Read the book: «Искусство допроса. Монография»

© Бертовский Л. В., 2024

© ООО «Проспект», 2024

* * *

Автор:

Бертовский Л. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры криминалистики юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, директор института Высокотехнологичного права и социально-гуманитарных наук НИУ МИЭТ, профессор Московской академии Следственного комитета РФ, эксперт РАН по уголовному процессу, автор более 200 научных работ, в том числе 8 монографий, 5 учебников.

Рецензенты:

Чистяков А. А., доктор юридических наук, профессор, профессор РУДН;

Игнатьев М. Е., доктор юридических наук, профессор кафедры криминалистики МГУ имени М. В. Ломоносова.

От автора

Уважаемый читатель! Перед Вами находится монография, посвященная искусству допроса. В ее основу легла монография «Допрос: тактика и технологии», которая вышла в 2015 г. Она была рекомендована руководством Следственного комитета Российской Федерации для использования в работе сотрудникам Следственного комитета Российской Федерации и других правоохранительных органов. В самое короткое время тираж монографии был продан, и книга превратилась в библиографическую редкость. Монография легла в основу межфакультетского курса «Особенности получения информации от различных категорий людей», объемом 36 часов, читаемого мною на Юридическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова. Неоднократные и настоятельные просьбы передать экземпляры книги друзьям, коллегам, ученикам, которые я не в состоянии был выполнить, заставили меня снова вернуться к работе над этой темой. Представленная монография «Искусство допроса» является глубоко переработанной версией первой книги, в которой содержится много новых положений, в том числе и те, которые ранее вообще не были освещены в криминалистической литературе. В новых главах исследуются: история допроса, особенности допроса лиц старшего возраста, лиц, находящихся в тяжелом состоянии, а также тактика допроса с участием защитника. Надеюсь, что монография будет полезна для самого широкого круга читателей!

Предисловие к книге Л. В. Бертовского «Допрос: тактика и технологии»¹

Самым распространенным следственным действием на сегодняшний день является допрос. Нет ни одного уголовного дела, в ходе расследования которого не были допрошены свидетели, потерпевшие и т.д. Это подтверждает и распределение временных затрат субъектов поисково-познавательной деятельности. В бюджете рабочего времени следователя проведение допросов и очных ставок занимает 23–27%. Рабочее же время, затраченное на производство других следственных действий (обысков, следственных экспериментов и т.д.), несопоставимо меньше – 3,5–4%². Интерес к проблемам такого важного следственного действия с точки зрения доказывания и чрезвычайно сложного с точки зрения его организации и проведения очень велик. Поэтому неудивительно, что отечественными и зарубежными учеными проведено большое количество исследований, посвященных этой тематике.

Одной из первых работ, которая до сих пор не потеряла своей актуальности и где достаточно системно изложены вопросы, связанные с подготовкой и проведением допросов свидетелей и обвиняемых, является легендарное «Руководство для судебных следователей как система криминалистики», изданное в г. Граце в 1892г. основоположником криминалистики Гансом Гроссом. Как отмечали переводчики этой книги Л. Дудкин и Б. Зиллер: «Гансом Гроссом представлены руководящие указания, и судебный следователь не только Австро-Венгрии, но любого культурного государства не будет уже в состоянии растерянности и недоумения. В важнейших случаях он… допрашивая свидетелей или обвиняемых, будет иметь в памяти те увлекательно изложенные главы книги, в которых излагаются данные о свойствах человеческого восприятия, об относительности показаний очевидцев и др., и будет знать, как бороться с их вольной и невольной ложью»³.

Позднее было опубликовано огромное количество работ различных авторов, посвященных как общим положениям допроса, так и отдельным его разновидностям, перечисление которых займет не один десяток, а то и сотни страниц. И поэтому возникает вопрос: так ли уж необходимо было проводить новые исследования, тратить время на написание этой книги?

Когда известному французскому моралисту, воспитателю герцога Бургундского, Жану де Лабрюйер, сказали: «Гораций и Депрео говорили это до вас», он ответил: «Верю вам на слово, но все же это мои собственные суждения. Разве я не могу разумно думать и после них, как другие будут разумно думать и после меня?»⁴

Другой довод в пользу необходимости написания такого рода работ привел известный криминалист, проф. А. Н. Васильев, который писал: «Вряд ли существует какой-либо предел таких исследований, и прежде всего потому, что данная тема тесно связана с общепсихологическими проблемами, в том числе с проблемами восприятия, диагностики лжи, форм психологического воздействия и т.п., еще сравнительно недостаточно разработанными и в самой психологии. Каждая серьезная работа на тему допроса приближает нас к наиболее рациональному решению практических вопросов тактики допроса»⁵. И с этим утверждением трудно не согласиться.

За последнее время с использованием психологических, нейро-психологических и нейрофизиологических методов получены новые научные данные о работе памяти человека, процессе восприятия, кодировании, сохранении, об извлечении и передаче информации. Появились достоверные сведения о внешних проявлениях различных эмоций человеком, разработаны новые методики активации памяти, оценки достоверности показаний и т. д. Безусловно, эти и другие достижения современной науки, в сочетании с уже имеющимся накопленным опытом, необходимо осмыслить, обобщить и использовать в правоохранительной деятельности для борьбы с преступностью. Именно эту задачу мы и поставили перед собой при подготовке данной работы.

Первая глава посвящена общим положениям допроса, сформулированы его основные принципы. На основе современных концептуальных представлений о работе памяти, во взаимосвязи с другими психологическими процессами и высшими психическими функциями, а также с учетом многочисленных факторов, влияющих на ее функционирование: психических процессов, состояний, эмоционально-мотивационной сферы индивидуальных различий, реальной обстановки и ситуаций, – показан процесс формирования воспоминаний у человека и особенности их извлечения из памяти. Предложен ряд классификаций допросов, и обоснован вывод о необходимости при подготовке криминалистических рекомендаций по тактике допроса отталкиваться в первую очередь от ситуации, сложившейся на момент проведения следственного действия (конфликтной и бесконфликтной). Исследованы положения позитивного законодательства и определены лица, которые могут быть подвергнуты допросу, а также те, которые обладают «свидетельским иммунитетом».

В значительной по объему информации второй главе содержатся общие теоретические подходы к процессу принятия решения о производстве допроса, рекомендации, сформулированные на основе современных достижений различных отраслей психологии, криминалистики, уголовного процесса, физиологии и др., по подготовке и планированию допроса, особенностям выбора места и времени его проведения, подбору участников, внешнего вида субъекта поисково-познавательной деятельности, оборудования кабинета для допроса и многое другое. Сформулировано понятие психологического реагента и рассмотрены вопросы, связанные с его практическим применением, в том числе использование запахов при допросе, вещественных доказательств и др.

Третья глава состоит из двух параграфов, где рассмотрена основная рабочая (операциональная) стадия допроса. В этих параграфах представлены этапы общеориентирующего и детального исследования. В первом параграфе рассмотрены особенности формального знакомства следователя с допрашиваемым и установления психологического контакта; проведение предварительной беседы.

В параграфе, где раскрывается специфика детального исследования, содержатся рекомендации по проведению допроса в конфликтной ситуации, в бесконфликтной ситуации и допроса лиц, не достигших 18-летнего возраста.

Кроме общих рекомендаций по тактике проведения допроса в бесконфликтной ситуации (установление взаимодействия, особенности поведения следователя) предложены общие положения методики когнитивного интервью, направленные на активацию памяти интервьюируемого, исследованы причины и условия возникновения искажений информации, не зависящей от воли допрашиваемого, а также общие положения методики мониторинга реальности, позволяющей диагностировать искаженную информацию у добросовестно заблуждающегося свидетеля, потерпевшего или обвиняемого.

При рассмотрении допроса в конфликтной ситуации нами сформулированы понятие конфликта применительно к предварительному расследованию преступлений, его структура, механизм, причины возникновения и способы разрешения. Исследованы внешние признаки проявления эмоций у человека. Предложен целый ряд тактических приемов, направленных на преодоление создавшейся ситуации.

Рекомендации по допросу лиц, не достигших совершеннолетия, сформулированы с учетом когнитивного развития ребенка. В основу системы этих рекомендаций положены выводы известного швейцарского ученого Ж. Пиаже о четырех стадиях, которые проходит в своем развитии ребенок. Исходя из возможностей несовершеннолетнего на каждом этапе, разработаны предложения по выбору места и времени допроса, содержания и форме вопросов, предлагаемых ребенку, и др. Кроме того, изложены общие положения методики оценки валидности утверждений. На сегодняшний день она является наиболее популярной методикой для оценки правдоподобности утверждений, представленных в устной форме. О проблемах, возникающих у субъекта поисково-познавательной деятельности при завершении процесса фиксации следственного действия, завершении общения и подготовке допрашиваемого к возможному продолжению совместной деятельности и путях их решений, идет речь в четвертой главе.

Если перефразировать известное выражение «железного канцлера» Пруссии (позже Германии) Отто Эдуарда Леопольда Бисмарка «политика есть искусство возможного»⁶, можно сказать, что допрос есть искусство возможного. Мы очень четко понимаем, что не на каждом допросе можно добиться успеха: есть определенная вероятность оказаться в проигрыше. Но для исключения такого исхода необходимо использовать весь имеющийся тактический инструментарий для достижения цели – получения достоверной информации. Допрос – это действительно великое искусство. В данной монографии исследованы только основные базисные явления, влияющие на возможность получения реальной информации от носителя. Искусство же заключается в том, чтобы сложить эти блоки (или пазлы) таким образом, чтобы они, правомерно воздействуя на коммуникатора, позволили воссоздать ясную картину произошедшего.

В целом книга ориентирована на практических работников, но представляется, что будет полезна преподавателям, аспирантам и студентам при изучении курсов криминалистики и уголовного процесса.

Глава 1. История допроса

Получение вербальной информации при расследовании преступлений человечество интересовало с древних времен. Потребность в этой информации возникла вместе с возникновением правовых запретов на совершение криминализированных деяний (убийства, кражи и т. д.). С развитием системы законодательства и накопления эмпирического материала получение такой информации становилось все более эффективным. Нужно отметить, что развитие человечества напрямую связано с развитием технологий. Каждый технологический прорыв, а считается, что сейчас человечество стоит на пороге четвертой промышленной революции, приводил к глубочайшим изменениям в обществе. Безусловно, это отразилось и на таком регуляторе общественных отношений, которым является право. Выделяют четыре этапа развития права: архаичный (до XI–XII вв.), сословный (XI–XVII вв.), государственный (XVII – конец XX в.) и нынешний, высокотехнологичный (XX в. – по настоящее время). Поэтому вполне обоснованно, что по уровню процессуальной закрепленности, качества и количества тактических рекомендаций (связанных с уровнем развития различных наук), можно выделить четыре исторических этапа развития допроса.

Первый этап – зарождение допроса (ХХ в. до н.э.– XIв. н.э.). Зарождение допроса как способа установления истины характеризуется отсутствием тактики и определенного, процессуально закрепленного порядка его проведения. Законодателей того времени более всего интересовали вопросы, связанные с количеством свидетельствуемых и их статусом, который определял возможность участия в судебном разбирательстве. Особое внимание уделялось верификации показаний, которая в большинстве случаев осуществлялась путем пыток, испытаний или клятв.

В первобытном обществе, когда людям были неведомы такие понятия, как «право», «закон», «процесс», «суд», в качестве регуляторов общественных отношений использовались обычаи, а их выполнение гарантировалось авторитетом старейшины рода (племени). Его власть, как правило, строилась на уважении к нему сородичей и соплеменников, но каждая личность пользовалась полною свободою выйти из подчинения общине, обособиться. При разборе конфликтов старейшина рода прибегал к помощи посторонних лиц, которые могли засвидетельствовать воспроизводимые участниками спора события или факты. Видимо, с тех времен дошло до наших дней первое, содержащиеся в словарях, значение слова «свидетель» – человек, присутствующий лично при каком-либо событии, происшествии; очевидец⁷. «Мы видим,– отмечал В. И. Ленин,– государство обычаев, авторитет, уважение, власть, которой пользовались старейшины рода, видим, что эта власть признавалась иногда за женщинами…– но нигде не видим особого разряда людей, которые выделяются, чтобы управлять другими…»⁸ При разборе конфликтов старейшина рода прибегал к помощи посторонних лиц, которые могли засвидетельствовать воспроизводимые участниками спора события или факты. На протяжении всей истории первобытного общества, от первоначальных этапов до его распада, у разных народов внутри родовых общин существовали разнообразные формы управления, при которых все возникающие споры разрешались самими заинтересованными людьми при участии старейшины (вождя, сахема)⁹.

Одна из первых более-менее структурированных норм, регламентирующих получение вербальной информации, содержится в дошедшем до нас законнике Хаммурапи (правил Вавилоном в XVIIIв. до н.э.), где уже в самом начале, в 3-м параграфе, устанавливается ответственность за дачу ложных показаний: «Если человек выступит в судебном деле для свидетельствования о преступлении и не докажет сказанных им слов, то, если это судебное дело о жизни, этого человека должно убить»¹⁰. Наказание заслуживает и свидетель, солгавший «в судебном деле о хлебе или серебре». Еще ряд норм рассматриваемого нормативно-правового акта (параграфы 9—11, 13) устанавливает обязательное участие свидетелей при рассмотрении дел о кражах и скупке краденого.

В законах Древней Индии, названных именем мифического прародителя людей Ману (Манавадхармашастра), составленных, как указывает индийский историк и юрист К. П. Джаясвала в 150–120гг. до н.э.¹¹, положение свидетеля в судебном разбирательстве выглядит достаточно своеобразно. Так, в п. 138 гл. IV к свидетелю предъявляется требование о том, что «надо говорить правду, говорить приятное, не следует говорить неприятную правду, не следует говорить приятную ложь – такова вечная дхарма». При этом в п. 255 указывается на то, что «кто говорит добродетельным людям о себе противное истине, тот в этом мире самый крайний злодей» и, продолжая осуждать лжецов, в п. 256 говорится о том, что «все вещи определяются словом, имеют основанием слово, произошли от слова; кто же нечестен в речи, тот нечестен во всем».

Ну и, конечно, устанавливались требования к качествам допрашиваемых, кого можно допускать или не допускать к свидетельствованию: «В судебных делах должны допускаться и выбираться свидетели из людей, достойных доверия, знающих свои обязанности, чуждых жадности, некорыстолюбивых, а других не допускать… главы семейства, люди, имеющие детей мужского пола, жители той же местности, принадлежат ли они к классу воинов, купцов или рабов, могут быть допускаемы к свидетельству, а не первые попавшиеся, за исключением случаев необходимости.

Пусть дают свидетельские показания относительно женщин – женщины, относительно дважды рожденных – такие же дважды рожденные и т. д.».

«Не должны допускаться к свидетельству:

• ни заинтересованные в иске, ни родственники, ни соучастники, ни враги, ни ранее изобличенные, ни пораженные болезнями, ни опороченные;

• ни лица, находящиеся под влиянием денежного интереса;

• ни больные люди, способные на преступления;

• ни друзья, ни люди заведомо недобросовестные».

Нельзя «позвать в суд свидетелем ни короля, ни рабочего низшего класса, ни ученика, ни аскета, отрешенного от всех мирских отношений, ни человека в скорби, ни пьяного, ни сумасшедшего, ни человека в гневе, ни вора, ни голодного, ни жаждущего, ни влюбленного, ни старика, ни ребенка, ни занимающегося запрещенным делом, ни человека, имеющего жестокое ремесло, ни человека, вполне зависимого».

В комментарии к законам «Ману» обращается внимание судьи на необходимость подмечать такие признаки поведения свидетелей, по которым можно сделать вывод («подозревать») о лжесвидетельстве «лживости жалобы или свидетельства»: «переступают с одного места на другое, облизывают языком углы рта, лица которых покрываются потом и меняются в цвете, отвечают медленно, голосом дрожащим и обрывающимся, шевелят губами и не отвечают ни голосом, ни взглядом, и непроизвольно проявляют подобные изменения в деятельности духа, тела и голоса»¹².

Другой индийский источник – «Нарада-смрити», предъявляя похожие требования к свидетелям, признавал лживыми тех, «кто, угнетенный сознанием своей виновности, смотрит как бы больным, постоянно переходит с места на место и бегает за каждым; кто кашляет без всякой причины, вздыхает, двигает ногами, как будто ими пишет, машет руками; кто меняется в лице; чье лицо потеет, а губы сохнут; кто смотрит вверх и по сторонам, кто много болтает без удержу, как человек в спехе, отвечает без спросу. Однако все эти лица, а также рабы и тому подобные люди тем не менее должны быть допускаемы к свидетельству, причем их показания должны быть надлежащим образом оцениваемы». Таким образом, это одно из первых требований к оценке доказательств.

Однако сама оценка доказательств осуществлялась в достаточно специфичном формате. Нормы древнеиндийских законов, созданных на основе законов Ману «Дхармашастра Яджнавалкьи», для «очищения» обвиняемого предусматривали ордалии – испытания весами, огнем, водой, ядом или священной водой. Они применялись судом в процессе допроса.

Хотя применялись для оценки и такие способы, которые дошли и до наших времен. Так, другой древнеиндийский правовой источник, «Артхашастра», описывал рекомендации по производству допроса: «У взятого под подозрение надлежит выведать данные относительно орудий совершения преступлений, советчиков, сообщников похищения предмета и посредников. Все это должно быть сопоставлено с фактическим местом действия, предметами и похищенным имуществом».

В этом историческом периоде значительный интерес вызывают нормы законодательства Древней Греции и Древнего Рима, «…потому что культура всех европейских народов тесно связана с их культурой, ряд правовых форм современности коренится в древнегреческих и древнеримских институтах; наконец, юридические формулы и афоризмы древности сохранились до наших дней»¹³.

Из истории Древней Греции нам известны такие широко известные исторические памятники, как законы Драконта (около 621г. до н.э.), реформы одного из «семи мудрецов» Солона (594г. до н.э.), правовые нормы его ученика, а по некоторым сведениям, и любовника Писистрата (560г. до н.э.). Революция Клисфена (509г. до н.э.) низвергла аристократию, а вместе с ней и остатки родового строя¹⁴. Судебные инстанции в это время находились в состоянии переходного периода. С одной стороны, еще сохранялся старый вариант рассмотрения дел, как то присяга или поединок. Но уже появляются судебные инстанции как органы государственной власти.

Главным уголовным судом Афин в тот период была гелиэя (суд присяжных), в которой гелиастами (судьями) были присяжные, избираемые населением страны. Законодатели того времени в который раз попытались создать суд, в котором будет отсутствовать коррупция.

Для исключения возможности психологического воздействия свидетелей на судей разбирательство дела происходило ночью, когда судьи не могли видеть выражения лиц выступающих, а только могли слышать их голоса.

Характерный для того времени подход заключался в том, что сверхдоказательством считалось признание обвиняемого, которого было достаточно для вынесения решения. На ложные показания суд не реагировал¹⁵. Также устанавливался перечень лиц, которые могут быть свидетелями. В гелиэе могли выступать только свободные люди-граждане или иностранцы¹⁶. Показаниям гражданина предавался больший вес, чем показаниям иностранцев.

