

Неизвестно, сколько времени прошло, но после того, как она грубо разогнала группу туристов, на периферии ее зрения мелькнула маленькая фигурка, размахивающая руками. Женщина глянула в ту сторону – в углу тоннеля стояла Сяо Юй, лицом к огромному аквариуму, неуклюже извиваясь всем телом.

Женщину охватило облегчение – и она тут же почувствовала, как заныли икры и заломило ступни. Запыхавшись, она медленно подошла к девочке. Сяо Юй совершенно не заметила ее приближения, полностью сосредоточившись на аквариуме перед собой.

Женщина пригляделась. Это была зона «Русалочки». Актриса, играющая русалку, была в ярком гриме, на ней был синий купальник с чешуйчатым рисунком, а нижнюю часть тела облегал округлый, удлиненный силиконовый рыбий хвост. Длинные волосы «русалки» разлетались и колыхались в воде, словно коричневое густое облако. Фигура была соблазнительной, поза – изящной. Сяо Юй с восторгом смотрела на «русалку», будто свободно порхающую в воде, и не могла удержаться, чтобы не имитировать ее движения.

Женщина застыла, глядя на нее и на «русалку», – и внезапно на ее лице появилась печаль.

«Русалке», очевидно, тоже очень понравилась такая увлеченная зрительница, и она усердно выступала перед девочкой. То выпрыгивая из воды, то ныряя на дно аквариума, она порхала вверх-вниз; ее синяя чешуя сверкала.

Девочка в полном восторге повернулась – и увидела Сяо Гу, неподвижно стоящую неподалеку. Широко раскрыв глаза, она несколько секунд молча смотрела на босую женщину с туфлями в руках, с лицом, покрытым по́том, все еще тяжело дышащую. Затем выражение ее лица вновь оживилось, она указала на аквариум и издала звук «а-а-а», казалось желая сказать: «Скорее, смотри сюда!»

Женщина с каменным лицом медленно подошла и встала рядом с Сяо Юй перед аквариумом. «Русалка» подплыла к ним, с улыбкой выпустила серию пузырьков и прижала обе ладони к стенке аквариума. Сяо Юй радостно протянула руку, соединив ладонь с ладонью «русалки», на которой были перепонки. Сяо Гу не знала, что делать, лишь выдавила неестественную улыбку. «Русалка» подмигнула женщине, словно подбадривая ее. Та растерялась еще больше. Вдруг она почувствовала, как снизу вверх поднялся пронизывающий взгляд. Опустила голову – и встретилась со взглядом Сяо Юй, ясным и чистым, как вода на дне колодца.

Женщина медленно подняла руку. Большая и маленькая ладони встретились с многовековой сказкой в переливающемся свете.

* * *

Вечером женщина стояла в коридоре приюта и молча смотрела через фрамугу в одну из девчачьих спален. В комнате царил полумрак. На железной кровати, свернувшись в клубок под одеялом, лежала бледная девочка, с улыбкой глядя на Сяо Юй, время от времени жестикулируя. Сяо Юй, вероятно, «рассказывала» о том, что видела сегодня в зоопарке; ее лицо было очень выразительным, движения – преувеличенными; она постоянно использовала язык жестов. Женщина смутно догадалась, что та изображает амурского тигра. Увидев ее серьезный и одновременно смешной вид, она не смогла сдержать улыбки и невольно стала повторять движения ее рук.

Сяо Юй словно провела Додо по зоопарку…

Подошла директор Тун и, встав рядом у фрамуги, с довольным видом сказала:

– Посмотри, как они рады.

Затем она затараторила, произнося множество слов благодарности. Но женщина не слышала ни слова – ее мысли полностью были сосредоточены на той маленькой девочке, которая, вытирая пот, показывала своей подруге пятнистого оленя.

Спустя долгое время Сяо Гу опустила голову, и ее голос прозвучал словно во сне:

– Директор Тун… – Она почувствовала, как ее грудь словно что-то распирает. – Есть ли у меня возможность…

* * *

Тлеющий окурок обжег палец.

Женщина вздрогнула, инстинктивно разжала руку, но открывать глаза не хотела. Она знала, что за окном медленно сгущаются осенние сумерки, шум голосов и грохот машин изливают последние искры сегодняшнего дня. Она не хотела двигаться, не хотела говорить.

Чья-то рука обняла ее за плечи. Женщина прильнула к нему. Между ними всегда была удивительная гармония, и сейчас они тоже сохраняли молчание. Прошло неизвестно сколько времени, когда рука слегка надавила на ее плечо.

– Дети приехали. – Убралась с плеча. – Первая тренировка, пойду подготовлюсь.

Слушая звук удаляющихся шагов, женщина открыла глаза и посмотрела вниз на микроавтобус, подъезжавший к обочине. Спустившись вниз и открыв стеклянную дверь с надписью «Фитнес-центр “Объединение сил”», она увидела парня со спортивной сумкой за спиной, который с озадаченным видом вполголоса читал объявление на двери.

– Сегодня вечером не работаете?

– Да, – машинально ответила женщина, не отрывая взгляда от микроавтобуса. – Завтра вечером работа возобновится.

– Но вам следовало бы предупредить заранее. – Парень был несколько недоволен. – Я же уже пришел.

– Тренер Ся уже отправил смс-рассылку по группе членов клуба. Вы можете проверить свои входящие сообщения.

Парень достал телефон, открыл папку входящих, пролистал ее вверх-вниз.

– О, действительно есть… – Похлопал по сумке на плече. – Раз уж я добрался сюда, дайте мне час побегать, силовую сегодня делать не буду.

– Мне очень неловко, приношу свои извинения. – Женщина слегка поклонилась парню. – Пожалуйста, приходите завтра.

Сказав это, она направилась к микроавтобусу.

Парень, пробормотав что-то про себя, направился к велосипеду у обочины, снял замок и сел на сиденье. И тут услышал за спиной какой-то шум. Обернулся и увидел, как больше десятка детей под руководством женщины подходят к стеклянной двери.

– Что происходит? – В душе парня зашевелилось недоумение и тут же вспыхнула досада. – Вы же сказали, что не работаете…

Затем он надавил на педали, и велосипед скользнул на освещенную огнями дорогу. А в голове у парня уже начали роиться мысли о том, как провести сегодняшний вечер.

* * *

Дети несколько скованно стояли в тренировочном зале, с любопытством разглядывая беговые дорожки, эллиптические тренажеры, тренажеры для спины, манекены для отработки ударов, разложенные у стен штанги и прочее спортивное оборудование. Один особо смелый подошел к беговой дорожке, разглядывая кнопки на панели управления, не удержался и нажал на одну из них – никакой реакции. Он нажал на соседнюю кнопку. После короткого звукового сигнала на панели управления загорелись огоньки, и тут же беговое полотно медленно начало движение. Поначалу ребенок испугался, однако очень быстро нашел это забавным. Попытался ступить на отъезжающее назад полотно, но чуть не упал. Пошатнувшись несколько раз, крепко ухватился за поручни по бокам беговой дорожки и начал ходить на месте. Остальные дети, вдохновленные им, бросились к окружающим тренажерам и с нетерпением принялись с ними возиться.

Как раз когда дети вовсю веселились, в дверях неожиданно раздался голос:

– Что вы делаете?

Дети испугались, и на мгновение воцарилась тишина. Затем одна девочка спрыгнула с эллиптического тренажера, раскрыла руки и побежала к двери:

– Мама Гу!

Однако ее сразу же остановил ледяной взгляд мамы Гу.

– Встать! Всем построиться в две шеренги!

Суровая женщина медленно вышла из тени у входа. Облегающая спортивная форма делала ее и без того стройную фигуру еще более подтянутой; казалось, на всем теле не было ни грамма лишнего веса.

Дети застыли на месте, переглядываясь, не зная, как поступить. Та девочка испуганно смотрела на нее; казалось, она вот-вот расплачется от обиды. Сегодня вечером женщина была не похожа на ту ласковую маму Гу, какой была обычно.

– Не слышите? – Она быстро глянула на девочку, ее голос становился все строже. – Построиться в две шеренги!

Дети не смели перечить. Толкая друг друга, они выстроились в две неровные шеренги.

– Выстройтесь по росту. – Женщина была по-прежнему недовольна. – Те, кто выше, встают слева.

Дети посмотрели друг на друга, оценивая свой рост и в беспорядке меняясь местами; время от времени из строя доносились смешки. Мальчик, первым ступивший на беговую дорожку, озорно прижимал стоящего рядом товарища.

– Го Янь, выйди.

Мальчик все еще пребывал в игривом настроении. Он с преувеличенной важностью вышел из строя и остановился перед женщиной; его глаза озорно бегали, а на лице было такое выражение, будто он еле удерживается от смеха.

Из-за спины женщины появилась рука, сжимавшая резиновую дубинку. Увидев ее, мальчик округлил глаза; затем в глазах у него потемнело, а голень пронзила острая боль.

– Ай! – вскрикнул он, все его тело перекосилось.

Тут же последовал еще один удар по голени.

– Выпрямись! – Женщина снова замахнулась дубинкой. – Не уклоняться!

В тренировочном зале воцарилась гробовая тишина, слышны были лишь хлесткие шлепки.

После десяти ударов мальчика буквально скрючило от боли, но он не смел пошевелиться, лишь стоял в неестественной позе.

– Встань на место. – Женщина, слегка запыхавшись, уставилась на мальчика и указала пальцем на безмолвный строй.

Тот, весь в слезах, поклонился ей, развернулся и, прихрамывая, поковылял обратно. Женщина посмотрела на его все еще дрожащую ногу, спрятала руки за спину и, глядя на испуганных детей, спокойно сказала:

– В приюте вы можете называть меня мамой Гу, но здесь – нет. – В ее голосе звучала непререкаемая холодность. – Здесь нет детей и мам, есть только курсанты и инструкторы, понятно?

Спустя секунду из строя донеслись редкие отклики:

– Понятно…

Женщина повысила голос:

– Поняли?

На этот раз ответ был единодушным и громким:

– Поняли!

– Хорошо. – Женщина кивнула. – Все вы отлично понимаете, что отличаетесь от других детей. По различным причинам у вас нет дома и родителей. Этот недостаток, боюсь, невозможно восполнить. – Она пробежалась взглядом по внезапно поникшим лицам. – Но вы все равно должны жить, и жить лучше, чем другие. Поэтому старайтесь больше, чем другие дети; у вас должна быть более крепкая воля, более здоровое телосложение. Всем повернуться!

Дети разом повернулись. Женщина прошла мимо них, направилась к панорамному окну и раздвинула шторы:

– Что вы видите?

Перед ними предстал вечерний город, переливавшийся всеми красками. Рядами стояли высокие здания, мерцали огни, словно звездная река пролилась на землю.

Из строя донесся неуверенный голос:

– Здания, машины и… люди.

Тут же другой, более звонкий голосок добавил:

– Ларек с лепешками, фруктовая лавка… и цветочный.

Уголки губ женщины слегка приподнялись – ее первая улыбка за этот вечер.

– Это лес. – Улыбка тут же исчезла. – Кроме зайцев, оленят и белочек, здесь есть еще гиены, лисы и волки.

На лицах детей появилось недоумение.

– Сейчас все вы – маленькие бездомные зайчики. – В голосе женщины вновь зазвучала бесчувственная холодность. – Крошечные и хрупкие. Стоит на мгновение зазеваться – и вас разорвут на куски.

Одна девочка издала возглас «ах!», но, едва он вырвался, поспешно прикрыла рот рукой, одновременно нервно взглянув на женщину.

– Поэтому я хочу, чтобы вы стали волками, сильными и свирепыми хищниками, – продолжила женщина. – Во взрослом мире нет справедливости; съесть или быть съеденным – вот правило. Го Янь!

– Я! – Мальчик вздрогнул, машинально вытянувшись по стойке «смирно».

– Кем ты хочешь быть? Зайчиком, жующим травку, или волком, жрущим мясо?

Мальчик не колебался:

– Волком!

– Хорошо. – Женщина кивнула. – А вы?

Большинство детей ответили «волками». Но несколько детей, особенно девочки, казалось, все еще испытывали значительные сомнения по поводу превращения в волков.

Женщину это, однако, не волновало:

– Хотите или нет, но вы должны стать волками. Если хотите выжить, это единственный выбор. Всем повернуться!

Дети снова оказались лицом к двери и обнаружили, что позади них появился незнакомый молодой человек.

– С сегодняшнего дня по пятницам вечером вас будет тренировать тренер Ся, – скомандовала женщина у них за спиной. – Поздоровайтесь с тренером!

Дети хором поклонились и поприветствовали его.

Тренер Ся в обтягивающей майке, прорисовывающей крепкие мышцы, лишь кивнул детям и развернулся, указывая на ряд беговых дорожек:

– Все на дорожки! Скорость восемь, наклон четыре. – Он повернулся лицом к детям и резко хлопнул в ладоши. – Не стойте столбом, двигайтесь!

* * *

Фан Му отложил телефон и помахал рукой. Тетушка Чжао, которая как раз оглядывалась по сторонам, стоя на другой стороне улицы, заметила его и, просияв улыбкой, побежала к машине. Фан Му наклонился, открыв переднюю пассажирскую дверь. Тетушка Чжао уселась в машину и хлопнула его по плечу:

– Ах ты негодник, заставил тетеньку изрядно поискать…

– Я же говорил, что встречу тебя на вокзале, – усмехнулся Фан Му, заводя свой «Паладин». – А ты все хотела на метро прокатиться…

– Я же никогда на нем не ездила… – Тетушка Чжао устроилась поудобнее. – Как раз хотела попробовать что-то новенькое.

– Кстати, а где твои коллеги?

– Их уже забрали из управления гражданских дел на обед. – Тетушка Чжао внимательно разглядывала Фан Му. – А я хотела повидаться с тобой, вот и пошла одна… Ты, кажется, поправился.

– Да… – Фан Му вывернул руль, выезжая на эстакаду. – Тетя, что хочешь поесть? Я угощаю.

– Неважно, решай сам.

– Ладно. – Фан Му нажал на газ. – Давай сначала завалимся в корейский ресторан на жаркое.

В этом городе проживало много корейцев, поэтому корейская кухня была здесь относительно аутентичной. Фан Му выбрал ресторан с жарким, чтобы познакомить тетушку Чжао с местной гастрономической достопримечательностью. Заказывая блюда, он выбрал довольно дорогую мраморную черную говядину и жареные морские ушки, заставив тетю Чжао поворчать о его расточительности.

– Нам редко удается вместе поесть; конечно, надо взять что-то повкуснее, – улыбаясь, успокоил ее Фан Му, затем повернулся к официантке: – Еще порцию морских креветок, порцию больших гребешков, порцию говяжьей грудинки и кувшин рисового вина.

Отложив меню, он заметил, что тетушка Чжао пристально смотрит на указательный палец его правой руки. Поспешно отдернул руку – но ее лицо уже покраснело, а на глазах выступили слезы. Она схватила руку Фан Му и принялась гладить искалеченный палец:

– Негодник, тетушка думала, что тебя уже нет на свете…⁵

После смерти Ляо Яфань тетушка Чжао на время стала считать Фан Му врагом. Однако, когда все решили, что он погиб от рук Цзян Я, именно она рыдала до потери сознания. После многих лет знакомства они были друг для друга уже не просто знакомыми.

Быстро подали древесный уголь и блюда. Фан Му не мог пить алкоголь, поэтому целый кувшин рисового вина достался тетушке Чжао. Он жарил для нее мясо, чистил креветки, и за едой они беседовали о том, как жили эти годы.

Тетушка Чжао все еще работала в частном приюте в городе С., но из-за нехватки средств год назад его передали городскому управлению гражданских дел. В этом году управления двух провинций организовали обмен опытом, и тетушка Чжао записалась, чтобы приехать сюда. Во-первых, она хотела посмотреть на управление и работу местного детского приюта, а во-вторых, повидаться с Фан Му.

Ситуация последнего была гораздо проще: после приезда в этот город он все время преподавал в Китайской полицейской академии. Не гнался за славой, не искал выгоды, не стремился к ученым званиям, а жил спокойной и свободной жизнью. Тетушка Чжао осталась довольна его жизненным укладом, заявив: «Полжизни провел в жестоких схватках, пора и отдохнуть». Однако больше всего ее волновала личная жизнь Фан Му, и она напрямую спросила о его отношениях с Ми Нань. Фан Му не хотел говорить на эту тему, планируя отделаться парой ничего не значащих фраз, но тетушка Чжао не отставала – и продолжала пилить его даже после еды, когда они уже вернулись в машину.

– Ах, мальчик, когда дело доходит до расследований, ты умен как бог; почему же в вопросах чувств становишься таким дубом? – Тетушка Чжао скривила губы. – Имя тебе выбрали правильное – Фан Му, то есть «квадратное дерево»… Ты просто кусок дерева!

– Ладно, тетя…. Ты ведь собиралась в приют «Суншань»? – Фан Му пристегнул ремень безопасности. – Ты немало выпила; немного отдохни, через полчаса будем на месте.

Тетушка Чжао снова хлопнула его по плечу, зевнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза, чтобы вздремнуть. Фан Му, с облегчением вздохнув, сосредоточился на дороге. Дорога была свободна. Когда они подъехали ко входу в приют «Суншань», тетушка Чжао еще не проснулась.

Приют «Суншань» был небольшим, всего одно трехэтажное здание плюс двор. Фан Му, глядя на играющих во дворе детей, вспомнил существовавший некогда «Дом ангелов» и задумался. В его голове снова возник образ миловидной девушки в мешковатой школьной форме с засученными рукавами, готовящей еду. Фан Му покачал головой, изо всех сил пытаясь не вспоминать Ляо Яфань. Однако чем больше он избегал воспоминаний, тем отчетливей становился ее образ.

Она с рюкзаком за спиной…

Она с окрашенными волосами…

Она, аккуратно жующая пиццу…

Она, жадно пьющая пиво…

Она, стоящая в снегу и провожающая взглядом уходящего Фан Му…

Она, лежащая на холодном столе для вскрытия, бездыханная…

Все более густая печаль медленно окутывала Фан Му; он не мог ее стряхнуть, не мог растворить. Сжимая руль и глядя на ничем не примечательное серо-белое здание, он в глубине души надеялся, что вот-вот выйдет та девушка в фартуке, с большой корзиной постиранного белья…

– Мм… приехали? – Тетушка Чжао внезапно села, протирая глаза. – Почему ты меня не разбудил?

Фан Му незаметно выдохнул, почувствовав, как с его души спала тяжесть.

Тетушка Чжао, выпрыгнув из машины, похлопала ладонью по стеклу:

– Скорее возвращайся, когда будет время. Приходи с Син Лу навестить меня, следующие три месяца я буду в приюте.

– Ладно. – Фан Му кивнул. – Если что понадобится, звони.

– То, что я говорила, ты должен воспринимать серьезно. – Тетушка Чжао оглянулась на приют; на ее лице появилась тень – должно быть, ее посетили те же воспоминания, что и Фан Му. – А прошлое забудь, человек должен смотреть вперед. – Она снова повернулась к нему, ее взгляд стал мягким. – Ми Нань – хорошая девушка, на этот раз не упусти ее.

Фан Му, опустив голову, помахал тетушке Чжао рукой:

– Ну, я поехал.

* * *

Спустя сорок минут он припарковал машину во дворе Городского управления общественной безопасности.

Чжао Дэцзюнь находился в отделе сетевых расследований; волосы его были всклокочены, глаза покраснели. Увидев Фан Му, он первым делом выставил два пальца:

– Сигареты есть?

Фан Му достал пачку сигарет и протянул ему:

– Не спал?

– Да, до сих пор не спал… – Голос Чжао Дэцзюня был хриплым. – Смотрел записи с камер.

– Нашел что-нибудь? – Фан Му подошел к экрану компьютера. Там было видео с камеры наблюдения восточного выхода жилого комплекса «Золотой залив»; на нем мужчина в серо-голубой рубашке с короткими рукавами, сидя на электроскутере, прикладывал карту, чтобы открыть проезд, и въезжал на территорию.

– В жилом комплексе «Золотой залив» всего два выхода, восточный и западный. Западный – главные ворота, восточный – вход и выход для пешеходов и транспорта. На обоих выходах, на территории, перед каждым зданием, в лифтовых холлах – везде установлены камеры наблюдения. Охрана патрулирует территорию круглосуточно, и вероятность того, что преступник перелез через стену, невелика. Чтобы попасть в двести вторую квартиру, второй подъезд, дом сорок шесть, ему нужно было пройти мимо хотя бы одной камеры.

Чжао Дэцзюнь взял лист бумаги, на котором было написано что-то вроде «Курьерская служба Юаньтун, вошел в десять ноль пять, вышел в десять ноль девять». Пометки налезали одна на другую, бо́льшая их часть зачеркнута.

– Чжэн Сунлинь с женой уехали в половине девятого утра, преступление было совершено после двух дня. – Чжао Дэцзюнь указал на бумагу. – В этот промежуток времени в лифте второго подъезда ездили вверх-вниз двадцать семь человек, включая четырех курьеров. Мы уже проверили личности каждого, и все они могут быть исключены из числа подозреваемых.

Фан Му поднял на него взгляд:

– Пожарный ход?

– Мы тоже об этом подумали… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – На подземной парковке камеры наблюдения выходят только на несколько дорожек, слепых зон полно. Более того, от каждого здания тянется пожарный ход, ведущий прямо с парковки на все этажи. В лифтовых холлах камеры есть, но после проверки на месте выяснилось, что та камера направлена прямо на холл, и, если идти вплотную к стене, можно пробраться в пожарный ход и не попасть в объектив.

– Разве это не упрощает дело? – Фан Му задумался. – У подземной парковки только один вход и выход, и там есть камеры наблюдения; будь то человек или машина, разве нельзя сразу увидеть?

– В этом-то и странность. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – В тот промежуток времени, кроме двух уборщиц, на парковку въезжали и выезжали только машины. Мы взяли в управляющей компании информацию о владельцах всех этих автомобилей. Все данные подтвердились – никто из них не причастен к преступлению… – Он развел руками. – Явился как призрак, исчез как тень! Мы даже не знаем, как преступник попал на место происшествия.

– С половины девятого утра до двух дня… – Фан Му на мгновение задумался. – А если преступник въезжал и выезжал не в этот промежуток времени?

– Что? – Чжао Дэцзюнь немного опешил. – В каком смысле?

– Этот тип все отлично продумывает и запутывает следствие; он знает, как по возможности избегать камер наблюдения. – Фан Му указал на тот листок. – То, о чем подумали мы, могло прийти в голову и ему.

– Продолжай, – оживился Чжао Дэцзюнь, прикуривая новую сигарету.

– Он прекрасно понимал, что для проникновения на территорию нужно пройти мимо камеры; машина же явно лучше скрывала бы его внешность. Более того, камера на въезде снимает сверху вниз – могу поспорить, что, когда мы найдем ту машину, противосолнечный козырек на стороне водителя наверняка будет опущен.

– Выходит, в лучшем случае в кадр попадет пол-лица… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях стряхнул пепел. – А время?

– Достаточно вычислить его маршрут совершения преступления: от парковки до пожарного хода и прямо в квартиру двести два, второй подъезд, дом сорок шесть. Наш обычный подход – проверять машины, въезжавшие и выезжавшие в момент преступления, – он, должно быть, предусмотрел. – Фан Му развел руками. – Он обязательно въедет на парковку заранее, а выедет с парковки позже.

– До половины девятого утра и после двух дня. – Чжао Дэцзюнь затушил окурок и встал. – Сейчас же отправлю людей проверять.

– А Чжэн Сунлинь? – спросил вдогонку Фан Му. – Договорились о встрече?

– Мы назначили ему встречу в управлении в половине третьего. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на часы. – Должен уже быть здесь.

* * *

Чжэн Сунлинь – мужчина пятидесяти четырех лет, ханец⁶, генеральный директор компании по управлению ресторанной сетью «Великая радость». Под его управлением рестораны в основном корейской кухни, в городе около десятка филиалов. Проверка показала, что компания соблюдает закон, споров по долгам и обязательствам нет.

Этот предприниматель с состоянием в десятки миллионов сейчас сидел в комнате для допросов. Лицо у него было одутловатым, бледным; хотя он все еще был в строгом костюме, но от всего его существа исходили флюиды упадка и отчаяния.

Допрос еще не начался, но Чжэн Сунлинь сначала выдвинул требование – покурить. Чжао Дэцзюнь согласился и велел коллеге принести пепельницу. Чжэн Сунлинь достал сигарету и, лишь выкурив половину, обнаружил, что Чжао Дэцзюнь и Фан Му терпеливо ждут, когда он заговорит.

– Прошу прощения, вчера заботился о жене, почти не спал… – Чжэн Сунлинь с трудом улыбнулся. – Спрашивайте.

Ведение допроса взял на себя Чжао Дэцзюнь. В основном это были стандартные вопросы. Ответы Чжэн Сунлиня также не отличались от данных им ранее. Возможно, потому что один и те же вопросы задавали много раз, его раздражение нарастало.

