Read the book: «Развод. Слишком милосердно для тебя»
Глава 1
– А ты знаешь, что лестницы пожарных машин достают только до тридцать второго этажа?
Мой муж стоит у окна.
Даже не так – у стеклянной стены, за которой нет ничего.
Только небо.Облака.И город где-то далеко внизу, такой крошечный, будто игрушечный. Настолько далекий, что кажется мне нереальным. Как и все, что происходит сейчас со мной.
– А если ветрено, – продолжает он задумчиво, – То и того ниже.
Небоскреб.Сорок восьмой этаж.Остекление в пол.
Красиво, наверное.
Если не смотреть вниз.
Я не смотрю. У меня от такой высоты сразу леденеют пальцы и внутри все неприятно проваливается. С детства. Андрей знает.
Конечно, знает.
Потому что именно он двадцать лет назад снимал меня с лестницы в старом доме моей матери, когда я полезла менять лампочку и застыла на третьей ступеньке, вцепившись в скрипящие поперечины.
Он тогда смеялся.Обнимал.Говорил: “Моя трусиха”.
А сейчас стоит у стекла и рассуждает о пожарных лестницах.
– Мне кажется, это еще один аргумент не покупать ее, – говорю я спокойно.
Почти спокойно.
Мы же просто смотрим квартиру.
Просто очередная блажь Андрея. Очередной его “надо расти, Ален”. Очередное “ты ничего не понимаешь в статусе”. Очередное “в нашем кругу уже все давно так живут”.
В нашем кругу.
Я вдруг думаю, что давно уже не знаю, кто входит в этот “наш круг”.
– Кстати, ветреную погоду башни ощутимо шатаются, – продолжает Андрей. – На это даже специальный люфт закладывают. В основании.
Он говорит ровно. Почти мечтательно.
И от этого мне становится нехорошо.
Я смотрю на его спину. На дорогой пиджак. На шею над воротником рубашки. На знакомую родинку у линии волос.
Господи, я целовала эту родинку.
Я когда-то любила даже эту родинку. Когда-то…
– Андрей, мне тут не нравится.
Он не отвечает.
– Андрей!
Только тогда муж словно вздрагивает. Резко. Нервно. Как человек, которого застали не там, где он должен быть.
– Да? Ну… – он оборачивается и улыбается.
Улыбка выходит неправильной.
Слишком быстрой.Слишком широкой.Слишком не к месту.
– Ну ты хотя бы посмотри ее. Ванную, кухню… Чтобы было что агенту сказать.
Он подбрасывает в руке ключи.
Связка звякает в пустой квартире.
Тихо. Одиноко. Противно.
И этот звук почему-то царапает мне кожу изнутри.
– Андрей, мы же не будем ее покупать?
– Конечно не будем, – кивает он. – Как скажешь.
Как скажешь.
Я почти усмехаюсь.
За двадцать два года брака я уже уяснила, что мой муж говорит “как скажешь” только в двух случаях: когда уже все решил сам или когда хочет, чтобы я перестала задавать вопросы.
И все равно я иду.
Потому что двадцать два года брака — это не любовь даже.
Это привычка доверять. Это одна жизнь на двоих.
Я прохожу мимо пустой гостиной, мимо белых стен, мимо пятен света на полу. Здесь еще нет мебели. Нет запаха жизни. Нет чужих чашек, книг, тапочек, пыли.
Только холодный дорогой воздух.
И мы.
– Ален? – окликает меня Андрей.
Я оборачиваюсь.
Он стоит в проходе у двери.
Уже не у окна.
– Дай телефон, а? Надо один звонок сделать. У меня батарейка села.
Я смотрю на него.
На его протянутую руку.На часы на запястье.На едва заметную каплю пота у виска.
В квартире прохладно.
Очень прохладно.
– У тебя же всегда с собой пауэрбанк, – говорю я.
Он моргает.
Раз.Другой.
– В машине оставил, – отвечает легко. Почти сразу. Почти естественно.
Почти.
Вот это “почти” и впивается мне под ребро.
Но я все равно достаю телефон.
Потому что это Андрей.
Мой муж.
Мужчина, которому я рожала, прощала, верила, прикрывала спину, вытаскивала его первый бизнес из долгов, улыбалась его партнерам, терпела его мать, его срывы, его молчание, его “потом поговорим”.
Мужчина, которому я отдала лучшую часть своей жизни.
Разве такой человек может попросить телефон, чтобы лишить тебя последнего шанса?
– Да, без проблем, – говорю я.
Это же такая мелочь.
Я двадцать с лишним лет все подавала ему, даже не спрашивая, зачем. Двадцать с лишним лет…
Он берет аппарат.
Наши пальцы соприкасаются.
У него ледяные руки.
– Спасибо, – говорит Андрей.
И отводит глаза.
Я делаю шаг в сторону кухни.
Еще один.
За спиной тихо щелкает замок.
Не хлопает дверь.
Именно щелкает.
Аккуратно. Но отчего-то очень громко.
– Андрей? – зову мужа я…
Мне очень хочется, чтобы он сейчас вдруг выглянул из коридора с удивленным: "А?"
Но нет.
Дверь закрыта.
– Андрей, – уже тише произношу я еще раз.
А в воздухе появляется отчетливый запах гари.
.
Глава 2
За два месяца до этого
– Значит, – я медленно провожу пальцами по влажной ножке бокала, – мой муж нам изменяет.
Нам.
Забавное словечко.
Глупое. Странное. Почти смешное.
Было бы смешным, если бы мне сейчас не хотелось своими же руками разодрать свои ребра… Чтобы под ними не болело сердце…
Напротив меня сидит женщина.
Не девочка.
Уже не девочка.
Но еще из тех, кому кажется, что десять лет разницы — это пропасть. Что молодость можно положить на стол, как козырь. Что гладкая кожа, дорогая сумка и взгляд с ленивой насмешкой дают право приходить к чужой жене и говорить с ней так, будто та уже проиграла.
Я смотрю на нее и думаю, что у Андрея, оказывается, очень стабильный вкус.
Даже слишком.
Ее светлые волосы уложены так, как нравилось ему в мои двадцать семь.Помада — именно того оттенка, который он однажды назвал не вульгарный красный, а дорогой. В мои тридцать два.Браслет на левой руке — из той коллекции, которую я показывала ему в Милане. В позапрошлом году.Сумка — не просто дорогая. Правильная. Статусная. Не кричит, а шепчет.
Я сама годами учила его слышать этот шепот.
И теперь этот шепот сидит напротив меня.
Моложе на десять лет.
С моим мужем в постели.
С моим вкусом на запястье.
И, возможно, с моими деньгами на своем счету.
– Для меня это значит только отсутствие регулярного секса, – надменно вскидывает подбородок она. – Да и то ненадолго.
У нее красивые губы.
Очень ухоженные.
Она кривит их так, будто говорит не о мужчине, а о временно задержавшейся доставке пиццы.
– А вот для вас…
Она замолкает.
Смотрит на меня прищурившись.
Ждет.
Наверное, ждет, что я побледнею. Вскочу. Выплесну ей в лицо лимонад. Назову шлюхой. Начну унижаться, требовать подробностей, хватать ее за руки.
Я бы и сама хотела посмотреть на такую женщину.
Со стороны.
Эта дамочка склоняется ко мне, заговорщически щурится и тихо произносит, еле сдерживая хищное шипение:
– Я хочу, – она скалится, пытаясь улыбнуться, – кое что вам предложить!
.
***********
Алена,
Которой сейчас предстоит не очень приятный разговор
