Read the book: «Следком. Учения о доказательствах и следах»

Name: Следком. Учения о доказательствах и следах
Author: Лев Шейнин
ISBN: 978-5-00222-328-2

Лев Шейнин

Font::

Документальный триллер

Часть 1
Учение о доказательствах

Глава 1
Общие понятия

Уголовно-процессуальная деятельность органов прокуратуры, следствия и суда заключается в расследовании, рассмотрении и разрешении уголовных дел. Расследовать же дело, рассмотреть и затем разрешить его по существу – значит установить: имело ли место преступление, кем и при каких обстоятельствах оно совершено; какова его юридическая квалификация; причинен ли преступлением имущественный вред и какой именно; какова степень опасности преступления и лица, его совершившего, и какое – в соответствии с этим – наказание должно быть назначено преступнику. Для того чтобы ответить на все эти вопросы, суд должен иметь в своем распоряжении определенные фактические данные, которые устанавливают, доказывают наличие или отсутствие преступления, виновность или невиновность определенного лица в совершении этого преступления, наличие или отсутствие всех других обстоятельств, имеющих значение для правильного решения дела. Эти фактические данные, на основе которых разрешается дело, носят название уголовно-судебных доказательств.

Органы прокуратуры, следствия и суда приходят к тем или иным выводам по существу каждого данного дела на основании определенных фактов, по этому делу установленных. Если, например, в деле имеется показание свидетеля, удостоверяющего, что он видел, как обвиняемый нанес ножом рану потерпевшему, и если это показание будет признано правильным, то факт наблюдения свидетелем указанных действий обвиняемого явится доказательством виновности обвиняемого в нанесении телесного повреждения потерпевшему, иными словами, явится доказательственным фактом или доказательством по делу. Такими же доказательствами – доказательственными фактами – будут, например, наблюдение свидетелем бегства обвиняемого из дома, где затем был обнаружен труп потерпевшего, наличие пятен крови на одежде обвиняемого и др.

Для того чтобы установить наличие доказательственных фактов, органы прокуратуры, следствия и суда должны получить о них сведения из определенных источников, должны, иначе говоря, установить эти факты определенными средствами. Такими источниками сведений о доказательственных фактах являются: показания свидетеля, удостоверяющего, что он видел, как обвиняемый бежал с места происшествия; показания самого обвиняемого, признающего, что он нанес рану потерпевшему; вещественные доказательства, т. е. предметы, на которых имеются те или иные следы; заключение эксперта, удостоверяющего, что на одежде обвиняемого имеются пятна крови; документы, в которых удостоверяются те или иные факты. Поэтому показания свидетелей, показания обвиняемого, заключение эксперта, вещественные доказательства и письменные доказательства являются в уголовном процессе источниками доказательств или средствами доказывания. Они называются также доказательствами, и поэтому термин «доказательства» имеет двоякое значение: во-первых, оно обозначает доказательственные факты, а во-вторых – источники доказательств или средства доказывания. В законе термин «доказательства» применяется и в том, и в другом значении, но чаще в этом втором своем значении (ст. 57, 58, 112, 272 и другие статьи УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Деятельность органов прокуратуры, следствия и суда, заключающаяся в собирании, рассмотрении и оценке доказательств и в получении – на этой основе – определенных выводов по существу дела, образует доказывание. Уголовно-процессуальная деятельность – расследование, рассмотрение и разрешение уголовных дел – заключается в основном в собирании, рассмотрении и оценке доказательств. Поэтому доказывание является центральной и важнейшей составной частью уголовного процесса в целом.

Вся уголовно-процессуальная деятельность органов прокуратуры, следствия и суда протекает в определенном порядке, установленном законом. Выраженные в законе правовые нормы, которые определяют порядок процессуальной деятельности указанных органов, образуют советское уголовно-процессуальное право. Те процессуальные нормы, которые определяют порядок доказывания в советском уголовном процессе, образуют собой советское доказательственное право. Таким образом, советское доказательственное право – это совокупность выраженных в законе процессуальных норм, которые определяют, какие средства доказывания применяются в советском уголовном процессе, какие органы и в каком порядке собирают эти средства доказывания, в каком порядке и на каких началах происходит рассмотрение и оценка этих доказательств (ст. 57–76, 134–140, 162–174, 175–195, 284–302 и другие статьи УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Доказывание в советском уголовном процессе ставит своей задачей – на основе собранных и рассмотренных доказательств – получить такие выводы по каждому делу, которые соответствуют действительному положению вещей и правильно отражают то, что имело место в действительности, которые содержат в себе объективную (материальную) истину. Отсюда вытекает первостепенное значение доказывания в советском уголовном процессе как одного из основных условий осуществления социалистического правосудия. Там, где собраны все необходимые по делу доказательства, где доказательства эти правильно рассмотрены и оценены и на этой основе правильно решен вопрос о виновности или невиновности обвиняемого в приписываемом ему преступлении, там суд нашел объективную истину данного дела, там осуществлено социалистическое правосудие, которому служат советские органы прокуратуры, следствия и суда, вся советская социалистическая юстиция.

Пределы доказывания

Для того чтобы правильно разрешить дело, его надо полно и всесторонне исследовать. Поэтому вопрос о пределах исследования, или – что то же – о пределах доказывания, имеет в советском уголовном процессе огромное значение. Чрезмерное расширение этих пределов приведет к тому, что будут выяснены такие обстоятельства, которые не имеют значения для дела и не могут оказать влияния на правильное его разрешение. Это, в свою очередь, приведет к загромождению дела излишними, ненужными материалами, собирание и рассмотрение которых потребует затраты сил и средств, может затянуть расследование и рассмотрение дела и, кроме того, может в некоторых случаях отвлечь внимание следователя и суда от обстоятельств, действительно существенных и имеющих значение для данного дела.

Чрезмерное же сужение пределов исследования приведет к тому, что останутся невыясненными обстоятельства, выяснение которых необходимо для раскрытия преступления во всем его объеме, установления всех причастных к преступлению лиц и степени их виновности, без чего нельзя правильно разрешить дело. В результате такой неполноты исследования дела разрешение его судом либо будет вовсе невозможным, либо окажется неправильным по существу.

В первом случае суд, признав, что необходимо выяснить ряд обстоятельств, вынужден будет направить дело для дополнительного расследования, что неизбежно влечет за собой дополнительную трату сил и средств и затягивает производство по делу. Кроме того, такое дополнительное расследование в ряде случаев оказывается чрезвычайно затруднительным или даже невозможным, например в том случае, если исчезли следы преступления, утеряны или уничтожены необходимые документы, выбыли неизвестно куда важные свидетели и т. п Если же суд, несмотря на неполное исследование дела, все же вынесет приговор, то приговор этот будет отменен вышестоящим судом при пересмотре дела в кассационном порядке либо в порядке судебного надзора, так как неполнота исследования дела является одним из кассационных поводов, влекущих за собой отмену приговора (ст. 414 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Значит, и в этом случае дело в конечном результате будет обращено к дополнительному расследованию, после того как оно пройдет через две и даже более судебных инстанций, причем это дополнительное расследование будет еще более затруднительным и еще больше усложнит и замедлит производство.

Требование полноты исследования дела относится в равной мере как к предварительному следствию, так и к судебному разбирательству. Задача предварительного следствия в советском уголовном процессе – раскрыть преступление, собрать доказательства по делу. В стадии же судебного разбирательства суд рассматривает эти доказательства и после соответствующей их оценки решает дело по существу. Конечно, вполне возможны и нередки в практике случаи, когда по инициативе суда или по ходатайству сторон в судебное заседание вызываются дополнительные свидетели и эксперты или истребуются дополнительные документы. Но в основном судебное разбирательство заключается в том, что суд с участием сторон рассматривает и проверяет на началах устности и непосредственности те доказательства, которые собрал следователь. Таким образом, объем рассмотрения дела судом по существу определяется, по общему правилу, тем, насколько полно доказательства эти были собраны в стадии предварительного расследования. Вот почему именно в этой стадии прежде всего встает имеющий очень важное значение вопрос – о пределах доказывания, о пределах исследования дела, о правильном установлении этих пределов без чрезмерного их расширения, с одной стороны, и без чрезмерного сужения – с другой.

Исходя из этих соображений, закон указывает, что «следователь направляет предварительное следствие, руководствуясь обстоятельствами дела, в сторону наиболее полного и всестороннего рассмотрения дела» (ст. 112 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Эти предписываемые законом полнота и всесторонность расследования находятся в тесной между собой связи и взаимозависимости. Именно – полным может быть только такое расследование, в результате которого выяснены все обстоятельства данного дела, где дело освещено со всех сторон: где, в частности, рассмотрены и проверены все возможные по делу версии и собраны доказательства, подтверждающие одну из этих версий и исключающие все остальные. Вместе с тем такое всестороннее исследование возможно только тогда, когда в результате расследования в деле не осталось никаких сколько-нибудь существенных пробелов, когда оно полностью выяснено и собраны все доказательства, необходимые для решения вопроса о предании обвиняемого суду, а в последующем – для правильного разрешения дела по существу.

Какие же должны быть выяснены обстоятельства, для того чтобы дело было полно и всесторонне расследовано и правильно затем разрешено? Закон не дает перечня этих обстоятельств, и данный вопрос решает каждый раз сам следователь в соответствии с конкретными обстоятельствами дела. «Следствие и суд сами должны, в зависимости от конкретных условий и обстоятельств, определить пределы расследования, сами должны решать в каждом конкретном случае, что важно, что полезно, что необходимо включить в поле своего внимания и сделать предметом исследования. Все попытки заранее определить, какие обстоятельства могут иметь значение для дела и какие не могут, обречены на неудачу, особенно в уголовных делах, где сложность и запутанность положений встречаются чрезвычайно часто»¹.

Закон содержит в себе лишь общие положения, которыми должен руководствоваться следователь при установлении пределов доказывания. «Имеющими значение для дела, – говорит статья 113 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик, – являются обстоятельства, указанные в ст. 45, 47 и 48 УК, а равно и все другие обстоятельства, выяснение которых может иметь влияние на правильное расследование дела». Это значит, что в каждом деле должны быть выяснены все те обстоятельства, которые необходимы для получения правильного ответа на все возникающие вопросы.