Когда Чжао Дэцзюнь закончил, в пепельнице скопилось семь-восемь окурков разной длины.

– Хотите воды? – спросил Фан Му.

– О да, стаканчик… – Чжэн Сунлинь снова достал сигарету, поднес зажигалку ко рту, потом опустил. – Я знаю, что у вас работа по процедуре, поэтапно, но… когда поймают преступника?

– Мы ведем расследование, пока без особого продвижения… – Чжао Дэцзюнь потупился. – Поэтому нужно кое-что у вас уточнить.

– Спрашивайте. Неужели опять куда я ходил, во сколько вернулся домой и тому подобное? – Чжэн Сунлинь вытаращил глаза. – Мой сын мертв, а мы сейчас просто сидим здесь и точим лясы, болтаем о совершенно не относящихся к делу вещах…

– Вы по-прежнему считаете, что это вы его убили? – внезапно прервал его Фан Му. – Пусть даже полиция уже признала вас невиновным?

Чжэн Сунлинь замер. Спустя несколько секунд уголки его губ опустились, казалось, весь он съежился.

– Моя жена не хочет смотреть на меня вообще. – Мужчина уставился на пепельницу, сигарета в его пальцах медленно осыпалась пеплом. – Я знаю, о чем она думает. Если б я не стал так сильно ломиться в дверь, Сяокай не умер бы… Если б я не запаниковал и не вытащил нож, моего сына еще можно было спасти…

– Вы не знали, что происходило в ванной. – Чжао Дэцзюнь подал ему стакан воды. – Как отец, услышав крик сына о помощи… Ваша реакция нормальна, я могу вас понять.

– Нет, не можете. – Чжэн Сунлинь даже не взглянул на него. – Я до сих пор слышу тот хлюпающий звук, слышу, как мой сын хватает ртом воздух… – Он вдруг протянул обе руки ладонями вверх, с растопыренными пальцами. – Видите? – Его взгляд стал безумным. – Мои руки… а? Видите?

Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. Тот не сказал ни слова, лишь спокойно смотрел на Чжэн Сунлиня.

– Они все в крови. Крови моего сына. – Чжэн Сунлинь поднял руки, поднес их к лицу и закрыл глаза. – Я вижу. Я до сих пор вижу…

– Это он хотел, чтобы вы увидели.

– Что? – Чжэн Сунлинь открыл глаза. – Преступник?

– Да. – Фан Му подался вперед. – Он так ненавидит вас… Кто же это?

В глазах Чжэн Сунлиня мелькнул страх:

– Не знаю. Я всегда честно вел бизнес, никого не обижал…

– Я не имею в виду конкурентов или экономические споры и тому подобное. – Фан Му покачал головой. – В его ненависти к вам есть конкретная цель – ваш сын Чжэн Кай.

– Я все равно не понимаю… – На лице Чжэн Сунлиня отразилось полное недоумение. – Что вы имеете в виду?

– Если кратко, его ненависть к вам вышла за рамки простого желания убить вас. – Фан Му сделал паузу. – Он хотел, чтобы вы жили с болью и сожалением после того, как по ошибке убили сына.

– Да это же еще хуже, чем убить меня… – Чжэн Сунлинь снова опустил взгляд на свои руки, бормоча себе под нос: – Зачем ему это было нужно?

– Позвольте задать нескромный вопрос. – Фан Му наблюдал за выражением его лица. – Чжэн Кай – ваш родной сын?

– Конечно! – Чжэн Сунлинь тут же нахмурился. – Это разве нужно доказывать?

– А у вас были внебрачные связи? Длительные.

– Это… – Чжэн Сунлинь опешил, выражение недовольства тут же сменилось неловкостью. – Мужчина моего возраста, с неплохим финансовым положением…

– Вам не нужно сразу отвечать мне, – усмехнулся Фан Му. – Вернитесь и хорошенько подумайте; если появятся зацепки, свяжитесь с нами.

– Хорошо. – Чжэн Сунлинь задумчиво встал. – Тогда я могу идти?

– Пока еще нет. – Фан Му нахмурился. – Разве у вас нет ко мне вопросов?

– Что? – Чжэн Сунлинь еще больше запутался. – К вам?

Фан Му несколько секунд смотрел на него:

– Когда вы вошли в ванную, в каком состоянии был Чжэн Кай?

Чжэн Сунлинь отвел взгляд и медленно сел; казалось, ему очень не хотелось вспоминать ту сцену.

– Сына жестоко избили, все лицо было в крови… – Голос Чжэн Сунлиня понизился. – Увидев, что он приклеен к стене, мы остолбенели, а потом увидели тот нож… мальчик не успел сказать ни слова…

– То есть вы не очень внимательно осматривали его тело, верно?

– Да. – Чжэн Сунлинь поднял взгляд на Фан Му. – И как я мог смотреть на него? Это же мой сын!

Фан Му и Чжао Дэцзюнь переглянулись. Последний скривил губы:

– У Чжэн Кая правый глаз… – Он провел рукой по своему лицу. – …вырезан.

Выражение лица Чжэн Сунлиня вдруг застыло. Прошло добрых полминуты, прежде чем он хрипло спросил:

– И где он… глаз?

– На месте происшествия мы его не нашли, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Подозреваем, что преступник унес с собой.

Казалось, Чжэн Сунлинь полностью потерял способность мыслить. Он уставился на Чжао Дэцзюня, машинально повторяя его слова:

– Унес с собой… преступник…

– Я думал, вы спросите меня об этом… – Фан Му на мгновение задумался. – Что касается его правого глаза, можете ли вы предоставить нам какие-то зацепки?

Чжэн Сунлинь по-прежнему выглядел потерянным, его реакция стала еще более замедленной:

– Что?

– Его правый глаз, – подчеркнул Фан Му. – Почему именно правый, а не левый или оба? Вам ничего не приходит в голову?

– Хватит, не надо больше, – перебил его Чжэн Сунлинь. Затем он уткнулся лицом в ладони, и из-под пальцев донесся его невнятный голос: – Сейчас я ничего не могу вспомнить…

В комнате для допросов воцарилась тишина; единственным звуком было все более тяжелое дыхание Чжэн Сунлиня. Спустя несколько секунд первым заговорил Фан Му:

– На сегодня достаточно. – Он встал. – Если что-нибудь вспомните, свяжитесь с нами в любое время.

* * *

После ухода Чжэн Сунлиня Фан Му и Чжао Дэцзюнь поставили подписи в протоколе допроса, снова закурили по сигарете и на время замолчали. Закончив курить, Чжао Дэцзюнь почесал голову и спросил:

– Ненависть преступника к Чжэн Сунлиню… связана с его сыном?

– Я думаю, да. – Фан Му раздавил окурок в пепельнице. – Заставить его жить в муках и сожалениях… как ты сказал, это жестоко.

– И сына убил, и отца покарал… – Чжао Дэцзюнь потер подбородок. – Так ты думаешь, преступник – «она», а не «он»?

– Что?.. – Фан Му не сразу понял.

– Женщина. Ты же спрашивал о родственных связях и внебрачных отношениях?

– Просто одна из мыслей, – усмехнулся Фан Му. – Эмоции, которые проявляет преступник, очень странные; мне все кажется, будто это женщина.

– Мне кажется, это маловероятно. – Чжао Дэцзюнь покачал головой. – Судя по обстановке на месте происшествия, хотя жертва и боролась с преступником, она быстро была обездвижена. Это же парень в расцвете сил – разве что преступников было двое или больше…

– Возможно, я ошибаюсь… – Фан Му не хотел слишком много спорить. – Но такая возможность существует.

– Ладно. Вы, занимающиеся криминальной психологией, всегда такие загадочные… – Чжао Дэцзюнь потянулся. – Мы продолжим искать, как преступник входил и выходил, – тогда и узнаем, была там женщина или нет.

– Что касается Чжэн Сунлиня, нужно найти возможность еще раз с ним поговорить.

– А? – Чжао Дэцзюнь застыл на полпути, потягиваясь. – Почему? Он подозреваемый?

– Нет. – Глаза Фан Му внезапно вспыхнули. – Но по поводу вырезанного глаза он сказал неправду.

Глава 3. Слежка

Ранним утром у ворот городской народной больницы уже толпились пациенты и их родственники. Многие в толпе пили соевое молоко, откусывая от ютяо⁷ или лепешки из слоеного теста, чтобы позавтракать, пока ждут. Как только в половине седьмого больничные ворота открылись, толпа хлынула внутрь, торопливо направляясь к регистратурам на разных этажах. В то же время вокруг больницы открывались магазины. Особенно оживленно было перед закусочными. Медперсонал, закончивший ночную смену, и родственники пациентов, зевающие во весь рот, входили и выходили с пакетами или контейнерами в руках, окутанные клубами пара.

Худая женщина в темных очках вошла в закусочную «Хунхун» и села за столик у двери. Хозяйка, которая как раз перебирала закуски на прилавке, увидев ее, просияла:

– Пришли? – Она вытерла руки о фартук и обошла прилавок. – Снова соевое молоко со вкусом финика?

Женщина кивнула:

– И сяолунбао⁸ со свежим мясом.

– Появились новые, с мясом и соленым яйцом. Хотите попробовать порцию?

– Давайте.

Соевое молоко и сяолунбао быстро поставили на стол. Женщина сняла темные очки, открыв бледное лицо, воткнула трубочку в пластиковый стакан, взяла палочки и медленно начала есть и пить.

Несколько клиентов расплатились и ушли, и в закусочной стало намного тише. Хозяйка поставила на один из пустых столов две миски простой рисовой каши, несколько тарелочек с закусками и позвала дочь завтракать. Спустя несколько минут из внутренней комнаты выскочила маленькая девочка лет семи-восьми, села напротив хозяйки и принялась шумно поедать кашу.

Женщина съела лишь два сяолунбао и отложила палочки, потягивая соевое молоко; ее взгляд все время переходил с хозяйки на ее дочь. Обе были поглощены едой, изредка перекидываясь парой слов и посмеиваясь. Хозяйка уже съела больше половины миски каши, заедая ее огурцом и яйцом вкрутую. Девочка же быстро хватала маринованные водоросли, копченую свиную печень и соленое яйцо, с аппетитом уплетая все это вместе с кашей.

Заметив взгляд посетительницы, хозяйка смущенно улыбнулась:

– Пока клиентов не очень много, успеваю перекусить…

Женщина тоже улыбнулась, указав на ее миску с кашей:

– Слишком пресно.

– Здоровье не очень, много чего не могу есть… – Хозяйка провела рукой по пояснице. – Уремия. Мне пересаживали почку.

– Да? – На лице женщины не было ни тени удивления. – Тогда тем более нужно обращать внимание на питание.

– Да ну, доктор говорит, нужно поддерживать нормальный вес, меньше соли и жира… – Хозяйка в два глотка доела кашу. – Я в этом не разбираюсь, просто слушаю врача.

– Слова правильные, но нельзя же перегибать палку. – Женщина снова улыбнулась. – Вам нужно есть больше белковой пищи.

– Есть же яйца… – Хозяйка поставила миску, подошла и села напротив женщины. – Вы не представляете, до пересадки почки я вообще ничего не могла есть. От одного баклажана могла умереть.

Женщина кивнула:

– Да, много калия.

– Сначала хотелось всякого разного, потом постепенно привыкла. Не ешь – и не ешь, и не думаешь. – Хозяйка с горькой усмешкой покачала головой. – Сохранить жизнь непросто, боюсь снова испортить эту почку…

Женщина медленно потягивала соевое молоко, на ее лице появился интерес:

– На пересадку почки нужно много денег?

– Да. – Хозяйка вдруг стала говорить уклончиво. – К счастью, помогли.

– Кто был донором?

– Не знаю. – Она опустила глаза. – Врачи не велели расспрашивать; говорят, существуют какие-то правила. – Провела рукой по столу. – На самом деле я очень хочу знать, кто этот добрый человек, – это же мой спаситель…

Женщина уставилась на покрытый испариной лоб хозяйки. Та подняла голову, встретила ее взгляд и спросила:

– Я вижу, вы часто приходите. У вас родственники в этой больнице лежат?

– Нет. – Женщина легко выдохнула. – Я живу неподалеку. – Она оглядела зал. – Почему я не вижу вашего мужа?

– Давно развелись. Как только я заболела, он сразу сбежал… – Хозяйка скривила губы. – Я тоже понимаю, никто не хочет всю оставшуюся жизнь таскать на себе обузу. Разошлись так разошлись, сама с ребенком проживу.

Женщина перевела взгляд на все еще уплетающую еду девочку:

– Сколько лет ребенку?

– Восемь… Нань, поздоровайся с тетей!

Девочка, держа во рту кусок колбасы, соскользнула со стула и аккуратно поклонилась женщине:

– Здравствуйте, тетя.

– Здравствуй. – Взгляд женщины смягчился. – Какая умница…

– Никаких особых достоинств, но послушная… – Хозяйка тихо вздохнула. – Через пару лет уже пора в школу, как-нибудь перебьемся.

Женщина, ничего не ответив, подняла руку и посмотрела на часы. Встала, расплатилась и быстрым шагом вышла за дверь.

* * *

– Остановитесь здесь. – Ай Вэнь взяла рюкзак. – И вытащите мне инвалидную коляску.

– Что? – удивился водитель, обернувшись. – До больницы еще несколько сот метров, я довезу вас до входа…

– Не нужно. – Ай Вэнь достала из рюкзака косметичку и принялась накладывать макияж.

Водителю ничего не оставалось, как припарковаться у обочины. Заглушив двигатель, он вышел, обошел машину сзади, открыл багажник и вытащил складную инвалидную коляску.

Ай Вэнь уже привела себя в порядок. Водитель открыл заднюю дверь, помог ей выйти, усадил на уже разложенную коляску, затем снова заглянул в машину.

– А что делать с этими двумя большими сумками?

– Просто повесьте на ручки коляски. – На лице Ай Вэнь было такое выражение, будто она в любой момент готова тронуться. – Быстрее.

– Я провожу вас. Вдруг что случится, директор Ай точно меня не простит…

– Хватит болтать, слушайтесь меня. Через час приезжайте за мной. – Ай Вэнь нетерпеливо похлопала по коляске. – Кстати, папе не говорите.

Водитель безнадежно покачал головой и, как она просила, повесил две большие сумки на ручки.

Коляска оказалась намного тяжелее, чем ей представлялось, и вскоре у Ай Вэнь заныли руки. К счастью, нашлись добрые люди, которые помогли ей, довезя до лифта в больничном стационаре. Красивая девушка в инвалидной коляске действительно вызывает больше сочувствия. В лифте Ай Вэнь с некоторой гордостью подумала, что сегодняшний образ добавит ей очков.

Выйдя из лифта, она с усилием покатила коляску в сторону палаты в конце коридора. Вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок – то знакомое и странное ощущение снова вернулось…

«Кто-то следит за мной».

Она остановила коляску и резко обернулась.

В коридоре торопливо сновали люди – врачи и медсестры, а также озабоченные пациенты или их родственники. Несколько человек смотрели на нее, но Ай Вэнь точно знала, что ощущение исходило не от них.

Как и раньше, каждый раз, когда она настороженно оборачивалась, преследователь растворялся в воздухе. Однако ощущение пристального взгляда в спину долго не отпускало ее. Ай Вэнь прикусила губу, развернулась и снова покатила коляску, в глубине души надеясь, что это просто нервы.

* * *

Пань Сяо неподвижно лежал на больничной койке – глаза закрыты, лицо восковое. Ай Вэнь посмотрела на его впалые щеки, и сердце у нее екнуло. Она подкатила коляску к кровати и взяла его левую руку, лежащую поверх одеяла. Пань Сяо открыл глаза, увидел ее и выдавил улыбку:

– Ты пришла?

– Как ты себя чувствуешь? – Ай Вэнь почувствовала, что его рука влажная и холодная; выступающие костяшки были покрыты тонкой кожей. – Все хорошо?

– Более-менее, просто нет сил. – Пань Сяо с трудом повернулся к ней. – А ты все еще не можешь без коляски?

– Уже немного могу ходить сама. – Ай Вэнь оперлась руками. – Хочешь, пройдусь?

– Не надо, не надо, – поспешно остановил ее Пань Сяо, его дыхание снова участилось. Ай Вэнь не смела больше двигаться, лишь тихо похлопывала его по руке, пока дыхание постепенно не выровнялось.

– Надеюсь, ты скоро поправишься… – В глазах Пань Сяо снова появился блеск. – Так долго не могла ходить… Наверное, тебе было тяжело?

– На самом деле мне не нужно целый день сидеть в коляске. – Ай Вэнь подмигнула ему. – Я просто надеюсь, что твоя мама перестанет так меня ненавидеть.

– Притворяешься несчастной? Ах ты… – Пань Сяо рассмеялся. – Постарайся понять ее.

– Я, конечно, понимаю… – Ай Вэнь опустила голову. – Это все из-за меня.

– Не говори так. – Пань Сяо погладил ее по волосам. – Всё уже позади.

Поглаживание по голове было приятным. Ай Вэнь прильнула к мужчине, склонившись над кроватью, и медленно закрыла глаза.

Как было бы хорошо, если б время могло повернуть вспять…

Как было бы хорошо, если б не было той ночи…

Вдруг у входа раздался звук, словно кто-то что-то волок. Ай Вэнь вздрогнула, поспешно выпрямилась и машинально обернулась.

В дверь вошла женщина средних лет, тащившая большой полиэтиленовый пакет, полный пустых бутылок и пивных банок. Она посмотрела на Ай Вэнь, опустила глаза:

– Ты пришла?

Ай Вэнь нервно развернула коляску.

– Здравствуйте, тетушка. – Затем вдруг вспомнила о висевших на ручках коляски сумках. – Я вам кое-что принесла.

Сказав это, она с трудом развернулась, желая снять сумки с коляски. Женщина холодно смотрела на нее, ни останавливая, ни помогая. Лишь когда Пань Сяо недовольно крикнул: «Мама!», она подошла и стянула сумки.

– Передай своему отцу спасибо! – Швырнула сумки в угол. – Все заняты, да у тебя и здоровье не очень… В следующий раз не приходи.

Лицо Ай Вэнь покраснело, затем побледнело; она долго бормотала, прежде чем с досадой произнести:

– Я просто делаю то, что должна. Тетушка, ты позаботься о Пань Сяо, не ходи больше собирать эти бутылки. Чего не хватает, я попрошу папу привезти.

– Не нужно. Вашей семье нужно лишь вылечить Пань Сяо, большего мне не требуется. – Голос женщины по-прежнему был ледяным. – Иди, ему нужно отдыхать.

Ай Вэнь, сильно смутившись, беспомощно посмотрела на Пань Сяо. Тот тоже выглядел бессильным. Она вздохнула, с трудом выдавив улыбку:

– Тогда я пойду…

Женщина промычала что-то, отвернувшись к окну. Ай Вэнь, снова повернувшись к Пань Сяо, тихо сказала:

– Береги себя.

Сказав это, она выкатилась из палаты.

Спустившись на улицу перед больницей, Ай Вэнь позвонила водителю и задумчиво осталась сидеть у обочины. Обида, печаль, сожаление – эти чувства, словно толстый кокон, обволакивали ее слой за слоем. Вскоре у Ай Вэнь стало сжиматься сердце, а на глазах выступили слезы. Однако она хорошо понимала, что не может никому пожаловаться. Потому что у нее не было ни права на это, ни возможности. Сама сделала – сама и терпи. Сама посеяла – сама и пожинай.

Быстро прибывший водитель ловко усадил ее в машину и убрал коляску.

– Домой или куда-то еще?

– Домой, – безвольно произнесла Ай Вэнь. – Хочу немного отдохнуть.

Вдруг ее пробрала дрожь. Водитель, увидев в зеркале заднего вида, что с ней что-то не так, поспешно спросил:

– Что случилось?

Ай Вэнь, ничего не ответив, быстро повернулась на сиденье и посмотрела назад.

То ощущение, что за ней следят, будто в спину впиваются колючки, снова вернулось.

* * *

Что касается путей, которыми преступник мог попасть на место происшествия и покинуть его, то здесь наметился прогресс. Полиция извлекла видеозаписи с камер наблюдения за сутки до и после времени совершения преступления, и после сопоставления каждой из них наконец удалось обнаружить подозрительную машину. Белый «Бьюик Экселл» въехал в жилой комплекс «Золотой залив» в двадцать три часа семнадцать минут накануне преступления. Видеозапись показала, что после въезда на парковку машина повернула налево на третью дорожку и тут же исчезла из виду. А в двадцать два часа ноль семь минут вечера в день преступления она покинула парковку и выехала из жилого комплекса «Золотой залив».

Машину отметили как подозрительную по нескольким причинам. Во-первых, по данным управляющей компании, эта машина не была зарегистрирована на парковке комплекса и принадлежала постороннему. Однако, поскольку она прошла через датчик, шлагбаум автоматически поднялся и охранник не обратил на нее внимания. На подземной парковке было несколько десятков непроданных свободных мест, причем несколько из них находились в слепых зонах камер наблюдения, поэтому подозрительная машина могла припарковаться незамеченной. Во-вторых, за данный период все остальные въезжавшие и выезжавшие машины и люди могли быть идентифицированы – лишь водитель этой машины так и не появился на видеозаписях камер в лифте. Если он выбрал пожарный ход как путь входа и выхода, но не воспользовался лифтом, это само по себе вызывало подозрения. В-третьих, при въезде на парковку в машине действительно опустили козырек против солнца. Водитель был в футболке с воротником-стойкой и длинными рукавами; проезжая мимо камеры, он отвернул голову, явно пытаясь скрыть черты своего лица.

На основании вышеизложенного полиция предположила, что преступник въехал на подземную парковку и скрывался в машине всю ночь. На следующее утро, после того как Чжэн Сунлинь с женой уехали на машине, он с орудиями преступления (острый нож, серебристо-серый скотч, отвертка, винты и прочее) проник через пожарный ход на второй этаж второго подъезда дома номер сорок шесть под видом курьера (возможно, переодевшись), открыл дверь, проник в квартиру, обездвижил жертву, оттащил в ванную, вырезал правый глаз, приклеил скотчем к стене, замерил положение, установил нож на обратной стороне двери ванной, запер дверь ванной и унес ключ. Вернувшись через пожарный ход на парковку, преступник оставался там до вечера, после чего уехал.

Наметились основные направления дальнейшего расследования. Во-первых, разыскать информацию о подозрительной машине, проанализировать ее маршрут до въезда в комплекс и после выезда. Во-вторых, преступник мог подделать блютус-метку для распознавания на подземной парковке жилого комплекса «Золотой залив», и теперь по всему городу искали ее источник. В-третьих, полиция собиралась на основе видеозаписей с камер наблюдения составить фоторобот преступника.

– Думаю, надежды мало… – Фан Му отложил материалы и потер лоб. – Этот тип очень хитер; все, о чем можно было подумать, он предусмотрел и все риски, которые можно было снизить, снизил.

– Да. – Чжао Дэцзюнь указал на скриншот с видеокамеры. – Пекинские номера – сразу видно, поддельные. Таких машин на улицах пруд пруди, где ее искать?

– С блютус-меткой то же самое. На электронных рынках их копируют только так, достаточно назвать район. – Фан Му горько усмехнулся. – Придешь с открытым расследованием – на тебя и внимания не обратят…

– Если нельзя открыто, значит, тайно – хорошо бы было получить портрет того типа.

Хотя Чжао Дэцзюнь так говорил, в душе он тоже понимал, что такая возможность ничтожно мала. Преступник выбрал для въезда в комплекс ночное время, когда освещение и так слабое, плюс отражение фар, воротник и козырек против солнца – лицо вообще невозможно разобрать…

– Но, по крайней мере, можно с уверенностью сказать, что это мужчина. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. – Твоя мысль не проходит.

Тот опустил взгляд, ничего не ответив.

– В вещественных доказательствах есть кое-что – не знаю, можно ли считать это новой находкой… – Чжао Дэцзюнь встал. – Хочешь посмотреть?

– Что? – заинтересовался Фан Му.

– Увидишь – поймешь. – На лице Чжао Дэцзюня вдруг появилось такое выражение, будто он не знал, плакать ему или смеяться.

Сделав всего два шага, он снова услышал, как Фан Му окликнул его:

– Начальник Чжао…

Чжао Дэцзюнь обернулся:

– Да?

Фан Му сделал жест, будто перетирает что-то между пальцами:

– Насчет козырька. Мы же с тобой спорили…

Чжао Дэцзюнь махнул рукой:

– Отвали. Ты же тоже ошибся, сказав, что преступник – женщина, так что мы квиты.