Следует отметить, что, несмотря на большое значение признания обвиняемого и полученных под пыткой показаний рабов, присяжные всегда заслушивали свидетелей, которым свои показания необходимо было изложить письменно, чтобы не извратить их смысла при толковании. По обычаю, каждый свидетель до своего появления в суде представлял актуариусу (по нынешним понятиям секретарю суда) краткое письменное изложение своих показаний. Свидетели могли давать и устные показания, которые обязательно заносились в протокол судебного заседания¹⁷. Свидетели, отсутствовавшие по уважительным причинам, присылали через доверенных письменные показания, подлинность которых удостоверялась другими свидетелями. Организация и осуществление судебного разбирательства в гелиэе строились на некоторых элементах современных принципов: плановости (день судебного заседания объявлялся заранее); гласности (судьи, стороны и свидетели выступали перед публикой, ораторы апеллировали к ней); разумной достаточности времени для разбирательства (для речей назначалось определенное время, одинаковое для обеих сторон, но водяные часы, клепсидра, останавливались на время чтения законов, свидетельских показаний и других документов); равенства сторон (несмотря на то что первым произносил речь обвинитель, равное время предоставлялось и защите, их одинаково внимательно выслушивали)¹⁸.

Законы XII таблиц (451–450гг. до н.э.), в числе прочих правил поведения, регламентировали судебное разбирательство в Древнем Риме, однако институт свидетеля здесь рассматривается крайне скудно. Так, законодатель, определяя количество необходимых свидетелей, в таблице VI указывает: «…если кто заключает сделку самозаклада¹⁹ или отчуждения вещи в присутствии пяти свидетелей и весовщика, то пусть слова, которые пробросятся при этом, почитаются ненарушимыми». А в таблице II определяется порядок вызова свидетеля, не явившегося в суд: «Пусть [тяжущийся], которому недостает свидетельских показаний, идет к воротам дома [не явившегося на разбирательство свидетеля] и в течение трех дней во всеуслышание взывает [к нему]». В таблице VIII, в которой устанавливалась смертная казнь за целый ряд правонарушений, требовалось, чтобы «уличенный в лжесвидетельстве сбрасывался с Тарпейской скалы»²⁰.

Дальнейшее развитие римского уголовного судопроизводства связано с созданием специальных судов, восьми постоянных комиссии (quaestio perpetuae), каждая из которых рассматривала дела в соответствии со своей подсудностью. Большее число комиссий создано по законам Корнелия Суллы, диктатора в 81–79 гг. до н. э.

В соответствии с этими законами устанавливалось, что «показания одного – не свидетельство», при этом нужное количество свидетелей оставалось на усмотрение комиссии. При рассмотрении дел о государственных преступлениях в качестве свидетелей привлекались и женщины, и даже рабы, которые давали показания под пыткой; если они свидетельствовали против своего господина, то после суда становились свободными. Но использование пыток для получения информации все больше и больше завладевало умами римских законодателей, и при Августе (23 сентября 63 г. до н. э. – 19 августа 14 г. н. э.) впервые был подвергнут пытке при даче показаний римский гражданин.

В некоторых актах более динамично развивающегося Востока можно уже найти некоторые первоначальные разрозненные рекомендации по производству допросов и порядку их процессуального закрепления. Так, древнекитайское Циньское руководство по расследованию уголовных преступлений (документ относится к 3 в. до н. э.) рекомендует судьям: «Во время допроса необходимо, прежде всего, внимательно выслушать показания и записать их, предоставив допрашиваемому излагать суть дела как можно более подробно. Даже если становится ясным, что дающий показания лжет, не следует сразу же уличать его. Только после того, как показания полностью записаны, и в них обнаруживаются противоречия, следует уличить допрашиваемого. После этого вновь выслушивают и записывают объяснения, и снова уличают его в том, что составляет противоречие в показаниях. Если допрашиваемый был полностью уличен и неоднократно давал ложные показания, но тем не менее отказывается признать себя виновным, к нему в соответствии с законом следует применить меры физического воздействия. В этом случае в деле делается запись: „Постольку имярек неоднократно менял показания и противоречил самому себе, его допросили с применением палок“».

Второй этап (XI–XVIIвв.) развития допроса связан с начальной процессуальной регламентацией в нормативно-правовых актах и попыток сформулировать тактические рекомендации, основанные в основном на практическом опыте (т. е. придавалось особое значение определенным выражениям лица, жестам и другим внешним проявлениям чувств. Их описание обстоятельно вносилось в протокол допроса и им придавалось доказательственное значение), без использования данных других наук (да к тому времени они еще и не получили те данные, которые можно было использовать в практических целях при организации допросов).

Во время судебного разбирательства стороны представляли доказательства. Приговор выносился на основании полученных показаний. Самым весомым доказательством считалось признание подсудимого.

Свидетели, которых требуется не менее двух, подразделялись на тех, кто видел, и тех, кто слышал от других или высказывает лишь свое мнение. Свидетельским показаниям придавалось важное доказательственное значение.

Основным средством получения информации становится пытка.

В зарубежных странах допрос приобретает строгую правовую регламентацию. Пыточный метод получения вербальной информации определяется различными правовыми нормами.

Пытать свидетелей или подозреваемых можно только в определенных случаях.

Пытка применялась в отношении лиц, заподозренных в совершении преступления, либо в отношении тех, о ком была плохая молва. Пытка была основным средством получения от обвиняемого показаний. Так, во французском «Ордонансе о суде и охране порядка в королевстве» 1498 г. (изданный в Блуа в марте 1498 г. после собрания нотаблей) пытка признается естественным способом получения доказательств.

В ст. 113 Ордонанса описывается ее процедура, т. е.: «При производстве допроса с пристрастием или пытки присутствует названный секретарь, который заносит в протокол имена сержантов и других присутствующих, формы и способы указанного допроса, количество воды, данной названному заключенному, сколько раз повторялась пытка, если такое повторение имело место, вопросы и ответы, а также об упорстве заключенного, о подтверждении им (своих показаний) или об их изменении; а на другой день после указанного допроса названный заключенный допрашивается вторично не в том месте, где он подвергался пытке, чтобы убедиться, насколько он упорствует в своих показаниях, и все это должно быть записано названным секретарем (в протокол)».

И в других нормативных актах того времени прослеживается тенденция к дальнейшей регламентации допроса и применяемых при этом приемов. В соответствии со ст. ХХV Уголовно-судебного уложения Карла V «Каролина» (1498) пытка допускается при наличии восьми оснований (подозреваемый, по слухам, [является] таким отчаянным и легкомысленным человеком с дурной славой; подозреваемый обнаружен или застигнут в месте, опасном и подозрительном касательно преступления; виновного видели на месте преступления или на пути туда или оттуда, и т. д.).

В ст. ХХ Закона говорится о том, что «никто не должен подвергаться допросу, доколе не будут получены улики, и не будет доказано то преступление, допрос о котором желают произвести. …Если же судьи нарушат сие, то они должны и повинны будут учинить надлежащее возмещение за бесчестие, страдания, судебные издержки тому, кто вопреки праву, без предъявления доказательств, был подвергнут пытке».

Судье рекомендовалось прибегать к неясным или даже «ловушечным» вопросам. Обвиняемому нельзя было сообщать об обстоятельствах, ставших известными следователю. Так, в ст. 6 и 55 прямо указывалось, что «расследование может быть испорчено, если арестованному при задержании или допросе будут заранее указаны обстоятельства преступления, а затем станут о них допрашивать».

Для изобличения обвиняемого по данному Закону могли проводиться очные ставки со свидетелями и предъявляться предметы, являющиеся вещественными доказательствами.

В соответствии с Законом в ходе допроса к обвиняемому могли применяться религиозные увещевания, или разрешалась угроза применением пытки.

В этом же Законе дается указание на то, что «если будет установлено преступление, караемое смертной казнью, или будут обнаружены прямые доказательства этого, то должно учинить допрос под пыткой в целях полного осведомления, потребного для открытия истины, а также для подтверждения ее признанием виновника…».

Показания, данные под пыткой, протоколировались и приобщались к делу. За увечье, причиненное рабу в процессе пытки, вознаграждение выплачивалось его хозяину за счет того, кто проиграл процесс²¹.

В Большом уголовном ордонансе Людовика ХIV (1670) допрос уже получает более четкую регламентацию: задержанные должны были быть допрошены в течение 24 часов; допрос должен производиться лично судьей; обвиняемых надо допрашивать порознь, и перед допросом они должны принести присягу; на заданный судьей вопрос обвиняемый должен был отвечать немедленно; допрос мог быть возобновлен всякий раз, когда это требовалось в интересах дела; протокол допроса прочитывался обвиняемым и им удостоверялся.

Этот Ордонанс подробно регламентировал порядок проведения допроса и очной ставки, которая признавалась особым видом допроса подозреваемого или обвиняемого. Если против обвиняемого было собрано недостаточно улик, или он не признавал себя виновным, несмотря на неоспоримые доказательства, его подвергали пытке.

В процессе допроса обвиняемому могли быть предъявлены предметы, являющиеся доказательствами по делу.

Расширяется и круг лиц, которые могут быть подвергнуты допросу. Теперь не допускаются лишь дети до 14 лет, безумные, глухонемые и «бесчестные» люди. Не могли также быть полноценными свидетелями женщины, слуги, ближайшие родственники обвиняемого и соучастники преступления.

Изменение показаний в суде, как правило, рассматривалось как лжесвидетельство и влекло наказание.

Нельзя обойти вниманием многочисленные в то время церковные суды²². В 1215 г. папой Иннокентием III был создан особый церковный суд католической церкви под названием «Инквизиция». Затем инквизиционные суды создавались по всей Европе. Их основной задачей являлось «обнаружение, наказание и предотвращение ересей».

Нужно особо выделить работу доминиканского инквизитора Генриха Крамера (латинизированный вариант имени – Генрикус Инститор) «Молот ведьм» (1486–1487), которая описывала не только методы распознавания ведьминских и сатанинских выходок, но и указывала, каким образом проводить допросы и какие методы приводят к эффективным признаниям. Благодаря тому, что выход книги совпал с началом практики массовой печати Иоганном Гутенбергом, она получила широкое распространение и выдержала 12 переизданий.

Согласно этой работе, к свидетельству привлекались практически любые люди, независимо от их социального статуса. «Позорное пятно ереси столь велико, что для разбора этого преступления допускаются также крепостные для свидетельства против своих господ, а также всяческие преступники и люди, лишенные прав». Также имеются достаточно четкие рекомендации о тех вопросах, которые стоит задать обвиняемой, о порядке проведения пыток. Допрос во время пыток должен фиксироваться нотариусом.

Некоторые рекомендации Генриха Крамера актуальны и в наши дни при допросе обвиняемых: «Когда ведьма начинает признаваться, то судья ни в коем случае не должен прерывать ее показания. Даже если она стала признаваться ночью, то он должен продолжать снятие допроса. Если это случилось днем, то пусть он не заботится о том, что придется позднее позавтракать или пообедать. Надо дослушать ее до конца в один прием, хотя бы и в общих чертах. Иначе она вернется к запирательству и не откроет правды»²³.

Но в просвещенной Европе все чаще и чаще стали высказываться мнения о необходимости запрета пыток.

Чезаре Беккариа, итальянский юрист, опубликовал в 1764г. «Очерк преступлений и наказаний», в котором утверждал, что пытки несправедливо наказывают невиновных и не должны использоваться для доказательства вины²⁴.

Вольтер (1694–1778) также яростно осуждал пытки в некоторых своих эссе.

В Англии суд присяжных предоставил значительную свободу в оценке доказательств и осуждении на основании косвенных доказательств, что сделало ненужными пытки для получения признательных показаний. По этой причине в Англии никогда не существовало упорядоченной системы судебных пыток, и их использование ограничивалось политическими делами.

Находясь в Египте, в 1798 г. Наполеон Бонапарт писал генерал-майору Бертье относительно действительности пыток как инструмента допроса: «Варварский обычай избивать людей, подозреваемых в том, что у них есть важные тайны, должен быть отменен. Всегда признавалось, что этот способ допроса мужчин, подвергая их пыткам, ничего не стоит. Бедные негодяи говорят что-то, что приходит им в голову, и то, что они думают, что следователь хочет знать…

Следовательно, главнокомандующий запрещает использование методов, противоречащих разуму и человечности»²⁵.

В 1638 г. Англия первой из европейских стран отменила пытки, столетиями служившие обычным средством дознания в ходе следствия по уголовным и другим делам.

За ней последовали и остальные европейские страны.

В России, так же как и на Западе, с целью получения показаний применялись пытки самых разных видов.

Когда дело касалось события, которое было общеизвестно, которое случилось перед глазами самого суда, всего мира, то, вероятно, никаких доказательств и не требовалось. Тут была очевидность, исключавшая возможность всякого опровержения. Точно такое же убеждение производили, кажется, некоторые вещественные доказательства преступления, например, раны, знамения (статья Русской правды о луже крови). Найденное у кого-нибудь поличное рождало такое подозрение в татьбе в отношении к лицу, у которого это поличное было опознано, что оно не иначе могло очистить себя, как сводом, т. е. указанием на того, от кого оно его получило.

Свод стоит в отыскании истцом надлежащего ответчика посредством закличи (объявление). В ст. 34–36 Русской правды (пространная редакция) устанавливалось, что: «34. Если у кого пропадет конь, оружие или одежда, и он объявит о том на торгу, а после опознает пропажу в своем городе, то взять ему свое наличием, а за ущерб платить ему 3 гривны.

35. Если кто познает свое, что у него пропало или было украдено, или конь, или одежда, или скотина, то не говори тому <у кого пропажа обнаружена>: „Это мое“, но пойди на свод, где он взял, пусть сойдутся <участники сделки и выяснят>, кто виноват, на того и падет обвинение в краже; тогда истец возьмет свое, а что пропало вместе с этим, то ему виновный выплатит; если будет конокрад, то выдать его князю на изгнание; если вор, обокравший клеть, то ему платить 3 гривны.

36.О своде. Если будет <свод> в одном городе, то идти истцу до конца этого свода; если будет свод по <разным> землям, то идти ему до третьего свода; а в отношении наличной <краденой> вещи, то третьему <ответчику> деньгами платить за наличную вещь, а с наличной вещью идти до конца свода, а истец пусть ждет остального <из пропавшего>, а где обнаружат последнего <по своду>, то тому платить за все и штраф князю»²⁶.

В большей части случаев достоверность вины и решение дела обусловливались собственным признанием обвиняемого. Если добровольное признание не последовало, тогда надобно было прибегнуть к другим лицам, к послухам – свидетелям.

«В то время преследование преступника было дело совершенно частное, и суд к личности свидетелей не питал никакого доверия. Являясь по ссылке сторон, они считались участниками дела, людьми, принадлежащими к одной из двух борющихся партий, состоящими с одною из сторон в стачке, в заговоре. Сила их показаний зависела от сторон, против которых они были представляемы. При ссылке одной стороны на известные доказательства, например, на послухов, судья обыкновенно спрашивал другую сторону, шлется ли она на этих же послухов, т. е. допускает ли их к свидетельству.

Наконец, и по допущении послухов к свидетельству от сторон зависело согласиться с их показаниями или опровергать эти показания. Это согласие могло быть дано до вызова свидетеля, т.е., ссылаясь на свидетеля, сторона могла прямо поставить исход дела в зависимость от показания этого свидетеля, обещать, что она подчинится тому, что окажется из слов свидетеля. Это называлось ссылкою с виноватого. Если обе стороны ссылались на одного и того же свидетеля, то это называлось общею ссылкою. В обоих этих случаях показания свидетелей приобретают безусловную силу, но только потому, что стороны наперед отказались оспаривать их. Во всех остальных случаях сторона, даже и допустив послуха к свидетельству, могла уничтожить силу его показания, прибегая к средству последнему, крайнему, которое собственно судебным доказательством названо быть не может, а есть не что иное, как особенная форма суда – к суду Божию, поединку, полю. Большая часть исков приходила к этому исходу; большая часть спорщиков досуждалась до поля»²⁷.

Свидетельские показания, называемые сказкой, были основным источником доказательств.

В литературе существует двойной подход к понятию «послух» и «видок». По первому, видок есть очевидец совершившегося факта; послух – человек, свидетельствующий по слуху. По второму, видок и послух означают две процессуальные роли, совершенно различные друг от друга. Видок есть простой свидетель в нашем смысле слова, а послух – пособник, на которого «послался» истец и ответчик.

Лучшим указанием на различие послухов от свидетелей в нашем смысле слова есть то, что закон прямо требует определенного числа в зависимости от квалификации исследуемого деяния (для дел о личных оскорблениях требуется по два с каждой стороны). Вероятно, столько же требовалось при исках о татьбе (и всех равных тому); это можно видеть из того, что при своде последний владелец вещи обязан выставить двух послухов («моужа») или сборщика торговых пошлин; в том, что он купил вещь, а не украл ее (ст. 37 Русской правды)²⁸. Число два принято было и в договорах русских с немцами (по двое с каждой стороны: Дог. 1229 г., ст. 13).

При исках об убийстве обвинитель должен выставить 7 послухов, чтобы они отвели обвинение; если же «обвиняемый» варяг или какой иной «иноземец», то выставить двух свидетелей (ст. 17 Русской правды).

Все эти разнообразные постановления упрощаются в эпоху Псковской и Новгородской грамот, когда во всяких делах, требующих послушества, выступает только один послух. Послух должен быть всегда один (Новг. судн. гр., 22; Пск. судн. гр., 27); свидетелей же, напротив, может быть несколько в том же самом деле, в котором именно требуется присутствие лишь одного послуха (Пск. судн. гр., 27, 55).

Послух должен быть свободный человек – «муж»; отсюда «послушествовать» и «мужевать» были синонимами (Рус. Пр., Кар. 99, ср. 77; Новг. судн. гр., 22). Но из этого допускалось прямое исключение: холопы высшего рода, именно дворские тиуны боярские (которые сами ведали суд в боярских вотчинах) и люди полусвободные – закупы – могут, по требованию необходимости (т. е. за недостатком послухов-мужей), быть признаны к послушеству (Кар. 77). Второе исключение состоит в том, что холоп всякого рода может быть допущен к послушеству в несобственном смысле, т. е. по словам холопа может быть начат процесс, но не окончен его показаниями; в самом процессе холоп не играет роли послуха, не принимает присяги (Кар. 99). Наконец, в Новг. судн. гр. постановляется, что «холоп на холопа послух» (Новг. судн. гр., 22), т. е. в исках против холопа послухом может быть выставлен холоп же.

Второе качество, требуемое от послуха, есть то, что он должен быть гражданин государства, а не иноземец (Новг. судн. гр., 22). Из этого начала делается необходимое исключение в исках граждан с иноземцами.

Наконец, из понятий о послухе, как муже, следует, что послухом не могла быть женщина.

Послух должен:

а) стать на суде: неявка его к суду ведет за собой потерю иска для стороны, его выставившей (Пск. судн. гр., 22);

б)подтвердить словесно все, что говорила сторона, выставившая его. Тождество показаний должно быть буквальное: «…слово противу слова» (Рус. Пр., Кар. 24). Если он не договорит или переговорит, то его послушество теряет всякое значение (Пск. судн. гр., 22). Формализм такого требования изъясняется значением показания послуха как высшего (безусловного) доказательства на суде и в свою очередь указывает на то, что послух вовсе не есть свидетель в нашем смысле слова²⁹.

