Read the book: «Семья напрокат»

Глава 1

Чертов день! С самого утра не задался. Может, это я виновата, потому что встала не с той ноги? Чертов генеральный директор, который умотал с новой любовницей на острова! Тоже мне, нашел время. Чертов Никифоров! Но обо всем по порядку…

Все смешалось в одну кучу: кони, люди и залпы тысячи орудий. Ладно бы только это, но на носу же было заключение, возможно, главного контракта в истории нашей компании, а Артем, тот самый гендир, решил повеселиться и переложил в буквальном смысле все на мои хрупкие женские плечи.

Доверяет он мне, видите ли, как себе. Да и это вроде не впервой, потому что мой начальник тот еще раздолбай. К такому раскладу за годы сотрудничества я уже привыкла. Но сегодня созванивалась с другим генеральным директором – развелось же их на мою больную голову – фирмы «АртСтрой», и сделала выводы, что у товарища Никифорова не все дома. Точно вам говорю!

Скажите мне, ну кто в здравом уме будет озвучивать в качестве главного критерия для совершения сделки века наличие у руководителя семьи? Лучше с ребенком, а если их будет два, так это вообще зашибись. Видите ли, холостые люди ненадежные и несостоявшиеся личности.

В каком веке мы живем? В девятнадцатом, что ли? Ничего не понимаю. Мои навыки, что ли, от наличия семьи поменяются или работоспособность возрастет? По-моему, у кого-то нелады с головой, точно вам говорю! Хотя это, походу, касается всех гендиров, которых я знаю. У каждого тараканы в голове размером с большого единорога.

Право слово, где семья и где работа? Я вас умоляю, слышали мы не раз эту сказку про белого бычка. Вон Людка из бухгалтерии: вышла замуж, родила, ушла в декрет, потом снова вышла, а теперь постоянно уходит на больничный по уходу за ребенком. А это значит что? Правильно, ее обязанности периодически ложатся на меня и прибавляют лишь головной боли. Потому что, блин, больше работать же некому, как Алле Анатольевне, то есть мне.

Иногда возникает такое чувство, будто в этой компании работаю лишь я одна. Света белого не вижу, целыми днями торчу на работе, даже в свой законный и единственный выходной. Кто бы знал, как меня все это уже достало. А еще этот долбаный Никифоров, пропади он пропадом со своими правилами. Мне больше всех надо, что ли?

А Артем что? Артем ничего! С него все сходит, как с гуся вода. Когда я позвонила, ну как позвонила, еле дозвонилась, раза так с сотого, телефон даже сел, и рассказала про закидоны гендира «АртСтроя», мой сводный братец лишь поржал, зараза. Жениться, конечно же, сам он не намерен. Как сказал Артем, он для этого еще слишком молод, да и зачем ему одна, когда вокруг целыми толпами бабы вьются. А я, блин, прямо туда рвусь, уже валенки шнурую.

– Аллочка, солнышко мое ненаглядное, – тут же стал подлизываться этот подхалим, – ну сходи ты замуж, что тебе стоит? Это же для дела. – Действительно, что тут такого-то, да?! Подумаешь замуж, делов-то! – Получим контракт, и делай ты, что хочешь. Захочешь и разведешься, а нет – совет да любовь.

– Как ты себе это представляешь, Тема?! – взбесилась я.

Посмотрите на него? Чуть что, сразу Алла то, Алла се. Тьфу, зла на него не хватает!

Мне бы уволиться, только вот если я это сделаю, то безбедным дням нашей семьи придет конец. Артем же раздолбай, каких поискать. Нет, он может быть даже где-то умный, не спорю, вот только погулять любит больше, чем работать. И мне приходится все тащить на себе ради собственного будущего, потому что именно Артем наследник папиных активов, а я так, всего лишь девушка без роду и племени, от которой ждут постоянно, что она ошибетя.

Говорят, не бабское это дело – бизнесом заниматься, мое дело детей рожать. Ага, щаз! Я им инкубатор, что ли, по вынашиванию внуков? Вон пусть Артем плодится, один же фиг сношается, как кролик, даже не удивлюсь, если по стране бегает десяток-другой племянников. Да и работу я себе в свои двадцать шесть такую не найду больше. Поэтому улыбаемся и машем! И главное – не сойти с ума! А то будет, как в том мультике про Карлсона: «Я сошла с ума, какая досада!»

И если все-таки удастся смириться с этим возмутительным требованием Никифорова и с тем, что придется найти себе как бы мужа, то встает вопрос: где его искать-то?!

Личной жизни у меня нет, ясное дело почему. Откуда ей взяться, когда я целыми днями на работе? Моя жизнь только и состоит из маршрута «дом-офис, офис-дом» и так по кругу изо дня в день с очень редкими перерывами на выходные. Ну а служебный роман? Три ха! Знаете, как меня называют за спиной? Нет? «Три А»! И нет, это не потому, что мое имя Алмазова Алла Анатольевна, а потому что я «адский апокалипсис Анубиса». Вот такие пироги, дорогие мои.

Руководитель я жесткий, не спорю. Но лишь потому, что эти лентяи работать совсем не хотят. Думают, я не знаю, что в рабочее время они только делают вид, что очень увлечены своими непосредственными обязанностями. Ага, на самом деле, как только прохожу мимо, офис сразу оживает, просыпается, блин, от зимней спячки. Кто бумажки с места на место начинает перекладывать, кто усиленно пялится в экран компьютера, делая вид, что читает что-то очень важное, кто по телефону разговаривает, якобы с клиентами. Но вот, смех и грех, был случай: иду, значит, я, грозно глазами по сторонам зыркаю, а Андрюша, менеджер по продажам наш, по телефону с кем-то разговаривает и так увлеченно рассказывает о нашей компании, что можно было бы ему даже премию выписать, если бы в этот самый момент предательски не зазвонил тот самый телефон, который он держал у самого уха, разговаривая сам с собой. Промашка, с кем не бывает. Ну что поделать, Тема раздолбай и на работу принимает себе подобных. Лишь я одно-единственное исключение, и то, это не его заслуга.

