Read the book: «Фора»
Пролог
— Ты же неделю назад прилетела из Сочи, — терпеливо раздался в трубке голос моего редактора.
— В Сочи я отдыхала, — сказала я, поудобнее устраиваясь в жёстком аэропортовом кресле. — И вообще, Рит, отстань. Бесишь уже. Хватит читать мне нотации. Я тебе сказала: через два месяца у тебя будет роман. Готовый. Красивый. Возможно даже с запятыми на месте.
— А в Сочи ты, конечно, не могла начать его писать?
Я прикрыла глаза и медленно выдохнула.
— Я ещё раз тебе повторяю: в Сочи я отдыхала. Не писала. Гуляла, пила, смотрела на море и занималась прочими важными для творческого человека вещами.
— То есть ничем полезным.
— Именно. А когда я пью, ты сама знаешь, я не пишу. Я становлюсь доброй, ленивой и бесполезной для литературы. Поэтому сейчас я хочу уехать куда-нибудь подальше, забиться в тишину и наконец начать работать.
— И для этого ты выбрала Алтай?
— Да, для этого я выбрала Алтай, — терпеливо повторила я, как будто разговаривала не с редактором, а с упрямым ребёнком. — Мне сказали, что там красиво. Там горы, воздух, озёра, леса и минимум людей, которые хотят от меня срочный синопсис, план по главам и объяснение, почему я опять сорвала сроки.
В трубке раздался смешок.
— Ещё скажи, что ты решила вдохновиться горами и написать про горных драконов.
— Да, блядь, именно это я и решила. Что тебя опять не устраивает? Захотела — и лечу. Всё. Связь там вроде как должна быть, хотя я не уверена. Если пропаду, значит, или пишу, или меня сожрал медведь. В обоих случаях беспокоить меня лучше не надо.
— Ладно, Лер, не ори, — тут же примирительно сказала Рита. — Я тебя услышала. Просто прошу: если будет возможность, скидывай мне хоть что-нибудь. Любой кусок, абзац, страницу, план, заметки. Мне нужно понимать, что ты не лежишь где-нибудь на берегу с бокалом вина и не называешь это творческим процессом.
— Во-первых, на берегу с вином я уже лежала в Сочи. Во-вторых, я всё-таки собираюсь работать.
— Очень на это надеюсь. И ещё одна маленькая просьба.
Я обречённо закатила глаза.
— Ну?
— Пожалуйста, в этот раз без очередного мрачного красавца. Без мужика, который молчит, смотрит исподлобья, пахнет лесом, табаком и опасностью, а героиня рядом с ним моментально теряет волю к сопротивлению.
Я усмехнулась.
— То есть ты хочешь лишить меня половины продаж?
— Я хочу, чтобы ты хоть раз удивила меня.
— Хорошо, — сказала я. — Сделаю наоборот. Будет не красавец, а, не знаю, плешивый алкоголик с нервным тиком. Или вообще красноглазое существо, от которого пахнет не кедром и кожей, а, например, полынью и эмоциональной незрелостью.
Рита расхохоталась.
— Вот это уже интересно.
— Да-да, я поняла. Всё, давай. Я тебе позвоню, как доберусь.
— Только не пропадай.
— Постараюсь, — сказала я и сбросила вызов.
Экран телефона потух, а я ещё несколько секунд смотрела в собственное отражение на чёрном стекле и усмехалась. Кедр, кожа, дым, трагическое прошлое. Боже, почему почти все фэнтезийные мужики пахнут так, будто их собирали где-то на элитной лесопилке? Ещё немного — и Рита начнёт говорить, что у них не должен быть хищный взгляд, тёмная аура и голос, способный пробуждать древнюю магию.
Я откинулась на спинку кресла и наконец огляделась по сторонам. Аэропорт жил своей обычной бессмысленно-торопливой жизнью. Кто-то катил чемодан, кто-то ругался у стойки, кто-то пытался успокоить уставшего ребёнка, кто-то пил кофе. Мой багаж уже улетел в недра системы, до посадки оставалось меньше часа, и мне впервые за весь день стало немного легче. Самое сложное решение уже было принято. Я действительно летела на Алтай. Одна на два месяца. Писать роман, которого пока не существовало даже у меня в голове.
