Read the book: «Я попала в мир D&D, будучи бардом-извращенкой!»

Я ПОПАЛА В МИР D&D,

БУДУЧИ БАРДОМ-ИЗВРАЩЕНКОЙ!

Книга первая цикла

ПРОЛОГ. КРИТИЧЕСКАЯ ЕДИНИЦА

— Я его соблазняю.

Тишина за столом держится ровно секунду.

Потом Света роняет карандаш, Аня начинает кашлять колой, Лера закрывает лицо листом персонажа, а Кира — наш мастер, бог, палач и женщина, уже шестой месяц терпящая мои решения, — закрывает лицо ладонями.

— Ника.

— Что?

— Он культист.

— Это не делает его менее одиноким.

— Он привязан к стулу.

— Это делает его более доступным для разговора.

— У него выбиты два зуба, на груди знак Девятой Двери и приказ умереть, но не назвать пароль.

Я подаюсь вперёд, упираясь локтями в стол.

— Тем более ему сейчас нужна поддержка.

Аня тихо стонет:

— Господи, опять.

— Не мешай искусству, — говорю я и поправляю лист персонажа. — Ника Рэйвен подходит ближе. Очень медленно.

— Ника Рэйвен, — повторяет Кира, — это твой персонаж.

— Я вжилась.

— Ты извращенка.

— Я бард.

— Это не оправдание.

— Это классовая особенность.

Света смеётся, согнувшись над столом. На миниатюре её жрицы почему-то розовая резинка для волос: она нацепила её на жезл после прошлого боя и отказывается объяснять, зачем.

Почти три часа ночи. На кухне пахнет остывшей пиццей, сладким энергетиком и воском от свечи, которую Аня зажгла для атмосферы, хотя люстра прекрасно работает.

На карте полупрозрачная фигурка пленного культиста. Вокруг — четверо наших персонажей.

Мы играем «Корону Девяти Дверей» полгода. Кира обещала политику, древних богов, города под землёй, драконов, выборы без хороших вариантов и очень серьёзные последствия решений.

Она недооценила меня.

За полгода моя бардесса успела переспать с хозяйкой трактира, двумя стражниками, придворным магом, тифлингом-разбойницей, аристократом, подозрительно красивым путешественником, который позже оказался драконом, и вампиром, которого мы вообще-то должны были убить.

Были ещё близнецы.

Про близнецов Кира просила больше не вспоминать.

Я не слушаю.

— Итак, — говорю я, — подхожу к культисту и говорю: «Ты ведь не хочешь умирать ради людей, которые даже не пришли тебя спасать».

Кира смотрит поверх ширмы.

— Это уже звучит нормально.

— А потом провожу пальцем по его...

— Нет.

— По подбородку.

— Ника.

— Что? Я сказала «подбородку».

— Только потому, что я успела тебя перебить.

Света барабанит ладонью по столу:

— Бросай уже. Я хочу спать.

Я беру любимый двадцатигранник. Чёрный, с золотыми цифрами. Он тяжелее остальных и обычно хорошо ложится в ладонь. Это не суеверие. Это статистика, которую я принципиально не проверяю.

— Сначала скажи цель, — требует Кира.

— Узнать пароль.

— Без магии?

— Без магии.

— Без угроз?

— Конечно.

— Без пыток?

— Кира, я возмущена самим предположением.

— Ты в прошлой игре предложила допросить стражника щекоткой.

— Это не пытка.

— Он был связан.

— Он смеялся.

— Он плакал.

— От счастья.

Аня толкает меня:

— Бросай.

Кира вздыхает.

— Убеждение. С помехой.

— Почему?!

— Он фанатик. Он тебя ненавидит. Он видел, как вы убили его друзей.

— Зато Харизма восемнадцать.

— Мир не обязан трахаться с тобой из-за Харизмы восемнадцать.

— Пока статистика говорит обратное.

— Когда-нибудь последствия тебя догонят.

Я улыбаюсь:

— Если догонят — прокину Акробатику.

Кубик ударяется о коробку, подпрыгивает и падает рядом с фигуркой культиста.

Единица.

Все молчат.

— Нет, — говорю я.

Света хохочет.

— Нет.

Аня фотографирует кубик.

— Ника, это надо сохранить.

— Стол кривой.

— Стол не кривой.

— Кости нечестные.

— Ты сама их купила.

— Кира, я использую вдохновение.

Кира не отвечает.

Свет над столом мигает.

Один раз.

Второй.

Свеча Ани гаснет, хотя окна закрыты.

— Ой, — говорит Света.

Я тянусь к телефону. Экран не загорается.

Где-то очень близко катится кубик.

Не наш.

Звук идёт не по столу. Будто кубик катится внутри стены, потом внутри пола, потом прямо у меня под черепом.

Тук.

Тук.

Тук.

Кира в темноте произносит:

— Ну всё.

Мне почему-то становится не смешно.

— Что всё?

— Теперь разгребай сама.

Пол исчезает.

Я успеваю подумать только одну совершенно идиотскую вещь.

Надо было соблазнять паладина.

ГЛАВА 1. Я БАРД. ЭТО ПЛОХО

Первое, что я понимаю: у меня во рту чужая серёжка.

Второе: я лежу на полу.

Третье: пол липкий.

В обычной ситуации этого достаточно, чтобы пересмотреть жизненные решения. В моей — нет, потому что над головой кто-то орёт:

— Кто опять поджёг скатерть?!

Я открываю глаза.

Перед лицом — сапог. Огромный, кожаный, с засохшей грязью в швах. Сапог делает шаг и едва не наступает мне на пальцы.

Я резко отползаю и ударяюсь затылком о деревянную ножку.

— Ай!

Музыка. Крики. Запах жареного мяса, пива, дыма, мокрой шерсти и чего-то сладкого. Кто-то смеётся так громко, что дрожат кружки.

Я моргаю.

Надо мной стол.

Настоящий деревянный стол. Под ним я и лежу.

— Хорошо, — шепчу я. — Ника. Анализируем.

Голова тяжёлая, как после двух бутылок вина. На мне одежда, которой точно не было вчера: узкие кожаные штаны, высокие сапоги и белая рубашка, расшнурованная чуть ниже приличного.

В волосах что-то металлическое.

Я вытаскиваю.

Серёжка с маленьким красным камнем.

— Прекрасно.

Откуда она у меня во рту — вопрос будущей Ники. Нынешняя Ника выползает из-под стола.

И замирает.

Я знаю этот зал.

Не «он похож».

Знаю.

Балка над стойкой расколота в середине. На камине вырезан кривой грифон. На дальней стене висит щит с дырой, потому что во второй сессии Брам метнул в него топор, промахнувшись по контрабандисту.

Трактир «Пьяный Грифон».

Город Лестон.

Кампания «Корона Девяти Дверей».

Место, которого не существует.

— О-о-о.

Я поднимаюсь.

Комната качается.

Перед глазами появляется светлая строка:

НИКА РЭЙВЕН

Бард 5 уровня

Хиты: 31/31

Я сажусь обратно.

Строка остаётся.

— Нет.

Она висит прямо перед глазами и не мешает видеть трактир. Если перевожу взгляд на кружку, текст не прилипает к кружке. Он где-то ближе. Как интерфейс.

— Меню.

Ничего.

— Статус.

Перед глазами разворачивается полупрозрачное окно.

НИКА РЭЙВЕН

Полуэльф

Бард, уровень 5

Коллегия Красноречия

СИЛ 8

ЛОВ 14

ТЕЛ 12

ИНТ 13

МДР 10

ХАР 18

КД 14

Скорость 30 футов

Бонус мастерства +3

— Мама.

Проходящий мимо бородатый мужчина смотрит на меня:

— Чего?

— Не вы.

Он уходит.

Я тыкаю пальцем в окно. Палец проходит сквозь него.

— Инвентарь.

Лютня.

Кинжал x3.

Клёпаный кожаный доспех.

Дорожный набор.

Кошель: 37 зм 8 см 4 мм.

Любовное письмо без подписи.

Наручники.

Массажное масло, флакон.

Ключ неизвестного назначения.

Очень личная вещь Лиары.

Я несколько секунд смотрю на последнюю строку.

— Это что?

Ответа нет.

— Открыть.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: предмет не предназначен для публичного использования.

Я мгновенно закрываю инвентарь.

— Нет. Мы туда не полезем. Мы взрослая женщина.

Секунду думаю.

— Потом.

Если это сон, то пугающе подробный.

Если розыгрыш — Свете надо было продать квартиру, чтобы оплатить декорации.

За соседним столом орк пьёт из кувшина. Не человек в гриме: клыки двигаются вместе с губами, кожа покрыта мелкими шрамами, левое ухо порвано.

По лестнице спускается девушка с кошачьими ушами.

Я медленно поворачиваюсь к стойке.

За ней женщина лет тридцати пяти. Волосы собраны в тяжёлую косу. Рукава закатаны. В левой руке четыре кружки сразу — именно так Кира описывала Мару Четыре Кубка.

Я улыбаюсь.

Сон.

Однозначно.

Иначе у меня случится нервный срыв, а я ненавижу нервные срывы до завтрака.

Подхожу к стойке, опираюсь локтем.

— Доброе утро, красавица.

Женщина поднимает голову.

На лице сначала ничего.

Потом что-то ломается.

Я принимаю это за удачную реакцию.

— Мне эль. Самый хороший.

— Что?

— Эль. Можно за счёт заведения. В честь моего прекрасного возвращения.

Перед глазами вспыхивает:

ПРОВЕРКА УБЕЖДЕНИЯ

d20 + 10

Я почти визжу от восторга.

Полупрозрачный двадцатигранник крутится в воздухе.

3

СЕРЕБРЯНЫЙ ЯЗЫК: РЕЗУЛЬТАТ d20 НИЖЕ 10 СЧИТАЕТСЯ 10.

10 + 10 = 20

ПРОВАЛ

— Двадцать, — шепчу я. — Я получила двадцать и всё равно провалила?

Потом мне прилетает пощёчина.

Голова дёргается.

Трактир на секунду стихает.

Щека горит.

— Полгода, — говорит женщина.

— Простите?

— Полгода тебя не было.

— А-а.

— Ни слова. Ни записки. Ничего.

Она выходит из-за стойки.

Вблизи у неё серые глаза. Это Кира не упоминала. И маленький ожог на запястье тоже. И то, что она кусает внутреннюю сторону щеки, когда злится.

— Мара?

— Не смей говорить моё имя так, будто удивлена, что помнишь.

Желудок делает неприятный кульбит.

— Это сон.

— Что?

— Ничего. Плохая шутка.

— Шутки у тебя всегда были плохие.

Из зала кричат:

— Мара, два тёмных!

— Сам возьми!

Все снова говорят.

