Read the book: «Источник силы»
Глава 1
– Анна! Вставай, ну же девочка, позже отдохнем. – Я открыла глаза и в лицо ударило яркое солнце на бескрайнем голубом небе. Надо мной склонилось изъеденное глубокими морщинами лицо старика. Грязная неопрятная борода, и усы, нос картошкой, но взгляд темных глаз полон теплоты и заботы. Взъерошенные волосы, изрядно посеребреные сединой, разметались по плечам. Одет в холщовую рубаху, больше напоминающую мешок.
– Давай помогу подняться. – Старик подхватил меня под руки и сильным движением поставил на ноги. Вот тут я испытала настоящий шок. Нас с ним связывала веревка, обмотанная вокруг шеи узлом, дальше она тянулась к шее пышнотелой женщине, одетой в изрядно порванное платье, потом к девушке-подростку и мужчине в коричневой сутане. Проследив всю цепочку, я насчитала пять человек, связанных вместе. Я в этой цепочке была первой.
Мы остановились на обочине дороги, сзади на нас уже покрикивали люди, а я продолжала стоять и беспомощно оглядываться вокруг. Это не со мной! Это дурной сон, и я сейчас проснусь, приму таблетку приготовленную с вечера на прикроватной тумбочке, а затем пойду ставить чайник кипятить.
Я сравнительно молодой пенсионер, семидесяти двух лет. Всю жизнь проработала сметчиков в жилищном строительстве. Это сейчас молодёжь работает в программах на компьютере, а я всегда работала на бумаге. Оттого и зрение раньше времени “село”, и болячки от сидячей работы повылазили.
– Чего встала? – От воспоминаний меня оторвал злобный окрик. Рядом поравнялся конный всадник с плёткой наперевес. Его вид не обещал ничего хорошего.
– Ликов, оступилась она. – Старик, что давеча поднял меня с земли, легонько подтолкнул в спину, задавая направление. И я сделала шаг вперёд, потом ещё и ещё.
– Потерпи девочка, скоро эти… устанут и на привал свернут, там и отдохнем. – Шептал мне старик в спину.
Я вновь вернулась к своим раздумьям. Первое, что меня много удивило, так это чёткость зрения. Я прекрасно вижу вдали и вблизи. Для подтверждения опустела глаза на руки и тут же зажала рот руками, чтобы не закричать. Затем отдышалась и вновь перевела взгляд на руки. Это не мои руки, я вам точно говорю!
Все знают, как выглядят руки стариков с сухой морщинистой кожей, сколько не переводи кремов, и пигментными пятнами? Так вот у меня тонкие запястья с совершенно молодой эластичной кожей, правда под слоем пыли и грязи.
Далее, нет привычной тянущей боли в спине, зато немного больно ступни. Опустив взгляд на ноги, обнаружила, что ступаю по каменистой дороге в плетёной обуви, больше напоминающей лапти. Ноги в грязи, вспотели от жары, отсюда раздражение и боль.
Одежда, надетая на мне сверху вниз: грязная лёгкая рубашка с длинными рукавами неопределённого цвета, но что-то выдаёт в ней изначально белоснежную. Коричневая юбка до щиколотки с широким завышенным поясом, сейчас тоже изрядно потрепанная. Под одеждой ощущается какое-то легкое платье. А жара между тем стоит градусов тридцать. Мы идём под раскаленным солнцем. По спине градом течет пот, лицо влажное, и со всех сторон кружат и жужжат насекомые. Судя по запаху тела, не мылась я несколько лет.
Слева от дороги раскинулись поля с молодой сочной травой, а справа невысокая рощица деревьев. Сколько хватает зоркого взгляда, не видно селений. Только дорога поднимающаяся и спускающаяся с пригорков, да поля с лесочками.
– Что происходит с нами? Как Вас зовут? Я совершенно ничего не помню после падения. – Удостоверившись что рядом нет злого всадника, повернула голову вправо и обратилась к старику.
– Думал уже не поднимешься, ты два дня как сдавать начала, будто сама жить не хотела. Но видно не время тебе к Всевышнему идти. – Старик откашлялся сухим кашлем и продолжил. – Томас я, орденцы напали на нас, почитай половину империи без сопротивления миновали. А сейчас убегают вместе со своей добычей с наших земель. Это император собрал войска и кинулся гнать нечисть.