Драконы, между прочим, тоже молчали. Никакой великой идеи. Никакой сцены, с которой можно начать. Никакого озарения. Только горы, туманная надежда на вдохновение и ощущение, что я опять сбежала от собственной жизни под видом работы. Я прикрыла глаза, пытаясь хотя бы силой воли собрать в голове что-нибудь похожее на будущую книгу.
Допустим, горы. Допустим, древняя сила, спящая в камне. Допустим, герой, которого пробуждает не время, не заклятие и не кровь королей, а сама героиня — случайно, глупо и не вовремя. Допустим, он открывает глаза, и они светятся каким-нибудь потусторонним светом, а воздух вокруг начинает дрожать от магии.
«Нет», — мысленно сказала я себе, Рита меня убьёт. Я открыла глаза и поняла, что от сидения и размышлений умнее не стала, и решила, что мне срочно нужен кофе. Очень крепкий. Желательно такой, чтобы после него хотя бы один дракон в голове всё-таки очнулся. Я поднялась, закинула сумку на плечо и пошла к кофейне, стоявшей чуть поодаль, за рядом кресел.
Именно там я его и увидела. Не в киношном смысле — не так, чтобы вокруг всё замедлилось, свет изменился, а небеса торжественно разошлись в стороны, одобряя мой вкус. Нет. Мои ноги продолжали идти вперёд, люди всё так же шумели вокруг, объявления всё так же звучали под потолком, но где-то внутри я на секунду просто... зависла. Он сидел через несколько рядов от прохода, чуть в стороне от основного потока людей, в наушниках, с телефоном в руке и с таким видом, будто весь этот аэропорт существовал отдельно от него и к нему не имел никакого отношения. Первым я заметила даже не лицо, а широкие плечи, простая футболка не скрывала их, а наоборот, чётко подчёркивала. Сильная шея, загорелые руки. Спокойная, собранная посадка человека, который не суетится просто потому, что ему не нужно. На нём были брюки цвета хаки, тёмная футболка и какие-то неброские ботинки — всё настолько простое, что это только сильнее цепляло взгляд. Ни одной лишней детали, ни одного жеста напоказ. Тёмно-русые, чуть вьющиеся волосы, длиннее, чем принято у большинства мужчин, живые, небрежные, они лежали как хотели и из-за этого выглядели идеально.
Боже. Ну, конечно. Стоило улетать за тысячи километров, чтобы впервые за долгое время увидеть мужчину, на которого захотелось смотреть дольше, чем позволяют приличия и здравый смысл. Я тут же отвела глаза, будто меня кто-то поймал на месте преступления, и мысленно обругала себя. Спокойно, Лера. Просто мужик. Очень красивый мужик. Непозволительно красивый, если уж честно, но всё ещё просто мужик. Не древняя магическая сущность, не горный дракон и даже, скорее всего, не человек с трагическим прошлым, который пахнет кедром, дымом и моими будущими проблемами. Я сбилась с шага буквально на полсекунды, не больше. Потом всё-таки заставила себя идти дальше, дошла до кофейни и, чувствуя себя одновременно полной идиоткой и четырнадцатилетней школьницей, уткнулась взглядом в меню над стойкой.
— Американо, пожалуйста.
Пока готовили кофе, я честно пыталась смотреть куда угодно. На меню, витрину с сэндвичами, женщину с ребёнком за соседним столиком. На собственный телефон, где не происходило ровным счётом ничего интересного. Потом всё равно посмотрела на него.
Ну а что? Я же не пялюсь, я просто смотрю. Люди вообще иногда смотрят на других людей, это совершенно нормальное человеческое поведение, и, если конкретно этот человек по какой-то причине выглядит так, будто его собирали по моему персональному техническому заданию, я тут вообще ни при чём. Он всё так же сидел через несколько рядов, немного склонив голову к телефону. Полноразмерные наушники, одна рука лежала на бедре, вторая держала телефон, и даже в этой совершенно обычной позе было что-то такое, от чего хотелось возмутиться. Ну нельзя же быть настолько красивым. То есть можно, конечно. Вот же сидит. Но это как-то нечестно.
