Read the book: «В-17. Те, кого не помнят»

Глава 1

В 03:17 сайт перестал быть шуткой.

До этого он выглядел именно так, как и должен выглядеть старый городской форум, случайно переживший собственную эпоху: белый фон, синие ссылки, крошечные аватары, полумёртвые темы про заброшенные здания, странные звуки в лесу и людей, которые якобы видели один и тот же автобус там, где автобусы не ходят. Соня нашла его вечером и почти час уговаривала остальных дождаться указанного в старой теме времени.

Лера согласилась только потому, что мама была в ночную смену, а конец августа всё равно казался ненастоящим временем. До школы оставалось несколько дней, никто не хотел ложиться, и кухня постепенно превратилась в штаб: коробка из-под пиццы, пять стаканов, ноутбук Кирилла, провода, телефоны и спор о том, можно ли считать крипипасту фольклором, если её автору сейчас, вероятно, за тридцать.

– Ещё раз, – сказал Макс. – Что именно должно произойти?

Соня развернула к нему экран телефона.

– В теме написано: «Если ты из Вереска. 03:17. 01717.net/0. Не закрывай, пока не закончится. Не записывай. Если увидишь себя, не двигайся».

– Прекрасно. Особенно часть, где неизвестный человек из две тысячи четырнадцатого управляет моей двигательной активностью.

– Сообщение старше, – заметил Кирилл, не отрываясь от ноутбука. – В кэше поисковика дата прыгает. Где-то четырнадцатый, где-то одиннадцатый.

– Значит, неизвестный человек из прошлого плохо умеет пользоваться форумом.

Илья потянулся за последним куском пиццы.

– Я предлагаю компромисс. Если там появится демон, Макс идёт первым.

– Почему я?

– Ты громкий. Ему будет проще тебя найти.

Лера улыбнулась. Она сидела напротив Ильи и смотрела, как он отрывает от пиццы засохший край. Серая футболка, чёрные шорты, часы на левой руке. Ничего примечательного. Через двадцать минут эти детали станут важнее всего, что она знала о нём за последние два года.

На ноутбуке сменилось время.

03:17.

Соня нажала Enter.

Сначала страница осталась пустой. Потом в центре появилось чёрное окно, похожее на видеоплеер. Полоса загрузки дёрнулась, замерла и исчезла.

– Всё? – спросил Макс.

Экран мигнул.

Появилась кухня.

Их кухня.

Камера смотрела сверху, из угла над холодильником, где никакой камеры не было. В кадре были стол, окно, часть коридора и пятеро подростков. Те же места. Та же одежда. Только на настенных часах было 03:34.

Никто не засмеялся.

Лера первой посмотрела в угол над холодильником. Голая стена.

На видео Макс что-то говорил. Звука не было. Соня сидела неподвижно. Кирилл смотрел в ноутбук. Лера стояла возле двери. Илья был за столом.

– Это запись? – тихо спросил Макс.

– Когда? – ответил Кирилл. – Мы сегодня впервые собрались здесь в таком составе.

– Может, камера с телефона.

– Тогда почему ракурс от потолка?

Илья поднялся.

– Ну всё, сейчас я не двигаюсь, а эта штука показывает, как я двигаюсь. Проверяем.

На экране будущий Илья оставался сидеть.

– Не надо, – сказала Соня.

– Я просто встал.

– Там было написано не двигаться, если увидишь себя.

– Я себя вижу каждый раз, когда открываю фронталку.

Он сделал шаг в сторону холодильника.

Видеокартинка рассыпалась квадратными помехами. Когда изображение вернулось, за сидящим Ильёй появился ещё один человек.

Тот же Илья.

Он стоял прямо за собственной спиной.

Лера почувствовала, как холодеют пальцы. Второй Илья выглядел почти так же, но лицо было серее, под глазами лежали тени, а футболка казалась мокрой. Он смотрел не в камеру. На себя.

Потом медленно поднял голову.

Его губы шевельнулись.

Звук включился на одну секунду.

– Не дайте мне выйти.

Экран погас.