Судебник 1550 г. положил конец «послушеству» и потребовал от свидетелей: «Не видев не послушевствовать, а видевши сказать правду».

Теперь для дел собственно уголовных, или так называемых губных, в которых государство считало себя непосредственно заинтересованным, возникла система судопроизводства чисто инквизиционная, которая в противоположность с прежним чисто обвинительным судом носит название розыска, сыска. Но как отыскать лихих людей? Как их обнаружить? Верховная власть для достижения этой цели прибегла к двум специфическим средствам получения вербальной информации: к повальному обыску и к пытке.

Повальный обыск – это тоже свидетельство, тоже получение вербальной информации, но свидетельство целой общины. Его мы встречаем в средневековой Германии. Оно является и в Англии под названием jurata. Из него в этой стране и выросло знаменитое учреждение присяжных.

Повальный обыск есть повинность, которую государство в видах благоустройства возложило на общины: выдавать государству на казнь всех ведомых лихих людей, злодеев. Повальный обыск существенно отличается и от старинного послушества, и от уголовного свидетельства под присягою; он был переходною ступенью от одного к другому.

Община, где жил подсудимый, его соседи, люди одного с ним сословия, могли знать о его характере, об образе его действий, о роде его занятий, о его поступках, получивших огласку, хороших или худых, хотя бы никто из них не был лично очевидцем этих поступков. Государство только и добивалось от них удостоверения, добрый ли человек обвиняемый или лихой. Против возможных ошибок оно старалось заручиться многочисленностью привлекаемых к обыску людей и страшными наказаниями, постигавшими их за утайку истины. Обыск шел на все четыре стороны версты по две, и по три, и по шести, и больше; допрашивалось сряду, а где по выбору, человек двадцать, пятьдесят, сто; запрещалось принимать показания от семей и заговоров, а за солгание или утайку ведомых лихих людей пятый или шестой из обыскных подвергались сечению кнутом.

Однако осуждать только по одной догадке, по плохому поведению даже в те времена представлялось несправедливым. До полной достоверности недоставало собственного признания обвиняемого; надлежало добыть это признание во что бы то ни стало. И тогда очевидное решение – пытка!

Судья вел допрос; содержание допроса фиксировал в протоколе секретарь (подьячий); палач, растянув пытаемого на дыбы, по указанию судьи бил его кнутом и т. д.

«Пыточные речи», т. е. показания допрашиваемого, в протокол заносил подьячий. Допускалось пытать не более трех раз, а если при этом менялись показания, то пытать можно было еще три раза.

Задержав кого-то с поличным, судья осуществлял повальный обыск, если задержанного негативно характеризовали, его подвергали пытке, и в случае признания своей вины казнили, нет – помещали в тюрьму пожизненно.

Если в процессе пытки обвиняемый давал показания на других соучастников, проводили очную ставку (с очей на очи), делали повальный обыск в отношении оговоренных и их также пытали.

Со временем процедура изменилась: губный староста или воевода, созвав уездных жителей, допрашивал, кто у них лихие люди, и если они указывали на кого-нибудь, даже не обвиняя его в известном преступлении, его брали тотчас и подвергали пытке³⁰.

Однако этот порядок вскоре стал исполняться недобросовестно, обыскные стали злоупотреблять своим служебным положением и брать взятки.

Как писал сторонник военных и экономических преобразований Петра I, Иван Тихонович Посошков, в своем знаменитом социально-экономическом трактате «Книга о скудости и богатстве, сие есть изъявление от чего приключается скудость, и от чего гобзовитое богатство умножается»: «А что в проклятых повальных обысках, то сам сатана сидит, а божия правды ни следа нет. Всех свидетелей пишут заочно, а и попы и дьячки, не видя тех людей, на коих кто послалъся и на словах не слыша, да руки к обыскам прикладывают»³¹.

Поэтому пытка и обыск все чаще стали меняться местами, и на первое место прочно встала именно пытка.

В указанной работе И. Т. Посошков описывал значение фактора внезапности при допросе, а также необходимость тщательной к нему подготовки и проведения допроса наедине. Так, в работе автором рекомендовалось допрос наедине производить в «особых чуланцах, чтоб во время допроса никто посторонний тут не был, а судье никто не мешал».

В этой книге мы не найдем еще цельного учения о допросе. Там имеются отдельные рекомендации о необходимости тщательной подготовки к допросу, правильного выбора места допроса, о проведении подробного и раздельного допроса лиц, проходящих по одному уголовному делу.

«А буде же пред судьею в канторе не повинитца, а в словах своих станет мятца, то таковаго надобно с великим тужанием напорно всякими образы разными допрашивать: давно ль то было и товарищи ево, кои в росписи написаны, все ли тут были, и прежде ли ево они пришли или после, или все они вместе пришли, и отъкуду пришли и где они сошлися, и отъчего у них сталось и как кончилось, и о коем часе дня или ночи и в какой хоромине или на дворе или в ином каком месте. И буде в хоромах, то в коем месте, в переднем ли углу или у дверей, или у печи или за столом, и сидя ли или встоя, и рано ль или поздно, и на дворе ведрено ли в то время или ненасливо было и после того случая, как разошлися и кто из них прежде пошол от него, или кто остался, или все вместе пошли и колько их было и всех ли он знает, иль и никого не знает?»³²

Безусловно, это были рекомендации тактического характера, и к тому же не лишенные оснований.

Петр Великий, придя к власти, будучи ярым приверженцем западного образа жизни, старается ограничить пытку, ставит ее применение только при недостатке иных доказательств, как то:

• добровольное признание;

• изобличение преступника достоверными свидетелями, которых должно быть не менее двух (последние не очевидцы не могут свидетельствовать по молве, по слуху);

• полудоказательства, при этом, как бы много ни было улик, все они вместе взятые не могут составить полного доказательства, но они важны тем, что их наличие предполагало использование пытки.

Пытка допускалась только при наличии трех обстоятельств: преступление очевидно, против обвиняемого есть полудоказательства, и он не сознается в совершении преступлении.

Для своего времени это была очень полезная действенная система доказательств, направленная на ограничение произвола судей, злоупотребления пыткой, но именно потому она, предполагая пытку, без нее становится бессмысленной.

В Российской империи пытки были отменены в 1801 г. в царствование Александра I.

Третий этап развития допроса (середина ХIХ в.– конец ХХ в.). На этом этапе учеными-юристами формируется и совершенствуется учение о допросе.

Радикальная судебная реформа 1864 г., выразившаяся в принятии четырех уставов, в том числе и Устава уголовного судопроизводства, взяла на вооружение теорию свободной оценки доказательств, отменив теорию формальных доказательств. Впервые в России был систематизирован порядок проведения следственных действий, в том числе и допроса.

В Кратких Наказах волостным и сельским начальникам по раскрытию преступлений и поимке преступников (1884) даются некоторые рекомендации по закреплению показаний в протоколах исходя из сложившейся жизненной ситуации. Так, в п. 12. указывалось, что «если заподозренный или кто-либо из свидетелей окажется тяжко больной, и можно полагать, что он умрет еще до прибытия судебного следователя, то его нужно расспросить при понятых и данное им показание записать; потом следует громко, вслух прочитать записанные показания при больном, который должен подписать его, а если не может, то за него должен расписаться тот, кого он попросит. Кроме того, такое показание должно быть подписано тем, кто его отбирал, и понятыми»³³.

На первых порах к свидетельским показаниям судьи относились с должным доверием, но в конце ХIХ в., в период обострения классовых противоречий, доверие к ним было поколеблено. Наблюдениями и опытами представителей экспериментальной психологии в юридической науке была разработана и обоснована частная теория, отрицающая доказательственное значение свидетельских показаний.

В результате этого в уголовном процессе были предприняты попытки уменьшить значение свидетельских показаний, подменить их «немыми свидетелями» (т. е. вещественными доказательствами) и так называемыми научными заключениями экспертов.

В дальнейшем вопрос о личности свидетелей, доказательственном значении свидетельских показаний и возможности их использования в уголовном процессе стал объектом продолжительных споров среди ученых.

С позиции исторического аспекта вопросы оценки личности в уголовном судопроизводстве возникали задолго до официального основания криминалистики как науки. Так, западногерманский криминалист, Л. фон Ягеманн, в 1838–1841гг. представил типологию допрашиваемых лиц по их личным особенностям в своем «Руководстве по судебному расследованию»³⁴. Р. А. Рейс – автор книги «Научная техника расследования преступлений» (1912)³⁵, и А. Вейнгарт – автор «Уголовной тактики: руководство к расследованию преступлений» (1912)³⁶, также во главу своей научной работы ставили знания о личности участников процесса.

В 1910г. на международном конгрессе Союза криминалистов в Брюсселе основным предметом обсуждения стал вопрос «Опасность состояний преступника». В ходе работы этого научного форума, обсуждавшего проблемы новой науки, вопрос о психологии свидетельских показаний (который не предполагал прений) вызвал особый интерес присутствующих³⁷.

Все это послужило тому, что в психологии появилось самостоятельное направление – психология свидетельских показаний. Наряду с правильными положениями о зависимости качества показаний от объективных и субъективных факторов восприятия, судебные психологи пришли к некоторым ошибочным выводам, например, о невозможности использования свидетельских показаний в уголовном судопроизводстве.

Подвергаются сомнению утверждения Г. Гросса о том, что дети в возрасте 7–9 лет – самые лучшие свидетели, положение В. Штерна о меньшей достоверности показаний женщины, чем мужчины, а также о необходимости проведения психологической экспертизы для установления степени достоверности свидетельских показаний и возможности их допуска в качестве судебных доказательств. К данному мнению присоединились и российские ученые О. Б. Гольдовский, А. В. Завадский и др.

К чести русских юристов, в теории «недостоверности свидетельских показаний» быстро разобрались, и поэтому сколько-нибудь заметного отрицательного воздействия на практику допроса она не оказала.

Критикуя данную частную теорию, А. Ф. Кони подчеркивал, что свидетельские показания являются одним из лучших и наиболее веских доказательств в новом уголовном процессе. По этой проблеме опубликовано много научных трудов, в том числе Л. Е. Владимирова, А. И. Елистратова, А. Ф. Кони, А. В. Скопинского и др.

Первым среди советских ученых-криминалистов обстоятельно рассмотрел проблемы тактики допроса и его психологические основы И. Н. Якимов. Он не только проанализировал психологические основания оценки показаний свидетелей, обвиняемых, но и дал сравнительное описание психологии показаний некоторых категорий свидетелей: женщин, детей, стариков, больных, лжесвидетелей и «умалчивающих правду» свидетелей.

В конце 20-х гг. ХХ в. И. Н. Якимов на психологической характеристике показаний построил тактику допроса названных лиц. А в 1930 г. в своей научной работе «Допрос: практическое пособие для опрашивающих» разработал рекомендации для работы с преступниками исходя из особенностей их личности, он рекомендовал учитывать при общении с ними их склонности, которые привели к преступным намерениям субъекта. П. П. Михеев в работе «Допрос» (1931) делает попытку описать и классифицировать советы для получения правдивых показаний от обвиняемого.

И хотя в СССР пытки были отменены, однако в период с 1935 по 1953 г. физическое воздействие для получения информации допускалось руководством страны. Как это видно из следующего документа:

ТЕЛЕГРАММА

ШИФРОМ ЦК ВКП(б)

СЕКРЕТАРЯМ ОБКОМОВ, КРАЙКОМОВ, ЦК НАЦКОМПАРТИЙ,

НАРКОМАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, НАЧАЛЬНИКАМ УНКВД.

ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов-крайкомов, проверяя работников УНКВД, ставят им в вину применение физического воздействия к арестованным как нечто преступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП. При этом было указано, что физическое воздействие допускается как исключение, и притом в отношении лишь таких явных врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, – следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показывает, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. Правда, впоследствии на практике метод физического воздействия был загажен мерзавцами Заковским, Литвиным, Успенским и другими, ибо они превратили его из исключения в правило и стали применять его к случайно арестованным честным людям, за что они понесли должную кару. Но этим нисколько не опорочивается сам метод, поскольку он правильно применяется на практике. Известно, что все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении представителей социалистического пролетариата, притом применяют его в самых безобразных формах. Спрашивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманной в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружившихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод. ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, райкомов, ЦК нацкомпартий, чтобы они при проверке работников НКВД руководствовались настоящим объяснением. № 1/с, 2/с, № 26/ш.

СЕКРЕТАРЬ ЦК ВКП(б)

И. СТАЛИН

10/I – 39 г. 15 час.

И только после смерти Сталина И. В. 04.04.1953 был издан приказ МВД СССР «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия», где подобные деяния категорически запрещались.

К сожалению, до начала 50-х гг. специальных исследований в области тактики допроса практически не велось. Литература тех лет – это главы в учебниках по криминалистике для вузов и отдельные журнальные статьи общего характера С. А. Голунского, Б. М. Шавера и некоторых других авторов.

В конце 50-х – начале 60-х гг. ХХ в. вновь возрос интерес к проблемам допроса, число публикаций по данной проблеме стало значительно расти, были проведены фундаментальные научные исследования. К их числу можно отнести работы Л. М. Карнеевой, С. С. Ордынского, С. Я. Розенблита «Тактика допроса на предварительном следствии» (1958), Н. И. Порубова «Допрос в советском уголовном процессе и криминалистике» (1968).

В этих работах были рассмотрены ранее не исследованные вопросы:

• тактические задачи, разрешаемые при допросе свидетелей;

• тактические приемы оказания свидетелю помощи в припоминании забытых фактов, преодолении мотивов умолчания;

• использование для получения правдивых показаний обвиняемого особенностей его личности;

• тактика допроса обвиняемого, заявившего о своем алиби или изменившего свои первоначальные показания;

• пути установления психологического контакта с допрашиваемым;

• методы правомерного психологического воздействия на личность в процессе допроса;

• взаимодействие следователя с органами дознания на стадии подготовки к допросу;

• особенности судебного допроса и др.

Глубокая научная аргументация, в сочетании со знанием запросов и потребностей практики, стала залогом долгой жизни этих работ, не потерявших своей значимости и в наши дни.

Четвертый этап (XXIв.– наше время). Дальнейшее развитие уголовного процесса пошло по пути дополнительной регламентации получения вербальной информации у различных категорий допрашиваемых и использования высокотехнологичных средств в следственных действиях. Так, например, в ст. 191 УПК РФ получил дальнейшую регламентацию порядок допроса малолетних свидетелей: «Следственные действия с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в возрасте до семи лет не могут продолжаться без перерыва более 30 минут, а в общей сложности – более одного часа, в возрасте от семи до четырнадцати лет – более одного часа, а в общей сложности – более двух часов, в возрасте старше четырнадцати лет – более двух часов, а в общей сложности – более четырех часов в день». Проводятся исследования о возможностях участия в уголовном процессе лиц с ограниченными возможностями (в том числе пожилых³⁸ и иных, с нарушениями когнитивного развития³⁹). Организуются и проходят научные и научно-практические мероприятия, в том числе международного уровня⁴⁰.

Получило развитие использование высоких технологий в вербальных следственных действиях. В статье 189.1 УПК РФ регламентируются особенности проведения допроса, очной ставки, опознания путем использования систем видео-конференц-связи.

Использование новейших психологических, нейропсихологических и нейрофизиологических методов позволило получить новые научные данные о работе памяти человека, процессе восприятия, кодировании, сохранении, об извлечении и передаче информации. Появились достоверные сведения о внешних проявлениях различных эмоций человеком, разработаны новые методики активации памяти, оценки достоверности показаний и т. д. Все это позволило существенно обновить арсенал тактических рекомендаций по производству вербальных следственных действий, а в ряде случаев и сформулировать абсолютно новые принципы получения уголовно-релевантной информации.

Глава 2. Общие положения

2.1. Понятие и принципы допроса

В специальной литературе приводится множество различных определений такого следственного действия, как допрос. Один из наиболее распространенных подходов сформулирован, например, в учебнике криминалистики, изданном кафедрой криминалистики МГЮА. «Допрос – наиболее распространенное следственное действие, заключающееся в получении от лица показаний об обстоятельствах, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных, криминалистически значимых обстоятельствах»⁴¹. Не оспаривая данное определение, в целом отвечающее реалиям жизни, позволим высказать некоторые дополнения.

Допрос – понятие интегративное. В процессуальном отношении допрос – это следственное действие, которое производится в целях собирания доказательств. Это делается путем получения фиксируемых в протоколе допроса и иными способами показаний допрашиваемого об известных ему обстоятельствах, исследуемых по уголовному делу.

По своей сути допрос является одним из процессуальных видов информационного взаимодействия, межличностного общения и обмена информацией двух главных действующих лиц – допрашивающего и допрашиваемого. В случаях, регламентированных законодателями (например, при допросе малолетнего, глухонемого, лица, не владеющего языком, на котором ведется производство), в процесс указанного взаимодействия включаются и некоторые другие лица (защитник, переводчик, педагог и др.).

С криминалистической точки зрения существенно то, что данное действие – средство собирания и проверки не только доказательственной, но и ориентирующей информации, которую следователь получает от допрашиваемого лица с помощью речевых и неречевых (жестов, мимики и т. п.) коммуникаций.

Ясно, что само понятие «обмен информацией» предполагает получение ее как следователем, так и допрашиваемым⁴². Известный русский врач-невропатолог, психиатр Владимир Михайлович Бехтерев отмечал, что «устное и печатное или писаное слово, мимика и жесты и, наконец, действие, возбуждающее подражание,– вот те способы или средства, благодаря которым устанавливается общение в массе лиц и которыми достигается установление взаимоотношения отдельных лиц в общественных группах»⁴³. В процессе допроса допрашиваемый получает большое количество информации из самого факта вызова на допрос, из заданных ему вопросов, предъявляемых доказательств и из других источников. Полученной информацией он может распорядиться по-разному. В одном случае отнестись к ней нейтрально, в другом – она подтолкнет его к активным действиям (обсуждению хода следствия с другими лицами, в том числе и причастными к совершению преступления, уничтожению улик, силовому воздействию на других свидетелей, участников процесса и т. д.). Моделируя развитие ситуации по последнему варианту, субъект поисково-познавательной деятельности может иметь целью допроса не получение от допрашиваемого показаний, а именно последующую активизацию указанных лиц, планируя при этом проведение других следственно-оперативных мероприятий для получения уголовно-релевантной информации.

Если в ходе допроса лицо, его производящее, прежде всего исходит из необходимости получить именно показания, то усилия субъекта поисково-познавательной деятельности направлены в первую очередь на получение следующей информации:

1) о самом допрашиваемом (как о личности, следообразующем и следовоспринимающем объекте);

2) об обстоятельствах и обстановке исследуемого события, его участниках и роли каждого в содеянном;

3) о материально фиксированных следах и объектах – носителях интересующей следствие информации, а также о свидетельской базе.

Допрос является не только способом получения новой информации, но и средством проверки, уточнения, углубления, закрепления данных, почерпнутых ранее из других источников. Важное значение указанное следственное действие имеет и для проверки состоятельности выдвинутых до его производства следственных версий. По ходу допроса могут выдвигаться и проверяться новые версии. Опираясь на данные, полученные в результате завершенного допроса, следователь имеет возможность построить очередные и скорректировать ранее выдвинутые версии, выйти на уровень принципиально новых задач, определить направления, средства, методы, приемы их решения⁴⁴.