Я остаюсь напротив неё.

Я вспоминаю третью сессию. Нам нужен был человек, который видел контрабандиста. Мара знала. Я сказала: «Я с ней флиртую». Прокинула девятнадцать. Потом ещё одну проверку.

Мы смеялись.

Кира, красная, сказала: «Ладно, вы уходите наверх. Остальные можете заказать еду».

На следующей сцене Ника получила информацию.

Для меня прошло пять минут.

Для Мары?

— Я...

Она поднимает бровь.

Я не знаю, что сказать.

Мара усмехается без радости.

— Конечно.

Разворачивается.

И я понимаю, что хочу, чтобы это был сон.

По-настоящему.

Потому что щека всё ещё болит.

Я касаюсь щеки.

Тепло. Кожа. Боль.

— Хиты, — говорю я очень тихо.

31/31.

Пощёчина даже урона не нанесла. Только достоинству.

Я достаю кинжал.

Мара замечает движение мгновенно.

— Если ты решила ещё и мебель мне портить…

— Нет-нет. Научный эксперимент.

— Какой ещё…

Я слегка провожу лезвием по подушечке пальца.

Больно так, что я шиплю и сразу дёргаю руку.

30/31.

На пальце выступает настоящая кровь.

У меня холодеет спина.

— Ты совсем дура? — Мара перехватывает моё запястье. — Дай сюда.

— Лечащее слово, — выдыхаю я.

Что-то тёплое разливается в груди и выходит наружу короткой нотой. Я даже не понимаю, что именно сказала — не слово, скорее звук.

Порез затягивается.

31/31.

Мара отпускает меня.

— Новая привычка?

Я смотрю на гладкую кожу.

Мне хочется смеяться.

И плакать.

Вместо этого я спрашиваю:

— Какой сейчас год?

Мара смотрит на меня долго.

— Ты серьёзно?

— Очень.

— Триста двадцать восьмой после Падения Синего Шпиля.

В кампании был именно этот календарь.

— А месяц?

— Серпень.

— Прекрасно.

Я сажусь на ближайший табурет.

Ника Рэйвен. Бард пятого уровня. Полуэльф. Харизма восемнадцать.

И, судя по всему, настоящая.

— Мара.

— Что?

— А я… — Я обвожу себя рукой. — Я давно здесь была? До того как пропала.

— Три года.

Внутри что-то падает.

— Три?

— Не считая твоих исчезновений на неделю-другую, когда вы с Брамом находили очередную дыру в земле и называли это приключением.

За игровым столом мы начали с третьего уровня. У Киры был короткий монтаж предыстории: партия уже знакома, у каждого были контакты, долги и несколько завершённых заданий.

Мы не играли эти три года.

Но здесь они, выходит, были.

— Я хочу спросить очень глупую вещь.

— Это как раз на тебя похоже.

— Мы с тобой…

Мара закрывает глаза.

— О боги.

— Я просто хочу уточнить параметры катастрофы.

— Какие ещё параметры?

— Мы спали вместе один раз?

Мара молчит.

Мне становится плохо ещё до ответа.

— Семь, — говорит она.

— Семь чего?

— Раз.

— А.

— В разные ночи, если тебе вдруг важно.

— А.

— И однажды утром.

— Спасибо, не надо деталей.

Она наклоняется ко мне ближе.

— А мне, значит, детали были нужны?

Я открываю рот.

И закрываю.

Тут нечем защищаться.

Мара выпрямляется.

— Ты не обещала мне любви до гроба, если это тебя успокоит. Я не идиотка. Но ты приходила, когда тебе было страшно. Когда не могла спать. Когда Брам был ранен. Когда ваш маг чуть не сгорел заживо. А потом однажды сказала, что скоро вернёшься.

Она берёт кружку, хотя та уже чистая, и начинает протирать её полотенцем.

— И исчезла.

— Я не знала.

— Конечно.

— Нет, я… правда не знала.

Она поднимает глаза.

За окном вдруг звенит колокол.

Не храмовый. Короткий, резкий.

В трактире становится тише.

Мужчина у двери выглядывает наружу и тут же отходит.

— Серебряные, — говорит кто-то.

Мара ругается.

— Что?

— Если они здесь из-за тебя, я тебя сама сдам.

— Кто «они»?

Она смотрит так, словно я спросила, что такое хлеб.

Дверь открывается.

Первым входит мужчина в серебряно-синем плаще. За ним ещё четверо. На нагрудниках знак раскрытой ладони с вертикальным мечом.

Орден Серебряной Печати.

И тут заходит он.

Я узнаю Ардена раньше, чем вспоминаю имя.

Наверное, потому что Кира описывала его слишком хорошо.

Высокий. Тёмные волосы, коротко подстриженные у висков. Шрам у подбородка. Плащ без украшений. Латы не парадные — в таких действительно ходят под дождём и получают по голове.

В настольной игре я трижды пыталась его соблазнить.

Трижды провалила.

Сначала десятка.

Потом семёрка.

Потом натуральная единица, после которой Кира сказала, что Арден попросил меня покинуть часовню и больше не петь под его окнами.

Я тогда смеялась минут пять.

Сейчас он смотрит на меня.

Не смеётся.

Перед глазами на секунду вспыхивает:

АРДЕН ВЕЙЛ

Отношение: ВРАЖДЕБНОЕ

Я сглатываю.

— Капитан, — говорит Мара.

Арден подходит.

— Ника Рэйвен.

— В зависимости от того, зачем вы пришли, я могу быть её дальней родственницей.

Никто не улыбается.

Я киваю сама себе.

— Поняла. Плохой момент.

Арден вынимает из-за пояса тонкие серебряные браслеты.

— Вы арестованы.

— За что?

— Вы хотите полный список здесь?

— Короткий.

— Кража реликвии Ордена. Нарушение договора. Побег от расследования. Возможное содействие культу Девятой Двери.

— А менее страшное есть?

Он надевает браслет мне на левое запястье.

Интерфейс моргает.

СОСТОЯНИЕ: АНТИМАГИЧЕСКИЕ ОКОВЫ

Заклинания недоступны.

— Есть, — говорит Арден. — Неуплата трёх штрафов за нарушение ночного покоя.

Я почти улыбаюсь.

Он застёгивает второй браслет.

— И это почему-то раздражает меня сильнее всего.

ГЛАВА 2. У МЕНЯ, ОКАЗЫВАЕТСЯ, ЕСТЬ БЫВШИЕ

Снаружи дождь.

Не декоративный фэнтезийный дождь, который красиво блестит на факелах. Холодный, мелкий и мерзкий. За первые десять шагов он забирается мне за воротник.

— Можно хотя бы плащ?

— Нет.

— Я могу простудиться.

— Полуэльфы не простужаются от пяти минут дождя.

Я смотрю на Ардена.

— Это расизм или медицинский факт?

Он не отвечает.

Стражник справа кашляет, пряча улыбку.

Арден бросает на него взгляд, и кашель заканчивается.

Меня ведут по улице, которую я раньше видела только как несколько линий на карте Киры. Теперь у неё есть запах мокрого камня, сточных канав, хлеба из пекарни и конского навоза. Есть люди, которые уступают дорогу серебряным плащам. Есть мальчишка, стоящий босиком под навесом и смотрящий на меня слишком внимательно.

Есть город.

Настоящий.

Это слово уже начинает бесить.

У перекрёстка нам дорогу перекрывает женщина в красной куртке.

— Ника?

Я останавливаюсь.

Арден тоже.

Женщина смотрит на меня, потом на наручники.

— О.

— Мы знакомы? — спрашиваю я.

Её лицо меняется.

— Серьёзно?

Я закрываю глаза.

— Пожалуйста, скажите, что мы просто вместе работали.

Стражник слева уже откровенно заинтересован.

Женщина медленно улыбается.

— Мы просто вместе работали.

— Фух.

— А потом ты провела три ночи у меня дома.

Я открываю глаза.

— Конечно.

Арден идёт дальше.

Я вынуждена идти за ним.

— Прости! — кричу женщине через плечо.

— За что именно?!

— Я пока составляю список!

На следующей улице старик у овощной лавки машет мне рукой.

— Рэйвен! Вернулась, бессовестная!

— Мы спали?! — кричу я автоматически.

Старик роняет капусту.

Арден останавливается.

Стражники молчат секунду.

Потом тот, что кашлял, сгибается пополам.

— Я имела в виду… — начинаю я.

— Не надо, — говорит Арден.

— Согласна.

Старик всё ещё смотрит.

— Ты должна мне четыре золотых! — наконец кричит он.

— Это даже облегчение!

Арден берёт меня за локоть и почти тащит дальше.

— Сколько?

— Что?

— Сколько людей в Лестоне вы успели поставить в неловкое положение?

— Я только проснулась.

— Это не ответ.

— У меня амнезия.

— Удобно.

— Очень. Рекомендую.

Его пальцы сжимаются чуть сильнее.

Не больно. Предупреждение.

Я смотрю на профиль Ардена.

В кампании он был «капитан-паладин с палкой в заднице». Так мы называли его между сессиями.

Сейчас у него под глазами тёмные тени. На левой перчатке свежая штопка. Он прихрамывает едва заметно, когда наступает на правую ногу.

Кира никогда не говорила, что он хромает.

— Вы ранены?

Он смотрит на меня.

— Что?

— Нога.

— Смотрите под ноги, госпожа Рэйвен.

— Значит, да.

— Значит, это не ваше дело.

Крепость Ордена стоит у северной стены. Я узнаю белую башню, хотя в голове она была гораздо красивее. В реальности камень серый от дождя, у ворот грязь, а одна из статуй без носа.

Меня проводят внутрь.

Не в темницу.

В комнату с деревянным столом, двумя стульями и окном под потолком.

— Допросная? — спрашиваю.

— Комната для бесед.

— То есть допросная с хорошей самооценкой.

Арден снимает плащ и вешает на крюк.

Стражники выходят.

Мы остаёмся вдвоём.

Я сажусь.

Он нет.

— Начнём просто. Где вы были последние шесть месяцев?

— В Краснодаре.

Он молчит.

— Это город.

— В каком королевстве?

— В России.

— Не знаю такого.

— Вот и проблема.

Он наконец садится напротив.

— Вы хотите убедить меня, что потеряли память?

— Нет. Я хочу убедить вас, что я помню другую жизнь.

— Удобнее не стало.

Я смотрю на наручники.

— Снимете?

— Нет.

— Тогда хотя бы воды.

Он стучит по двери. Через минуту мне приносят кувшин и кружку.

Я пью жадно. Вода холодная, отдаёт железом.

Арден ждёт.

— Хорошо, — говорю. — Самая плохая версия правды.

— Обычно от вас других не бывает.