На столе завибрировал телефон Ильи.

Макс оказался быстрее. Он схватил аппарат, отступил к окну и перестал улыбаться.

– Эй, – сказал Илья. – Отдай.

– Секунду.

– Что там? – спросила Лера.

Макс молча положил телефон на стол.

Отправителем значился Илья. Номер совпадал с тем, который был сохранён у Кирилла.

Сообщение состояло из трёх слов.

«Я внизу. Выходи».

Через несколько секунд пришло второе.

«Ты меня видел».

На кухне зашумел холодильник. За стеной сосед включил воду. Обычные звуки квартиры почему-то делали происходящее хуже. Свет не мигал, окна не дрожали, с улицы не доносилось ничего страшного. Весь мир продолжал работать, будто не заметил, что в нём только что появился человек, который ещё не должен существовать.

– Подменить номер отправителя можно, – сказал Кирилл.

– А кухню? – спросила Соня.

– Не знаю.

– Впервые слышу от тебя это словосочетание, – заметил Макс.

Кирилл не ответил.

Пришло третье сообщение.

«03:34».

Лера посмотрела на настенные часы. Было 03:19.

– Пятнадцать минут, – сказала Соня.

Илья сунул телефон в карман.

– Отлично. Сидим здесь пятнадцать минут. В три тридцать четыре ничего не происходит, и мы официально признаём, что кто-то очень хорошо подготовился к розыгрышу.

– Не выходи, – сказала Лера.

– Я не собирался.

Она не знала, почему не поверила.

Кирилл нашёл часть видеопотока в кэше браузера. На покадровом просмотре второй Илья не входил в кухню. В одном кадре за стулом было пусто, затем изображение на долю секунды превращалось в тёмную полосу, а потом человек уже стоял там.

– Монтаж, – сказал Кирилл, но теперь это прозвучало не как объяснение, а как просьба оставить ему хотя бы одну нормальную версию происходящего.

В 03:28 выяснилось, что все телефоны показывают одно время, а ноутбук спешит на минуту. Ещё через минуту стены наполнил тихий низкий гул. Его нельзя было определить на слух. Казалось, он идёт из труб, пола, стекла и самих зубов.

Телефон Ильи снова ожил.

«Не слушай их».

«Я знаю, что будет».

Илья прочитал и заблокировал экран.

– Что там? – спросил Макс.

– Ничего.

– Ты сейчас очень убедителен.

– Написал, чтобы я вас не слушал.

Соня вытянула руку.

– Положи телефон на стол.

– Почему?

– Потому что это пытается заставить тебя выйти.

– «Это»?

– Хорошо. Кто-то.

– В видео я сам сказал не давать мне выйти.

– Именно.

– А сообщения тоже от меня.

– Нет.

– Откуда ты знаешь?

Соня не ответила.

Илья поднялся. Макс встал между ним и дверью. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и Лере стало страшно уже не из-за сайта. Илья выглядел не испуганным, а раздражённым, почти злым, словно все вокруг внезапно стали препятствием для чего-то очень важного.

– Четыре минуты, – сказал Макс. – Потом хоть на улицу иди.

– Уйди.

– Четыре минуты.

Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было длиннее.

«Лера через минуту скажет, что у тебя кровь на руке. Потом Кирилл уронит кружку. Потом погаснет свет. Если останешься после этого, я не смогу тебя вернуть».

Илья показал экран.

– Очень смешно, – сказал Макс.

Лера смотрела на ладонь Ильи. Возле большого пальца медленно выступила тонкая красная полоска.

– У тебя кровь.

Он резко опустил глаза.

Кирилл осторожно взял кружку обеими руками.

– Всё. Теперь я её не роняю.

– Не двигайся, – сказала Соня.

– Это не обязательно. Если прогноз меняется от решения, значит, достаточно...

Снаружи по стеклу ударило что-то лёгкое, может быть, ночная птица. Все дёрнулись. Кружка выскользнула из рук Кирилла и разбилась о пол.

Свет погас.

Кто-то вскрикнул. Из коридора донёсся щелчок входного замка.