– Мы их пленники? – Спросила, чтобы удостовериться, хотя ответ лежал на поверхности.
– Да, девочка. У орденцев этих, мы рабами будем. Кого-то продадут, а остальных заставят за еду работать. – Старик глубоко вздохнул и замолчал.
Рабство, пожалуй, самое гнусное изобретение человечества. Невольник испытывает не только физический гнёт, но и моральный. Даже за скотиной ухаживают лучше, а что раб? Если умрёт, всегда можно купить нового, главное, чтобы успел отработать деньги, уплаченные за него. Закон приравнивает раба к грязи на дороге. Хотя может быть я заблуждаюсь, и в этом мире к рабам более мягкое отношение?
Тут послышались громкие гортанные окрики, и Томас облегченно вздохнул.
– Орденцы нашли место привала, вот сейчас и мы отдохнем.
И действительно, наша колонна плавно поворачивала направо в лесок, а за стволами деревьев я разглядела блестящую гладь воды. Сердце пустилось в пляс при мысли о предстоящем умывании. Жаль, не получится искупаться. Очень хотелось погрузиться в воду с головой и задержав дыхание проплыть несколько метров, а затем вынырнув на поверхность шумно отряхнуть головой. Эх, несбыточная мечта. Вряд ли меня отвяжут от остальных пленников. А купаться впятером, так себе удовольствие.
Вскоре орденцы запалили костры, повесили огромные котлы и начали готовить еду. Интересно, а нас кормить будут? От голода у меня кружилась голова. Оглядев глазами лагерь, насчитала чуть больше сотни людей в одинаковых одеждах. Светлые широкие рубахи, поверх которых натянуты кольчуги. На голове у большинства были повязаны платки, на подобие бандан. На ногах шаровары, стянутые к щиколоткам, и кожаные туфли. За поясом у каждого мелькали по несколько кинжалов. К поясу же привязаны кожаные мешочки разных размеров.
Пленников по количеству было не меньше орденцев, но всё мы имели жалкий вымотанный вид. Первым делом нас привязали дополнительной верёвкой к деревьям, после чего, кажется, потеряли к нам интерес.
– Томас! А можно попроситься к воде? Смыть пот и грязь. – Тихим шепотом, чтобы не привлекать внимание спросила у старика.
– Не надо тебе мыться, помнишь, что два дня назад было?
– Не помню. – Честно призналась в ответ.
– Да, ты же говорила. Два орденца подрались из-за тебя, приглянулась ты обоим. Только вот старший у них запретил тебя портить. За девицу он больше монет выручит. Поэтому лучше не выделяйся, и особо грязь не смывай. Целее будешь. А к воде нас сводят, после того как сами поедят и помоются. Всегда так делают.
Понятно. Ждать милости не приходится, видимо впереди невольничий рынок и новая жизнь. Которая возможно будет хуже, чем сейчас. Значит надо постараться сбежать, днём это невозможно. А вот ночью… Позже пошепчусь с Томасом.
Глава 2
Нас не кормили. Томас рассказал, что еду будут раздавать на вечернем привале. По паре ложек пустой каши, чтобы только не умерли по дороге, ну и чтобы сил не было сопротивляться.
Правда к воде сводили. Примерно через два часа до нас дошла очередь, и в сопровождении двух ухмыляющийся орденцов, мы все так же связанные за шею дошли до прохладного озера. Вначале жадно пили воду, поднося её пригоршнями ко рту. Потом я сняла обувь, промыла ноги в воде, и прополоскала лапти. Затем ополоснула шею, лицо и руки.
Меня очень волновало, что у всех пленников головы были открыты прямым лучам солнца. Всем я помочь не могла, а вот соседям по веревке вполне. Я задрала юбку, спрятавшись за Томасом и начала отрывать ткань от нижнего платья.
– Что ты делаешь? – Томас испуганно оглянулся на наших конвоиров.
– Нельзя находиться на солнце с непокрытой головой, удар хватит. Помоги разорвать нижнее платье, каждому сделаем повязки. – Томас завис и не двигался.
