Read the book: «– Большая медведица, – это не роман»

Эпилог

Ветер д’эль Морро

На языке, если поводить по нёбу, чувствуется вкус счастья и немного соли. Я стою на краю башни и вижу то, что видит крепость четыре века. Тот же ветер, который был побратим с героями, встречает меня. Мир на ладони, море – по колено, когда смотришь на него свысока. Другое дело – при заплыве, хотя жизнь бывает неоднозначна. Многое зависит от роли, которую ты играешь на корабле.

– Лев, зайдите в барак. Здесь содержали заключённых во времена войны за независимость Кубы 1890-х годов. Кажется, что просторно. Знаете, было время – на этих плитах спали стоя. Пройдемте сюда…

За пару кубинских куков я становлюсь снова русским заключённым в бараке и пробуду им хоть до восьми часов, пока не закроется музей. Как же легко рассуждать о былом. Набиваю трубку oriental и закуриваю. Без преувеличения этот инструмент придаёт нужные силы. В голове крутится: Стояли вместе в одном бараке, спина к спине, плечо к плечу, ожидали последней атаки и сгорали сами назло палачу…

Кубинские повстанцы боролись за свободу родины и счастье. «Всегда ли нужно бороться, чтобы быть счастливым ?» – этот вопрос в последнее время не даёт мне покоя.

– У вас немного свободного времени. Двадцати минут хватит ? Вы можете пройти по ступенькам на крепостную стену, откуда открывается прекрасная панорама битвы при Сантьяго-де-Куба, – вежливо предложил гид.

– Кто одержал победу ? – спросил я, споткнувшись о выступ на дорожке.

– По моему личному убеждению, испанский адмирал, – ответил гид.

«Что в душе у человека, – думаю, поднимаясь, – который бросил семью и пошёл воевать или делать революцию. Ведь должен он понимать, что проиграет, или до конца верить в победу. Наверное, у таких людей что-то навсегда преломляется внутри».

Пронзает лёгкое головокружение, как при пулевом ранении. Мне хочется скорее вернуться в мир наизнанку. Мой побег – не преступление, потому что заветная мечта никогда не предаст.

Пару дождевых капель поставили многоточие в открытом на руках дневнике. Пьянящий дождь накрапывал тем быстрее, чем медленнее я вглядывался вдаль. Вид со стены поистине захватывающий: за горизонтом начинается сказка, а здесь ты дышишь морским воздухом.

I Адмирал

– Уважаемые члены профсоюза, возьмите наушники. Скоро начнётся заседание, – ведущая, опрятно одетая в голубое, обратилась на русском к собравшимся.

Я задумывался о коммунизме в том смысле, чтобы залы, в которых встречают дорогих иностранных гостей, были так же украшены, как и квартиры простых рабочих и врачей: или очень хорошо, или никак.

– Лев Николаевич, переводи, – Николай Семёнович поправил галстук.

– Мероприятие скоро начнётся, просят надеть приборы.

– Сейчас выйдешь.

– Я испанского не знаю. Если будут вещать на английском – другой разговор.

Министр здравоохранения Кубы Портал Мирабо в удручённом состоянии открыл сессию:

– Дорогие гости ! От лица кубинского народа я рад приветствовать вас на острове. Мы столкнулись с непростой ситуацией, чему и посвящено чрезвычайное собрание военно-медицинских представителей двух братских народов. За последнюю неделю число заболевших ковидом выросло в два раза. Тенденция такова, что рост инфицированных, по нашим подсчётам, вскоре будет измеряться в геометрической прогрессии. Первоочередные меры были предприняты и введён режим самоизоляции для контактировавших, однако самая страшная проблема в том, что на острове ощущается острая нехватка кислорода: один кислородный аппарат на двадцать заражённых.

После министра выступили офицеры и главы врачебных профсоюзов, включая Николая Семёновича, с рабочими отчётами, и через час заседание прервалось на кофе-брейк.

– Что делать будем ? – спросил я у отца с содроганием в голосе, залив вибрацию кофе.

– Дешевле золото переправить, чем баллоны из России. Твоя задача – составить черновик соглашения о кредитовании, – резко ответил Николай Семёнович.

– Подожди, если здесь кислород производить ?

– Из пальца его высосать ? Звёзды должны сойтись в такую фигуру, чтобы по возвращению министр принял мой доклад. Дальше я предвосхищаю его вопросы о том, что смета уже утверждена на год, казначейство не в состоянии, надо посовещаться профильным комитетам и ещё бог знает… Сертифицированные генераторы кислорода доставят кораблём через полгода при лучшем раскладе, – отвернувшись, сказал Кирилин.

– Состав промышленного кислорода и медицинского одинаковый ? – спросил я с новым напором.

– Это не имеет значения.

– Скажи спасибо Петру.

– Дворецкому ?

– Тому, который флот в России заложил.

– Я два месяца проходил сборы в Калининграде на балтийской базе, помнишь ?

– Говори, я пока не понимаю, – сведя брови над очками, злился отец.

– Я бы стал хорошим адмиралом, потому что знаю, как теоретически на сухом доке чинить корабли, – бравируя, продолжил я.

– Кислородом ! Не зря кандидатскую пишешь.

– Она больше юридическая, чем по судостроению.

– Нет, много рисков. Производить кислород и переправлять его нужно по строгим техническим правилам. Кубинцы взорвут остров раньше, чем погибнут от ковида.

– Что стоит развести баллоны по острову, который размером два на два ?

– Что ты со мной делаешь… Единственный вариант – по воздуху мягкой сцепкой, – Кирилин допил эспрессо одним глотком.

В конце перерыва Николай Семёнович подошёл к министру и рассказал о спасительном плане. Рябые щёки Мирабо приподнялись от удивления. Доки на Кубе строились по советским проектам, и, несомненно, Союз поставил оборудование для их возведения и обслуживания кораблей, которые привезли ядерные заряды поближе к заядлым капиталистам.

Куба – остров-герой. В случае войны кубинцы достали бы из подполы мачете, с которым родились на свет, и пошли бы защищать родной дом до последней капли крови. Им не стала бы преградой атомная бомба, но демократы побоятся её скидывать на собственные яхты в Майами.

На экстренном совещании государственного совета министр доложил Раулю о найденном решении. В Гаване коменданту дока Супонеро поручили найти кислородный генератор, которым полвека никто не пользовался.