– Илья! – крикнул Макс.

В темноте метнулся экран телефона. Лера схватила ближайшего человека за футболку.

– Это я! – рявкнул Макс.

Вспыхнул фонарик. Потом второй.

Кухня была пустой.

Илья уже бежал вниз по лестнице.

Они догнали его во дворе. Он стоял под фонарём и смотрел на мусорные контейнеры.

– Не подходите, – сказал он.

Возле ограды стоял человек в серой футболке и чёрных шортах.

Лера увидела лицо, и всё внутри будто сжалось в одну точку.

Илья.

Второй.

Босой.

Он поднял телефон. В кармане настоящего Ильи тут же завибрировал аппарат.

«Беги сюда».

– Не ходи, – сказала Лера.

– Он знает.

– Что?

– Всё.

Илья сорвался с места. Макс успел схватить его за плечо, но получил локтем в грудь и отступил. Лера крикнула, Соня тоже, однако Илья уже пересёк половину двора.

Пять метров.

Второй Илья улыбнулся.

Фонарь погас.

Когда свет вернулся, возле контейнеров никого не было.

Ни одного Ильи.

На асфальте лежал телефон.

Лера подняла его. На экране было 03:34. Все предыдущие сообщения исчезли. Осталось одно, полученное только что.

«Теперь вы меня запомните».

Глава 2

В четыре утра они вызвали полицию. В четыре двадцать приехал экипаж. К половине пятого Лера поняла, что история про человека, исчезнувшего после встречи с собственным двойником, не становится убедительнее от повторения.

Про двойника они не сказали. Про сайт тоже. Рассказали, что Илья выбежал во двор, они пошли следом, потом погас фонарь и его не стало.

Полицейский лет сорока с усталым лицом несколько раз спросил, употребляли ли они алкоголь. Макс каждый раз отвечал всё менее вежливо.

– Давайте ещё раз, – сказал мужчина. – Ваш друг находился перед вами. После этого фонарь погас, и друг исчез.

– Да.

– Фамилия?

– Миронов, – ответил Макс. – Илья Сергеевич.

– Адрес?

Все замолчали.

Лера знала, где жил Илья. Конечно знала. Пять остановок от школы, старый девятиэтажный дом возле рынка. Она бывала у него много раз. Но номер дома не вспоминался.

– Двадцать четыре, – сказала Соня.

– Нет, двадцать шесть, – возразил Макс.

– Там аптека внизу.

– Аптека в двадцать четвёртом.

Полицейский посмотрел на них поверх блокнота.

– Номер матери?

У Макса, который точно когда-то созванивался с ней, контакта не оказалось. Лера открыла переписку с Ильёй и попыталась найти сообщение с адресом. Она помнила, как весной он присылал его перед совместной презентацией по истории, но нужного сообщения не было.

– Фото есть? – спросил полицейский.

Это казалось простым.

Лера нашла июньские снимки. Последний звонок. Скамейка у реки. Поездка за город. На каждой фотографии было пустое место там, где она помнила Илью.

– Нет, – сказал Макс, просматривая её галерею. – Его нет.

Соня проверила свой телефон. Кирилл свой. Результат оказался тем же.

Лера позвонила маме.

– Лера? Где ты?

– Во дворе. Мам, всё нормально. Илья пропал.

Пауза.

– Кто?

Лера сначала решила, что не расслышала.

– Илья Миронов.

– Лер, я не знаю никакого Илью Миронова.

– Он был у нас пять минут назад.

– У тебя Макс, Соня и Кирилл.

– И Илья.

– Нет.

Лера посмотрела на троих друзей. У Макса уже был открыт чат с собственной матерью. Та спрашивала, о каком Илье он говорит.

Школьный групповой чат тоже изменился. В списке участников Миронова не было. В личной переписке Леры исчезало его имя, затем пропала фотография профиля. Сообщения, которые писал он, начали исчезать прямо на глазах, оставляя странные провалы между её собственными репликами.

– Выключайте интернет, – сказал Кирилл. – И резервное копирование.