Но в уголовных делах, при всем их бесконечном разнообразии, суд всегда должен разрешить один и тот же вопрос, а именно вопрос о том, имело ли место данное событие, содержит ли в себе данное деяние признаки преступления, какова юридическая квалификация этого преступления, кем оно совершено, какова степень опасности преступления и преступника, какое должно быть назначено наказание, а также причинен ли преступлением материальный вред и в каком размере (ст. 320 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). В соответствии с этим и устанавливаются пределы исследования в советском уголовном процессе. В каждом деле должны быть собраны все те доказательства, которые необходимы для получения правильного ответа на указанные вопросы, то есть все те доказательства, которые относятся к данному делу, имеют значение для этого дела.

Каково бы ни было конкретное содержание того или иного уголовного дела, в нем прежде всего должен быть решен вопрос о том, имело ли место то событие, которое составляет предмет этого дела. Например, в деле об убийстве таким событием, которое должно быть установлено в первую очередь, является смерть потерпевшего; в деле о растрате – недостача материальных ценностей, вверенных данному лицу; в деле о краже – исчезновение определенных вещей и т. д. Зачастую установление самого события не вызывает особых затруднений и не требует поэтому сколько-нибудь сложных следственных действий; таково, например, установление факта смерти потерпевшего, труп которого опознан его близкими родственниками, установление факта пожара и т. д. Но возможно и такое положение вещей, когда вопрос о том, имело ли место само событие, требует тщательного исследования. Например, в деле о загадочном исчезновении определенного лица должно быть выяснено, умерло ли это лицо, когда и при каких обстоятельствах эта смерть наступила, где может быть обнаружен труп умершего и т. д. Когда идет вопрос о том, была ли совершена кража из магазина или же налицо симуляция кражи, необходимо выяснить время исчезновения товаров, характер, ценность и количество их, способ проникновения в магазин предполагаемых похитителей и т. д. В каждом уголовном деле должны быть собраны и рассмотрены все те доказательства, которые необходимы для установления события, составляющего предмет этого дела.

После того как данное событие установлено, должен быть решен вопрос о том, имеется ли налицо преступление, кем оно совершено и какова его юридическая квалификация. Для этого должны быть собраны и рассмотрены те доказательства, которые устанавливают наличие или отсутствие признаков, входящих в состав данного преступления, а также доказательства, уличающие или оправдывающие определенное лицо в совершении этого преступления. Так, если доказана смерть данного лица, должны быть собраны и рассмотрены доказательства, дающие основание сказать, было ли здесь самоубийство или убийство. В последнем случае должны быть собраны доказательства, указывающие на то или иное лицо как на преступника, а также все те доказательства, которые устанавливают субъективную и объективную стороны состава данного преступления.

Выяснение субъективной стороны состава преступления, в данном случае убийства, означает установление в действиях виновного умысла либо неосторожности. При признании данного убийства умышленным необходимо установить побуждения, которые привели обвиняемого к убийству: была ли это корысть, месть и иные низменные мотивы, или мотивы классовой мести, или же убийство было следствием сильного душевного волнения, вызванного насилием либо тяжким оскорблением со стороны потерпевшего (ст. 58, п. «а» ст. 136, ст. 138 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик).

К объективной стороне состава преступления относятся такие обстоятельства, как способ совершения преступления, состояние, в котором находился потерпевший, и др. (пункты «в», «е» ст. 136 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик). Если, например, установлена недостача материальных ценностей, вверенных данному лицу, то должны быть собраны и рассмотрены доказательства, которые дают возможность решить, явилась ли эта недостача результатом халатности того, кому ценности были вверены, или же следствием того, что указанное лицо обратило эти ценности в свою пользу. В последнем случае на основе соответствующих доказательств должны быть установлены: размер присвоенных ценностей, их значение в данных конкретных условиях места и времени, систематичность и организованность присвоения этих ценностей и все другие обстоятельства, определяющие квалификацию данного преступления по статьям 1–4 Указа от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». Таким образом, пределы исследования дела в этой его части определяются конкретными обстоятельствами каждого дела, с одной стороны, и положениями уголовного закона, устанавливающего состав данного преступления, – с другой.

Преступлением является общественно опасное, виновное и наказуемое деяние. Поэтому невменяемость, предусмотренная ст. 11 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик, исключает виновность и наказуемость лица, совершившего общественно опасное деяние, к этому лицу могут быть применены только медицинские меры. При расследовании и рассмотрении уголовных дел нет надобности, по общему правилу, устанавливать вменяемость лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Но если вменяемость этого лица вызывает сомнение, должны быть собраны доказательства, которые в совокупности своей дают возможность правильно решить данный вопрос. В частности, в этих случаях обязательно должна быть произведена психиатрическая экспертиза (примечание 1 к ст. 63 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Уголовно ответственными являются вменяемые лица, достигшие 14-летнего возраста. Только по некоторым преступлениям законом установлена уголовная ответственность с 12-летнего возраста; таковы убийства, телесные повреждения, насилия, кражи, а также преступления, могущие вызвать крушение поезда, как то: развинчивание рельсов, подкладывание на рельсы различных предметов и т. п. (ст. 12 УК РСФСР и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г.). Поэтому в делах о преступлениях, совершенных малолетними и несовершеннолетними, к числу обстоятельств, подлежащих доказыванию, относится также возраст лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

При наличии определенных обстоятельств не карается деяние, совершенное вменяемым лицом, достигшим возраста, в котором допускается привлечение к уголовной ответственности, хотя с внешней стороны деяние это содержит в себе признаки преступления, предусмотренного соответствующей статьей Уголовного кодекса. Такими обстоятельствами, исключающими противоправность и наказуемость деяния, являются необходимая оборона и крайняя необходимость, предусмотренные ст. 13 УК РСФСР и соответствующими статьями УК других союзных республик. Эти обстоятельства, в известных случаях, должны быть выяснены путем собирания и рассмотрения необходимых для этого доказательств.

Согласно прямому указанию закона (ст. 113 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик), имеющими значение для дела являются обстоятельства, предусмотренные ст. 45, 47 и 48 УК РСФСР (и соответствующими статьями УК других союзных республик). Вследствие этого в каждом деле должны быть исследованы обстоятельства, определяющие степень опасности данного преступления и лица, это преступление совершившего, а также обстоятельства, смягчающие или отягчающие вину преступника. В том числе должны быть выяснены обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого: его прежняя судимость, отношение к порученной ему работе, участие в общественной жизни, участие в Великой Отечественной войне, полученные правительственные награды, поведение в быту и др., поскольку это может иметь значение по конкретным обстоятельствам расследуемого дела и для определения судом меры наказания за совершенное преступление.

При расследовании каждого преступления следователь должен стремиться выяснить обстановку, которая дала возможность совершить это преступление либо облегчила его совершение. Так, например, по делу о краже товаров из магазина может быть выяснена недостаточная его охрана; по делу о разбазаривании продуктов с базы может быть установлено, что отсутствовал надлежащий контроль за деятельностью работников базы и т. д. В советском уголовном процессе расследование ставит своей задачей не только выявление совершенного преступления и преступника, но стремится также предотвратить совершение преступлений в будущем. Поэтому путем расследования должны быть выяснены все те обстоятельства, которые так или иначе способствовали совершению преступления. Такое расследование поможет привлечь к ответственности лиц, не принявших должных мер к охране имущества, к организации надлежащего контроля за работой их подчиненных и т. д. Но и независимо от этого расследование указанных обстоятельств имеет весьма существенное значение, так как вскрывает недочеты и упущения в работе соответствующих учреждений и организаций и позволяет принять меры к их устранению.

Иногда подлежат выяснению обстоятельства, которые не связаны непосредственно с исследуемым преступлением, но имеют отношение к отдельным доказательствам, фигурирующим в деле. Если, например, обвиняемый заявляет, что показания уличающего его свидетеля являются ложными, и возбуждает ходатайство о вызове и допросе свидетелей, которые могут удостоверить враждебные его отношения с указанным свидетелем, то вопрос об отношениях между обвиняемым и уличающим его свидетелем может приобрести существенное значение для оценки показаний этого последнего, и потому данное обстоятельство должно быть выяснено путем собирания и рассмотрения необходимых для этого доказательств.

Процесс доказывания

Доказывание, заключающееся в собирании, рассмотрении и оценке доказательств и в получении на этой основе определенных выводов по делу, протекает не одинаково в стадии предварительного следствия и в стадии судебного разбирательства. При производстве предварительного следствия в советском уголовном процессе сторон еще нет и вся инициатива в вопросах расследования и в том числе в вопросах собирания доказательств возложена на следователя. Именно поэтому закон, предоставляя широкие полномочия следователю в данной области, предостерегает его от односторонности и, в частности, от обвинительного уклона, и обязывает его «выяснить и исследовать обстоятельства как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а равно все обстоятельства, как усиливающие, так и смягчающие степень и характер его ответственности» (ст. 111 УПК РСФСР п соответствующие статьи УПК других союзных республик). При этом деятельность следователя в области доказывания находится под контролем прокурора, который руководит расследованием и по окончании проверяет его полноту и всесторонность, а в случае необходимости возвращает дело для производства дополнительных следственных действий (ст. 221 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Возложенная законом на следователя обязанность собирать доказательства и проявлять в этом вопросе свою широкую инициативу не исключает вместе с тем известного участия заинтересованных лиц в доказывании. Право обвиняемого на защиту закреплено Сталинской Конституцией в ст. 111. Оно является одним из принципов социалистического демократизма, на которых основан советский уголовный процесс. При этом право на защиту вовсе не исчерпывается правом обвиняемого иметь защитника в стадиях судебного разбирательства и кассационного пересмотра приговоров. Право на защиту в широком своем значении включает все те права, которые на протяжении всего процесса предоставлены обвиняемому для охраны его законных интересов. Право на защиту в таком его понимании и содержании обеспечивается обвиняемому уже в стадии предварительного расследования с того момента, как следователь составил постановление о привлечении данного лица к уголовной ответственности (ст. 128 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Поэтому хотя в стадии предварительного расследования обвиняемый еще не является стороной, но закон обеспечивает ему ряд процессуальных прав, и в том числе право на представление доказательств в свою защиту. Это право обвиняемый имеет во все время производства расследования, а также по окончании его при ознакомлении со следственными материалами; осуществление этого права обеспечивается тем, что следователь обязан удовлетворить ходатайства обвиняемого об истребовании указанных последним доказательств, если посредством этих доказательств могут быть выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела (ст. 112 и 206 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Заинтересованным в деле лицом, кроме обвиняемого, является зачастую также потерпевший, в частности в том случае, когда он предъявил гражданский иск о возмещении вреда, причиненного ему преступлением. Поэтому потерпевший также вправе возбуждать ходатайства об истребовании тех или иных доказательств по делу, и следователь обязан ходатайства эти удовлетворить, если указанные потерпевшим доказательства могут выяснить обстоятельства, имеющие значение для правильного расследования и разрешения данного дела.