Первым делом Супонеро позвонил капитану российского корабля, ошвартованного в порту, и спросил, имелся ли у них хотя бы один кислородный генератор. Капитан ответил коменданту старой армейской поговоркой: «В армии ничего не теряется, просто долго ищется. Посмотрите в своих портовых книгах учёта».

Из архивов были подняты книги с 1959 по 1991 годы. Комендант не поверил глазам, когда увидел, что генераторы хранятся в горном ангаре стратегических запасов № 002 рядом с тремя ядерными боеголовками, о которых не знали в Белом доме. «Нужно было доверять, а не проверять, Джон», – произнёс весело Супонеро, набирая закрытый номер министерства революции. Так комендант называл военное ведомство, куда хотел отдать подрастающего сына.

В Кремле были предупреждены, что шум с острова исходит из боевых машин в горах, на которые началась погрузка сотни генераторов в заводской смазке. Однако в Белый дом данную информацию решили не передавать, и американские локаторы не переставали записывать каждое движение кубинской армии.

Вечером остров сотрясался от жужжания. Семья Кирилиных слышала победное звучание и радовалась вместе с народом, завершая рабочий визит на Кубу в спокойной семейной обстановке. Железные пчёлы разносили баллоны в сетках по больницам, чтобы кубинские воины и воительницы дышали и жили свободно.

II Столешников

«Шевроль» 56-ого года невероятно красив снаружи: округлые блестящие формы, бирюзовый цвет, и романтичен внутри. Эта машина с лоском. Стоит сказать, что ехать на ней на дальние расстояния нельзя без хороших остановок. Мотор – в порядке, он не глохнет, дело – в копчике. Он бьётся о планку под диванчиком с такой же скоростью, с какой едет эта красавица по ямкам.

Если после революции Советы снабжали кубинцев от ракет до дизелей, то почему никто не заговорил по-русски ? Видимо, инструкции к ГАЗам шли сразу на испанском. Привычно, что машина на острове продолжает стоить целое состояние, переходящее по наследству. Об этом я узнал от Алексея – так зовут проводника, взявшего на себя ответственность вести экскурсию. Есть одно «но». У него нет собственной машины, поэтому Лёша – «рот» сегодняшнего путешествия. К себе в компаньоны он взял кубинца, который не говорит по-русски, зато водит личное авто.

Лёшин отец – кубинец, мать – русская. На вопрос, кем он себя чувствует – отвечает просто: русским кубинцем, чьи родители познакомились в Москве. Эрнесто приехал в Советский Союз холостым, и пока друзья тащили на родину всякую технику и запчасти для машин, Эрнесто привёз жену. Теперь сам Алексей мечтает вырастить сына и дать ему юридическое образование. По его словам, адвокаты на Кубе пользуются успехом. Это обеспечит сыну светлое будущее. Самое главное, Лёша хочет завещать детям наследство – машину.

«Шевроль» повернул на перекрёстке и остановился. Семья поспешно вышла из машины и направилась к центру города. Ступив на плитку главный артерии первой кубинской столицы, гид сказал: «Это московский Столешников».

С закрытыми глазами похоже. Звуки протяжённой улицы отдалённо напомнили Столешников переулок, но воздух здесь был другим, хотя запахи сладкого ветра, как стакан воды, и пряного, как аромат знакомой бакалеи, напомнили о доме. Визуально – ничего общего: с язычеством и католичеством сплелась сама Куба, древний город дышал по-кубински, не по-московски. Тяжело представить, чтобы однажды дома пионеры как ни в чём не бывало пошли в школу в красных галстуках. Сантьяго-де-Куба окружали колониальные постройки, а джаз, ритмы синкопа из-за углов и дух коммунизма пронизывали всё остальное.

Незаметно быстро мы приблизились к парку подле кафедрального собора Сантьяго-де-Куба, и Алексей спросил, не хотели бы мы подняться на террасу отеля «Гранд», откуда был виден город и часовни собора. Естественно, им было оговорено условие – взять на баре три «маргариты». В такую жару не очень-то мучала жажда. Алексей продолжил экскурсию рассказом о базилике, заметно похорошевшей к приезду главы Святого Престола Франциска в пятнадцатом году.

Ангел, что появился над вратами собора столетие назад, не улетел. Может, потому, что, несмотря на политику Ватикана, на острове больше праведников, чем грешников. Кафедральный собор пережил многое и видал больше горожан: нашествия пиратов и землетрясения. «Но он выстоял», – подытожил проводник с заметной манерой придавать вещам немного таинственности.

Николай Семёнович с Алексеем отдалились, когда группа вышла из очередной торговой лавки. Вдруг я почувствовал, как мою руку кто-то придержал. Худощавый санкюлот опирался на ограду. Его лицо было острым и словно провалившимся сквозь кости. Он невнятно говорил, вероятно, потому что вместо передних зубов виднелись щели. Я понял его лишь спустя полминуты, разобравши оксфордский английский.

– Вы знаете, что творится обман ?

– Что вы имеете в виду ?

– В каждом магазине ему отстёгивают процент, у меня – товары по сходной цене, без накруток.

– Вот откуда три дешёвые «маргариты», – сказала Мирослава Николаевна, сморщив загорелый лоб и подняв левую руку от возмущения.

Я поблагодарил его, и мы пошли дальше. Прозвучавшее откровение укололо при том, что оно не было, вроде бы, тайной. Когда семьёй заходили в магазин, продавцы выкладывали ассортимент, который отсутствовал на полках, в ресторанах официанты приносили заказ через пару минут. Алексей ел и пил бесплатно. Игра была несложной, без тонкостей – это понятно.

Пройдя метров десять, не сговариваясь, вдвоём, заколдованные любопытством, свернули за угол. Знакомый санкюлот проскочил в узком переулке и повёл колонну. Я вполне уверенно шагал за ним дальше, выискивая появление вывески продуктового магазина.

Коридор первого этажа был открытым, с видом во дворик, заросший зеленью. Не успев подумать о необходимости подобного приключения, я очутился у распахнутой двери. Душная кухня служила предбанником для трёх спален в коммуналке, где кубинцы продавали любые вещи, которые они в силах были достать. Не дождавшись вопросов, они принялись заносить ящики рома, коробки сигар и просто закрытые шкатулки.

– Определяйтесь, чего хотите, – с настойчивостью повторил знакомый продавец.

– Какой марки сигары ? – я тянул время, не говоря начистоту, что пришёл посмотреть на быт народа.