Важным условием эффективности информационного взаимодействия указанных лиц, понимания ими друг друга и достижения тех результатов, на которые рассчитывает следователь, является четкое знание и умелая реализация им принципов допроса. Вот некоторые из них:

•Строго индивидуальный подход к каждому лицу, дающему показания, учет индивидуальных особенностей личности, криминалистической ситуации, а также места и роли допрашиваемого в познаваемой по делу ситуации. Более двух миллионов официально зарегистрированных преступлений вовлекают в орбиту уголовного судопроизводства значительную часть населения страны. Допросам подвергаются люди различного возраста, образования, уровня когнитивного развития, социального и правового статуса, правосознания, вероисповедания и множества других характеристик, которые напрямую влияют на порядок организации и проведения следственного действия.

В результате игнорирования вышеуказанных особенностей в ряде случаев (например, человеком с невысоким уровнем образования, престарелым, не полностью владеющим языком уголовного судопроизводства), получение интересующей следствие информации станет невозможной в силу того, что коммуникатор может просто не понять задаваемые ему вопросы.

Этот принцип играет большую роль на этапе подготовки следственного действия при определении участвующих в нем лиц. С одной стороны, для обеспечения обязательных участников, участие которых требует уголовно-процессуальный закон (защитника, законного представителя, переводчика, педагога, психолога) и факультативных, приглашаемых по инициативе следователя или иных участников (понятых, экспертов, специалистов и др.), а с другой – для того, чтобы подбор участников обеспечивал их коммуникабельность, а также достаточный уровень компетентности, который бы позволил максимально оптимизировать следственное действие (например, педагог, приглашенный для допроса школьника, должен обучать учащихся такого же возраста, что и допрашиваемый).

Таким образом, индивидуальный подход требуется не только к допрашиваемому, но и к другим участвующим в следственном действии лиц.

•Создание до и во время допроса предпосылок, обеспечивающих свободу волеизъявления допрашиваемого лица, полную реализацию его прав, обязанностей и возможности дать исчерпывающие, правдивые показания.

К предпосылкам, обеспечивающим свободное волеизъявление лица, можно отнести отсутствие обстоятельств, препятствующих этому: обстоятельств, препятствующих прибытию к следователю на допрос (сложный рабочий график, неразвитая транспортная инфраструктура, природные явления и др.), неосведомленность в правовых последствиях дачи или отказа от дачи показаний (например, в ряде случаев допрос можно считать средством защиты), поступающие угрозы в адрес допрашиваемого и членов его семьи, отсутствие помещения для допроса, где можно было бы передать информацию без посторонних лиц, и др. Кроме того, к ним могут быть отнесены и различные обстоятельства субъективного характера: плохое самочувствие допрашиваемого, желание посетить туалетную комнату после дороги, курить, выпить воды и пр. Устраняя возникающие препятствия для продуктивного сотрудничества, можно добиться повышения качества производимого следственного действия и не допустить его возможного срыва.

•Целеустремленный, активный, наступательный характер допроса.

С момента самого первого знакомства с допрашиваемым, следователю целесообразно захватить инициативу в общении и в дальнейшем контролировать процесс допроса. Например, как советуют психологи, это можно сделать уже при первом рукопожатии, направляя свою ладонь вниз. Такое рукопожатие заставляет собеседника подчиняться, потому что тому приходится отвечать рукой, повернутой ладонью вверх (метафора подчинения). В распоряжении субъекта поисково-познавательной деятельности имеется и другой тактический инструментарий, позволяющий занять активную и наступательную позицию. В своей замечательной работе «Криминалистическая психология» выдающийся отечественный криминалист В. А. Образцов отмечал, что «следователь не может вести себя равнодушно и пассивно во время допроса, он не должен формально относиться к тому, как ведет себя допрашиваемый и что он говорит, фиксируя без должной юридической оценки его показания. Задача следователя состоит не только в том, чтобы выступить с инициативой о необходимости передать ему информацию носителем, но и в том, чтобы держать под постоянным контролем ход и результаты допроса, анализировать информацию, выявлять упущения, неточности, пробелы, противоречия в показаниях, сопоставлять их с данными из других источников»⁴⁵. В случае если допрашиваемый занимает позицию противодействия следствию, то необходимо предпринять все меры, задействовать весь тактический арсенал для изменения позиции допрашиваемого на бесконфликтную. А в бесконфликтной обстановке активность субъекта поисково-познавательной деятельности направлена на оказание помощи допрашиваемому в припоминания интересующих обстоятельств, активации его памяти.

•Четкость, полнота, объективность фиксации задаваемых вопросов и информации, полученной от допрашиваемого, на основе безусловного выполнения нормативных требований данного процесса.

Значительное количество ошибок допускается следователями при фиксации показаний допрашиваемых. По общему правилу показания записываются от первого лица, при этом нет требований дословной фиксации сообщенного допрашиваемым. Главное – изложить суть интересующей информации. При этом зачастую следователи, находясь в плену какой-либо версии, умышленно, или не осознавая того, искажают полученную информацию, перефразируя слова допрашиваемого или не внося их в протокол вовсе. Конечно, фиксация показаний должна быть максимально точной, а после составления протокола он должен быть прочитан допрашиваемым и согласован с ним. Кроме того, в ряде случаев (при допросе детей, людей, находящихся в тяжелом состоянии и др.), обязательно необходимо использовать дополнительные средства фиксации (видеозапись).

•Обеспечение критического анализа, тактически правильной оценки показаний допрашиваемого лица.

Проведенные исследования показывают, что очевидцы, рассказывая о произошедших событиях, зачастую предоставляют недостоверную информацию. И это относится не только к тем, которые по каким-либо причинам пытаются ввести в заблуждение следствие, но и абсолютно добросовестных свидетелей и потерпевших. Происходит это из-за разнообразных нарушений, возникающих в процессе восприятия, запоминания и передачи информации. Поэтому любые показания, даже самые искренние, предоставленные потерпевшими и свидетелями, должны быть проверены, соотнесены с другой, имеющейся достоверной информации по делу, и только после этого их можно использовать в качестве доказательств.

Пренебрежение хотя бы одним из указанных принципов может повлечь за собой замедление темпов расследования или вообще завести следствие в тупик.

2.2. Основные положения процесса формирования воспоминаний у человека

При допросе важно учитывать, что формирование личностной информации (психических отражений, следов памяти) складывается из следующих моментов:

1) восприятия человеком объекта;

2) отражения в памяти человека признаков воспринимаемого объекта (формирования его мысленного образа);

3) преднамеренного либо непроизвольного запоминания мысленного образа объекта (удержания его в памяти).

Указанный образ – психический след не статичен, он изменчив, подвергается «старению», испытывает на себе влияние других следов от многочисленных воздействий⁴⁶.

Здесь следует остановиться на основных принципах работы нашей памяти. Это необходимо по двум причинам. Во-первых, знание закономерностей функционирования памяти позволит субъекту поисково-познавательной деятельности сформулировать свои авторские подходы к работе со свидетелями, разработать новые рекомендации, способствующие оптимизации работы по получению правдивых показаний на предварительном следствии. Во-вторых, нужно учитывать, что конечная оценка полученных доказательств производится профессиональными судьями, а, в случае рассмотрения дел с участием присяжных заседателей, и коллегией присяжных. Однако и у тех и у других в большинстве своем отсутствуют специальные познания о процессе формирования показаний, свойствах памяти, об условиях, влияющих на процессы восприятия, запоминания и воспроизведения воспринимавшегося ранее события, явления и т. д., т. е. именно тех, которые необходимы для адекватной оценки полученной информации. Вместе с тем проведенные исследования показали, что именно такие познания позволяют правоприменителям более адекватно оценивать полученную в ходе допроса информацию.

Профессор права и психологии университета Небраски Стив Пенрод, специализирующийся на исследовании процессов принятия решения жюри присяжных заседателей, провел эксперимент, суть которого заключалась в следующем: испытуемые наблюдали за инсценировкой преступления, после чего их показания о нем записывались на видеопленку. Затем испытуемые-присяжные смотрели видеозаписи и оценивали точность свидетельских показаний. На следующем этапе эксперимента половина присяжных слушала показания специалиста о факторах, влияющих на процесс формирования показаний у свидетеля, вторая половина – нет. Обе группы вынесли свое решение. Основной результат заключается в том, что присяжные, которые слушали пояснения специалиста, принимали более взвешенные и правильные решения, чем те, которые не слушали их⁴⁷. Поэтому такие сведения будут полезны в первую очередь судьям, оценивающим результаты допроса. Но не менее полезны они окажутся и для тех (прокуроры, адвокаты), кто представляет доказательства в суде, которым знание основных положений современных подходов к функционированию памяти человека позволит в доступной форме объяснить их присяжным заседателям и на основе этого сформулировать выводы о том, как различные процессы, связанные с восприятием, запоминанием и передачей информации, могут повлиять на достоверность полученных показаний. Кроме того, убедительно доказано, что свидетельские показания (когда свидетель искренне уверен в своей правоте) оказывают большое влияние на правоприменителей. Разъяснив им возможность искажения действительности, можно заставить их взглянуть на показания с известной долей скептицизма.

Пo мере того как в психологии росло влияние когнитивного подхода⁴⁸, росло и число сторонников представления о том, что существует не один вид памяти, основанный на связи стимул – реакция, а два-три, а возможно, и больше. На рисунке представлена концепция понимания памяти, в основе которой лежит предложенная Аткинсом и Шифриным сенсорная модель⁴⁹, которая впоследствии с учетом новейших исследований была уточнена и модернизирована.

Рис.1. Сенсорная модель памяти

Информация, поступающая из внешнего мира, сначала обрабатывается системами сенсорной памяти, состоящей из различных регистров (зрительных, слуховых, тактильных и т. д.), которые можно рассматривать как границу раздела восприятия и памяти.

Так, если в темноте взмахнуть бенгальским огнем, он оставит в памяти след, который быстро исчезнет. Факт удержания визуального образа достаточно долго для того, чтобы оставить этот самый след, свидетельствует о том, что он каким-то образом сохраняется, а то, что он быстро исчезает, – о существовании некоей формы забывания. Этот феномен лежит в основе кинематографа: быстро представляемая последовательность статичных изображений, между которыми существуют незаполненные интервалы, воспринимается как находящийся в движении непрерывный визуальный образ. Это происходит потому, что система восприятия сохраняет визуальную информацию достаточно долго, благодаря чему заполняются разрывы между статичными образами, и каждый последующий образ интегрируется с предыдущим образом, лишь незаметно отличающимся от него.

Затем, как полагают, информация поступает в рабочую память, позволяющую кратковременно хранить информацию и лежащую в основе выполнения сложных познавательных действий, – систему, обеспечивающую нашу способность выполнять умственную работу, логически мыслить и определять дальнейший порядок работы с полученной информацией.

Предложенная проф. А. Баддли⁵⁰ модель рабочей памяти состоит из подсистем ввода информации (зрительно-пространственной, речеподобной и др.) и так называемого главного оператора – структурой, которая выбирает информацию в подсистемах и распоряжается ею.

Один из способов составить представление об этой модели заключается в том, чтобы постараться вспомнить, сколько всего окон в вашем доме или в вашей квартире. Каким образом можно решить данную задачу? Вероятнее всего, вы сформировали некий зрительный образ своего дома; эта операция основана на системе ввода зрительно-пространственной информации. Затем вы, скорее всего, пересчитали окна, для чего вам понадобилась подсистема ввода речеподобной информации (так как мысленно считая окна, вы про себя проговаривали цифры 1, 2, 3 и т. д.). И, наконец, на протяжении всего этого процесса вам был нужен главный оператор, который выбирал стратегию работы (уяснение задачи, постановка цели, выбор способа ее достижения, порядок истребования информации из долговременной памяти и ее анализ и т. д.) и реализовывал ее.

Когда мы засыпаем, центр памяти в нашем мозге, так называемый гиппокамп, начинает циклически перерабатывать те воспоминания и впечатления, которые его обладатель пережил за день, формируя глубокие воспоминания⁵¹ в долговременной памяти, а все несущественное отбрасывается. Ночная активность мозга – это основополагающая часть обучения и формирования долговременной памяти. Активность мозга во время фазы быстрого сна необходима для консолидации памяти⁵².

Мэтью Уилсон провел эксперимент, в ходе которого его сотрудники натренировали крыс бегать по лабиринту в поисках аппетитно пахнувших шоколадом кусочков пищи. С помощью имплантированных в мозг животных сенсорных датчиков они постоянно регистрировали импульсы, исходящие от скоплений нейронов, отвечающих за ориентацию крыс в пространстве.

Но они также фиксировали, что происходило в этих клетках, когда крысы спали. Когда спящие крысы входили в фазу быстрого сна и видели сны, импульсы возникали в тех же скоплениях нейронов, что и при дневной беготне по лабиринту.

Повторы импульсов были настолько точными, что Уилсон мог даже показать, какому именно месту в лабиринте соответствовал тот или иной импульс – где находилась крыса во время дневного своего путешествия, и двигалась ли она в этот момент или стояла на месте. При этом путешествие крысы по лабиринту во сне занимало столько же времени, сколько занимало и путешествие наяву⁵³.

Таким образом, информация фиксируется в долговременной памяти. Сама по себе долговременная память тоже не является унитарным образованием. Она, в свою очередь, состоит из других разновидностей памяти.

В соответствии с моделью, которая была предложена проф. Сквайром⁵⁴, долговременная память включает в себя две большие подсистемы: эксплицитную память и имплицитную память.

Рис.2. Модель, предложенная проф. Сквайром

Эксплицитная память – это память о специфических событиях: к примеру, о неожиданной встрече с другом или о прошлогоднем отпуске; о фактах или информации о мире (о смысле слова или о цвете спелого банана). Она хранит ту информацию об окружающем мире и прошлом личном опыте, для воспроизведения которой необходимо участие сознания. Имплицитная память относится к ситуациям, в которых проявляются некоторые формы научения, претворяющиеся, скорее, в действия, нежели в явные воспоминания: например, езда на велосипеде или более легкое понимание почерка друга, потому что в прошлом нам часто приходилось сталкиваться и с тем, и с другим.

Эксплицитная память образована семантической и эпизодической памятью. Канадский психолог Эндель Тульвинг⁵⁵ определил семантическую память как систему, хранящую знания о мире. Она выходит далеко за пределы простого знания смысла слов и охватывает такие сенсорные признаки, как цвет лимона или вкус чая. Она также включает общие знания о функционировании общества, о том, что нужно делать, когда входишь в ресторан, или как заказать билет в театр. По своей природе эти общие знания могут быть получены в результате единичного случая. Если вы узнали, что ваш старинный друг умер, это, скорее всего, станет частью ваших знаний об этом человеке, а следовательно, и частью вашей семантической памяти, хотя вы и можете совершенно забыть о том, где или когда вы об этом узнали.

Если вы впоследствии вспомните, при каких обстоятельствах узнали печальную новость, это будет момент эпизодической памяти, лежащей в основе способности помнить специфические единичные эпизоды или события. Следовательно, данное событие может быть зафиксировано в обоих типах памяти. Сам Тульвинг ограничивает использование термина «эпизодическая память» ситуациями, в которых вы действительно вновь переживаете некий аспект оригинального эпизода, например, свое удивление по поводу того, что ваш собеседник знал вашего старинного друга. Тульвинг называет эту способность «ментальным путешествием во времени» и подчеркивает ее ценность, ибо она позволяет нам как вспоминать и «заново переживать» индивидуальные события, так и использовать эту информацию для планирования своих действий в будущем, например, для написания письма, выражающего соболезнование. Именно эта способность приобретать и извлекать воспоминания о конкретных событиях более всего нарушается у больных, страдающих амнезией.

Как связаны между собой семантическая и эпизодическая память? Один вариант заключается в том, что семантическая память – это всего лишь то, что остается от многих эпизодов. Например, я знаю, что Париж – столица Франции, не только потому, что мне говорили об этом в школе, но и потому, что многократно слышал об этом в разных документальных и новостных передачах; к тому же мои знания были подкреплены поездкой в Париж. В соответствии с ролью, которую приписывают эпизодической памяти в формировании семантической памяти, многие пациенты, страдающие амнезией, испытывают трудности в формировании новых семантических знаний. Как правило, они не знают ни имени нынешнего президента, ни какой сейчас год, ни какие команды лидируют в их любимом виде спорта. Это позволяет предположить, что хотя семантическая и эпизодическая память, возможно, связаны с разными системами, они взаимодействуют⁵⁶.

Имплицитная память содержит такую разновидность информации, извлечение которой из долговременной памяти возможно, скорее, через действие, нежели через явное сознательное воспроизведение информации или узнавание.

Так, например, попробуйте объяснить, что в конкретный момент времени и в какой последовательности вы делаете при управлении автомобилем с механической коробкой передач или велосипедом. На это уйдет какое-то время, и далеко не всегда ваш ответ будет верен. Однако если вы раньше управляли таким автомобилем или велосипедом, вы сядете за руль и поедете, особо не задумываясь, как вы это делаете. Это и есть пример действия имплицитной памяти⁵⁷.

При этом необходимо отметить, что движение информации идет в обоих направлениях. Так, наши знания о мире, хранящиеся в долговременной памяти, могут влиять на фокус нашего внимания, который в свою очередь определяет, какая именно информация поступает в сенсорную память, как она затем обрабатывается и запоминается ли после этого.

Долговременная память способна хранить огромный объем информации, что делает чрезвычайно важным эффективное воспроизведение. И как бы мы ни старались запомнить происходящее, мы периодически что-то забываем, и вспомнить забытое бывает достаточно сложно, а иногда и вовсе не получается, т. е. извлечение информации невозможно, несмотря на ее эффективное кодирование. Когда мы ищем конкретные воспоминания, мы имеем кое-какое представление о том, что ищем. И процесс идентичен с процессом поиска нужной информации в Интернете. Мы забиваем ключевое слово в окно интернет-поисковика. Без такой детализации нашей памяти не с чем работать, так же как нельзя выйти на нужный сайт без введения ключевых слов. Извлечение информации – это продвижение от одного или нескольких стимулов к конкретному воспоминанию с целью сделать это воспоминание доступным и способным влиять на последующее распознавание. Извлечение информации начинается с одного или нескольких признаков, которые через связи распространяют активацию на следы, хранящиеся в памяти. Этот процесс дает сбой, если признаки некачественные или очень слабо связаны с искомым воспоминанием, если оно плохо закодировано, если мы не можем уделить извлечению из памяти достаточно внимания, когда у нас мало признаков, и даже тогда, когда мы находимся в неподходящем для этого настроении, физическом состоянии или в неблагоприятной обстановке, существенно отличающейся от обстановки восприятия. Успешное извлечение информации из памяти зависит (часто мы даже не осознаем этого) от элементов случайного контекста при извлечении и их соответствии контекстуальным элементам при кодировании, включая внешние условия, физиологическое и психическое состояние человека, а также когнитивный контекст. Разумеется, стратегия извлечения информации из памяти тоже влияет на его результат, особенно когда нужно вспомнить большой объем информации.