– Ну же! – Приложила его локтем в бок, и он сразу же кинулся помогать. Правда время от времени оглядывался на охрану.
В итоге удалось оторвать приличный кусок ткани. Я наскоро прополоскала ее в озере и поручила Томасу разорвать ее на пять кусков, по количеству нас, связанных одной веревкой.
– Томас! Попроси у них что-нибудь нам под воду. Наберём и возьмём в дорогу. – В ответ старик отчаянно замотал не только головой, но и руками.
– Всевышний с тобой! Получим в ответ плетей.
– А ты объясни им, что вода поможет нам сохранить силы под палящим солнцем, и таким образом их товар, то есть мы, будет в сохранности. – Томас перестал махать руками, но бросал на меня странные взгляды. Потом все же обратился к одному из охранников с просьбой дать нам кувшин под воду.
В ответ злыдни разразились громкой бранью, и замахнулись на старика плетью. Я испугалась, закрыла сгорбившееся тело собой и быстро-быстро заговорила:
– Уважаемые, прошу прощения, это я попросила старика. Ну сами посудите, какая вам будет польза, если мы умрем в дороге? А вода поддержит нас, и мы живые дойдем куда нужно. – Кажется мой порыв озадачил нашу охрану. По крайней мере нас не стали бить. А один из злодеев почесал кнутом затылок и отправил второго за кувшином.
Томас набрал полный кувшин воды, и бросив на меня короткий взгляд поднялся вместе с остальными. Между нашими шеями расстояние было меньше метра, поэтому необходимо было двигаться синхронно. Мы отошли к дереву, охранники привязали нас, и пошли “выгуливать”, следующих.
– Видишь, как хорошо все получилось. Раздавай всем повязки на голову, а кувшин я могу в дороге нести. – Как-то незаметно для себя, мы перешли со стариком на “ты”.
В ответ он кивнул и передал каждому узкий длинный лоскут. Я переплела косу, не переставая удивляться длинным светлым волосам. А затем обмотала голову куском ткани, наподобие повязки.
– Спасибо Анна! – Тихонько шептали мне собратья по веревке. А я опять вернулась к воспоминаниям.
Мы с семьёй, пока был жив муж, любили пешие прогулки в лесу. Оттуда и знания. В пятницу вечером брали палатки и все необходимое, садились на электричку и уезжали подальше от шумного города. Готовили еду на костре, гуляли по лесу, изучали природу и забывали обо всем. Мне бы нож и спички, и можно смело в побег.
Отдых продлился примерно час, а когда полуденная жара начала спадать, орденцы засобирались в дорогу.
– Томас, расскажи мне о нашей империи? – Говорить во время ходьбы вообще-то нежелательно, сил больше требуется и дыхание сбивается. Но пребывание в неведении отнимало у меня больше сил.
– Империя наша называется Дрослила. Омывается с трех сторон морями, а с остальным миром связана узким переходом, вот к нему нас орденцы и ведут. За этим переходом начинаются их земли. Нашего императора зовут Адан Жестокий.
– А почему такое имя?
– Это прозвище для врагов империи, потому что он никогда не оказывал им милости.
Томас, как мне показалось, с охотой отвечал на мои вопросы, вследствие чего я узнала. Сейчас самое начало лета, да жара, будет ещё сильнее. Правда мы вряд ли это почувствуем, потому что у орденцов погода прохладнее.
Земли в империи очень плодородные, можно снимать по два урожая в год. Поэтому от врагов отбоя нет. Выращивают овощи: земляную грушу, морковь, свеклу, лук, чеснок и множество зелени. Зерно всяческое и бобы. Из фруктов больше всего апельсины, лимоны, но империя богата также виноградом, яблоками, грушами. А вот главное достояние — это маслиновые рощи. Масло из плодов хоть и трудоемко в получении, но и продается по высоким ценам.
Благодаря сочной зелени лугов практически круглый год, жители разводят коров и коз. А вот овцы не любят жаркий климат, и шерсть от них плохая. Поэтому шерсть в основном закупают у приезжих купцов.