Но ничего, я верю в лучшее, что когда-нибудь все наладится. Персонал все же начнет выполнять то, за что им платят деньги, а то уволю нафиг всех и не посмотрю, что кто-то там чей-то родственник, друг, брат, сват. Отец, можно сказать, только-только нам компанию доверил, уйдя на пенсию, и если мы ее просто-напросто просрем, то будет не просто обидно: это будет феерическая катастрофа глобальных масштабов.

Вы только представьте себе, сколько народу в один день может потерять по нашей вине работу. Точнее, не по нашей, а по моей, потому что моему бестолковому братцу, по-моему, просто наплевать на всех, кроме себя любимого. И хоть они работнички так себе, но все же совесть такая штука, которая не даст жить спокойно. Поэтому и тяну эту лямку, как могу. Иногда приходится брать на себя слишком много, порой кажется, что не вывезу. Но ничего, как видите, пока тащу на своих плечах все и не сдохла кобылка.

Так, где там у нас мужья водятся? Интересно, есть ли эскорт для женщин? Хм, а почему бы и нет?! Болтать лишнего не будет, на нервы действовать тоже. Отработает и свалит в закат. Или муж на час? Вот только это все не подходит, потому что детей напрокат никто не дает.

Желудок громко оповестил о том, что пора бы закинуть в него что-нибудь съестное, а не только горький кофе, от которого уже тошнит. С утра так спешила на работу, чтобы не попасть в эти долбаные вечные пробки и не опоздать на совещание, что позавтракать совсем не успела. А теперь вот мучаюсь, даже голова немного кружится от голода. В кафетерий офисный спуститься? Не, там кормят, откровенно говоря, лажей. Уж лучше добежать до торгового центра напротив, там более-менее приличная еда имеется на фуд-корте. На крайняк можно и бургером закинуться, если уж совсем ничего не найду. От пары тоненьких булок лишние сантиметры уж точно не вырастут на ж… боках при моем-то сумасшедшем ритме жизни.

Выглянула в окно: дождь вроде не намечается, хотя с этим делом у нас в городе никогда нельзя быть уверенным на сто процентов, но полагаю, что можно идти прямо так.

Но моему обеду походу было не суждено состояться, потому что на полпути к фуд-корту не смогла пройти мимо двух однолицых белуг, которые завывали в голос, сидя на бортике фонтана.

– Эй, мелкие, а вы чего магазин затапливаете?

– Мы не мелкие! – праведно возмутились эти две идентичные пигалицы. Близняшки? Слезы тут же высохли. Ну вот и славно, а то ревели на весь ТЦ так, что сирены не надо.

– Не факт, конечно, я-то все равно больше, ну да ладно, – внаглую втиснулась между двумя девчонками и присела на край бортика. – Чего слезы льем?

– Мы немножко потеря-а-а-лись! – в один голос выдали они и снова завыли.

Я невольно поморщилась.

– Эй, а ну бросьте мне это дело, а то я тоже сейчас как начну плакать, и тогда мы все точно утонем. Немножко потеряться нельзя, вы либо теряетесь, либо нет.

– Папа не обращал на нас внимания, он с Грымзой разговаривал, а мы хотели поиграть в прятки. – Видимо, доигрались. – Вот мы и спрятались, а папа нас найти все никак не может. А мы-то уже и не прячемся совсем.

– Ясно все с вами, барышни. Пойдемте, смочим это дело молочным коктейлем и обсудим, что нам делать с вами дальше.

– А можно нам еще бургер и картошку фри? – А барышни-то вообще ни разу не робкого десятка. – Мы тебе денег дадим.

– Деньги мне ваши не нужны, своих полно. А папа ваш разрешает вам есть такое? – на всякий случай уточнила я.

– Да! – тут же синхронно закивали. Но блин, что-то эти лисицы темнят. Переглядываются вон как хитро между собой, будто общаются мысленно.

Ну да ладно, мне-то что?! Пожала плечами и повела кормить детей, заодно и себя, ведь именно за этим сюда пришла. Вздохнула, глядя на двух мелких человечков, которые вприпрыжку бежали рядом. Вот кем-кем, а нянькой мне быть еще не приходилось. Да и с детьми я на «вы». Что я о них знаю? Они срут, плачут, все время орут, играют, в перерывах между этим постоянно что-то требуют и спят, наверное, но это не точно, судя по Людкиным огромным синякам под глазами. Может, когда-то я и заведу себе такое орущее существо, но точно не в ближайшие лет так «дцать». Я, походу, как это говорится… чайлдфри, во. Одной спокойней как-то. Свобода – наше все! Даже кошку себе заводить не буду, за ней убирать надо временами хотя бы, к ветеринару таскать, а у меня на это просто нет времени. Да, уж, на самом деле, недалеко ушла от брата. Только вот он потаскун еще тот, а я просто… Не хочу пока, и все тут. Рано мне еще.

– Как вас зовут то хоть? – решила ради приличия узнать хотя бы их имена.

– Вера.

– Надежда.

– Я Алла, и не сметь называть меня тетей, просто Алла пойдет. Так, значит, сидите здесь. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Усекли?

– Ага, – закивали девчонки в унисон, но их шкодливые мордашки не давали расслабиться. Кажется, стоит только отвернуться – и они снова что-нибудь да выкинут. А мне бы горе-папашке сдать их на руки целыми и пока невредимыми и выдохнуть спокойно. Будь она неладна, эти врожденные ответственность с совестью. Вот не было печали, так нашла себе приключения на нижние девяносто. Или это они меня нашли в количестве двух штук? Следи теперь за ними.

Огляделась по сторонам в поисках поста охраны, чтобы после того, как сделаю заказ, непременно сообщить о находке. Наверняка этот горе-папаша уже обыскался их, если вообще начинал это дело. Интересно, что там за мужик такой, раз собственных детей потерял? Скорее всего, жена доверила ему, а он, как и я, совсем в них не понимает ничего.

Ох ты ж е-мое! В подсознании, конечно, пронеслись куда более цветистые выражения, когда я обернулась и увидела, что две мои приблуды в этот самый момент вцепились в стол, не желая его покидать. Это еще мягко сказано, потому что на шум уже начали оборачиваться люди и просто глазеть. Капец, вот добрые самаритяне. На их глазах девочек пытается кто-то уволочь, а они сидят все, ни слова не проронив.

– Эй, а ну отпустил детей. Быстро! – Я уже галопом неслась обратно к столику, чтобы не случилось ничего непоправимого, а то мне и возвращать-то некого будет.