Но, несмотря на наличие у обвиняемого и потерпевшего права на представление доказательств, основная роль в собирании доказательств принадлежит следователю, который единолично решает вопрос о том, какие обстоятельства должны быть выяснены по делу и какие для этого должны быть собраны и рассмотрены доказательства. Равным образом единолично производит следователь все необходимые действия по рассмотрению доказательств: допрос свидетелей и обвиняемого; постановка вопросов экспертам и их допрос; осмотр вещественных доказательств; ознакомление с письменными доказательствами. Наконец, оценку собранных и рассмотренных по делу доказательств следователь также производит единолично. На основе собранного материала и оценки, данной этому материалу, он решает вопрос о достаточности имеющихся в деле данных для предания обвиняемого суду.

Иное положение – в стадии судебного разбирательства. Здесь суд рассматривает дело с участием и с помощью сторон, которые активно участвуют в доказывании. Суд в основном рассматривает те доказательства, которые собрал следователь и которые получили свое отражение в обвинительном заключении. Но наряду с этим могут быть истребованы и дополнительные доказательства по инициативе самого суда, а равно и по ходатайствам сторон, причем ходатайства эти не ограничены никакими сроками и могут быть возбуждены как в начале судебного разбирательства, так и на всем протяжении судебного следствия. Эти права сторон и, в частности, права обвиняемого на представление доказательств обеспечиваются здесь, как и в стадии предварительного следствия, тем, что для суда является обязательным истребование указанных сторонами доказательств, если при их посредстве могут быть установлены обстоятельства, имеющие значение для данного дела (ст. 253, 254, 272, 302 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Участие сторон в доказывании в стадии судебного разбирательства не ограничивается одним лишь представлением доказательств. В отличие от предварительного следствия, здесь само рассмотрение доказательств происходит при активном участии сторон, которые вместе с судом допрашивают свидетелей и подсудимого, ставят вопросы экспертам и затем участвуют в их допросе, осматривают вещественные доказательства, знакомятся с письменными доказательствами. Наконец, стороны принимают участие и в оценке доказательств. Окончательная их оценка принадлежит в конечном итоге суду, но стороны в своих речах излагают свои соображения относительно значения и убедительности фигурирующих в деле доказательств и тем самым помогают суду дать им правильную оценку при вынесении приговора.

Оценка доказательств

Заключительным и вместе с тем важнейшим и центральным моментом доказывания является оценка доказательств. Она, в свою очередь, распадается на несколько последовательных этапов.

В первую очередь необходимо определить силу и значение имеющихся в деле источников доказательств (средств доказывания) и тем самым определить, какова ценность тех сведений, которые из этих источников доказательств получены. В зависимости от того, будут ли эти сведения признаны правильными, будет решен и вопрос о наличии тех фактов, о которых эти сведения говорят и которые являются в данном деле доказательственными фактами.

Затем должна быть дана оценка этим фактам, определено значение каждого из них, после чего на основе всей совокупности этих фактов в их взаимной связи разрешаются все вопросы данного дела и в первую очередь вопрос о том, было ли совершено преступление и кем оно совершено. Так, например, если в деле по обвинению в спекуляции имеются показания свидетелей, утверждающих, что они неоднократно видели обвиняемую продающей различные вещи на рынке, то раньше всего необходимо определить ценность этих свидетельских показаний и решить, являются ли правильными сведения, сообщенные свидетелями. При отрицательном ответе на этот вопрос останется неустановленным сам факт продажи вещей обвиняемой и, следовательно, нельзя считать установленным событие преступления. Если же сведения, сообщенные свидетелями, будут признаны правильными, т. е. соответствующими действительности, то тем самым будет установлен определенный факт, именно факт продажи обвиняемой вещей на рынке.

Но этого еще недостаточно для решения дела. Спекуляция заключается в скупке и перепродаже вещей с целью наживы; поэтому необходим дальнейший анализ установленных по делу фактов, необходимо определить значение этих фактов в зависимости от конкретных обстоятельств дела. И если окажется, что хотя обвиняемая и продавала вещи на рынке неоднократно, но эти продажи разделены между собой большими промежутками времени, что каждый раз обвиняемая продавала только одну вещь, хотя и новую, но такую, которая могла быть предметом ее домашнего обихода, или что приобретенные ею вещи, оказавшиеся ей ненужными, были ею проданы по себестоимости, то в деле не будет оснований для признания обвиняемой виновной в спекуляции. И напротив: если будет установлено, что обвиняемая в течение продолжительного времени продавала часто самые различные новые вещи по ценам, превышающим себестоимость, и в количестве, превышающем потребности ее семьи, то эти факты в совокупности с другими (например, с обнаружением у обвиняемой значительного запаса различных новых вещей) дадут достаточно оснований признать доказанным наличие спекуляции в действиях обвиняемой.

Хотя закон говорит только об оценке доказательств, производимой судом при вынесении приговора (ст. 319 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик), но оценка доказательств нужна и в других стадиях процесса, где возникает необходимость – на основе собранных по делу данных – прийти к определенным выводам по вопросу о наличии преступления и виновности обвиняемого. В частности, такую оценку доказательств производит следователь, когда решает вопрос о достаточности в деле данных для предъявления обвинения (ст. 128 и 206 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). При этом следователь, как и судья, руководствуется своим внутренним убеждением, связанным с его социалистическим правосознанием.

Вместе с тем между оценкой доказательств, производимой судом при вынесении приговора, и оценкой доказательств при расследовании дела имеются существенные различия, которые вытекают из самой сущности этих стадий советского уголовного процесса и из стоящих перед ними задач. Задача советского суда при вынесении приговора заключается в том, чтобы в результате рассмотрения всех имеющихся в деле доказательств дать окончательный ответ на вопрос о виновности или невиновности подсудимого. При этом суд может признать подсудимого виновным в приписываемом ему преступлении лишь тогда, когда признает, что все имеющиеся в деле доказательства, взятые в их совокупности и взаимной связи, приводят только к одному выводу: что преступление действительно было, что оно совершено подсудимым и иное решение данного дела исключено. В этом случае вывод суда о виновности подсудимого является положительным решением вопроса о виновности.

Если же суд найдет, что вся совокупность собранных по делу доказательств недостаточна для получения достоверного вывода о виновности подсудимого, что возможно и иное решение дела и что, следовательно, виновность подсудимого является только вероятной, только предположительной, то обвинительный приговор не может быть вынесен, так как это означало бы, что обвиняемый будет осужден, несмотря на то что у суда нет твердой уверенности в его виновности. В таких случаях суд направляет дело для производства дополнительного расследования, а если расследование это признано будет невозможным – суд вынесет оправдательный приговор.

Это положение, в силу которого для вынесения обвинительного приговора требуется получение судом достоверных, а не только вероятных выводов о виновности подсудимого, четко выражено в советском уголовно-процессуальном законодательстве. Согласно ст. 326 УПК РСФСР (и соответствующим статьям УПК других союзных республик) суд выносит приговор об оправдании подсудимого в случаях: «а) неустановления самого события преступления, или отсутствия в действиях обвиняемого состава преступления, б) недостаточности улик для обвинения подсудимого». Последний случай имеет место тогда, когда в деле собраны доказательства, которые дают известные основания полагать, что подсудимый совершил данное преступление, но которые, однако, недостаточны для того, чтобы привести суд к убеждению в виновности подсудимого, иными словами, привести суд к достоверному, вполне обоснованному выводу о том, что преступление было совершено подсудимым.

Иной является задача оценки доказательств, производимой следователем. Какими бы убедительными ни представлялись доказательства, собранные против обвиняемого в стадии предварительного расследования, вывод о виновности обвиняемого не может рассматриваться как окончательный уже по одному тому, что все эти доказательства суд еще не проверил. Достоверность такого вывода может быть признана только после того, как суд, рассмотрев все имеющиеся в деле доказательства на началах устности и непосредственности, даст им положительную оценку и признает, что в своей совокупности они приводят к единственно возможному выводу о виновности подсудимого и исключают возможность иного решения данного дела. Поэтому, поскольку доказательства, собранные в стадии предварительного следствия и положенные в основание вывода следователя о виновности обвиняемого, судом еще не проверены, вопрос о виновности не нашел еще своего решения.

Но если выводы, полученные следователем в результате оценки доказательств, не являются окончательными, то отсюда вовсе не следует, что следователю достаточно получить любой предположительный вывод о виновности обвиняемого, чтобы признать данное дело достаточно выясненным и передать его в суд для рассмотрения по существу. Если, например, по делу об убийстве имеются показания свидетеля, удостоверяющего враждебное отношение обвиняемого к потерпевшему, и показания другого свидетеля, удостоверяющего, что он видел обвиняемого бегущим с того места, где вскоре найден был труп потерпевшего, то эти доказательства дают, конечно, известное основание предполагать, что убийство совершено обвиняемым.