Фан Му усмехнулся:

– Ах ты, жулик…

«Новой находкой» был лэптоп погибшего Чжэн Кая. После того как техник взломал пароль для включения, компьютер проверили. Планировалось проанализировать социальные связи жертвы при жизни, но в результате вскрылась неизвестная сторона этого парня…

На одном из разделов жесткого диска находилось несколько десятков гигабайтов изображений. Чжэн Кай рассортировал их по категориям. Среди недавно часто просматриваемых была папка под названием «Скрытая съемка». В основном там были фотографии, сделанные тайком в женском туалете. Судя по водяным знакам на изображениях, они были скачаны из интернета. Кроме того, имелась еще одна зашифрованная папка с названием «Сам снял». После взлома там также оказались фотографии, тайком сделанные в женском туалете. На них не было водяных знаков; судя по их качеству, они, вероятно, были тайком сняты на телефон. В сочетании с названием папки возникли подозрения, что их сделал сам Чжэн Кай.

Фан Му по одному просматривал фотографии и время съемки. Чжао Дэцзюнь, глядя на его сосредоточенное выражение лица, не удержался от подколки:

– Эй, старый холостяк, не доведи себя до перегрева!

Фан Му, проигнорировав его, досмотрел все фотографии и спросил:

– Что думаешь?

– Этот засранец – извращенец. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Не исключено, что это убийство из мести.

– Нет. – Фан Му покачал головой. – Я подумал о том глазе. Но опять же, не сходится…

– О глазе? – оживился Чжао Дэцзюнь. – Увидел то, что не следовало, поэтому вырезали?

– Но почему именно правый? А не левый или оба?

– Помнится, ты о том же спрашивал Чжэн Сунлиня…

– Да, – пробормотал Фан Му. – Вот это я и имел в виду.

Глава 4. Донор

Чжэн Сунлинь молча сидел на скамейке, время от времени поглядывая на ЖК-экран у входа в кабинет. Рядом с ним сидели еще с десяток пациентов и сопровождающих их родственников. Пациенты в основном были молодыми, все в темных очках или с повязкой на одном глазу. В коридоре стоял шум, повсюду слышались громкие разговоры и смех. Чжэн Сунлинь, сидевший один в молчании, чувствовал себя не в своей тарелке. Он смотрел на оживленную обстановку вокруг и думал о том, что заплатил сто юаней спекулянту, чтобы попасть на прием к главному врачу Цзиню. По крайней мере, Бао Шанъи не обманул его в этом: заведующий офтальмологическим отделением городской Четвертой больницы Цзинь Сюэин и вправду оказался востребованным специалистом.

Наконец на ЖК-экране появились иероглифы: «Номер на утро 35». Чжэн Сунлинь поднялся, слегка размял затекшие ноги и толкнул дверь кабинета.

Цзинь Сюэин сидел в кабинете, лицо его выражало усталость. Увидев входящего Чжэн Сунлиня, он махнул рукой, предлагая сесть.

– Что вас беспокоит?

Чжэн Сунлинь закрыл дверь, сел напротив и несколько секунд молча смотрел на него. Затем произнес:

– Главный врач Цзинь, я пришел не лечиться.

Цзинь Сюэин поднял голову, удивленно разглядывая его:

– В каком смысле?

– Несколько месяцев назад вы делали операцию по пересадке роговицы в больнице «Баньшань». – Чжэн Сунлинь подался вперед. – Пациента звали Чжэн Кай, вирусный кератит.

– Не помню… – Цзинь Сюэин настороженно откинулся на спинку стула. – Какие-то проблемы?

– Нет. – Чжэн Сунлинь выдавил улыбку. – Парень хорошо восстановился.

Цзинь Сюэин не пошевелился.

– Тогда вы…

– Дело в том, что ему спасли один глаз… – Чжэн Сунлинь тщательно подбирал слова. – Мы не можем забыть эту милость. Поэтому я хочу найти донора органов и выразить ему благодарность.

Цзинь Сюэин выдохнул и расслабился:

– Вам не стоит спрашивать об этом меня, спросите директора Бао.

– Я не могу связаться с директором Бао – на звонки не отвечает, на сообщения тоже… – Чжэн Сунлинь развел руками. – В больнице сказали, что он уехал за границу.

– Тогда подождите, пока он вернется, – отмахнулся Цзинь Сюэин. – Не к спеху же.

– Получив чью-то милость, ощущаешь непокой в душе… – Чжэн Сунлинь постарался звучать искренне. – У вас нет информации о доноре?

Цзинь Сюэин покачал головой:

– Извините, нет.

– Совсем никакой? – Чжэн Сунлинь все еще не сдавался. – Директор Бао хоть что-то вам говорил?

– Такой способ сотрудничества с директором Бао в нашей профессии называют «летающим ножом»⁹. – Цзинь Сюэин начал терять терпение. – Больница «Баньшань» – частная коммерческая клиника, у нее есть пациенты, но нет ведущего хирурга. Что делать? Приходится приглашать нас, врачей из государственных больниц…

– Я это понимаю.

– Поэтому я лишь предоставляю себя и свои навыки. Другая информация, не имеющая ко мне отношения, меня не касается, и мне незачем ею интересоваться.

Помолчав, Чжэн Сунлинь произнес:

– Если есть какие-то требования конфиденциальности, я могу заплатить, вы…

– Это не вопрос денег, я действительно не в курсе! – Цзинь Сюэин повысил голос. – Я правда не могу вам помочь. У меня еще много пациентов. На этом всё.

Чжэн Сунлинь сконфуженно поднялся, поблагодарил доктора и вышел из кабинета. Пошатываясь, дошел до парковки, сел в черный «Ауди», открыл окно и закурил.

В последние дни он почти не спал. Не потому, что не хотел, – просто не мог. Без сигарет и кофе не то что водить машину – даже ходить было трудно.

Сын умер жуткой смертью, еще при жизни у него вырезали один глаз. Причем именно тот, что ему «не принадлежал». Это не могло не заставить Чжэн Сунлиня связать все воедино, от причины к следствию…

Год назад Чжэн Кай обратился в больницу с жалобами на нечеткое зрение. Ему поставили диагноз – конъюнктивит, вызванный вирусом простого герпеса. В то время Чжэн Сунлинь был занят работой и, поскольку после лечения симптомы у Чжэн Кая значительно ослабли, не придал этому большого значения. Однако позже конъюнктивит у Чжэн Кая возобновлялся снова и снова, пока не вызвал иридоциклит. Врач серьезно предупредил его, что, если болезнь будет прогрессировать, Чжэн Кай может полностью ослепнуть на правый глаз. Тут Чжэн Сунлинь запаниковал. К тому же Чжэн Кай был не из простых – во время лечения самовольно прекратил прием лекарств, вопреки указаниям врача, и не отрывался ни днем ни ночью от телефона и компьютера. Видя, что лекарства уже не могут контролировать кератит у сына, Чжэн Сунлинь понял, что у него остался лишь один выбор – операция по пересадке роговицы.

Это обычная операция в офтальмологии. Для Чжэн Сунлиня сложность была не в деньгах, а в источнике роговицы. Он заранее записался на операцию в городскую государственную больницу, после чего началось долгое «ожидание в очереди». Ежегодно по всей стране проводится лишь от восьми до десяти тысяч операций по пересадке роговицы, а пациентов, ожидающих донора, в пять раз больше. Чжэн Сунлиню пришлось искать другие пути. По рекомендации знакомого он познакомился с директором больницы «Баньшань» Бао Шанъи. Хотя эта частная клиника на первый взгляд специализировалась на гинекологии и пластической хирургии, втайне она также вела некоторые другие медицинские проекты. Среди них была и пересадка органов. В то время Бао Шанъи тоже сказал, что источники органов в дефиците, и попросил набраться терпения. Однако два месяца спустя, глубокой ночью, он неожиданно позвонил Чжэн Сунлиню и, сообщив, что достал роговицу, спросил, готов ли тот сделать сыну пересадку.

Это была поистине неожиданная и радостная весть. Хотя требуемая сумма в несколько раз превышала расходы в государственной больнице, Чжэн Сунлинь был готов на все, чтобы сын вновь обрел зрение. Хотя Бао Шанъи умалчивал об источнике роговицы, торопящийся с операцией Чжэн Сунлинь не стал вдаваться в подробности. Операция прошла успешно, восстановление после нее тоже было легким. Но как раз когда Чжэн Сунлинь подумал, что этот небольшой жизненный шторм окончательно миновал, Чжэн Кай погиб и только что вылеченный глаз бесследно исчез.

Намерения преступника были очевидны: «То, что тебе не принадлежит, до́лжно вернуть». Поэтому у Чжэн Сунлиня была лишь одна цель – донор роговицы.

Частная больница «Баньшань» располагалась на склоне горы, ее площадь составляла примерно четырнадцать тысяч квадратных метров. В нее входили здание поликлиники, стационар и реабилитационный центр. Среди частных больниц города «Баньшань» не считалась крупной, но ее эффективность всегда была высокой. Во время госпитализации сына Чжэн Сунлинь видел, как сюда въезжали и выезжали роскошные автомобили всех мастей. По слухам, «Баньшань» была известна тем, что «все умеет» – от мини-пластики и абортов до пересадки органов; здесь выполняли многие медицинские процедуры, которые невозможно было осуществить в государственных больницах. Разумеется, легально или нет, оставалось неизвестным.

Чжэн Сунлинь подъехал к железным воротам больницы и увидел, как женщина лет сорока с чем-то лается с охранником у входа, крича что-то вроде «ищу человека». Чжэн Сунлиню было не до этого, он направился прямо к парковке рядом с клиникой. К его удивлению, на первом этаже у стойки регистрации никого не было. На столе в беспорядке валялись буклеты. Бутылка с гелем для дезинфекции рук опрокинулась, лужица жидкости уже застыла и высохла. Из окон регистрации было открыто лишь одно, но и там никто не дежурил. Чжэн Сунлинь обошел холл по кругу, не встретив ни единой души, и не удержался, крикнув:

– Есть кто?

Спустя мгновение к нему поспешила молодая женщина, на ходу снимая резиновые перчатки.

– Здравствуйте. – Она остановилась перед Чжэн Сунлинем, поправила волосы и натянула на лицо подобающую улыбку. – Чем могу помочь?

Чжэн Сунлинь, узнав в ней менеджера по работе с клиентами, принимавшую его в прошлый раз, кивнул в знак приветствия:

– Я к директору Бао.

– Директора Бао нет. – Женщина напряглась. – Он уехал путешествовать за границу.

– Да? – Чжэн Сунлинь сделал вид, что удивлен. – В какую страну?

– Это неизвестно.

– Когда вернется?

– Тоже неизвестно… – Женщина горько усмехнулась, добавив: – Директор Бао отправил одно сообщение в нашей рабочей группе в «Вичате»¹⁰, после чего больше не проявлялся.

– Как давно он уехал?

– Уже почти три месяца… – Сотрудница покачала головой. – Мы тоже не можем с ним связаться.

Чжэн Сунлинь нахмурился:

– Больница сейчас не работает?

– О, конечно, работает. Однако осуществление некоторых видов услуг, требующих одобрения директора Бао, пришлось временно отложить… Вы господин Чжэн, верно? Мы уже виделись.

– Да, – кивнул Чжэн Сунлинь. – Моему сыну делали здесь операцию.

Женщина бросила вопросительный взгляд:

– Так чем я могу помочь вам сегодня?

– Дело в том, что операция прошла успешно, а у одного моего старого друга тоже ребенок с вирусным кератитом. – Лицо Чжэн Сунлиня было спокойным. – Поэтому он поручил мне проконсультироваться, можно ли в ближайшее время сделать пересадку роговицы.

– Вы принесли данные пациента и историю болезни?

– Нет, нет, я просто пришел проконсультироваться.

– Хотите, я сначала помогу вам сделать предварительную запись? – оживилась женщина. – Если появится подходящий донор, мы уведомим вас.

Немного подумав, Чжэн Сунлинь спросил:

– Можно ли заранее разузнать о доноре?

Женщина широко раскрыла глаза:

– В каком смысле?

– Например, пациент должен знать, есть ли у донора наследственные заболевания, инфекционные болезни и тому подобное… – Лицо Чжэн Сунлиня посерьезнело. – Ну и потом, после операции нам все равно нужно поблагодарить человека, верно?

– Прошу прощения, господин Чжэн. – В тоне женщины не оставалось места для возражений. – Во-первых, мы строго отбираем органы, пригодные для пересадки; те, что не соответствуют условиям, точно не используются. Во-вторых, личность донора абсолютно конфиденциальна, и разглашать ее нельзя, в том числе реципиенту… – Она сделала паузу. – Мы очень профессиональны в этом вопросе. И вы же знаете, что сюда обращаются за медицинскими услугами только высокопоставленные лица. Если б были ошибки, больница не выжила бы.

– Да. – Чжэн Сунлинь с трудом выдавил улыбку. – Логично.

– Тогда, – женщина посмотрела на него, – записать вас сегодня на предварительную регистрацию?

Чжэн Сунлинь кивнул:

– Хорошо.

Женщина провела его в VIP-переговорную, налила ему стакан горячей воды и на время вышла. Через мгновение она вернулась с лэптопом. Чжэн Сунлинь залпом выпил больше половины стакана, снова встал, чтобы долить воды, а затем пересел к ней со своего места напротив.

Женщина работала на лэптопе – вероятно, зашла в больничную базу данных. Открыв какой-то интерфейс, она начала по одному спрашивать данные предполагаемого «пациента» – имя, возраст, прошлые болезни и так далее – и вносила их.

Чжэн Сунлинь начал нести всякую чушь, а когда не мог придумать что-то конкретное, говорил, что не знает. Спустя десяток минут он вдруг воскликнул «Ай!» и схватился за грудь. Женщина испугалась:

– Что с вами? Плохо себя чувствуете?

Чжэн Сунлинь скривился от боли:

– Внезапно заболело сердце.

Женщина тут же встала:

– Позвать врача?

– Не надо, не надо… – Чжэн Сунлинь достал ключи от машины и указал в окно. – В той «Ауди A6L», в бардачке, лежит нитроглицерин, спасибо вам… ай…

Женщина взяла ключи, ее лицо выражало сомнение:

– Я все-таки вызову врача…

– Правда, не надо… – Чжэн Сунлинь тяжело дышал. – Старый недуг… я знаю, что к чему. Выпью лекарство – полегчает.

Женщина кивнула, развернулась и вышла из переговорной. Как только дверь закрылась, Чжэн Сунлинь тут же подскочил, подбежал к лэптопу и начал быстро просматривать его содержимое.

Онлайн-система управления содержала множество разделов, включая гинекологию, урологию, дерматологию, онкологию, гастроэнтерологию и другие. Женщина открыла интерфейс «Предварительная запись» в категории «Прочее». Чжэн Сунлинь попытался посмотреть систему запросов «пациентов», но получил сообщение об отсутствии доступа. Он вернулся к интерфейсу «Предварительная запись» и обнаружил длинный список пациентов, записавшихся на пересадку органов.

Подумав немного, Чжэн Сунлинь достал телефон и стал по очереди открывать информацию о записавшихся, быстро фотографируя ее и время от времени поглядывая в окно. Спустя несколько минут он увидел, как женщина отошла от его машины, вернул лэптоп в предыдущее состояние, вернулся на свое место, взял стакан и начал маленькими глотками пить воду.

Женщина быстро вернулась в переговорную, передав ему ключи от машины и пузырек с лекарством. Чжэн Сунлинь, не переставая благодарить, высыпал на ладонь несколько таблеток, проглотил их, посидел немного и с облегчением выдохнул.

Женщина все время напряженно наблюдала за его лицом:

– Господин Чжэн, вам лучше?

– Ничего. – Чжэн Сунлинь вытер лоб. – Продолжим.

Так называемая предварительная запись быстро завершилась, Чжэн Сунлинь внес залог в десять тысяч юаней, поднялся и попрощался. Когда выезжал с парковки, глядя на зеленые газоны по обеим сторонам дороги, он вспомнил, что несколько месяцев назад здесь повсюду были отдыхающие и гуляющие пациенты. Однако сейчас газоны были пустынны, их усеивали пожелтевшие участки травы, словно заплатки. И снова в его душе возникли сомнения…

Внезапный отъезд Бао Шанъи за границу казался странным, и больница явно находилась в ненормальном состоянии. Значит, все это связано с тем таинственным донором? Могут ли те материалы, которые он тайком сфотографировал, скрывать разгадку этой тайны?

К моменту как Чжэн Сунлинь выехал за ворота больницы и попал на горную дорогу, в его голове роилось все больше вопросов. Однако не успел он все тщательно обдумать, как увидел, как какая-то женщина машет ему у обочины. Чжэн Сунлинь машинально подъехал – и тут же узнал в ней ту самую, которая только что спорила с охранником у входа в больницу. На ее лице появилась подобострастная улыбка. Она увидела, что Чжэн Сунлинь опустил стекло, и тут же спросила:

– Братец, вы вниз?

Чжэн Сунлинь кивнул:

– Что нужно?

– Здесь такси не поймать, не могли бы вы меня подбросить? – Выражение лица женщины стало скорбным. – Пешком идти слишком далеко…

Подумав, Чжэн Сунлинь открыл дверь. Женщина поспешно села внутрь, непрерывно благодаря. Чжэн Сунлинь, не горя желанием болтать и отделавшись парой фраз, сосредоточился на вождении. Женщина, поняв намек, замолчала.

Спустя десяток минут «Ауди» выехала с горной дороги на кольцевую городскую трассу. Женщина начала то и дело выглядывать из окна, словно высматривая автобусную остановку или станцию метро.

– Куда вы направляетесь? – спросил Чжэн Сунлинь.

– В Городскую народную больницу, – смущенно ответила женщина. – Братец, высадите меня здесь у обочины; тут, наверное, можно поймать такси…

Чжэн Сунлинь прикинул: Городская народная больница по пути домой, это довольно удобно. Более того, с тех пор как произошло несчастье с сыном, он стал склонен совершать добрые поступки, считая это накоплением благ¹¹ для покойного. Подумав, Чжэн Сунлинь произнес:

– Я довезу вас, все равно по пути.

Женщина была и удивлена, и обрадована – и, конечно, снова без конца благодарила его. Как только тягостная атмосфера разрядилась, она оживилась, с любопытством посмотрела на Чжэн Сунлиня и осторожно спросила:

– Братец, вы тоже были в больнице «Баньшань»?

– Да… – Чжэн Сунлинь не хотел распространяться по этому поводу. – Приходил к директору по одному вопросу.

– Да? – Женщина оживилась еще больше, глаза ее округлились. – Нашли?

– Нет. Говорят, уехал путешествовать за границу.

– Какое там за границу… в космос он полетел, что ли? – Женщина подавленно забормотала себе под нос: – Уже почти три месяца никак не могу с ним связаться…

– Вы тоже его ищете? – удивился Чжэн Сунлинь. – И что вам от него нужно?

– О… я как-то делала операцию в больнице «Баньшань»… – Она вдруг начала запинаться. – Там… мне хорошо сделали, хотела поблагодарить директора…

– «Баньшань» специализируется на гинекологии, разве не так?

– У меня была серьезная операция, мне жизнь спасли… – Женщина, казалось, торопилась сменить тему. – Братец, а вам зачем он?

– Тоже по поводу операции. – В сердце Чжэн Сунлиня зародилось еще больше сомнений. – У ребенка моего друга вирусный кератит, нужно делать пересадку роговицы…

– Да-да. – Женщина закивала. – Он в этом очень профессионален. Есть пути, недоступные государственным больницам… Вы не ошиблись, что обратились к нему.

Чжэн Сунлинь повернулся к женщине:

– Вы так хорошо осведомлены… Может, вы тоже делали пересадку органа?

– Эх, я… – Женщина прикусила губу. – Ладно, братец, вижу, вы тоже неплохой человек… У меня была пересадка почки. Так что не волнуйтесь, Шанъи всегда находит специалистов из больших больниц, он не обманывает…

Чжэн Сунлинь разглядывал женщину. На вид лет сорок, без косметики, кожа на лице неухоженная, волосы сухие, одежда простая, руки в морщинах – видно, что много работает…

– На пересадку почки нужно немало денег… – Голос Чжэн Сунлиня оставался спокойным. – Да и на саму почку очередь.

– У меня уремия; приходилось проходить диализ два раза в неделю… – Женщина вздохнула. – В государственной больнице в очереди на почку можно прождать до бесконечности. Да и если дождусь, все равно не потяну операцию… – Она посмотрела в окно, лицо ее стало печальным. – Если б не помощь Шанъи, я давно умерла бы.

Чжэн Сунлинь сохранял невозмутимость:

– Директор Бао и вправду хороший человек.

– Да… – Женщина вытерла глаза. – Вы правильно к нему обратились, он надежный.

– Как сейчас восстанавливаетесь?

– Хорошо, постепенно прихожу в норму. – Женщина снова оживилась. – Жизнь мне спасли, каждый следующий день воспринимается как подарок…

Чжэн Сунлинь устремил взгляд вперед; его пальцы крепко сжимали руль, суставы побелели.

– Когда делали операцию?

– В апреле этого года.

– А… – Чжэн Сунлинь свернул на одну из улиц, его тон оставался равнодушным. – Какого числа?

– Двенадцатого.

Чжэн Сунлинь резко нажал на тормоз, лицо его вдруг смертельно побледнело.

– Извините, сестрица… – Он с яростью посмотрел на машину впереди. – Куда ж он прет?!

– Ничего, ничего, – поспешила успокоить его женщина. – Братец, я не спешу, езжайте спокойно.

Однако Чжэн Сунлинь, казалось, все еще кипел от злости. Спустя какое-то время он тихо спросил:

– Вам… пересадили одну почку?

– Да. Одной достаточно. Говорят, не нужно пересаживать две, одна может выполнять функции…

– От кого вам ее пересадили? – перебил ее Чжэн Сунлинь.

– Это я правда не знаю. – Женщина покачала головой. – Я спрашивала, но врач не сказал; говорит, конфиденциальность… Я бы хотела поблагодарить того человека.

– А тот донор… пожертвовал только почку или еще что-то? – осторожно спросил Чжэн Сунлинь.

– Вообще не в курсе. – Женщина вздохнула. – Шанъи только сказал, что донор совсем молодой, чтобы я не волновалась. Если подумать, то, наверное, почка была пожертвована уже после смерти… И вправду великодушно.

Чжэн Сунлинь снова замолчал. Углубившись в свои мысли, он уже почти проехал мимо Городской народной больницы; женщина поспешно напомнила ему свернуть, и он наконец пришел в себя.

«Ауди» съехала на узкую дорожку позади больницы и наконец остановилась перед рядом магазинчиков. Женщина вышла из машины, снова без конца благодаря. Затем, указав на магазин под вывеской «Хунхун» позади себя, сказала:

– Братец, это моя закусочная. – На лице женщины читалась искренность. – Если не побрезгуете, приходите ко мне посидеть. Я особыми талантами не владею, умею делать лишь баоцзы… Попробуйте.

– Конечно, – усмехнулся Чжэн Сунлинь. – Тогда давайте обменяемся контактами.

– Хорошо. – Женщина бодро продиктовала номер телефона. – Меня зовут Бао Шанхун.

Палец Чжэн Сунлиня застыл над телефоном:

– Бао Шанхун? Бао Шанъи вам…

– Эх, скажу вам честно… – Бао Шанхун заправила прядь волос за ухо, на ее лице появилась печальная улыбка. – Бао Шанъи – мой младший брат.

Глава 5. Повторный осмотр места происшествия

Ван Чжэ размашисто расписался, повернулся и глянул на толстяка, который, все еще хмурясь, просматривал договор, и в его сердце снова зашевелилось беспокойство. Наконец тот открутил колпачок ручки и зашуршал ею на странице для подписи. Как только кончик ручки оторвался от бумаги, Ван Чжэ протянул свой экземпляр, одновременно с облегчением вздохнув.

Церемония подписания завершилась. Ван Чжэ первым протянул ладонь и горячо пожал толстяку руку:

– Благодарю генерального директора Цзяна за доверие к нашей компании. – Его лицо расплылось в улыбке. – Для начала желаю нам приятного сотрудничества!

Женщина-секретарь вовремя захлопала. У Ван Чжэ тоже было отличное настроение – теперь, когда они получили этот заказ, тяжелые времена, можно считать, преодолены.

– Давайте выпьем, отметим успешное подписание… – Ван Чжэ усадил толстяка на диван и дал распоряжение секретарше: – Принеси два бокала, пусть генеральный директор Цзян попробует наше домашнее красное вино.

– Генеральный директор Ван, не стоит беспокоиться. – Толстяк говорил на ломаном путунхуа¹². – Уже давно слышал, что вы искушенный ценитель вина, так что сегодня мне улыбнулась удача…

– Что вы, что вы… Просто в молодости я арендовал виноградник в Бордо, во Франции. Качество, технология – всё по французским стандартам… – Ван Чжэ развел руками. – Жизнь коротка; если не стремиться к ее высокому качеству сейчас, то когда же еще?

– Логично, – рассмеялся толстяк. – Генеральный директор Ван, вы действительно достигли определенного уровня в жизни.