– Зачем? – спросил Макс.

– Не знаю. Но если изменения идут через синхронизацию, лучше не помогать.

Полицейские ещё какое-то время задавали вопросы, осмотрели площадку, записали их данные и пообещали проверить камеры. Было понятно, что теперь они видят перед собой не свидетелей исчезновения, а четырёх подростков, которые либо разыгрывают взрослых, либо сами не понимают, что произошло.

Дома мама ждала Леру в коридоре.

– Ты меня напугала.

– Я же сказала, что всё нормально.

– Нормально не звонят в пять утра и не рассказывают про людей, которых никто не знает.

– Ты его знаешь.

– Возможно, я забыла какого-то твоего одноклассника.

– Он ночевал у нас зимой после дня рождения Макса.

– Соня ночевала.

– И Илья.

– Нет.

На кухне стало ещё хуже. Разбитой кружки не было. На столе стояли четыре стакана и четыре тарелки. В коробке из-под пиццы лежал чек, где было указано количество персон: четыре.

Лера подошла к холодильнику. На магните висела фотография с июльской поездки на дачу. Она помнила пятерых: Соня сидела на траве, Макс корчил рожу, Кирилл щурился, Лера держала лимонад, а Илья сидел справа в чужой кепке.

Теперь справа была пустая трава.

На обороте мама собственной рукой подписала четыре имени.

Лера больше не спорила. Она сказала, что устала, закрылась в комнате и написала в их общий чат. Чат всё ещё назывался «Живые пока», хотя название придумал Илья. Создателем теперь значилась Лера.

Макс сообщил, что его родители тоже никого не помнят. Соня написала то же самое. Кирилл попросил ничего не удалять и не обновлять.

Потом Лера вспомнила о плёночном фотоаппарате.

Старую «Смену» отец подарил ей несколько лет назад. В июле ребята нашли её в шкафу и взяли на дачу. Илья тогда почти весь день изображал профессионального фотографа, снимал всех подряд и ругался на Макса за то, что тот лезет в кадр.

Плёнку проявили неделю назад.

Конверт лежал в нижнем ящике стола.

Лера села на пол и начала перебирать снимки.

На первом была мама у мангала. На втором Соня с яблоком. На третьем Макс лежал на траве. Четвёртый снимок заставил Леру перестать дышать.

Илья был на месте.

Он сидел между Максом и Кириллом, прищурившись от солнца.

Лера сфотографировала бумажный снимок телефоном. На экране Илья исчез. Между двумя мальчиками снова осталась только трава.

Она попробовала ещё раз. Результат не изменился.

На плёнке он существовал. В цифровой копии нет.

Лера быстро перебрала остальные фотографии. Илья попался на семи. На одном показывал камере неприличный жест, на другом спал в гамаке, на третьем стоял с Максом возле мангала.

Последнюю фотографию Лера не помнила.

Ночная улица. Смазанный кадр. Вдалеке человек в серой футболке стоял возле металлической двери, вмонтированной в бетонный откос.

Илья.

На двери белой краской было выведено: «В-17».

Лера перевернула снимок.

На обороте чужим почерком стояли две строки:

«03:17»

«станция В-17»

Она написала друзьям, что нашла фотографии. Макс потребовал прислать. Лера ответила, что телефон стирает Илью с копий.

Кирилл спросил, что на последней.

«Илья. И адрес».

Через секунду пришёл ответ Сони.

«Утром встречаемся».

Глава 3

Кинотеатр «Космос» закрыли три года назад, официально на реконструкцию, фактически навсегда. От большой вывески осталось только «КОС». Остальные буквы весной сняли и сложили возле служебного входа, так что издалека здание выглядело как памятник недописанному слову.

Лера пришла первой. Она не спала. До рассвета искала «станцию В-17» и нашла только номера поездов, автомобильные фильтры и старые объявления. На городских картах объекта не было.

Макс появился в 10:26 с рюкзаком.

– Я официально преступник.

– Что случилось?

– Мама отобрала телефон Ильи. Решила, что я его где-то украл. Я украл его обратно.