Но также очевидно, что если суд при рассмотрении дела по существу в результате самой тщательной оценки этих доказательств признает правильными показания указанных свидетелей и тем самым признает, что между обвиняемым и потерпевшим действительно были враждебные отношения и что обвиняемый действительно бежал с того места, где вскоре был найден убитый, то даже при этом условии вывод о виновности последнего останется не больше как предположением. Поэтому при отсутствии других доказательств, уличающих обвиняемого, суд возвратит дело для производства дополнительного расследования, а если такое расследование признано будет невозможным, вынесет оправдательный приговор. Ясно, что при таком положении вещей дело не должно быть передано в суд для рассмотрения по существу, поскольку исход судебного разбирательства здесь заранее предрешен.

Но возможна и иная совокупность доказательств. Допустим, что по делу об убийстве имеются показания свидетелей, удостоверяющих, что они видели обвиняемого в уединенном месте с потерпевшим незадолго до того, как там был обнаружен труп убитого, что обвиняемый продавал вещи потерпевшего, что обвиняемый сжег свою рубашку, на которой были пятна крови, и рассказывал одному из свидетелей о совершенном им убийстве. Если все эти доказательства после проверки их судом получат положительную оценку и сведения, добытые путем этих доказательств, признаны будут правильными, то вывод о виновности подсудимого в убийстве будет вполне обоснованным и достоверным. При наличии в деле таких доказательств следователь имеет все основания признать, что дело может быть передано в суд для рассмотрения по существу.

Таким образом, оценивая доказательства, собранные в стадии предварительного следствия, следователь должен каждый раз поставить перед собой вопрос: достаточны ли эти доказательства для того, чтобы после их проверки и оценки суд мог прийти к достоверному выводу о том, что обвиняемый совершил приписываемое ему преступление?

Если на этот вопрос будет дан положительный ответ, иными словами, если совокупность собранных по делу доказательств приведет суд к достоверному выводу о том, что преступление совершено и совершено обвиняемым, то в этом случае следователь обязан продолжать расследование, для того чтобы получить дополнительные доказательства, а при невозможности получения таких доказательств должен прекратить дело производством на основании п. «б» ст. 204 УПК РСФСР (и соответствующих статей УПК других союзных республик), которая предусматривает прекращение расследования «при недостаточности улик для предания обвиняемого суду».

Если же, напротив, следователь, оценив собранные по делу доказательства, найдет, что после проверки и оценки этих доказательств судом они должны привести суд к достоверному выводу о виновности обвиняемого, то в этом случае следователь признает «добытые данные достаточными для предания суду» (ст. 206 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК Других союзных республик) и такое дело, с полным к тому основанием, будет передано в установленном порядке в суд для рассмотрения по существу и вынесения приговора.

Глава 2
Классификация доказательств

Источниками доказательств (средствами доказывания) в советском уголовном процессе являются: 1) показания свидетелей, 2) заключения экспертов, 3) показания обвиняемого, 4) вещественные доказательства и 5) письменные доказательства (ст. 58 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

По содержанию же своему в зависимости от характера сведений, доставляемых указанными средствами доказывания, доказательства делятся на: а) обвинительные и оправдательные, б) первоначальные и производные и в) прямые и косвенные.

Классификация доказательств по источникам

Показания свидетелей

Свидетель в уголовном процессе сообщает следственным и судебным органам сведения о том, что он лично видел и слышал, иными словами, сообщает сведения о тех фактах, которые он лично непосредственно наблюдал. Этим определяется процессуальное положение свидетеля, его права и обязанности, а также круг тех лиц, которые могут быть допрошены в качестве свидетелей.

В противоположность всем остальным участникам процесса свидетель незаменим, так как никто, кроме лица, непосредственно наблюдавшего данный факт, не в состоянии сообщить сведения об этом факте следователю и суду. Поэтому когда возникает необходимость допросить в качестве свидетеля лицо, которое должно принять какое-либо иное участие в деле (например, быть судьей, народным заседателем, экспертом, прокурором и т. д.), то поскольку свидетель незаменим, лицо это должно быть допрошено в качестве свидетеля; функции же судьи, народного заседателя, следователя, эксперта и т. д. будут в этом случае выполнены другим лицом, удовлетворяющим требованиям закона (ст. ст. 43, 48, 49, 56, 122 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Участие данного лица в деле в качестве свидетеля исключает возможность всякого иного участия этого лица в том же деле; единственное исключение, которое допускает закон, – это соединение в лице потерпевшего роли свидетеля и одновременно гражданского истца, а также обвинителя по делам частного обвинения (примечание к ст. 284 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Свидетель обязан явиться по вызову следователя и суда и давать правдивые показания по делу. В случае неявки без уважительной причины свидетель может быть подвергнут приводу; кроме того, свидетель несет уголовную ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний (ст. 60 УПК РСФСР, ст. 92 и 95 УК РСФСР и соответствующие статьи УК и УПК других союзных республик).

Права свидетеля заключаются в следующем: он имеет право на возмещение расходов по явке к следователю или в суд и на сохранение заработной платы или на вознаграждение за отвлечение от обычных занятий. Во время допроса его в стадии предварительного расследования свидетель имеет право требовать внесения в протокол допроса по его указанию соответствующих поправок и дополнений, а также имеет право, с разрешения следователя, написать свое показание собственноручно (ст. 65, 168 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Лицо, допрашиваемое в качестве свидетеля, располагает обычно сведениями о многочисленных и чрезвычайно разнообразных фактах. Но далеко не все эти известные свидетелю факты имеют отношение к делу, и потому изложение их не должно явиться содержанием свидетельского показания, так как в этом случае дело было бы загромождено совершенно ненужными для данного дела материалами. Показание свидетеля должно содержать изложение только фактов, относящихся к данному делу, имеющих значение для правильного расследования и разрешения этого дела. Сюда относятся прежде всего факты, имеющие непосредственное отношение к расследуемому преступлению, а также факты, характеризующие обвиняемого. В соответствии с этим закон, определяя содержание свидетельских показаний в уголовном процессе, указывает, что «свидетель может быть спрашиваем исключительно о фактах, подлежащих установлению в данном деле, и о характеристике обвиняемого» (ст. 166 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Свидетель иногда дает показание о фактах, известных ему со слов другого лица. Такое свидетельское показание образует собой производное доказательство (см. ниже) и подлежит рассмотрению и оценке на общих основаниях. Но это относится только к тем случаям, когда свидетель может указать следственным органам и суду тех лиц, которые ему о данном факте сообщили. Если же источник сведений, сообщаемых свидетелем, не может быть указан, то сведения эти не могут рассматриваться как доказательственный материал по делу; в частности и в первую очередь это относится ко всякого рода слухам. Закон указывает, что, давая показания, свидетель должен избегать «изложения сведений, источник которых им не может быть указан» (ст. 285 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). При этом хотя закон говорит о допросе свидетеля в стадии судебного разбирательства, но данное требование полностью относится к допросу свидетеля в стадии предварительного следствия.

Советское уголовно-процессуальное законодательство допускает допрос в качестве свидетелей всех тех, кто может сообщить сведения о фактах, относящихся к данному делу. При этом закон не делает исключения и для близких родственников обвиняемого. Само собой разумеется, что, оценивая свидетельские показания лиц, близких обвиняемому, следователь и суд учитывают их отношение к делу, возможную их заинтересованность в исходе дела, но самый допрос указанных лиц производится в общем порядке, и лица эти обязаны на общих основаниях явиться по вызову следователя и суда и давать правдивые показания.

Таким образом, советский уголовный процесс не допускает отвода свидетелей ввиду родственных их отношений с обвиняемым либо по иным каким-либо мотивам.

Только две категории лиц не могут быть допрашиваемы в качестве свидетелей. Согласно п. 1 ст. 61 УПК РСФСР (и соответствующим статьям УПК других союзных республик) не может быть допрашиваем в качестве свидетеля «защитник обвиняемого по делу, по которому он выполняет таковые обязанности». Защитник, приглашенный подсудимым по его выбору или же назначенный по требованию суда, беседует с подсудимым для выяснения различных обстоятельств дела (ст. 252 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Если бы суд имел право допросить этого защитника в качестве свидетеля, то защитник обязан был бы сообщить все ему известное по делу, и в том числе то, что ему доверил подсудимый. Этим было бы подорвано доверие подсудимого к его защитнику, был бы ослаблен авторитет защитника вообще и было бы нарушено право обвиняемого на защиту. Поэтому закон запрещает допрашивать защитника в качестве свидетеля по делу его подзащитного. Но это запрещение не следует понимать чрезмерно широко. Защитник не может давать показаний только о тех фактах, которые сделались ему известными в связи с выполнением обязанностей защитника по данному делу. Поэтому если сведения, которыми располагает защитник, были им получены независимо от участия в деле в качестве защитника подсудимого либо даже до вступления его в это дело, то такие сведения могут явиться содержанием свидетельского показания, и в этом случае суд и следователь вправе допросить защитника в качестве свидетеля, защита же подсудимого будет поручена другому адвокату, избранному самим подсудимым или же назначенному по требованию суда (ст. 56 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Пункт 2 ст. 61 УПК РСФСР (и соответствующие статьи УПК других союзных республик) запрещает допрос в качестве свидетелей лиц, которые не могут быть свидетелями вследствие того, что они не в состоянии правильно выполнить эти функции. Для того чтобы дать показание, свидетель должен правильно воспринять тот или иной факт, правильно его наблюдать; должен воспринятое удержать в своей памяти и затем, во время допроса, это воспринятое вспомнить и правильно изложить, т. е. воспроизвести его в своем показании. Поэтому если какой-либо психический дефект, как, например, хроническая психическая болезнь, слабоумие и др., мешает данному лицу правильно воспринимать определенные факты, а затем правильно воспроизвести в своем показании, то лицо это не в состоянии будет сообщить следователю и суду правильные сведения по делу. Следовательно, оно не может быть допрашиваемо в качестве свидетеля. Исходя из этих соображений, закон исключает из числа свидетелей тех лиц, которые «ввиду своих физических и психических недостатков не способны правильно воспринимать имеющие значение по делу явления и давать о них правильные показания».