– Нет. Я не пойду!

– И я не пойду!

Недолго думая, размахнулась и заехала сумочкой по голове этой маньячине аккурат промеж ушей, так, чтобы искры из глаз посыпались. Мужчина тут же отпустил девчонок и нет, не побежал, куда глаза глядят, так как был пойман на месте преступления, а наоборот, негодующе так уставился в мою сторону, скрестив руки на могучей груди. Брови вон как грозно свел, жуть. Совсем охамели маньяки нынче!

Ну ничего-ничего. Я и орать громко умею, если что. Охрана тут какая-никакая должна же быть?!

– И не надо меня так сверлить взглядом, я и ответить могу. Меня таким не проймешь! Отошел от детей на десять метров, а иначе…

– А иначе что? Это мои дети!

– Чем докажешь? Документы есть? Показывай! – Он лишь нехорошо так прищурился. – Нет? На нет и суда нет. Иди давай, мужик, эти, – кивнула на притихших малявок, – со мной. Ясно!? В обиду не дам, так что ноги в руки и пошел. И вообще, то, что вы пытались проделать – уголовно наказуемо. Охрана-а-а-а! – завопила во всю мощь легких.

– Совсем сдурела?

– Это я-то?

– Нет, я, – усмехнулся мужчина.

– Ага, ты! Полностью с тобой согласна! На все сто. Нормальный человек разве будет воровать детей?

– Я не воровал!

– Доказательства? Нет? Охрана, – снова завопила я.

Да где, черт возьми, эта самая охрана?

Оттеснила мужика от столика, нацепив на лицо самое грозное выражение. Пусть знает, что со мной шутки плохи.

– Так, козявочки, подъем! Ходят тут всякие, понимаешь ли, – зыркнула на мужика так, что он невольно отшатнулся. – Охрану не дозовешься. – Не поленюсь и в другой раз и накатаю им «чудесный» отзыв в книге жалоб и предложу… Пока не знаю что, но обязательно придумаю нечто очень запоминающееся. – Нам лучше отсюда уйти. Ничего-ничего, сейчас полицию вызовем, и этого увезут куда надо, – кивнула на непробиваемого маньячину, – и папку вашего найдем. Не ссыте, прорвемся.

– Не надо полицию, – неожиданно заскулили девочки в один голос.

– Это еще почему? – посмотрела на мелких, потом перевела взгляд на мужика, а тот победно улыбался.

Прищурилась, ища подвох.

– Это наш папа,– с тяжелым вздохом признались малявки, опуская виновато моськи.

– Та-а-ак, уважаемый, документики предъявите, пожалуйста!

– А деньги не сказать, на какой полке лежат, и ключи от дома вам не дать?

– Спасибо, обойдусь. Своего добра хватает. Одних детских слов маловато, чтобы я вот так просто отдала вам детей. Им задурить головы – как нефиг делать. Уж не знаю, что вы им там наобещали, но никуда они с вами не пойдут просто так.

– Вера, Надежда, вы где ее откопали? – Мужик устало растер лицо ладонями, присев на стул, который стоял около нашего столика.

– Это не мы ее нашли, а она нас, когда ты, кстати, потерял! – важно изрекли дети.

У-у, у нас здесь маленький, но гордый и почти храбрый народец. Уважаю.

– Все с вами ясно, папаша! – присела на другой стул напротив нерадивого отца.

– И что вам ясно?

– Что премии «отец года» вам не видать, как собственных ушей. Чем таким важным нужно было заниматься, чтобы умудриться проморгать собственных детей? Вы совершенно безответственный тип!

– А мы слышали, как Грымза говорила, что хочет проверить его трусы, – сказала то ли Вера, то ли Надежда, фиг различишь этих однолицых бледнолицых.

Отец детей поперхнулся воздухом и грозно зыркнул на них.

– Причем тут мои трусы? И сколько можно раз вам повторять, Люба не грымза!

– Мы слышали, как она говорила по телефону с кем-то о тебе. Она хочет проверить содержимое папиных трусов. Зачем ей его трусы, мы так и не поняли, но, наверное, папа их ей показывал, пока мы прятались. А нам говорит всегда, что это неприлично.

Я хрюкнула совершенно некрасиво, стараясь сдержать рвавшийся наружу хохот. Ясно-понятно, какое содержимое она собралась там проверять. Надеюсь, эта Люба вообще хоть что-то там нашла, а то бывает, знаете, эго большое, а то самое содержимое и с микроскопом не найти. Фиг с ним, хорошо, что эти две малявки не поняли, что вообще только что сморозили. Отец их вон, как покраснел, даже уши пунцовыми стали.

А он вообще ничего так. Привлекательный. До этого не было времени рассмотреть его. Я как-то не имею привычки заглядываться на маньяков. Но вроде это и правда их нерадивый папашка-потеряшка, да и мордахи, если уж говорить откровенно, похожи, только в женской версии. Не прям конкретно так, конечно, похожи, как две капли воды, но неуловимо угадываются схожие черты лица, форма ушей и градус оттопыренности, и нос. Да что говорить, они даже хмурятся похоже. Хотя он статный брюнет с волевым подбородком, глазами цвета выдержанного коньяка, прямым носом и бородкой. Да, хорошо, что у девчонок нет бородки. Она им бы точно не пошла, ведь они истинные ангелочки. Миловидны, белокуры, с глазами цвета лазурного моря и вообще просто неотразимы. А может…

Я еще пыталась отмахнуться от бредовой идеи, которая уже обосновалась в голове, ведь это так неправильно. Но почему бы и нет, правда? Что я потеряю? Да, собственно, ничего. Как говорится, одним залпом сразу двух зайцев, хм, поймаю.

Хищно оглядела жертвенные тела, которые еще даже не подозревали, что уготовила им судьба в моем лице. Ох, не зря мы встретились. Точно говорю, не зря. Неужели жизнь начинает налаживаться?

Как бы невзначай взглянула на безымянный палец мужчины. Хм, мне определенно везет! Кольца не было. Хотя это тоже такой себе показатель. Как бы выяснить поподробнее такой интересующий меня факт? А то если там грозная мамка имеется в наличии, то я пролетаю. Тут же чуть ли не стукнула себя по лбу при всех, когда вспомнилась одна любопытная Любочка. Так, Любочку на фиг, мне и самой этот папашка позарез нужен. Не навсегда, лишь на пару часиков. Так сказать, напрокат!