– Где он?

– В авиарежиме. Заряд семьдесят два процента. Я всё запомнил, товарищ следователь.

Кирилл пришёл с ноутбуком, двумя пауэрбанками и мотком кабеля. Соня была в огромных солнцезащитных очках и чёрной толстовке, несмотря на жару.

Они перелезли через низкое ограждение у служебного входа и сели на бетонные ступени. Лера разложила фотографии.

Макс взял первый снимок с Ильёй. Его обычная язвительная улыбка исчезла.

– Вот он.

Соня осторожно перебирала снимки за края. Кирилл попытался сфотографировать один и получил уже знакомый результат: четыре человека вместо пяти.

– Это невозможно, – сказал он.

– Наконец-то, – отозвался Макс.

– Что?

– Ты произнёс правильное слово.

Последний снимок с В-17 они изучали дольше остальных. Соня первой заметила, что название совпадает с ником пользователя, оставившего старое сообщение на форуме: v17.

Форум всё ещё открывался. Аккаунт v17 был зарегистрирован в 2014 году, но поиск находил упоминания раньше этой даты. В теме 2011 года про старое северное депо пользователь с ником marta_91 спрашивал о дороге, ведущей вниз за ржавыми путями.

Сначала ответы были обычными: технический тоннель, старый объект связи, закрытая территория. Потом появились сообщения про металлическую дверь с буквой «В», работающий свет в заброшенном помещении и радио, на котором люди слышали собственные разговоры.

Последняя запись marta_91 была короткой:

«кто сегодня был на станции? опять горел свет. если это v17, хватит писать мне. я туда больше не пойду».

Через два дня другой пользователь написал: «марта пропала».

По городским новостям они нашли заметку о пропавшей семнадцатилетней Анне Корнеевой. Она ушла из школы 12 сентября 2011 года и в последний раз была замечена возле северного депо. Фотография в старой статье не загружалась.

– Может, Марта вообще не она, – сказал Кирилл.

– Может, – согласилась Соня. – Но дата совпадает.

– И место.

– И станция.

Макс достал телефон Ильи. Он оставался в авиарежиме. Последнее сообщение «Теперь вы меня запомните» всё ещё было на месте.

Лера заметила, что имя отправителя исчезло. Остался только номер. Когда Макс ввёл его в мессенджере на собственном телефоне, номер оказался зарегистрирован на мужчину по имени Александр.

– Если номер выдали другому человеку, – сказал Макс, – получается, Илья исчез не сегодня.

– Для системы, – уточнил Кирилл. – Если переписалась вся связанная информация, могли измениться и старые данные.

– Спасибо. Успокоил.

Кирилл перечислил то, что они знали наверняка: Илья существовал, плёнка это подтверждала; цифровые записи изменились; большинство людей его не помнили; они четверо помнили; сайт показывал события за семнадцать минут до них; в старой истории В-17 фигурировало похожее исчезновение.

– Следующий пункт, – сказал Макс. – Мы идём к депо.

– Нет, – ответила Лера.

– Почему?

Она подняла фотографию, которую не делала.

– Сначала узнаем, откуда взялся этот снимок.

Глава 4

Фотолаборатория «Кадр» находилась на втором этаже старого торгового центра. За стойкой сидел мужчина с длинными седыми волосами и читал что-то с планшета.

Лера положила перед ним конверт.

– Я у вас плёнку печатала в прошлую пятницу.

– Возможно.

– Можно узнать, какие кадры были на плёнке?

Мужчина поднял глаза.

– В каком смысле?

– У вас сканы остаются?

– До следующей чистки архива. А зачем?

Лера достала снимок с дверью В-17.

– Вот это вы печатали?

Он взял фотографию, и его лицо изменилось так быстро, что даже Макс не успел пошутить.

– Где снято?

– Не знаю. Она была в конверте.

Мужчина перевернул снимок, увидел надпись и сразу вернул его.

– Забирайте.

– Вы знаете место, – сказала Соня.

– Нет.

– Знаете.

– Девочка, я сказал нет.