Вскоре вернулась секретарша, неся поднос с бокалами. Ван Чжэ подмигнул ей. Та поняла намек, отошла в угол кабинета и приподняла льняную салфетку с деревянной бочки для вина. Открыла клапан, и из бочки потекла темно-красная жидкость. Спустя полминуты два бокала красного вина уже стояли на рабочем столе.

– Давайте, генеральный директор Цзян. – Ван Чжэ взял один бокал и протянул толстяку. – Это мое личное коллекционное вино, и обычно я не угощаю им гостей. Но сегодня визит нанес особо почетный гость, и обязательно нужно, чтобы вы попробовали.

– Тогда я не буду церемониться. – Толстяк взял бокал и чокнулся с Ван Чжэ.

Оба кивнули друг другу и отпили по глотку. Благородное вино коснулось горла, и на их лицах одновременно появилось выражение погруженности в наслаждение. Однако это выражение продержалось недолго. Лицо толстяка начало искривляться, прищуренные глаза округлились. Затем он выплюнул вино обратно в бокал.

– Что… что это за вкус? – Толстяк не переставал вытирать рот. – Это красное вино?

Лицо Ван Чжэ тоже перекосилось. Он успел проглотить вино; во рту остался жуткий вкус. Он поднес бокал к глазам, внимательно осмотрел его и обнаружил, что в темно-красной жидкости плавает небольшое количество каких-то хлопьев.

– Генеральный директор Ван, мы только начали сотрудничать; нельзя же так издеваться надо мной! – На лице толстяка читалось крайнее недовольство. – Это и есть ваше эксклюзивное коллекционное вино?

– Прошу прощения, прошу прощения… – Ван Чжэ, поспешно отставив бокал, повернулся к секретарше: – Быстро посмотри!

Та подбежала к бочке, проверяя, плотно ли та закрыта, и увидела в ее крышке трещину. Удивившись, попыталась просунуть в нее ноготь – большая деревянная планка оторвалась. В нос ей ударил сильный отвратительный запах. Она заглянула внутрь бочки…

И тут же Ван Чжэ, наливавший толстяку чай, чтобы тот прополоскал рот, услышал оглушительный вопль.

* * *

Четвертого сентября, после полудня, в полицейский участок на улице Минхуэй поступило сообщение о том, что в компании по производству промышленного и горного оборудования «Байдэ» кто-то со злым умыслом подбросил нечто в винный бочонок. Полиция провела осмотр в офисе генерального директора компании Ван Чжэ и обнаружила в деревянном бочонке чьи-то внутренности. При первоначальном осмотре предположили, что это человеческая печень. Полиция тут же переквалифицировала данное дело в уголовное и передала его в Городское управление общественной безопасности.

По результатам судебно-медицинской экспертизы было установлено, что предмет, брошенный в бочонок, точно является человеческой печенью, причем ее обладатель уже мертв. Это предположение подтвердилось вечером того же дня: жители обнаружили рядом с западной стеной здания компании белый внедорожник «Фольксваген Тигуан», из багажника которого сочилась красная жидкость, похожая на кровь, и вызвали полицию. По прибытии полицейские провели осмотр машины и обнаружили в багажнике тело взрослого мужчины. Предварительно причиной смерти было механическое удушение. В то же время у жертвы была вспорота брюшная полость, печень отсутствовала. Сравнение ДНК показало, что печень, обнаруженная в офисе генерального директора компании «Байдэ», и тело из «Тигуана» принадлежат одному и тому же человеку.

Поиск тела и организация опознания родственниками позволили быстро установить личность погибшего: Ван Гуанъянь, мужчина, двадцать четыре года, ханец, не женат, проживал в квартире сто один, первый подъезд, дом три, сектор D жилого комплекса «Северный край», индивидуальный предприниматель. Самым удивительным для полиции было то, что погибший Ван Гуанъянь оказался родным сыном генерального директора компании «Байдэ» Ван Чжэ.

Отец в своем офисе выпил красное вино, настоянное на печени собственного сына…

* * *

– Тебе придется войти в оперативную группу. – Чжао Дэцзюнь, прислонившийся к кафедре, по-прежнему выглядел уставшим. – Хватит давать экспертные заключения – мне нужно, чтобы ты работал в полную силу.

Фан Му, ничего не ответив, продолжил быстро перелистывать лежавший перед ним протокол осмотра места происшествия. Чжао Дэцзюнь начал терять терпение:

– Хватит смотреть! Ничего не нашли – место происшествия тщательно убрали, отпечатков пальцев, следов обуви нет, ничего не изъяли…

– А видеонаблюдение?

– Внутренние камеры компании выключаются после окончания рабочего дня, а на территории их несколько, но камеру, направленную на главный вход, кто-то развернул… – Чжао Дэцзюнь выругался. – Эта компания, черт побери, выбрала место – настоящая глушь… Преступник мог взобраться на стену и повернуть камеру, и никто не заметил.

– И так просто вошел? – Фан Му нахмурился. – В компании вообще не было дежурного?

– Эх… Компания выглядит солидно, но на самом деле уже почти развалилась, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Уже три месяца не платят зарплату, весь персонал в отпуске. Обычно только директор и секретарша изредка приезжают в компанию по делам, но, думаю, на этот раз точно конец – в тот день он только что подписал договор на крупный заказ, а когда праздновал, хлебнул именно того вина с печенью.

– Как преступник проник туда? – Фан Му снова перелистал протокол осмотра. – Взлом?

– Не-а, все тихо-мирно. – Чжао Дэцзюнь указал на протокол. – У погибшего были ключи. Мы нашли их рядом с машиной жертвы, по свидетельству родственников – точно его ключи.

Фан Му потер подбородок.

– Как они контактировали?

– Выясняем. Личные вещи погибшего не пропали, телефон тоже при нем. Последний звонок, который он совершил, был в ноль часов двадцать две минуты в день преступления. Сейчас устанавливаем владельца этого номера; думаю, скоро будут результаты.

– Опять человеческие органы… – пробормотал Фан Му и поднял взгляд на Чжао Дэцзюня. Тот кивнул:

– Есть такая мысль – объединить эти два дела. Мне кажется, у них слишком много сходств.

Фан Му, вдруг что-то вспомнив, спросил:

– По делу об убийстве от двадцать пятого августа: ту машину установили?

– Нет… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – Мы не ошиблись. Номера поддельные, после выезда из комплекса машина попала на безымянную дорогу, там даже камер наблюдения нет, невозможно определить направление.

Фан Му, ничего не сказав, достал сигарету и медленно закурил.

– Мы столкнулись с профессионалом. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на него. – Да?

Фан Му кивнул. Чжао Дэцзюнь протянул руку и похлопал его по плечу:

– Поэтому ты должен помочь старшему брату.

– Я…

– Не отказывайся. Это дело уже потрясло провинциальное управление, оперативная группа определенно будет расширена. – Чжао Дэцзюнь усилил хватку. – Из провинции приедут несколько экспертов, и ты тоже должен прийти помочь.

– У меня в этом семестре много лекций… еще дипломные работы студентов, – возразил Фан Му. – Обещаю быть на связи в любое время, ладно?

– Хватит болтать. Я уже отправил в институт приказ о переводе; думаю, к этому моменту всё уже утвердили. – Чжао Дэцзюнь развернулся на выход. – Совещание в половине второго, приходи вовремя.

– Да это же бандитские методы… – Усмехнувшись, Фан Му покачал головой и стал медленно собирать учебные материалы. Закончив, уперся руками в кафедру и задумчиво уставился на пустую аудиторию.

Глаз, печень – зачем забирать именно эти органы? Одного случайно убил родной отец; отец второго выпил вино, настоянное на печени сына… Что хочет сказать преступник? И будет ли следующая жертва? А если да, то какой орган удалят у нее?

В ноздри Фан Му внезапно проник едва уловимый запах крови. Он тут же очнулся и понял, что думает не о том, что поесть на обед, пойти ли в спортзал или поиграть в бадминтон во время перерыва. С досадой покачал головой, пытаясь полностью отбросить эти мысли. Однако все более сильное возбуждение постепенно наполняло все его тело, и даже выступили из пор мелкие капельки пота. Фан Му обнаружил, что его руки слегка согнуты, пальцы растопырены, голова немного опущена, плечи приподняты, взгляд устремлен вперед, икры напряжены.

Он знал, откуда взялся этот запах крови. Это был запах, который чует в темноте настороженный волк в лесу перед рассветом, в свете исчезающей луны…

* * *

Фан Му пришел в третий зал совещаний Городского управления общественной безопасности уже в десять минут второго и, как обычно, сел в углу, спокойно ожидая прихода остальных участников.

В двадцать пять минут второго люди начали по одному входить в зал. Фан Му опускал голову, избегая любого контакта взглядами, особенно со старыми коллегами, с которыми раньше работал. Он не хотел вспоминать прошлое, тем более объяснять свое внезапное исчезновение во время расследования «Огни города». Однако когда совещание уже должно было начаться, Фан Му вдруг почувствовал, как его макушка словно нагрелась и сердце по непонятной причине забилось чаще – словно метеорит, плывущий в космосе, вошел в орбиту другой планеты. Он машинально поднял голову – и встретил взгляд двух горящих глаз. Только они в тот же миг остыли.

Ми Нань, зажав блокнот, с каменным лицом села наискосок от него.

Совещание вел заместитель начальника городского управления, глава оперативной группы Ли Шоуган. Сначала следователи по делу об убийстве четвертого сентября представили обстоятельства дела и прогресс в расследовании. Номер телефона, на который сделал свой последний звонок Ван Гуанъянь, также установили. Это был номер мобильника человека, который оказывал услугу «трезвый водитель». Однако, прибыв в условленное место, он не увидел ни Ван Гуанъяня, ни белого внедорожника «Фольксваген Тигуан» и перезвонил. Но телефон Ван Гуанъяня был уже выключен. Сопоставив показания водителя и собственные данные, полиция восстановила примерный ход событий той ночью.

В день преступления Ван Гуанъянь около восьми вечера приехал на машине в городской бар «Волшебная флейта», чтобы встретиться с одноклассниками по старшей школе (трое, личности установлены, получены показания, камеры наблюдения в баре также подтверждают вышесказанное). Четверо приятелей пили в баре примерно до пятнадцати минут первого следующего дня. Остальные трое уехали на такси. В ноль часов двадцать две минуты Ван Гуанъянь позвонил по номеру, который предоставил бар для заказа «трезвого водителя». После этого преступник, выдав себя за этого водителя, встретился с Ван Гуанъянем и увез его на машине. Место парковки Ван Гуанъяня не попадало в зону камер наблюдения. На основе извлечения и анализа записей с камер наблюдения в окрестностях можно предположить, что машина двигалась именно в сторону компании «Байдэ». Примерно через два километра после выезда с эстакады Южной второй кольцевой машина попала в район слияния города и сельской местности, где не было камер наблюдения. Достигнув пункта назначения (или в каком-либо безлюдном месте по пути), преступник задушил Ван Гуанъяня веревкой, перенес тело в багажник, вспорол брюшную полость и извлек печень (веревка и нож на месте происшествия обнаружены не были). Завладев ключами, которые были при Ван Гуанъяне, он перелез через стену, развернул камеру наблюдения, установленную на стене, и последовательно открыл железную входную дверь, затем дверь офисного здания и кабинет генерального директора, с помощью принесенной с собой пилы выпилил в верхней части винной бочки, стоявшей в кабинете, деревянный кусок примерно двадцать один на восемнадцать сантиметров, поместил внутрь печень погибшего и поставил выпиленный кусок обратно на место. Затем убрал место происшествия, вернулся тем же путем и выбросил связку ключей рядом с машиной.

При осмотре места происшествия ценных улик получить не удалось; похоже, преступник был в перчатках и бахилах. Более того, после совершения преступления он тщательно прибрался – даже опилки от выпиливания бочки были собраны.

Что касается судебно-медицинской экспертизы, там сделали немало выводов – и с помощью проектора показали процесс вскрытия и фотографии. Поднимая взгляд на экран, Фан Му снова не удержался и посмотрел на Ми Нань. Однако на этот раз их взгляды не встретились: Ми Нань либо опускала голову, листая материалы дела, либо направляла взгляд на слайды, казалось полностью сосредоточив внимание на представлении обстоятельств дела.

Фан Му вздохнул про себя и повернулся к экрану. В этот момент судмедэксперт по фамилии Ду как раз демонстрировал фотографии печени, излеченной из винной бочки.

– Длина печени двадцать две целых восемь десятых сантиметра, ширина пятнадцать целых две десятых сантиметра, толщина пять целых четыре десятых сантиметра. – Он водил лучом лазерной указки по экрану. – Вес одна тысяча двести двадцать четыре грамма. Мы обнаружили, что эта печень не целая, небольшой кусочек отсутствует, но в брюшной полости погибшего он найден не был.

– То есть дело не в недостаточном мастерстве преступника, а… – Чжао Дэцзюнь задумался. – Он унес его с собой?

– Пока нельзя точно сказать, но мы действительно не обнаружили отсутствующий кусочек печени на месте происшествия или поблизости. – Выражение лица судмедэксперта Ду было несколько странным. – Более того, два человека, которые пили вино из той бочки, тоже не говорили, что проглотили что-то постороннее.

В зале совещаний сначала воцарилась тишина, затем из разных углов послышались тихие ругательства. Очевидно, его слова заставили всех представить различные неприятные сцены.

– Иначе они точно сказали бы, – усмехнулся судмедэксперт Ду. – Вкус у этой штуки вряд ли хороший. К тому же у погибшего был цирроз печени.

Ли Шоуган бросил на него сердитый взгляд:

– Продолжай.

– Всё. Основные факты таковы. – Судмедэксперт Ду пожал плечами, наклонился и нажал на мышь, выйдя из режима показа; с левой стороны экрана появились миниатюры слайдов.

– Подождите, – раздался вдруг голос из угла. Все посмотрели в ту сторону – это был Фан Му. – Седьмой слайд, – он указал на экран. – Прошу вас, покажите еще раз.

Судмедэксперт Ду с недоумением посмотрел на него, несколько раз щелкнул мышью, и на экране появилась фотография тела целиком.

– Что это рядом с раной?

– Шрам. Образовался недавно, примерно три-четыре месяца назад… – Выражение лица судмедэксперта Ду стало озадаченным. – Что не так?

– Преступник разрезал соединительную ткань на теле погибшего?

– Да.

– Резать там должно быть сложнее, чем по нормальной коже… – Фан Му уставился на фотографию, словно разговаривая сам с собой. – Зачем ему это было нужно?

Судмедэксперт Ду пожал плечами, развел руками:

– Профессор Фан, это же вы должны отвечать на такие вопросы…

– А? Да… – Фан Му, очнувшись, смущенно усмехнулся. – Погибший при жизни делал операцию?

– Да, и она была довольно серьезной.

– Может, это была операция на печени? – снова спросил Фан Му. – Вы же только что сказали, что у погибшего был тяжелый цирроз.

Судмедэксперт Ду на мгновение замер.

– Мы об этом не подумали… – Он потер подбородок. – Но если вы так говорите… да, вполне возможно.

Фан Му перевел взгляд на Чжао Дэцзюня, на лице которого появилось легкое возбуждение:

– Нужно объединять дела.

* * *

Во-первых, органы обоих погибших были удалены и унесены с места происшествия.

Во-вторых, родители обоих погибших в определенной степени «участвовали» в преступлениях: отец погибшего Чжэн Кая по ошибке убил его, а отец погибшего Ван Гуанъяня выпил красное вино, настоянное на его печени.

В-третьих, преступник умело противостоит следственным действиям: умеет избегать камер наблюдения, с помощью перчаток и бахил скрывает отпечатки пальцев и следы обуви, хорошо маскируется, терпеливо выжидает момент для преступления, перед преступлением проводит долгую и тщательную подготовку – например, заранее изучает обстановку, перемещения жертв и т. д.

На основании вышеизложенного городское управление решило объединить два дела об убийствах и создать оперативную группу. На совещании Ли Шоуган как глава оперативной группы распределил задачи каждому члену группы. Фан Му отвечал за психологический портрет подозреваемого. Эксперты, прибывшие на подкрепление из провинциального управления и других городов, также выполняли свои обязанности. В то же время эксперт-криминалист Ми Нань предложила на совещании провести повторный осмотр места преступления.

* * *

Оборудование и инструменты для осмотра места происшествия предоставило городское управление, направив также двух сотрудников по осмотру места происшествия. По дороге в компанию «Байдэ» эти два сотрудника нервничали, должно быть почувствовав, что их профессиональные качества подвергаются сомнению. Ми Нань не обращала на это внимания, всю дорогу листая материалы дела в машине. Фан Му сидел позади и сбоку от нее, видя лишь половину профиля, скрытого короткой стрижкой: длинная шея, изящная линия от щеки до подбородка, гладкая и нежная кожа, слегка поджатые уголки губ… Постепенно румянец начал распространяться с шеи на щеки. Наконец Ми Нань с шумом захлопнула папку, обернулась и бросила на Фан Му сердитый взгляд. Тот поспешно опустил голову, но в сердце у него потеплело.

Поскольку компания не успела возобновить деятельность, место происшествия по-прежнему было хорошо сохранено. Сотрудник городского управления открыл железные ворота внешнего двора и с холодным лицом ждал, пока Ми Нань войдет внутрь. Ми Нань не спешила осматривать центр места происшествия, а сначала обошла двор по периметру и наконец уставилась на развернутую камеру наблюдения. Затем повернулась к Фан Му, смерив его взглядом.

– Ты, залезай туда, – указала на участок стены. – Быстрее.

– Я? – Фан Му был несколько озадачен, но, видя серьезное выражение лица Ми Нань, покорно послушался. Он глянул на стену высотой более двух метров, сделал несколько шагов назад, разбежался и оттолкнулся от стены; затем, используя инерцию, попытался перелезть, одновременно протянув руку, чтобы ухватиться за верх стены…

И упал навзничь.

Два сопровождавших сотрудника, сдерживая смех, поспешили помочь подняться опозорившемуся Фан Му. Ми Нань же не улыбалась. Она подошла к стене, осматривая место, откуда только что отталкивался Фан Му, затем провела на той же высоте в воздухе невидимую линию, протянувшуюся до стены под камерой наблюдения, и стала внимательно изучать это место. Спустя мгновение протянула руку назад:

– Лупу.

Один из сотрудников открыл ящик, достал лупу и передал ей. Ми Нань почти прижалась лицом к стене, исследуя каждый сантиметр. Наконец ее взгляд остановился.

– Фотоаппарат.

После серии снимков Ми Нань развернулась, окинула взглядом землю, затем рукой очертила примерную область и отдала краткую команду:

– Натянуть ленту оцепления, проложить проход.

Сотрудники сделали, как было приказано. Ми Нань, облачившись в полный комплект снаряжения, осторожно присела на корточки на проложенном проходе и наклонилась, осматривая земляную поверхность. Фан Му последовал за ее взглядом и обнаружил, что Ми Нань наблюдает за перекрещивающимися и накладывающимися следами обуви, время от времени сверяясь с фотографиями в камере. Наконец нашла цель и, подняв камеру, стала щелкать затвором.

Фан Му стоял за лентой оцепления, молча наблюдая за погруженной в работу Ми Нань, пока та не сняла маску и не выдохнула с облегчением.

– Ну что?

– Центральную и переднюю части стопы еще можно различить, но заднюю часть видно лишь немного. – Ми Нань вытерла пот со лба. – Подойди посмотри. – Она переключила камеру в режим просмотра. – Это со стены.

Фан Му подошел ближе и увидел половину размытого отпечатка толчка, рельефный узор подошвы едва угадывался.

– Думаешь, это оставил преступник?

– Да. – Ми Нань указала на стену. – На месте происшествия он использовал бахилы, но перелезть через стену в них не мог, иначе значительно снизил бы трение. – Она перевела взгляд на землю. – Поэтому в этой области наиболее вероятно оставление следов. Посмотри еще на это…

На жидкокристаллическом дисплее камеры был след обуви на грязи.

– Хотя место происшествия в основном разрушено, определив путь подозреваемого, можно действовать целенаправленно. – Ми Нань увеличила одну из фотографий. – Вот он.

Это был одинарный след резиновой подошвы, перекрытый другими следами; рисунок подошвы был очень похож на след на стене.

– Всего полследа?

– Достаточно, – улыбнулась Ми Нань. – Он может дать нам много информации – например, о торговой марке… Посмотри на заднюю часть.

Фан Му прищурился и долго смотрел, но мог разглядеть лишь дугообразный участок.

– Это что?

– «Найк». – Тон Ми Нань был полон уверенности. – Эта дуга мне хорошо знакома.

– А рост, вес?

– Рост между ста семьюдесятью и ста семьюдесятью пятью сантиметрами. Вес сложно определить, но подозреваемый, должно быть, перелез через стену с первого раза, так что вес не слишком большой. Что касается телосложения, походки и возраста, нужно еще проанализировать… Кстати, предполагается, что подозреваемый сначала совершил убийство, а потом перелез через стену, верно?

– Да… – Фан Му моргнул. – Ты хочешь сказать, что на обуви осталась кровь?

– Думаю, это возможно.

Ми Нань опустила камеру и направилась к двум сотрудникам. Неизвестно, что она им сказала, но те, сначала расстроенные из-за упущенного следа на стене, оживились; один стал писать протокол осмотра, другой – «снимать» след со стены. Ми Нань сняла шапочку, перчатки и бахилы, поправила волосы и бросила:

– Пошли.

– Куда? – не понял Фан Му.

– Тай Вэя сегодня выписывают, забыл? – Ми Нань бросила на него косой взгляд. – Идем встретим его.

* * *

Когда они прибыли в ресторан «Сяонаньго», Тай Вэй как раз хвастался перед Хань Вэймином процессом задержания наркоторговца, а тетушка Чжао сидела рядом, скучая и потягивая чай. Увидев, как они входят, женщина, сразу просияв, вцепилась в Ми Нань и радостно затараторила.

Фан Му поздоровался с Хань Вэймином, придвинул стул и сел, но едва коснулся сиденья, как тут же подскочил, одновременно охнув.

– Что с тобой? – спросил Тай Вэй.

Фан Му осторожно сел боком, скривившись:

– Упал…

Ми Нань фыркнула от смеха, обернувшись и посмотрев на Фан Му.

– Что ж ты такой неуклюжий? – с усмешкой произнес Тай Вэй. – Поучись у меня! Стальной костяк…

– Да брось ты… – Фан Му взглянул на его ногу. – Всё в порядке?

– Не слушай его, хвастунишку, – вмешался Хань Вэймин. – Еще придется дома полежать.

– Тогда зачем торопишься с выпиской? – Фан Му повернулся к Тай Вэю. – Соскучился по дому?

– Вовсе нет… – Тот покраснел. – Я мужик, с чего мне скучать по дому?

Фан Му рассмеялся и больше не стал его дразнить.

После трех тостов наконец прибыл Бянь Пин, а договорившаяся прийти вместе с ним Син Лу так и не появилась.

– Внезапно собрали отряд спецназа, девчонка чуть не плакала… – Едва поздоровавшись с Тай Вэем и сев, Бянь Пин спросил Фан Му: – Слышал, вы днем снова осматривали место происшествия. Что нового?

– При первоначальном осмотре все-таки были упущения. – Фан Му кивнул в сторону Ми Нань. – У нее новые находки.

Ми Нань кратко доложила об обнаруженном следе обуви. Все, кроме тетушки Чжао, слушали очень внимательно. Тай Вэй, закурив, похлопал Фан Му по плечу:

– Снова в седле?

Тот усмехнулся, ничего не ответив, что было равносильно согласию.

– Что за случай смог вызвать твой интерес?

– Два убийства, уже объединенные в одно дело. – Фан Му тоже прикурил сигарету. – Думаю, это совершил один человек.

– Серийные убийства? – Тай Вэй нахмурился. – Нашли общие черты?

– Да. Способ убийства имеет символический смысл.

– Хм… – Тай Вэй задумчиво кивнул. – Помнишь то дело, что мы расследовали вместе? Немного похоже…

– По жестокости даже превосходит.

– Да? – Тай Вэй приподнял брови. – Расскажи.

За столом в основном сидели полицейские, а что могло вызвать у них больший интерес, чем необычное дело? Единственной, кто чувствовал себя некомфортно, была тетушка Чжао – выслушав изложение дела Фан Му, она побледнела, уставившись на блюда перед собой и не в силах проглотить ни кусочка. Увидев это, Ми Нань поспешила налить ей стакан воды и одновременно остановила Фан Му:

– Хватит расписывать эти отвратительные детали! Пейте, пейте, тетушка…

Та залпом выпила больше половины стакана и, вытирая губы, сказала:

– Я правда не понимаю вас. Каждый день сталкиваетесь с такими ужасными вещами…

Все рассмеялись и начали обсуждать другие темы. Под звон бокалов атмосфера за столом снова стала оживленной. Однако вскоре Фан Му заметил, что Тай Вэй рассеян; казалось, он переживал о чем-то, куря одну сигарету за другой. Подвинулся, толкнул его:

– О чем думаешь?