Городские жители, живут в основном торговлей, гончарным и кузнечным делом.
– Томас, ты так много знаешь об империи, прямо как книга о двух ногах. А кем ты был до плена?
– Я-то, – усмешку старика я услышала из-за спины. – Управлял делами одного богатого ликова.
– А кто такой ликов?
– Знатных людей мы так зовем. Ликов - если мужчина, а ликова — значит женщина. Простолюдины соответственно ков или кова.
– А бароны, князья, герцоги есть у нас?
– Говорю же, ликовы все. В других королевствах я слышал есть то, о чем ты говоришь. Но не у нас.
– А ты, Анна, не вспомнила откуда родом? – В вопросе старика явственно проступало второе дно, и я спросила в чем подвох.
Томас усмехнулся и предложил мне присмотреться к другим пленникам. Я минут десять разглядывала сгорбленные спины и опущенные плечи, пока наконец не догадалась. Все люди обладали густыми темными волосами и смуглой кожей. А у меня светлые волосы и белая кожа.
Томас подтвердил мои догадки, я, судя по всему, не местная. Но как оказалась здесь? Приехала в гости? И откуда я родом? На мои вопросы у Томаса не было ответа. Сама я о себе не распространялась. Вообще была нелюдимой, а разговорилась только сегодня, после падения. Чем немало удивила старика.
Глава 3
Дав передышку старику, я стала внимательно разглядывать наш обоз. Впереди ехали конные орденцы, за ними телеги, доверху груженные сундуками, или просто закрытые парусиной. За телегами шли пленники, а замыкали шествие вновь конные охранники. Часть из них постоянно курсировала от головы к хвосту обоза и обратно, что-то выкрикивая.
Дорога хоть и была каменистой, но конные всадники и телеги подняли пыль, которой полной грудью дышали мы. Радовало только наличие кувшина с водой. Мы передавали его из рук в руки как драгоценную чашу. Каждый делал по глотку и отдавал следующим.
Рядом идущие пленники смотрели на нас со злобой, сжимая руки в кулаки и скрипя зубами. Странно, что даже в такой патовой ситуации, люди находили в себе силы на гнев. Зачем? Негатив забирает огромное количество сил. А нам надо идти ещё минимум неделю. Так сказал Томас.
В сумерках орденцы присмотрели место для привала, и вся колонна съехала в лес. Все повторилось, нас привязали, орденцы готовили на кострах еду, чистили лошадей, проверяли свою добычу.
– Томас. – Я придвинулась вплотную к старику, чтобы шептать ему в самое ухо. – Надо раздобыть кинжал.
Старик отшатнулся от меня как от чумной и замотал головой, в знак протеста.
– Тихо ты. Мы перережем веревку, и когда эти уснут, сбежим. Ты сам говорил, что император послал войска, чтобы выбить этих с нашей земли. Мы пойдем им навстречу и спасемся. Я не хочу в рабство. – План, конечно, сыроват. Мы не знаем где войска, сколько до них идти, а если сзади еще одна колонна орденцев? Но нужно действовать сейчас, пока мы на своей земле. Потому что из рабства будет сбежать значительно труднее.
– За побег нас убьют. – Одними губами прошептал старик.
– Это если поймают. К тому же, нас так и так убьют, только либо быстро, либо медленно и мучительно. Побег для нас единственный шанс. – Старик повернулся ко мне и впился взглядом. Он молчал и смотрел мне в глаза. Затем отвернулся, но не проронил ни слова.
– Томас! Ты спишь?
– Надо дождаться, когда орденцы поведут нас к воде. Возможно, у тебя получится быстро умереть. Я толкну тебя на охранника, а там либо ты украдешь кинжал у него из-за пояса, либо умрёшь. – Такой план меня не устраивал.
– А другой способ есть? – В ответ старик пожал плечами. И вновь замолчал.
Я вообще-то не обучена приемам самообороны. Муж всегда говорил: “главное твое оружие - быстрые ноги”. Это только в фильмах показывают, как хрупкая блондинка ударом ноги сбивает с ног гору мышц, противореча законам физики. В жизни все иначе. Но сейчас у меня единственный шанс спастись — это бежать, а с верёвкой на шее, да ещё в связке с невольниками такое невозможно. Поэтому надо действовать.
