Объяты пламенем красоты дивные,
Горят дома, деревья, люди мирные,
За что Бог ниспослал такое наказание,
Раз нет ответа, нет и сострадания.
Любил землян любовью терпеливой,
Карал и награждал судьбою справедливой,
С высот взирая пристально, храня молчание,
Знал все грехи и мысли каждого создания.
И вспыхнул в судный день пожар всемирный,
Все взоры обратились к небу, что всесильный
Вновь пламя погасит, даруя всепрощение,
Внимая голосу ошибок осмысления.
Мудрец, не поддающийся уловкам,
Всем наказал чертям и всем чертовкам
Гореть в огне до полного истления,
Да не родит земля уродов поколения.
И пепел древний через тысячи столетий,
Что так безмолвно расстилался по планете,
Ударит в колокол, как боль существования,
Чтоб возродиться вновь из долгого изгнания.
В старом альбоме грусть прожитых дней,
Лист пожелтевший бессонных ночей
Давней, несбыточной чьей-то мечты,
Что прервалась с объявленьем войны.
Сырость съедает на фото лицо,
Кто он, тот странник в потёртом пальто?
Чёрный и белый смешались цвета,
В скорби его притупились глаза.
Рядом старушка в бесцветном платке
Слёзы готова пустить по щеке,
Чтоб утереть их потом рукавом,
Над похоронкою слёзы дождём.
Белые платья счастливых невест,
В чёрных одеждах несёт кто-то крест,
Счастье и горе блуждают в сердцах,
Светлые дни, безысходности крах.
Слышит мелодию старый альбом,
Плачет пластинка с утра под окном,
Песней протяжной зовёт ещё раз
Вспомнить, послушать альбома рассказ.
Мне рано подаются знаки сверху,
Не тороплюсь к познаньям высоты,
Я не успела бросить вызов смеху
Под тихий плач природной суеты.
Залезть по горло в снежные сугробы,
Играть с огнём, затем сгореть дотла,
Найти любовь и потерять всё чтобы,
Хочу однажды я сойти с ума.
Мне рано подаются знаки снизу,
С подводной лодки слышу слабый стук,
Летя навстречу радостному бризу,
Хочу увидеть дикий шторм вокруг.
Завыть хочу от счастья и несчастья,
Ударить друга, полюбить врага,
Я наслаждаюсь красотой ненастья,
Терзаюсь от излишнего добра.
«Per aspera ad astra» – кто-то шепчет,
Мне звёзды свои знаки подают,
Они меня, возможно, искалечат,
Надеюсь, что когда-нибудь спасут.
Стучать бесполезно в ворота глухие,
Никто не откроет, там люди чужие,
Под масками прячут пытливый свой взгляд,
На вас наплевать им, никто вам не рад.
А ты всё стоишь и молчишь у порога,
Спросить что-то важное хочешь у Бога,
В ответ слышишь крик: «Не надейся, не жди,
Мы заняты очень, давай отвали!
Тебя раздевают, ты дева нагая,
А, может, ты ведьма иль, может, святая?»
И мой одинокий и раненый зверь
Свирепо рычит, указав мне на дверь.
Как больно ты бьёшь меня, больно кусаешь,
Зачем раздеваешь, но не обнимаешь,
Напрасно ты ведьмой меня называл,
Хоть я не святая, ведь ты это знал.
Хочу быть услышанной, милый, тобою,
Вернулся бы слух, что сражён глухотою,
Одежды отбросив, к себе ты прижми
И девою грешной меня назови.
Да, я хоть глухой, ну а ты кто такая
Меня осуждать, ты же дева слепая,
Пытаешься яркие краски найти,
Холодные маски встречаешь в пути.
Не нужно стоять и молчать у порога,
И спрашивать что-то у Господа Бога,
Ответ будет краток: «Спустись ты с небес,
На вашей земле стал хозяином бес!
Ну, где же ответ твой, ну что ж ты остыла,
Какой-нибудь глупый совет дать забыла?»
И мой одинокий и раненый зверь
Свирепо рычит, указав мне на дверь.
Глаза устали, в них сухой песок,
Не вижу озеро, стучит висок,
Унылые пейзажи мест пустынных
Пугают разум в миражах картинных.
В песках крадётся умная змея,
В пейзажных образах течёт вода,
Включить хочу я разум на мгновение,
Понять его глубокие суждения,
Но понимаю, что во власти сна
Не знаю точно с кем, зачем, когда,
Где упаду, а где смогу подняться,
Легко взлететь и мягко приземляться.
Вдруг небо облетает самолёт,
К земле он явно на посадку не идёт,
В пейзажах возникают неполадки,
И разум исключает все догадки.
Вдруг, выпав из небесного окошка,
Мне предложили сложную игру,
Ступить на лабиринтную дорожку,
Где можно даже объявлять войну.
Там правила игры не соблюдая,
Сворачивала в тёмные углы,
Вселенная, закон не отменяя,
Пинком гнала распутывать узлы.
Но знаки и подсказки не ловила,
Прочь отметала мудрые слова,
В войну играла там, где можно было
И там, где воевать было нельзя.
Вещало эго, с совестью играя,
Свой монолог в придуманной войне,
Гордыней необузданной страдая,
Не ведало о сроках на Земле.
Когда игра велась почти на грани,
Небесный отрезвляющий пинок
Вмиг наспех, зализав сквозные раны,
Очередной преподносил урок.
Немало дров повсюду наломала,
Отчаянно сражалась с пустотой,
Искала то, чего сама не знала,
Не находя согласия с собой.
Уж больно тяжким путь сей оказался,
А выйти слишком поздно из игры,
Взор к тишине частенько обращался,
Совета ждал в мерцаньях темноты.
Вот близятся неумолимо сроки,
Мне до конца бы партию сыграть,
Успеть ошибок вынести уроки
И никогда их впредь не повторять.
Сегодня от Вселенной принимаю
Ещё один, последний, может, шанс,
Забыв обиды, всех давно прощаю,
А я прошу прощения у вас.
За смелые благодарю признания,
За поражения, радость всех побед,
За материнство, слёзы покаяния,
За детский смех, за лабиринтом свет.
Возможно, скоро фишки все сойдутся,
Мозаика захлопнется моя,
Когда мне будет дан приказ вернуться,
Ещё одна закончится игра.
Я здесь пока и до сих пор играю,
Разгадывая медленно ходы
Той партии, в которой изучаю
Все правила предложенной игры.
На отчизну вдруг обрушилась беда,
Началась непримиримая война,
Наша армия, сплочённая в боях,
Била немцев беспощадно на фронтах.
Уходили друг за другом два бойца,
Уходили, попрощавшись у крыльца,
Мама долго обнимала сыновей,
Их просила возвратиться поскорей.
В чёрной, старенькой буржуйке у плиты
Торт ореховый пекла в кругу семьи,
Щедро мама угощала всех гостей,
За столом нет только двух её детей.
Вот уж более семидесяти лет
Помнит Родина величие побед,
Славит подвиги героев на века,
Что спасли весь мир, где правил сатана.
Красный, стёртый тяжким временем альбом,
Кочевал по городам из дома в дом,
Фотографии и письма прошлых лет
Постепенно обретали жёлтый цвет.
По стране идёт в строю Бессмертный полк –
Миллионов шествий безграничный долг,
Сохранят в альбоме память всей семьи
Два брата, не пришедшие с войны.
The free excerpt has ended.