При этом, однако, необходимо иметь в виду, что наличие того или иного психического недостатка само по себе не всегда исключает возможность допроса данного лица в качестве свидетеля. Некоторые формы психических заболеваний при известном состоянии больного, а равно и некоторые степени умственной отсталости не лишают данное лицо способности – в известных пределах – сообщать правильные сведения о наблюдаемых им фактах. Поэтому каждый раз, когда возникает сомнение в способности данного лица давать правильные показания, должна быть произведена психиатрическая экспертиза, после чего следователь и суд – на основе заключения экспертов – решают вопрос о возможности допроса данного лица в качестве свидетеля по делу (примечание к ст. 61, примечание 1 к ст. 63 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

По усмотрению следователя и суда в качестве свидетелей могут быть допрошены и малолетние. Вопрос о допущении малолетних в качестве свидетелей решается в каждом отдельном случае в зависимости от степени развития психики малолетнего и сложности обстоятельств, для подтверждения которых вызывается малолетний.

Заключение экспертов

Эксперт в своем заключении сообщает следователю и суду свои выводы о наличии определенных фактов, имеющих значение для дела, свои выводы эксперт основывает на материалах дела, которые он исследует при помощи специальных знаний. Отсюда вытекает глубокое различие между экспертом, с одной стороны, и свидетелем – с другой. Этим же определяется круг лиц, могущих быть экспертами, а также их права в уголовном процессе.

Свидетелем может быть всякое лицо (за исключением лиц, указанных в ст. 61 УПК РСФСР и в соответствующих статьях УПК других союзных республик). Свидетель незаменим, и потому отвод свидетелей не допускается. Что же касается эксперта, то им не может быть всякое лицо, а только такое, которое обладает специальными знаниями в данной области. Так как эксперт дает заключение на основе материалов дела, которые ему предоставлены следователем или судом, и так как в случае надобности указанные материалы дела могут быть предоставлены и любому другому специалисту в данной области, то эксперт заменим. Поэтому допускается отвод экспертов при наличии поводов, указанных в ст. 48 УПК РСФСР (и в соответствующих статьях УПК других союзных республик). В частности, не могут быть экспертами лица, которые были допрошены или должны быть допрошены в качестве свидетелей по данному делу, в том числе и лица, производившие ревизию по делу. Акты ревизии – это те материалы, которые могут быть использованы экспертами, самые же ревизоры в случае надобности должны быть допрошены в качеств свидетелей, что исключает возможность их участия в деле в качестве экспертов.

Эксперты привлекаются каждый раз, когда для выяснения тех или иных вопросов, возникающих в деле, требуются специальные познания в области науки, искусства или же ремесла. Вопрос о том, необходимо ли привлечение экспертов, разрешает следователь или суд, в производстве которого находится дело.

В некоторых же случаях производство экспертизы безусловно обязательно в силу прямого о том указания закона. Вызов экспертов обязателен: 1) для установления причин смерти, 2) для определения тяжести телесных повреждений, 3) для выяснения вопроса о психическом состоянии обвиняемого или свидетеля, если у следователя или у суда возникает сомнение по поводу вменяемости обвиняемого или по поводу способности данного лица быть свидетелем (примечание 1 к ст. 63 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Возможны случаи, когда следователь сам обладает достаточными специальными знаниями в той области, к которой относятся вопросы, возникшие в деле (например, следователь как бывший счетный работник обладает специальными знаниями в области бухгалтерии). Наличие таких специальных знаний не дает, однако, права следователю разрешить возникшие специальные вопросы самому без участия эксперта, так как в этом случае получилось бы соединение в одном лице следователя и эксперта, что категорически запрещено законом (ст. 43 и 122 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Поэтому следователь и в таких случаях обязан произвести экспертизу в общем порядке; имеющиеся у следователя специальные знания лишь помогут ему правильно поставить вопросы экспертам и дать правильную оценку их заключению.

Эксперт, как и свидетель, обязан явиться по вызову следователя и суда и дать правдивое заключение. Кроме того, эксперт несет уголовную ответственность за необоснованный отказ от дачи заключения и за дачу заведомо ложного заключения (ст. 64 УПК, ст. 92, 95 УК РСФСР и соответствующие статьи УК и УПК других союзных республик).

Эксперт имеет право на возмещение расходов по явке, на сохранение заработной платы или на вознаграждение за отвлечение от занятий и, кроме того, право на вознаграждение за работу, произведенную им в качестве эксперта. Эксперт имеет также определенные процессуальные права, которые предоставлены ему для того, чтобы он мог успешно выполнить возложенные на него обязанности и дать правильное заключение по делу: он имеет право знакомиться с соответствующими материалами дела и ставить перед следователем, прокурором и судом вопрос о необходимости дополнения этих материалов; если экспертов несколько, они имеют право совещаться и дать общее заключение; при рассмотрении дела в судебном заседании эксперт имеет право присутствовать при рассмотрении дела судом и задавать в случае надобности вопросы свидетелям и подсудимым (ст. 171 и примечание к ней, ст. 173, 275 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Заключение эксперта – одно из доказательств и оценивается следователем и судом на тех же основаниях, что и все другие доказательства, имеющиеся в деле. Поэтому заключение эксперта не обязательно для следователя и суда; они могут с этим заключением не согласиться и в случае надобности произвести новую экспертизу. Закон указывает, что «несогласие суда с экспертизой должно быть подробно мотивировано в приговоре или в особом определении» (ст. 298 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Хотя закон говорит лишь о суде, рассматривающем дело в судебном заседании, но положение это полностью относится и к следователю, который в случае несогласия с заключением эксперта также обязан в соответствующем постановлении или обвинительном заключении подробно мотивировать причину своего несогласия.

Показание обвиняемого

Перечисляя источники доказательств (средства доказывания), закон приводит также «личные объяснения обвиняемого» (ст. 58 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Но в действительности обвиняемый дает не только объяснения, но и показания. Когда обвиняемый сообщает следователю и суду сведения о различных известных ему фактах, например когда он рассказывает о том, как он совершил преступление, указывает на участие других лиц в этом преступлении, – налицо показание обвиняемого. Лишь в тех случаях, когда обвиняемый излагает свои соображения и доводы, например указывает на противоречия в показаниях свидетелей, ссылается на обстоятельства, смягчающие, по его мнению, его ответственность, – он дает объяснения по делу. Поэтому источником доказательств в тесном смысле этого слова являются показания обвиняемого, в которых он сообщает сведения о различных фактах, относящихся к данному делу.

Следует при этом иметь в виду, что на практике показания и объяснения обвиняемого зачастую так тесно переплетаются между собой, что разделить их очень трудно, а иногда и вовсе невозможно.

Показания обвиняемого в советском уголовном процессе являются не только источником доказательств, но и средством защиты обвиняемого от предъявленного ему обвинения.

Давая показания по делу, обвиняемый может сообщить сведения о фактах, устанавливающих его невиновность либо смягчающих его ответственность. Отсюда вытекают те существенные различия, которые устанавливает закон между этими показаниями и показаниями свидетелей. Свидетель обязан давать показания и, как было уже сказано выше, несет уголовную ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний; обвиняемый же имеет право давать показания и, следовательно, может от дачи показаний отказаться и не несет ответственности даже за дачу заведомо ложных показаний; какое бы то ни было принуждение обвиняемого к даче показаний категорически воспрещено законом (ст. 136 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Наконец, допрос того или иного свидетеля зависит от усмотрения следователя и суда, которые решают этот вопрос в зависимости от конкретных обстоятельств дела; допрос же обвиняемого в случае его согласия давать показания безусловно обязателен как в стадии предварительного следствия, так и в стадии судебного разбирательства (ст. 134, 283 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Будучи одним из доказательств, показание обвиняемого, как и все другие доказательства, оценивается на общих основаниях следователем и судом по их внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности и взаимной связи. Это относится как к отрицанию обвиняемым своей вины, так и к его сознанию.

В равной мере являются неправильными огульное недоверие к первому и чрезмерное доверие ко второму. Конечно, обвиняемый очень часто отрицает свою вину, для того чтобы таким путем избежать ответственности за совершенное им преступление; но возможно и иное, возможно, что обвиняемый не признает себя виновным именно потому, что он никакого участия в приписываемом ему преступлении не принимал. Поэтому такое показание обвиняемого, как лица, заинтересованного в исходе дела, требует критического отношения и тщательной проверки. Но оно может быть отвергнуто лишь после того, как посредством других собранных по делу доказательств будет установлена виновность обвиняемого и тем самым ложность его показаний.

Равным образом требует проверки и сознание обвиняемого. Очень часто сознание это является доказательством того, что обвиняемый действительно совершил приписываемое ему преступление. Однако не всегда сознание обвиняемого правильно. Судебная практика знает ряд случаев, когда обвиняемый признавал себя виновным в преступлении, которого не совершал, причем мотивы такого ложного сознания бывали самые различные: в одних случаях – желание избавить от ответственности близкого человека, совершившего преступление; в других – стремление путем сознания в менее тяжком преступлении скрыть свое участие в преступлении более тяжком и др. Поэтому сознание обвиняемого, даже самое подробное и исчерпывающее, никогда не может быть оставлено без тщательной проверки. В частности, если обвиняемый признал себя виновным в стадии предварительного расследования, следователь не может и не должен ограничиться этим сознанием, но обязан путем всестороннего исследования дела собрать все другие доказательства виновности обвиняемого и таким путем подтвердить правильность сознания обвиняемого.

Давая показания, обвиняемый иногда указывает на причастность других лиц к данному преступлению. Такое показание часто соответствует действительности и является правильным. Но бывает, что подобное показание оказывается ложным оговором. Обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу ложных показаний даже и тогда, когда показания эти относятся к другим лицам, и, следовательно, ложный оговор ничем обвиняемому не грозит. В то же время ложный оговор может быть вызван самыми различными мотивами: желанием путем оговора невиновного лица скрыть участие близких или друзей, своих соучастников в данном преступлении; стремлением смягчить свою ответственность ссылкой на влияние другого лица либо ссылкой на приказание, полученное от начальника, и т. д. и т. п. Поэтому такого рода заявления обвиняемого требуют чрезвычайно осторожного отношения и самой тщательной проверки. Советская судебная практика последовательно стоит на той точке зрения, что одно заявление обвиняемого, не подкрепленное никакими другими доказательствами, не может само по себе рассматриваться как доказательство виновности оговариваемого лица и потому не может быть положено в основу обвинительного приговора.