– Хорошо, давай так и сделаем. По крайней мере попробуем. – Я отвернулась от старика и стала ждать подходящего момента.
Перед тем как сводить к воде, охрана отвела нас ближе к дороге, дав возможность оправиться. Это самое худшее, что случалось со мной в жизни.
Затем, по дороге к воде, Томас прочистил горло, и я напряглась. А в следующее мгновение он толкнул меня на охранника, оказавшегося в опасной близости. Охнув и округлив глаза, я свалилась на него, целясь в кинжал, висящий на поясе. Под пальцами ощутила твердость металла, навалившись всем телом на охранника.
– Простите великодушно, я, кажется, оступилась, а сейчас зацепилась за Вашу ногу, какая я неловкая, сейчас-сейчас, я, кажется, высвободила ногу, ой нет но я очень стараюсь. – Несла чушь и хлопала глазами, изображая круглую дуру. При этом сосредоточено вытаскивала кинжал, а тот ни в какую не поддавался, вот прямо как приклеился. А когда охраннику все же удалось меня оттолкнуть, невольно охнула от досады. Кинжал остался на поясе. Правда и последствий не было. Нас не били, только подтолкнули к воде.
Там мы умылись и вдоволь напились, а ещё наполнили спасительный кувшин водой. Затем нас вернули на место и привязали к дереву. Первая попытка раздобыть кинжал с треском провалилась.
– У меня не получилось. – Шепнула Томасу продвинувшись вплотную.
– Я не думал, что ты всерьез. Хотел убедиться. – Я вспыхнула гневом. Старик меня проверял?
– Убедился? И что дальше?
Старик повернул голову и посмотрел на меня. В полной темноте его эмоции разобрать не получилось.
– А дальше нас уже двое. До границы мы обязательно сбежим, но до этого подготовимся. А сейчас отдыхай. Скоро принесут поесть. – Старик прикрыл глаза и откинув голову на ствол дерева заснул. Ну или сделал вид, что заснул.
Судя по звукам, орденцы поели и устраивались на ночлег. Голосов стало меньше, а оставшиеся тихо переговаривались. Адреналин схлынул и несмотря на голод я провалилась в сон. Разбудил меня голос Томаса, нам принесли поесть.
Глубокая тарелка была одна на всех пятерых. Ложек не полагалось. Пока я раздумывала как быть, один из охранников что-то сунул мне в руку, а затем сжал мои пальцы. После чего ушёл к другим пленникам. Что это? Я поднесла руку к носу и вдохнула запах. В руке оказался кусок хлеба. Охранник меня подкармливает? А что попросит взамен? Не верю я в бескорыстную помощь пленникам. Но не возвращать же?
– Томас, мне охранник сунул кусок хлеба. Держи. – Я с трудом отломила половину от черствого комка и сунула в ладонь старику. Тот одним движением отправил хлеб в рот. А взамен подал мне… кажется это была раздвоенная палка, которую можно использовать вместо ложки.
Затем нащупал мою руку и приложил к тарелке с кашей. Я уже прожевала свою порцию хлеба, и принялась за кашу. Что сказать, вязкая безвкусная субстанция. Но мне надо выжить, поэтому я активнее заработала “ложкой”. Люди в блокадном Ленинграде мечтали о такой каше, или те, что оказались в плену у фашистов. В памяти всплывали картинки изможденных людей. Кости, обтянутые кожей, и под их взглядами мне было стыдно жаловаться на вкус.
Тарелку передали следующему, я облизала “ложку” и глубоко вздохнула. Желудок радовался и перестал петь жалостливые песни, вместо этого накинувшись на еду. Вот и хорошо, а сейчас надо придумывать как мы будем спать. Все оказалось просто. Мы расположились “солнышком” вокруг ствола дерева. Таким образом ноги не мешали соседям, а головы находились рядом.
Я пожелала Томасу спокойной ночи и немного поерзав, заснула. С надеждой проснуться дома, в своей кровати.
Глава 4
Кажется, я едва провалилась в сон, а уже раздаются гортанные крики охранников.