Вышедшие из спален соседи взяли меня в окружение. Знамением чуда через форточку ворвался ветер, разбавив спёртый запах кубинского жилища.

– Будете всё-таки брать ? – Алексей внезапно спросил Мирославу Николаевну, притаившуюся у стенки с невинно детским лицом.

Я указал на верхнюю коробку. Гид одобрительно кивнул головой, коснувшись сигары и понюхав её взатяг.

– Алексей – лучший парень ! – воскликнул шантрапа.

– Маски поправьте, – сказал я негромко с мокрой спиной, подняв недовольно скулы.

На заводах стахановцы перевыполнили план и получили премию в виде сигар. Я из-за уважения к их труду приобрёл самую большую упаковку по цене вдвое ниже рыночной.

– Почему вы не предупредили ? – гневался Алексей.

Акция, направленная против гида, обернулась провалом. Мирослава Николаевна с супругом в безмолвии возвращались к машине, пока разгадка о неожиданном появлении гида в коммуналке его бывшего партнёра не торопилась прийти кому-то на ум.

В юношеском возрасте Куба представлялась мне опасным местом. Её города и улицы рисовались в воображении по рассказам друга семьи Евгений Павловича. В девяностые он возглавлял управление администрации президента, условно назовём, по общественным связям, организуя встречи на высоком уровне и переговоры. Вскоре Евгений Павлович раскрыл талант в ресторанном бизнесе и в дополнение организовал благотворительный фонд ветеранов Чечни. Бизнесмен имел всё, кроме предсказуемой жизни. Несмотря на серьёзные риски, он иногда оставлял охрану, потому что смешно подумать – у кого было больше возможностей, чем у этого человека.

Много лет назад Евгений Павлович совершил рабочую поездку в Гавану и пошутил, что не успел поближе познакомиться с бандитским городом. Обстоятельства брошенной им шутки могли обернуться нелепой трагедией. Во время утренней пробежки Евгений Павлович заметил группу из пяти человек, которая попыталась перерезать ему дорогу в отель, чтобы, вероятно, ограбить. Вряд ли у него был пистолет, ведь бизнесмен к тому времени привык ходить в «двойке» без жилета. Он уладил почти международный конфликт, скрывшись в другом квартале и не потревожив никого из местных. С покушением разобрались – кубинских подростков сначала посвятили в коммунисты, потом они просились работать в фонде ветеранов Чечни.

До отеля эль Коразон, где семья проведёт последние две ночи на острове, остаётся несколько минут езды. За окнами вместо городского джаза звучит нечто другое и похожее – звучит жизнь. Постепенно виднеется парадный вход, у которого винтажный автомобиль делает круг на разворот и вальяжно тормозит, что делается завидно самому себе.

После того, как родители попрощались с провожатыми, будто со старыми знакомыми, я совершенно позабыл об инциденте и угостил их сигарами. Довольные улыбки появились на смуглых лицах водителя и Алексея, и пожелания о скорой встрече были сказаны искренне. Мне следует отдать должное Кубе и опровергнуть слова Евгения Павловича. Остров безопасен для осторожных туристов, которые должны руководствоваться римской поговоркой «Славному человеку кажется невозможным то, что запрещено законом».

III Видение

– Две «маргариты» и «белый русский», пожалуйста (на английском), – я уселся с распахнутой грудью на барный стул и отложил кепку в сторону.

Официант с закрытыми глазами изящно макнул бокалы в соль и бережно наполнил их волшебной «маргаритой» с кусочками лайма, затем приступил к приготовлению «русского», замешивая молоко с белым ромом. Атмосфера, располагающая к хорошему настроению, прокралась в каждый уголок парадного холла: вокруг бара раздавался приятный отельный шум, играл чёрный рояль.

– Вы из России ? – проговорила скороговоркой канадка средних лет, сидя на соседнем стуле.

– Да, – с уважением к ответу.

– У вас, русских, странные предпочтения. Этот коктейль похоже на то, что надо пить с хлопьями после похмелья утром ! – воскликнула она с улыбкой и продолжила рассматривать меня через очки, словно античную вазу в Эрмитаже.

– Мадам, как известно, о вкусах не спорят. У нас это лекарство пьют, когда подбирается изжога. Вообще «белый русский» –гастрономическое удовольствие, для ценителей. Если мы сейчас об одном говорим.

– Дорогой друг (официанту), сделай два «русских».

Канадка смеётся, её муж сидит без малейшего телодвижения и эмоций.

– Возьмите, специально для канадских гостей. Я угощаю.

Канадцы посмотрели на меня удивлённо. В их глазах ничего не отражалось кроме первобытного сомнения. Она понюхала коктейль и отдала супругу, но тот брезгливо отвёл рукой бокал. Мне пришлось развеять страхи о внезапной смерти и отпить из кубка и, как Прометею, дать свет знаний неверующей канадской паре. Я увлёкся игрой и стремился привлечь канадцев на сторону «русских».

– Не бойтесь и пробуйте исподволь (step by step).

– Это невероятно вкусно. Милый, продегустируй !

– Нет.

– Что же, успех наполовину. Если округлить, то канадец получился, – пошутил я.

– Знаете, одного не понимаю – есть русские, которые в отеле покупают бесплатный алкоголь бутылками. Они же не дураки ? Зачем они этим занимаются ? – свернув губы в трубочку, спросила канадка.

На самом деле, канадцев легко узнать по литровой кружке на гамаке. Избегая ненужных маршрутов на бар, они переливают в двухлитровый «кулер» любые прохладительные напитки, которые подают за стойкой. Поэтому её вопрос прозвучал логично.

– Честно сказать, самому интересно.

– Спасибо за коктейли ! – она повернулась к мужу, пытаясь поднести бокал к его сморщившимся губам.

– До свидания, с вами приятно !

Родители раскладывают сувениры с поездки на столике.

– Пап, ты же не успел посмотреть ! Отличное приобретение – подошёл я с напитками.

Отец молча, не удивляясь, взял одну сигару и размеренно её понюхал, посмотрев в сторону бассейна. Мама подняла бокал и не знала, что ей высказать – радость удачного возвращения или досаду усталости. Последние эмоции на её загорелом лице отобразились в виде приподнятых бровей. Она попросила разрешения удалиться в номер с коктейлем.

Я не переставал слышать море, пускай оно шумело вдали, видеть звёзды, ничего страшного, что они не появились на небосводе, и чувствовать полной грудью свежий пьянящий воздух наступавшего по-кубински прекрасного вечера.