Но сначала бы не мешало поесть, а то голова совсем не варит. Я даже представить себе не могу, как преподнести такое предложение совершенно незнакомому мужчине, да и не решаются такие пикантные вопросы на голодный желудок. Сначала еда, потом дела.

Обернулась, чтобы посмотреть на экран, где обычно пишут номер заказа и готов ли он. Сверила номер по чеку и, попросив новых, так сказать, почти знакомых, подождать меня и никуда не уходить, направилась добывать еду. Все-таки девочки тоже очень ждали этот заказ, нетерпеливо ерзая на стуле и поглядывая на экран за моей спиной. Не могу же я не сдержать своего обещания. Да и не съем я столько одна, если вдруг нерадивый папаша надумает их увести. Хотя что-то мало верится, что у него это получится. Они те еще строптивицы. Если честно, я ему не завидую. Маленький ребенок – это та еще головная боль, да и большой тоже, а тут их два. Бр-р, жуть!

Забрав заказ, вернулась к нашему столику. Правда, по пути чуть все не уронила. Вот не могли они положить все на один поднос, нет, надо было разделить заказ на два, а я вот мучайся, тащи все это.

– Эй, папаша, может, поможете? – встала напротив столика, балансируя, как заправская балерина, чтобы не уронить стаканчики с напитками. Ждала, пока он уберет со стола мою сумку. – Как видите, я кормлю детей, когда должны были вы. Почему они у вас голодные? Хотя, у кого я спрашиваю, если уж вы за ними самими не способны проследить, молчу уж о питании.

– Вы такая…– закатил глаза, оборвав фразу на полуслове, а затем все же продолжил: – Без тормозов…

– Вы, наверное, хотели сказать «молодец»?! Вообще, вам со мной крупно повезло…

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Этим вы собрались кормить детей? – указал он на бургеры и картошку фри брезгливо. Ишь ты, эстет выискался.

– А что такого? – невинно пожала плечами, а сама, грозно прищурившись, зыркнула на двух тихушниц. То-то, я смотрю, они притихли, когда я к столу вернулась. Получается, соврали, заразы мелкие? А они в ответ на меня так умоляюще посмотрели, надув губки, что я, тяжело вздохнув, сдалась. Не выдам, ладно уж, пусть живут. Но сколько мы знакомы, минут двадцать-тридцать? А они уже из меня веревки вьют, так надо уметь, поэтому снимаю шляпу.

– Это детям нельзя! – категорично отрезал мужчина, отодвигая поднос от девочек подальше, а те чуть не заскулили от обиды.

– Угу, от одного разочка ничего не будет. Так что давайте, налетайте. Вы сами попробуйте, – схватила одну палочку фри и поднесла к мужским губам. – Это очень вкусно. – От его постной мины так и хочется скривиться. – Я знаю, о чем говорю. Ну же, открывайте ротик и скажите «а-а-а-ам»!

– Я похож на идиота? – Он отодвинул мою руку в сторону. Ну и ладно, мне больше достанется.

– Если только чуть-чуть, самую малость. – Про «малость» я определенно преуменьшила.

Так, надо завязывать с мужиком враждовать, а то длинный язык только настроит его против меня. Мило улыбнулась, растягивая губы, по выражению лица мужчины, сразу стало ясно, что моя улыбка больше похожа на оскал. Но что поделать, не умею я улыбаться, когда не хочется.

Может, пофлиртовать с ним? Хотя нет, точно решит, что у меня не все дома. Блин, как бы привлечь его внимание?

Вот если бы дело касалось работы, то уж точно как-нибудь выкрутилась бы и нашла общий язык. А во флирте я полный профан, что уж тут скрывать, практики-то давно не было, да и то, что было, вообще практикой особо не назовешь.

Может, ну его, голову себе еще ломать, сказать, как есть? Прямо в лоб? Ну а что? Хуже-то уже не будет, наверное.

Эх, была не была!

Но для начала надо узнать конкретно про вторую половинку, ту, что в паспорте записана, всех остальных подвинем на пару часиков. Тьфу, делов-то.

Приободренная собственными позитивными рассуждениями, выпалила:

– Вы женаты?

– Не-е-ет, – опешил мужчина от такого вопроса и даже взял один стаканчик с колой и отпил.

Значит, уже можно?! Дети, глядя на отца, тут же схватили бургеры, пока тот не видит, и принялись быстренько все это дело закидывать в себя.

– Отлично, тогда притворитесь моим мужем?!

Глава 2

От такого заявления мужчина закашлялся и выпучил на меня глаза, когда я задала очередной свой каверзный вопрос. Странно еще, что у него эта самая кола носом не пошла. Да-да, вот такая я вся… Внезапная.

– Не смотрите так на меня. Нормальная я, с головой все в порядке. – Чаще всего, но это совсем не точно. – Крыша пока не течет.

– Зачем вам это?

– Понимаете, даже не знаю, с чего начать и как объяснить, чтобы вы поняли. Но такая необходимость имеется всего на один вечер. Клянусь.

– Говорите уже, как есть.

– Ладно. Уф, – тяжко вздохнула. – Может, знаете фирму «АртСтрой»? – Мужчина в ответ неоднозначно кивнул, и я поняла, что он как минимум о ней слышал. Отлично. – Я являюсь заместителем генерального директора фирмы «A&N». – Брови папашки на мгновение дернулись. Неужели думает, что слишком молодая для занимаемой должности? Если что, то не очень уж и молодая, потому что в нашем дурдомике год за три идет. А за вредность накидывают еще пяток сверху. – И нам сейчас позарез нужен контракт с «АртСтроем», но гендиректор той фирмы настоящий самодур, – начала вываливать информацию на мужчину скопом, не давая вставить и слова. – В общем, он поставил очень специфичные условия, что заключит сделку только с семейным человеком. Понимаете? Ну бред же?! Считает, что не семейные люди совершенно безответственные. Вот вы, кстати, как вас зовут?

– Виктор, – коротко ответил мужчина после некоторой запинки.