– Анна, просыпайся. – И Томас с этими заодно.
Я приоткрыла глаза, было светло, но пока без яркого солнца. Перевернулась на спину, бока нещадно ныли, шея под верёвкой чесалась, и кажется по спине, под одеждой бегали какие-то жучки. Ещё один день в плену. Эээххх.
Чтобы порадовать тело и поднять себе настроение, решила сделать зарядку. Лёжа сделала упражнения на пресс и мостик. Затем сидя размяла руки и шею, после чего постояла в планке. В завершение наклоны и приседания, с ними оказалось сложнее, из-за верёвки на шее, но Томас привставал и тем самым помогал мне.
Когда закончила и с удовольствием потянулась всем телом, обвела взглядом вокруг. Со всех сторон за мной наблюдали люди. В их взглядах читалось любопытство.
– Анна! А что это ты сейчас делала? Всевышний не одобряет подобных движений. – Я повернула голову на голос и уставилась на мужчину, замыкающего нашу связку. Он был одет в коричневую сутану, правда пыльную и местами порванную.
– Вы кто?
– Отец Серхио, дочь моя. – Пронзительный взгляд темных глаз, густые слегка вьющиеся волосы с редкой сединой, тонкий нос, красиво очерченные губы, которые не испортила недельная щетина. На вид ему было около тридцати, и даже сейчас он был чертовски привлекателен. И сколько же людей ты отправил на виселицу или костер?
– А плен, рабство, и вот это, – я потрясла верёвкой, что связывала нас, – Всевышний одобряет?
– Всевышний послал нам испытания, дочь моя. Надо молиться о спасении души, сейчас самое время. А вот движения греховного тела этому только мешают. – И он одарил меня мягким, но укоризненным взглядом.
Вот чего я не спросила у Томаса, так это про власть церкви. Но судя по поведению Серхио, храмовники очень могущественны в этом мире. Пожалуй, не стоит связываться с этой слепой силой. Неизвестно как жизнь повернется, и хорошо бы не иметь церковь во врагах.
– Отец Серхио! Я считаю, что тело — это сосуд Всевышнего, поэтому о нем необходимо заботиться. В здоровом теле - здоровая душа.
– С такой точки зрения, твои движения допустимы. Но не стоит смущать окружающих людей. Они могут неправильно их понять. – Вот ведь болван. Как я могу уединиться, если мы связаны одной верёвкой?
Продолжать спор я не стала, пусть думает что хочет. К тому же Томас незаметно погладил мою ладонь, видимо призывая отступиться. А он больше меня знает и ему виднее.
Мне вот только сильно не понравились презрительные взгляды, которые бросала на меня пышнотелая дама в нашей связке. А на Серхио она смотрела как преданная собака, и кивала на каждое его слово. Тоже мне, фанатичка.
Я глубоко вздохнула и уставилась в небо. Сквозь кроны деревьев проступало безбрежная яркая синева. Где-то высоко переговаривались птицы, перелетая с ветки на ветку. Воздух наполнялся ароматами костра и еды, что готовили орденцы. Желудок жалобно урчал, требуя пищи, но сильнее требовал своего мочевой пузырь. Едва вспомнив позор, которому каждый из нас подвергался вчера, невольно поежилась.
Чтобы немного отвлечься перевела взгляд на руки, потом на Томаса и тут обратила внимание на веревку, обмотанную вокруг его шеи. Это был прочный канат, скрученный из двух нитей. Толщиной с мой палец.
И тут меня осенило! Развязать веревку нереально, с ножом тоже сложно, а что, если перегрызть? Я в одной из книг читала. Да долго, но за ночь справлюсь. Зубы у меня молодые, крепкие. Я провела по ним языком. Интересно, сумеет ли Томас разгрызть веревку со своей стороны? Или я могла бы это сделать, а потом, когда мы сбежим в паре, разгрызу веревку, между нами.
Воображение рисовало картины свободы, как мы пробираемся по лесу, останавливаемся чтобы искупаться и напиться воды. Еда? В лесу можно собирать корешки и ягоды. Правда здесь растения мне мало знакомы. Эх, надо было вчерашний хлеб за пазуху сунуть и сберечь.