Двое джентльменов вошли в пустую сигарную комнату с бокалами чистого рома. Любопытная мысль сравнить качества табака терзала не только меня. Глаза Николая Семёновича профессионально выбрали нужную сигару: «Старейшую марку, будьте добры». По правилам клуба с собственными изделиями вход воспрещался. Бармен даже спорить не стал – у него бы не хватило убедительных аргументов, чтобы сказать что-то против правонарушения, так как он видел ценник на отельной витрине.

Усевшись поудобней в кресла, мы хирургически точно гильотинировали две сигары – каждый свою. Николай Семёнович достал из футляра спрятанную трофейную, я – только что приобретённую с претензией обменяться. Зажигая скатанный руками кубинки тёплый табачный лист, я не спеша сделал первый вдох. Не затягиваясь глубоко, прогнал дым по языку и выдохнул. Небольшая горечь пронеслась по щекам во рту, послевкусие порадовало тёмным шоколадом с древесными нотками.

По словам отца, он со студенческих лет макает сигары в алкоголь, чтобы немного смешать палитру. Эта привычка постепенно перешла ко мне. Следуя старинному студенческому ритуалу, мы воскрешали старые воспоминания и отдыхали. Нас расслабили не выпивка или табак, сама возможность это сделать подарила приятное настроение.

– Пап, подскажи мне…

– Даже знаю, о чём ты думаешь.

– Николай Семёнович, я убежден, что действую верно, но переживаю…

– За себя переживай, ты не женился и кандидатскую не защитил. Переключись хотя бы на вечер с глупой идеи заняться журналистикой.

Мы смаковали и сравнивали вкусы. Приятно смотреть, как отец, выпуская клубни дыма, прищуривался и глядел куда-то вдаль. Через прозрачные витрины виднелось пламя, разгоравшегося кубинского танца поблизости от бара. У каждой из танцовщиц – искра в глазах и фигуристая талия. Звучавшую латинскую музыку тяжело представить без движений истинных кубинок.

В центре патио, к нам спиной, как тонкая волна, струилась девушка, блондинка до плеч, не как остальные, в чёрном платье и на каблуках. Отец первым заметил, что она «танцевала свободно». Он сделал одну затяжку и, выпустив клубнем дым, произнёс: «Познакомься с ней». По практике я знал, что глупо знакомиться с танцовщицами. Дальше СМСок о графике её работы никогда не заходило.

В то время как я раздумывал о сценариях будущей встречи, превратившись в истукана, Николай Семёнович потушил сигару и одобрительно хлопнул меня по шее. Я курил не потому, что сигара чертовски дорога. По телу пробежал холодок. Прежде чем действовать, необходимо было решить задачу – на каком языке знакомиться: на жизнеутверждающем испанском, французском или раздражающем английском.

В миг, когда время пришло и я очнулся, силы меня покинули. Удаляющийся силуэт отца мелькнул между домами. Очевидно, я перебрал, так как голова шла кругом. Кинул взгляд на стоявший бокал рома, который оказался полным: «О, боже, я не заметил, как затянулся и докурил сигару разом». Подгоняемый страхом, что проныра постарше, помоложе или её муж меня опередят, я ступил на лестницу открытого амфитеатра.

Танцовщица сидела ко мне спиной. Подойдя поближе, я устремил взгляд на её профиль. Блондинка с волосами до плеч и вытянутым тонким носиком, аккуратным подбородком прилежно смотрела спектакль с бокалом белого вина.

– Кубинский балет вам обязан, – я приподнял с надеждой правую бровь.

– Спасибо, – отразилось в её ласковых светлых глазах.

– Лев.

– Очень приятно, Лиза, – подала руку и расположила к разговору, сняв последнюю робость.

– Разрешите присесть рядом. Продолжим на русском ? – выдохнул я.

– Пожалуйста. На других языках я говорю с акцентом.

– Вы потрясающе танцевали с командой, даже подумал, что вы работаете жемчужиной.

– Спасибо, – немного смущённо поблагодарила Лиза.

– Позвольте я угадаю, откуда вы, используя индуктивные навыки.

– Хорошо.

Я рассматриваю её нежно белые кожу и волосы, как у коренных сибиряков.

– Вы с севера.

– С юга. Из Ростова, – подтвердила Лиза.

– У вас гуманитарное направление ?

– Нет, я бухгалтер.

– Почти всё отгадал.

– Продолжайте, у вас хорошо получается.

– Знаете, сегодня под влиянием Кубы и рома я допустил несколько неточностей. По-моему, надо остановиться. Хотите выпить ?

– Да, один бокал.

Испугавшись по привычке, что алкоголь не продадут после одиннадцати, я буквально перешагнул центральный бассейн и дотянулся до бара. В очереди за «маргаритой» ожидал парень, ставший на свободном острове символом упадка русских нравов. Он носил в течение отпуска одинаковые джинсы, пошло большие часы на руках и футболку с символом национальной газовой кампании. Делая серьёзное лицо, «газовщик» кому-то звонил, в перерывах «подкатывая» к симпатичной официантке, которая ему обычно отказывала.

– Когда вы обратно ? – подойдя с двумя бокалами, я рассчитывал выяснить, продолжится ли наше знакомство ещё немного.

– Послезавтра.

– Я тоже, – про себя подпрыгнул от счастья, как от джекпота. До отлёта в Москву судьба нам двоим загадала чуть больше суток.

– Ты здесь один ?

– Нет, с семьёй, – я увидел, как она насторожилась, и её носик чуть втянулся при вдохе.

Лиза задавала вопросы размеренно, так же как отпивала из бокала. Я не спрашивал, с кем она – с такой девушкой рядом уже был бы вечером мужчина.

– Дети есть ? – уточнила моя собеседница с долей наивности.

– Да, старший и…

– (прервала) Сколько старшему ?

– Пошёл в первый класс, – в ответ Лиза понимающе кивнула головой.

– Шучу. У нас традиция с отцом и матерью выбираться вместе на отдых раз в год, – она засмеялась после реплики, показав ямочку на правой щеке, и я влюбился.

– Я очень устала.

– Позвольте вас проводить.

Лиза взяла меня под руку, и мы вышли за амфитеатр на бесконечные разветвления приотельных тропинок с уютным светом ночных фонарей.

– Как вы запоминаете дорогу домой ?

– Сдаю на права в Москве. В эль Коразон – миниатюрные дорожки, которые, действительно, похожи на московские улицы. Мой номер находится на той, где я снимаю квартиру, налево от круга. Кем ты работаешь ?