Лера положила рядом другой снимок, где Илья сидел на даче.

– Наш друг пропал сегодня ночью.

Мужчина посмотрел на фотографию.

– Какой друг?

– В центре.

– Здесь четверо.

У Леры уже не осталось сил удивляться. Она показала снимок станции.

– А здесь?

– Парень у двери.

Все четверо переглянулись.

– Это тот же человек, – сказала Лера.

– Нет. На первой его нет.

На бумаге Илья был. Лера видела его, друзья тоже. Для мужчины он уже превращался в фон.

Когда Лера сказала, что они собираются к северному депо, мужчина резко встал и опустил жалюзи на стеклянной стене павильона.

– Сядьте.

Его звали Сергей Рудин. В 1998 году ему было семнадцать. Тогда в Вереске ходила история о заброшенном военном объекте за депо. Сергей и четверо друзей полезли туда ночью.

– На двери была буква «В» и семнадцать, – сказал он. – Внутри работал свет. Мы решили, что объект не заброшен, но охраны не увидели.

– И радио? – спросила Соня.

Сергей посмотрел на неё.

– Откуда знаешь?

– Старая тема.

Он помолчал.

– Да. Радио тоже было. Мы услышали собственный разговор примерно за десять минут до того, как он произошёл.

– Вы пытались изменить то, что услышали? – спросил Кирилл.

– Конечно. Нам было семнадцать. Мы решили, что раскрыли секрет фокуса.

Первые несколько раз получалось. Они слышали фразы и нарочно говорили другое. Потом в эфире прозвучал голос одного из них с просьбой не выходить наружу. В здании погас свет, подростки испугались и побежали к выходу.

– Домой вернулись четверо, – сказал Сергей.

– Кто пропал? – спросила Лера.

Он долго смотрел на стол.

– Не знаю.

– Вы сказали, вас было пятеро.

– Я знаю, что было пятеро. Но не помню пятого. Ни имени, ни лица. Иногда кажется, что это был мальчик. Иногда вообще не уверен.

Через несколько дней друзья тоже перестали вспоминать пропавшего. Сергей сохранил единственную фотографию, где тот был. Сначала он видел человека. Через годы начал воспринимать фигуру как часть фона.

– Потом мне стал звонить я сам, – продолжил Сергей. – На домашний телефон. Мой голос говорил, что произойдёт завтра. Сначала всякая ерунда. Кто придёт, когда отключат воду, какую оценку получу. Почти всё сбывалось.

– А если вы делали наоборот? – спросил Кирилл.

– Тогда менялись воспоминания. Мать была уверена, что мы ездили летом в Сочи, отец говорил, что никуда не ездили. В школе появилась учительница, которую половина класса знала второй год, а другая половина видела впервые. Я сжёг фотографию, и звонки прекратились.

Когда Соня назвала Анну Корнееву, Сергей снова побледнел.

– Её звали Марина.

– На форуме она называлась Марта, – сказала Соня.

– Она печатала здесь фотографии. В две тысячи одиннадцатом я уже работал.

Сергей ушёл в подсобку и вернулся с металлическим ящиком. Внутри лежали старые конверты. На одном было написано: «М.К. 12.09.11».

– Она пришла утром и оставила плёнку. За заказом не вернулась.

На снимках были депо, бетонный склон, дверь В-17, коридоры и старая аппаратура. На восьмой фотографии стояла группа подростков 2011 года.

Среди них был Илья Миронов.

Тот же возраст. Та же серая футболка. Те же часы.

– Этого не может быть, – сказал Макс.

– Ему здесь шестнадцать, – ответила Лера. – Как и сейчас.

На обороте были подписаны пять имён: Марта, Денис, Женя, Рита, Лёша. Шестого имени не было.

Последняя фотография показывала пустой коридор. На стене чёрным маркером было написано:

«ЕСЛИ ВЫ ЭТО ЧИТАЕТЕ, МЫ УЖЕ НЕ ТЕ, КТО СЮДА ВОШЁЛ».