С такого расстояния я всё ещё не могла толком рассмотреть глаза, зато остального мне хватало с избытком. Прямой нос, высокие чёткие скулы, тяжеловатый мужской подбородок, лёгкая щетина и совершенно неприлично пухлые губы для лица, которое и без них выглядело так, будто его специально рисовали для обложки любовного фэнтези.
Божечки-кошечки.
Я отвела взгляд, получила свой кофе и ушла за свободный столик, стоявший так удачно, что, если смотреть немного в сторону от окна, очень случайно в поле зрения попадал и он. Я сделала глоток и через несколько секунд опять посмотрела.
Бля. Если бы овуляция была человеком, она выглядела бы примерно так. Я чуть не подавилась кофе от собственной мысли и уткнулась в стакан. Нет, ну правда. Вот я пишу мужиков. Годами сижу, придумываю эти плечи, скулы, волосы, тяжёлые взгляды, всякую херню про то, как героиня забывает дышать, когда он входит в комнату, а потом сама же думаю: ну да, конечно, в жизни таких не бывает. Бывают.
Один сидел сейчас метрах в пятнадцати от меня и листал что-то в телефоне. Мужик из моей книги сошёл со страниц и даже не удосужился сообщить мне об этом заранее. Я снова посмотрела на него и тут же поймала себя на мысли, что делаю это уже в который раз. Так, Лера. Всё! Харэ. Красивый мужик. Очень красивый мужик. Восхитительно красивый мужик. Мужик, ради которого где-нибудь в интернете совершенно незнакомые женщины наверняка готовы были бы устроить небольшую гражданскую войну. Но всё ещё просто мужик.
И вообще, интересно, что должно произойти в жизни, чтобы такой посмотрел на меня? Я тут же поморщилась. Вот нахуя я это подумала? Ну, серьёзно. Мне тридцать один, у меня нормальная жизнь, нормальная работа, свои деньги, свои мозги, и я взрослый человек. Я не должна сидеть в аэропорту и оценивать собственную вероятность понравиться незнакомому мужику, как будто мне шестнадцать и он капитан школьной футбольной команды. Но одно дело — что я должна. И совершенно другое — как работает мой мозг, когда перед ним внезапно появляется вот такое. Я снова посмотрела. Он даже головы не поднял.
— Ну и слава богу, — пробормотала я себе под нос и отпила кофе.
Потому что если бы он сейчас посмотрел, я, скорее всего, сначала сделала бы вид, что вообще смотрела куда-то за его плечо, потом зачем-нибудь полезла в телефон, а после этого ещё минут десять ненавидела бы себя за то, что веду себя как ебанутая. Из динамиков под потолком раздалось объявление. Я сначала не вслушалась, продолжая ковыряться в телефоне, а потом услышала номер своего рейса и выпрямилась. Начиналась посадка.
Ну наконец-то!
Я допила остатки кофе, поднялась, поправила сумку и вместе с остальными пассажирами двинулась к выходу. И сразу увидела, как поднялся он. Я остановилась буквально на полшага. Да ладно. Нет. Я ещё раз посмотрела на табло над выходом, потом на него, потом снова на табло, словно за эти две секунды номер рейса мог измениться.
— Да ты издеваешься, — тихо сказала я.
Мы ещё и летели в одно место. Когда он сидел, я и так понимала, что мужчина крупный, но стоило ему встать, как выяснилось, что слово «крупный» вообще-то было очень скромным. Высокий. Широкий. Не раскачанный до абсурда, не похожий на человека, который живёт между зеркалом и банкой протеина, а просто... мощный. Такой, рядом с которым особенно остро вспоминаешь, что природа решила делать людей разного размера. Он убрал телефон в карман, снял наушники на шею и тоже направился к выходу. Я спокойно встала в очередь. Ну, внешне. Внутренне у меня происходило примерно:
Божечки-кошечки, он сейчас будет рядом.