– А?.. – Тай Вэй очнулся. Он потушил окурок и, подавшись к Фан Му, понизил голос: – Ты только что сказал, что в первом деле преступник использовал отца жертвы, чтобы убить его?

– Да, преступник потратил немало сил на устройство этой ловушки… – Фан Му скривил губы. – Но сам не убивал.

– Во втором деле, – продолжал рассуждать Тай Вэй, – он намеренно заставил отца жертвы выпить вино, настоянное на печени сына…

– Верно… – Фан Му задумался. – Поэтому, на мой взгляд, у преступника были две цели: первая – лишить жертв органов, вторая – заставить родственников жертв испытать огромные страдания.

– И оба – отцы… – задумчиво подытожил Тай Вэй. – У преступника очень глубокая одержимость отцовством.

– Ух ты! – Фан Му посмотрел на него. – И ты, парень, начал изучать профайлинг?

Тай Вэй, не ответив, снова закурил сигарету, скрестил руки на груди и угрюмо затянулся.

В оставшееся время ужина он сохранял озабоченный вид. После оплаты счета все ждали снаружи отеля, чтобы попрощаться с ним, но Тай Вэй снова исчез. Фан Му вернулся его искать и обнаружил, что тот разговаривает по телефону; казалось, он что-то кому-то поручает.

Фан Му стоял рядом, терпеливо дожидаясь его и недоумевая. Закончив разговор, Тай Вэй с улыбкой обнял его за плечи.

– Что ты тут копаешься? – посмотрел на него Фан Му. – Все тебя ждут.

– Тогда вы ждали напрасно. – С лица Тай Вэя не сходила улыбка. – Вам придется проводить меня еще раз – я пока что остаюсь.

– Что? – Фан Му выскользнул из его объятий. – Остаешься?

– Да. – Тай Вэй прищурился, глядя на сгущающиеся за окном сумерки; его взгляд блуждал, словно он пытался найти в суетливой толпе знакомое лицо. – Дело, над которым ты сейчас работаешь… Мой братан хочет в нем поучаствовать, можно?

Глава 6. Подглядывающий

Ай Минбо сидел за столом для совещаний, скрестив руки на столе и с интересом наблюдая за нервной парой напротив. Муж время от времени поднимал взгляд, разглядывая разнообразные таблички на стене; Ай Минбо уже составил общее представление о нем.

– Если господин Тянь все еще сомневается в уровне нашей школы, – Ай Минбо поднялся, – ничего страшного; вы можете узнать обо всем подробнее, чтобы получить полное представление. Нужно ли мне что-то пояснить? – Он встал у стены и указал на одну из табличек. – Специализированная школа для подростков «Минъян» входит в образовательную группу «Минъян», филиалы есть во всех городах провинции; в нашем городе расположено главное отделение. Меня зовут Ай Минбо, я председатель образовательной группы «Минъян», директор этой школы и эксперт в области образования. Это официальная частная школа под надзором управления по образованию, вот разрешение на образовательную деятельность.

Господин Тянь, кивнув, перевел взгляд на другую золотую табличку, тихо прочитав вслух:

– «База по заботе о следующем поколении…»

– Да, – улыбнулся Ай Минбо. – Выдана в этом году городским комитетом по заботе о следующем поколении.

– У вас здесь полностью закрытое военизированное учреждение? – На лице госпожи Тянь также промелькнула улыбка. – Это как в армии? Уроков по общеобразовательным предметам нет?

– Ха-ха, не беспокойтесь… – Ай Минбо развел руками. – Полностью закрытое военизированное учреждение – наша модель управления, но как мы можем не давать детям учиться? Программа начальной, средней и старшей школы изучается параллельно, можно напрямую участвовать в экзаменах гаокао¹³. – Он указал на одну из рамок. – Учитель Чжу, выпускник Восточно-Китайского педагогического университета¹⁴, преподает у нас в школе математику.

Выражение лица госпожи Тянь слегка смягчилось:

– А в чем особенности и преимущества школы?

– Их очень много. – Ай Минбо посерьезнел. – Наша школа предоставляет не только общеобразовательные курсы, но также психологическое консультирование и коррекцию поведения. Учителя, инструкторы, ученики едят и живут вместе, школа работает круглый год без каникул, полный пансион. Наша цель – воспитать не зубрил, которые просто читают книги, а высококвалифицированных и дисциплинированных специалистов с хорошим самоконтролем.

Господин Тянь с горькой усмешкой покачал головой:

– Да нам лишь бы не буянила… – Быстро взяв себя в руки, он спросил: – А каких детей принимает школа?

– Бунтарство, отвращение к учебе, ранние отношения, интернет-зависимость… – Ай Минбо был сама уверенность. – У нас есть специальные обучающие модули для каждого.

На лице госпожи Тянь появилось смешанное выражение досады и облегчения:

– Вот, Юэюэ подходит под все это…

Ай Минбо усмехнулся:

– Я заранее просмотрел вашу анкету. Пятнадцатилетняя девочка?

– Именно так. – Господин Тянь вздохнул. – Должна была бы учиться в девятом классе, но наотрез отказывается.

– На самом деле даже восьмой класс не закончила, – тихо пробормотала госпожа Тянь.

– Отвращение к учебе, – кивнул Ай Минбо, садясь. – Вы только что сказали, у ребенка еще есть другие проблемы?

– Да их целая куча!

Господин Тянь, казалось, нашел того, кому можно излить душу, и начал взахлеб говорить. Его рассказ длился больше получаса, в то возвышающемся, то подавленном тоне и обильных всхлипываниях госпожи Тянь. Ай Минбо внимательно слушал, время от времени кивая. Странное поведение… Любит яркий макияж… Курит и пьет… Был опыт самоповреждения…

– А вы считаете, – медленно начал Ай Минбо, – в чем причина?

У господина Тяня пересохло во рту, его голос стал хриплым:

– Эх, если б я знал, то не пришел бы к вам…

– Мы тоже не сидели сложа руки… – Госпожа Тянь не переставая вытирала глаза. – Обращались к учителям, искали психологов – бесполезно… Она чуть не избила психолога.

– Хм… – Ай Минбо кивнул. – Я считаю, поведение Тянь Юэ можно улучшить в нашей школе.

– Правда? – Госпожа Тянь широко раскрыла глаза. – Она сможет стать хорошей девочкой?

– Если в течение трех лет после выпуска проблемы ребенка не уйдут, мы вернем вам деньги.

Супруги переглянулись. Госпожа Тянь прикусила губу:

– Может, попробовать?

Господин Тянь уткнулся лицом в ладони:

– А что еще остается? Разве мы не можем прожить хотя бы один спокойный день?

– Тогда хорошо. – Ай Минбо хлопнул в ладоши. – Плата сорок тысяч юаней в год – за обучение ребенка в школе, ежедневное питание и проживание, одежду, обязательные курсы по интересам, учебники и страховку; но медицинский уход и индивидуальные дополнительные занятия по общеобразовательным предметам оплачиваются отдельно. Если вы согласны, я сейчас попрошу секретаршу принести контракт.

– Деньги не проблема. – Господин Тянь, казалось, уже не мог ждать. – Когда наша дочь может приехать в школу?

– После подписания контракта – в любое время. – Ай Минбо приподнял брови. – Если хотите, сегодня тоже можно.

– Я бы хотел… – Господин Тянь выглядел нерешительным. – Но, боюсь, она будет сопротивляться.

– Ха-ха, – рассмеялся Ай Минбо. – Она еще не достигла возраста, чтобы делать самостоятельный выбор. Дети – что они понимают? Не отличают хорошее от плохого. Когда родителям нужно вмешаться, не стоит колебаться. Как говорится в пословице, мы съели больше соли, чем она – риса…

– Директор, вы не знаете, наша девочка… – Госпожа Тянь тоже выглядела обеспокоенной. – Когда начинает буянить, мы с отцом не можем ее удержать.

– Это просто. – Ай Минбо по-прежнему оставался беспечным. – Мы можем предоставить услугу доставки учеников.

Господин Тянь, казалось, все еще не успокоился:

– Она нас-то не слушается, а уж посторонних…

– Не волнуйтесь. – Ай Минбо указал на ряд рамок на стене: – Наши инструкторы – бывшие военные и полицейские, уволенные из армии и органов общественной безопасности; они справляются даже с отпетыми преступниками. – Он снова засмеялся, обнажив ряд ровных зубов. – А уж с детьми тем более!

* * *

Вечером черный «Майбах» въехал в элитный жилой комплекс и остановился перед виллой в центре территории. Ай Минбо на заднем сиденье открыл глаза, лицо его было усталым.

Водитель обернулся:

– Директор Ай, приехали.

– Да. – Ай Минбо взял портфель. – Завтра заезжай за мной в половине восьмого.

Водитель кивнул. Ай Минбо поднялся, вышел из машины и медленно направился к вилле.

Когда он переступил порог, к нему тут же подошла домработница, поставив в прихожей мягкие кожаные тапочки. Ай Минбо переобулся и спросил:

– А жена где?

– Жена договорилась с кем-то поиграть в маджонг¹⁵, к ужину не вернется, – услужливо отозвалась домработница. – Ужин готов, подавать сейчас?

– Хорошо. А Вэньвэнь?

– Все еще в комнате.

Ай Минбо, кивнув, швырнул портфель на диван, поднялся по лестнице на второй этаж, постучал в дверь дочери и вошел внутрь.

В комнате не было включено основное освещение, и единственный свет исходил от лэптопа на письменном столе. Ай Вэнь обернулась. Хотя на глазах у нее еще были следы влаги, она с трудом выдавила улыбку.

– Папа, ты вернулся?

– Да. – Ай Минбо нахмурился. – Разве врач не велел тебе не сидеть подолгу?

Ай Вэнь шмыгнула носом, послушно отошла от стола и прилегла на кровать. Ай Минбо сел на стул, еще хранящий тепло дочери, и посмотрел на ее голени. Шрамы после операции еще не исчезли, выделяясь на белой коже.

– Еще болит?

– Иногда… – Ай Вэнь беспокойно поерзала. – Если много ходить, болит.

– Не делай резких движений. – Ай Минбо опустил глаза. – Отдохни, быстрее восстановись – не пропусти ноябрьское собеседование на визу.

Ай Вэнь, робко посмотрев на отца, тихо спросила:

– Папа, можно с тобой кое о чем посоветоваться?

– Говори.

– Можно мне поехать за границу в следующем году?

– Почему? – Едва произнеся это, Ай Минбо понял, что имела в виду дочь. – Ты беспокоишься о Пань Сяо?

Ай Вэнь опустила голову, ничего не ответив.

Ай Минбо взглянул на экран компьютера – это была страница поисковой системы; запрос касался отторжения при пересадке сердца.

– Как он восстанавливается?

– Очень медленно. – На глазах Ай Вэнь снова выступили слезы. – Когда я в прошлый раз навещала Пань Сяо, он все еще выглядел очень слабым.

– После такой серьезной операции нужно время, чтобы восстановиться. – Голос Ай Минбо был ровным. – Не стоит слишком беспокоиться.

– Папа, не мог бы ты снова попросить врача? – взмолилась Ай Вэнь. – Пусть лучше позаботится о Пань Сяо.

– Хорошо. – Ай Минбо поднялся. – Пойдем ужинать… или принести тебе в комнату?

– У меня нет аппетита. – Ай Вэнь по-прежнему выглядела подавленной. – Может, ты пока сам поешь…

Ай Минбо, ничего не сказав, встал и вышел из комнаты дочери.

Ужин нельзя было назвать скромным, однако прием пищи в одиночестве все равно казался унылым. Ай Минбо молча ел – и сам постепенно терял аппетит. Наскоро поужинав, отодвинул посуду и вышел во двор покурить.

Сидя в плетеном кресле, он достал телефон, нашел номер Бао Шанъи и набрал его. Однако услышал сообщение о том, что телефон абонента выключен. Ай Минбо подумал, затем зашел в «Вичат» и отправил сообщение: «Директор Бао, как поживаете в последнее время? Когда будет удобно, перезвоните».

Затем он отложил телефон и молча затянулся сигаретой. Уже спустились сумерки, воздух был прохладным, из цветника на углу время от времени доносились легкие ароматы. Обстановка была приятной и расслабляющей, однако Ай Минбо чувствовал понемногу усиливающееся беспокойство. Ему казалось, что он находится под наблюдением какой-то вездесущей силы.

Была ли это наполовину закрытая облаком луна?

Были ли это чьи-то глаза, спрятавшиеся в кустах?

Не в силах больше сидеть, Ай Минбо поднялся и вернулся в дом. Поворачиваясь, чтобы закрыть панорамную стеклянную дверь, не удержался и оглянулся, чтобы посмотреть во двор.

Под лунным светом, в безмолвных кустах, на белеющей мраморной дорожке никого не было.

* * *

Из-за того что в аудитории сидело всего чуть больше десяти студентов, помещение, рассчитанное на восемьдесят человек, казалось еще более пустым. Преподаватель на кафедре выглядел вялым, почти дословно читая со слайдов презентации. Судя по ее содержанию, парень, должно быть, преподавал «Связи с общественностью». Его пассивность была понятна, потому что слушающие его студенты тоже витали в облаках: кто-то играл в телефоне, кто-то читал, не говоря уже о тех, кто спал, уткнувшись в стол.

Изредка кто-то замечал за окном Фан Му и, с безразличным лицом отворачиваясь, продолжал возиться с телефоном или читать постороннюю книгу. Фан Му находил это забавным. Один учитель, с десяток студентов – сложно сказать, кто больше ждал окончания лекции.

Наконец прозвенел звонок, и дверной проем заполнился студентами, спешившими уйти. В мгновение ока огромная аудитория опустела. Преподаватель, опустив голову, собирал учебные материалы; на его лице читалось облегчение.

Фан Му постучал в дверь. Лектор озадаченно обернулся.

– Учитель Тан? – Фан Му достал из кармана полицейское удостоверение. Не успел он его открыть, как учитель Тан кивнул:

– Знаю, знаю… Можно в моем кабинете.

Так называемый кабинет на самом деле был общей учительской. Обстановка и оборудование были неплохими, но людей здесь тоже было мало. Учитель Тан провел Фан Му к своему столу, придвинул стул и предложил сесть.

– Вы только что закончили урок; может, сначала отдохнете? – Тот посмотрел на преподавателя, жадно пившего воду. – Я могу подождать.

– Ничего… – Учитель Тан поставил чашку, горько усмехнувшись. – Горло устало, а душа не участвовала.

Он достал из-под стола банку, внутри которой была мутная смесь воды и окурков.

– Здесь у нас разрешено курить. – Поставил банку перед Фан Му и сам закурил сигарету. – Полицейские ведь все курят? Не стесняйтесь.

– Учебный год уже начался?

– Да, первая неделя… – Учитель Тан выпустил дым. – Осталось продержаться полгода до зимних каникул.

– Вы куратор, много контактируете со студентами?

– Более-менее. – Учитель Тан, опустив веки, стряхнул пепел – видно, не очень хотел беседовать.

– Вижу, студентов немного; наверное, легче руководить…

– Ха-ха, изначально было больше сорока. – Учитель Тан скривил губы. – Вы видели меньше трети.

– Так много отсутствуют? – Фан Му приподнял брови. – Из-за этого дела?

– Обычно тоже так. Я три года как куратор; в этом классе никогда не было полной явки. – Видя недоуменное выражение лица Фан Му, учитель Тан выпрямился. – Колледж промышленного и административного управления – это учебное заведение второго уровня, не имеющее права присуждать степень бакалавра; студенты по окончании получают только диплом специалиста. Теперь понятно?

Фан Му кивнул:

– То есть…

Учитель Тан усмехнулся:

– Грубо говоря, это тот тип университета, куда можно поступить за деньги.

– У студентов хорошее материальное положение?

– У большинства. Студенты не стараются. Материальное положение у их семей хорошее, вот и отправляют сюда… – Учитель Тан бросил окурок в банку. – Цель – найти место, где присмотрят за детьми, лишь бы не буянили.

Фан Му, ничего не ответив, достал из сумки блокнот и положил на колени.

– Каким было обычное поведение Чжэн Кая?

Учитель Тан моргнул, глядя на открытый блокнот.

– О, не поймите неправильно, это не сбор доказательств, просто выяснение обстоятельств, – объяснил Фан Му. – Иначе я не пришел бы один.

Учитель Тан, немного расслабившись, почесал затылок.

– Более-менее. Парень был относительно замкнутым, разговаривать не очень любил.

– Не общался с одноклассниками?

– Нет. Он местный; обычно ходил на занятия из дома, а после уроков уходил из школы… – Учитель Тан фыркнул. – Да и во время занятий его редко было видно.

– Одиночка?

– Типа того.

Фан Му сделал несколько записей в блокноте.

– Насколько вы знали, были ли у Чжэн Кая конфликты с кем-то?

– Наверное, нет. Мы мало общались… – Учитель Тан заколебался. – Но была одна вещь… не знаю, можно ли считать ее «конфликтом»…

– Говорите.

– В прошлом семестре он поссорился с одной девушкой. – Учитель Тан указал наверх. – В туалете на четвертом этаже.

– Да? – Фан Му прекратил записывать. – В чем конкретно была причина?

– Я тоже не разобрался. – Учитель Тан покачал головой. – Туалет у нас двухкомнатный; внешняя комната – женская, внутренняя – мужская. По словам той девушки, она вышла из кабинки и увидела, как Чжэн Кай присел на корточки у двери, а рядом с ним лежал телефон. Она заподозрила, что Чжэн Кай тайком ее снимает. Тот сказал, что просто завязывал шнурки, после чего ушел. На следующий день девушка обратилась на кафедру, я и узнал об этом.

– Как вы поступили?

– Вызвал его на беседу. – Учитель Тан снова закурил с усталым видом. – Чжэн Кай показал мне свой телефон – там ничего не было.

– На следующий день? – усмехнулся Фан Му, вспомнив папки на лэптопе Чжэн Кая. – Даже если и снимал тайком, наверное, уже скачал фотографии…

– Этого я не знаю. – Учитель Тан развeл руками. – Я же не мог пойти к нему домой.

– Потом дело замяли?

– А что еще оставалось? Доказательств-то не было.

– А как вы сами смотрите на это?

Учитель Тан, ничего не ответив, покосился на ручку и блокнот в руках Фан Му. Тот закрыл блокнот и вложил в него ручку.

– Просто личные предположения… – Учитель Тан ненадолго задумался. – Мне кажется, этот парень, возможно, действительно такое делал.

– А почему так думаете?

– Чжэн Кай выглядел тихим, но на самом деле он был не совсем здоров психически… – Учитель Тан понизил голос. – Один раз на моей лекции он на заднем ряду в наушниках смотрел фильм. Я вызвал его ответить на вопрос, и, вставая, он выдернул наушники. Раздались характерные звуки…

– Прямо на лекции такое смотрел? – Фан Му нашел это и смешным, и невероятным. – Тяжело вам, учителям…

– Все равно, лишь бы без происшествий. – Учитель Тан бросил окурок. – По крайней мере, не в колледже.

– Что говорят студенты по поводу убийства Чжэн Кая?

– Не знаю. – Учитель Тан опустил взгляд. – Никто со мной случившееся не обсуждал.

– Как вы думаете, почему его убили? Кто мог захотеть его смерти?

– Вообще не в курсе. – На лице учителя Тана начало проступать нетерпение. – Разве это не вы, полицейские, должны всё выяснять? – Он встал и достал карточку. – Мне пора идти обедать.

Повернувшись, учитель Тан увидел, что Фан Му все еще сидит на стуле, уставившись прямо на него.

– Ваш студент, которого вы два года обучали, убит… – Он чеканил слово за словом. – И у вас нет совсем никаких мыслей?

– Какое это имеет ко мне отношение? Насколько мне известно, его убили не в колледже… – Лицо учителя Тана вдруг изменилось. – Вы что, подозреваете меня?

– Вовсе нет, – усмехнулся Фан Му. – Вам не нравится эта работа и не нравятся ваши студенты, верно?

– Вы на моем месте тоже их не любили бы. – Учитель Тан, в свою очередь, уставился на Фан Му. – Это вам не перспективная молодежь, тут нет ни капли надежды. Я просто трачу жизнь вместе с теми, кто тратит свою собственную. Поверьте, вы не испытали бы интереса или сочувствия ни к кому из них.

* * *

Фан Му припарковал машину у входа в институт, наблюдая за входящими и выходящими студентами в повседневной одежде. Знакомые подходили поздороваться. Был вторник, день открытых дверей. Кроме выходных, студенты на закрытом обучении только сегодня могли свободно покидать кампус. Фан Му привык видеть их в полицейской форме, и от обилия цивильной одежды просто-таки рябило в глазах. Вспомнив полупустую аудиторию в колледже и равнодушных, подавленных студентов, Фан Му почувствовал в душе легкое утешение.

Наконец он увидел, как издалека, в синем худи и джинсах, к нему бежит Син Лу, держащая в руках пластиковый контейнер. В мгновение ока она подбежала к машине, открыла дверь и запрыгнула внутрь.

– Быстрее, быстрее!

– Чего ты так торопишься? – Фан Му завел двигатель и глянул на контейнер в ее руках. – Что это?

– Тушеная говядина из столовой, пальчики оближешь. – Син Лу устремила взгляд вперед. – Я взяла для тетушки Чжао; остынет – будет не так вкусно.

– А я почему не пробовал? – поддразнил ее Фан Му. – Дай мне кусочек.

– Нельзя. – Син Лу крепче прижала контейнер. – Хочешь – сам иди покупай.

– Жадина, – усмехнулся Фан Му и нажал на газ.

Тетушка Чжао уже ждала у входа в приют «Суншань». Увидев подъезжающую машину Фан Му, она с улыбкой помахала рукой. Едва машина остановилась, как Син Лу выпрыгнула, обняла тетю Чжао и принялась подпрыгивать и кричать.

– Похудела и подросла… – Тетушка Чжао гладила волосы Син Лу, глаза ее были полны любви. – Уже большая девочка…

Решив оставить их наедине, Фан Му припарковал машину рядом с черным «Ауди Q7», закурил сигарету и бесцельно побрел по маленькому двору, разделенному красными кирпичными дорожками на несколько участков; в основном это были грядки и клумбы. У стены стояла сушилка из стальных труб и нейлоновых веревок. На ней висели разноцветные пододеяльники, от которых исходил влажный свежий запах. Фан Му подошел ближе и увидел, что ткань уже довольно старая и в некоторых местах почти просвечивает.

В этот момент позади него раздался женский голос:

– Извините… дорогу…

Фан Му, машинально отступив, увидел женщину лет тридцати, с большим железным тазом для стирки, которая направлялась к сушилке. Проходя мимо, она вежливо улыбнулась Фан Му:

– Спасибо.

Поставила таз под сушилкой, достала мокрый пододеяльник, накинула на стальную трубу, взяла за оба конца и с силой выкрутила. На женщине была черная обтягивающая спортивная кофта с надписью «Андер армор»; рукава, закатанные до локтей, обнажали выступающие на предплечьях мышцы. Из пододеяльника вылилось много воды. Женщина повесила его на сушилку, разгладила складки, вытерла пот со лба и снова наклонилась, чтобы взять из таза другой пододеяльник.

Фан Му подошел к ней и произнес:

– Давайте я.

Женщина, слегка удивившись, взглянула на Фан Му и передала ему пододеяльник.

Они молча трудились вместе. Фан Му отвечал за выкручивание пододеяльников, женщина – за развешивание. Спустя несколько минут все белье из таза висело на сушилке. На теле Фан Му выступили бисеринки пота; как раз подул легкий ветерок, он жадно вдохнул свежий воздух, и на душе у него стало легко.

Женщина, улыбнувшись, оглядела его с ног до головы:

– Я вас здесь раньше не видела.

– Я здесь, можно сказать, во второй раз, – улыбнулся ей в ответ Фан Му. – Вы няня?

– Нет. – Женщина покачала головой. – Но я часто прихожу. Волонтер.

– Замечательно! – Фан Му поднял большой палец. – Сейчас таких людей мало.

– Ничего особенного. Когда настроение плохое, я могу найти здесь покой… – Женщина подняла таз. – Еще много чего нужно развесить, можете помочь?

– Без проблем. – Фан Му встал и пошел за ней, потирая немного ноющие руки.

Спустя час все работы по развешиванию постельного белья в приюте «Суншань» были завершены; на сушилке висели простыни и пододеяльники всех размеров. В то же время ужин, который готовили тетушка Чжао, Син Лу и няни, также был готов. Тетушка Чжао, с пятнами соуса в уголках рта, вышла во двор позвать Фан Му поужинать. Тот бросил окурок, обернулся и увидел женщину, скрестившую руки на груди у стены; перед ней слегка трепетала на ветру, как флаг, светло-фиолетовая простыня. Фан Му уже собирался ее позвать, как увидел, что женщина схватила край простыни, поднесла к носу и внимательно принюхалась.