– Юристом.

– Будешь моим адвокатом ?

– У вас проблемы с законом ?

– Пока нет.

– Тогда, конечно, буду.

Мы подошли к кругу и, соблюдая правила дорожного движения, повернули к её домику.

– Приглашаю вас на танец, – найдя повод придержать время, я проронил эту фразу. Время остановилось на часах и сердце перед расстрелом застучало быстрее.

Вокруг, заменяя музыку яркого концерта вдали, сыграло безмолвие. Лиза протянула руку, и я взял её за упругую талию в надежде на долгий танец. В следующее мгновение мы кружили вальс. Её горячая маленькая грудь прижалась к моей рубашке. Аромат волос, доносящийся до всего живого, дал в кровь адреналина. Вдруг она замедлилась и начала переставлять длинные ноги не в общий такт.

– В Ростове вальс танцуют по-другому. Я сразу узнаю земляков, когда меня приглашают на медленный танец. Это не сложно, повторяй. Его танцуют на «раз-два».

– Это не вальс, а одесский блатной.

– Почему ? – улыбнулась Лиза.

Заучив два основных движения, я кружил в её ритме.

– Спокойной ночи.

– Увидимся завтра, – прикусив губы от восторга, ответил я.

Я вернулся по родным улицам в номер счастливым и невольно вспомнил о провожатом: «Лёша попросил Столешников в Сантьяго-де-Куба специально для него стать московским, чтобы напоминать иногда о любимом доме. Вот и причина, почему Столешников согласился – ведь ему несложно».

IV Пляж

Я открыл глаза и выбежал на балкон, чтобы насладиться упоительным утром. Желание увидеть Лизу превратилось в сотню копий, пронизывающих тело. Где-то в мыслях внезапно задержалась уверенность в том, что короткая встреча легко превратится в пустяк. Не теряя ни минуты, я взял головные уборы на двоих, воду, денег, но немного, на случай, если ограбят.

Родительский дом прятался в зелёных пышных джунглях, которым не доставало разве что фруктовых деревьев.

– Доброе утро, позвольте пропустить с вами завтрак ?

– С кем ты уходишь ? – спросила Мирослава Николаевна, стоя в платье напротив зеркала.

– Мирочка, ты всех знаешь ? – с балкона обратился Николай Семёнович.

– Я бы хотел морским воздухом подышать.

– Вы похожи на двух доверчивых котов, – осудила Мирослава Николаевна прищурившимися глазами.

– Всё должно быть в разуме, – размеренно сказал отец.

Вероятность заблудиться или разминуться в отеле, похожем на небольшой микрорайон, была высока. В общем-то, окажись её телефон у меня, я бы ничего не выиграл, так как Лиза наверняка не пользовалась на Кубе сотовой связью. По пути я представлял себя рыцарем, которому при любых обстоятельствах будет рада принцесса, когда он залезет в её заколдованный замок.

Подножие Лизиного балкона возвышалось в двух с половиной метрах от ног, что сильно удивляло и возмущало одновременно. Прожив в отеле две недели, я не придавал этому большого значения. Тем не менее архитектурная особенность домов д’эль Коразон не успела разрушить замыслы: глаза поспешно искали любые предметы, которые сложились бы в трамплин. Газоны соседних участков были гладко подстрижены – и не более. Спасение нашлось в валунах, которые кто-то разбросал по джунглям. Натаскав кучу камней и сложив их в пирамиду под балконом, я преодолел экстремальный подъём.

Перед тем, как дёрнуть ручку балконной двери, был уверен, что она не заперта, я на минуту замер перед занавешенными шторами. Неприятное предчувствие пробежало от кончика носа до пят. Живо представилась сцена, в которой я играю не главную роль.

Лиза была не одна, она не дотянула до утра и пригласила старого любовника, который нахально воспользовался её беззащитным положением после танцев со мной. Следовало бы представиться, войдя внутрь, и спросить, почему он мнёт постель, а потом выгнать проходимца.

За прошедшую ночь могло случиться всякое. За стенкой спальни донеслись звуки воды. Я сел в кресло с непринужденным видом, который не получалось довести до актёрского совершенства, и пожалел, что стал незваным гостем в чужих покоях.

Лиза вышла из ванной, одетая в полупрозрачный пеньюар, и в первую секунду не заметила сидящий в углу силуэт. В следующее мгновение я прочёл лёгкий испуг на загорелом лице.

– Доброе утро.

– Доброе, – Лиза успела так быстро овладеть собой, что сконфузился я, ожидая её реакции. Она улыбнулась, и, взяв расчёску, спросила:

– Как ты сюда попал ?

– Кто запирает на ночь балкон на отдыхе ?

– Хочешь кофе ? Я сварю.

– У тебя есть кофе ? – обрадовался я вынесенному оправдательному вердикту.

– Он и у тебя есть, – Лиза подошла к туалетному столику, где стояла кофеварка, и открыла пакетик кофе. – Каждое утро пишу на английском: «Please, give me some coffee» и оставляю двадцать песо. Мадам, которая наводит порядок в номере, никак не реагирует, а деньги берёт !

Лиза рассказывала и приковывала внимание, как магнит. Она даже бравировала сложившимся положением и красотой. Длинные стройные ноги воздушно перемещались по номеру, делая её главной героиней.

Она прошла мимо меня, и аромат кофе и запах женщины разнеслись по дому. Я въелся взглядом через ночнушку в небольшую острую грудь.

– Есть предложение, манящее новизной.

– Какое ?

– Поедем на лучший пляж острова. Автобус отходит через полчаса.

– Нужно спешить, я успею.

Лиза взяла в путешествие лишь крем от загара, который положила в мой рюкзак. Её ничто не пугало и не затмевало. Она вела себя настолько беспечно, насколько это было позволительно, чтобы оставаться привлекательной.

На остановке я протягиваю Лизе одну из своих кепок.

– Я хочу твою.

– Возьми. Не потеряй её (надпись: Portugal).

– Почему Portugal ?

– Надеваю кепку и заставляю думать окружающих, что я португалец. Так легко выглядеть незаметным.

– Я тоже португалец, – надела Лиза, смеясь.

На самом деле, секрет кепки заключался не в том, чтобы смотреться иностранцем. Она была сувениром от дорогого человека, который я носил. Лиза делала простые вещи отчаянно искренне, и ей сложно было отказать даже в непростой просьбе.