– Я Алла. Так вот, Виктор, вы семейный человек, двое детей, в конце концов, но вы, как мы уже выяснили, совершенно нерадивый и безответственный тип. Не обижайтесь, пожалуйста, – заметила, как мужчина начал хмуриться с каждым произнесенным мной словом, поэтому решила смягчить немного ситуацию и не перебарщивать. Только вот мне, кажется, что не очень удачно я это сделала. – Но это же правда?! К чему я все это говорю? А к тому, что совершенно не важно, есть ли у человека семья или нет, ответственности не прибавится, и лучше работать он не станет. Но этот Никифоров уперся и все тут, подавай ему семью и детей. Помогите, а? Всего на один вечер. Вы с девочками сходите со мной на ужин в ресторан, побудете часок-другой моим мужем, и все. Большего и не надо. Могу даже заплатить за это. Сколько вы хотите? – Мужчина аж подавился воздухом от последнего предложения и очень уж ошарашенно уставился на меня. Что? Что-то не то сказала? Вроде все по делу и без воды. – Девчонки, вы как? Не против?

А эти самые девчонки тем временем хитренько переглянулись и дружно закивали, как китайские болванчики. Ура, двое уже на моей стороне. Осталось лишь папашку на сторону зла утянуть и дело в шляпе. Хотя его голос можно не учитывать, будем брать мнение большинства, и нерадивый отец явно проиграет на голосовании. Факт. Угу, демократия, мать вашу. А я переживала. Делов-то, как оказалось, на пять минут. Вовремя же мне эти двое на пути повстречались.

– Вы же понимаете, что я совершенно не нуждаюсь в деньгах, а тем-более в ваших?!

– Ну и отлично. Значит, с меня стол, а с вас троих – компания. Так понимаю, вы согласны. Это же просто замечательно! – хлопнула в ладоши, удостоверившись, что мужчина не протестует, вставая из-за столика. Хотя, судя по его злому взгляду, он хотел, но не успел вставить свои пять копеек.

Подмигнула подельницам, улыбаясь. А они ничего такие, славные малышки, а я почему-то всегда держалась от детей на расстоянии вытянутой руки. Выудила из сумочки свою визитку и телефон, уже готовая записывать номер мужчины. Положила визитку с номером на стол, взглядом намекая, чтобы папаша быстрее забирал ее и не забыл позвонить, но тот почему-то не спешил. Да что ж тугой-то такой, а? Все надо на пальцах разъяснять, что ли? Ну ладно, мы не гордые, когда нам чего-то действительно надо. А семья мне нужна кровь из носу.

– Значит, так, вот это мой номер, ферштейн? – ткнула указательным пальчиком в несчастную прямоугольную бумажку, а сама не отводила глаз от Виктора, внимательно наблюдая за тем, чтобы до него уж точно дошло, а то мало ли. Тот, слава тебе господи, кивнул, но как-то обреченно, что ли. Ну и славненько. – Позвоните сейчас мне, я сохраню ваш номер. – А то мало ли, даст еще какой-нибудь левый, потом ищи его свищи, с собаками ищи. А так я буду точно уверена, что номер правильный, да и вообще, какой-то этот Виктор нерешительный.

Мужчина поджал губы, сцапал визитку и набрал номер. Телефон в моих руках завибрировал, сообщая о звонке. О, есть контакт! Так и записала его тут же «МУЖ». Девчонки похохотали и забрали визитку у «муженька», тот даже глазом моргнуть не успел, как они все это быстро и сообща провернули. Одна отвлекала, другая творила. Шустрые какие!

– Так, девчонки, папашку больше не пугаем, лыжи никуда не намыливаем. У нас с вами дело особой важности, ферштейн? Я могу на вас положиться?!

Те опять лишь в ответ кивнули, закатывая глаза, и так тяжело вздохнули, будто бы я у них все сладости отобрала, а не попросила вести себя более-менее послушно. Да если сыграют, как надо, то я им КамАЗ сладостей организую. Не уверена, что их папашка будет в восторге от этого, но я не ему же подарю, а детям. А ему… Ему, кстати, тоже не помешает, а то сидит тут с кислой миной, а шоколад наполняет наш организм гормонами радости. Или это бананы делают? Или поцелуи? Черт, забыла. Ой, да ладно, себе-то можешь не врать, Аллочка, засмотрелась на губы этого горяченького папахена, вот и поплыла. Ай, как не стыдно. Хотя когда это мне было стыдно? Стыдно, когда видно, а у него пока ничего не видно. Что, в общем, тоже печально.

На радостях даже есть расхотелось, и раз я уже встала из-за стола, то надо сваливать, чтобы не мозолить дальше глаза Виктору, а то он и так вон как недобро на меня косится. Ой, лучше ему так не делать, а то он и так сам по себе привлекательный, а когда хмурится и зло сверкает глазами, меча молнии… Вообще атас! У всех мимо проходящих женщин сейчас трусы намокнут, и уведут моего почти мужа. Так, Алка, озабоченная ты девчонка, здесь дети тоже, почти твои, между прочим. Послала им воздушные поцелуйчики на прощание, а Витюшке подмигнула игриво, подумав, что не озабоченная я, нет, просто у меня давно ничего не было. Настолько давно, что я уже и не помню, хотя нет, помню. Последний раз у меня был….

Я шла до работы и размышляла о своем последнем разе. Нет, не так, совсем не хочется, чтобы тот неудачный раз был самым последним в моей жизни. Внезапно меня кто-то окликнул, вырывая из мыслей. Причем голос показался довольно знакомым. Обернулась и увидела, собственно, того, кого видеть-то совсем и не хотелось. В последнюю нашу встречу мы наговорили друг другу много, очень много неприятных слов. И я, кажется, тогда была в ударе, сыпля на его голову голые факты о его бесхребетной личности, когда он посмел задеть мое самолюбие этим его «Да ты бревно». Я, может быть, и бревно, что совсем не факт, но бревно с чувствами! И эти чувства иногда толкают меня на нехорошие поступки. Поэтому надо делать ноги, а то вот вспомнила, и хочется ему опять все высказать.

– Алла, да постой же ты!

Резко развернулась, чтобы уйти от крепкого захвата, и как-то совсем не ожидала, что моя сумочка прилетит прямо в пустую голову бывшего.

– Ой!

