Quotes from 'Царь велел тебя повесить'

русский же лежит у моей груди, в особенной впадине диафрагмы, к ней мужчины прижимают чужое дитя, пока мать отошла в парадное подтянуть чулок: прижимают крепко, держат неловко, но с пониманием.

лит ли у меня сердце. У меня никогда не было ничего своего, ничего совершенного, ничего тайного. Вещи, которыми был наполнен наш дом, были сделаны из светлого