На рейсовом автобусе путь до нужной остановки занял не больше сорока минут. Скрытый за пальмами пляж казался нераскрытой загадкой до того момента, пока я не встал ногами на песок и не дотронулся до него ладонью. Горячий от палящего солнца он был простым чудом. Лиза одним движением сняла джинсовый комбинезон, под которым купальник на бантиках украшал её бёдра. Это место стало вдвойне роскошным в её присутствии.

Проходящий мимо канадец сказал, что лежаки были бесплатными только для постояльцев местных отелей. Он принял нас за незваных гостей, увидев отличие в браслетах: отдыхающие ходили с белыми, мы с Лизой – в голубых. Я учёл ошибки и уверенным шагом с наброшенным на руку полотенцем обогнул бунгало управляющего.

– Добрый день ! Дайте, пожалуйста, два лежака (на английском).

Он одёрнул полотенце, словно разгадав трюк, и смущённо увидел белый браслет.

– Я видел тебя на пляже с блондинкой. Вы вместе ?

– Да.

– Я отнесу вам один.

– Хорошо, давайте к морю.

Кубинец потащил лежак по песку.

Недолгое отсутствие спутницы пролетело незаметно. Лиза, укрывшись в тени пальм, держала в руках два белого вина. Жара заставляла бежать струйки воды с бокалов и со лба.

– Я познакомилась с мальчиком, и он угостил меня вином.

– Сразу двумя бокалами ?

– Я ему призналась, что отдыхаю с компаньоном.

– Спасибо, что не забыла.

В метрах ста от стоянки расположился яхт-клуб. На волнах качались парусные катамараны, напоминающие больших белых драконов.

– Пойдём покатаемся, хочешь ?

– Очень, – её глаза ребёнка загорелись.

Возле причала я договорился с лодочником о морской прогулке. Он вежливо попросил взять в команду канадца, ожидавшего в спасжилете под спасательной вышкой. Под влиянием французской новой волны или поздних Клемана и Дере я согласился ехать отдыхать втроём в предвкушении развязки любовного треугольника. В робком канадце я узнал знакомого прохожего, у которого интересовался про лежаки.

– What's your name ? – надменно спросил он.

– Leon.

– My name is Daniel.

– Лиза, – протянула руку.

Во мне закралось сомнение, что Даниэль – канадец, хотя особых причин считать его русским не было: он говорил без акцента и ходил без крестика на груди. Его ничего не выдавало, кроме русского лица. Однако я решился поддеть Даниэля, обратившись к Лизе:

– Катамаран разовьёт такую высокую скорость, что в миг долетим до канадской границы.

– Вы тоже из Канады ? Торонто ? – резко обернулся Даниэль.

– Нет, мы из России.

– Я подумал…

– Вы давно мигрировали ?

– Нет. Уехал с девушкой и открыл небольшой бизнес по ремонту бытовой техники: холодильники, стиральные машины. Работаю с крупной фирмой N. Слышали ?

– Да. Что же, впереди замечательная прогулка.

Лиза первой оседлала белого зверя, за ней залезли мы. Капитан натянул парус и полетел на драконе вдоль берега, не выходя в открытое море, так как волны захлёстывали борт и доставали до щурившихся лиц наездников. Большего прочего кубинец старался осчастливить мою спутницу: резко набирал скорость и поднимал дракона на правое крыло.

Лиза застыла, как кошечка, вцепившись руками в канат. Она устремила взгляд вдаль, выпрямила загорелый носик и зажмурилась от солнца. Её кожа бронзовела на глазах, играя солнечными зайчиками. Лиза была частью тёплого моря, в которое я жаждал погрузиться и частью холодного, которое постоянно обжигало. Она не боялась волн, будучи сама волной.

На горизонте успел освоиться ураган. Капитан показал жестом, что он разворачивает катамаран к берегу, взяв курс на причал. После прогулки мы сработали слаженно и уложились в расписание: нужный автобус прибывал в два часа, следующий – глубоко вечером.

Ожидание на остановке придало шарма. Фантазии дополнил звенящий мотор за поворотом. Водитель красного кабриолета, медленно проезжая мимо, спросил, нужна ли нам помощь и улыбнулся, когда я показал на пустые карманы. Мне недоставало на «Кадилак 62».

Дорога совершенно опустела, когда попутчик скрылся из виду. В течение получаса пролетали только листья и облака. Они напоминали о призрачном расписании рейсов, но Лиза нашла способ подбодрить погрустневшего аборигена. Она тактично молчала и не смела ни в чем его упрекать.

– Я хочу в туалет, – пожаловалась Лиза, растягивая слова.

– Автобус едет.

– Не ври, – сказала она, сузив глаза.

Душная и пыльная остановка находилась в окружении кустов и деревьев, видавших многое. Однако я придержал язык и тоже промолчал. Просигналил автобус.

– Пожалуйста, подождите. Моя девушка ушла в туалет и обещала скоро вернуться.

– У нас рейс точно по времени, – с определённой твердостью произнёс водитель.

Любопытные глаза пассажиров устремились на меня, выискивая причину большой задержки.

– Она сейчас появится.

– Хорошо, время терпит не больше минуты.

Автобус отправился по запланированному маршруту, не дождавшись московских туристов. Единственным строением в округе был отель, крыша которого рябила в километре от дороги, будто в пустыне Лас-Вегаса. Лиза направилась к нему, несмотря на поднявшуюся знойную жару.

По иронии судьбы возле меня ползла змея в ту же сторону. На пороге отеля появилась Лиза с виноватым выражением лица, осознав, что мы пропустили последний дневной рейс. В удалённом углу острова без достаточной суммы денег на такси, но с большим запасом времени до отлёта, время можно было провести по-разному.

Самый большой оазис на побережье встретил путников прохладой. Я сразу ввязался в бой за коктейли с браслетом наизнанку и замотанной рукой, не заметив, что в залитом светом лобби отдыхали постояльцы с голубыми полотенцами. Если бы бармен вызвал охрану, то у меня была подготовлена легенда: молодая пара из двести тридцатого номера, заселившаяся час назад. Не успел я её проверить, как Лиза грациозно попросила официанта две текилы. Бармен наполнил рюмки под баром.

– Ты волшебница. За наше приключение.

Текила со вкусом самогонки пробежала по языку. Теперь я смело заказал два рома и любовался Лизой, не расспрашивая про её жизнь. Каждый из нас имеет тысячу причин сбежать от проблем на край света.