А нет, не ой, так ему и надо! Сотрясать-то все равно там нечего. Разве умный человек будет говорить своей любимой, ну это по его словам, что она в постели бревно? Ну и что, что в тот момент я сказала, что мы расстаемся. Зачем же топтать грязными ботинками мою самооценку?! Я, если что, тоже умею, причем получше некоторых это делать. О чем он и узнал в ту же самую секунду, когда посмел раскрыть свою помойку.

– За что? – взвыл и схватился за ушибленную голову.

– Да за все «хорошее», – огрызнулась, потирая локоть. Наверняка синяки теперь останутся. – Что тебе еще нужно от такого бревна, как я?

– Я вообще-то поговорить хотел и извиниться, – насупился, поняв, что ему тут совсем не рады.

«Неужели совесть спать спокойно не дает?»– подумала про себя, сощурив глаза.

Но я совсем не ожидала того, что около меня припаркуется машина, и из опущенного стекла покажется знакомая голова.

– Что это вы тут делаете? – выкрикнул нам Виктор, а на его губах играла легкая улыбка. Точнее сказать, саркастичная.

– Да вот, вашу мать, тут домогаются. Отбиваюсь, как могу. А ты, муж еще называешься, мог бы и помочь.

– Муж? – как-то невнятно крякнул Алеша, ошарашенный такой новостью.

Расправила плечи, подобралась вся, выпятила грудь вперед. Подбородок повыше задрала.

– Муж, а что такого? Или бревна у нас замуж не выходят?

Тут уже крякнул Виктор, явно осознавая, что один еще не наступивший вечер как-то незримо расширился.

– Мама, так его. Так, – с заднего сидения показались девчонки.

У бывшего точняк случился, как его там, разрыв шаблонов.

– Мама?

– Мама-мама, – поддакнула и закивала важно для пущей убедительности.

– Но как так быстро? – Этот дурень начал что-то судорожно считать на пальцах, если выражаться фигурально. – Мои?

Ох ты ж ё! Хотелось сделать фейспалм от таких тупых выводов. Ну вот как можно было к этому прийти? Я шатенка, он вообще рыжий, не только цветом волос, а вообще по жизни, ага. Девочки блондинки, да еще и кудрявые слегка. Так что я совсем не вижу связи. Хотя Леша никогда не отличался особой сообразительностью. Что с него взять, как был дуб дубом, так и остался, даже несколько лет спустя.

– Мои, – совсем уже не дружелюбно рыкнул Витюша. Ох, как же он был хорош в данный момент. Просто жуть, даже я со своими стальными нервами впечатлилась, не то что бывший, который, вжав голову в плечи, стал пятиться, когда «отец года» вышел из машины, подпер ее задом и уставился на Алешу, скрестив руки на груди. Даже рукава пальто натянулись так, что стали видны рельефы бицепсов.

«А он ничего такой, кстати, фактурный», – заметила я про себя, заглядевшись на названного мужа. Не то что бывший, дрищ дрищом. Что я в нем только нашла? Хотя что-что, мои родители дружат с его, династические отношения и все такое. Но пошел он далеко и надолго, если базар не умеет фильтровать, чудак на букву «м».

– Понял, в другой раз пообщаемся, да?!

– Это вряд ли! – нахмурившись еще больше, еле слышно пробормотал Виктор.

Ух, ну жуть, как хорош.

Недолго думая, я рванула и залезла в машину, пока никто не опомнился. Нагло уселась на переднее сиденье. Еще и голову в окно высунула.

– Мы едем или еще постоим, пообщаемся? – обратилась к Виктору, нагло улыбаясь. Он лишь глаза закатил, покачав головой. И пошел на свое место, что-то недовольно бормоча под нос. Ну, это я так думаю, потому что было видно сквозь лобовое стекло, как он шевелил губами, а окно-то у меня все еще открыто было, но слов от папаши не слышала. Наверняка материл меня, что свалилась на его голову, зуб даю. Вообще-то это не я свалилась, а нас, можно сказать, сама судьба свела или две мелкие проказницы, это смотря с какой стороны посмотреть.

– И куда тебе, жена? – не без ехидства поинтересовался Виктор.

– Да выбрось меня вон там, на углу, – показала на тот самый угол рукой.

– А можно прямо сейчас?

– Не, сейчас не нужно. Надо отъехать, а то опять прицепится клещом, фиг оторвешь.

– И как я умудрился так вляпаться то? – застонал Виктор, запрокидывая голову.

– Папочка, просто не надо хлопать ушами.

– Дети дело говорят, – хрюкнула от смеха я.

– Откуда это вы таких выражений набрались?

Эти две проказницы одновременно посмотрели в мою сторону. Приплыли, блин. А причем тут я вообще? Я вроде ничего такого при них не говорила. Каюсь, да, я много чего болтала там в ТЦ, но такого точно нет. Так что не надо мне тут, наговаривают еще.

– Да-да, откуда? – поддакнула я, пока еще не стало совсем поздно. В моем случае сейчас лучше перевести все стрелки на его не очень хорошее воспитание. Пускай лучше папашка будет крайним, а не я. А то еще чего не хватало, спустит всех собак на меня, а потом доказывай, что я не верблюд. Мелкие поняли, что со мной такой фокус не прокатывает, и быстренько уставились в окно, благоразумно промолчав.

Когда машина остановилась у того самого угла и пришло время прощаться, вылезая, бросила им на прощанье:

– Не прощаюсь, вечером позвоню.

– Мы писать хотим! – Они и это, что ли, одновременно делают? Посмотрела на отца, а он чуть ли не рыдает уже. Вон как плечи сотрясаются.

– А-а-а, – было мне ответом.

По-моему, это был крик отчаяния от мужчины. Бедный, даже жалко его стало. Но только совсем чуть-чуть. Ехидненько посмеиваясь, я все же скрылась в здании, пока кое-кто очень злой не передумал изображать моего мужа.

Глава 3

Быстро собралась, поправила макияж, нарядилась, потому что уже ой как опаздывала на встречу. Будь он неладен, этот Никифоров, который не мог предупредить заранее, что мы встретимся через два часа. Два часа, как вы понимаете, уже на исходе, а я мать вашу, еще не готова. Чертовы пробки, в которых я застряла по дороге домой. Чертова секретарша с кудрявыми руками, которая пролила на мои брюки кофе. Всегда знала, что у этой «умницы» ни мозгов, ни расторопности. Да и вообще, скажите мне, как… Как можно было споткнуться на ровном месте?