Очень часто извлечение информации из памяти включает не только активацию следов в памяти, но и реконструкцию через правдоподобные умозаключения, основанные на всей совокупности знаний человека. И в этом случае возможны самые разнообразные ошибки, более подробно о которых пойдет речь в параграфе, посвященному допросу в бесконфликтной ситуации. Даже тогда, когда в активной реконструкции нет необходимости, люди часто делают умозаключения относительно того, что они вспомнили, чтобы решить, как им использовать эту информацию. Обычно люди делают выводы относительно источника той информации, которую они вспоминают. Например, для того, чтобы убедиться в том, что на тот след в памяти, который они ищут, можно положиться, и что это действительно воспоминание, а не плод их воображения. При этом сопоставляются признаки следа, который вспоминается с тем, что должно было бы храниться в памяти при данном источнике информации. Источник ошибок неправильной атрибуции отражает один из путей, по которым извлечение из памяти может дать сбой, скорее, в силу ошибки действия, чем бездействия⁵⁸.

Исследования последних лет показывают, что носитель памяти можно сравнить с жестким диском компьютера, в который мы время от времени залезаем и достаем какие-то файлы.

Но самое главное, что, когда мы просматриваем эти файлы, происходит перезапись, и первоначальный вариант меняется. Таким образом, долговременная память искажает реальность, подсовывая нам нечто отличающееся от событий, которые имели место в реальности. Этот феномен нейрофизиологи, занимающиеся механизмами памяти, открыли в последние годы и назвали его реконсолидацией.

Ученые из Медицинской школы Фейнберга Северо-Западного университета в Чикаго доказали, что наша память вставляет в события прошлого фрагменты из настоящего.

Чтобы продемонстрировать это, физиологи провели специальные эксперименты, о результатах которых они написали в 2012 г. в журнале Journal of Neuroscience.

В эксперименте 17 мужчин и женщин запоминали расположение 168 объектов на экране компьютера с каким-то фоном – это мог быть подводный мир или вид с борта самолета на равнину и т. п. Затем исследователи меняли фон на экране и просили участников расставить объекты по тем же точкам. При этом все участники ошибались и задавали объектам неправильное местоположение. В финальной части эксперимента испытуемым показывали три варианта расположения объектов на исходном фоне и просили выбрать правильный вариант.

«Все испытуемые выбирали как правильный вариант расположения объектов тот, который они указали во второй части эксперимента, с новым фоном, – говорит Донна Джо Бридж, руководитель работы. – Это говорит о том, что их первоначальная память на расположение объектов изменилась в ответ на предъявление этих объектов на новом фоне.

То есть их память подверглась перезаписи, и при этом в старую память включилась новая информация». Нейрофизиологи параллельно изучали мозг участников эксперимента методом функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) и отслеживали движения их глаз по компьютерному экрану. Они убедились, что все события перезаписи памяти происходят в гиппокампе, и что остановка взгляда на какой-то точке экрана соответствует моменту принятия решения.

Это первое проведенное на людях экспериментальное доказательство того, что наша память нам лжет, когда исправляет события прошлого с помощью настоящего. По мнению авторов, это явление имеет адаптивное значение, поскольку приближает нас к текущей реальности. Оно дает нам возможность забыть нечто неважное, заменив это важным на данный момент.

Ученые делают вывод, что представление о незыблемости нашей памяти – это миф.

«Нам нравится думать, что память – это такая вещь, которая позволит нам в точности вспомнить события нашего детства или все, что случилось с нами на прошлой неделе, – говорит Бридж. – Но память устроена так, чтобы помочь нам принять правильное решение в настоящий момент, и поэтому она ориентирована на настоящее. Информация из прошлого актуализируется с учетом настоящего».

Дающий показания в суде свидетель убежден, что все происходило именно так, как он описывает, и он при этом не лжет. Но его память уже трансформировалась под влиянием каких-то недавних событий. Часто бывает, что разные свидетели совершенно по-разному описывают одни и те же эпизоды. Поэтому свидетельским показаниям никогда не стоит абсолютно доверять.

Авторы эксперимента считают, что этот феномен может объяснить такую далекую от науки вещь, как любовь с первого взгляда.

«Когда вы вспоминаете вашу первую встречу с любимым человеком, вам кажется, что вы сразу почувствовали притяжение к нему,– объясняет Бридж.– На самом деле вы проецируете на прошлое ваши сегодняшние чувства к нему»⁵⁹.

В условиях допроса процесс извлечения информации реализуется следующим образом. Выступая в качестве инициатора и потенциального приемника – потребителя искомой информации, содержащейся в памяти лица, приглашенного для допроса, следователь передает своему собеседнику в виде предложения или вопроса сигнал (управляющую информацию) на передачу ему (следователю) данной информации. Сигнал воспринимается носителем информации, формируя в его сознании задачу, стимулирующую его на информационное взаимодействие с источником сигнала. Мысленно воссоздав образ воспринятого им и зафиксированного в памяти объекта, интересующего следователя, а также условия и обстоятельства его восприятия, допрашиваемое лицо с помощью речевого инструментария и иным образом передает следователю характеризующую упомянутый объект и обстоятельства информацию. Воспринимая полученные данные, следователь запоминает, осмысливает, сопоставляет их со своими представлениями и данными из других источников, перекодирует в письменную речь и дословно либо своими словами, отражая смысл сказанного, фиксирует информацию в протоколе. Данные, полученные на предшествующем этапе (этапах) допроса, используются следователем в ходе дальнейшего допроса путем переработки их в форму вопросов и предложений, побуждающих носителя информации каждый раз возвращаться к общей мысленной модели объекта либо отдельным ее сторонам, элементам, фрагментам и аспектам, и «отдавать» знания (информацию) о них следователю.

Данные, полученные при допросе на веру, приняты быть не могут, какими бы убедительными на первый взгляд ни казались. Как и результаты иных действий, они должны проверяться на соответствующей процессуальной основе путем производства допросов иных лиц, назначения экспертиз и других действий.

2.3. Классификация допросов

Исходя из последовательности проведения, различают первоначальный, повторный и дополнительный допросы. Первоначальный производится следователем, если лицо ранее не допрашивалось. Необходимость в проведении повторного допроса возникает в случае нарушения требований уголовно-процессуального законодательства при первоначальном допросе, либо если ранее допрашиваемое лицо по тем или иным причинам отказывалось от дачи показаний, либо давало ложные показания. Если в ходе расследования выясняется, что какие-то обстоятельства остались не исследованными в ходе первоначального допроса (в том числе при возникновении необходимости участия в допросе эксперта, специалиста, при установлении новых, ранее не известных и соответственно не исследовавшихся обстоятельств и т. п.), производится дополнительный допрос. При этом необходимо учитывать, что повторный допрос обвиняемого по тому же обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может проводиться только по просьбе самого обвиняемого.

В зависимости от процессуального статуса допрашиваемого, как их определяет действующее уголовно-процессуальное законодательство, выделяют: допрос свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, специалиста, эксперта.

При этом необходимо отметить, что некоторые специалисты разрабатывают криминалистические рекомендации по тактике допроса в зависимости от процессуального положения допрашиваемого⁶⁰.

Одним из первых криминалистов, дифференцировавших рекомендации по производству допроса в зависимости от процессуального статуса допрашиваемого, был австрийский проф. Ганс Гросс, который во второй главе «О допросах» своей знаменитой работы «Руководство для судебных следователей как система криминалистики» второй параграф посвятил допросу свидетелей, а третий – обвиняемым. На чем основано такое разделение, не совсем ясно, так как в той части, где рассматриваются особенности получения свидетельских показаний, указано на то, как надлежит действовать судебному следователю в случае, если свидетель желает сказать правду, так и, наоборот, когда не желает; а в части, относящейся к допросу обвиняемых, основное внимание уделено не тактическим приемам преодоления противодействия допрашиваемого, а морально-волевым качествам следователя и критике теории Чезаре Ломброзо. Однако такой подход нашел немало последователей и реализуется вплоть до сегодняшнего дня.

Доктор юридических наук, профессор, первый заведующий кафедрой криминалистики МГУ, один из пионеров отечественной криминалистики Иван Николаевич Якимов в своем руководстве по уголовной технике и тактике тоже разделил психологию и тактику допроса свидетелей и обвиняемых. При этом параграф, посвященный психологии допроса обвиняемых, начинается со слов: «Все, что было сказано о психологии свидетельских показаний, полностью относится и к показаниям обвиняемых», а методика допроса заподозренных и обвиняемых – со слов: «Сказанное о допросе свидетелей почти полностью относится и к ведению допроса обвиняемого (заподозренного), независимо от того, признает ли он свою вину или нет».

Советские и российские криминалисты более позднего периода, предлагая рекомендации по тактике допроса в зависимости от процессуального положения допрашиваемого, в первую очередь исходят из не совсем очевидного утверждения о том, что свидетели и потерпевшие более склонны говорить правду, нежели подозреваемые и обвиняемые, в связи с чем, вероятно, и делается вывод о наличии тактических особенностей в организации допроса первых и вторых.

С таким подходом трудно согласиться.

Во-первых, отечественная судебно-следственная практика показывает, что нередки случаи (по разным причинам): подкуп свидетеля, из-за стремления потерпевшего преувеличить причиненный им ущерб, скрыть неблаговидность своего поведения и др.; передачи ложной информации потерпевшими и свидетелями. В то же время достаточно часто подозреваемые и обвиняемые, раскаявшись в содеянном, искренне пытаются загладить свою вину и дают правдивые показания. К тому же современное уголовно-процессуальное законодательство небезуспешно стимулирует последних к даче правдивых показаний.

Во-вторых, в ряде зарубежных стран в понятие «свидетель» вкладывается несколько иной смысл. Например, в соответствии с законодательством Соединенного королевства Великобритании, Северной Ирландии (Англии) и Соединенных Штатов Америки свидетелями считаются любые лица, делающие устные сообщения в суде в связи с производством по уголовному делу. К ним относятся не только не заинтересованные в исходе дела лица, но и обвиняемый (если он изъявил желание дать показания), жертва преступления, эксперт и т. п.

Потерпевший (жертва преступления) в уголовном процессе Англии, впрочем, как и в США, является лишь свидетелем обвинения и не является потерпевшим как самостоятельным участником уголовного судопроизводства⁶¹. При этом в США и Англии успехи в борьбе с преступностью выглядят довольно значительными. Да и основные современные разработки зарубежных криминалистов, направленные на получение информации, связывают в первую очередь с обстоятельствами ее восприятия допрашиваемым и его желанием передать ее правоохранительным органам. Например, разработанная в США методика когнитивного интервью направлена на максимально полное получение информации от очевидца содеянного (неважно, свидетеля или подозреваемого), непосредственно визуально-слуховым способом воспринимавшего происшедшее, участников интересующего следствие события и относящихся к числу дееспособных граждан, заинтересованных в объективном исходе.

Определение «свидетель» построено на концептуальном понимании свидетеля в соответствии с европейской системой защиты прав и свобод человека, основой которой выступает соответствующая Европейская конвенция 1950 г. Под этим понятием подразумеваются любые лица, обладающие информацией по конкретному уголовному делу, показания которых учитываются при вынесении решения соответствующим судебным органом.

Под термином «свидетель» в этом случае понимается достаточно широкий круг лиц. Это и подозреваемый, обвиняемый, в случае если они оказывают содействие при расследовании и разрешении уголовного дела, а также эксперты, специалисты, переводчики – если они располагают интересующей органы следствия и суд информацией.

В-третьих, каждый допрос носит индивидуальный характер, зависящий от многих составляющих, таких, например, как личность допрашиваемого (его отношение к произошедшему преступлению, психическое и физическое состояние, честность и т. д.), личность следователя (его опыт работы, квалификация, способность к коммуникации и т. д.), отношения общества к произошедшему (повышенный общественный интерес или, наоборот, отсутствие всякого внимания со стороны общества) и целого ряда других факторов. Поэтому руководствуясь рекомендациями по проведению допроса свидетеля, по каким-то причинам утаивающего информацию от следствия или искренне раскаивающегося в совершенном деянии обвиняемого, разработанными с позиции «обвиняемые чаще врут» или «потерпевшие и свидетели чаще говорят правду», можно получить нежелательные результаты.

В-четвертых, некоторые авторы, обосновывая вышеуказанный подход, подчеркивают, что «свидетель и потерпевший в отличие от обвиняемого и подозреваемого обязаны не только явиться по вызову, но и дать правдивые показания: сообщить все известное по делу и ответить на поставленные вопросы». Здесь нужно отметить, что процесс привлечения к уголовной ответственности потерпевших или свидетелей за дачу ложных показаний или отказ от дачи показаний в соответствии с отечественным законодательством настолько сложный (а в ряде случаев это сделать вообще невозможно), а наказание столь незначительное, что их положение мало чем отличается от положения подозреваемых и обвиняемых, которые ответственность за указанные деяния не несут.

В-пятых, действительно, ранее, до 2001 г., в период действия предыдущего УПК, имелись некоторые особенности допроса обвиняемого и подозреваемого в связи с участием в следственном действии адвоката. Однако новый закон предусматривает возможность участия адвоката и при допросе свидетеля и потерпевшего.

В-шестых, процессуальный статус лица на предварительном следствии не является константой. Человек, вчера бывший свидетелем, сегодня может стать подозреваемым или обвиняемым. Известны случаи, когда потерпевшие становились обвиняемыми, и наоборот. Однако проблема получения от него объективной информации оставалась.

В-седьмых, ряд современных ученых считает, что криминалистика своими разработками должна обеспечивать не только уголовное судопроизводство, но и решать вопросы тактико-криминалистического обеспечения в гражданском и арбитражном процессе, производстве по делам об административных правонарушениях. Подобные идеи высказываются уже давно, и юристы не без успеха используют положения тактики допроса в гражданских и арбитражных процессах. При таком подходе о тактических особенностях допроса в зависимости от процессуального положения допрашиваемого вообще говорить не приходится.

Резюмируя вышеизложенное, можно прийти к выводу, что с криминалистической точки зрения при подготовке рекомендации по тактике допроса необходимо отталкиваться от свойств допрашиваемого человека, особенностей общения с ним, придавая первостепенное значение получению объективной уголовно-релевантной информации, а не его процессуальному положению. Поэтому основополагающим критерием для определения тактики допроса имеет желание допрашиваемого рассказать правду об исследуемых событиях или, наоборот, полностью или частично солгать о них (либо умолчать).

По форме допросы могут быть классифицированы на структурированные, полуструктурированные и неструктурированные допросы.

Структурированный допрос контролируется следователем. Цель – донесение до всех допрашиваемых вопросов в одинаковом контексте. Востребованность такой формы допросов возникает в случае необходимости допроса значительного количества людей в кратчайшие сроки, например, в случае совершения масштабного преступления с потенциально большим количеством свидетелей. В этом случае следователь составляет перечень вопросов, которые необходимо задать допрашиваемым, и поручает их производство другим следователям или оперативным сотрудникам. Такой же характер носят допросы, которые осуществляют следователи в случае поступления к ним отдельного поручения из органов предварительного расследования из других регионов страны.

При полуструктурированном допросе (которые чаще всего случаются в следственной практике) допрашивающий располагает рядом вопросов, которые встроены в общую схему, но последовательность вопросов он может варьировать. Зачастую вопросы имеют несколько более обобщенный вид, чем это обычно происходит в структурированном допросе. Кроме того, допрашивающий обычно обладает определенной свободой задавать дальнейшие вопросы, которые являются реакцией на то, что он рассматривает как важные и значимые ответы.

Проводя неструктурированный допрос, следователь обычно располагает просто перечнем тем. План допроса в этом случае может варьироваться в процессе его проведения в зависимости от сложившейся ситуации и от полученной информации от ее носителя. Стиль постановки вопросов, как правило, неформальный.

Особое место исследуемой классификации занимает вопрос о допросе эксперта и специалиста. Некоторые авторы, выделяя это следственное действие, считают, что «допрос эксперта предназначен лишь для пояснения к произведенной экспертизе и потому при допросе его не требуется применять тактические приемы». Современные исследования показывают, что это несколько упрощенный взгляд на проблему.

Действительно, допрос специалиста и эксперта имеет свои особенности в отличие от допроса иных лиц. И дело здесь не в их процессуальном статусе. Указанные участники уголовного процесса допрашиваются в основном об обстоятельствах, требующих специальных познаний, а также в целях разъяснения своего мнения или уточнения ранее данного экспертного заключения. Если свидетели, потерпевшие, подозреваемые и обвиняемые, в процессе допроса сообщая об известных им уголовно-релевантных обстоятельствах, в большей степени задействуют так называемую эпизодическую память, то эксперты и специалисты, прибегая к своим специальным знаниям, используют семантическую память. Основное отличие эпизодической памяти – в «ее зависимости от осознания особого типа, которое способны идентифицировать все здоровые взрослые люди. Это то самое осознание, которое переживает человек, мысленно возвращающийся в определенные моменты своего личного прошлого и сознательно вспоминающий какой-то предыдущий эпизод или состояние так, как переживал их в свое время»⁶². Семантическая же память представляет собой «ментальную энциклопедию, организованные знания индивида о словах и прочих вербальных символах, их смысле и связях между ними, а также о правилах, формулах и алгоритмах манипулирования этими символами, понятиями и связями»⁶³.

Поэтому, в бесконфликтной обстановке допрашивая специалиста и эксперта, необходимо применять специфические тактические приемы, помогающие им пояснить и еще раз осмыслить свое заключение или мнение по исследуемым вопросам.

Следственная практика знает и примеры допроса указанных лиц в конфликтной ситуации. Причины этого могут быть самые разные: от дачи допрашиваемым заведомо ложного заключения по различным мотивам и попытки скрыть это от следствия до негативного отношения к допрашивающему, или наоборот – недоверие следователя к проведенному исследованию. В этих случаях наряду с типовыми тактическими приемами, применяемыми при допросах в конфликтной ситуации, могут быть задействованы и специфические (о которых речь пойдет ниже).

Необходимо отметить, что современные отечественные криминалисты уже начали отказываться от процессуального подхода и предлагают рассматривать особенности проведения допроса в зависимости от ситуации, сложившейся на момент допроса: конфликтной и бесконфликтной⁶⁴.

При этом под конфликтной понимается такая ситуация, когда допрашиваемый отказывается от дачи показаний, а также дает полностью или частично ложные показания. К бесконфликтным относят ситуации, при которых допрашиваемый желает давать правдивые, с его точки зрения, показания и дает их.

Представляется, что такой подход более структурирован, так как позволяет использовать универсальные рекомендации по организации допроса как свидетеля, потерпевшего, так и подозреваемого (обвиняемого), дидактически состоятелен, так как способствует при подготовке специалистов более прочному усвоению полученных знаний и служит надежным фундаментом для дальнейшего научного исследования проблем получения уголовно-релевантной информации при проведении вербальных следственных действий.

Именно поэтому структура настоящей работы сформирована с учетом таких классификационных единиц, как допрос в конфликтной и бесконфликтной ситуациях.

Хотя возможны и другие виды классификации, например, проведение допроса с участием специалистов, экспертов и без таковых; с использованием видеоконференцсвязи или без, с применением технических средств и без применения; с предъявлением вещественных доказательств и без предъявления и т. д. Свои особенности имеет и допрос при производстве очной ставки.