— Я вчера сидела за столом с подругами. Мы играли в игру. В ней был этот мир.

Арден не двигается.

— Играли.

— Да.

— Во что именно?

— В… историю. Каждый играет персонажа. Я играла Нику Рэйвен. Барда.

— Вы играли саму себя.

— Технически — не себя. Она полуэльф. Я была человеком. И у меня не было восемнадцати Харизмы.

— Восемнадцати чего?

— Неважно.

— Нет. Теперь уже интересно.

Я откидываюсь на спинку.

— Есть характеристики. Сила, ловкость, телосложение…

— Госпожа Рэйвен.

— Я знала, что вы так скажете.

— Как?

— Вы существовали в игре.

Он замирает.

Вот теперь я понимаю, что перешла границу.

— Мы знали ваше имя. Орден. Реликвию. Девять Дверей. Даже этот город.

— Кто «мы»?

— Я и мои подруги. Света играла жрицу Тессу. Аня — следопытку Кейру. Лера — волшебницу Мейлин.

Я обрываю себя.

Три имени звучат здесь странно. Слишком домашние для каменных стен крепости. Вчера они сидели рядом со мной за столом — по крайней мере для меня это было вчера. А здесь их персонажи могут где-то существовать, дышать, ненавидеть дождь, платить за комнаты и не знать, что за них когда-то бросали кубики.

Я сжимаю переносицу.

— Что?

— Ничего. Голова.

Арден смотрит так, будто пытается найти шов на моей коже.

— Вы знали меня.

— Да.

— Что именно?

Я помню три провала соблазнения. Его приказ принести реликвию. Ссору с Лиарой. Миссию у старой часовни.

И ещё…

— Вашу сестру звали Элина.

Стул Ардена скрипит.

Я продолжаю, потому что уже поздно.

— Она погибла при штурме Красного моста. Вам было девятнадцать. После этого вы вступили в Орден.

Его лицо становится пустым.

— Это знают в Ордене.

— Я не была в Ордене.

— Вы могли узнать.

— У вас шрам на левом боку от копья. Вы ненавидите сладкое вино. И однажды…

Я замолкаю.

— Что?

— Однажды я пела под окнами вашей часовни.

— Это помнит половина города.

— Ну да. Не лучший аргумент.

Он встаёт.

Подходит к окну.

— Я не знаю, что вы задумали.

— Ничего.

— Вы всегда что-то задумываете.

— Тогда почему я вернулась прямо в город, где меня разыскивают?

Он оборачивается.

— Вот именно.

Я понимаю: это его и беспокоит.

Если старая Ника умела исчезать, врываться, обманывать — зачем же ей прийти и позволить себя арестовать?

— Расскажите про реликвию, — говорю.

— Вы её украли.

— Я знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Потому что в моей памяти всё выглядело иначе.

Он молчит.

— Мы получили задание забрать её из храма. Нам сказали, что Орден скрывает опасный артефакт. Что его надо передать человеку в сером плаще.

— Кто сказал?

— Не помню имя. Посредник.

— Вы обещали проверить.

Я поднимаю глаза.

— Что?

— Вы лично пришли ко мне. Сказали, что подозреваете ловушку. Что поговорите с остальными и вернётесь до рассвета.

У меня пустеет внутри.

Такой сцены мы не играли.

— Я не помню.

— А я помню.

Он подходит к столу.

— В ту ночь на храм напали. Двое моих людей погибли. Реликвия исчезла. Вы исчезли.

— Арден…

— Не называйте меня так.

Тихо.

Без злости даже.

И от этого хуже.

— Капитан Вейл.

— Лучше.

Он берёт плащ.

— До утра вы останетесь здесь.

— Здесь? В комнате?

— В камере.

— А можно здесь?

— Нет.

— Я плохо сплю на камне.

Он открывает дверь.

— Это единственное последствие ваших решений, которое сегодня меня не тревожит.

ГЛАВА 3. МОЙ ХУДШИЙ БРОСОК УБЕЖДЕНИЯ

Камера пахнет сыростью и чужими носками.

Я провожу в ней примерно час, прежде чем начинаю разговаривать с крысой.

— Ты хотя бы не моя бывшая?

Крыса шевелит усами.

— Уже плюс.

Она уходит.

— И ты тоже.

Я сижу на деревянной лавке. Оковы сняли, но дверь заперта. Магия снова доступна.

Интерфейс открывается с одного мысленного усилия.

Хиты. Заклинания. Навыки.

Я листаю до раздела «Связи».

Он есть.

Конечно есть.

МАРА ЧЕТЫРЕ КУБКА

Доверие: низкое

Привязанность: средняя

Влечение: низкое

Обида: высокая

Долг: 8 зм, одно объяснение

— Очень смешно.

ЛИАРА СИН’ТАЛ

Доверие: среднее

Привязанность: высокая

Влечение: высокое

Обида: высокая

Местонахождение: неизвестно

САЙЛАС МОРН

Доверие: низкое

Привязанность: высокая

Влечение: среднее

Обида: очень высокая

Я закрываю глаза.

— Господи.

БРАМ ЖЕЛЕЗНОБОК

Доверие: очень высокое

Привязанность: высокая

Влечение: отсутствует

Комментарий: «И слава всем богам»

Я смеюсь в голос.

Потом нахожу Ардена.

АРДЕН ВЕЙЛ

Доверие: 0

Враждебность: высокая

Привязанность: скрыто

Влечение: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ]

— Что значит «скрыто»?

Интерфейс молчит.

— И почему у него привязанность скрыта, если он меня ненавидит?

Ничего.

Я листаю дальше.

Есть десятки имён.

Некоторые знакомы. Некоторые нет.

Пекарь Трим. Стражница Йорна. Алхимик Белл. Двое близнецов с одинаковой фамилией. Какой-то «Господин Красной Маски», у которого показатель «влечение» помечен значком черепа.

Я решаю пока не открывать.

В самом низу вкладка:

ИГРОК

Статус: неизвестен

Я касаюсь её мысленно.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН ХОЗЯИНОМ ЗА ШИРМОЙ.

У меня перестаёт быть смешно.

— Кем?

Текст исчезает.

Я вызываю вкладку снова.

Ничего.

— Хозяином за ширмой?

Кира сидела за ширмой мастера.

Нет.

Слишком просто.

Я встаю и подхожу к решётке.

— Эй!

Стражник в конце коридора смотрит.

— Мне нужен капитан Вейл.

— Утром.

— Это важно.

— Утром.

— У меня в голове странная система, которая только что упомянула бога, похожего на нашего мастера!

Стражник несколько секунд смотрит.

— Утром.

— Логично.

Возвращаюсь на лавку.

Через минуту где-то наверху звонит колокол.

Один раз.

Потом второй.

Стражник поднимает голову.

Третий.

Снаружи кто-то орёт.

Четвёртый удар не успевает прозвучать.

Стена дрожит.

С потолка сыплется пыль.

— Что это?

Стражник уже бежит к лестнице.

— Эй! А я?

— Сиди!

— Отличный план!

Грохот.

Крик.

Запах дыма.

Перед глазами вспыхивает:

ИНИЦИАТИВА

d20 + 2

Я смотрю на полупрозрачный кубик.

— Нет.

Он бросается сам.

14 + 2 = 16

— Нет-нет-нет.

Из верхней части коридора вылетает человек. Падает на ступени.

За ним появляется морда гиены.

Только размером с человека.

Гнолл.

Я раньше видела миниатюры. Они были смешные.

Этот не смешной.

На морде чужая кровь. В руке кривой клинок.

Он замечает меня.

Я замечаю, что дверь камеры заперта.

— Ну прекрасно.

Гнолл прыгает вниз.

Стражник разворачивается, принимает удар щитом. Металл визжит.

Второй гнолл появляется за первым.

— Откройте клетку!

— Некогда!

— Тогда киньте ключ!

Стражник блокирует ещё один удар.

— Слева! — кричу я.

Он не успевает.

Когти рвут ему плечо.

Кровь брызгает на стену.

Я ощущаю, как внутри поднимается холод.

Это не фигурка.

Я протягиваю руку сквозь прутья.

— Эй, собачья морда!

Гнолл поворачивается.

В голове появляется знакомое ощущение — натянутая струна.

ЗЛАЯ НАСМЕШКА

Спасбросок Мудрости

— Твоя мать, наверное, очень гордилась. Пока не поняла, что это не лицо, а несчастный случай.

Магия выстреливает вместе со словами.

Гнолл дёргается, хватаясь за голову.

УРОН: 3 ед. психического урона.

ПОМЕХА на следующую атаку.

— Сработало.

— Ещё! — кричит стражник.

— Я только что оскорбила его мать, у меня ограниченный материал!

Второй гнолл бросается на дверь камеры.

Прутья дрожат.

Я отступаю.

Он бьёт снова.

Замок трескается.

— Это плохо.

Дверь распахивается.

Гнолл идёт на меня.

Я пытаюсь вспомнить, что у меня есть.

Диссонирующий шёпот.

Я произношу мелодию.

Не песню. Четыре ноты, которые я будто всегда знала.

Что-то ползёт под кожей.

Гнолл замирает.

Я слышу шёпот вместе с ним.

Не слова.

Ощущение того, что за спиной стоит нечто, чего нельзя увидеть.

Его глаза расширяются.

УРОН: 10 ед. психического урона.

Цель использует реакцию для бегства.

Гнолл разворачивается.

Стражник рубит его мечом.

Тот падает.

Слишком тяжело.

Слишком окончательно.

Я смотрю на тело.

— Ника!

Голос Ардена.

Он врывается в коридор с двумя рыцарями.

Первый гнолл кидается ему навстречу.

Я вижу всё будто медленно: меч, щит, движение плаща.

Арден блокирует удар и отвечает коротким выпадом, без красивого взмаха.

Клинок входит под рёбра.

Гнолл рычит.

Я знаю, что происходит дальше, ещё до интерфейса.

Критический удар.

Арден добивает его.

Тишина.

Потом я понимаю, что продолжаю стоять с вытянутой рукой.

Стражник прижимает ладонь к плечу.

— Лечащее слово, — говорю.

Магия приходит сразу.

Рана не исчезает, но кровь замедляется.

— Спасибо.

Я киваю.

Смотрю на мёртвого гнолла.

Меня рвёт в углу камеры.

Никто не смеётся.

Арден ждёт, пока я выпрямлюсь.

— Это был ваш первый бой?

— Нет.

Он смотрит.

— Да.

— Я видел вас в бою.

— Не меня.

Слова вылетают сами.

Он замирает.

Я вытираю рот рукавом.

— Я пыталась вам объяснить.

Арден смотрит на гноллов. Потом на меня.

— Поднимайтесь.

— Куда?

— Если крепость атакована из-за вас, камера больше не безопасна.