– Когда высохнет, запах будет еще лучше, наверное? – спросил Фан Му

Женщина, словно очнувшись, заметила его и неопределенно улыбнулась. Затем она, повернувшись спиной к заходящему солнцу, медленно направилась к нему. В этот момент у Фан Му наконец появилась возможность внимательно ее рассмотреть. Женщина была высокой, стройной и крепкой. Густые волнистые волосы ниспадали на плечи, отливая в вечерних лучах каштановым цветом. Лицо спокойное, его черты изящные, а плотно сжатые губы и слегка приподнятый подбородок придавали ей решительный вид.

– Меня зовут Гу Лань. Гу – как «забота», Лань – как «синий». – Женщина протянула руку. – А вас?

Фан Му пожал ее руку, почувствовав выступающие костяшки и температуру ниже обычной:

– Меня зовут Фан Му.

– Фан Му, – повторила Гу Лань. – «Квадратное дерево», легко запомнить. – Затем она похлопала его по руке. – Пойдемте поужинаем.

* * *

Ужин был гораздо разнообразнее, чем раньше в «Доме ангелов», – рыба, мясо, яйца, сок и газировка. В столовой стояло несколько длинных столов и один круглый. Дети уже сидели за длинными столами, спокойно ужиная. Самые маленькие и те, кто не мог есть самостоятельно, ужинали первыми с помощью нянь и нескольких детей постарше. Среди них были и Син Лу с тетушкой Чжао. Дети постарше действовали ловко – накладывали еду, кормили младших, поили супом, вытирали рты – все выглядело организованно. За круглым столом же были только Фан Му и директор приюта Тун.

– Профессор Фан, не стесняйтесь, приступайте. – Директор открыла бутылку сока и наполнила стакан, стоящий перед Фан Му. – Не нужно их ждать.

Фан Му, понимая, что директор Тун относится к нему как к гостю, испытывал неловкость. После многократных отказов тому тоже пришлось согласиться, чтобы Фан Му сначала помог, а уж потом поужинал вместе со всеми.

Фан Му сел рядом с тетушкой Чжао, наблюдая, как та смешивает рыбный фарш и рисовую кашу, чтобы покормить мальчика, которому еще не было года. Затем взял мальчика на руки, держа его у себя на коленях, и, подражая тетушке Чжао, начал его кормить. Тетушка Чжао же подхватила на руки другую девочку лет двух, слепую, и стала кормить ее рисом, курицей и овощами.

Эта работа оказалась простой лишь на первый взгляд. Лишь провозившись некоторое время, Фан Му наконец научился точно попадать ложкой в рот мальчику. Постепенно он расслабился и даже смог перекинуться парой слов с тетушкой Чжао.

– В этом приюте кормят хорошо… – Зачерпнул еще ложку и подул на нее. – Довольно внимательно относятся к питанию.

– Не всегда так… – Тетушка Чжао кивнула в сторону противоположного конца стола. – Это все потому, что пришла мама Гу и нам улучшили питание.

Фан Му поднял взгляд и увидел, как та кормит одного из детей; лицо его было одутловатым, рот широко открыт, слюна смешивалась с остатками пищи, стекая по руке Гу Лань. Но та не обращала на это внимания, склонив голову и внимательно наблюдая, а время от времени тихо напевая и уговаривая ребенка есть ложку за ложкой.

– Все они хорошие люди… – Тетушка Чжао вздохнула. – Говорят, она большая начальница, а смотри – ни капли высокомерия…

Фан Му кивнул и снова посмотрел на Гу Лань. Та собрала свои длинные волосы в пучок на затылке, демонстрируя гладкий лоб и четко очерченные скулы. Возможно почувствовав взгляд Фан Му, она, наливая суп, подняла голову и улыбнулась ему. Тот ответил улыбкой, опустил голову и продолжил свою работу.

Спустя полчаса первая группа детей уже закончила ужин, и няни отвели их по комнатам. На длинных столах осталось не так много еды. По предложению Фан Му блюда с круглого стола перенесли на длинные. Дети постарше тоже проголодались, глядя на еще теплую еду и сглатывая слюнки. Директор Тун, Гу Лань, тетушка Чжао, Фан Му, Син Лу и другие няни по очереди сели за стол. Директор Тун первой встала и поклонилась:

– Все потрудились, ешьте.

Не успела она договорить, как один мальчик радостно вскрикнул и потянулся за большим куском курицы.

Лицо Гу Лань вдруг стало холодным:

– Го Янь, что я тебе говорила?

Мальчик вздрогнул, послушно положил кусок обратно на тарелку и снова сел.

– Ладно, ладно… – Директор Тун положила себе в рот кусочек колбасы. – Ешьте быстрее.

Только когда все взрослые начали есть, дети с нетерпением набросились на еду. Мальчик по имени Го Янь, казалось, все еще был под впечатлением – ел, поглядывая на выражение лица Гу Лань.

– Сяо Гу, ты и вправду молодец, – с улыбкой сказала директор Тун. – Эти безбашенные проказники так тебя слушаются… твои слова действеннее, чем мои, директорские.

– В будущем они должны быть такими же, как обычные дети. – Выражение лица Гу Лань по-прежнему оставалось серьезным. – Необходимое образование и воспитание – ни в чем нельзя уступать.

– Правильные слова, – вздохнула тетушка Чжао. – Но в приютах по всей стране хорошо если могут обеспечить детям прокорм и базовое образование…

– Я сделаю все возможное. – Гу Лань опустила голову. – Пока остаюсь в силах.

– Ты уже много сделала. – Тон директора Тун был полон чувства. – Без тебя приют давно не выдержал бы.

Няни наперебой поддержали ее. Даже Син Лу, все время погруженная в еду, отложила палочки и внимательно посмотрела на Гу Лань.

Однако восхваляемая, казалось, чувствовала себя неловко:

– Не говорите обо мне; скорее кушайте, еда остывает.

Син Лу встала, налила ей стакан сока и приобняла за плечи. Фан Му смотрел на нее, зная причину этого, и на сердце у него было и горько, и светло.

После ужина дети помогли няням убрать со стола, вымыть и протереть посуду и аккуратно поставить обратно в шкаф. Син Лу пошла в комнату тетушки Чжао, чтобы поговорить по душам. Фан Му видел, что до вечерней проверки в институте еще рано, и позволил ей пойти.

Наконец спустилась ночь. Чтобы сэкономить электричество, дети собрались в столовой делать домашнюю работу. Длинные деревянные столы превратились в парты, заваленные учебниками и тетрадями. Возможно, из-за того что они находились в приюте, эти дети были необычайно тихими. Изредка общаясь друг с другом, они сознательно понижали голос. Дошкольники же самостоятельно играли в здании и во дворе. Няням не сиделось на месте; они расположились у входа на кухню, при слабом свете ламп дневного света делая заготовки на завтра – перебирали связки шпината и пучки моркови, мыли, нарезали на кусочки или ломтики. Фан Му прогуливался по двору и курил. Увидел, как Го Янь перед сушилкой разучивает связку каких-то боевых движений. Его движения казались довольно скованными и неуклюжими, но он был полностью сосредоточен, время от времени останавливаясь и хватая себя за волосы, словно вспоминая движения. Фан Му, сочтя это забавным, сел у цветочной клумбы, наблюдая, как тот упражняется. В присутствии зрителя Го Янь стал еще более нервным, руки и ноги потеряли координацию; в конце концов он споткнулся левой ногой о правую и упал.

Фан Му, рассмеявшись, поднялся, чтобы помочь ему. Однако Го Янь оказался проворнее, чем он предполагал, – вскочил на ноги и стал отряхивать пыль с одежды. Увидев, что Фан Му смеется, он, казалось, разозлился, бросил на него косой взгляд и продолжил размахивать кулаками.

Фан Му все больше находил его забавным:

– Го Янь, ты закончил домашнюю работу?

Мальчик проигнорировал его, по-прежнему усердно отрабатывая удары. Фан Му изобразил серьезность:

– Разве мама Гу не велела вам быть вежливыми?

Эти слова подействовали: Го Янь неохотно остановился и слегка поклонился:

– Здравствуйте, дядя.

– Отвечай на мой вопрос.

– Закончил. – Го Янь поднял голову, на его лице по-прежнему было непокорное выражение.

– Правда? – Фан Му сдержал смех. – Принеси, проверю.

– А почему я должен вам показывать? – Го Янь оказался упрямым. – Вы не учитель и не мама Гу.

– Я учитель. – Фан Му решил еще подразнить его. – В каком ты классе?

– В седьмом… – Го Янь посмотрел на него, полный сомнений. – Вы правда учитель?

– Да. – Фан Му подмигнул ему. – Я учу полицейских.

– Вау! – Го Янь заинтересовался. – Правда? Ваши ученики все полицейские?

– Да.

– Тогда вы должны быть не учителем, а инструктором. – Го Янь оглядел Фан Му с ног до головы. – Я знаю… А вы умеете драться?

– Этому я не учу, я преподаю другие предметы, – рассмеялся Фан Му. – Ты такое еще не проходишь.

Разочарованный Го Янь посмотрел на Фан Му и надулся:

– Я так и думал, что не умеете. Вы такой худой…

Больше не обращая внимания на этого «не умеющего драться» полицейского, он встал в стойку и начал отрабатывать другую связку. Фан Му с улыбкой наблюдал за ним, но вскоре выражение его лица постепенно изменилось.

Хотя он не знал приемов рукопашного боя, но все же понял, что новые движения Го Яня заметно отличались от предыдущих. Стиль этого боевого искусства явно выходил за рамки простого укрепления здоровья; движения были жесткими, почти все направлены на поражение жизненно важных точек противника. В школьной физкультуре такие вещи не преподают.

Фан Му потушил окурок, подошел и остановил Го Яня:

– Где ты этому научился?

Не успел удивленный мальчик ответить, как Фан Му услышал из трехэтажного здания позади себя громкий возглас. Затем во двор выскочила Син Лу, держа на руках какую-то девочку.

– Дядюшка Фан, скорее посмотри… – Она выглядела испуганной. – Что с ней?

Фан Му поспешил взять ребенка. Ее тело полностью обмякло, глаза были закрыты, лицо посерело, а губы приобрели темно-фиолетовый оттенок.

Сердце Фан Му тревожно ёкнуло. Он сильно надавил на точку под носом у девочки, но та никак не отреагировала.

Директор Тун и несколько нянь окружили их, беспрерывно зовя девочку по имени:

– Додо, Додо, очнись! Додо, открой глаза, посмотри на тетушку, хорошая девочка, скорее посмотри на тетушку…

Гу Лань раздвинула толпу, протиснулась к Фан Му, без лишних слов забрала ребенка и внимательно посмотрела ей в лицо.

– Наверное, сердце… – Приподняла веки Додо. – Нужно срочно везти в больницу.

– Да-да, когда ее привезли, врач сказал, что у нее проблемы с сердцем… – Директор Тун металась, суетливо доставая телефон. – Быстрее звоните «сто двадцать»!

– Не успеем… – Гу Лань с ребенком на руках бросилась к стоявшей рядом «Ауди». – Прямо в больницу.

Фан Му обернулся к Син Лу:

– Водительские права с собой?

Та похлопала по карману худи:

– В кошельке.

– Отгони мою машину обратно и не опоздай на вечернюю проверку. – Фан Му выхватил из кармана ключи от машины, бросил ей, развернулся и побежал к «Ауди».

Гу Лань, увидев его и не удивившись, бросила:

– Подержите ребенка, я поведу.

Фан Му взял Додо и сел на переднее пассажирское сиденье. Едва закрыл дверь, как к ним подбежали директор Тун и тетушка Чжао.

– Мы поедем с вами!

– Нет! – резко сказала Гу Лань. – Больше людей – больше хаоса. Когда будут новости, я позвоню вам.

Сказав это, она завела машину и быстро выехала из приюта.

Всю дорогу Гу Лань вела машину одной рукой, другой постоянно набирая номера больницы и разных врачей. Машина мчалась быстро. Фан Му, не обращая внимания на страх, продолжал наблюдать за девочкой у себя на руках. После многократного надавливания под носом цвет ее лица немного улучшился, глаза приоткрылись, но она по-прежнему выглядела очень слабой.

Вдруг все окна «Ауди» опустились.

– Нужен приток свежего воздуха. – Гу Лань уже отложила телефон, скорость движения стала еще выше. – Придержите ей голову, но так, чтобы не продуло.

Фан Му расстегнул свою куртку и прикрыл ею голову девочки.

Несколько раз проскочив на красный свет, они прибыли в ближайшую к приюту городскую Четвертую народную больницу. Врачи и медсестры уже ждали у входа в приемный покой. Едва Фан Му вышел из машины, как кто-то забрал у него девочку, уложил на каталку и помчался с ней в реанимацию. Фан Му бегом последовал за ними. Перед ним закрылись двери и загорелась красная лампочка «Реанимация». Он огляделся по сторонам и сел на скамейку у стены, медленно выравнивая дыхание. Тело расслаблялось, но эмоции так и не улеглись. Руки Фан Му, казалось, все еще чувствовали вес обмякшего тела девочки. Он не отрываясь смотрел на красную лампочку, в глубине души молясь, чтобы с Додо все было хорошо.

– Не волнуйтесь так… – Непонятно когда подошедшая сзади Гу Лань села рядом. – В машине ей уже стало немного лучше. – Она похлопала Фан Му по руке. – И в реанимацию доставили вовремя… Все будет хорошо.

Фан Му улыбнулся ей – и тут заметил, что ее лоб покрылся блестящим потом, а грудь тяжело вздымается. Он порылся в карманах, достал пачку салфеток и протянул ей. Гу Лань взяла ее, поблагодарила и медленно вытерла щеки и шею. Ее взгляд все время был устремлен на дверь реанимации.

Они молча сидели, не меняя позы, пока красная лампочка не погасла. Гу Лань встала и подошла к двери реанимации. Вышедший врач в белом халате снял маску с лица.

– Состояние в целом стабилизировалось. Однако… – Увидев Фан Му, он, казалось, почувствовал неловкость и выглядел так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Тот тактично отошел на несколько шагов, наблюдая, как Гу Лань тихо беседует с ним.

Из обрывков услышанных слов он в общих чертах понял, что имел в виду врач: у Четвертой больницы ограниченные медицинские возможности, и они могут гарантировать лишь то, что девочка временно вне опасности, но дальнейшее лечение здесь будет затруднительно. На лице Гу Лань не было разочарования; казалось, у нее уже был план.

– Ничего, главное – спасти; остальное решим позже. – Она посмотрела на свой телефон. – Я уже связалась с больницей при Медицинском университете; «скорая», наверное, уже почти у Четвертой больницы. Если состояние ребенка позволяет, я сразу отправлю ее туда.

Врач закивал и развернулся, чтобы войти в реанимацию и уладить вопросы перевода. В этот момент по коридору быстрым шагом шла молодая женщина в светло-сером деловом костюме, направляясь прямо к Гу Лань.

– Директор Гу, с больницей при Медицинском университете уже договорились. Переводим сейчас?

– «Скорая» уже приехала?

– Да, ждет внизу.

Гу Лань кивнула, встала и вошла в помещение реанимации. Спустя несколько минут несколько медсестер выкатили девочку под капельницей. Гу Лань, идущая рядом с каталкой, махнула рукой молодой женщине.

– Я еду в больницу, а ты разберись здесь – и можешь уходить.

Та закивала и позвала одну из медсестер, чтобы оформить документы. Гу Лань посмотрела на Фан Му:

– Поедете с нами?

Тот на мгновение потерял дар речи. Не то чтобы он не хотел помочь, просто за это короткое время уже успел ощутить, насколько эта женщина предусмотрительна, умна и сильна. Он не знал, сможет помочь ей или только помешает.

– Если вас не затруднит, пожалуйста, поезжайте со мной, – приняла за него решение Гу Лань. – С мужчиной будет проще.

Фан Му, больше не колеблясь, кивнул.

Гу Лань села в «скорую» к девочке, а Фан Му поехал на «Ауди» в больницу при Медицинском университете. Все бумаги уже были оформлены заранее, даже сиделку наняли. Девочку сразу поместили в отделение интенсивной терапии кардиологического отделения; консилиум специалистов ожидался на следующий день. Фан Му долго стоял у входа в отделение. Убедившись в том, что цвет лица девочки уже нормализовался и за ней был организован специальный уход, он немного успокоился.

Как только спало напряжение, тут же нахлынула усталость. Фан Му прислонился к стене и несколько раз зевнул. Выпрямился, огляделся по сторонам – в коридоре было тихо, изредка проходили медсестры и пациенты. Оценив обстановку, он, ругая себя за несдержанность, с полупустой бутылкой минеральной воды и сигаретами прокрался к пожарному входу. Едва толкнув дверь, увидел, как Гу Лань, опираясь на перила лестницы, разговаривает по телефону. Увидев, кто вошел, она кивнула ему, отвернулась и продолжила разговор. Фан Му встал в углу, нетерпеливо достал сигарету, закурил и жадно затянулся.

Гу Лань, вероятно, разговаривала с директором Тун. Она объяснила ей состояние девочки, прогресс в лечении, а также назвала больницу и отделение. Успокоив женщину и определив время посещения, завершила разговор и с облегчением выдохнула.

– Сегодня вечером вы хорошо потрудились… – Посмотрела на сигарету в руках Фан Му. – Можно и мне?..

Фан Му вытащил сигарету и протянул ей, затем дал прикурить. Гу Лань поблагодарила, скрестила руки на груди и начала молча курить. Ее поза была уверенной и изящной, тонкие пальцы подлетали ко рту и опускались, выпущенный дым обволакивал ее, и вся она выглядела одновременно решительной и меланхоличной.

Вдруг стало совсем темно. Фан Му посмотрел на датчик движения на потолке, но не захотел шевелиться. К его удивлению, Гу Лань, казалось, тоже не хотела, чтобы свет снова включился.

Спустя несколько секунд первым заговорил Фан Му:

– Девочку зовут Додо?

– Да. – На сигарете Гу Лань уже образовался длинный столбик пепла; Фан Му протянул ей открытую бутылку с водой, и она стряхнула пепел в горлышко. – «До» как «цветок».

– А фамилия у нее какая?

– Не знаю. – Она покачала головой. – Когда ее нашли на вокзале, ей еще не было двух лет. Имя ей дала директор Тун.

– Ее бросили из-за болезни сердца?

Гу Лань усмехнулась:

– Может быть. Подумали, что бремя слишком тяжелое, или нет надежды, или захотели еще одного ребенка, или просто надоела… Есть очень много причин, чтобы бросить маленького человечка.

Фан Му ничего не ответил, лишь спустя какое-то время пробормотал:

– Хорошо, что есть такие люди, как вы.

– Даже если таких, как я, будет больше, все равно бесполезно. – Тон Гу Лань по-прежнему был резким. – Они должны встать на ноги сами, иначе никто их не спасет.

Фан Му, снова смутившись, не нашелся что сказать. Гу Лань, вероятно, заметила его затруднение, бросила окурок в бутылку и сменила тон:

– Тут рядом врачи и сиделки, волноваться не о чем. – Она вытянула руки в стороны, изо всех сил потягиваясь. – Поехали отдыхать. Я вас отвезу.

* * *

Приближалась полночь. Пешеходов было мало, одиноко горели уличные фонари. Оба человека в машине, казалось, не хотели разговаривать. Гу Лань сидела за рулем, устремив взгляд вперед; Фан Му откинулся на переднем пассажирском сиденье, открыв телефон. В «Вичате» пришло больше десятка голосовых или текстовых сообщений от Син Лу, все о состоянии Додо. Фан Му ответил, и Син Лу сразу прислала смайлик «вздох облегчения». Ей тоже не спалось.

Фан Му выключил экран телефона и, глянув влево, обнаружил, что Гу Лань смотрит на него. Она быстро отвела взгляд и сказала:

– Это уже улица Чуншань. Куда дальше?

– Направо на Гуанжун. – Фан Му указал на уличный указатель впереди. – Полицейская академия, скоро приедем.

– Да? – Гу Лань снова глянула на него. – Вы там работаете?

– Да, преподавателем.

– Чему учите?

– Криминальной психологии.

– Очень сложно, – усмехнулась Гу Лань. – Значит, вы психолог?

– Ха-ха, не совсем, – тоже усмехнулся Фан Му.

Гу Лань, слегка кивнув, помолчала несколько секунд, затем вдруг спросила:

– А та девочка по имени Син Лу… тоже сирота?

Фан Му немного подумал:

– Да. Раньше жила в приюте тетушки Чжао, позже ее удочерила вдова моего коллеги.

– Извините.

– Ничего, это было много лет назад.

– Хорошая девочка… – Гу Лань тихо вздохнула. – Небеса ее берегут, ей повезло.

– И детям приюта «Суншань» тоже повезло. Вы можете изменить чью-то изначально несчастливую жизнь – это очень важно.

– Изменить? Ха! – Гу Лань с горькой усмешкой покачала головой. – Может, мы вообще ничего не можем изменить…

Спустя несколько минут «Ауди», преодолев мост Гуанжун, въехала в жилой район кампуса Китайского университета уголовной полиции и остановилась у дома двадцать восемь. Поблагодарив, Фан Му открыл дверь и вышел. Услышав сзади «эй», машинально обернулся и увидел, что Гу Лань протянула руку.

– Спасибо за сегодняшний вечер.

Фан Му пожал ее руку; та по-прежнему была ледяной.

– Фан Му, «квадратное дерево»… – Гу Лань улыбнулась. – Надеюсь, мы еще увидимся.

– Обязательно. – Фан Му энергично кивнул. – Непременно.

Проводив взглядом ее машину, исчезнувшую в ночи, он поднялся наверх. Едва открыв железную дверь, увидел Тай Вэя, сидящего с улыбкой на диване в гостиной и с насмешкой смотрящего на него.

– Роскошная машина! Что, богатая тетка? – Он закинул ноги на журнальный столик. – И выглядит ничего так…

– А ты, парень, еще и следишь за мной? – Фан Му снял куртку, бросил на стул. – Почему не спишь?

– Твоя кровать слишком жесткая; не подходит такому инвалиду, как я.

– Все равно удобнее, чем в больнице. – Фан Му схватил диванную подушку и швырнул в него. – Черт, у меня дома только одна кровать, и я уступил ее, а тебе еще чего-то не хватает?

Тай Вэй со смехом отмахнулся; подушка упала на журнальный столик, и на пол слетели несколько листов бумаги.

– Ах ты, болван, я же только что прибирался… – Тай Вэй наклонился, поднял их и положил обратно на стопку документов.

Фан Му опустил на нее взгляд. Это были копии материалов дела – судя по рукописным записям, довольно старых.

– Что это?

– Да ничего… – Тай Вэй пожал плечами. – Старое дело, просто достал поизучать.

Фан Му сделал серьезное лицо:

– Даже меня пытаешься обмануть?

– Правда нет… – Тай Вэй заколебался. – Сначала хочу сам разобраться, а потом с тобой поговорить.

– В прошлый раз ты сказал, что хочешь поучаствовать в деле, над которым я сейчас работаю. – Фан Му кивнул на материалы. – Связано с этим?

– Как сказать… По логике, мне не стоит вмешиваться. – Тай Вэй покачал головой. – В общем, сейчас я ничего не могу тебе сказать, чтобы не мешать твоим мыслям.

– Пф! – Фан Му скривил губы. – Так и будешь меня интриговать?

Однако Тай Вэй, вопреки своему обыкновению, не стал перебивать его, а достал из-под копий материалов дела тоненькую брошюрку и передал ее Фан Му.

– Когда будет свободное время, сначала почитай это.

Тот с недоумением взял брошюру, глянул на обложку и с удивлением обнаружил, что это детская книга.

«Русалочка».

Глава 7. Пьяница

В комнате стоял полумрак; в воздухе висел густой табачный дым, кружась и рассеиваясь в луче от настольной лампы. Чжэн Сунлинь держал в пальцах недокуренную сигарету; его глаза с полопавшимися кровеносными сосудами были устремлены на несколько листов бумаги на журнальном столике. Время от времени он стряхивал пепел в почти полную пепельницу.

С другой стороны гостиной из-за закрытой двери донеслись стоны, а затем сильный кашель. Чжэн Сунлинь, вздрогнув, встал, открыл дверь и при слабом свете из гостиной увидел, что с широкой двуспальной кровати пытается подняться его жена.

– Ты проснулась? – Чжэн Сунлинь обошел изножье кровати, собираясь раздвинуть шторы. – Хочешь проветрить?

– Не надо! – Голос Шао Ци был слабым, но решительным. – Дай воды.