2.4. Субъекты и предмет допроса

В соответствии с действующим законодательством (ч. 3 ст. 56 УПК РФ) в качестве свидетеля может быть допрошено любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, имеющие значение для расследования и разрешения уголовного дела. Однако из общего правила есть ряд исключений. Так, не могут быть подвергнуты допросу (даже при их желании) судьи и присяжные заседатели – об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель – об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди.

Нельзя допрашивать без их согласия членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

При этом следует учитывать, что по другим обстоятельствам вышеуказанные лица могут быть допрошены в качестве свидетеля. Например, священнослужитель может быть допрошен об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, свидетелем которого он случайно стал.

Кроме того, Конституционный Суд РФ указал, что, освобождая адвоката от обязанности свидетельствовать о ставших ему известными обстоятельствах в случаях, когда это вызвано нежеланием разглашать конфиденциальные сведения, п. 2ч. 3 ст. 56 УПК Российской Федерации вместе с тем не исключает его право дать соответствующие показания в случаях, когда сам адвокат и его подзащитный заинтересованы в оглашении тех или иных сведений. Данная норма также не служит для адвоката препятствием в реализации права выступить свидетелем по делу при условии изменения впоследствии его правового статуса и соблюдения прав и законных интересов лиц, доверивших ему информацию⁶⁵.

Допрос лиц, пользующихся иммунитетом в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, и международными договорами Российской Федерации, производится с согласия иностранного государства, на службе которого находится или находилось лицо, пользующееся иммунитетом, или международной организации, членом персонала которой оно является или являлось. Информация о том, пользуется ли соответствующее лицо иммунитетом и каков объем такого иммунитета, предоставляется Министерством иностранных дел Российской Федерации.

Действующее законодательство⁶⁶ предусматривает и ряд иных ограничений. Так, в ходе допроса журналисты не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом. Только по соответствующему запросу должны представлять сведения врачи о фактах обращения за врачебной помощью в психиатрические учреждения, в учреждения по проверке на ВИЧ-инфекцию. На основании судебного решения предоставляется информация, являющаяся государственной, коммерческой или иной охраняемой законом тайной (например, у служащих банков об операциях, счетах и вкладах клиентов банка и корреспондентов), а также об иных сведениях. В силу ст. 51 Конституции Российской Федерации никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. В соответствии с п. 2 ст. 1 °Cемейного кодекса РФ права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния. Таким образом, свидетельским иммунитетом, определенным ст. 51 Конституции РФ, обладают только зарегистрированные в органах ЗАГСа супруги, а также родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка и внуки допрашиваемого.

В предмет допроса могут входить известные допрашиваемому обстоятельства деяния, по поводу которого возбуждено уголовное дело, связанные с ним события пред- и посткриминального характера, а также события, развивающиеся параллельно исследуемому деянию. Данные события могут быть разделены на две общие группы.

Одна их часть имеет отношение ко всему, представляющему оперативно-следственный интерес, что произошло до возбуждения уголовного дела. Эти события могут быть связаны с преступным и непреступным поведением будущего подозреваемого, потерпевшего, движением орудия преступления и других объектов, функционировавших при подготовке, совершении преступления и после этого, но до того, как о содеянном стало известно правоохранительным органам.

Во вторую группу исследуемых событий включаются поведенческие акты, виды деятельности, различные факты, имевшие место по ходу расследования. Они могут относиться к поведению потерпевших, заподозренных, подозреваемых и обвиняемых, включая акты противодействия расследованию со стороны последних, действиям по обнаружению, фиксации, изъятию, исследованию носителей криминалистически значимой информации, в том числе к экспертной деятельности.

Можно выделить четыре основные стадии процесса развития допроса:

1) стадия принятия решения о производстве допроса;

2) стадия организационно-тактического обеспечения допроса (подготовительная стадия);

3) стадия ориентирующего и детального исследования (операциональная, рабочая часть допроса);

4) заключительная стадия.

Глава 3. Стадии принятия решения о производстве допроса и организационно-технического обеспечения (подготовительная стадия)

3.1. Стадии принятия решения о производстве допроса

Принятие решения о производстве допроса осуществляется по общим правилам принятия любого решения. Выработка и принятие решений – это творческий процесс в деятельности субъекта поисково-познавательной деятельности, включающий:

• выработку и постановку цели, достижение которой необходимо в конкретной следственной ситуации;

• изучение следственной ситуации на основе полученной информации (изучение материалов уголовного дела, дел оперативного учета и др.);

• выбор и обоснование критериев эффективности (результативности) и возможных последствий принимаемого решения о производстве допроса;

• осуществление разработки и оценки альтернативных решений и курсов действий; обсуждение (с членами следственной группы, руководителем, следователем-криминалистом, наиболее опытными следователями и т. д.) различных вариантов достижения цели, в том числе с помощью других способов собирания доказательств, отбор критериев выбора оптимального решения; выбор, принятие и формулирование наилучшего решения; принятие решения;

• конкретизацию решения для его исполнителей (в случае поручения производства допроса другим субъектам уголовного преследования).

К методам принятия решений о производстве следственного действия можно отнести:

1) метод, основанный на интуиции субъекта поисково-познавательной деятельности, которая обусловлена наличием у него ранее накопленного опыта и суммы знаний в расследовании преступлений, что помогает выбрать и принять правильное решение;

2) метод, основанный на понятии здравого смысла, когда следователь, принимая решения о производстве допроса, обосновывает его последовательными доказательствами, содержание которых опирается на накопленный им практический жизненный опыт;

3) метод, основанный на научно-практическом подходе, предполагающий выбор оптимального решения на основе переработки большого количества информации, помогающий обосновать принимаемое решение. Проблема выбора предполагает необходимость всесторонней оценки самим субъектом поисково-познавательной деятельности конкретной обстановки и самостоятельность принятия им одного из нескольких вариантов возможных решений.

Одним из методов, который можно использовать при принятии решений, разработан профессором медицины, психологии и философии Гарвардского и Оксфордского университетов Эдвардом Чарльзом Фрэнсисом Публиусом де Боно. Его опубликованные работы, посвященные латеральному⁶⁷ мышлению и принятию решений вызвали живой интерес и выдержали несколько изданий⁶⁸.

Эдвард Де Боно считал чрезвычайно важным учитывать процесс восприятия и анализ информации в мышлении. При современном образовании людей приучают абстрагироваться от восприятия – в получаемых задачах уже содержится готовая входная информацией. Однако, на самом деле, не все так просто. В жизни решение проблемы напрямую зависит от того, как информация воспринята, насколько она соответствует имеющимся установкам индивида, его ценностям, воспитанию, уровню образования, настроению, политическим взглядам и многому другому. Учитывая это, в процессе межличностного взаимодействия нужно сосредоточиться не на том, чтобы переубедить оппонента, переломать его, навязать свою точку зрения, а на эффективном взаимодействии, позволяющем выработать креативные предложения, удовлетворяющие истинным интересам сторон.

В своей деятельности человечество опирается на «каменную логику», согласно которой, например, утверждение может быть либо истинным, либо ложным. Предлагаемый Эдвардом де Боно подход «водная логика» более гибкий, с этой точки зрения не полностью налитый водой стакан «наполовину полон, и он – наполовину пуст».

Эдвард де Боно считает, что «водная логика» имеет серьезное практическое применение и что за ней – будущее. Он справедливо замечает, что господство «каменной логики» привело к расцвету науки и техники, но совершенно не продвинуло вперед человеческие взаимоотношения – до сих пор конфликты решаются посредством силы из-за неумения договориться, взглянуть на проблему шире⁶⁹.

Исходя из позиций «водяной логики», Эдвард де Боно предложил ряд методов мышления. Рассмотрим один из них, наиболее эффективный и простой метод мышления, применяемый при принятии решений, названный его создателем методом «шести шляп».

Универсальность этого метода заключается в том, что он может применяться при принятии решения в различных сферах человеческой деятельности, в том числе и при принятии процессуальных и криминалистических решений в процессе выявления и расследования преступлений. Принятие решений в криминалистической практике – один из важнейших элементов поисково-познавательной деятельности субъектов уголовного преследования. Рассматриваемый метод может быть использован одним следователем, или группой, в процессе «мозгового штурма», как при принятии решений о проведении тактической операции, так и о проведении отдельного следственного действия.

Название метода «шести шляп», конечно, условное. Дело в том, что чаще всего в процессе обсуждения о принятии того или иного решения принимается то решение, которое наиболее успешно отстаивает тот, кто его предложил, будь то в силу своего красноречия, или возраста, авторитета или должностного положения и др. То есть решение принимается в процессе борьбы с другими идеями и далеко не всегда принимаемое решение наиболее оптимальное. Однако если процесс решения будет проходить с учетом всех идей и доводов в мирном их сосуществовании, при котором они оцениваются последовательно, независимо друг от друга, результат будет куда более эффективным.

Метод 6 шляп – это психологический прием, используя который, субъект мысленно поочередно надевает шесть разноцветных шляп, каждая из которых означает отдельный режим мышления. Надевая в определенном порядке одну из шляп, человек включает соответствующий режим.

Попробуем рассмотреть применение этого метода при принятии решения о производстве допроса.

Белая шляпа. Надевая этот головной убор, мы оцениваем ту информацию, которая имеется в нашем распоряжении по расследуемому уголовному делу, пытаемся понять, какая информация нам необходима для проверки той или иной версии кто ею обладает, как использовать уже известные факты и выводы для решения проблемы.

Красная шляпа. Эта шляпа эмоций. Надевая ее, мы используем интуицию⁷⁰ и чувства. Что подсказывает вам внутренний голос? Какой имеется опыт проведения допроса в аналогичных ситуациях? Анализируя все материалы дела, на основании сформировавшегося своего отношения к допрашиваемому и иным участникам следственного действия (в первую очередь адвоката), учитывая их эмоциональный настрой, следует высказать свое мнение о необходимости проведения допроса.

Черная шляпа. Эта шляпа пессимиста. В ней нужно придерживаться пессимистической позиции, но со здоровой долей критицизма. Предложенные варианты решения о производстве следственного действия, отказа от него или отложения до определенного срока, оцениваются на предмет возможных рисков в будущем, дальнейшего развития трудных и непредвиденных ситуаций. Необходимо в каждом случае найти слабые места. Так, вызов на допрос может вспугнуть заподозренного, который постарается уничтожить возможные улики, воздействовать на соучастников, скрыться от следствия и суда, в отсутствие доказательств о его причастности к преступлению следственное действие может быть бесполезным. Отказ от допроса, в свою очередь, может привести к тому, что допрашиваемый, находящий в тяжелом состоянии в больнице, может скончаться, на свидетеля может быть оказано давление и пр.

Желтая шляпа. Она является противоположностью черной и подразумевает оптимистический, позитивный взгляд на проблему. Необходимо представить максимально возможную пользу от допроса, получения информации не только об исследуемом событии, но и иных эпизодах преступной деятельности, возможного положительного влияния допроса на следственную ситуацию, а также дальнейшее взаимодействия с допрашиваемым с целью оптимизации расследования. Особенно важна эта шляпа, если объективные перспективы выглядят не очень позитивно.

Зеленая шляпа отвечает за творчество, поиск необычных идей и неординарных подходов. Необходимо отказаться от каких-либо оценок высказанных предложений, а все усилия направить на реализацию этих предложений. Так, например, если предвидится конфликтная ситуация на допросе, можно предложить использовать в допросе запах, музыку (что с изяществом проделывал известный следователь Китаев Н. Н.) другие психологические реагенты или иные способы, направленные на перевод конфликтной ситуации в бесконфликтную.

Синяя шляпа не связана непосредственно с выработкой решения. Это организация мышления. Мышление о мышлении. Чего мы достигли? Что нужно сделать дальше? Ее примериваем в конце мысленного анализа, или (в случае «мозгового штурма» и групповой работы) ее надевает руководитель – тот, кто ставит цели в начале и подводит итог работы в конце. Он управляет всем процессом – дает слово каждому, следит за соблюдением порядка и направлением работы и руководит процессом окончательного принятия решения.

При групповом принятии решения в начале руководитель определяет порядок надевания шапок, затем все участники, в соответствии с установленным порядком (за исключением руководителя, который остается в синей шляпе и следит за процессом) одновременно надевают одного цвета шапки, поочередно заменяя их. Результаты суммируются под синей шапкой, и принимается решение.

Безусловно, есть и другие методы принятия решений, такие как «дерево решений», сценарий «наихудшего случая» и пр., однако представленный метод «шести шляп», благодаря структурированию информации, учету негативных и позитивных факторов, креативности помогает мышлению становиться более сфокусированным, конструктивным и продуктивным.

Принимая решение о производстве следственных действий, следователь, прежде всего, должен убедиться в наличии правовых оснований для этого. Правовые основания – это наличие обязывающих или разрешающих норм УПК о производстве конкретных следственных действий с соблюдением процессуального порядка и условий их проведения.

3.2. Стадия организационно-технического обеспечения допроса (подготовительная стадия)

Вторым этапом развития рассматриваемого следственного действия является подготовка к его проведению. В одних случаях, когда для этого имеется необходимость и возможность, подготовка осуществляется в полном объеме, в других – по сокращенной программе, когда делается лишь то, без чего нельзя обойтись. Так, если решение принимается в условиях суточного или иного оперативного дежурства, следователь обычно выполняет минимум подготовительных мероприятий. Он использует те организационные, кадровые и технические возможности, которые заранее предоставлены ему в распоряжение по условиям дежурства.

Оперативное реагирование на сообщение о происшествиях, на внештатные ситуации, неожиданные решения руководства, обращения коллег из других органов, просьбы граждан может иметь место и в условиях обычного трудового режима.

Неожиданно возникающие нестандартные ситуации, требующие незамедлительного реагирования, часто диктуют необходимость производства заранее не планируемого допроса либо серии допросов, которые проводятся в экстренном порядке, как бы с ходу, в экспресс-режиме, без какой-либо более или менее серьезной подготовки. Обычно такие допросы проводятся бегло, фрагментарно, касаясь лишь ограниченного круга вопросов, получение ответов на которые играет ключевую роль в разрешении ситуации (например, принятие решения об избрании меры пресечения подозреваемому, организация преследования преступника по горячим следам, проведение ряда неотложных следственных действий). Иногда такие допросы играют ориентирующую роль, позволяют выявить очевидцев исследуемых событий, обладающих максимумом возможной информации для последующего развернутого допроса. Это чаще всего происходит в случае, если происшествие носит масштабный характер с большим количеством пострадавших и жертв, а также множеством свидетелей в условиях дефицита времени.

Однако значительно чаще следователь имеет возможность заблаговременно надлежащим образом подготовиться к предстоящему допросу, особенно тогда, когда он является неординарным, важным для дела, и тем самым создать необходимые предпосылки для достижения ожидаемых результатов⁷¹.

В этом случае следователь должен быть нацелен на решение целого ряда задач, которые будут рассмотрены ниже.

3.2.1. Изучение имеющихся нормативных материалов, методической, справочной и иной литературы

Следственная практика чрезвычайно разнообразна. С чем только не приходится сталкиваться сотрудникам правоохранительных органов в процессе осуществления своих профессиональных обязанностей. Так, в России следователи расследовали дела, связанные с крушением атомохода «Курск», взрывом жилых домов в Москве, пожаром в клубе «Хромая лошадь», хищениями в Министерстве обороны РФ и т. д. Даже невооруженным взглядом видно, что каждое такое расследование чрезвычайно своеобразно. И для решения таких задач необходимо иметь поистине энциклопедические знания в самых различных, порой неожиданных сферах человеческой жизни. Разумеется, один человек не может ими обладать в необходимом объеме. Поэтому в процессе подготовки к допросу встает задача в изыскании дополнительной информации о сущности объектов, явлений, процессов и обстоятельств, возможно играющих определенную роль в расследовании уголовного дела.

В связи с необходимостью получения наибольшего эффекта от следственного действия, в том числе при определении круга обстоятельств, подлежащих исследованию, комплекса тактических приемов, которые планируется применить, составления плана допроса и формулировки вопросов, у следователя возникает острая необходимость в изучении материалов следственной практики, специальной литературы, посвященной вопросам криминалистики, уголовного права и процесса, психологии, и др. В большинстве указанные источники имеются в криминалистических подразделениях, но при необходимости можно обратиться в профильные вузы, библиотеки, в сеть Интернет и т. д.

3.2.2. Проведение установочных мероприятий, направленных на установление основных характеристик допрашиваемого и предмета допроса

Залогом успешной реализации поставленных задач и достижений целей допроса является изучение лиц, обладающих криминалистически значимой информацией по делу, так как каждый допрашиваемый человек является индивидуальностью со своим жизненным опытом, знаниями, привычками, темпераментом и т.п. Встречаются люди, на которых строгий тон оказывает действие обратно желаемому – укрепляет их стойкость. В то же время сочувствие помогает сломить их упорство. Других можно заставить разговориться, умело играя на их тщеславии. Для этого достаточно вовремя похвалить человека. «Следователь, который с самого начала допроса не может определить характер подозреваемого, похож на боксера, идущего на ринг с завязанными глазами»⁷².

Поэтому перед допросом целесообразно провести биографический анализ, который представляет собой сбор и систематизацию биографических сведений, характеризующих личность, в связи с расследуемым преступлением. Биографическому анализу могут подвергаться любые факты, имеющие значение для характеристики личности в связи с расследуемым делом⁷³.

Для этого субъект поисково-познавательной деятельности может запросить сведения: о законопослушности гражданина (привлекался ли он ранее к уголовной и административной ответственности), о семейном, материальном положении, о наличии иждивенцев, а также характеристики с места работы, учебы, жительства, из мест лишения свободы и т. д.

Кроме того, следователь может произвести дополнительные следственные действия, а также поручить органу дознания проведение оперативно-розыскных мероприятий. Так могут быть допрошены близкие, знакомые, родственники допрашиваемого (в ряде случаев приносит положительный эффект допрос его недоброжелателей, бывших супругов и т. п.) о свойствах его личности, привычках, наклонностях, привязанностях, достоинствах и недостатках. При определенных обстоятельствах указанная информация может быть получена оперативным путем. Необходимо изучить поведение допрашиваемого в различных жизненных и в следственных ситуациях. Для оптимизации допроса и при необходимости выбора средств воздействия на коммуникатора следует создать его «психологический образ». Чем больше получено и проанализировано всевозможной объективной информации, тем более предсказуемым для следователя будет поведение допрашиваемого во время проведения следственного действия.