Спички? Не думаю, что мы будем разжигать костер, вдруг он привлечет к себе ненужное внимание? Итак веревка! Как бы примеряться и её погрызть?
Но тут к нам подошли охранники и повели ближе к дороге. Вдох-выдох. Это как в кабинете у стоматолога. Успокаивала я себя. Нужно зажмуриться и побыстрее закончить. Еще и охрана, которая даже не думала отворачиваться. Фу, противно, унизительно и хочется провалиться сквозь землю.
Затем нас подвели к небольшой реке. Рядом ордынцы поили своих коней, словно показывая, что мы с животными для них находимся на одном уровне. Снова вдох-выдох. Сейчас я ничего не могу поделать, но я обязательно сбегу из этого кошмара. Нужно только постоянно думать об этом и новые варианты придут на ум. Придумала же я, что веревку можно перегрызть? Значит и остальное придумаю.
Легкий толчок в спину оторвал меня от мыслей о побеге, я повернула голову, и охранник показал глазами на землю, рядом со мной. Там лежал кусок хлеба. Я улыбнулась в ответ и прижала хлеб предплечьем к телу. Интересно, это тот же охранник что и вчера? Почему он меня подкармливает? Что ему от меня надо? В бескорыстие врагов верилось с трудом.
Мы умылись и набрали кувшин воды в дорогу, после чего нас вернули к дереву, не забыв привязать.
– Томас! – Я придвинулась вплотную к старику и показала хлеб.
– Ешь сама.
– Нет, либо мы оставляем его на побег, либо раздели между всеми. Тебе решать. – Я положила хлеб на землю, между нами. Старик долгим взглядом посмотрел на меня, затем вздохнул, взял в руки хлеб и осторожно отламывая передал крохотные кусочки всем. Оставшиеся крошки аккуратно сгреб в ладонь и отправил в рот.
“Спасибо”, послышался еле слышный шепот.
– Опять охранник принес?
– Да Томас. Пока мы умывались передал. Скажи, зачем он это делает? – В ответ старик пожал плечами.
– Может ты на дочку его похожа, или приглянулась ему, а может и среди орденцев есть добрые люди.
Мы замолчали, каждый думал о своем. Я о побеге и о власти храмовников.
– Томас! Расскажи мне о храмовниках? – Старик как-то странно посмотрел на меня.
А потом продвинувшись вплотную зашептал в самое ухо. Оказалось, что храмовники здесь имели неограниченную власть. Они могли диктовать свою волю императору, и тот издавал законы в угоду им. Они боролись с колдунами, и многих отправили к Всевышнему. Причём для этого им особо не требовалось доказательств. Достаточно было слов двух человек, которые указывали на виновность того или иного лица. После чего три храмовника принимали решение. А руководствовались они одним принципом, лучше убить невиновного, чем виновный избежит кары. Поэтому оправдательных приговоров храмовники не выносили.
Я поежилась и кинула взгляд на Серхио. Томас проследил за мной и добавил, что отец Серхио из порядочных храмовников. Как только стало известно про вторжение врагов, первые в столицу сбежали именно храмовники. А отец Серхио остался врачевать души нуждающихся. Так и оказался с нами в одной связке. А у орденцов его ждет верная смерть. Они придерживаются другой веры, а остальные считают ложными и убивают за проповедование. Странно, что его сразу не убили.
После рассказа Томаса я прониклась уважением к отцу Серхио. Надо же! Не часто встретишь порядочных церковников. Может и его взять с собой в побег? Убьют же! Позже надо поговорить с Томасом.
Глава 5
Отец Серхио все же оторвался от молитв, и это из-за той светловолосой девушки. Сегодня она удивила его дважды, когда изгибалась всем телом и потом, поделив свой хлеб между всеми.
Отец Серхио считал себя баловнем судьбы. Перед ним жизнь стелила мягкий ковёр и предлагала лучшие варианты для выбора. Родился в состоятельной семье третьим сыном. С детства обласкан не только родителями, но и старшими братьями. Он ни в чем не знал отказа, правда и не требовал много. Учился разным наукам, каждую неделю посещал храм.