— У вас есть место безопаснее?

Он протягивает руку.

— Нет.

Я беру её.

Его ладонь тёплая, жёсткая.

И система почему-то сообщает:

СКРЫТОЕ УСЛОВИЕ ОБНОВЛЕНО.

Убедите хотя бы одного жителя мира, что вы — не та Ника, которую они знали.

Я смотрю на Ардена.

— Только не вы.

— Что?

— Ничего.

ГЛАВА 4. КРИТИЧЕСКИЙ УСПЕХ В НЕПОДХОДЯЩИЙ МОМЕНТ

Нападение оказывается меньше, чем казалось из подвала.

Шесть гноллов проникли через старый водосток. Двое погибли во дворе, двое в коридорах, двое у камер.

Трое рыцарей ранены.

Один тяжело.

Никто не погиб.

Я повторяю последнюю фразу про себя несколько раз.

Никто не погиб.

Пока.

Меня оставляют в караульной комнате под присмотром молодого рыцаря по имени Томас. Он старается не смотреть на меня слишком явно.

Я сижу на лавке и рассматриваю кровь на манжете.

— Это можно отстирать?

Томас вздрагивает.

— Что?

— Кровь.

— Холодной водой.

— Спасибо.

Пауза.

— Кофе есть?

— Что такое кофе?

— Всё хуже, чем я думала.

Он смотрит на меня.

— Вы правда ничего не помните?

— Я помню вас?

— Нет.

— Тогда нам повезло.

— Почему?

— Вероятность неловкой истории резко падает.

Он краснеет.

Я улыбаюсь.

Привычка. Автоматическая.

Перед глазами вспыхивает:

Проверка Харизмы?

Я раздражённо думаю: нет.

Окно исчезает.

Интересно.

— Томас, — говорю. — А капитан Вейл всегда такой?

— Какой?

— Как будто ему лично задолжал весь мир.

— Нет.

— О.

— Раньше был хуже.

Я неожиданно смеюсь.

Томас тоже.

Арден входит именно в этот момент.

Конечно.

Томас выпрямляется.

— Капитан.

— Свободен.

— Да, капитан.

Он исчезает.

— Я его не соблазняла, — сразу говорю я.

Арден снимает перчатки.

— Меня не интересует.

— Ваше лицо говорит обратное.

— Моё лицо говорит, что в крепость проникли существа через проход, который должен быть запечатан двадцать лет.

— Может, гноллы очень целеустремлённые.

Он кладёт на стол маленький медный жетон.

На нём девять вертикальных линий, последняя перечёркнута кругом.

У меня пересыхает во рту.

— Девятая Дверь.

— Вы знаете знак.

— Да.

— Эти гноллы носили его.

— В нашей кампании…

— Не называйте это так.

Я замолкаю.

Он выдыхает.

— Простите.

Это первое извинение от него.

— Ничего.

— Что вы знаете?

Я касаюсь жетона пальцем.

— Был культ. Мы считали его второстепенным. Они искали Корону Девяти Дверей. Или ключи к ней. Честно — сюжет был сложный, а мы много отвлекались.

— На что?

Я смотрю на него.

— Не спрашивайте.

Он явно догадывается.

— Продолжайте.

— Был человек по имени Ксандр Нокс.

Арден очень медленно садится.

— Откуда вы знаете это имя?

— Он был злодеем.

— Он существует.

— Я уже поняла общую концепцию.

— Нет. — Арден смотрит прямо. — Ксандр Нокс появился два месяца назад. Его имя впервые обнаружили на телах культистов три недели назад. О нём знают семь человек в Ордене.

Холодно.

— Мы знали его полгода назад.

— Вы хотите сказать…

— Я не знаю, что хочу сказать.

Я встаю.

Прохожусь по комнате.

— Если наш мир… если ваша жизнь была историей в нашей игре, мы могли знать будущее. Но теперь всё не совпадает. Мара говорит, меня не было шесть месяцев. У вас Ксандр появился недавно. А я помню его раньше.

— Значит, вы лжёте.

— Или время идёт иначе.

— Или вы работаете на него.

— Если бы работала, зачем говорить имя?

— Чтобы заслужить доверие.

— У вас паранойя.

— У меня работа.

— Ненавижу людей, которые так отвечают.

Он почти улыбается.

Почти.

Дверь распахивается.

Рыцарь говорит:

— Капитан, ещё нападение. Южные ворота.

Арден встаёт.

— Сколько?

— Не гноллы. Люди. Десять, может двенадцать. В плащах. Требуют выдать женщину.

Все смотрят на меня.

— Я популярная.

Арден берёт меч.

— Оставайтесь здесь.

— Конечно.

Он выходит.

Я жду пять секунд.

Потом иду за ним.

Томас у двери ловит меня.

— Вам сказали оставаться.

— Я бард. Мы плохо понимаем команды.

— Госпожа Рэйвен.

Снаружи раздаётся взрыв.

Окна дрожат.

Томас оборачивается.

Я использую момент, проскальзываю мимо.

— Простите!

— Госпожа Рэйвен!

Во дворе хаос.

У ворот горит телега. Рыцари выстраиваются в линию. За проломом — люди в серых плащах и масках.

Один поднимает арбалет.

В меня.

Я вижу это слишком поздно.

Стрела летит.

Арден оказывается между нами.

Щит принимает удар.

— Я сказал оставаться внутри!

— А я согласилась, но не обещала!

— Это не улучшает ситуацию!

Культисты идут вперёд.

Инициатива.

Я бросаю.

20.

НАТУРАЛЬНАЯ 20

— О, сейчас будет красиво.

— Что? — Арден успевает спросить.

Я поднимаю лютню.

Не знаю, когда успела её достать из инвентаря. Она просто оказывается в руках.

Пальцы знают аккорд.

Гипнотический узор.

В воздухе над двором вспыхивают ленты золотого и синего света. Они складываются в невозможную спираль.

Шесть культистов останавливаются.

Один роняет меч.

Другой смотрит вверх с открытым ртом.

— Сейчас! — кричу я.

Орден атакует.

Арден двигается первым.

Я вижу его уже не как «NPC-паладина». Вижу человека, который знает, кому ударить плашмя, кого сбить щитом, кого оставить под заклинанием. Он не режет без разбора.

Культист справа вырывается из узора и бросается на Томаса.

— Эй!

Злая насмешка.

— Маска у тебя для таинственности или мама просила лицо не показывать?

Он дёргается.

Томас сбивает его.

— Спасибо!

— Холодной водой кровь стирай!

— Что?!

— Неважно!

Всё заканчивается быстро.

Слишком быстро, чтобы мозг успел испугаться.

Двое культистов убиты.

Остальные связаны.

Я опускаю лютню.

Руки дрожат.

Арден идёт ко мне.

— Вы ранены?

— Нет.

— Точно?

— Хиты полные.

— Опять ваши странные слова.

— Придётся привыкнуть.

Он смотрит на меня, потом на двор.

— Вы могли погибнуть.

— Вы тоже.

— Это моя обязанность.

— А у меня, видимо, плохой характер.

Томас подводит пленного культиста.

Тот смеётся, хотя у него разбита губа.

— Она вернулась, — говорит он.

Арден напрягается.

— Кто?

Культист смотрит на меня.

— Та, что бросает кости.

У меня леденеют пальцы.

— Что ты сказал?

Он улыбается кровавыми зубами.

— Хозяин за Ширмой ждёт.

ГЛАВА 5. ПЬЯНЫЙ ГРИФОН И КАТАЛОГ МОИХ ГРЕХОВ

К полудню Арден принимает решение, которое явно ненавидит.

Точнее, решает заменить камеру надзором.

После двух нападений крепость с дырой в водостоке оказывается плохой тюрьмой для свидетеля, которого культ явно хочет забрать. Ордену нужны мои знания о Ксандре, а обвинения никуда не делись: я обязана каждый вечер отмечаться у караула и не могу покидать город без разрешения Ардена.

— Вы остаётесь в Лестоне, — говорит он у ворот крепости. — Не покидаете город. Каждый вечер отмечаетесь у караула. Если попытаетесь исчезнуть…

— Вы найдёте меня.

— Да.

— Очень романтично.

— Это угроза.

— У вас всё романтичное звучит как угроза.

Он устало смотрит.

— И всё же вы пытались меня соблазнить.

Я замираю.

— Вы помните?

— Трудно забыть женщину, которая в полночь исполняет под окном балладу «О могучем копье паладина».

Я закрываю лицо ладонью.

— Кира это придумала.

— Кто?

— Неважно. Я хочу умереть.

— Вчера вы довольно активно избегали этого.

— Вчера я не знала про балладу.

Арден впервые улыбается по-настоящему.

Очень коротко.

И тут же перестаёт.

— Вечером. У караула.

— Да, капитан.

Я иду к «Пьяному Грифону».

После трёх улиц понимаю, что за мной идут.

Не культист.

Девушка-тифлинг.

Красная кожа, чёрные рога, длинный хвост. Капюшон низко надвинут, но скрывать расу при наличии хвоста — оптимистично.

Я останавливаюсь.

Она тоже.

— Привет?

Она смотрит.

— Если ты меня сейчас ударишь, встань, пожалуйста, в очередь. Мара была первой.

Тифлинг снимает капюшон.

Я узнаю Лиару.

Не по лицу — миниатюра была условной, а Кира описывала её каждый раз чуть иначе.

По золотому кольцу на левом роге.

Я подарила его в игре.

То есть Ника подарила.

— Ты жива, — говорит Лиара.

— Судя по всему.

Она подходит.

Я готовлюсь к пощёчине.

Вместо этого Лиара обнимает меня.

Сильно.

Так, что я не сразу понимаю, куда деть руки.

Потом она бьёт меня кулаком в живот.

— Уф!

30/31.

— Это было обязательно?

— Очень.

— Понимаю.

Она снова обнимает.

Люди обходят нас.

Я осторожно кладу ладони ей на спину.

— Лиара.

— Не говори ничего.

— Хорошо.

— Особенно «прости».

— Хорошо.

— И не шути.

— Это уже сложнее.

Она отстраняется.

Глаза у неё зелёные. Я почему-то думала, что жёлтые.

— Где ты была?

— Это длинная история.

— У меня длинный нож.

— Всё ещё любишь романтику.

Она смотрит.

— Извини. Нельзя шутить.

— Ты неисправима.

— Похоже.

Мы идём в трактир вместе.

У двери я останавливаюсь.

— Лиара.

— Что?

— Между нами…

— Да.

— Я ещё не спросила.

— Я сэкономила время.

— Это было серьёзно?

Она перестаёт улыбаться.

Плохой вопрос.

Нет. Нужный вопрос, просто плохой.

— Для кого? — спрашивает она.