Значимой представляется информация:

• о жизненных привычках (любимая музыка и литература, напитки и кушанья, тип используемых сигарет, доминирующее настроение, режим сна, читаемые газеты и журналы, темы разговора, свободное время, излюбленные маршруты, наиболее посещаемые и избегаемые места, предпочитаемая одежда и прическа, ношение бороды и усов, использование глазных линз и очков, украшения, тип людей, с которыми предпочитает встречаться, проведение отпуска);

• о взглядах и их устойчивости (политические, моральные, житейские, эстетические; отличаются ли заявления в официальной обстановке от высказываний в личном кругу);

• об отношении к расследуемому событию (безразличное, сострадательное, ироничное, экстремистское);

• о национализме (скрывание собственной национальности, превознесение своей нации, соблюдение национальных традиций, отношение к другим национальностям);

• о религиозности (атеист, искренне верующий, ортодоксальный служитель культа, внешне демонстрирующий приверженность к тому или иному вероисповеданию);

• об отношении к родным и близким (степень привязанности, характер взаимоотношений, зависимость от них, частота и тип общения);

• об отношении к себе (требовательность, попустительство, ироничность, мнение о себе – адекватное, завышенное, заниженное);

• о возможностях (внешние: по причине делового положения, знакомств, родственных связей; внутренние: в силу личностных качеств, образования, тренировки);

• об увлечениях, с учетом их профессионализма и притягательности (женщины, алкоголь, кухня, деньги, путешествия, спорт, коллекционирование, порнография, музыка, театр, телевизор, компьютер, азиатское воинское искусство, нетрадиционная медицина, история, астрология, йога, охота, собаки, шахматы, азартные игры, автомобиль, радиолюбительство, народные промыслы и т. д.);

• о всевозможных умениях (водить машину, чинить машину, пилотировать самолет, ремонтировать телевизор, драться, стрелять, подрывать и разминировать взрывные устройства, плавать, класть печи, ориентироваться на местности и т. д. и т. п.);

• о странностях (вера в приметы, особые ритуалы, необычность в манерах, одежде, прическе, жилище);

• об отношении к разным аспектам жизни (искусству, моде, торговле, материальной выгоде, проституции, гомосексуализму, наркомании, терроризму, ценам, акциям, приватизации, партиям и политическим деятелям);

• о физическом и психическом состоянии (качество зрения, слуха, обоняния, осязания, состояние здоровья, наличие травм);

• о слабостях и уязвимости (внутренние: слабости характера, некоторые привычки, «мелкие» радости и пороки, сильные привязанности; внешние: щекотливые моменты биографии, тщательно скрываемые аспекты личной и деловой жизни);

• о затруднениях (денежные, сексуальные, информационные и т. д.);

• о честолюбивых замыслах (стремление к деловой или политической карьере, тайной или явной власти, всяческой известности, достижение определенных результатов в своей деятельности и т. д.);

• о враждебности (к человеку, организации, правоохранительным органам, стране, нации, образу мыслей, определенному поведению);

• о неудачах (семейные, профессиональные, деловые, любовные и т. д.);

• о методах действий (словом, делом, прямой атакой, хитростью, компромиссом, чужими руками);

• о поведении в пьяном виде (контролируемость, болтливость, слезливость, добродушие, агрессивность, запоминание произошедшего или провалы в памяти), в экстремальной ситуации («бросается в бой», убегает, выжидает, замирает), в группе (стремление к лидерству, подчинению, анархии, равноправию, изолированности);

•об эмоциональном реагировании (речевое поведение, уровень скрытности чувств, характерные для определенной эмоции жесты и психофизиологические реакции) и т.д.⁷⁴

В случае допроса малолетнего или несовершеннолетнего для определения его психологических свойств должны быть получены такие сведения:

• в каких условиях живет и воспитывается ребенок (состав семьи, материальное положение родителей, их род деятельности и образованность, отношения между ними, отношение родителей к ребенку, применяемые к ребенку меры поощрения и наказания, реакция ребенка на них, бывают ли в доме гости и как они ведут себя в присутствии ребенка, с кем ребенок проводит свободное время, посещает ли детские учреждения);

• каковы уровень и особенности интеллектуального развития ребенка в отношении дошкольников;

• степень овладения речью, умеет ли рассказывать о том, что слышал или видел; легко ли вступает в общение со сверстниками и взрослыми; знает ли буквы, умеет ли читать и писать; в каких пределах владеет счетом; легко ли запоминает сказки, стихи; какие занятия проводятся в детском саду и как ребенок проявляет себя в них; а если ребенок не посещает детский сад, то занимаются ли с ним родители, читают ли ему, каким практическим умениям обучают, легко ли он их усваивает;

• наблюдателен ли ребенок, насколько он сообразителен, точен ли в рассказах и любит ли их дополнять вымышленными подробностями; какие игры предпочитает; в отношении детей младшего школьного возраста, кроме названного;

• как усваивает учебный материал, какие испытывает трудности в учении; адаптирован ли к школьному режиму, много ли читает; о чем предпочитает читать, чем увлекается; склонен ли к ручному труду, техническим занятиям или творчеству;

• насколько ребенок информирован об определенных сторонах жизни (в зависимости от содержания дела и цели предполагаемого допроса ребенка);

• насколько ребенок правдив, склонен ли к фантазиям;

• каковы основные черты характера ребенка (общителен он или замкнут, застенчив, легко ли вступает в контакт с незнакомыми людьми, пуглив или смел; находчив или склонен теряться в незнакомых ситуациях; активен или пассивен; уравновешен или легко возбудим; упрям или уступчив; насколько самолюбив и раним, часто ли плачет; скромен или любит быть в центре внимания; способен ли контролировать свое поведение; часто ли ссорится со сверстниками и что является причиной ссор; какое место занимает в детском коллективе; как к нему относятся сверстники; имеет ли дурные наклонности или вредные привычки и какие именно);

• кто из родителей наиболее близок к ребенку и почему;

• с кем из педагогов у ребенка сложились наиболее доверительные отношения;

• как развит физически; какие заболевания перенес, страдает ли хроническими заболеваниями; имеются ли дефекты органов чувств, в первую очередь зрения и слуха (эти сведения могут быть получены от медицинских работников школы или детского сада);

• имеются ли у ребенка дефекты речи (заикание, плохое произношение) или другие физические недостатки, которых он стыдится, какие темы разговора неприятны ему или могут сильно взволновать;

• имеются ли у ребенка проблемы с психикой и в чем они заключаются;

• в каком эмоциональном состоянии находился ребенок в момент восприятия интересующих событий (был ли, в частности, напуган, взволнован и т. п.); чем был занят в этот момент, принимал ли сам участие в событии или мог только наблюдать его, было ли это событие в центре его внимания;

• чем занимался, как проводил время в период между воспринимавшимся событием и допросом (это важно для установления возможности «наслоения» последующих впечатлений);

• рассказывал ли ребенок о событиях, о которых его предполагается допросить, и если рассказывал, то кому и что именно;

•обсуждали ли взрослые эти события в присутствии ребенка⁷⁵.

Ценным для изучения личности допрашиваемого может быть метод косвенного наблюдения. Наблюдение косвенное отличается от обычного тем, что наблюдатель не непосредственно наблюдает за поведенческими реакциями человека, а лишь за отдельными предметами, оформлением его внешнего вида, либо привычного его окружения. Предметами такого наблюдения могут быть личный автомобиль, предпочитаемые цвета, домашние животные и другие косвенные указатели психологического портрета наблюдаемого.

Например, для характеристики человека и его психологического состояния значение имеет выбор им того или иного цвета. Психологи в таких случаях используют цветовой тест, разработанный швейцарским психотерапевтом Максом Люшером в конце 40-х гг.⁷⁶ Они утверждают: если человек предпочитает красный цвет, значит, он доверчив, но излишне эмоционален и агрессивен. Если явно выделяет желтый, то такой человек внушает доверие, является оптимистом и выказывает дружелюбие, но постоянная улыбка на его лице чаще всего – маска, за которой скрывается сильное внутреннее напряжение. Предпочитающие темно-синий цвет робкие и слабые, но опасные люди для тех, кто встанет у них на пути. И, наконец, любители светло-синего – сговорчивы, ленивы и не знают меры в еде и питье.

Опытному наблюдателю может представить дополнительную информацию о человеке также предпочитаемый им цвет автомобиля. В доказательство этого можно привести данные американского психолога Бертольда Шварца, который утверждает, что по цвету автомобиля можно судить о некоторых характерологических особенностях его владельца. Например, собственники красных и желтых автомобилей – оптимисты, жизнелюбы и считают себя счастливыми. В зеленых ездят любители природы и реалисты. Синие выбирают люди с уравновешенным характером. В белых ездят люди с консервативными взглядами, в черных – деловые. Серые и серебристые по вкусу самолюбивым людям, а коричневые предпочитают почтенные супруги и отцы больших семейств.

Некоторые психологические характеристики своих владельцев могут «выдать» их домашние собаки. Например, французский ветеринар проф. Мишель Клейн, который уже 15 лет лечит собак, утверждает: «Покажите мне собаку, и я расскажу о ее владельце больше, нежели психологи». Владельцы пуделей и болонок, по его мнению, так хитры, как и их собаки, и немного скуповаты. Хозяева догов заносчивы и смелы, владельцы овчарок лишены чувства юмора и поэтому страшно важничают, владельцы же охотничьих собак искренны и непосредственны.

Один издатель в Цюрихе предложил оригинальный тест за обеденным столом. Он выпустил брошюру, в которой даются советы, как подбирать хороших работников на руководящие должности. «Вместо того чтобы предлагать кандидатам заполнять длинные анкеты и проводить с ними собеседование, лучше пригласить их к обеду и понаблюдать, как они будут есть. Если человек жадно поглощает пищу – это говорит о его неуравновешенности. Если же человек ест быстро и с понятием, он и работает так же быстро. Кто во время еды очень интересуется содержанием витаминов в пище, тот на работе уделяет много внимания несущественным мелочам. Неторопливые, основательные едоки – наилучшие организаторы. Люди, лишенные аппетита, большей частью не имеют аппетита и к работе»⁷⁷.

Согласно проведенному недавно социологическому исследованию за прошедший год совершеннолетняя аудитория Рунета увеличилась на 22% и ежедневная аудитория Рунета в 2023г. составила 95,3млн человек страны⁷⁸. Больше всего в Рунете молодежи – 81% пользователей в возрасте 18–24 лет. И, разумеется, значительное количество информации можно получить о человеке из глобальной Сети. Иногда достаточно набрать в поисковике фамилию и имя интересующего лица, и появится громадное количество ссылок на различные страницы (в том числе и в социальных сетях), где можно почерпнуть сведения о его образовании, участии в спортивных и иных мероприятиях, о возникших в отношении него подозрениях в причастности к совершенным преступлениям и т.д. Безусловно, такой информации нельзя доверять безоговорочно, но ее можно использовать после соответствующей проверки. Общаясь в глобальной Сети, человек чаще всего представляется не своим именем, полученным им при рождении, а так называемым ником. Ник – от англ. nickname – прозвище, кличка, но он по сути своей является псевдонимом, так как ник себе человек придумывает сам во взрослом возрасте и, как полагают психологи, вкладывает в него определенный смысл, который характеризует какие-либо черты характера или свойства личности. Руководители проекта «Ответ @mail.ru» по результатам проведенного анализа подтвердили эти выводы. Приведем лишь некоторые, самые распространенные виды ников.

К полным никам относятся обычно просто имя, реже имя и фамилия, еще реже имя и отчество, совсем редко полное ФИО. Иногда все это пишется латинскими буквами. Встречается вариант, когда имя указывается полностью, а фамилия только одной буквой. Например: Александр, Валерий Витальевич, Коротеев Александр, Leonid, Boris А. Подобные ники имеют, как правило, люди, которые осознают собственную значимость, любят свое имя и его произношение. Такие люди имеют хорошую фантазию. Они неплохие рассказчики, хотя пустая болтовня их не привлекает. Люди с никами в качестве своих настоящих имен много знают и читают, многое готовы рассказать и многому могут научить.

Имена с уменьшительным суффиксом или любое слово с ласкательным уменьшительным оттенком, типа Светатуля, Солнышко, Катюшка, Синеглазка, Тигренок, Мурзик, Зайчонок, Медвежонок, обычно выбирают себе ранимые личности, эмоциональные, сентиментальные, по темпераменту часто меланхолики. В том числе и мужчины. Они могут вести себя задорно и шутить, но в реальной жизни личное общение дается им с большим трудом. Причина этого – неуверенность и застенчивость.

Имена, где некоторые символы заменены: Sl@va, Катюх@, Ане4ка, СветланА ПетровА, МариЯ, Leoness@, Окс@н@, выбирают те, кто не любят витать в облаках и строить воздушные замки. Все их мечты и творческие фантазии четко связаны с приземленным материальным миром. Это приводит к тому, что в Интернете такие люди ведут себя практически так же, как и в реале.

Ники с названиями животных и растений: Паук, Елка, Кактус, Песец обыкновенный, Кот, Кобра, Хризантема, Лотос – выражают качества и склонности личности. Если у парня ник Акула или Паук, то вполне возможно, что он входит в банду хулиганов. Мужчина с именем Бык, скорее всего, очень напорист и упрям.

Ники, означающие или какие-то профессии, или вещи, достаточно тесно связанные с какой-то профессиональной деятельностью: herypr, Хацкер, Профессор, Байт, Интеграл, Инженер, как правило, указывают на сильную озабоченность предметом или объектом этой деятельности.

Используются в качестве ников и имена героев фильмов, мультфильмов, литературных произведений, киноактеров, спортсменов: Антон Городецкий, Зайка Банни, сэр Гарри Поттер, Штирлиц, Юрий Гагарин, Чарли Чаплин, Ксения Собчак, Альберт Эйнштейн. Хозяева таких ников пытаются быть похожими на этих героев, причиной выбора которых является определенное сходство с ними. Например, внешнее или психологическое сходство или похожесть биографий, профессий и пр. Но главное заключается в том, что пользователь как бы отождествляет себя со своим героем, старается играть его роль и как бы перенимает все его повадки поведения. В ряде случаев пользователь за счет выбора ника героя компенсирует свое собственное несовершенство. Человек с ником Шварценеггер может оказаться слабеньким подростком, мечтающим накачать мускулатуру.

Имена мифических персонажей чаще всего заимствуют из древнегреческой, древнеримской, древнеегипетской мифологий. Реже – из индусской, древнеславянской или скандинавской мифологий, такие как Венера, Цербер, Пифия, Ярило, Один, Царь Обезьян. Такой ник совсем не является гарантией высокого уровня интеллекта. Часто этот ник является признаком того, что его хозяин подсознательно хочет создать впечатление о своей начитанности и интеллектуальных способностях.

Встречаются в качестве ников эльфийские имена, имена гномов, фей, магов и богов из популярных произведений в жанре фэнтези: Галадриэль, Лориэль, Натаниэль, Гендальф Серый, Хедин, Экзекутор Этлау, Губитель Скальдов, Эльнилен. В реальной жизни их хозяева также весьма любопытные натуры. В первую очередь их отличает хорошая фантазия и способность к решению любой проблемы подойти творчески. В целом очень сложные натуры.

Нейтральные ники – это, как правило, интересные словосочетания, и совершенно неясно, что же его владелец хотел этим сказать: Ваша прелесть, Алиса и Рыжий Хвост в отпуске, МОРСКАЯ ТАЙНА – шепот волн, Товарищ L, Влюбленный в жизнь, Аромат моря. Люди с такими никами имеют довольно развитое воображение.

Непечатные ники содержат символы, которых нет на клавиатуре. Чаще всего – это один или несколько символов, которые являются как бы довеском к имени. Реже встречаются ники, полностью сконструированные из одних только непечатных символов: ewe 2е1| СоЛнЫшКо!!! КЛЙМОР, НиколаиЧ™, Сержант Пеппер®, ™ Лиса…®, Punishert, ADS»[Roman]±, y»j©LUnUJy. Включают в свои ники такие необычные символы при помощи специальных кодов. Люди, применяющие такие символы в своих никах, любят в жизни выделяться на фоне других специальными знаниями, как правило, очень редкими, или демонстрацией раритетных антикварных вещей. Часто пользователи с такими именами имеют редкие и необычные профессии, о существовании которых большинство людей даже не подозревают. Или эти люди очень хорошие специалисты в очень узкой области, где они достигли большого мастерства и профессионализма⁷⁹.

Если допрашиваемый задержан и находится под стражей, целесообразно осмотреть вещи, изъятые у него при задержании, которые могут очень многое сказать о своем хозяине. Особое внимание должно уделяться содержанию записных книжек, дневников и вообще каждому клочку бумаги, на котором что-либо написано. Все адреса нужно взять на заметку и во время допроса спросить о них. Если среди вещей имеются книги – особое внимание необходимо уделять форзацам. Если книги обернуты бумагой, обертки следует снять. Если уголок книги завернут, ее надо внимательно изучить. Любые химические вещества, в том числе таблетки, не должны оставаться без внимания следователя. Также необходимо тщательно осмотреть одежду задержанного, обращая внимание на качество одежды, ее чистоту, наличие повреждений, бирок, надписей, различного рода пятен. Самому тщательному анализу подлежат изъятые средства мобильной связи.

В случае подготовки к проведению повторного или дополнительного допроса следственным и оперативным путем проверяется ранее выдвинутое допрашиваемым лицом алиби.

Не менее тщательно нужно изучить предмет допроса, т.е. получить как можно более детальную информацию о тех обстоятельствах, о которых пойдет речь в допросе. Это можно сделать путем изучения протоколов допросов других очевидцев событий, истребований сведений о внешних и внутренних свойствах и характеристиках наблюдаемого или аналогичному наблюдаемому свидетелем объекта. Если планируется допрос заподозренного⁸⁰, подозреваемого или обвиняемого, особенно по делам о преступлениях против жизни, здоровья, половой неприкосновенности, то следует изучить внимательно личность потерпевшего, что позволит более объективно оценить показания допрашиваемого, а в ряде случаев определить содержание и порядок применения тактических приемов.

Кроме того, усилия субъекта поисково-познавательной деятельности могут быть направлены и на другие обстоятельства, установление которых необходимо для стимулирования объекта воздействия к даче правдивых показаний.

3.2.3. Определение временных и пространственных координат допроса

Определяя временные и пространственные координаты, следует учитывать следующее.

Во-первых, допрос осуществляется по месту производства предварительного следствия. В случае необходимости допроса лиц, находящихся в другом месте (например, в другом городе, в больнице, в следственном изоляторе, местах лишения свободы и т. п.), следователь может перепоручить производство допроса, направив поручение соответствующему руководителю территориального следственного подразделения или органа дознания.

Малолетних психологи рекомендуют допрашивать в местах, где ребенок чувствует себя более уверенным, защищенным (например, в его комнате в доме, в помещении детского сада и т. п.). Что же касается несовершеннолетних в возрасте 15–17 лет, официальная обстановка места допроса оказывает положительное влияние: проникаясь чувством ответственности, скорее, скажут правду.

Исходя из того, что одним из очень эффективных тактических приемов является внезапность допроса, следователь может явиться на работу или домой без предварительного предупреждения. Однако в такой ситуации следует действовать крайне осторожно. Допрашивая свидетеля в его доме, следователь, образно говоря, играет на чужом поле. «Свое поле» дает допрашиваемому несомненные преимущества как хозяину, но существенно ограничивает возможности следователя, так как он здесь незваный гость. Следователь вынужден приспосабливаться к обычному для жизненного уклада семьи свидетеля ходу событий. Необходимой доверительной обстановки для допроса может и не быть (рядом жена, дети свидетеля, уйти которым некуда, и т.п.). Текущие потребности семьи и какие-либо неотложные семейные обязанности могут отвлекать допрашиваемого, а он, в свою очередь, может использовать эти обстоятельства как возможность лучше обдумать ответ на вопрос или уклониться от ответа⁸¹.