Потом:
Лера, тебе вообще всё равно.
Ещё через секунду:
Нет, не всё равно.
И финальное:
Господи, только не веди себя как идиотка.
Очередь медленно подтягивалась к стойке. Кто-то полез вперёд, кто-то перекладывал документы из одного кармана в другой, женщина впереди меня долго искала посадочный, а я стояла и старательно не выясняла, где находится мужчина. Думаю, получалось плохо. Он оказался немного впереди, в соседней части очереди. Потом люди сдвинулись. Он повернулся. И тогда мы впервые посмотрели друг на друга. Всего секунду, наверное, даже меньше. Но этого хватило, чтобы я наконец увидела его глаза.
Они оказались большими для такого жёсткого, мужского лица, чуть шире посаженными, чем обычно, из-за чего взгляд был каким-то особенно цепляющим. И зелёными. Не яркими, не изумрудными, не тем фэнтезийным зелёным цветом, которым я регулярно издевалась над собственными героями. Скорее сложными — зелёными с приглушённым болотным, почти хаковым оттенком. Он просто скользнул по мне взглядом. Без улыбки или интереса, который я могла бы себе придумать. Посмотрел — и отвернулся. А я продолжала стоять с телефоном в руке. Ну всё, приехали.
Теперь ещё и глаза.
Глава 1
«Дракон пробудится лишь тогда, когда к его алтарю придёт девственница, в жилах которой сохранилась кровь Первых. Но древнее пророчество умалчивало о главном: разбудив зверя, она навеки свяжет с ним не только свою силу, но и собственное сердце».
Я поставила точку и ещё несколько секунд смотрела на последнюю строчку.
— Хм.
Перечитала. Потом ещё раз.
— А неплохо.
Вообще-то очень даже неплохо. Я откинулась на спинку стула и довольно потянулась, сцепив руки над головой. Вот и говори после этого, что человеку не надо менять обстановку. Надо. Очень даже надо. Две недели назад у меня не было ничего, кроме приблизительного понимания, что где-то должны быть горы, где-то в этих горах должен жить дракон, а ещё желательно, чтобы он был красивым мужиком хотя бы половину книжного времени, потому что я всё-таки не настолько талантлива, чтобы продать читательницам четыреста страниц сексуального напряжения между женщиной и ящерицей. А сейчас у меня уже было почти сто пятьдесят тысяч знаков. Алтай, горы и воздух работали. Даже отсутствие привычной городской жизни, от которого первые три дня мне хотелось лезть на стену, в итоге, кажется, работало тоже.
Я посмотрела на план книги, приклеенный сбоку от ноутбука. Если не начать страдать хуйнёй, не убить внезапно какого-нибудь героя, не передумать насчёт финала и не решить на двухсотой странице, что вся история вообще должна была быть от лица дракона, я даже укладывалась в сроки. Телефон, лежавший рядом с чашкой давно остывшего кофе, завибрировал. На экране высветилось:
Рита.
Я посмотрела на часы. Ну, конечно, стоило только подумать, что всё идёт хорошо.
— Да?
— Ты занята?
— Нет, Рит, я живу в алтайской деревне специально для того, чтобы сидеть и ждать твоего звонка. Конечно, занята. Я пишу.
— Значит, можешь разговаривать.
— Вот потрясающая у тебя логика.
Я сохранила документ, закрыла ноутбук и поднялась из-за стола.
— Я прочитала то, что ты вчера прислала.
— И?
— В целом хорошо.
Я остановилась.
— Так. Нет. Вот это твоё «в целом хорошо» мне сразу не нравится. Когда тебе действительно хорошо, ты говоришь «хорошо». Когда ты говоришь «в целом хорошо», дальше обязательно идёт какой-нибудь пиздец. Давай уже. Что не так?
Рита рассмеялась.
— Ничего плохого, но у меня есть вопросы.