– Ты много путешествуешь ? – втянув носик, поинтересовалась Лиза.

– Я объехал полмира.

– Везде представляешься иностранцем ? – повернув голову немного влево и поправив волосы за ухом, продолжила она.

– О, нет. На отдыхе предпочитаю побыть собой. А вы ?

– Ты задаёшь вопросы, на которые я сама не знаю ответа.

Время и мысли близились к вечеру. Допив ром без закуски, мы вернулись на дорогу в надежде поймать любого, кто подвезёт. На улице я случайно подошёл к Лизе ближе, чем обычно, и услышал запах невозможных духов, которые удивляли даже после моря, и поцеловал. Она ответила взаимностью.

Если есть абсолютное счастье – оно такое, мимолётное. В Эдемском саду так не любили, как я её в тот миг. Я дотронулся её влажных губ, словно нежно впился жалом в фрукт и отпил сладкого рома. Дыханье немного спёрло. Я смотрел в игривые глаза – не мог и не желал разгадывать её загадку. В голове прозвенело: Удушье приходит и с кислородом, что-то сейчас растворилось в крови…

Звук счастья прервало гуденье мотора. Подъехал москвич, и таксист заломил цену вдвое выше, чем была на кабриолет.

– Довольны политикой? (на английском).

– Мы не говорим о правителях вслух. КГБ слушает.

– Мне можете. Какие есть проблемы ?

– Condoms очень дорогие и мало их.

– Что дорогие ?

Водитель посмотрел на Лизу и улыбнулся.

– В СССР тоже ощущалась нехватка, откуда им на острове взяться, – заметил я с досадой о том, что не поговорили про кубинскую революцию.

Возвращение авантюристов домой после тяжёлого трудового дня прошло быстро. Возле отеля Лиза задержалась с водителем, пока я доставал нужную сумму из сейфа в номере. «Деньги – не проблема», – с фразой графа Монте Кристо я рассчитался с кубинцем за поездку.

V Прощальный вечер

– Алло… Родители не против, если вы присоединитесь за ужином.

– Нет, спасибо. Я не могу...

– В таком случае предлагаю встретиться в десять вечера под пляжной аркой.

– Договорились. Пока.

В белом костюме вхожу в родительский дом: Мирослава Николаевна спряталась от мужских глаз в приготовлениях к последнему ужину на Кубе. Николай Семёнович, одетый в бабочку, мечтал на балконе.

– Пап, скажи мне, как погибли Ромео и Джульетта ? Они не сбежали, а погубили судьбы лишь вдвоём, – я торопливо сделал затяжку и на время гильотинировал сигару.

– Заведомо даю благословение. Ты ни от кого не зависим. Помни, что я только мимо буду проплывать. Ещё мне не нравится, как ты куришь. Брось. Курить надо красиво.

Отец открыл испанское вино, и звон бокалов раздался под кубинским небом.

Мирослава Николаевна открыла дверь из спальни в неотразимом коктейльном платье. Если бы я был фотоаппаратом, то очень часто делал снимки семейных вечеров, как этот. Ведь каждый момент –особенный, и его нужно запечатлеть.

– Дорогие мои, пойдёмте на ужин, – неторопливо сказал отец мягким голосом.

На открытой веранде горели огоньки фонарей, играл оркестр. Вечерний свежий ветер вдохновлял на что-то особенное и добавлял аппетита. Веранда ресторана выходила на океан, который никто не видел из-за густой темноты и даже не слышал из-за музыки. Это было неважно – каждый знал, что он плещется рядом.

Семья разместилась за большим круглым столом. Знакомая официантка подала хорошее темпарильо. Отец попросил её поднять бокал за Кубу и прекрасный вечер. Четыре руки потянулись к центру стола и соединились вместе в знак любви к кубинской мечте.

Посмотрев на часы, я поспешил к пляжу через лобби, попутно разыграв допрос официанта (как сказала одна канадка: «русские – не дураки»):

– Дружище, по чём бутылка рома ?

– В отельном магазине отличный выбор.

– Мне нужен твой ром. Сколько ?

За баром:

– Пять долларов, но обычный без выдержки.

– Давай три бутылки.

– Деньги сейчас, и мой человек отнесёт бутылки в номер.

– 320. Gracias ! (протягиваю нужную сумму)

Тусклые фонари бросали тень развивающегося платья на тёплый песок. Под аркой ждала Лиза:

– Куда ты меня поведёшь ?

– Сюрприз. Пойдём вдоль волн. Возможно, на пляже, по которому мы гуляем, недавно гремела революция, и пылали сраженья (раздаётся: Пули свистели вдоль побережья…).

– Теперь тихо.

– Если бы выбежали революционеры из-за кустов, кого бы они взяли в плен ?

– Тебя.

Я дотронулся до неё, и холод руки обжёг льдом. Я укрыл Лизу пиджаком и увидел, как бережно она его поправила. Пули свистели вдоль побережья, а ранил острый твой взгляд, – прозвучало в волнах.

Мы подобрались к большому деревянному строению, похожему на ресторан. Провалившись в необъятную чёрную пустоту Лиза и я прошли на ощупь по центральному залу, где висели невидимые огромные погасшие люстры и было пусто за стойкой бара.

– Вам страшно ?

– С тобой нет.

За баром появился коридор в царящей тьме. Мне это нравилось, потому что я вёл Лизу за руку.

– Осторожно, лестница, – предупредил я.

Мы оба споткнулись в темноте о порог прежде, чем подняться на вершину деревянной спасательной вышки. На краю – пропасть и чёрный океан, наверху – звёздное небо.

– Я очарована этой красотой.

– А я очарован вдвойне.

– Где ты научился так общаться с женщинами ?

– В семье мужчины разговаривают с женщинами языком комплиментов.

Я достал из кармана пиджака, что на ней, записную книжку.

– У тебя есть бортовой журнал ?

– Это ? Да, бортовой журнал. В нём спрятано самое важное – мысли.

Она не прервала наступившей тишины, пока я записывал строки:

 
Под тёмным солнцем твоё белоснежье
Сердца разбудило глупых ребят.
Пули свистели вдоль побережья,
А ранил острый твой взгляд.
 

– Птица орёт, – тихо сказала Лиза.

– Поёт ?

– Орёт. Птицы поют по-другому. Смотри – вдали корабль.

– Похож на звезду, – я поднял глаза ввысь.

Откуда в созвездиях такая сила притяжения, особенно у Большой медведицы ? Вдруг захотелось туда, к ней на небо.