Чжэн Сунлинь развернулся и вышел. Вернулся со стаканом воды в руке, присел на край кровати, одной рукой приподнял верхнюю часть тела жены, а другой поднес стакан к ее губам. Шао Ци, полузакрыв глаза, сделала несколько глотков. Постепенно ее дыхание выровнялось, она обмякла, прислонившись к Чжэн Сунлиню, и уткнулась лицом в его грудь. Он отставил стакан и, снова и снова гладя волосы жены, тихо спросил:

– Хочешь что-нибудь поесть?

Та не двигалась и ничего не отвечала. Спустя несколько минут Чжэн Сунлинь подумал, что она снова уснула, и уже хотел осторожно уложить ее, как вдруг раздался с трудом сдерживаемый плач. Затем он почувствовал на груди влажное тепло.

Вздохнув, Чжэн Сунлинь крепко обнял жену.

В последнее время в доме жизнь перестала быть нормальной. Шао Ци взяла длительный отпуск, каждый день запиралась в спальне и могла заснуть только с помощью лекарств, путая день с ночью. Чжэн Сунлинь же дни и ночи напролет изучал фотоматериалы, тайно сделанные в больнице «Баньшань», пытаясь найти владельца той роговицы. Сложно было сказать, кому повезло больше: одна в забытьи убегала от реальности, другой держался из последних сил на «пути мести». Они почти не разговаривали друг с другом, а если и заговаривали, то по молчаливому согласию избегали произносить имя сына. Говорят, время может смягчить боль, но это время, черт побери, тянется слишком медленно…

Постепенно плечи Шао Ци перестали вздрагивать, ее дыхание выровнялось. Чжэн Сунлинь осторожно убрал руку и мягко уложил жену обратно в кровать. Она что-то пробормотала, а затем крепко уснула. Чжэн Сунлинь поднялся и вышел, тихо закрыв дверь.

Вернувшись в гостиную, он взял с журнального столика чашку с остывшим кофе и выпил его залпом. Бесцельно сделав несколько кругов, потер живот и направился к гостевому санузлу. В момент, когда он взялся за дверную ручку, его сердце словно пронзило острое лезвие, невыразимая острая боль разлилась по всему телу. Чжэн Сунлинь крепко зажмурился, стиснув зубы, обернулся, взглянул на другую, тоже запертую спальню – и опустил голову.

Спустя долгое время он, с ногами будто налитыми свинцом, вернулся на диван и снова закурил.

Когда эмоции немного улеглись, Чжэн Сунлинь сильно похлопал себя по щекам, взял одну из распечатанных фотографий с телефона, прищурился и начал просматривать. Спустя несколько минут его взгляд остановился на данных одного из клиентов. Он взял телефон и набрал номер. На другом конце долго не отвечали, наконец из трубки донесся неуверенный голос:

– Алло?

– Прошу прощения, это господин Чэнь Хунвэй? – Чжэн Сунлинь собрался. – Это больница «Баньшань».

– Да, это я. – Голос собеседника стал торопливым. – Нашелся подходящий донор?

– О, очень извиняюсь, пока еще нет… – Чжэн Сунлинь сразу же расслабился. – Мы хотим узнать о состоянии пациента.

– Все так же – недоразвитие левого желудочка. Он же сам по себе не продолжит развиваться… – Собеседник звучал и подавленно, и раздраженно. – Уже больше четырех месяцев, как я обратился в больницу «Баньшань», поскольку вы говорили, что есть каналы, но…

– Спасибо за ваше доверие. Если найдем подходящего донора, сразу же уведомим вас. Желаю вам всего наилучшего!

Чжэн Сунлинь дал отбой, не ощущая особого разочарования. В конце концов, это был не первый раз, когда он связывался с пациентами, записавшимися в больницу «Баньшань», – и терпел неудачу.

Поездка в «Баньшань» оказалась весьма плодотворной. Во-первых, он украл список пациентов, записавшихся на пересадку органов в больнице. При таких подпольных каналах, как у Бао Шанъи, органы вряд ли поступали из законных пожертвований после смерти – скорее всего, с черного рынка. Могли ли от донора, отдавшего роговицу Чжэн Каю, пересадить прочие органы другим пациентам? Если это так, то, как вариант, можно получить информацию о личности донора от этих пациентов…

Во-вторых, та женщина, которую он подвозил, оказалась сестрой Бао Шанъи. Более того, из рассказа Бао Шанхун стало понятно, что брат делал ей пересадку почки, а почка эта была от молодого человека. Что еще важнее, операция имела место за день до пересадки роговицы Чжэн Каю. Тогда может ли почка внутри Бао Шанхун и роговица, пересаженная Чжэн Каю, быть от одного и того же человека?

Чжэн Кай, сын мой, это ты ведешь меня?

Это совпадение еще больше укрепило решимость Чжэн Сунлиня мстить. Сын погиб, и надежда на будущее тоже обратилась в прах. Еще больше его мучило то, что преступник устроил такую злобную ловушку, из-за которой Чжэн Кай погиб от рук собственного отца… Это раздувало его гнев, все нутро горело.

Ты вырезал его правый глаз. Ладно, то, что ему не принадлежало, ты забрал обратно. Но даже если б ты заставил его сразу перестать дышать, даже если б ты заставил его перестать дышать до моего возвращения домой, даже если б ты заставил его перестать дышать до того, как я толкнул дверь…

Чжэн Сунлинь шмыгнул носом, казалось все еще чувствуя запах крови, исходящий от его рук.

Поэтому он не сказал полиции правду. Это неизбежно привело бы к разоблачению его участия в подпольной торговле органами. Последовала бы юридическая ответственность; возможно, даже пришлось бы отсидеть несколько лет. Для нынешнего Чжэн Сунлиня это не имело большого значения. Однако ему нужна была свобода. Только так он мог бы собственными руками схватить того преступника, а затем разорвать его в клочья!

Все равно его жизнь уже разрушена. Так давайте все погибнем вместе…

Ненависть – это истощение. Но также и сила, позволяющая человеку продолжать идти вперед. Более того, только она могла вывести его из кошмара, в котором он собственными руками убил сына.

Чжэн Сунлинь на мгновение задумался, затем снова взял те распечатки и продолжил внимательно изучать их.

* * *

Рано утром Фан Му разбудил звонок от Ми Нань. Он поднялся с дивана, с тяжелой головой зашел в спальню и увидел Тай Вэя, развалившегося на кровати и храпящего так, что дрожали стекла. Достал из шкафа чистую рубашку, переоделся, быстро умылся и поспешил вниз. Внизу стояла сине-белая полицейская машина «Пассат», но в кабине водителя никого не было. Фан Му не успел удивиться, как из-за дома номер двадцать восемь появилась Ми Нань.

– Как я скучаю по этим местам… – Она улыбнулась ему. – Когда я здесь училась, каждый день в шесть утра приходилось вставать и бегать вокруг кампуса, а когда мы пробегали мимо квартала преподавателей, изо всех сил кричали лозунги – учителя не давали спать нам, а мы не давали спать им.

– Да… – Фан Му, зевая, сел на переднее пассажирское сиденье. – Эти неугомонные студенты и сейчас так себя ведут.

– Значит… – Ми Нань пристегнула ремень безопасности и посмотрела на его большие темные круги под глазами. – Ты плохо спал?

– Да нет… Тай Вэй дал мне книгу, читал ее половину ночи.

– Да? – На лице Ми Нань было насмешливое выражение. – Я не знала, что он еще и грамотный…

– Сказка. – Фан Му тоже усмехнулся. – Классика. «Русалочка».

Ми Нань выглядела озадаченной:

– Зачем он дал тебе ее читать?

– Кто знает… Этот парень такой загадочный… – Фан Му с силой потер лицо. – Что делаем сегодня?

– Пойдем посмотрим на магазин Ван Гуанъяня.

Не дожидаясь ответа, Ми Нань резко нажала на газ. Полицейская машина взревела и помчалась вдаль.

* * *

Магазин аниме «Король пиратов» располагался на четвертом этаже торгового центра «Цзяхуа». Ван Чжэ уже ждал у входа, разговаривая по телефону. Увидев, как Фан Му и Ми Нань поднимаются по эскалатору, он достал из кармана связку ключей, протянул ее Фан Му, указал на магазин, развернулся и продолжил разговор.

Фан Му подошел к входу в магазин, присел, открыл дверь из нержавеющей стали и поднял ее. Под пальцами ощущалась пыль.

Внутри магазина было не лучше. Площадь около пятидесяти квадратных метров, в центре деревянный выставочный стол, остальные три стены заняты полками, у входа касса. На всех предметах лежал тонкий слой пыли, и некогда яркие упаковки казались намного тусклее. Фан Му надел перчатки и взял модель Железного человека модели 42. Это был импортный товар, отличного качества, дорогой. Несколько соседних моделей также были персонажами комиксов «Марвел». Фан Му оглядел магазин и обнаружил, что на правых полках в основном лежали товары по мотивам американских комиксов, на центральных – товары по мотивам японских манга, а на левых – игровые диски, комиксы, мелкие аксессуары и так далее.

Вдруг Фан Му услышал, как Ми Нань фыркнула. Обернулся и увидел, что она стоит перед центральными полками, разглядывая несколько фигурок из пластика. Фан Му подошел, взглянул – и не смог сдержать улыбки. Все эти фигурки были в виде молодых девушек, каждая с пышной грудью и бедрами, в соблазнительных позах.

– Как можно любить такие вещи?

– Нынешние дети помешаны на этих японских штучках, – ответил Ван Чжэ. Он стоял у входа, осматривая магазин; выражение его лица было довольно унылым.

– Как долго Ван Гуанъянь держал этот магазин? – Ми Нань открыла блокнот. – Как шли дела?

– Года два примерно. – Ван Чжэ взял фигурку из манги «Святой Сейя», глянул на ценник. – Состоянием его дел я особо не интересовался, у меня и своих забот хватало… – Он взял еще одну фигурку из «Короля пиратов»¹⁶. – Но думаю, не очень хорошо, раз этот парень не раз просил у меня взаймы. К тому же эта дрянь чертовски дорогая, кто ее купит?

– Зачем открывать такой магазин? Разве не лучше было заниматься бизнесом с вами?

– Он любил… – Ван Чжэ вздохнул. – С детства любил возиться с этими вещами. – Он вытер пыль с упаковки. – Я тогда подумал, пусть сначала откроет магазин, попрактикуется в бизнесе, рано или поздно возьмет на себя компанию, но…

Ему не удалось договорить. Он опустил голову и руки, держа в руке гротескно выглядящую игрушку, что казалось одновременно абсурдным и печальным.

– Может, вы сначала…

– Ничего, ничего. – Ван Чжэ махнул рукой, с трудом выдавив улыбку. – Извините, я отлучусь в туалет.

Сказав это, он поставил фигурку обратно на полку, развернулся и вышел за дверь.

Фан Му и Ми Нань переглянулись. Затем девушка продолжила осматривать полки, а Фан Му зашел за кассу. Там царил полный беспорядок: вперемешку валялись калькулятор, зарядный кабель, пустая пачка от сигарет, зажигалка, чехол для телефона и другие мелочи. Бо́льшую часть стола занимал моноблок «Леново»; клавиатура была покрыта пылью, на нескольких клавишах виднелись следы от окурков. Рядом лежал старый потрепанный блокнот, похожий на бухгалтерскую книгу. Фан Му взял его и только начал перелистывать, как его внимание привлек большой мусорный бак из нержавеющей стали, стоявший под кассой. В нем лежали два биоразлагаемых контейнера для еды, остальное пространство было занято сплющенными пустыми пивными банками. Фан Му вытащил их по одной – всего оказалось целых девять. Он нахмурился: два контейнера для еды лежали на дне бака, значит, их выбросили первыми. Две порции еды в магазине – максимум два дня, а пива он выпил девять банок, причем во время работы.

– Фан Му!

Он увидел, как Ми Нань стоит у маленькой двери в углу. Подошел, достал связку ключей и выбрал один из них, открыв дверь.

Впереди было темно, лишь смутно виднелись сложенные вместе картонные коробки. Фан Му нащупал на стене выключатель и включил свет. Перед ними предстало узкое длинное пространство – похоже, это был склад. Фан Му открыл одну коробку – внутри была блютус-колонка в форме щита Капитана Америки. Открыв вторую, он увидел бюст Оптимуса Прайма. Ми Нань последовала за ним внутрь, но споткнулась о какую-то упаковку, чуть не упав. Фан Му поспешил ее поддержать. Когда Ми Нань встала, оба посмотрели вниз. Там лежала нераспечатанная коробка корейского пива «Касс». Рядом с ней – еще три точно такие же.

Ми Нань подняла взгляд на Фан Му:

– Что думаешь?

Он кивнул на дверь склада:

– Этот парень за два дня до гибели выпил девять банок пива.

Глаза Ми Нань заблестели. Не нужно было слов – Фан Му знал, что она думает о том же, что и он.

* * *

Вернувшись в магазин, они увидели Ван Чжэ, рядом с которым стоял еще один человек, что-то выбирающий на полках.

– Качество неплохое, но модели устаревшие, тут даже сорок седьмой модели¹⁷ нет! – Покупатель беззастенчиво вскрыл упаковку, достал модель и стал разглядывать ее со всех сторон. – Лучше всего продаются сорок вторая, сорок третья и Халкбастер; остальные никому и даром не нужны.

Увидев, что они вышли, Ван Чжэ виновато улыбнулся и повернулся к покупателю:

– Осматривайтесь спокойно, продаю за полцены.

– За полцены? Шутишь? – громко возмутился парень. – Кроме товаров по «Марвелу» и «Трансформерам», кто еще что купит? – Он подошел к центральным полкам, указывая на фигурки из манги «Святой Сейя»: – Эта ерунда давно устарела; кроме заядлых коллекционеров, кто такое возьмет? – Взял наугад несколько фигурок. – К тому же у тебя неполный набор бронзовых бойцов. Где Икар? Он самый популярный. Без одного неполный набор…

Ван Чжэ сжал губы; было видно, что он изо всех сил сдерживает эмоции.

– Тогда предложи цену, обсудим.

– Десять процентов. – Парень указал на полки. – Если согласен, беру всё.

– Десять процентов? – Ван Чжэ вытаращил глаза. – Это же грабеж средь бела дня!

– Ну не так уж все страшно… Хорошо продаются всего несколько моделей, остальные неизвестно когда разойдутся – мне тоже придется держать товар на полках, а это убытки…

– Тогда ничего не продаю. – Ван Чжэ махнул рукой. – Проваливай.

– Да ладно, давай еще обсудим… – Парень с напускной серьезностью задумался. – Пятнадцать процентов, больше не смогу.

– Проваливай. – Ван Чжэ больше не смотрел на него. – Нам не о чем договариваться.

– Лао Ван, не торопись… Давай так: двадцать процентов, больше правда никак.

Ван Чжэ наполовину проводил, наполовину вытолкал покупателя из магазина, но тот, все еще не сдаваясь, сунул ему в карман визитку:

– Передумаешь – звони.

Едва развернувшись, Ван Чжэ разорвал визитку в клочья и выбросил в мусорку. Увидев пивные банки рядом с мусоркой, сначала опешил, затем на его лице появилось смешанное выражение ненависти, жалости и горького сожаления. Фан Му и Ми Нань молча смотрели на него, чувствуя, что стали на шаг ближе к своей догадке.

Возможно, почувствовав их взгляды, Ван Чжэ с трудом собрался:

– Вы заберете на сохранение вещи в магазине?

– Не нужно, – покачал головой Фан Му. – Вы планируете распродажу?

– Да… – Ван Чжэ оглядел магазин. – Раз сына нет, то и в магазине нет необходимости. К тому же еще можно выручить немного денег – живые должны продолжать жить, верно?

– При жизни Ван Гуанъяня… – Ми Нань заколебалась. – У него были проблемы с алкоголем?

– Да, парень любил выпить… – Ван Чжэ вздохнул. – На самом деле это я виноват. В молодости заработал немало денег, следил за модой, да и сам любил выпить, вот и сделал винный погреб. В то время Гуанъянь был еще маленьким, и я изредка в шутку давал ему пригубить алкоголь. Тогда просто думал, что это забавно…

Легкая, будто во сне, улыбка появилась в уголках его губ, словно вид сына, кривящегося от горечи спиртного, все еще стоял перед его глазами.

– Не думал, что ребенок постепенно пристрастится… Еще в начальной школе он мог махнуть сто грамм крепкого. – Ван Чжэ поднял руку, похлопал себя по лбу. – Я его и бил, но он все равно воровал и пил. Потом я перестал обращать на это внимание – думал, лишь бы не буянил. Умение выпить, может, в будущем в бизнесе пригодится…

– У него был цирроз печени на поздней стадии. – Фан Му посмотрел на него. – Вы знали об этом?

Ван Чжэ уставился на Фан Му, но спустя несколько секунд отвел взгляд:

– Не знал.

– А Ван Гуанъянь делал операцию на печени? – продолжила Ми Нань. – Когда?

– Нет. – Ван Чжэ опустил глаза, глядя на пол.

– При вскрытии мы обнаружили у него шрам от операции. – Голос Ми Нань был спокойным. – Вы же не могли не знать об этом?

– Я не знал. – Ван Чжэ резко поднял голову. – Обычно я очень занят… какое-то время сын вообще не приходил домой… – Он начал путаться в словах, наконец крикнул: – Признаю, я не был хорошим отцом, ладно?

– Мы вас и не обвиняем, это не входит в наши обязанности, – терпеливо сказал Фан Му. – Мы просто надеемся…

– Я действительно не знал. – Ван Чжэ вышел из магазина и поднял руку, чтобы опустить роллету. – У меня еще дела, уходите.

* * *

– Внезапный гнев в разговоре – это попытка избежать какого-то нежелательного вопроса, да? – спускаясь по эскалатору, спросила Ми Нань.

Фан Му кивнул. Реакцию Ван Чжэ он предвидел; даже если тот не отвечал, факты были очевидны. Более того, Чжэн Кай и Ван Гуанъянь – эти две, казалось бы, никак не связанные жертвы – уже были скованы какой-то странной цепью.

Полицейская машина выехала из подземной парковки торгового центра «Цзяхуа». Фан Му спросил:

– Куда дальше?

– Я в городское управление, продолжу анализировать тот след. – Ми Нань, выкручивая руль, повернулась к Фан Му. – А ты? Есть прогресс с психологическим портретом?

Фан Му помолчал, затем произнес:

– Раньше мы всегда делали психологический портрет одного лишь подозреваемого, верно?

– Конечно. – Ми Нань немного удивилась. – А что такое?

– Раньше это были дела без мотива или с неясным мотивом… – Фан Му прищурился. – Но на этот раз меня больше интересуют жертвы.

Ми Нань все поняла:

– Связь между ними, да?

Да, та самая цепь. Задача Фан Му – вытянуть эту цепь из окутанного густым туманом бездонного ущелья и посмотреть, кто на другом конце – держащий острый нож демон или следующая жертва, ожидающая заклания.

Глава 8. Паренек

Го Янь, тяжело дыша, подбежал к краю футбольного поля, наспех вытирая вспотевшее лицо и голову футболкой и поднимая свой рюкзак.

– Го Янь, давай еще поиграем, – недовольно кричали товарищи. – Нас и так мало, как мы будем играть?

– Скоро стемнеет; если не вернусь, тетушка будет ругаться. – Го Янь надел рюкзак и помахал рукой. – Завтра поиграем.

В лучах заходящего солнца он побежал к школьным воротам. В приюте ужинали в определенное время, и хотя опоздание не грозило голодом, но и ничего вкусного не оставалось. Если сегодня придет мама Гу, ужин будет на славу – а Го Янь не хотел пропустить такой пир… При этой мысли его живот снова заурчал, а во рту набралась слюна. Выбежав за школьные ворота, Го Янь уже собирался броситься к автобусной остановке в нескольких десятках метров, как вдруг услышал позади себя звонкий голос:

– Эй, малыш, стой!

Го Янь машинально обернулся и увидел, как к нему быстрым шагом идет девочка лет тринадцати – пятнадцати.

– Ты меня звала? – Он недоумевал. – Что нужно?

На девочке были черная футболка и мешковатые камуфляжные штаны, на ногах – красно-белые «Джорданы». Однако больше всего привлекала внимание голова с волосами, выкрашенными в синий цвет. Пока Го Янь смотрел на нее в замешательстве, девочка уже быстрыми шагами приблизилась к нему.

– Деньги есть?

Даже не договорив, она засунула руку в карман Го Яня, грубо шаря там. Го Янь, вздрогнув, поспешно отпрянул назад:

– Что ты делаешь?

Девочка обнаружила, что карманы Го Яня пусты, и, разозлившись, ударила его по лицу:

– Мелкий дерьмец, нищеброд…

Го Янь отмахнулся, в нем тоже вспыхнуло раздражение.

Рука девочки заныла. Она сразу же вышла из себя и стала бить его по голове и лицу.

– Ты еще смеешь сопротивляться? Мелочь пузатая!..

Бабуля Тун говорила, что на улице нельзя задираться, а уж тем более драться. Но тренер Ся сказал, что, если обижают, нужно давать сдачи… Две эти мысли последовательно промелькнули в голове Го Яня. Затем он сделал выбор: пригнулся, опустил голову, блокируя руками удары девочки, выждал момент и ударил кулаком ей в живот.

Девочка вскрикнула, согнулась и схватилась за живот руками. Го Янь шагнул вперед, поднял правый локоть – и остановил его прямо перед носом девочки.

Он стоял перед сидящей на земле и непрерывно стонущей противницей; в сердце его смешались страх и радость. Радость от того, что приемы, которым научил его тренер Ся, действительно сработали и в первой же реальной схватке он уложил дылду на полголовы выше его. А страх от того, что, не среагируй он вовремя и не прояви милосердия, непременно разбил бы ей локтем лицо.

В сердце Го Яня поднялось чувство гордости. Он почувствовал себя таким же ловким, как телевизионные мастера боевых искусств или отважные спецагенты, – быстрым и решительным. Как раз когда он изо всех сил пытался придумать эффектную фразу, девочка заговорила первой.

– Девчонок бить? Типа храбрый? – крикнула она, и весь воинственный пыл Го Яня тут же угас.

– А сама-то? Деньги хотела отобрать… – пробормотал он.

Затем глаза его сверкнули – момент для громкой реплики:

– Это ты сама меня довела!

Сказав это, он собрался с эффектным видом развернуться и уйти. Сделал несколько шагов, как вдруг сзади донеслось сдавленное всхлипывание. Го Янь обернулся и увидел, что девочка сидит на земле, поджав ноги и уткнувшись лбом в колени, и вздрагивает от рыданий. Паренек тут же растерялся, застыв на месте в нерешительности. Помедлив еще немного, он все же вернулся к ней и, запинаясь, произнес:

– Хватит реветь-то… Разве ты права?

Девочка зарыдала еще громче:

– Катись! Вали!

Го Янь почесал затылок, полез в карман брюк и, вытащив смятую пятиюаневую банкноту, протянул ей:

– На, держи, только перестань плакать.

Девочка подняла залитое слезами лицо, взглянула на деньги в его руке и снова разрыдалась:

– И что я с пятью юанями сделаю? Забери их!

– Пяти юаней мало? – Го Янь почувствовал себя обиженным. – У меня на этой неделе только пять юаней на карманные расходы и осталось.

– Какой же ты бедный… На пять юаней даже баоцзы не купишь!

Го Янь опешил:

– Так ты деньги отбирала… чтобы поесть?

– А ты как думал? – сердито бросила девочка, и ее лицо покрылось легким румянцем. – С утра во рту ни крошки не было.

Го Янь окинул ее взглядом:

– А почему домой не идешь?

Девочка обиженно поджала губы и отвернулась:

– У меня нет дома.

– А где твои родители?

Девочка, кажется, снова готова была расплакаться:

– Им до меня нет дела! Они от меня отказались!

Го Янь ненадолго замолчал, а потом протянул ей руку:

– Пошли со мной.

* * *

Он вбежал во двор приюта «Суншань». Тетушка Чжао как раз выходила из кухни с тазом вымытой посуды. Увидев, как он запыхался, поставила таз на землю и шлепнула паренька по заднице.

– Ах ты, негодник! – с улыбкой прикрикнула она. – Где опять шастал?

– Здравствуйте, тетушка Чжао. – Го Янь почесал затылок. – В футбол играл.

– И даже есть не пришел… – Тетушка Чжао ткнула пальцем в таз на земле. – Пошли за мной. Оставила тебе блины и кашу.

Го Янь послушно поднял таз и пошел за ней на кухню. Тетушка Чжао достала из буфета тарелку и протянула ему. Парень схватил четыре блина, развернулся и уже собрался уйти.

– Эй, каши-то хоть немного положи! – крикнула ему вслед тетушка Чжао. – Не боишься, что подавишься?

– Не надо, спасибо, тетушка. Я отнесу в комнату, поем и сразу за уроки сяду.

С этими словами Го Янь стремглав умчался прочь.

Тайком выскользнув со двора, он добежал до поворота у внешней стены и увидел, что девочка присела у обочины и рисует что-то веткой на земле. Го Янь присел рядом и протянул ей два блина:

– На, ешь!