— Для тебя.

— Да.

— А для… меня?

Лиара смотрит долго.

— Ты возвращалась.

Не «да».

Хуже.

Она открывает дверь.

Внутри Мара ставит кружку на стойку и видит нас вместе.

— О нет.

— Что? — спрашиваю.

— Я сегодня не настолько хорошо себя чувствую.

— Мы просто поговорим.

Из угла поднимается мужчина с аккуратной бородой.

— Ника Рэйвен?

Я закрываю глаза.

— Нет.

— Это ты.

— Я сегодня не принимаю прошлое.

— Ты обещала выйти за меня замуж!

Трактир замолкает.

Я открываю один глаз.

Мужчина красив. Очень.

Это ничего не улучшает.

— Я… что?

Лиара садится за ближайший стол.

— О, это я послушаю.

Мара наливает себе вина.

— И я.

Мужчина подходит.

— На празднике середины лета. У фонтана. Ты сказала, что если мы оба доживём до следующего года…

— Я была пьяна?

— Очень.

— Это смягчающее обстоятельство.

— Потом ты украла мой сапог.

— Зачем?

— Я надеялся, ты мне скажешь.

Лиара начинает смеяться.

Мара пьёт вино прямо из бутылки.

Я поднимаю руки.

— Хорошо. Простите. Как вас зовут?

Мужчина бледнеет.

— Ты издеваешься.

— Нет. Это как раз проблема.

Дверь снова открывается.

Входит низкий мужчина в зелёном фартуке.

— Рэйвен!

— Нет!

— Ты должна мне восемьдесят золотых за алхимические реактивы!

— Я предпочитаю финансовые проблемы!

— И ты украла их после того, как спала со мной!

— Конечно.

Мара ставит бутылку.

— Всё. Я беру плату за вход.

Через десять минут за одним столом сидят:

я;

Лиара;

Мара;

мужчина, которому я обещала свадьбу;

алхимик Белл;

женщина в красной куртке, которая каким-то образом узнала, что я здесь;

и пожилой музыкант, пришедший сообщить, что я задолжала ему новую струну для виолы.

— Итак, — говорю я. — Давайте по одному.

— Ты исчезла, — говорит красная куртка.

— Это я уже поняла.

— Ты обещала вернуть мне книгу, — говорит жених.

— Какую?

— «Семьдесят способов очаровать дракона».

Лиара закрывает лицо.

— Ты всё-таки её взяла.

— Я не помню!

— Я говорила не брать эту книгу буквально.

Мара кашляет в кулак.

— Это многое объясняет.

Я стучу ладонью по столу.

— Стоп. Самое важное. Я не помню последние… много вещей.

— Удобно, — говорит Мара.

— Да, капитан Вейл тоже оценил.

— Ты уже видела Ардена? — Лиара сразу становится внимательной.

— Он меня арестовал.

— Значит, простил.

— Это в каком мире арест — прощение?

— В прошлом он обещал тебя повесить.

Я медленно поворачиваю голову.

— Что?

— Не буквально. Кажется.

— Мне всё меньше нравится старая я.

Лиара перестаёт улыбаться.

— Старая ты была тобой.

Тишина.

Вот оно.

Я хотела разделить нас. Удобно. Та Ника — персонаж. Я — игрок.

Но если здесь прошли три года, которых не было в нашей игре, то где заканчивается персонаж и начинаюсь я?

— Может быть, — говорю. — Но я не знаю, как быть ею сейчас.

Мара смотрит на меня.

Не мягко.

Просто смотрит.

— Тогда начни с долгов.

— Финансовых?

— С них проще.

Я достаю кошель.

Тридцать семь золотых.

Алхимику должна восемьдесят.

Маре — восемь золотых за аренду.

Музыканту струну.

Жениху книгу и сапог.

— У меня проблемы.

— У тебя всегда были проблемы, — говорит Лиара.

— Я думала, это был стиль игры.

— Чего?

— Ничего.

Я пересчитываю монеты.

Перед глазами появляется:

НЕСТАНДАРТНОЕ ДЕЙСТВИЕ.

Решение принято без проверки.

Я моргаю.

— Что?

— Опять видение? — спрашивает Лиара.

— Да.

— Ты раньше такого не делала.

— Чего именно?

— Не знаю. Смотрела сквозь людей и ругалась с воздухом.

— Хорошо, что хоть это новое.

Я раздаю то, что могу.

Маре — восемь золотых.

Музыканту — два серебряных на струну.

Красной куртке обещаю вернуть долг, когда пойму, какой именно.

Беллу отдаю десять золотых и расписку на остальное.

Жениху честно говорю, что не помню предложения и не собираюсь выходить замуж.

Он вздыхает.

— Я тоже не собирался.

— Что?

— Я пришёл посмотреть, помнишь ли ты сапог.

— Ненавижу этот город.

Он смеётся впервые.

И уходит.

Лиара ждёт, пока остальные разойдутся.

Мара возвращается за стойку.

— Теперь мы, — говорит тифлинг.

— Можно завтра?

— Нет.

— Конечно.

Она кладёт передо мной маленький металлический жетон.

На нём знак Девятой Двери.

Такой же, как у культистов.

— Я нашла его в твоей комнате после исчезновения.

— Почему не отдала Ордену?

— Потому что рядом лежал ключ от моего тайника.

Я замираю.

— Я украла у тебя ключ.

— Да.

— После…

— Да.

— Господи.

Лиара наклоняется.

— Мне нужен ключ обратно, Ника.

— Я не знаю, где он.

Она смотрит мне в глаза.

— Найди.

Перед глазами вспыхивает:

НОВОЕ ЗАДАНИЕ

КЛЮЧ ОТ ЧУЖОЙ ПОСТЕЛИ

Награда: неизвестна

Я запрокидываю голову.

— Система, ты издеваешься.

Мара из-за стойки:

— Если система умеет, пусть сначала заплатит за комнату.

ГЛАВА 6. ТИФЛИНГ В МОЕЙ КРОВАТИ

Комнату Мара мне всё-таки даёт.

Не бесплатно.

— Два серебряных за ночь.

— Я только что вернула тебе восемь золотых.

— Это был долг.

— А скидка постоянному клиенту?

— Ты исчезла на полгода.

— Скидка вернувшемуся постоянному клиенту?

— Три серебряных.

— Почему стало дороже?

— За наглость.

Я кладу два.

Она смотрит.

Я добавляю третий.

— Ненавижу рыночную экономику.

— Не знаю, кто это, но передай ему, что я тоже.

Лестница скрипит на каждой третьей ступени. Моя — точнее, бывшая — комната на втором этаже, в самом конце коридора.

Ключ поворачивается тяжело.

Внутри всё одновременно знакомое и чужое.

Кровать у стены. Круглый стол. Умывальный таз. Футляр для лютни, хотя сама лютня сейчас в инвентаре. На подоконнике засохший цветок в синей кружке.

На стене три дырки от метательных ножей.

Я трогаю одну пальцем.

— Потрясающе. Даже в другом мире я не умею снимать жильё без залога.

На столе стопка писем.

Я не открываю.

Пока.

Снимаю сапоги, падаю на кровать и смотрю в потолок.

День был длиннее последних трёх месяцев моей жизни.

Надо понять, как вернуться домой.

Надо понять, где подруги.

Надо понять Хозяина за Ширмой.

Надо вернуть Лиаре ключ.

Надо не умереть.

И желательно перестать встречать людей, с которыми спала прежняя Ника.

Последнее кажется самым сложным.

Я закрываю глаза.

Засыпаю почти сразу.

Просыпаюсь от того, что на мне кто-то сидит.

Я открываю рот.

Ладонь накрывает его.

— Не кричи.

Зелёные глаза блестят в темноте.

— М-м-м!

— Я уберу руку, если обещаешь не орать.

Я киваю.

Лиара убирает ладонь.

— Ты больная?!

— Тише.

— Ты сидишь на мне!

— И раньше тебя это не беспокоило.

Мозг просыпается мгновенно.

Тифлинг действительно сидит верхом на моих бёдрах. На ней тонкая чёрная рубашка, волосы распущены, хвост медленно двигается у края кровати.

Я смотрю на потолок.

— Система, отключи меня.

— Что?

— Ничего.

Лиара наклоняется.

Запах кожи, дыма и чего-то пряного.

Тело — предатель — реагирует раньше мыслей.

Перед глазами возникает:

ЛИАРА СИН’ТАЛ

Влечение: высокое

— Очень вовремя, — бормочу.

— Я тоже так думаю.

— Не ты.

Её пальцы касаются шнуровки моей рубашки.

Я хватаю её за запястье.

— Подожди.

Лиара останавливается сразу.

Не обижается. Не давит.

Просто смотрит.

— Что?

— Я… не могу.

Она медленно садится ровнее.

— Не хочешь?

— Хочу.

— Ника.

— Вот именно. Я не понимаю, кто сейчас хочет.

— Это звучит плохо даже для тебя.

Я отпускаю её руку и сажусь. Лиара пересаживается рядом.

Полоса лунного света ложится на пол.

— Для меня вчера была пятница, — говорю. — Я сидела на кухне. Ела пиццу. Спорила с Кирой. Бросила кубик. А утром проснулась здесь.

— Ты уже говорила про какую-то игру.

— Это не метафора.

— Я не сказала, что это метафора.

— Ты веришь?

— Нет.

Честно.

— Но ты другая.

Я поворачиваюсь.

— Насколько?

Лиара пожимает плечами.

— Ты раньше не останавливала меня на этой стадии.

— Прекрасный диагностический критерий.

— И когда боялась, начинала флиртовать сильнее.

Я молчу.

— Сейчас ты тоже боишься, — продолжает она. — Но хотя бы говоришь.

— Стараюсь.

— Плохо.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Небольшая пауза.

Внизу хлопает дверь. Кто-то смеётся. Трактир не спит.

— Расскажи про ключ, — говорю.

Лиара вытягивает ноги.

— Он открывает моё хранилище в Грязном квартале.

— И что там?

— Моё.

— Логично.

— Документы. Деньги. Несколько вещей, которые лучше не видеть Ордену.

— Я украла его после секса?

— Утром.

Я зажмуриваюсь.

— Зачем?

— Ты сказала, что хочешь проверить одну теорию.

— Какая теория?

— Не сказала.

— А потом исчезла.

— Через два дня.

— Я вернулась к тебе?

Лиара смотрит на руки.

— Нет.

Вот оно.

Не кража даже.

Отсутствие после.

— Я бы сказала «прости», но ты запретила.

— Я передумала.

— Прости.

— Не помогло.

— Знаю.

Она вдруг улыбается.

— Но стало чуть приятнее.

Я улыбаюсь тоже.

— Уже что-то.

Лиара поднимается.