В общем, как события начали выходить из-под контроля пару дней назад, так они до сих пор только и делают, что набирают обороты. Я уже как три дня пытаюсь встретиться с Никифоровым, а он то отменяет встречу, то переносит, то… В общем, вы, наверное, уже поняли, какой он весь из себя занятой и неприлично деловой. А я прямо-таки сижу, только и делаю, что жду его, ничего не делая, ага. Он занят, а я должна под него подстраиваться, напрягать людей и себя. У меня уже даже глаз дергается от такого напряжения. Еще один такой финт с его стороны, и меня точно можно будет увезти в лечебницу для душевнобольных, потому что нервы сдадут. А еще Артем…

Ладно, сейчас не об этом. В данную минуту, когда я уже собиралась выходить, а точнее, на крейсерской скорости выбегать из дома, начал разрываться телефон.

– Кому там еще неймется-то? – зарычала. Искала в сумочке этот чертов аппарат, который пропал без вести. Не сумка, а черная дыра какая-то, ничего не найти, когда так сильно надо. – Да?! – рявкнула, принимая вызов, даже не посмотрев на номер звонящего.

– Алла Анатольевна, извините, что отвлекаю, но… – По голосу я узнала секретаршу Никифорова, и тут у меня задергались сразу оба глаза, потому что я точно знала, слово в слово, что она собирается мне сказать. Снова. Угу, плавали, знаем, за эти три дня уже десятый раз. – Дмитрий Георгиевич просил передать свои извинения. – Ага, снова. – У него аврал, и он, к сожалению, никак не сможет с вами встретиться.

Честно, вот сейчас я себя ощутила чей-то любовницей, которую из раза в раз отшивают. Угу, слышала не раз, как секретарь Артема слово в слово передавала его очередной бабе то же самое, когда он не находил нужным ее послать открыто. Да и вообще, он со своими бывшими предпочитает не расставаться. Они в большинстве своем понятливые, сами отваливаются, а тех, что понастырнее, братец использует от случая к случаю на постоянной основе. Правильно, зачем искать новую, если под рукой и старые есть. А как только те думают, что у них может быть что-то большее, чем утехи в постели, Артем тут же пропадает с их радаров. Как это ему удается, ума не приложу, но факт остается фактом.

– Опять? – застонала от разочарования, возведя глаза к потолку. Господи, ну за что мне все это?! – Передайте Дмитрию Георгиевичу, что я разочарована. – В этом презервативе штопаном. Но этого я, конечно, не сказала, а то еще додумается передать все дословно, и тогда не видать мне контракта, как собственных ушей. – Он хоть понимает, что у меня тоже дела, и я ради встречи с ним их отменяю? – Хотя кого я об этом спрашиваю?!

Секретарша в ответ что-то невнятно промычала, а мне в этот момент уж очень захотелось кого-то придушить. Очень конкретного и бессовестного. Посмотрите на него, деловой какой! Да я… Я…

Эх, ладно! Что уж теперь.

– Когда он сможет встретиться? – выдохнула, считая до десяти, чтобы успокоиться. А то я себя знаю, если завелась, то уже не остановить.

– Мы вам обязательно перезвоним, когда Дмитрий Георгиевич скажет точное время, место и дату.

Убью! Вот серьезно, как увижу, так и убью его на том же месте! И плевать на все контракты мира, гордость, мать ее, у меня тоже имеется. Почему я должна бегать за ним?

Уверена, тот же самый Артем не так сдержанно себя ведет в подобной ситуации. Ему вообще на все и всех плевать с высокой колокольни. Одна я такая умница, со своим взрывным характером, иногда, но все же пытаюсь сдерживать рвущихся наружу демонов.

– Хорошо, буду ждать звонка. – Постараюсь не уйти на пенсию, пока буду ждать. А то кто его знает, когда этот Никифоров разродится.

И вообще, надо крепко задуматься, а действительно ли нашей компании нужен такой заказчик, у которого семь пятниц на неделе и три четверга?! Ну в самом деле, это вообще не серьезно. И он еще заливал об ответственности, ставя условия для совершения сделки.

Я развернулась обратно, чтобы налить себе чашечку успокоительного чая, хотя то и дело глаз падал на кое-что покрепче. Нервы-то совсем ни к черту со всей этой катавасией. Что же делать-то? Ненавижу такое подвешенное состояние, ни туда ни сюда. У-у, как я раздражена. Нет, даже не так – я в бешенстве!

Не успела сделать вообще ничего, потому что телефон снова завибрировал. Я аж не поверила своему счастью, предполагая, что секретарша просто ошиблась и все дела, теперь звонит мне извиниться, ага, держи карман шире, Алла, в очередной раз. Но не тут-то было. Снова сдулась, увидев имя звонящего абонента. Хм, Витек, почти муженек. Что это ему надо от меня? Хотя поговорить нам не мешало бы. Я-то его напрягла, дернула с работы, чтобы встретиться с этим нехорошим человеком по фамилии Никифоров. Он, наверное, звонит, узнать готова ли я, хотя нет, не будет же он за мной заезжать, ведь мы не договаривались ни о чем подобном. А так хотелось, если честно. Но нет, я девушка самостоятельная и с машиной, зачем меня забирать, когда я и сама могу.

– Слушаю? – с грустным вздохом ответила. Грустным, потому что не вовремя вспомнила, что мне опять предстоит извиняться перед Виктором и сообщать, что встреча в очередной раз отменяется. А я ой как не люблю извиняться, тем более за то, в чем совершенно не виновата.

– Алла, послушайте. Я сегодня не смогу никак…

– Да я как раз хотела тебе позвонить, потому что опять все отменилось. Извини, что так получилось, – перебивала его на полуслове.

– Это просто замечательно, потому что теперь пришла моя очередь просить тебя об услуге. Хотя нет, не так. Я ставлю тебя перед фактом. Сегодня ты, дорогая жена, забираешь наших детей из садика. Адрес скину сообщением. Не скучайте там. И да, забрать их нужно прямо сейчас, а то сад уже скоро закроют.

Э-э-э, а он ничего, часом, не перепутал?