Вещественные доказательства

Вещественными доказательствами являются предметы, которые служили орудиями совершения преступления, сохранили на себе следы преступления или которые были объектами преступных действий обвиняемого, а также все иные предметы и документы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления и открытию виновных (ст. 66 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик). Вещественными доказательствами являются орудия совершения преступления (нож, топор, пистолет, остатки яда); предметы, сохранившие на себе следы преступления (окровавленная одежда обвиняемого, стекло, на котором остались следы пальцев обвиняемого, и др.); предметы, на которые было непосредственно направлено преступление (похищенная вещь), и, кроме того, все иные предметы, которые по конкретным обстоятельствам данного дела могут служить средством установления тех или иных фактов; так, например, трубка, платок или иная какая-нибудь вещь, оброненная обвиняемым на месте совершения преступления, могут служить вещественным доказательством потому, что наличие этой вещи устанавливает важный для дела факт – пребывание обвиняемого в том месте, где было совершено преступление.

Признав, что данный предмет необходим для установления фактов, имеющих значение для дела, следователь составляет постановление о приобщении этого предмета к делу в качестве вещественного доказательства и составляет протокол осмотра предмета. С этого момента данный предмет является вещественным доказательством и остается таковым до окончания дела. Если дело прекращено в стадии предварительного расследования, то следователь в своем постановлении о прекращении дела должен указать, как поступить с вещественными доказательствами; в тех же случаях, когда дело передано в суд, вопрос о вещественных доказательствах решает суд (ст. 67, 69 УПК РСФСР и соответствующие статьи УПК других союзных республик).

Письменные доказательства

Письменными доказательствами являются всякого рода документы, которые удостоверяют факты, имеющие значение для данного дела; таковы: справки, удостоверения, характеристики обвиняемого, выданные различными учреждениями и организациями; акты ревизии, выписки, счета и т. п. Письменные доказательства включаются в дело без особого о том постановления следователя. Это, однако, не исключает обязанности следователя тщательно отбирать письменные доказательства и включать в дело только те из них, которые действительно имеют существенное значение. В противном случае дело может разбухнуть и оказаться загроможденным большим количеством ненужных документов, которые только будут затруднять ознакомление с делом и пользование им в суде.

Иногда тот или иной документ имеет значение как предмет, путем исследования которого устанавливаются факты, имеющие значение для дела; таковы, например, подложная накладная, подложный чек и т. п. В этих случаях документ представляет собой вещественное доказательство и для его приобщения к делу требуется, как и в отношении всех других вещественных доказательств, соответствующее постановление следователя.

Классификация доказательств по содержанию

Обвинительные и оправдательные доказательства

Обвинительными являются те доказательства, которые устанавливают виновность обвиняемого либо обстоятельства, отягчающие его вину (показание свидетеля, удостоверяющего, что он видел, как обвиняемый нанес ножом рану потерпевшему; показание свидетеля, характеризующего обвиняемого как хулигана, который терроризирует все село, и др.). Оправдательными являются те доказательства, которые устанавливают невиновность обвиняемого, либо обстоятельства, смягчающие его вину (показание свидетеля, удостоверяющего, что обвиняемый нанес рану потерпевшему, спасаясь от нападения последнего, показание свидетеля, дающего положительную характеристику обвиняемого, и др.). В частности, оправдательным доказательством является так называемое алиби; это доказательство, устанавливающее, что во время совершения преступления обвиняемый находился в другом месте и потому не мог совершить приписываемое ему преступление.

Деление доказательств на оправдательные и обвинительные не следует понимать в том смысле, что одни доказательства всегда являются только обвинительными, а другие – всегда только оправдательными. Возможны случаи, когда один и тот же источник доказательств по содержанию своему в одной части – обвинительный, а в другой – оправдательный. Таким доказательством будет, например, показание свидетеля, который утверждает, что видел, как обвиняемый нанес ножом рану потерпевшему, но вместе с тем дает положительную характеристику обвиняемому и удостоверяет, что обвиняемый, обычно тихий и сдержанный человек, совершил преступление потому, что был тяжко оскорблен потерпевшим.

Деление доказательств на обвинительные и оправдательные имеет существенное значение в связи с вопросом о полноте, всесторонности и объективности исследования дела: в соответствии с требованиями ст. 111 и 112 УПК РСФСР (и соответствующих статей УПК других союзных республик) следователь обязан в каждом деле собрать и рассмотреть как все обвинительные, так и все оправдательные доказательства.

Первоначальные и производные доказательства

Первоначальные – это те доказательства, которые по содержанию своему представляют собой первоисточник (показание свидетеля, являющегося очевидцем преступления; показание обвиняемого, признающего себя виновным в приписываемом ему преступлении, и др.). Если же данное доказательство содержит в себе сведения, полученные из другого источника доказательств, налицо доказательство производное (показание свидетеля, сообщающего сведения, которые им получены от другого лица).

Деление доказательств на первоначальные и производные имеет существенное практическое значение. Каждое доказательство в деле подлежит проверке и оценке, для того чтобы таким путем решить, правильны ли сведения, полученные посредством этого доказательства, соответствуют ли эти сведения действительности. Между тем отыскание объективной истины на основе одних лишь производных доказательств часто весьма затруднительно. Если, например, свидетель в своем показании сообщил сведения о преступлении, совершенном обвиняемым, но при этом указал, что сам он этого не видел и что сведения им получены от очевидца преступления, то в первую очередь должно быть рассмотрено и проверено показание данного свидетеля, чтобы решить, говорит ли он правду. Но если даже будет признано, что данный свидетель говорит правду, что он точно передал то, что слышал от другого лица, называющего себя очевидцем преступления, это еще не значит, что в действительности все было так, как сообщает указанный свидетель. Возможно, что лицо, называющее себя очевидцем преступления, сообщило свидетелю заведомо ложные сведения; возможно, что очевидец преступления неточно изложил ряд существенных обстоятельств; возможно, что свидетель, дающий показание со слов очевидца, неправильно понял последнего, и т. д. и т. п. Отсюда вытекает необходимость допросить то лицо, которое называет себя очевидцем преступления; иными словами, следователь, равно как и суд, не может довольствоваться одними лишь производными доказательствами и должен, при наличии к тому возможности, отыскать и рассмотреть доказательства первоначальные.

Это, однако, не значит, что производные доказательства не могут иметь места в советском уголовном процессе. Такой вывод был бы совершенно неправильным, так как в ряде случаев производные доказательства имеют весьма существенное значение для правильного расследования и разрешения дела. Например, если свидетель в своем показании сообщает определенные сведения со слов лица, называющего себя очевидцем преступления, то показание этого свидетеля, являясь производным, дает возможность следователю и суду отыскать при помощи его необходимые по делу доказательства первоначальные. Далее, иногда получение первоначального доказательства может оказаться, по обстоятельствам дела, невозможным, и в этом случае на первый план неизбежно выступают доказательства производные. Так, практике известны случаи, когда тяжелораненый потерпевший указал окружающим личность того, кто нанес ему рану; вскоре после того потерпевший умер и следователем допрошен не был. При таком положении вещей производные доказательства – именно показания свидетелей, слышавших рассказ потерпевшего и давших об этом показания – будут иметь очень важное, а иногда даже решающее значение по делу. Наконец, производные доказательства могут быть использованы и для проверки доказательств первоначальных. Если, например, лицо, которое ранее утверждало, что было очевидцем преступления, совершенного обвиняемым, затем по каким-либо соображениям изменило свое показание, утверждая, что оно по делу ничего не знает, то изобличение такого свидетеля в ложности его последнего показания может быть произведено посредством показаний свидетелей, которым в свое время очевидец преступления сообщил то, что ему было известно по данному делу, т. е. посредством производных доказательств.

Прямые и косвенные доказательства

В каждом уголовном деле должны быть в первую очередь разрешены два основных вопроса: было ли совершено преступление и кем оно совершено. В ряде случаев доказательства, имеющиеся в деле, дают прямой ответ за этот вопрос, иначе говоря, непосредственно устанавливают наличие или отсутствие преступления и виновность или невиновность обвиняемого. Таковы, например, показание свидетеля – очевидца преступления; сознание обвиняемого в совершенном им преступлении; показание свидетеля, устанавливающего алиби обвиняемого. Если эти и им подобные доказательства после их соответствующей проверки и оценки признаны правильными, то тем самым вопрос о событии преступления и о виновности или невиновности обвиняемого будет прямо и непосредственно разрешен. Поэтому такие доказательства называются доказательствами прямыми.

Другие доказательства не дают прямого ответа на вопрос о том, было ли совершено преступление и кто его совершил. Вместо того эти доказательства устанавливают различные побочные факты, которые в своей совокупности дают возможность решить вопрос о наличии преступления и о виновности обвиняемого. Такими доказательствами будут, например: показание свидетеля, удостоверяющего, что он видел обвиняемого выходящим из того дома, где спустя короткое время был обнаружен труп потерпевшего; показание свидетеля, удостоверяющего, что он слышал угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего; показание свидетеля, видевшего, что обвиняемый сжег свою рубашку, на которой были пятна крови; вещи потерпевшего, обнаруженные у обвиняемого. Все эти факты – угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, нахождение обвиняемого на месте совершения преступления, наличие у обвиняемого окровавленной одежды, завладение обвиняемым вещами потерпевшего – могут в своей совокупности привести следователя и суд к выводу о том, что убийство совершено обвиняемым. Таким образом, в данном случае имеющиеся в деле доказательства – показания свидетелей и вещественные доказательства – приводят к решению дела косвенным путем, а именно устанавливают различные промежуточные факты, которые затем в своей совокупности дают ответ на вопрос о том, было ли совершено преступление и кто его совершил. Поэтому указанные доказательства являются доказательствами косвенными.