– У тебя на первой странице атлас ! Ты не знал ? Корабль идёт в сторону Африки. Я бы хотела сейчас там быть, – она взяла нарисованный в журнале компас и прищурившимся глазом определила, в какую сторону света стремился попасть капитан.

– Если остров захватят пираты, кого они с собой возьмут ?

–Тебя. Мне когда-то предлагали работать менеджером на похожем лайнере.

– Вы отказались ?

– Ты же один в семье, да ? Сестра меня образумила – сказала, что её лучшая подруга столько раз рожала, кажется, от моряка. Как ты думаешь, я смогла бы жить на Кубе ?

– Вы были бы счастливы ?

– Сейчас не сезон. В ресторане из фруктов ничего не подают кроме папайи. Так, конечно. Есть те, кто в моём возрасте цепляются за последнюю возможность построить счастье, заскочить в уходящий поезд, – Лиза постаралась мне объяснить, почему она играла в тот миг лирическую песню.

– За вашей хрупкостью скрывается что-то твёрже, чем вы сами, – у меня появилось чувство, что Лиза прятала за недосказанными словами нечто невидимое.

– Я очень рано осталась сиротой – мать умерла, и отец не смог пережить утраты, постоянно искал утешения… В один день, извинившись, я подала на алименты. Мне нужны были хоть какие-то деньги. Сразу после окончания школы устроилась на первую работу, которую предложили, и училась заочно на экономическом. Почему ты о себе молчишь ? – на её щеках отразилось багряное любопытство.

– Я тот, кем меня видите: обычный юрист, иногда люблю писать стихи. Почему вы выбрали Кубу ?

– В турагентстве предложили поехать в Азию. Вопреки советам я выбрала свободный остров. Сама не знаю почему – в жизни, как в хорошем романе, повороты случаются внезапно. Отдых от Москвы, пожалуй, был первой из причин. Знаешь, со мной столько раз хотели близко познакомиться… Вдруг ты, – приободрилась Лиза.

– Как хорошо, что мы здесь приземлились именно в это время.

– Представляешь ! Я совсем недавно переехала на съёмную квартиру. Один из соседей, его зовут… Не важно… Вечером, накануне вылета, он постучался ко мне пьяный, двух слов связать не мог. Я уложила его на кухне на диванчике, утром прогнала и заблокировала телефон, – сказала Лиза с отвращением.

– Почему вы его сразу не прогнали ?

– Он оказался беспомощным… Может, я наивно думала, что нравилась ему, – ответила она озадаченно.

– Айсберг почти растаял (кивнул на корабль), и нам пора уходить, – я немного разозлился, потому что хотел ей открыться. Однако скромных признаний остерёгся, потому что потом они укололи бы меня ещё глубже.

На пляже недалеко от вышки раздавался джаз. Вокруг кубинок танцевал поджарый мужчина, лет восьмидесяти, одетый в голубой костюм и белую рубашку. Его круглое лицо в очках-авиаторах вызывало симпатию. Краем глаза я заметил, что старик больше пытался завлечь танцовщиц за собой, нежели высказать комплимент их грации. Они деликатно передавали партнёрство в танце с ним друг другу, уходя затем со сцены.

– Я бы в таком возрасте далеко не летал. Значит, опять канадец.

– Какой мужчина…

– Дамам сложно ему отказать. Обещай, что ни с кем здесь больше не будешь знакомиться. Я буду ревновать.

– Даю слово, но обещать ничего не могу насчет него (показала на канадца, спускающегося со сцены, и пошла за пляжный бар).

Официанты украшали вечер, предлагая бокалы розового вина, но она захотела «дайкири».

– Какая у вас красивая улыбка (на английском), – сделал комплимент Лизе канадец в голубом, опустив взгляд на стойку, куда бармен поставил бокалы, – Вы не одна… Приятного вечера.

– Ты не сдержала слово, – упрекнул я Лизу, опоздав к бару.

– Как не сдержала ? Я предупреждала, что не смогу ему отказать. Пойдёшь танцевать ?

– Иди, я посмотрю на тебя.

Лиза танцевала как никто, её тело двигалось в такт ритмичной музыке. Несколькими мгновениями позже мы встретились взглядами, и я позвал её на пляж к океану.

– Вдруг ты не тот, кем представляешься ? Вдруг ты врёшь ? Не интеллигентный и тактичный ? – покачала она головой.

Я поцеловал её в шею и почувствовал, как мурашки пробежали по хрупкому женскому телу.

– Мне страшно, – шёпотом сказала Лиза.

– Ничего не бойся, я тот, кем тебе представляюсь. У меня есть половинка сигары, хочешь ?

– Не курила со школы.

– Я научу тебя.

В платье Лиза села на песок, я – за ней, накрывая, как пиджаком, и прижимая к себе. Я поцеловал её за ухом, обхватил грудь левой рукой, медленно залез под платье и, поглаживая, зажал миниатюрные чашечки. Другой рукой я задёрнул платье и нащупал пупок. Послышался нежный вздох.

– Лев, прекрати, – молила она.

Желание Лизы было дорого, и я аккуратно достал сигару из кармана пиджака, лежавшего на песке, зажёг и раскурил по праву первой ночи. Она неловко взяла её двумя пальцами и сделала это красиво без лишних движений, прислонившись губами к кончику и неглубоко втянув дым.

– Теперь ты.

– С удовольствием, – я затянулся глубже и лёг на песок.

– Сегодня был чудесный день, правда ?

– Пойдём домой ?

– Рано, это последняя ночь. Что мы будем делать ? Снова поцелуемся ? Лучше познакомимся с моими друзьями. Я знаю, что они тебе не понравятся, несмотря на то что забавные. Можешь идти домой один, если очень хочешь.

Я нехотя согласился провести вечер в компании её друзей.

– Те, что за столом – официанты «Лермонтова». Остальные подойдут позже.

– Привет, Лиза ! – послышались крики из-за стола.

– Добрый вечер. Лев, – представился я.

– Маша. Тоня. Володя.

– Лев, где работаешь ?

– Мария, я безработный.

– Смотрю, на Кубу все по пособиям ездят. Я тоже в поиске. Володя взял неделю больничного, – закурив, быстро проговорила Мария.

– Антонина, почему у вас слёзы на глазах ?

– Лев, здесь общаются на «ты», – упрекнула Маша.

– Я тебе потом расскажу, – пояснила Лиза мне на ухо.