— Конечно, у тебя есть вопросы. У тебя работа такая — находить вопросы там, где нормальный человек спокойно перевернул бы страницу и пошёл дальше.
Я вышла на небольшую веранду и прислонилась плечом к косяку. За две недели вид отсюда так и не успел мне надоесть. Горы начинались сразу за посёлком, зелёные, огромные, местами уже подёрнутые лёгкой голубоватой дымкой. Ни одна фотография, которую мне показывали перед поездкой, почему-то не объясняла главного — насколько они здесь ощущались близко. Они не были фоном. Они всё время присутствовали рядом, даже когда я на них не смотрела.
— В третьей главе, — начала Рита, — у тебя Марьяна узнаёт, что её мать принадлежала к хранителям.
— Ну.
— А через две страницы совершенно спокойно принимает то, что сама может открыть храм.
— Ну да.
— Почему?
Я нахмурилась.
— В смысле почему?
— В прямом Лера, она пять минут назад считала себя обычным человеком.
— Ну не пять минут. Там прошло несколько часов.
— Тем более. Несколько часов назад она считала драконов мифом. Потом выяснилось, что драконы существуют, мать ей врала всю жизнь, сама она какая-то последняя хранительница, а дальше она такая: хорошо, куда мне там приложить ладонь, чтобы открыть древнюю дверь?
— Ну, а что ей делать?
— Вот это я у тебя и спрашиваю.
Я закатила глаза и пошла босиком по прохладным доскам веранды.
— Рит, ну в смысле? Что ей делать? Сесть на камень и три главы рефлексировать? Она в ситуации находится. Там на них эти идут.
— Какие «эти»?
— Да боже, им название ещё надо придумать. Которые за ней охотятся. Теневые эти.
— Прекрасно. Главных злодеев ты называешь «эти».
— Я книгу пишу, а не энциклопедию. Придумаю.
— Вот когда придумаешь, тогда и поговорим.
— Нет, подожди. Ты мне сейчас про Марьяну скажи. Я не понимаю, чего ты от неё хочешь. Вот если я, например, узнаю, что моя мать всю жизнь от меня скрывала, что я могу открыть дверь в какой-нибудь древний храм, и за мной при этом кто-то гонится, я не буду сидеть и говорить: «Мне необходимо время, чтобы осмыслить произошедшее». Я пойду и открою эту ебаную дверь. А осмысливать буду потом, когда меня перестанут пытаться убить.
На том конце повисла короткая пауза.
— Вот это и напиши.
— Что?
— Не про дверь, хотя можешь и про неё. Дай ей эту логику внутри сцены. Сейчас она просто принимает информацию, потому что тебе нужно двигать сюжет. А если она сама подумает: «разбираться буду потом, сейчас надо выжить», это уже её решение.
Я немного помолчала.
— Ладно, ты права.
— Можно повторить?
— Пошла в жопу.
— Всё, теперь узнаю своего автора.
Я улыбнулась.
— И ещё, — сказала Рита.
— Ну конечно ещё. Почему нельзя было остановиться на том, что ты один раз оказалась права?
— В пятой главе дважды объясняется пророчество.
— Потому что второй раз она узнаёт его полностью.
— Тогда в первый убери половину.
— Не хочу.
— Лера.
— Мне нравится первый кусок.
— Лера.
— Он атмосферный.
— Он повторяет второй. Убирай.
Я тяжело вздохнула, хотя уже прекрасно понимала, что вечером открою текст, почитаю оба места и, скорее всего, первое действительно вырежу. Вот что особенно бесило в редакторах: иногда они были правы.
— Всё?
— Почти. Мне нравится дракон.
— Спасибо.
— Но пока он у тебя слишком правильный.
— Это как?
— Он древний, опасный, невероятно сильный, высокомерный, красивый...
— Ну естественно красивый. Рита, я же не зря вообще эту книгу пишу.
— ...и пока у него нет ни одного качества, которое реально мешает ему жить.
— Он превращается в дракона.
— Для него это не проблема.
— Для окружающих вполне может стать.
— Ты понимаешь, что я имею в виду.