Глава 3
Теория косвенных доказательств (улик)

Деление доказательств на прямые и косвенные имеет огромное практическое значение. Некоторые преступления по своему характеру могут быть доказаны преимущественно прямыми доказательствами, главным образом показаниями потерпевшего и свидетелей-очевидцев, на основе которых дело получает свое разрешение. Таковы, например, дела о контрреволюционной агитации и пропаганде, о разбое, хулиганстве, нанесении телесных повреждений, об изнасиловании, оскорблении, о клевете и др. Но при расследовании и этих преступлений косвенные доказательства нередко играют видную роль, подкрепляя и подтверждая собой доказательства прямые; так, в делах о разбое показания потерпевшего могут быть подтверждены обнаружением у обвиняемого похищенных вещей; в делах об изнасиловании косвенным доказательством могут явиться повреждения, нанесенные обвиняемому потерпевшей, защищавшейся от насилия, и т. д.

Еще более важное значение имеют косвенные доказательства там, где по характеру совершенного преступления прямые доказательства, как правило, отсутствуют. Диверсионные и террористические акты, убийства, поджоги, кражи и многие другие преступления совершаются обычно в глубокой тайне и в отсутствие посторонних лиц; свидетелей-очевидцев преступления, следовательно, нет, а преступники сплошь да рядом отрицают свою вину, и остается один только путь раскрытия преступления и выявления преступника – это использование косвенных доказательств.

Было бы глубоко ошибочным противопоставить прямые доказательства косвенным и рассматривать первые как более ценные. Такая постановка вопроса прежде всего лишена всякого практического значения уже по одному тому, что следователь и суд не вольны выбирать по своему усмотрению те или другие доказательства, а обязаны использовать все те доказательства, какие по каждому данному делу имеются. Но и независимо от этого совершенно неправильно рассматривать те или иные доказательства как «лучшие» или «худшие». Советский уголовный процесс не знает и не допускает такого противопоставления. В одном случае дело будет правильно решено на основе прямых доказательств; в другом – все прямые доказательства, собранные по делу, могут получить отрицательную оценку со стороны суда и не будут положены в основу приговора. Наряду с этим возможно, что по иным делам будут собраны такие косвенные доказательства, которые в своей совокупности приведут суд к вполне обоснованному выводу о виновности обвиняемого в совершении приписываемого ему преступления. Все доказательства – и прямые, и косвенные – оцениваются следователем и судом по их внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. Поэтому суд, а в стадии предварительного следствия – следователь, может и должен сказать, какова ценность, каково значение каждого данного доказательства в каждом отдельном деле.

Деление доказательств на прямые и косвенные определяет не различную степень их ценности, а только ту или иную степень сложности их использования и, в связи с этим, различные методы оперирования ими. Когда в деле имеются прямые доказательства, например показание потерпевшего и свидетелей, утверждающих, что они были очевидцами хулиганских действий обвиняемого, то задача суда заключается только в том, чтобы решить, являются ли эти показания правильными. Если после тщательного рассмотрения этих доказательств, каждого в отдельности и всех их в совокупности, суд придет к выводу, что свидетели говорят правду, правильно отражают в своих показаниях то, что имело место в действительности, то тем самым будет дан ответ на вопрос о виновности обвиняемого и, следовательно, дело будет разрешено по существу.

Иное получается при наличии косвенных доказательств. Если, например, свидетель утверждает, что слышал угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего или видел обвиняемого выходящим из дома, где спустя короткое время был найден убитым потерпевший, то и в этом случае необходимо в первую очередь определить, говорит ли свидетель правду, не ошибается ли он в своих утверждениях. Однако здесь, в отличие от дел, где фигурируют прямые доказательства, суд, признав, что показания свидетеля являются правильными, может на этом основании только сказать, что обвиняемый действительно угрожал потерпевшему и действительно находился там, где было совершено убийство. Но ведь это еще не значит, что убийство совершил обвиняемый: угроза могла остаться, как это часто и бывает, нереализованной, а пребывание обвиняемого в доме, где проживал потерпевший, в связи с обстоятельствами, ни в какой мере к преступлению не относящимися, случайно могло совпасть по времени с убийством потерпевшего. Поэтому на основании анализа и оценки одних только приведенных выше косвенных доказательств нет возможности разрешить дело по существу и утверждать, что обвиняемый совершил приписываемое ему убийство. Для этого требуется установление ряда других фактов, которые только в своей совокупности могут, при известных условиях, дать ответ на вопрос о виновности обвиняемого.

Таким образом, разрешение дела на основе косвенных доказательств является более сложным и иногда более трудным, нежели использование прямых доказательств. «Путь прямых доказательств короче пути косвенных доказательств… Применение косвенных доказательств – дело более сложное и трудное, чем применение прямых»².

Но из этого вовсе не следует, что путем косвенных доказательств дело не может быть правильно разрешено. Напротив: «будучи гармонически сведены в систему, косвенные улики вырастают в страшную – неотвратимую силу, превращаются в цепь доказательств, окружающих обвиняемого, через которую нельзя прорваться, нельзя никуда уйти»³.

Весь вопрос сводится, следовательно, к тому, каковы методы оперирования косвенными доказательствами, как должны они быть использованы, для того чтобы привести следователя, прокурора и суд к правильному решению, к отысканию объективной истины в данном деле. Ответ на этот вопрос определяется теми особенностями, которые являются характерными для косвенных доказательств и которые отличают их от доказательств прямых.

Особенности эти, как было уже сказано выше, заключаются в том, что косвенные доказательства не приводят прямо и непосредственно к выводу о виновности или невиновности обвиняемого, а устанавливают различные промежуточные факты, которые затем в своей совокупности дают ответ на вопрос о том, было ли совершено преступление и кем оно совершено. Эти факты, которые устанавливают виновность обвиняемого, которые, таким образом, обвиняемого уличают, называются уликами⁴ и являются в конечном результате основанием для решения дела. Поэтому во всех тех случаях, когда в деле имеются косвенные доказательства, доказывание заключается в соответствующем оперировании уликами, а именно в установлении фактов, являющихся уликами по делу; в рассмотрении каждого из этих фактов в отдельности и затем всех их в совокупности и взаимной связи и в получении на этой основе определенных выводов по существу данного дела.

Так как уликами являются определенные факты, которые могут в своей совокупности привести к решению вопроса о событии преступления и о виновности обвиняемого, то при доказывании уликами в первую очередь должны быть собраны и рассмотрены все те источники доказательств, которые устанавливают наличие этих фактов.

Следует иметь в виду, что один и тот же источник доказательств может явиться средством установления нескольких улик по делу. Так, если свидетель утверждает, что слышал угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего, а затем спустя несколько дней видел обвиняемого выходящим из того дома, где найден был труп потерпевшего, и если показание этого свидетеля после тщательной проверки признают правильным, то тем самым на основе этого показания будет установлено два факта, две улики по делу, именно – угрозы обвиняемого по адресу потерпевшего и нахождение обвиняемого на месте совершения преступления. С другой стороны, – и это гораздо чаще встречается в практике – один и тот же факт, являющийся уликой по делу, устанавливается посредством нескольких одинаковых или же различных источников доказательств; например, враждебные отношения между обвиняемым и потерпевшим могут быть установлены показаниями двух и более свидетелей; нахождение обвиняемого на месте совершения преступления может быть установлено показаниями одного или нескольких свидетелей, а также вещественным доказательством – трубкой, платком или иной вещью, принадлежащей обвиняемому и обнаруженной на месте происшествия и т. д. Такая возможность установления той или иной улики посредством нескольких источников доказательств имеет существенное практическое значение, так как дает возможность следователю и суду в этих случаях прочно обосновать вывод о наличии того факта, который служит уликой по делу. Поэтому, в частности, следователь не должен при установлении определенной улики довольствоваться одним каким-либо источником доказательств (например, показанием одного свидетеля) и обязан, при наличии к тому возможности, собрать и рассмотреть также и другие источники доказательств, чтобы таким путем установить с достоверностью наличие того факта, который будет рассматриваться как улика по данному делу.

Уликами могут служить самые различные факты, определить и указать которые заранее не представляется возможным. Один и тот же факт, который служит уликой по одному делу, может не иметь никакого значения в качестве доказательства в другом деле; например, семейная жизнь обвиняемого и его отношение к жене могут быть серьезной уликой в деле по обвинению данного лица в убийстве жены и будут совершенно безразличны с точки зрения доказывания в деле о краже. Широкий образ жизни обвиняемого и частые вечеринки, им устраиваемые, приобретение ценных вещей могут служить уликой в деле по обвинению в растрате и не иметь никакого значения в деле по обвинению в поджоге из мести и т. д. Поэтому вопрос о том, какие факты имеют значение в качестве улик и должны поэтому быть установлены в деле, каждый раз решается следователем и судом в зависимости от конкретных обстоятельств дела. При этом необходимо иметь в виду, что улики могут в своей совокупности привести к правильному решению дела только при том условии, что каждая из них будет установлена с достоверностью и наличие факта, рассматриваемого как улика по делу, будет вполне обосновано.

Перед следователем стоит каждый раз задача отыскать и соответствующим образом использовать все те источники доказательств (показания свидетелей, заключение эксперта, вещественные доказательства и др.), посредством которых могут быть установлены факты, являющиеся уликами по данному делу. В зависимости от того, какие будут собраны источники доказательств и как они будут использованы, будет разрешен вопрос о наличии таких улик, которые затем в своей совокупности могут привести к правильному ответу на вопрос о событии преступления и о совершении этого преступления обвиняемым. Так, в деле по обвинению П. в убийстве и ограблении следователь путем допроса двух свидетелей установил, что в ночь совершения преступления обвиняемого видели с каким-то свертком в руках вблизи того места, где затем был найден труп убитого рабочего О. Допросив других свидетелей, работавших вместе с П., следователь установил, что на следующий после убийства день П. рано утром явился в барак, в котором он проживал, в новых брюках и объяснил, что брюки эти он накануне купил на рынке. Показаниями свидетеля – брата убитого О. – было установлено, что брюки эти были на О. в день его исчезновения. При осмотре места происшествия был найден невдалеке от трупа О. карман, оторванный от пиджака; при обыске у П. был найден пиджак, правый карман которого был оторван. Экспертиза дала заключение, что имевшийся на пиджаке карман и оторванный карман, обнаруженный на месте происшествия, сшиты из одного и того же материала и что линия разрыва на пиджаке полностью соответствует краю обнаруженного на месте происшествия кармана. Далее, на пиджаке и кармане, а также на брюках, обнаруженных на П., были пятна крови, по заключению экспертизы – той же группы, что и кровь убитого. Таким путем собранные по делу источники доказательств – показания ряда свидетелей, заключение судебно-медицинской и криминалистической экспертиз и вещественные доказательства – дали возможность установить ряд улик, на основе которых было доказано совершение П. убийства и ограбления рабочего О.