Глаза девочки загорелись, но на лице осталось брезгливое выражение.

– Что это такое?

– Блины, конечно, – немного обиделся Го Янь. – С говядиной и луком. Ешь быстрее.

Девочка скривила губы и нехотя откусила. Выражение ее лица прояснилось; она не церемонясь сложила оба блина вместе и принялась жадно уплетать. В мгновение ока от них не осталось и следа.

– Я же говорил, у нас блины отменные, – с гордостью произнес Го Янь.

Глядя, как она облизывает пальцы, он подумал – и отдал ей еще один блин. Девочка снова мигом справилась с ним, подавилась и начала икать. Го Янь поспешно достал из рюкзака бутылку с водой и протянул ей. Девочка запрокинула голову и осушила чуть ли не полбутылки одним махом. После этого она отбросила бутылку в сторону, похлопала себя по животу и удовлетворено вздохнула.

– Наконец-то наелась…

Го Янь молча подобрал бутылку, сунул ее в рюкзак и доел оставшийся кусок блина. Девочка же полезла в карман своих камуфляжных штанов, достала пачку сигарет и, прикурив с привычной легкостью, выпустила клубы дыма.

Тем временем уже окончательно стемнело, вдоль улицы зажглись фонари. В маленьком круге света девочка сидела, запрокинув голову и наблюдая, как дым медленно растворяется в вечернем воздухе. Го Янь молча смотрел на нее, чувствуя одновременно и любопытство, и растерянность. Перед ними на дороге кипел поток машин, спешили прохожие – никто не обращал внимания на двух подростков, сидящих у обочины.

Девочка докурила сигарету, бросила окурок и, повернувшись, взглянула на несколько корпусов во дворе за забором.

– Это приют, что ли?

– Да, – очнулся Го Янь. – «Суншань».

– И ты тут живешь?

– Угу.

– А почему тут?

– Что значит «почему»? – Го Янь опешил. – Я тут всегда и жил.

– Разве в приютах не брошенные старики живут? – Девочка прищурилась. – Я к таким вроде ездила, на акции «Учиться у Лэй Фэна»…¹⁸

– У нас детский дом, – улыбнулся Го Янь. – Только дети. У которых нет мамы с папой.

Девочка задумалась.

– И у тебя тоже нет?

– Нет, – кивнул Го Янь. – Бабушка Тун говорит, меня нашли в какой-то маленькой гостинице…

Девочка протянула «о-о-о» и заявила с уверенностью:

– Значит, ты подкидыш. Тебя бросили.

Го Яню такая формулировка не понравилась.

– А ты чем лучше?

– С чего ты взял, что я такая же? – вспыхнула девочка. – У меня родители есть!

– Ты же сама только что сказала, что им до тебя дела нет, что они от тебя отказались! Разве это не то же самое, что бросить?

Девочка запнулась, не найдя, что ответить, и шлепнула Го Яня по руке:

– Врешь ты все!

– Я пошел. – Го Янь смерил ее взглядом.

С этими словами он взвалил рюкзак на плечо и собрался уходить. Девочка, встревожившись, ухватилась за его штанину:

– Ты что, уже уходишь?

– А что еще? – Го Янь сделал серьезное лицо. – Я тебя накормил, чего тебе еще надо?

Девочка прикусила губу:

– Дай мне телефон позвонить.

– У меня нет телефона. – Го Янь развeл руками.

– Как это может быть, чтобы не было телефона? – удивилась девочка.

– Просто нет, вот и всё, – оправдывался Го Янь. – В школе запрещают носить телефоны. Да и детдом нам их покупать не станет.

– Ты только не прикидывайся! – Девочка все еще не верила. – Я просто в QQ¹⁹ зайду, попрошу друга меня забрать.

Го Янь вывернул карманы:

– Честно, нет.

Девочка сразу сникла:

– Тогда где же мне сегодня ночевать?

Го Янь снова присел рядом:

– Почему ты не идешь домой?

– Не пойду я домой! – Настроение у девочки испортилось. – Вернусь – они опять в эту школу меня сдадут…

– Сдадут? – Го Янь не понял. – В какую школу?

– В какую-то дурацкую школу перевоспитания. – Девочка скривила губы. – Напоминает тюрьму, черт возьми: муштра, уборка… А тех, кто не слушается, еще и током бьют.

– Током?! – Го Янь поразился. – Тебя били током?

– Да щас! – Девочка фыркнула. – Я от старших слышала. Разве в таком дьявольском месте можно жить? Я и сбежала.

– Зачем же твои родители отправили тебя в такое место?

Только произнеся это, Го Янь взглянул на ее выкрашенные волосы, вспомнил, как умело она курила, и ответ стал очевиден.

– И что ты будешь делать?

– Не знаю… – Девочка уныло опустила голову. – Думала, хоть немного денег у тебя отобрать, пойти в интернет-кафе, ночь как-нибудь перекантоваться…

Го Янь вдруг почувствовал какую-то странную вину:

– Извини, правда.

Девочка не выдержала и рассмеялась, потрепав его по голове:

– Чего тут извиняться? И вправду еще ребенок…

Го Янь подумал немного и снова поднялся:

– Пойдем, я тебе местечко найду.

Ночь сгустилась, во дворе уже не было видно других детей. В окнах трехэтажного корпуса почти везде горел свет, доносился приглушенный гомон. Го Янь шел впереди, девочка следом; оба, пригнувшись, пробирались между рядами развешанного для просушки белья. Го Янь провел ее за заднюю часть здания, отворил неплотно прикрытую железную дверь и быстро юркнул внутрь.

В темноте двое подростков слышали лишь собственное дыхание и частый стук сердца. От девочки исходил легкий приятный запах, тонкими струйками проникая в ноздри Го Яня. Он собрался, провел рукой по стене, нащупывая выключатель, и наконец нашел его. Щелк. Вспыхнул свет, открыв взгляду узкую комнату метров в десять длиной. Вдоль стен стояли железные стеллажи, заставленные постельным бельем, туалетной бумагой, полотенцами, стиральным порошком и прочей утварью. Вещи выглядели поношенными, но все было чисто прибрано.

– Это подсобка детдома, – тихо пояснил Го Янь.

Затем он отодвинул кучу веников, лопат и садового инвентаря, вытащил оттуда раскладушку из брезента и разложил ее на свободном месте посередине комнаты.

– Сюда обычно никто не заходит. Перекантуешься тут, ладно?

– Конечно. – Девочка была возбуждена, на кончике ее носа выступили мелкие капельки пота. – Отлично.

– Тогда спи. Лучше уйти до рассвета. Если тетя придет что-то брать, заметит.

– Договорились, не бойся. Я тебя не выдам.

Го Янь выключил свет и повернулся к выходу, но девочка вдруг схватила его за руку:

– Эй, малыш, а тебя как зовут?

– Го Янь.

Глаза девочки ярко блестели в темноте.

– Меня зовут Тянь Юэ.

* * *

Го Янь всю ночь не мог толком заснуть. С одной стороны, он беспокоился, как бы не обнаружили девочку, тайно ночующую в детдоме, с другой – просто хотелось есть. С трудом дождавшись рассвета, он рано встал, умылся и побежал на кухню. Прихватив четыре только что приготовленные паровые булочки, украдкой пробрался в подсобку. Та была пуста. Девочки по имени Тянь Юэ и след простыл. Раскладушку тоже убрали на место. Го Янь с горячими булочками в руках сделал круг по комнате, втянул носом воздух – казалось, еще чувствовался ее запах, – потом прислонился к стеллажу и все съел.

* * *

– Хотя методы двух убийств различались, в целом их можно было разделить на два этапа. Во-первых, извлечение органа; во-вторых, побуждение родственников жертвы принять участие в завершающем «ритуале». Темой этого ритуала было наказание.

Чжэн Кай был замкнутым, немногословным; за нелюдимой внешностью скрывалась извращенная сексуальная психология. На его личном компьютере обнаружили огромное количество порнографических изображений и видео, а также фотографии женщин, сделанные скрытой камерой в туалете. Значительную часть этих снимков сделал сам Чжэн Кай.

Ван Гуанъянь, напротив, был общительным, увлекался аниме и сопутствующей продукцией. Его семейное воспитание было довольно поверхностным. Отец плотно занимался бизнесом и не уделял внимания базовому образованию и личному развитию Ван Гуанъяня. Вместо этого он строил мировоззрение и ценности сына на так называемом опыте и правилах делового мира, а также «передал» ему собственные склонности. Ван Гуанъянь с детства пристрастился к алкоголю, во взрослом возрасте это переросло в запой, и в молодые годы он уже страдал циррозом печени.

Таким образом, в двух случаях возникла любопытная связь: глаза – порнографические изображения, печень – алкоголь. Глаза должны созерцать этот красочный мир, ловить прекрасные пейзажи и лица, излучать вовне доброту и тепло. Но Чжэн Кай использовал их, чтобы подглядывать за сокровенными местами женщин в грязной обстановке, удовлетворяя свои извращенные желания. Печень должна выполнять в организме функции детоксикации, метаболизма, иммунной защиты, о ней нужно заботиться. Но Ван Гуанъянь позволял неконтролируемому потреблению алкоголя разрушать ее.

И вот наступило возмездие.

Это наказание также было двойным. Во-первых, убийца лишил обоих жертв органов, которые те не ценили, а во-вторых, побудил родственников жертв совершить над ними последнюю месть: Чжэн Сунлинь собственноручно «убил» Чжэн Кая; Ван Чжэ выпил красное вино, «настоянное» на печени Ван Гуанъяня. Отсюда ритуал приобретал и другой смысл. Основными объектами наказания, казалось бы, были двое погибших, но на самом деле – их родные. Мертвые ушли, ничего не ведая и не чувствуя. Зато живым предстояло вынести стократные муки. Особенно отцу, видящему свои руки, запятнанные кровью сына, или ощущающему во рту вкус его печени…

Изложение Фан Му на время прервалось, и в зале заседаний Городского управления общественной безопасности воцарилась тишина. На лицах всех присутствующих читалась смесь изумления, недоумения и глубокой задумчивости. Спустя долгое время Чжао Дэцзюнь первым нарушил молчание:

– То есть, выходит, мотив в этом деле – месть?

– Да, – кивнул Фан Му. – Причем объектом мести являются не сами жертвы – или, точнее, не они в первую очередь, – а их родственники. Если конкретнее – их отцы.

– Их отцы? Вы хотите сказать, что они совершили нечто, что разгневало убийцу? – Чжао Дэцзюнь полистал лежащее перед ним дело. – Судя по имеющимся данным, у Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ нет никаких пересекающихся социальных связей. Общее у них только одно – богатство.

– Это «нечто» совершили не только Чжэн Сунлинь и Ван Чжэ, оба погибших определенно тоже к нему причастны. – Фан Му указал на слайд с демонстрируемыми фотографиями с места преступления. – Связь между двумя отцами еще предстоит выяснить, но между их сыновьями точно существует какая-то общность.

– О? – заинтересовался Чжао Дэцзюнь. – Какая именно?

– Пока неизвестно. – Фан Му покачал головой. – Но я могу с уверенностью сказать, что ни Чжэн Сунлинь, ни Ван Чжэ не сказали всей правды – они определенно что-то знают.

– Почему вы так думаете?

– По их реакции. Особенно когда я упомянул глаза Чжэн Кая и операцию у Ван Гуанъяня, их реакция явно указывала на ложь.

– Это как раз то, о чем я хотел вас спросить, – вмешался Чжао Дэцзюнь. – Вы только что сказали, что убийца лишил жертв тех органов, которые они не ценили. Тогда почему он вырезал только правый глаз Чжэн Кая – ведь, чтобы смотреть на всю эту гадость, он использовал оба глаза?

Фан Му, очевидно, уже продумал этот вопрос. Он указал на старого судмедэксперта Лао Ду:

– Пусть он ответит.

Тот почесал голову:

– Учитель Фан заранее консультировался со мной по этому поводу, отвечу сейчас всем.

Он достал из лежащего перед ним дела несколько фотографий и показал их присутствующим.

– Правый глаз покойного Чжэн Кая был вырезан ножом или похожим острым предметом. Глазное дно и окружающие ткани повреждены, и по результатам вскрытия трудно определить, была ли проведена операция по пересадке роговицы… – Лао Ду продемонстрировал снимки вскрытия тела Ван Гуанъяня. – Ван Гуанъяню действительно проводили операцию, но часть печени отсутствует, и опять же, невозможно с уверенностью сказать, делали ли ему пересадку печени. Однако… – Он сделал паузу. – Я считаю, нельзя исключать такую возможность. Если нужно подтвердить, что оба покойных перенесли трансплантацию органов, я могу подумать над другими методами.

– Трансплантация органов? – Чжао Дэцзюнь взглянул на Фан Му с недоумением. – Хочешь сказать, что Чжэн Каю пересаживали роговицу, а Ван Гуанъяню – печень?

– Это лишь гипотеза, – улыбнулся Фан Му. – Но если эта гипотеза подтвердится, она может объяснить, почему убийца забрал именно глаз и фрагмент печени. – Он обвел взглядом всех присутствующих. – Убийца считает, что погибшие не заслуживали того, чтобы обладать ими.

* * *

На основе психологического профиля преступника, составленного Фан Му, следственная группа предварительно наметила дальнейшие направления расследования. Во-первых, в масштабах всего города изучить записи о донорстве и трансплантации человеческих органов, чтобы подтвердить, действительно ли Чжэн Кай и Ван Гуанъянь перенесли операции по пересадке органов, и установить личности доноров. Во-вторых, повторно допросить Чжэн Сунлиня и Ван Чжэ, чтобы выяснить истинную связь между двумя погибшими. В-третьих, с применением оперативно-разыскных мероприятий проверить социальные связи Чжэн Кая и Ван Гуанъяня, выявив точки их пересечения.

Совещание окончилось. Все начали собирать документы, подниматься и расходиться. Чжао Дэцзюнь привел в порядок материалы дела, поднял голову и заметил, что Фан Му и Ми Нань все еще сидят на своих местах, глядя на него.

– Э-э-э… – Он был несколько озадачен. – Еще что-то нужно?

– Да. – Ми Нань поднялась. – Касательно того фрагмента следа.

– Разве вы уже не доложили об этом на совещании? – Чжао Дэцзюнь снова раскрыл лежащее перед ним дело. – Рост между ста семьюдесятью и ста семьюдесятью пятью сантиметрами, возраст от тридцати до сорока лет, вес около шестидесяти пяти килограммов, вероятно, обувь «Найк Эйр Мор Аптемпо», цвет неизвестен.

– Это установленная часть. – Ми Нань достала листок бумаги и протянула ему. – А есть еще неустановленная.

Чжао Дэцзюнь взял его и увидел, что это протокол экспертизы. Пробежал материал глазами – и его лицо выразило еще большее недоумение.

– Полипропилен? – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Ми Нань. – Что это?

– В грязи, в которой сформировался этот отпечаток, я извлекла несколько волокон с примесью крови. – Ми Нань указала на протокол экспертизы. – По результатам анализа, это полипропилен, материал, часто используемый для изготовления ковриков.

– Ты хочешь сказать…

– Да, подозреваемый ранее находился в месте, где лежал коврик из полипропилена. Волокна отслоились и вместе с другими веществами – например, песком и землей – заполнили протектор на его подошве. Когда он разбегался и взбирался на стену за пределами компании «Байдэ», то оставил эти волокна на месте. – Ми Нань сделала паузу. – Но это всего лишь мое предположение.

– Поэтому ты не сказала об этом на совещании?

Ми Нань кивнула:

– Да. Боялась ввести следователей в заблуждение.

– Но даже если твое предположение верно… – Чжао Дэцзюнь почесал затылок. – Такие коврики должны быть повсюду, и найти источник волокон будет крайне сложно.

– А если эти волокна с автомобильного коврика? – неожиданно вступил в разговор Фан Му. – Например, из того самого «Бьюика».

Чжао Дэцзюнь сразу оживился:

– Продолжай.

– Перед совершением преступления убийца наверняка следил за Ван Гуанъянем на машине, затем ждал снаружи бара, выжидая момент, чтобы представиться водителем на замену и совершить убийство. – Фан Му повернулся к Ми Нань. – И кроме того…

– И кроме того, я уже сравнила эти волокна с ковриком в «Тигуане» Ван Гуанъяня. – Ми Нань достала еще один протокол экспертизы. – Это не один и тот же материал.

– Значит, возможно, они из машины самого убийцы? – обрадовался Чжао Дэцзюнь.

– Да. Но это все еще лишь одна из возможностей. – Тон Ми Нань оставался спокойным. – Мы не уверены, отслоились ли эти волокна с обуви убийцы, или они изначально присутствовали на месте.

– Это неважно; в день, когда все прояснится, станет ясно… – Чжао Дэцзюнь вдруг что-то вспомнил. – Кстати, ты провела анализ крови, извлеченной из того следа на стене?

– Я еще не получала уведомления от Лао Тэна, – улыбнулась Ми Нань. – Пойдемте к нему, посмотрим. Он за эти дни, кажется, уже с ума сошел.

Они втроем направились в криминалистическую лабораторию. Едва войдя, увидели Тай Вэя, развалившегося в офисном кресле и мирно посапывающего. Фан Му подошел и лягнул ногой кресло. Оно крутнулось на пол-оборота, а Тай Вэй буквально подпрыгнул на месте и, увидев их, сразу же снова обмяк.

– Уродец! – зевнув, недовольно пробурчал он. – Испугал до смерти…

Чжао Дэцзюнь тоже рассмеялся:

– Начальник Тай, ты здесь дежуришь, чтобы контролировать нашу работу?

– Парень даже больше нашего озабочен этим делом. – Фан Му подошел к панорамному стеклу лаборатории, наблюдая за суетящимися внутри Лао Тэном и его помощницей.

– Не мешай ему, – буркнул Тай Вэй с недовольным видом. – Я только хотел зайти посмотреть, так он меня выгнал с руганью…

– Но, – Чжао Дэцзюнь хлопнул Тай Вэя по плечу, – почему ты так особенно интересуешься этим делом?

– Перенимаю передовой опыт у коллег из соседнего управления. – Тай Вэй поднял голову и посмотрел на Чжао Дэцзюня, вытянув указательный и средний пальцы. – Лао Чжао, дай-ка сигарету.

Чжао Дэцзюнь, скривив губы, достал пачку и бросил ему:

– От тебя, парень, ни слова правды не добьешься! – Затем повернулся к выходу. – Я ждать не буду; сообщите, как появятся новости.

В лаборатории остались только Фан Му, Тай Вэй и Ми Нань. Девушка с улыбкой покачала головой:

– Теперь ты нажил себе недруга в лице начальника Чжао.

– Эй ты… – Фан Му посмотрел на Тай Вэя. – Что-то недоброе замышляешь?

Тай Вэй не ответил. Молча выкурив полсигареты, он вдруг принял преувеличенно серьезный вид.

– Книгу, которую я тебе давал, ты наконец дочитал?

– Катись к черту! – огрызнулся Фан Му. – Я еще в начальной школе ее читал.

– Одного раза мало. – На лицо Тай Вэя снова вернулась его беспечная ухмылка. – Нужно перечитать несколько раз.

Фан Му был озадачен:

– Что за смысл в «Русалочке»?

Тай Вэй не успел ответить, как стеклянная дверь лаборатории резко распахнулась. Оттуда широким шагом вышел Лао Тэн, снял маску и торжествующе вскинул руки:

– Давайте похвалите меня скорее, какой я молодец! – Затем он шмыгнул носом, и выражение его лица изменилось. – Кто, черт возьми, разрешил вам здесь курить?

Тай Вэй поспешно спрятал окурок за спину.

– Лао Тэн, ну как?

– Используя все возможные методы, я наконец извлек ДНК. – Лао Тэн бросил недовольный взгляд на Ми Нань. – Что за хлам вы мне принесли?

Та сдержанно улыбнулась:

– Можно провести сравнение?

– Без проблем. – Воодушевление от успеха явно заставило Лао Тэна временно забыть о нарушении запрета на курение в лаборатории. Он снова повернулся и вошел в стеклянную дверь. – За результатами приходите завтра.

Тай Вэй снова взял окурок в зубы и затянулся пару раз, прежде чем потушить его. На его лице не было никаких эмоций. Фан Му посмотрел на него, потом на Ми Нань:

– Что думаешь?

– Должно быть, это он, – твердо сказала Ми Нань. – На самом деле доказать это было лишь вопросом времени.

Фан Му молча сел и уставился на работающего Лао Тэна. Его взгляд был несколько отрешенным. Тай Вэй ткнул его локтем:

– Что это у тебя за выражение лица?

– Ничего… – Фан Му горько усмехнулся и покачал головой. – Наверное, я слишком долго не занимался делами; боюсь, что мог сбить начальника Чжао с верного направления.

Ми Нань удивленно моргнула:

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю почему, но мне постоянно кажется, что в этих двух преступлениях участвовала женщина. – Фан Му смущенно почесал затылок. – Однако и видеонаблюдение по первому делу, и следы на месте второго явно указывают на мужчину.

– Верно, – рассеянно подтвердил Тай Вэй, вертя в пальцах окурок. – Однако нельзя исключать и возможность совершения преступления группой лиц.

– Ты тоже так думаешь?.. На каком основании ты уверен, что замешана женщина?

– Интуиция, ощущение, опыт – называй как хочешь. – Тай Вэй ткнул пальцем себе в голову. – Просто есть такое неясное, смутное чувство…

– Опять эта Русалочка? – Фан Му скривил губы и повернулся к Ми Нань: – Я же говорил, что мне не стоило участвовать… Смотри, еще одного натолкнул на мистические бредни.

– Я ему верю, – вдруг заявила Ми Нань. – В этих делах действительно фигурирует женщина.

Фан Му и Тай Вэй одновременно уставились на нее.

– Да, женщина. – Ми Нань кивнула. – По сути, эта мысль пришла мне в голову именно после твоего доклада с психологическим портретом – убийца считает, что они не заслуживают…

Она внезапно замолчала, увидев на лице Фан Му полуулыбку, и тут же рассердилась:

– Ты вовсе не сомневался в нас! Ты просто проверял свое собственное предположение!

Фан Му рассмеялся.

Действительно, убийца считал, что Чжэн Кай и Ван Гуанъянь не заслуживали того глаза и того куска печени, которые, скорее всего, принадлежали одному и тому же человеку. А кто мог бы так упрямо считать их своими и любой ценой стремиться вернуть?

Мать.

1.Братец, сестрица – почтительное обращение к мужчинам и женщинам своего поколения в Китае.

2.Весенняя прогулка – традиционное коллективное мероприятие, которое обычно организуется весной; это выезд на природу, в парк или туристическую зону всем классом или школой. – Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

3.Сяо (кит. «маленький») – уменьшительно-ласкательная приставка к фамилии, выражающая дружеское, неформальное или теплое отношение.

4.Хого – китайский «самовар»: кастрюля с кипящим бульоном, в которой посетители сами варят тонко нарезанные мясо, овощи и другие ингредиенты.

5.Здесь и далее: речь идет о событиях, описанных в романе Лэй Ми «Тень мертвеца. Последнее дело Фан Му».

6.Ханьцы – основная этническая группа Китая (около 92 % населения).

7.Ютяо – традиционная китайская закуска, представляющая собой две соединенные полоски теста, обжаренные во фритюре до хрустящей золотистой корочки. Дословно переводится как «масляные полоски».

8.Сяолунбао – разновидность китайских пельменей или булочек на пару, приготовленных в бамбуковых пароварках.

9.«Летающий нож» – сленговое название практики, когда опытные хирурги из крупных государственных больниц приглашаются для проведения операций в частные или небольшие провинциальные клиники за дополнительную плату.

10.«Вичат» – китайское многофункциональное интернет-приложение.

11.Имеются в виду заслуги ради спасения души умершего, ради его лучшей участи в следующей жизни (или в загробном мире).

12.Путунхуа – официальный стандартный китайский язык, основанный на пекинском диалекте.

13.Гаокао – единый госэкзамен в Китае для поступления в вузы.

14.Восточно-Китайский педагогический университет – один из ведущих педагогических университетов Китая. Входит в элитную группу вузов «Проект 211» и «Проект 985» (наивысший статус для китайских университетов). Считается одним из лучших в стране по подготовке учителей.

15.Маджонг – традиционная китайская игра с костяшками для четырех игроков.

16.В России эта манга известна под названием «One Piece. Большой куш».

17.Здесь и далее речь идет о моделях фигурок Железного человека.

18.Китайский лозунг, призывающий к подражанию Лэй Фэну (1940–1962), культовому персонажу пропаганды, символу самоотверженности, скромности и помощи другим. Солдат, погибший при исполнении, после смерти был превращен в образец для подражания.

19.QQ – популярный в Китае мессенджер и многофункциональная платформа, где можно обмениваться сообщениями, файлами, совершать звонки, играть в игры. До появления «Вичата» был главным средством онлайн-общения.

The free sample has ended.