Понимала. Я нахмурилась и посмотрела в сторону гор.
— Ладно. Я подумаю.
— Вот теперь всё.
— Слава богу.
— Как ты вообще там?
Вопрос прозвучал уже совершенно другим тоном. Я машинально обвела взглядом двор. Небольшой деревянный дом, который я сняла на два месяца, старый сарай, стопка дров под навесом, трава за забором. Где-то через несколько домов лаяла собака. Ещё дальше кто-то заводил машину.
— Нормально.
— Не скучно?
— Да нет. Я же пишу.
— Это не ответ.
— Ну, а что тебе сказать? Да, иногда скучно. Я сюда не на фестиваль приехала. Тут, если я вечером хочу куда-нибудь выйти, единственное увеселительное заведение — магазин, который до девяти работает. Очень удобно, кстати. Можно красиво одеться и сходить за хлебом.
Рита рассмеялась.
— Уже познакомилась с кем-нибудь?
— С продавщицей и её котом. Кота, по-моему, зовут Валера.
— А тот красавец из аэропорта?
Я замерла.
— Какой красавец?
— Которого ты мне полчаса описывала после прилёта.
— Я тебе не полчаса его описывала.
— Тридцать семь минут.
— Ты засекала, что ли?
— Я редактирую твои книги десять лет. Конечно, я засекаю.
— Не видела я его больше.
И посмотрела на дорогу за калиткой, словно после этих слов тот самый мужчина должен был пройти мимо. За две недели я действительно его больше не встретила. И это было совершенно нормально. Алтай большой, людей много. Человек мог вообще пересесть здесь на машину и уехать за несколько сотен километров. Я даже не знала, куда именно он пошёл, потому что после посадки решила не заниматься сталкерством и некоторое время демонстративно не смотрела в его сторону. Ну ладно. Почти не смотрела.
— Всё, Ритун. Мне надо в магазин сходить, пока он не закрылся.
— Сейчас середина дня.
— Надо успеть.
— Хорошо. Исправления посмотри.
— Посмотрю.
— И пришли мне следующие главы не через две недели.
— Я тебе три дня назад отправляла.
— Для тебя это ничего не значит.
— Пока.
Я сбросила вызов.
Минут через двадцать я уже стояла возле местного магазина и смотрела на два пакета. В магазин я пришла за водой, хлебом и молоком. Вышла с водой, хлебом, молоком, овощами, фруктами, сыром, печеньем, кофе, каким-то местным мёдом, который мне очень убедительно продала женщина за прилавком, и огромным арбузом. Арбуз был ошибкой. Я поняла это сразу, как только попыталась одновременно взять пакеты и его.
— Давайте помогу.
Я подняла голову. Рядом стоял мальчишка — лет восемнадцати, может, девятнадцати, высокий, худой, уже хорошо загоревший, с совершенно белёсыми от солнца волосами и россыпью веснушек поперёк носа.
— Не надо, я донесу.
Я опять попыталась взять арбуз. Он посмотрел на мои пакеты. Потом на арбуз и опять на меня.
— Донесёте, только раза за три.
Я усмехнулась. Из дверей магазина выглянула продавщица.
— Тимош, да помоги ты ей. Она тут недалеко живёт, в доме тёти Нины.
— Да я помогу.
— Мне неудобно, — сказала я. — Правда. Я сейчас как-нибудь перераспределю. Арбуз можно, не знаю... Боже, зачем я вообще его купила? Я его даже одна не съем. Хотя съем. За два дня съем. Это вообще сейчас неважно.
Тимоша уже спокойно забрал у меня оба тяжёлых пакета.
— Арбуз берите.
— Нет, давай хотя бы один пакет мне.
— Да нормально.
— Нет, ну в смысле нормально? Ты сейчас всё тащишь, а я рядом с арбузом иду такая прекрасная. Это уже какой-то крепостной строй.
Он засмеялся.
— Вы же недалеко.
— Да вон туда, — махнула я рукой. — Минут пять.
Мы пошли вдоль дороги. Некоторое время молчали, а потом Тимошка спросил:
— Вы отдыхать приехали?