— Ты куда?

— Ухожу.

— Можешь остаться. Просто… спать.

Она смотрит на кровать.

Потом на меня.

— Ты предлагаешь мне просто спать рядом?

— Да.

— После трёх лет?

— Это плохо?

— Это страшнее половины вещей, которые мы делали.

— Я не помню половину вещей.

— Повезло.

Она ложится с другой стороны кровати, поверх одеяла.

Я тушу свечу.

Минуты три мы молчим.

— Ника.

— М?

— Ты правда не помнишь, что у меня хвост дёргается, когда я вру?

Я открываю глаза в темноте.

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Теперь можно врать тебе заново.

— Обнадёживает.

Её хвост тихо стучит по матрасу.

Я слушаю и почему-то впервые за день расслабляюсь.

Но Лиара не уходит. Её рука скользит по моему бедру, и я чувствую, как внутри поднимается жар.

— Лиара…

— Я хочу, чтобы ты помнила хоть что-то, — шепчет она. — Не всю нашу историю. Просто эту ночь.

Я не успеваю ответить. Она накрывает меня собой, прижимая к кровати. Её хвост обвивает мою ногу, а губы уже на моей шее — грубо, жадно. Никакой нежности. Только голод.

— Ты всегда была такой? — выдыхаю я.

— Ты — моя, — рычит она. — Даже если ты забыла.

Она разрывает шнуровку моей рубашки, обнажая грудь. Её пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы. Она сжимает мои запястья одной рукой и заводит их мне за голову, приковывая к изголовью. Другой рукой она скользит вниз, под юбку, к самому влажному месту.

— Ты уже мокрая, — говорит она, и в голосе слышится торжество. — Ты всегда хотела, чтобы тебя взяли силой.

Я стону, выгибаясь ей навстречу. Она вводит два пальца внутрь резко, без подготовки. Я вскрикиваю, но она зажимает мой рот ладонью.

— Тише, сучка. Не смей кричать. Ты хочешь, чтобы весь трактир знал, как я тебя трахаю?

Я мотаю головой, но внутри всё сжимается от её слов. Она двигает пальцами быстро и глубоко, с каждым толчком ускоряясь. Её большой палец давит на клитор, и я чувствую, как оргазм накатывает волной.

— Кончай, — приказывает она. — Кончай для меня, грязная шлюха.

Я кончаю с её именем на губах, содрогаясь под ней. Но она не останавливается. Она переворачивает меня на живот, задирает юбку и входит в меня сзади — сразу двумя пальцами, на этот раз глубже, почти до боли. Её хвост гладит мою спину, а вторая рука вцепилась в мои волосы и тянет голову назад, заставляя выгнуться.

— Ещё, — шепчу я, уже не контролируя себя.

— Что «ещё»? — усмехается она. — Ещё трахаться? Ещё кончать?

— Да, да, да!

Она ускоряется, вбивая пальцы так глубоко, что я теряю дыхание. Второй оргазм настигает меня быстрее, сильнее. Я кричу в подушку, чувствуя, как сжимаюсь вокруг её пальцев.

Когда я, обессиленная, падаю на кровать, она ложится рядом и проводит хвостом по моему бедру.

— Теперь ты будешь помнить это, — говорит она. — Хотя бы это.

Я поворачиваюсь к ней, всё ещё тяжело дыша.

— А ты помнишь всё?

— Всё, — отвечает она. — Каждую ночь. Каждый твой стон.

Я не знаю, что сказать. Вместо этого я целую её — грубо, как она целовала меня. Она отвечает, кусая мою губу до крови.

Утром Лиары нет.

На подушке лежит записка:

«Ключ. Три дня. Потом я начну обыскивать тебя лично. Это не угроза. Пока».

Я переворачиваю лист.

На обороте:

«И да, красная вещь в твоём инвентаре — моя. Не трогай».

Я смотрю на строку «Очень личная вещь Лиары».

— Даже не собиралась.

Пауза.

— Почти.

ГЛАВА 7. МОЙ ИНВЕНТАРЬ ЗНАЕТ БОЛЬШЕ МЕНЯ

Я начинаю утро с обыска самой себя.

Не в философском смысле.

Раскладываю на кровати всё, что система разрешает вытащить из инвентаря.

В первый день интерфейс показал мне короткий список. Теперь я замечаю крохотную стрелку «ещё» и раскрываю вложенный раздел.

— Даже магический инвентарь умеет прятать мусор. Прекрасно.

Лютня.

Три кинжала.

Набор путешественника.

Два флакона духов.

Пять перьев неизвестной птицы.

Кусок мела.

Колода карт с неприличными рисунками.

— Это точно моё.

Серебряная фляжка.

Пустая.

— Тоже похоже.

Книга «Семьдесят способов очаровать дракона».

Я замираю.

— Жених меня убьёт.

Книга отправляется в отдельную стопку.

Чужой сапог.

Один.

Я сажусь.

— Нет.

Система безжалостно подтверждает:

САПОГ ТЕО РЕЙНА

Обычный предмет.

Стоимость: 4 см.

— Почему я таскала его полгода?

Ответа, конечно, нет.

Дальше — ключ.

Неизвестного назначения.

Тонкий, чёрный, с раздвоенным концом.

Я хватаю его.

— Нашла!

Потом смотрю внимательнее.

На ручке знак короны.

Не Лиарин.

— Конечно.

Я уже собираюсь вернуться к куче вещей, когда вспоминаю узел старой одежды. Мара вчера вытащила его из сундука на чердаке: всё, что осталось в «Грифоне» после моего исчезновения.

Старый дорожный плащ пахнет пылью и чужим мылом. У подкладки разошёлся шов.

Внутри что-то твёрдое.

Я вспарываю нитку кончиком кинжала.

На ладонь падает второй ключ — бронзовый, короткий, с тремя насечками у бородки.

Система вспыхивает раньше, чем я успеваю выругаться:

ПРЕДМЕТ ЗАДАНИЯ: КЛЮЧ ЛИАРЫ СИН’ТАЛ

— Да ладно.

Через десять минут я уже стою внизу с ключом в кулаке. Мара смотрит на него, потом на меня.

— Если собираешься возвращать украденное, начни с денег.

— Этот долг сейчас опаснее.

— У тебя половина долгов опасная.

Посыльный мальчишка находит Лиару быстрее, чем я успеваю доесть холодную кашу. Она появляется в дверях, видит ключ и останавливается.

— Где?

— В подкладке плаща.

— Я сказала: «спрячь там, куда никто не полезет».

— Старая я правильно оценила моё отношение к стирке.

Лиара забирает ключ, но несколько секунд держит на ладони.

— Три дня ещё не прошли.

— Я умею соблюдать сроки. Иногда. Когда мне угрожают личным досмотром.

Она фыркает и прячет ключ во внутренний карман.

ЗАДАНИЕ «КЛЮЧ ОТ ЧУЖОЙ ПОСТЕЛИ» ЗАВЕРШЕНО.

НАГРАДА: 120 ОПЫТА.

ОТНОШЕНИЕ ЛИАРЫ: -1 РАЗДРАЖЕНИЕ, +1 ПРИВЯЗАННОСТЬ.

Я смотрю на награду.

— За возврат ключа мне дали больше опыта, чем за некоторые драки.

— Значит, твоя система понимает приоритеты.

— Не поощряй её.

Лиара идёт проверять хранилище. Перед уходом оборачивается:

— Если там что-то пропало, новый срок будет короче.

— Принято.

Ещё один предмет: маленькая костяная пластинка с девятью отверстиями.

Система пишет:

ФРАГМЕНТ НЕИЗВЕСТНОГО КЛЮЧА

Идентификация невозможна.

— Это уже подозрительно.

Я пытаюсь вызвать подробности.

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА.

— Кто определяет доступ?

Ничего.

— Хозяин за Ширмой?

Окно моргает.

Не исчезает.

Может, совпадение.

Я открываю характеристики и наконец читаю всё не как игрок между кусками пиццы, а как человек, чья жизнь зависит от цифр.

Класс брони четырнадцать.

Тридцать один хит.

Спасбросок Ловкости — плюс пять, Телосложения — плюс один, Харизмы — плюс семь.

— То есть если на меня упадёт шкаф, я почти обычная идиотка.

Сила минус один.

— Даже слабее.

Заклинания.

Слоты первого круга: четыре.

Второго: три.

Третьего: два.

Я использовала магию вчера. Всё восстановилось после сна.

Песнь отдыха d6.

Бардовское вдохновение d8.

И маленький золотой значок рядом со словом:

ВДОХНОВЕНИЕ: 1

— За что?

Последний раз я получала игровое вдохновение от Киры, когда убедила дворфа не прыгать в колодец за монетой.

Здесь система молчит.

Открываю «Связи» подробнее.

Теперь вижу категории.

Союзники.

Знакомые.

Враги.

Долги.

Интимные связи.

Я не трогаю последнюю.

Три секунды.

Потом трогаю.

Список прокручивается.

— О боги.

Имена.

Много.

Не сотни, к счастью.

Но достаточно, чтобы я задумалась, не было ли у персонажа отдельной способности «не спать вообще».

У нескольких пометка «однократно».

У нескольких — «отношения завершены».

Мара: «не определено».

Лиара: «не завершены».

Сайлас: «не завершены».

— Чего?

Я закрываю раздел.

Сразу.

Потом снова открываю Ардена.

Доверие: 0.

Враждебность: высокая.

Привязанность: скрыто.

Влечение: данные недоступны.

Страх: низкий.

Долг: отсутствует.

— Что значит привязанность?

Никакого ответа.

Я мысленно нажимаю «скрыто».

ТРЕБУЕТСЯ УРОВЕНЬ СВЯЗИ.

— Это уже похоже на дешёвую романтическую игру.

Из коридора:

— С кем ты разговариваешь?

Мара.

— С системой!

— Передай, что завтрак остывает!

— Она не ест!

— Тогда ты ешь!

— Иду!

Перед тем как закрыть интерфейс, вижу вкладку «Игрок».

Она снова доступна.

Нажимаю.

ИГРОК: НИКА

Статус: АКТИВЕН

Привязка: подтверждена

Точка входа: повреждена

Я пытаюсь открыть поиск внутри вкладки.

— Света. Аня. Лера.

ЗАПРОС: ДРУГИЕ ИГРОКИ

ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ.

— Они здесь?

ДОСТУП НЕДОСТАТОЧЕН.

По крайней мере я спросила. Ответа нет, но теперь молчание системы выглядит намеренным.

Выход: недоступен

У меня холодеет живот.

— Выход.

Я нажимаю.

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН ХОЗЯИНОМ ЗА ШИРМОЙ.

— Кто ты?