Однако главная опасность не в этом, а в том, что в чужом доме следователь может стать жертвой неожиданного спровоцированного допрашиваемым или членами его семьи события. К тому же недобросовестный допрашиваемый, сочтя выгодным для себя или иных лиц скомпрометировать следователя, лучшего случая, чем приход следователя к нему домой, искать не будет, а напишет ложный донос о его неправомерном поведении.

Во-вторых, в соответствии со ст. 164 УПК РФ производство следственного действия в ночное время не допускается, за исключением случаев, не терпящих отлагательства⁸². Продолжительность допроса совершеннолетних лиц⁸³ не может превышать четырех часов без перерыва (общая продолжительность не более восьми часов в сутки). Допросы детей в возрасте до семи лет не могут продолжаться без перерыва более 30 минут, а в общей сложности – более одного часа, в возрасте от семи до четырнадцати лет – более одного часа, а в общей сложности – более двух часов, в возрасте старше четырнадцати лет – более двух часов, а в общей сложности – более четырех часов в день (ч. 1 ст. 191 УПК РФ).

Следователь обязан допросить подозреваемого не позднее 24 часов с момента его фактического задержания, а обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения. Как показывает практика, в случае задержания подозреваемого на месте преступления или «по горячим следам» немедленный допрос, когда преступник сам находится в состоянии психологического шока после содеянного, еще не выработал линию поведения на предварительном следствии, не подготовил ложное алиби и т. д., дает положительный эффект, и в результате могут быть получены правдивые показания.

При выборе времени допроса целесообразно учитывать различные физиологические процессы и воздействия энергий, обладающих чрезвычайно слабой силой, способные изменить ритм и содержание человеческой деятельности в довольно значительной степени.

Активность человека не постоянна, циклически меняется. Теория биоритмов (биологических ритмов) говорит о том, что от рождения до смерти мы подвержены влиянию интеллектуального, эмоционального, физического и интуитивного биоритмов.

Каждый человек по-разному подвержен влиянию биоритмов. Это зависит от индивидуальных особенностей человека, уровня его развития, социальной среды и прочих факторов.

Общим является то, что минимальные значения биоритмов снижают физические и интеллектуальные способности, делают человека более агрессивным и раздражительным, повышается утомляемость и т. п.

Физический ритм – 23 дня. Он регулирует физическую и сексуальную активность, силу, скорость, координацию, сопротивляемость болезням, выносливость.

Эмоциональный ритм – 28 дней. Влияет на чувства, настроение, эмоции, душевность, чувствительность к восприятию мира и самих себя.

Интеллектуальный ритм – 33 дня. Управляет памятью, способностью к обучению, умственной активностью, ясностью мышления, фантазией.

Интуитивный ритм – 38 дней. Отвечает за чувство прекрасного, творческое вдохновение, восприятие неосознанных импульсов, т. е. собственно интуицию. Его можно назвать также духовным.

В переводе с греческого rheo – «течь», и обозначает повторение подобных явлений через одинаковые промежутки времени. Простейшим примером ритмичности жизненных процессов является сокращение сердца и дыхание. Наше интеллектуальное, эмоциональное, физическое состояние тоже не является стабильным, а имеет периодический (точнее, волнообразный) характер. Нижняя точка такой «волны» называется минимумом, а верхняя – максимумом, и длится она один день.

Дата рождения является стартовой точкой для всех трех биоритмов и соответствует нулевому значению. Каждый из ритмов возрастает до максимума, потом убывает и в полупериоде достигает нуля, продолжая убывать, достигает минимума и снова начинает возрастать.

В течение первой половины физического цикла человек энергичен и достигает лучших результатов в своей деятельности; во второй половине цикла энергичность уступает лености.

В первой половине эмоционального цикла человек весел, агрессивен, оптимистичен, переоценивает свои возможности, во второй половине – раздражителен, легко возбудим, недооценивает свои возможности, пессимистичен, все критически анализирует.

Уровень интуиции в первой половине высок, и лучше на нее не полагаться во второй половине цикла.

Первая половина интеллектуального цикла характеризуется творческой активностью, человеку сопутствуют удача и успех; во второй половине происходит творческий спад.

Исследования специалистов в области хронобиологии⁸⁴ показывают, что во время отрицательных циклов (особенно когда они совпадают) увеличивается психическая уязвимость человека, снижаются его адаптационные и иммунные возможности, происходят изменения психофизиологических функций интересующих следствие лиц. Умение использовать эти сведения может оказаться полезным с точки зрения повышения продуктивности организации расследования и решения тактических задач в работе с носителями личностной информации. В первую очередь это относится к вопросу определения тактически наиболее благоприятного момента производства допроса потерпевшего, важного свидетеля, склонного ко лжи подозреваемого и обвиняемого, а также момента проведения очной ставки.

Универсальность данного метода заключается в том, что ни профессия, ни образование, ни прошлый преступный опыт не являются препятствием для получения объективной информации на допросе, проведенном в определенный день. Этому всегда предшествуют тщательная подготовка, глубокое изучение особенностей личности допрашиваемого. Полученная на таком допросе информация после соответствующей проверки нередко становится основой обвинительного заключения, и следствие уже не зависит от позиции обвиняемого – признает он вину в дальнейшем или нет.

При проведении допросов лиц, совершивших тяжкие преступления против личности, в 28 случаях из 36 (78 %) были получены подробные показания о содеянном, хотя ранее допрашиваемые либо лгали, либо вообще отказывались от контакта со следователем. В восьми случаях (22 %) обвиняемые позицию не изменили, но допустили ряд проговорок, свидетельствующих об их непосредственной причастности к преступлению. Эти проговорки, запечатленные на аудиограммах и видеозаписях, использовались следователем в дальнейшем для изобличения виновных.

По тактическим соображениям во всех случаях допрашиваемые не были информированы о том, что момент интенсификации работы с ними приходился на рассчитанные специалистом дни. Присутствие адвоката на допросе не мешало получению подробных правдивых показаний от обвиняемого⁸⁵.

При допросе несовершеннолетних свидетелей и потерпевших важно определить последовательность допроса, так как наряду с ними по этому же делу, как правило, допрашиваются взрослые, способные оказать на несовершеннолетних то или иное влияние. К числу таких лиц относятся родственники и близкие знакомые потерпевших и свидетелей. Это влияние может оказаться как положительным, так и отрицательным. Если негативного воздействия не оказывается, то лучше сначала допросить взрослых, так как они более подробно расскажут об обстоятельствах дела. Если одно и то же событие наблюдали несколько несовершеннолетних, то начать допрос следует со старшего по возрасту, восприятие которого носит более целенаправленный характер.

3.2.4. Определение состава участников следственного действия

В случае если расследование проводится группой следователей, то в первую очередь необходимо определить, кто из них будет проводить данное следственное действие. Выбор будет зависеть от целого комплекса обстоятельств. При допросе малолетнего или несовершеннолетней девушки (в первую очередь это касается потерпевших от преступлений против половой неприкосновенности) целесообразно поручить допрос следователю-женщине, так как малолетний инстинктивно тянется к женщине, на подсознательном уровне видя в ней свою мать, да и молоденькая девушка более склонна обсуждать различные проблемы с лицом одного и того же с ней пола.

В пользу выбора в качестве следователя представительницы «слабого» пола свидетельствуют и снимки, сделанные с помощью ядерно-магнитного резонанса, которые совершенно четко объясняют, почему женщины обладают лучшими способностями к общению, чем мужчины. От 14 до 16 участков женского мозга оценивают поведение, в том числе и язык телодвижений собеседника, тогда как у мужчины всего четыре – шесть. К такому же выводу пришли и психологи из Гарвардского университета после проведения ряда экспериментов с группами мужчин и женщин. Испытуемым показывали ролики с выключенным звуком. В роликах использовались сцены человеческого общения. После просмотра подопытным предложили рассказать о том, что они наблюдали. В результате оказалось, что женщины правильно оценивали происходящее в 87% случаев, мужчины же только в 42⁸⁶. Поэтому если предстоит допрос человека, пытающегося полностью или частично скрыть правду, то результативность в распознавании лжи будет выше, если проводить его будет следователь-женщина. В то же время человека, неоднократно судимого, лучше допросить следователю-мужчине.

Исследования в области коммуникации показали, что в разговорах люди неосознанно подстраивают свой голос и манеру говорить под стиль собеседника, наделенного властью или обладающего авторитетом. Был проведен анализ телевизионных шоу Ларри Кинга, в которых принимали участие Билл Клинтон, Джордж Буш, Барбара Стрейзанд и другие более или менее известные персоны. Если человек занимал очень высокое положение, Ларри Кинг подстраивал свою манеру речи под манеру гостя. Но если статус гостя был менее высоким (например, Спайк Ли или Джулия Эндрюс), менялась речь не Ларри Кинга, а гостей передачи (Gregory & Webster, 1996)⁸⁷. Поэтому, для того чтобы во время следственного действия следователь являлся ведущим, а не ведомым, человека с высоким социальным статусом лучше допрашивать руководителю следственной группы. Кроме того, чтобы подчеркнуть высокий статус допрашивающего, необходимо предусмотреть участие в следственном действии помощника, который будет вести протокол. Исследователи отмечают, что любое механическое действие, включая прикосновение к клавишам телефона, работу за компьютером, оформление протокола следственного действия, есть физический труд, который ассоциируется с низким статусом.

В большинстве случаев людям нравится то, что им знакомо. Так, например, исследователи из University of British Columbia и University of California Бабель Молли, Джозеф Магуайер и Грант Кинг провели интересный эксперимент с участием 30 мужчин и 30 женщин⁸⁸. Ученым удалось установить, что у людей, которые слышат голоса, похожие на свой, возникает в подсознании положительная реакция. Таким образом, зачастую получается, что у близких друзей похожи не только тембр голоса, но и ряд речевых характеристик. То есть человек скорее всего пойдет на контакт с такими людьми, у которых совпадают с ним хотя бы несколько «сигналов». Но люди не только положительно реагируют на знакомый голос.

Читающие эти строки могут провести эксперимент. Возьмите негатив фотографии, которая показывает полностью ваше лицо, и сделайте с его помощью пару отпечатков – один показывающий, как вы выглядите на самом деле, а другой – в зеркальном отображении (левая и правая стороны вашего лица при этом поменяются местами). Теперь решите, какая «версия» вашего лица нравится вам больше, а затем попросите сделать выбор вашего лучшего друга. Скорее всего, произойдет нечто странное: ваш друг предпочтет «правильный» отпечаток, а сами вы окажете предпочтение зеркальному образу. Почему? Потому что вы оба будете положительно реагировать на знакомое лицо – ваш друг на то, которое видит он, а вы – на то, которое каждый день видите в зеркале⁸⁹. Поэтому если в группе следователей кто-то знает, даже поверхностно, допрашиваемого (безусловно, если это не противоречит нормативным установкам и интересам следствия), то следует поручить провести допрос именно ему. Этими же соображениями следует руководствоваться при выборе следователя по национальному признаку. Очевидно, что быстрее и лучше установит психологический контакт с допрашиваемым и получит больше полезной информации, если, например, свидетеля-азербайджанца будет допрашивать следователь-азербайджанец.

Уголовно-процессуальным законом определен перечень участников уголовного судопроизводства, участие в допросе которых обязательно. К ним в первую очередь относятся адвокаты. На предварительном следствии защиту подозреваемых и обвиняемых осуществляют только адвокаты. Они приглашаются подозреваемым, обвиняемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого, обвиняемого. Количество адвокатов, осуществляющих защиту подозреваемого или обвиняемого, не ограничено. Они допускаются к участию в деле с момента приобретения их подзащитным статуса подозреваемого или обвиняемого после предъявления удостоверения и ордера на защиту.

Участие адвоката обязательно, если:

• подозреваемый, обвиняемый не отказался от его участия. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого. Отказ от защитника не должен быть вынужденным или связанным с тяжелым материальным положением подзащитного. Следователь обязан обеспечить реальную возможность участия адвоката в деле. Отказ от участия адвоката заявляется подозреваемым или обвиняемым в письменном виде, в присутствии адвоката, о чем делается отметка в протоколе следственного действия, и к делу приобщается ордер адвоката. Отказ от адвоката не обязателен для следователя. Поэтому, учитывая, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе предварительного следствия в отсутствие адвоката, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым доказательствам; необходимо очень внимательно подходить к удовлетворению таких ходатайств;

• допрашиваемый подозреваемый, обвиняемый является несовершеннолетним на момент совершения преступления;

• подозреваемый, обвиняемый в силу физических или психических недостатков не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту. Зачастую следователи считают, что только психические недостатки влекут за собой обязательное участие адвоката. На самом деле и недостатки слуха, зрения, отсутствие рук, ног, наличие иной болезни также являются обстоятельством, обязывающим следователя обеспечить участие адвоката. Так, в судебном заседании подсудимый Г. заявил ходатайство об исключении из объема обвинения всех протоколов следственных действий, проводимых с его участием, так как было нарушено его право на защиту. Нарушением он посчитал проведение следственных действий без участия адвоката, а так как у него была ампутирована нога, и он сам не мог «ходить по кабинетам следователей» – защита в полном объеме ему не была предоставлена;

• подозреваемый, обвиняемый не владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу;

• лицо обвиняется в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше пятнадцати лет, пожизненное лишение свободы или смертная казнь. Необходимо учитывать, что, например, при обнаружении убийства следователи чаще всего возбуждают уголовное дело, квалифицируя деяния виновного по ч. 1 ст. 105 УК РФ, а затем в ходе следствия, установив все обстоятельства произошедшего, переквалифицируют действия обвиняемого по ч. 2 ст. 105 УК РФ с соответствующими квалифицирующими признаками. При этом ответственность по ч. 1 ст. 105 УК РФ установлена в виде лишения свободы на срок от шести до пятнадцати лет, а по ч. 2 ст. 105 – от восьми до двадцати лет с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет, либо пожизненным лишением свободы, либо смертной казнью. Поэтому, чтобы протокол допроса был признан судом допустимым доказательством (во всяком случае, чтобы избежать ненужных споров), целесообразно допрашивать подозреваемых (обвиняемых) с участием адвоката всегда, когда уголовное дело возбуждено по факту обнаружения трупа с признаками насильственной смерти;

• уголовное дело подлежит рассмотрению судом с участием присяжных заседателей;

• обвиняемый заявил ходатайство о рассмотрении уголовного дела в особом порядке принятия судебного решения.

С адвокатом для оказания юридической помощи на допрос может прибыть и свидетель. В этом случае адвокат присутствует при допросе и может давать свидетелю в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе данного следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол (ч. 2 ст. 53 УПК РФ).

В соответствии со ст. 49 ч. 6 УПК РФ одно и то же лицо не может быть защитником двух или более обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого. Так, М. и У. были осуждены за умышленное убийство И.; преступление, как указано в приговоре, они совершили в п. Шира Ширинского района Республики Хакасия 20.12.2003. В материалах уголовного дела зафиксировано, что до привлечения к уголовной ответственности осужденных по настоящему делу по этому же уголовному делу и по этому же обвинению к уголовной ответственности привлекались также О. и П. Адвокатом в обоих случаях был А. Г. Кочкин. Затем этот же адвокат 23.02.2004 осуществлял защиту У. Уголовное преследование в отношении П. и О. прекращено 01.03.2004. Основанием к прекращению уголовного преследования в отношении П. и О. было то, что оба они отказались от своих явок с повинной, а задержанные к этому времени М. и У. дали явки с повинной, и им предъявлено обвинение. Изложенное свидетельствует о том, что один и тот же защитник оказывал юридическую помощь нескольким подозреваемым и обвиняемым в совершении одного и того же преступления, в том числе и несовершеннолетнему У. При этом правовые последствия каждого из них зависели от правового разрешения дела в отношении каждого персонально.

Следовательно, интересы каждого из них противоречили интересам другого. Указанные нарушения были допущены в отношении У., в том числе и при предъявлении ему обвинения, и при проведении последующих следственных действий с ним. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации приговор отменила и дело направила на новое судебное рассмотрение⁹⁰.

В целях максимального обеспечения интересов, защиты прав несовершеннолетних, в случае если они задействованы в следственных действиях, законодателем предусмотрено участие их законных представителей, а также педагогов и психологов.

К законным представителям относятся: родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо потерпевшего, свидетеля, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший, свидетель, органы опеки и попечительства. Следует учитывать, что содержащийся в п. 12 ст. 5 УПК РФ перечень лиц, которые могут быть законными представителями, является исчерпывающим.

Если несовершеннолетний не имеет родителей и проживает один или у лица, не назначенного надлежащим образом его опекуном или попечителем, в качестве законного представителя несовершеннолетнего следователь для участия в следственных действиях должен привлечь представителя органа опеки или попечительства.

Законные представители несовершеннолетних свидетелей и потерпевших вправе участвовать в следственных действиях до наступления 18-летнего возраста их подопечным, и в обязательном порядке привлекаются к участию в допросе законные представители несовершеннолетних обвиняемых и подозреваемых (включая и те случаи, когда на момент проведения следственных действий они достигли совершеннолетия, но на момент совершения преступления были несовершеннолетними). Закон предоставляет возможность отвода законного представителя от участия в уголовном деле, если имеются основания полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. При этом следователь выносит мотивированное постановление (мотивировка должна подкрепляться материалами дела).

М. осужден областным судом за совершение насильственных действий сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста, а также изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста.

В кассационной жалобе осужденный М. просил приговор отменить.

В обоснование виновности несовершеннолетнего М. суд сослался на его явку с повинной, его показания в качестве подозреваемого и его показания при допросе в качестве обвиняемого.

Оценивая доказательства, суд указал в приговоре, что поскольку М. на предварительном следствии был допрошен в качестве подозреваемого с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и положений ст. 51 Конституции Российской Федерации с участием защитника (адвоката), законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого (социального педагога областного государственного учреждения «Социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних»), что соответствует требованиям ст. 425, 426 УПК РФ, его показания при выполнении данного следственного действия признаются допустимым доказательством по делу.

Однако такой вывод суда сделан без учета имеющихся в деле материалов и действующего уголовно-процессуального закона.

Как видно из дела, после задержания М. написал заявление о явке с повинной с признанием в совершении изнасилования малолетней и насильственных действий сексуального характера.

В этот же день М. был допрошен в качестве подозреваемого в присутствии адвоката и социального педагога, допущенного в качестве законного представителя несовершеннолетнего.

Между тем, в соответствии со ст. 5 УПК РФ, законными представителями являются родители, в частности мать М.

Вопреки требованиям закона следователь на основании ст. 426 и 475 УПК РФ принял решение «законными представителями близких родственников к участию в уголовном деле несовершеннолетнего М. не допускать». В обоснование такого решения следователь сослался на то, что у следствия имеются достаточные основания полагать, что близкие родственники М. «могут воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу».

Но согласно ст. 426 УПК РФ законный представитель может быть отстранен от участия в уголовном деле, если имеются основания полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого.

Данных об этом в материалах дела не приведено. Мать М. родительских прав не лишена, а такое основание, как возможность законного представителя воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу, уголовно-процессуальным законом не предусмотрено, что позволяет сделать вывод о существенном нарушении прав М.

Как видно из материалов дела, мать М. впоследствии была допущена к участию в деле в качестве законного представителя, что объективно свидетельствует о том, что она не могла нанести ущерб интересам сына.

С учетом изложенного постановленный приговор Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила и дело направила на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства⁹¹.