— Нет, наоборот, работать приехала. Я книгу пишу. Я писательница вообще. Фэнтези пишу, любовное в основном. Сейчас вот про драконов. Решила, что раз драконы у меня горные, значит, надо ехать в горы. Хотя, если честно, это было уже объяснение постфактум. Мне сначала просто захотелось куда-нибудь уехать подальше, а потом я придумала, что это всё ради вдохновения. Так гораздо солиднее звучит. Не «мне надоели люди, и я сбежала», а «творческая поездка на Алтай». Чувствуешь разницу?
Он покосился на меня и улыбнулся.
— Чувствую.
— Вот. Я тоже. Поэтому официальная версия — приехала вдохновляться. Я тут на два месяца. Уже две недели сижу. И, кстати, работает. Я за две недели написала больше, чем до этого за месяц дома. Хотя, может быть, дело не в горах, а в том, что здесь никто не зовёт меня куда-нибудь выпить. Но хочется думать, что горы.
— А про что книга?
— Про дракона.
— Это я понял.
— Нет, ну если подробно, там есть девушка, естественно, потому что без девушки это был бы какой-то документальный фильм про драконов. Есть древний дракон, есть пророчество, магия, люди, которые хотят всех убить, потому что людям в фэнтези почему-то никогда нормально не живётся. Она его случайно пробуждает. Теперь я пытаюсь придумать, почему он не может просто развернуться, улететь и оставить её разбираться со своими проблемами самостоятельно, потому что если разобраться логически, именно так любой вменяемый человек и сделал бы.
Тимошка рассмеялся.
— А он человек?
— Иногда.
— Как это?
— Ну превращается. Дракон — мужик, мужик — дракон. Классика. Не буду же я четыреста страниц писать любовную линию с ящером. Хотя знаешь, интернет и не такое переживал.
Он заржал в голос.
Мне вдруг стало удивительно легко. Мы знали друг друга всего несколько минут, но после двух недель, за которые я всё проговаривала либо в телефон, либо самой себе, даже такой разговор оказался приятным. Иногда человеку вообще не нужен какой-то глубокий собеседник или важная тема. Достаточно, чтобы рядом просто шёл другой живой человек, нёс твои продукты и время от времени что-нибудь отвечал.
— А вы известная? — спросил Тимошка.
Я задумалась.
— Это сложный вопрос.
— В смысле?
— Ну вот для тебя, например, явно нет.
Он смутился.
— Я просто не читаю особо.
— Боже, да всё нормально, я же тебя не экзаменую. Для своей аудитории — да, известная. Книги издают, покупают, иногда люди подходят фотографироваться. Иногда пишут, что благодаря мне они не спали до четырёх утра, и считают, что это лучший комплимент. Поэтому да, наверное, известная.
— А под каким именем книги выходят? — спросил Тимошка.
— Под псевдонимом.
— Это я понял.
Я покосилась на него.
— Ну мало ли. Может, ты подумал, что у меня прямо в паспорте написано что-нибудь вроде Эйвара Вейр.
Он чуть повернул голову.
— Как?
— Эйвара Вейр.
Тимошка несколько секунд молчал.
— Это вы?
— Нет, это моя вторая личность. Конечно, я.
— Я просто имя такое первый раз слышу.
— Так в этом весь смысл. Представь книжный магазин. Стоит женщина, выбирает любовное фэнтези. Слева у неё Валерия какая-нибудь, справа — Эйвара Вейр. Кто из нас, по-твоему, лучше разбирается в драконах?
Он засмеялся.
— Эйвара.
— Вот. Маркетинг. А ты думал, мы там исключительно высоким искусством занимаемся? Нет. Мы ещё очень стараемся красиво подписать то, что потом людям продавать.
— А настоящее имя вы скрываете?