Вместо ответа появляется строка:

НЕ ЗАДАВАЙ ВОПРОСОВ, ЕСЛИ НЕ ГОТОВА БРОСИТЬ.

И сразу исчезает.

Я стою посреди комнаты.

Снизу снова кричит Мара:

— Ника!

— Иду!

Я сгребаю вещи обратно в инвентарь.

Сапог и книгу я складываю у двери: попрошу Мару передать Тео и жениху при первой возможности. Список людей, которым я задолжала, не исчезнет, но хотя бы станет на два пункта короче.

Внизу ем кашу, которая по вкусу напоминает картон с луком.

— У вас вообще есть нормальная еда?

Мара ставит передо мной кусок хлеба.

— У нас есть еда, которую ты можешь оплатить.

— Справедливо.

Дверь открывается.

Входит дворф.

Невысокий — даже для дворфа, кажется. Широкий, как шкаф. Рыжая борода перехвачена тремя металлическими кольцами. За спиной топор.

Он видит меня.

Останавливается.

— Нет.

— Что «нет»?

— Я ещё не готов.

— К чему?

Он подходит, хватает меня за плечи и поднимает со стула.

— Ты жива, зараза!

— Брам?

Он прижимает меня к себе так, что хрустят рёбра.

— Хиты! — выдыхаю я.

— Чего?

— Ничего! Воздух!

Он отпускает.

— Где тебя носило?

— Сложно.

— Ты похудела.

— Я проснулась вчера.

— Это не ответ.

— Мне все так говорят.

Брам садится напротив и машет Маре.

— Два завтрака.

— Я уже ем.

— Это не завтрак. Это наказание.

Мара показывает ему неприличный жест.

— Я тоже скучал!

Он снова смотрит на меня.

Глаза у него красные.

Не от выпивки.

Я не шучу.

— Прости, — говорю.

Брам кивает.

— Потом.

Мара ставит тарелку яиц и мяса.

Дворф начинает есть.

— Арден тебя уже нашёл?

— Арестовал.

— Значит, нашёл.

— Вы все говорите так, будто арест — нормальное приветствие.

— Для тебя? Да.

Я смотрю на него.

— Брам, у тебя сколько хитов?

Он перестаёт жевать.

— Чего у меня сколько?

— Хитов. Очков здоровья.

— Ты ударилась головой?

— Возможно.

— Насколько сильно?

— Я вижу цифры над жизнью.

Он кладёт вилку.

— Мара.

— Что?

— У тебя есть тот травник, который лечит безумие?

— Есть настойка.

— Я не безумная.

— Они всегда так говорят, — отвечает Мара.

— Предатели.

В трактир входит Томас.

Запыхавшийся.

— Госпожа Рэйвен. Брам Железнобок.

— Я только начал есть, — говорит Брам.

— Капитан требует вас обоих.

Брам вздыхает.

— Вот видишь? Вернулась ты — и яйца уже остывают.

— Это трогательно.

— Я ещё не решил, рад ли.

— А цифры говорят, что очень.

— Какие цифры?

— Потом.

До того как Томас успевает довести нас до двери, Мара хватает меня за локоть.

— Ты куда?

— Видимо, туда, где меня будут обвинять в очередном преступлении.

— Тогда сначала съешь хлеб.

Она суёт мне в руки половину тёплой буханки.

Я смотрю на неё.

— Это такой местный обычай? Перед арестом кормить обвиняемого?

— Это мой обычай. Ты вчера почти не ела.

Вот это хуже пощёчины.

Потому что пощёчину можно заслужить, от неё можно отшутиться, превратить её в историю. А вот с заботой человека, которого ты использовала, справиться гораздо сложнее.

— Мара…

— Не начинай. Я не простила тебя.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо начинает говорить раньше рта.

Брам забирает у меня буханку, отламывает кусок и возвращает.

— Она права.

— Ты сейчас украл мой хлеб.

— Половину твоего хлеба. Это другое.

— В моей стране за это объявляют войну.

— В твоей стране, судя по рассказам, люди сидят вокруг стола и решают судьбы мира костями. Не думаю, что ваши законы нас чему-то научат.

Я чуть не отвечаю привычным «это сложнее», но молчу.

Брам замечает.

Ничего не говорит.

Мы выходим на улицу.

Город уже проснулся. Телега с капустой застряла у фонтана. Две женщины ругаются из-за места на рынке. Мальчишка несёт связку деревянных мечей и одним задевает прохожего по голове. Где-то звонят в колокол — не тревога, просто смена караула.

Я всё ещё иногда жду, что картинка потеряет резкость по краям.

Не теряет.

Перед глазами вспыхивает небольшое окно.

СОСТОЯНИЕ: УТОМЛЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ.

— Спасибо, — шепчу я.

— Что? — спрашивает Брам.

— Система сообщила, что я не устала.

— А выглядишь уставшей.

— Значит, система врёт.

Он косится на меня.

— Это возможно?

Я собираюсь сказать «нет».

Останавливаюсь.

— Уже не знаю.

Томас ведёт нас не в крепость, а в маленькое здание рядом с храмом. Внутри стол, четыре стула, шкаф с картами и Арден, который держит в руке мою записку.

Ту самую, которую я оставила перед исчезновением персонажа.

Я узнаю почерк.

Точнее — почерк Киры: тогда она записала мою фразу на листке и положила его за ширму, потому что мы все смеялись.

«Вернусь до рассвета. Не скучай, капитан».

Под рисунком маленького сердца.

Я закрываю глаза.

— Это вы написали? — спрашивает Арден.

— Да.

— Уверенно?

— К сожалению.

— Что значит «к сожалению»?

— Что я сейчас очень хочу провалиться сквозь пол.

Брам садится.

— Если начнёшь, предупреди. Я отойду.

Арден не улыбается.

Он кладёт записку передо мной.

— Её нашли у ворот часовни после нападения.

— Я знаю.

— Откуда?

Пауза.

— Помню… часть.

— Удобное слово.

— Очень.

Он разворачивает карту. На ней отмечены три точки красными чернилами: часовня, старая мельница, каменоломня.

— За последние недели возле этих мест видели людей со знаком Девятой Двери. Пленный назвал часовню. Вы утверждаете, что знаете её.

Лиара, успевшая вернуться из хранилища и до этого молчавшая у окна, кладёт на стол сложенный вчетверо лист.

— И ещё вот это было в моём хранилище. За ключом я всё-таки сходила.

На бумаге углём снят оттиск того же знака из девяти линий. Ниже — мой почерк. Точнее, почерк той Ники: «часовня — дверь смещена; карте не верить».

— Когда я это написала?

— До того, как исчезла. Лист лежал под деньгами, к которым ты не добралась. Чудо, знаю.

Арден разворачивает бумагу к свету.

— Тогда мы идём туда не за ответами. Мы идём туда, заранее зная, что после её последнего визита здесь что-то изменили.

Мне от этого спокойнее не становится. Зато впервые старая я оставила после себя не любовный долг, а полезное предупреждение.

— Была там.

— Когда?

Я смотрю на карту.

В реальном мире — три сессии назад.

Здесь — полгода назад.

— До моего исчезновения.

— С кем?

— Лиара. Брам. Сайлас…

Брам стучит пальцем по столу.

— Я с тобой в ту часовню не ходил.

Я поднимаю голову.

— Ходил.

— Нет.

— Там ещё была ловушка с тремя колоколами. Ты сказал, что головоломки придумали люди, которым нечем заняться зимой.

Брам медленно хмурится.

— Я говорил это в храме Старого Руда. За два месяца до часовни.

У меня в животе холодеет.

— Нет. Ты был там.

— Ника.

— Я помню.

Брам смотрит на Ардена.

— В часовню она ходила с Лиарой и тем худым магом.

— Сайласом, — автоматически говорю я.

— Да. Я в тот день валялся с лихорадкой в «Грифоне». Мара ещё заставляла меня пить отвар, который пах кошачьей мочой.

— Он пах шалфеем, — доносится голос Мары из моей памяти.

Не память.

Я не была здесь.

Я знала это из рассказа Киры после того, как Брам как NPC «остался в городе». Но за столом в моём воспоминании он почему-то присутствовал в сцене.

Мозг подставил удобную картинку.

Арден замечает, как меняется моё лицо.

— Что случилось?

— Моё знание ненадёжно.

— Это мы установили давно.

— Нет. Я думала, оно неполное. А оно может быть неправильным.

Брам откидывается назад.

— Наконец-то хорошая новость.

— Чем хорошая?

— Теперь ты будешь меньше говорить «я знаю этот квест».

— Я так не говорю.

Он молчит.

— Часто?

— Достаточно.

Арден проводит ладонью по карте.

— Тогда начнём с того, что вы действительно знаете. Без предположений.

Это занимает два часа.

И оказывается унизительно полезным.

Я рассказываю, как выглядела часовня на карте Киры. Где был алтарь. Где мы нашли скрытую лестницу. Какие существа жили в подземелье — по крайней мере тогда. Какие двери были заперты. Где лежала книга с символом Девятой Двери.

Арден каждый раз спрашивает:

— Вы это видели сами или вам рассказали?

Поначалу я раздражаюсь.

Потом начинаю разделять.

«Видела».

«Слышала от Киры».

«Предположила».

«Не уверена».

Последних двух оказывается больше, чем первых.

В какой-то момент Томас приносит чай.

Арден даже не смотрит на чашку.

Брам пьёт мою.

— Почему ты всегда забираешь мою еду?

— Потому что ты забываешь есть, когда нервничаешь.

— Я не нервничаю.

— Конечно.

Арден внезапно спрашивает:

— В вашей игре можно было ошибиться?

— Постоянно.

— И что происходило?

— Зависело от ошибки. Иногда мы теряли деньги. Иногда проваливали квест. Иногда кто-то падал без сознания.

— Умирал?

— Мог.

— И тогда?

Я веду пальцем по краю чашки.

— Игрок создавал нового персонажа.

Комната становится тихой.

Брам ставит чай.

Арден смотрит на меня так, что хочется забрать слова назад.

Но поздно.

— То есть смерть человека здесь для вас означала новый лист бумаги?

— Там, — говорю я. — Да.

— А здесь?

Я вспоминаю гнолла, которого убила. Звук. Кровь. Рыцаря с распоротым рукавом. Свою рвоту в углу камеры.

— Здесь я пока не хочу проверять.

Он кивает один раз.

Не прощение.

Но и не удар.

Когда совещание заканчивается, Арден оставляет меня у карты.

— Через час выезжаем.

— Я думала, вы меня арестовали.

— Вы всё ещё под стражей.

— И берёте заключённую в потенциально проклятый данж?

— Что такое «данж»?

— Подземелье.

— Тогда говорите «подземелье».

— Это убивает атмосферу.

— Надеюсь, атмосфера переживёт.