Когда вошёл в возраст, женщины сами искали встречи с ним. Ему нравилось свое влияние на женщин, и он этим пользовался, побывав в постелях простолюдинок и знатных особ. Некоторые из них состояли в браке и жаловались на черствость или слабость супругов. Их Серхио утешал с особым рвением.
А в какой-то момент он зачастил в храм. Вначале приходил два раза в неделю, затем каждый день. Когда случилось что он уже не мог жить без молитвы? Он и сам уже не помнил. Вскоре его пригласили пожить в одном из монастырей, а там приняли к себе в ряды. Храмовничество налагало множество ограничений, в том числе и целибат. Но и давало в ответ не меньше, помимо Серхио его семья переходила под покровительство храмовников, отцу и братьям снизили налоги в королевскую казну. И никто кроме храмовников не мог им бросить обвинение.
Серхио долго учился, прежде чем его поставили в самостоятельное служение сначала в храме, затем возвысили до руководства несколькими храмами, а позже и над всем городом. Ему уже намекали на скорый переезд в столицу, на повышение, когда Всевышний устроил Серхио череду проверок стойкости духа.
Однажды к нему на прием пришла женщина и сообщила, что у него подрастает дочь. Когда Серхио увидел подростка, все сомнения отпали, тот же разрез глаз, губы и нос, после чего он начал опекать эту семью. Старик муж не знал об измене жены, это значительно облегчило жизнь им всем. А потом напали орденцы.
Серхио умолял женщину уехать с ребёнком в столицу, но она не могла бросить слегшего от болезни мужа. Из-за них Серхио тоже не уехал, просто не посмел бросить их второй раз. Так и попал в плен. Сразу его не убили, а вот матери его дочери повезло меньше.
На земле орденцов его ждала смерть, но он давно вверил свою жизнь Всевышнему, и сейчас молился только за дочь, которую, как и его захватили в плен враги. Серхио обязан ее спасти. Вот только он совершенно не боец. А белокурая Анна… Она дерзкая, но при этом умная. А ещё она сообразительная и добрая. Благодаря ей у них появился кувшин под воду, а то, что она поделилась хлебом, так это Всевышний указал Серхио на нее. И он вознес молитву благодарности за это.
Мы уже который час обреченно шли по пыльной дороге. Солнце палило нещадно, пот тек градом, вонь от наших тел привлекала мошкару и мух, которые лезли в глаза и рот. Говорить не хотелось, и я рассматривала окрестности. Ландшафт немного изменился, равнину сменили пологие пригорки, заросшие лесом. Подъемы осуществлялись нами с затруднением, а на спусках мы отдыхали.
Второй день, а нам не встретилось ни одного маломальского поселения. Почему? Земли здесь плодородные, климат, подходящий для земледелия. Ответ напрашивался только один - орденцы, как саранча, не оставляли за собой ничего живого. Скотину и людей угоняли в рабство, а селения сжигали.
В самый разгар полуденной жары орденцы выбрали место для отдыха. Все повторилось, как и накануне, с той лишь разницей, что на привале я не стала отвлекаться, а сразу повалилась на землю и заснула. Пусть нас не кормят, но сон — это тоже лекарство. К тому же же я планировала предстоящую ночь потратить на наблюдение за орденцами и попробовать перегрызть верёвку.
Разбудил меня Томас, когда охрана пришла чтобы проводить нас к воде. Желудок нещадно вопил о своем предназначении, но пришлось ограничиться водой.
Когда нас вернули на место, я вновь легла, но сон не шел и я уставилась в безбрежное небо, проступающее сквозь кроны деревьев. Высоко парили птицы, как же я им завидовала! Они свободны, могут лететь куда захотят, или сидеть на ветке и наблюдать за жизнью в лесу. Так или иначе, все мысли сводились к недостижимой, пока, свободе.
Затем орденцы засобирались в дорогу, и мы продолжили свой поход до самых сумерек. Когда сворачивали с дороги на ночлег, я усиленно изучала местность, ведь если мне сегодня повезёт, надо знать в какую сторону бежать.
– Томас. – Продвинувшись вплотную, я позвала старика. В ответ он открыл глаза и повернув голову посмотрел на меня.