— Да нет. Какой смысл его скрывать? Я не шпион. Меня на мероприятиях нормальным именем представляют, в соцсетях все знают, как меня зовут. Просто начинала когда-то под псевдонимом, потом он уже прилепился, книги под ним выходят, читатели его знают. Менять поздно. Да мне и нравится, если честно. Есть в этом что-то приятное: дома ты сидишь с гулькой на голове и жрёшь бутерброд над клавиатурой, а где-то там в интернете существует загадочная Эйвара Вейр, которая пишет про великие страсти, драконов и мужчин с идеальными скулами.
Тимошка снова рассмеялся.
Хороший у него был смех — лёгкий, мальчишеский. И сам он рядом со мной очень быстро перестал ощущаться незнакомцем. Наверное, потому что в нём вообще не было дурацкого желания произвести впечатление. Он не задавал никаких слишком личных вопросов, не пытался шутить с намёком, не разглядывал меня так, чтобы захотелось одёрнуть футболку. Просто шёл рядом и нёс мои пакеты. Причём оба. Я несколько раз предлагала забрать хотя бы один, но Тимошка каждый раз отвечал одинаково:
— Да нормально.
Удивительное поколение всё-таки росло. Я в его возрасте половину человечества мысленно уже отправила бы нахер только за необходимость тащить чужой арбуз.
— А вы надолго здесь? — спросил он.
— На два месяца. Ну, уже меньше получается, потому что две недели я здесь прожила. Так что ещё месяца полтора где-то. Если книгу закончу раньше, может, раньше уеду, хотя я себя знаю — не закончу. Потому что сначала всё идёт прекрасно, я такая: боже, какая я молодец, да я вообще сейчас за три недели всё напишу, а потом начинается одна глава, которую я переписываю четыре дня, потом внезапно оказывается, что герой не мог знать то, что он знает, потом редактор находит дыру размером с этот Алтай, и всё. В итоге последние три дня я не сплю и торжественно обещаю себе в следующий раз начать заранее.
— И каждый раз так?
— Каждый. Причём каждый раз я абсолютно искренне верю, что теперь-то я взрослая ответственная женщина и всё будет по-другому.
— Не получается?
— Ни разу.
Он улыбнулся.
Мы свернули с основной дороги, и впереди уже показался мой забор.
— Вон тот дом, — сказала я. — С зелёной калиткой. Всё, слушай, спасибо тебе огромное. Я бы, конечно, донесла, но, скорее всего, к ночи и без арбуза.
— Да не за что.
Я открыла калитку и придержала её, пропуская Тимошку во двор. Он вошёл только до крыльца. Поднялся на две ступеньки, аккуратно поставил пакеты возле двери, сверху пристроил хлеб, который каким-то чудом за всю дорогу даже не помял, и только потом забрал у меня арбуз.
— Сюда?
— Да, сюда. Спасибо. Правда. Ты меня очень выручил.
— Не за что.
Он спустился со ступенек.
— Если что понадобится — скажите.
— В смысле?
— Ну мало ли. Вы тут одна. Дрова, вода, что-нибудь принести, починить. У нас посёлок маленький, всё равно все друг друга знают.
— А-а. Нет, пока вроде всё работает. Но спасибо, буду иметь в виду.
Я уже собиралась попрощаться, но вдруг вспомнила:
— Подожди. А тебя Тимофей полностью зовут?
— Да.
— Всё, отлично. А то я сейчас через три дня встречу тебя в магазине и буду стоять: «Этот... как тебя... мальчик с арбузом». У меня чудовищная память на имена. Тимофей я запомню. Наверное.
Он улыбнулся.
— Тогда до свидания.
— Давай. И ещё раз спасибо.
Тимошка вышел за калитку, прикрыл её за собой и пошёл обратно по дороге. Я некоторое время смотрела ему вслед, потом перевела взгляд на два огромных пакета и арбуз у собственных ног.
Хороший мальчишка. Вежливый.
И ведь даже не попытался зайти в дом, телефон попросить, соцсети посмотреть, ещё что-нибудь. Просто помог незнакомой женщине донести продукты и ушёл. Может, всё-таки не совсем потеряно наше молодое поколение.
Потом посмотрела на арбуз.
— А вот с тобой мы сейчас отдельно поговорим.
The free sample has ended.