Он уходит.

Брам остаётся.

Долго рассматривает красные точки на карте.

— Ты правда не знаешь, настоящий я или нет? — спрашивает он.

Я сжимаю пальцы.

— Знаю.

— Только что сказала обратное.

— Я не знаю, откуда ты взялся. Не знаю, придумала тебя Кира или ты существовал до того, как мы начали играть. Но сейчас ты настоящий.

Он смотрит на меня.

— Потому что говоришь со мной?

— Потому что ты украл мой хлеб.

Брам фыркает.

Я продолжаю тише:

— И потому что ты можешь уйти, когда я хочу, чтобы остался. Можешь злиться не тогда, когда это удобно сюжету. Можешь помнить то, чего я не знаю. В игре так не было.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Нормальный ответ.

Он встаёт.

У двери останавливается.

— И я не крал хлеб. Я спасал его от человека, который держал его десять минут и не откусил ни разу.

— Вор.

— Бард.

Он уходит.

Я смотрю на карту часовни.

Интерфейс предлагает:

НОВАЯ ПРОВЕРКА: ИСТОРИЯ?

Я отказываюсь.

Сначала посмотрю сама.

ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ ДАНЖ БЕЗ КЛЕТОЧЕК

След приводит к старой часовне к северу от города.

Арден объясняет это по дороге.

Пленный культист заговорил после допроса. Не из-за магии — Орден запрещает использовать её для принуждения, если нет прямой угрозы городу. Просто парень оказался не фанатиком, а наёмником, которому слишком мало заплатили за возможную смерть.

— Удивительно, как хорошо работает бухгалтерия, — говорю.

Арден едет впереди на сером коне.

— Вы можете хоть пять минут не комментировать всё?

— Нет.

— Я подозревал.

Брам хмыкает рядом.

Лиара появилась у городских ворот, не приглашённая никем.

Арден сразу сказал:

— Нет.

Она ответила:

— Я не спрашивала.

Он посмотрел на меня.

Я подняла руки.

— Не моя вина.

— Обычно ваша.

Так нас стало четверо.

Я на лошади чувствую себя хуже, чем в бою. Ника Рэйвен, оказывается, умеет ездить. Моё тело — да. Я — нет. Каждый раз, когда животное ускоряется, я вспоминаю, что у меня Сила восемь и очень хрупкая вера в жизнь.

— Ты сидишь как мешок картошки, — говорит Лиара.

— В моём мире лошади не являются общественным транспортом.

— А что является?

— Метро.

— Это зверь?

— Да. Подземный. Жрёт людей пачками, потом выплёвывает в других местах.

Брам оборачивается.

— Я хочу в твой мир.

— Не хочешь.

Часовня стоит среди мёртвых яблонь.

Каменное здание без крыши с одной стороны. Колокольня обрушилась. Дверь сорвана.

Я узнаю место.

— Мы здесь были.

Арден спешивается.

— Когда?

— За столом. То есть… раньше. В моей памяти.

— И что здесь?

— Подземелье.

Брам смотрит под ноги.

— Везде земля.

— Под ней.

— Очень содержательно.

Я вспоминаю карту: квадратная часовня, алтарь, скрытая лестница справа, четыре комнаты, скелеты, ловушка с дротиками, загадка с солнечным диском.

Небольшой данж на одну сессию.

Мы тогда прошли его за два часа.

Теперь вход пахнет плесенью.

В нише лежит мёртвая птица.

Я смотрю на неё дольше, чем нужно.

— Что? — спрашивает Лиара.

— Ничего. Просто у Киры на карте не было дохлой птицы.

— У кого?

— Забудь.

Внутри темно.

Арден поднимает ладонь. На перчатке вспыхивает мягкий белый свет.

— О, у вас Свет есть?

— Это базовая молитва.

— Вы никогда не использовали её в игре.

— Возможно, потому что вы были заняты пением под моими окнами.

Брам начинает кашлять.

Лиара улыбается.

— Что за пение?

— Ничего, — быстро говорю.

Арден идёт первым.

Под ногами хрустит стекло. На стенах старые фрески. Я знаю центральную: богиня рассвета держит зеркало.

Но сейчас зеркало на рисунке разбито.

В моей памяти было целым.

— Стоп.

Все останавливаются.

— Что?

— Здесь должна быть ловушка.

— Где? — спрашивает Брам.

Я указываю на плиту.

— Если наступить… кажется, дротики из стены.

Лиара приседает.

Проводит пальцами по шву.

— Есть механизм.

Арден смотрит на меня.

— Полезное знание.

— Я сама удивлена.

Мы обходим плиту.

За алтарём должна быть кнопка.

Я ищу.

Нет.

— Странно.

— Что?

— Лестница должна открываться здесь.

Брам толкает алтарь.

Ничего.

Лиара обходит стену.

— Ника.

— М?

— Ты уверена?

— Да.

Она указывает вверх.

В потолке над нами вырезан новый символ.

Девять линий.

— Этого не было.

Арден касается знака.

— Недавний.

— Нас ждут.

— Или использовали место после вашего посещения.

— В игре мы убили здесь некроманта.

Брам медленно поворачивает голову.

— Мы что сделали?

— Не мы-мы. Я… потом.

— Я начинаю ненавидеть слово «потом».

Лиара находит скрытую защёлку в другом конце алтаря.

Лестница открывается.

Не там, где я помню.

Вниз идём медленно.

Я пытаюсь видеть клетки.

Невозможно.

Коридор изгибается. Свет прыгает по стенам. Люди стоят не аккуратно на пятифутовых квадратах, а слишком близко друг к другу, задевают плечами, дышат.

— Порядок, — шепчу.

— Какой? — спрашивает Брам.

— Походный. Арден впереди, ты…

— Ты теперь командуешь?

— Нет. Просто в данже обычно…

— В чём?

— Подземелье.

— Тогда говори «подземелье».

— Скучные вы.

Первая комната пустая.

Вторая нет.

Три скелета поднимаются из-за каменных саркофагов.

Инициатива.

9.

— Ненавижу средние результаты.

Брам уже врывается вперёд.

Топор раскалывает одному скелету плечо.

Арден закрывает проход.

Лиара исчезает из моего поля зрения и появляется за колонной.

— Я тоже так хочу.

Скелет бьёт Ардена мечом. Лезвие скользит по щиту.

Я использую Злую насмешку.

— Ты выглядишь так, будто даже смерть решила не дорабатывать модель!

Череп поворачивается ко мне.

Урон проходит.

Брам орёт:

— Он вообще понимает тебя?!

— Магия понимает!

— Удобно!

Второй скелет идёт ко мне.

Я отступаю.

Клеточек нет.

Он оказывается ближе, чем кажется.

Меч свистит.

Попадает в бок.

Боль.

Настоящая.

25/31.

Я кричу.

Некрасиво.

Негероически.

Просто кричу и падаю на колено.

Арден разворачивается.

— Ника!

— Жива!

Лиара втыкает кинжал между позвонками скелета. Тот рассыпается.

— Потом порадуешься, что жива. Сейчас назад!

Я сжимаю ладонь на боку.

Кровь тёплая.

Мозг снова хочет отключиться.

Я произношу Лечащее слово на себя.

29/31.

Рана закрывается не полностью. Кожа остаётся красной, мышцы ноют.

Битва заканчивается.

Брам смотрит на меня.

— Сколько там у тебя было… хитов?

— Тридцать один.

— Сейчас?

— Двадцать девять.

Он хмурится.

— Я не понимаю ни слова.

— Я тоже уже не уверена, что понимаю.

Арден подходит.

— Покажите бок.

— Я вылечила.

— Покажите.

— Это приказ?

— Да.

— Могли бы сказать «пожалуйста».

Он смотрит.

— Пожалуйста.

Я поднимаю край рубашки.

Арден осторожно проводит пальцами вокруг красной полосы на боку.

— Магия закрыла кожу. Ушиб остался.

— Доктор Вейл.

— Я семь лет на войне.

— Поняла.

Его пальцы тёплые.

Я почему-то слишком хорошо это замечаю.

Лиара тоже замечает, что я замечаю.

— Закончили? — спрашивает она.

Арден сразу убирает руку.

— Идём дальше.

Я опускаю рубашку.

— Ничего не было.

Лиара:

— Конечно.

Следующий коридор я помню.

В конце — большая дверь. Перед ней плитка с изображением солнца.

— Здесь безопасно, — говорю.

Лиара приседает.

— Подожди.

Но я уже делаю шаг.

Под ногой щёлкает.

Перед глазами:

СПАСБРОСОК ЛОВКОСТИ

d20 + 5.

1.

НАТУРАЛЬНАЯ 1.

— О нет.

Пол исчезает.

Я падаю.

Не два метра.

Не три.

Гораздо глубже.

Успеваю услышать крик Ардена.

Потом удар.

Мир белеет.

12/31.

Я не могу вдохнуть.

Сверху маленький квадрат света.

— Ника!

Я открываю рот.

Воздуха нет.

— Ника!

— Ж… жива.

Голос выходит тонкий.

Система пишет:

СОСТОЯНИЕ: СБИТА С НОГ.

— Я тебя убью! — кричит Лиара сверху.

— В очередь…

Тело не слушается.

Я лежу на камнях.

И думаю только одно.

Нет кнопки загрузить.

Нет мастера, который скажет: «Ладно, это слишком жестоко, откатываем».

Если бы у меня было на двенадцать хитов меньше…

Я не заканчиваю мысль.

Через минуту вниз спускается верёвка.

Первым — Арден.

Он почти прыгает последние полметра.

— Не двигайтесь.

— Даже не планировала.

Он опускается на колено.

Ладонь на шее. Потом на рёбрах.

Я вздрагиваю.

— Больно?

— Везде.

— Где сильнее?

— Гордость.

— Ника.

— Спина. Левая сторона.

Он лечит меня.

Не заклинанием, которое я знаю. Свет выходит из его ладони, тёплый и плотный.

Возложение рук.

Хиты поднимаются.

22/31.

— Хватит, — говорю.

— Что?

— Не тратьте всё.

Он смотрит.

— Откуда вы знаете, что это ограничено?

— Потому что паладин.

— И это было в вашей игре.

— Да.

Он молчит.

Потом помогает сесть.

— Вы не бессмертны.

— Уже поняла.

— Не похоже.

— Я сказала, поняла.

Слишком резко.

Он отпускает меня.

Я вижу, что задела.

— Простите.

— Не за что.

Но есть за что.

Сверху Брам орёт:

— Вы там целуетесь или спасаете её?!

Я закрываю глаза.

Арден поднимает голову.

— Железнобок!

— Что? Я уточняю!

Лиара смеётся.

И я тоже.

Не потому, что смешно.

Потому что иначе начну дрожать.