– Многоуважаемый почти муж, – ехидно ответила, – спешу напомнить тебе, что в наш век есть прекрасная услуга под кодовым названием «няня». И я, насколько помню, не нанималась на эту должность.

– Так и я в мужья не сильно рвался, – со смешком ответил он.

– Ладно, уболтал.

Знает чертяка, куда надавить. Да и если откажусь, вдруг он передумает быть моим мужем, хоть и на час, но все же. Да и с девочками я вроде как нашла общий язык.

– Кидай адрес, поеду за нашими мартышками. Я ж мать, япона мать.

– Спасибо, Ал, серьезно, – облегченно выдохнул.

– Должен будешь, вовек не расплатишься, – хихикнула и направилась на выход.

– Да я уж и так, по самые уши.

Проходя мимо зеркала в прихожей, заметила на своем лице широкую улыбку. Не знаю, чему улыбалась, но стереть ее никак не получалось. А следом пришло сообщение, длинное такое, с маршрутом из нескольких адресов и инструкцией по применению для девочек. Угу, а то бы я бы сама не сообразила, как мне с детьми обращаться надо. Я, может, ни черта в них не понимаю, но и без его помощи же как-то разобралась в прошлый раз. Читала сообщения и диву давалась от такой насыщенной программы у детей. А жить-то им когда? Ну или хотя бы спать?! Сначала репетиторы, потом танцы. Потом ужин, и еще уроки, а им, на минуточку, всего по пять лет примерно. Даже у меня, взрослой тетки, получается, не такой насыщенный ритм жизни, как я думала.

Может, ну его нафиг, все эти их занятия и просто развлечемся? Можно же хотя бы один чертов день провести так, как им хочется? Где детство, где шалости? Эх, вот у меня в их годы было просто потрясающее детство. Но если бы сейчас об этом услышала моя мама, она бы точно с этим не согласилась, потому что я то творила, то вытворяла такое, отчего она в свои молодые годы чуть не поседела, чем и попрекает меня по сей день.

Ладно, адрес запомнила. Если что, скажем, что и у нас случился какой-нибудь аврал, да? Ага, все репетиторы разом заболеют диареей, а студию танцев, допустим, закроют на карантин. В общем, разберемся по ходу дела, что наплести папаше. А то совсем детей затюкал своими занятиями. И совсем даже неудивительно, что они от него слиняли тогда. Я бы тоже убежала.

Разулыбалась так, что аж щеки заболели в преддверии знатного переполоха. Девоньки мои, я уже еду, ждите. Тетя Алла научит вас развлекаться по полной программе!

Дорога до садика оказалась совсем не близкой, особенно в час пик. Какого черта вообще их сюда занесло? Кто додумался отдать их сюда? Это же другой конец города, мать вашу. Но уже на подъезде к этому «садику», если его можно так назвать, поняла почему. Этот сад, видать, был лучшим и совсем не для простых детей. Хм, а я, видимо, мастачка выбирать мужиков. Витек совсем не простой офисный клерк, как я раньше думала.

Машину на территорию не пропустили, поэтому пришлось топать до самого здания. Какой черт меня дернул надеть каблуки? Думала, не дойду, это не сад, а тюрьма какая-то! Высокий забор, огромная территория для прогулок… Собак только не хватает и мужиков с автоматами по периметру, и тогда была бы вылитая зона… Ага, зона отчуждения.

Пока дошла, вся вспотела, хотя на улице далеко не май.

– Вы кто? И за кем? – тормознула меня на входе в группу женщина неопределенного возраста с видом бультерьера. Так зыркнула на меня, будто готовилась вцепиться в глотку за неверно сказанное слово или сделанный шаг в сторону детей.

– В смысле «за кем»?! За детьми. Не за вами же.

– Что-то я вас не припомню. – Да что ты будешь делать, еще и бровки свои перманентные вскидывает.

– Так вам память тренировать необходимо, раз проблемы с ней. Девочек моих позовите, однолицых барышень, я уверена, у вас не много таких.

– Новая нянька?

– Кто? Вы? Я тогда зачем приехала? Ох уж этот папаша, мозги мне все выклевал уже. Короче, все равно зовите Веру и Надежду, у нас грандиозные планы на сегодняшний вечер. И побыстрее, пожалуйста. – Я нетерпеливо стала притопывать ногой, поглядывая на наручные часы. Нерасторопная какая, стоит еще тут, недоверчиво на меня смотрит и даже с места не думает двигаться. – Чего стоим, кого ждем?

– Охрана! – завопила женщина, словно сирена. – Я вас не знаю, милочка, и детей отдавать, не намерена.

У меня сейчас чувство дежавю возникло. А если она мне по башке сумочкой съездить надумает, то вообще… Я прямо-таки себя вспомнила в тот удачный для меня день в торговом центре. Так же орала, зовя охрану. Не, ну она молодец, конечно, что не хочет отдавать детей не пойми кому, но я-то для них знакомый человек. Приехала вот, а они… Эх, так и придется звонить отцу года, пока меня тут не скрутили и не вывели под белы рученьки. Хорошо еще, если только этим ограничится, а если…

– Секунду, – выставила руку вперед, как бы намекая, чтобы она свою очень уж громкую сирену вырубила. Достала телефон и набрала номер. – Муж, а ты часом не прифигел ли? – без всякого приветствия начала, когда тот соизволил ответить на звонок.

– Что случилось? – И голос у него был такой уставший, что воевать как-то даже расхотелось. Хотя возмущаться я не перестала.

– Почему мне не хотят отдавать наших детей? Я приехала, как ты и просил, между прочим, а тут меня не пускают и охрану натравить хотят. Конечно, отбиваюсь, как могу, но что я сделаю одна против десятерых? Троих вырубила, четверо где-то в кустах еще прячутся от страха…

– Алла, ты что несешь? – прервал меня, а я же только начала. Воображение разыгралось, а он… Эх.

– Да еще пока ничего не несу, но скоро, чую, надо будет уносить ноги. Передаю трубочку особо громкой мадаме, которая сделала твою благоверную глухой на одно ухо.

– Алла, ну почему у тебя все не слава богу.

А причем тут Алла? Самая крайняя, что ли? Как просил, так и сделала. Я еще даже косячить не начала. Но это только пока что…