После того как установлены факты, могущие стать уликами по делу, необходимо определить значение каждого из этих фактов. Уликами являются только те факты, которые дают основание предполагать, что между ними и исследуемым преступлением имеется причинная связь, т. е. что каждый данный факт вместе с другими явился причиной совершения преступления, сделал возможным совершение этого преступления либо, напротив, есть следствие того, что преступление было совершено обвиняемым. Так, враждебные отношения между обвиняемым и потерпевшим могут рассматриваться как улика, потому что вражда эта могла побудить обвиняемого совершить убийство; приобретение обвиняемым яда (в деле об отравлении) будет рассматриваться как улика, потому что приобретение яда могло стать средством совершения убийства; наличие у обвиняемого похищенных вещей служит уликой, потому что вещи эти могли быть приобретены обвиняемым в результате совершения преступления и т. д. Поэтому каждый факт, могущий служить уликой по делу, должен быть рассмотрен в свете всех конкретных обстоятельств дела, для того чтобы таким путем решить, насколько обоснованным является предположение о причинной связи данного факта с исследуемым преступлением.

Если, например, в деле об убийстве у обвиняемого или заподозренного лица обнаружены часы убитого, то этот факт сам по себе может дать известные основания предполагать, что часы добыты путем преступления. Но если затем будет установлено, что обвиняемый приобрел часы на рынке, то данный факт теряет всякое значение в качестве улики в отношении этого лица и должен быть исключен из цепи улик по данному делу. В другом случае, когда часы потерпевшего спустя несколько дней после кражи обнаружены у обвиняемого, который утверждает, что приобрел их на рынке, то хотя бы обвиняемый никаких доказательств в подтверждение своего объяснения не представил, объяснение это остается все же правдоподобным, и, следовательно, предположение о том, что часы добыты путем преступления, вызывает серьезные сомнения, а это, в свою очередь, значительно ослабляет силу данной улики. Напротив, если часы обнаружены у обвиняемого непосредственно после того, как кража была совершена, когда по обстоятельствам дела исключается возможность приобретения этих часов путем покупки их у похитителя, то данный факт приобретает значение серьезной улики против обвиняемого. Поэтому анализ каждой улики заключается в рассмотрении ее в свете обстоятельств, ее усиливающих или ослабляющих, либо даже вовсе опровергающих; сами же обстоятельства эти бесконечно разнообразны и целиком определяются конкретной обстановкой каждого отдельного дела.

К числу обстоятельств, которые могут в известной степени усилить имеющиеся в деле улики, относится иногда поведение обвиняемого. Речь идет, конечно, не о таких моментах поведения, как волнение или смущение обвиняемого либо его растерянность во время допроса. Смущение и растерянность может проявить не только виновный, но и лицо, которое непричастно к данному преступлению, однако опасается быть в нем заподозренным. Все такие психологические моменты чрезвычайно неустойчивы и зависят не столько от того, виновно ли данное лицо, сколько от особенностей характера этого лица. Поэтому советская следственная и судебная практика исключает все эти моменты из числа обстоятельств, которые могут рассматриваться как улики по делу.

Не может рассматриваться как улика также молчание обвиняемого, его нежелание объяснить те или иные установленные по делу обстоятельства. Обвиняемый имеет право не давать показания как по делу в целом, так и по отдельным вопросам. В некоторых случаях молчание обвиняемого объясняется его нежеланием скомпрометировать третье лицо указанием фактов, оправдывающих обвиняемого, но в какой-то мере задевающих честь этого третьего лица.

Поведение обвиняемого может служить обстоятельством, усиливающим имеющиеся в деле улики, в частности тогда, когда обвиняемый дает ложные объяснения о тех или иных обстоятельствах дела, например как это имело место в вышеприведенном деле П. относительно обнаруженных у него вещей потерпевшего (см. выше). Такие объяснения обвиняемого, после того как ложность их установлена с бесспорностью, дают иногда основание полагать, что обвиняемый стремится путем лжи опровергнуть имеющуюся против него улику и тем самым избежать ответственности за совершенное им преступление. Подобное же значение могут иметь такие действия обвиняемого, как представление подложных вещественных доказательств, попытки направить расследование по ложному пути и т. п.

Приведем такой пример из практики: муж исчезнувшей Анны Щ., будучи допрошен следователем, показал, что по неизвестным для него причинам жена его уехала из Ростова, где они совместно проживали, в Сочи и Армавир, а оттуда на Дальний Восток. В подтверждение этих своих показаний муж Щ. представил пачку писем, полученных им, по его словам, от жены. Следователь, однако, установил, что Анна Щ. была неграмотна и что письма эти по просьбе мужа Щ. писал его знакомый, после чего муж Щ. передавал эти письма железнодорожным проводникам, которые отправляли их ему почтой из Сочи и из Армавира. Дальнейшим расследованием было установлено, что муж Щ. убил свою жену и труп зарыл под полом в своей комнате.

Как уже указано было выше, уликой является такой факт, который дает основание предполагать, что он находится в причинной связи с исследуемым преступлением. Поэтому каждая улика, взятая в отдельности, приводит только к предположению о том, что преступление имело место и было совершено обвиняемым. Но так как для обвинительного приговора требуются выводы не предположительные, а достоверные, то одна улика сама по себе не может привести к обоснованному, достоверному выводу о виновности обвиняемого, и, следовательно, приговор должен быть всегда основан на совокупности улик. При этом имеется в виду не число улик, не механический их подсчет. Даже большое количество улик, если они не связаны между собой, не может привести к правильному ответу на вопрос о виновности обвиняемого. Для этого необходима совокупность таких улик, которые тесно связаны между собой и взаимно друг друга усиливают и подкрепляют. «Связь косвенных доказательств между собой должна быть такой, чтобы все они являлись звеньями одной цепи; при выпадении одного звена распадается вся цепь, теряет значение улики и каждое отдельное доказательство. Следовательно, налицо должна быть система улик, а не куча улик, разрозненных, не имеющих друг с другом внутренней связи»⁵. Поэтому, после того как каждая установленная по делу улика рассмотрена в свете всех обстоятельств, ее усиливающих или ослабляющих, необходимо сопоставить все улики друг с другом и с остальными доказательствами, рассмотреть их во всей совокупности и установить их связь между собой.

Так как каждая из установленных в деле улик предполагается связанной с одним и тем же событием – с преступлением, совершенным обвиняемым, то вследствие этого все такие улики должны быть связаны и между собой, должны соответствовать друг другу и находиться в определенном между собой взаимодействии. Если у обвиняемого обнаружена похищенная вещь, то этот факт является уликой, так как дает известные основания предполагать, что обвиняемый завладел вещью путем кражи. Если по делу будет также установлено, что обвиняемый находился вблизи дома потерпевшего, в то время когда кража была совершена, то этот факт также будет уликой, поскольку можно предполагать, что обвиняемый был в указанном месте и использовал свое пребывание для совершения кражи. Таким образом, каждая из указанных улик приводит к одному и тому же предположению – о виновности обвиняемого в совершении кражи, вследствие чего это предположение до известной степени усиливается. Иными словами, предположение о виновности обвиняемого, основанное на первой улике (наличие у обвиняемого похищенной вещи), усиливается второй уликой (пребывание обвиняемого на месте совершения преступления), а предположение, основанное на второй улике, в свою очередь, подкрепляется первой уликой, и, таким образом, в конечном результате возрастает значение и сила обеих улик.

Но наличие в деле даже нескольких улик, взаимно друг друга усиливающих, не всегда достаточно для получения достоверного вывода о том, что преступление имело место и совершено обвиняемым. Так, если в приведенном выше примере окажется, что у обвиняемого обнаружены все похищенные у потерпевшего вещи и притом вещи эти обнаружены непосредственно после того, как была совершена кража, и если появление обвиняемого в доме, где проживает потерпевший, не может быть объяснено какими-либо обстоятельствами, с преступлением не связанными (например, обвиняемый ранее никогда в этом доме не бывал, знакомых там не имеет, приходить в этот дом по личным делам не было никакой надобности и повода), то при этих условиях имеется достаточно оснований признать, что кража совершена обвиняемым. Но возможно и иное: например, у обвиняемого обнаружена одна из похищенных вещей спустя несколько дней после того, как была совершена кража, причем в том доме, где проживает потерпевший, находится учреждение, куда обвиняемый, по его объяснению, явился по делу. И здесь обе указанные улики дают известное основание полагать, что кража совершена обвиняемым, но в то же время улики эти могут быть объяснены иначе, а именно найденная у него вещь могла быть приобретена им на рынке, а появление обвиняемого в доме, где живет потерпевший, может оказаться простым совпадением, вызванным тем, что обвиняемый действительно приходил в учреждение по делу. Совершенно очевидно, что при таком положении вещей вывод о виновности обвиняемого в совершении кражи останется только предположением, будет только более или менее вероятным, а так как осуждение обвиняемого возможно лишь в том случае, когда виновность его установлена с достоверностью, то обвинительный приговор на основе указанных улик не может быть вынесен. Следовательно, дело – при наличии только указанных улик, не может быть передано в суд для рассмотрения по существу, поскольку исход судебного разбирательства в этом случае заранее предрешен, а именно либо дело будет возвращено для дополнительного расследования, либо по делу будет вынесен оправдательный приговор.

1.Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. 1946. С. 186–187.

2.Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. 1946. С. 231.

3.Там же. С. 245.

4.Уликами являются и прямые обвинительные доказательства, поскольку они уличают обвиняемого в совершении преступления.

5.Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. 1946. С. 235–236.

The free sample has ended.