Ниже другим почерком:

«НЕ ВЕРЬТЕ ТОМУ, КТО ВЕРНЁТСЯ ПЕРВЫМ».

На обороте стояло время 03:17 и дата 12.09.2011.

Сергей молча достал из ящика ещё один конверт.

– Что это? – спросила Лера.

– Ваши сканы.

– Вы сказали, что удаляете их раз в неделю.

– Удаляем. Но этот заказ система не дала удалить.

На конверте стояла дата прошлой пятницы и фамилия Леры. Сергей вставил флешку в старый компьютер за стойкой. В папке было тридцать два файла.

– На плёнке было тридцать один кадр, – сказала Лера.

– Знаю.

Он открыл тридцать второй.

На цифровом скане была почти чёрная фотография. Дверь В-17. Илья.

Только теперь рядом с ним стояла Лера.

На обороте бумажного снимка её не было.

Сергей увеличил изображение. Лера на фотографии смотрела прямо в объектив, а в руке держала красный карманный фонарь, которого никогда не видела.

Внизу файла отображалась дата создания.

31 августа 2026 года.

Через два дня.

Глава 5

Уходить из «Кадра» никто не хотел, хотя ещё час назад все собирались к депо. Будущий снимок изменил смысл поездки: теперь они не искали место, про которое прочитали в интернете. Они знали, что как минимум Лера окажется там через два дня.

– Файл можно подделать, – сказал Кирилл.

Сергей посмотрел на него с уважением, которого раньше не было.

– Хорошо, что хотя бы один из вас продолжает это говорить.

– Дата в метаданных ничего не доказывает.

– А парень на снимке пятнадцатилетней давности?

– Это доказывает, что я пока не понимаю механизм.

Макс тихо фыркнул.

Соня попросила Сергея показать свойства остальных файлов. Все были созданы в день сканирования. Только тридцать второй имел будущую дату. Размер тоже отличался: он весил ровно 17 017 килобайт, хотя остальные снимки занимали по четыре-пять мегабайт.

– Слишком красиво, – сказал Кирилл. – Кто-то специально оставляет числа.

– Или система любит повторяться, – ответила Соня.

Сергей вынул флешку.

– Я бы на вашем месте не ходил.

– Вы были на нашем месте, – напомнил Макс.

– Поэтому и говорю.

Лера собрала фотографии в конверт.

– Если мы не пойдём, что будет с Ильёй?

Сергей не ответил.

– Вы ведь знаете, что пропавший не умер.

– Я этого не знаю.

– Но вы слышали себя из будущего. На фотографиях появился Илья. Значит, там что-то происходит со временем.

– Или с памятью.

– Для меня разницы нет.

Сергей долго смотрел на неё, затем ушёл в подсобку и принёс связку ключей. Один был старый, латунный, с выбитой буквой «В».

– В девяносто восьмом дверь была открыта. Через месяц я вернулся днём, один. Тогда уже закрыли. Этот ключ лежал в траве возле входа. Я забрал и больше не проверял.

– Почему вы вернулись? – спросила Соня.

– Хотел вспомнить, кто был пятым.

– Получилось?

– Нет.

Он отдал ключ Лере.

– Если дверь откроется, не заходите дальше первой развилки. Там будет щитовая и старая комната связи. Не трогайте центральный пульт. Не включайте ничего, что выключено. И если услышите собственный голос, не спорьте с ним только ради того, чтобы доказать свободу воли.

– Очень специфический совет, – сказал Макс.

– Я заплатил за него человеком, которого не могу назвать.

Эта фраза наконец заставила Макса замолчать.

Перед уходом Соня спросила, как найти северное депо. Сергей нарисовал схему на обратной стороне старой квитанции. От станции электричек нужно было пройти вдоль бетонного забора, обогнуть склады и найти заросшую сервисную дорогу. В конце дороги стоял вентиляционный павильон. За ним склон и дверь.

– Сотовая связь там пропадает, – сказал Сергей. – Так было раньше.

– У нас будет офлайн-карта, – ответил Кирилл.

– Возьмите бумажную.

Он вытащил из ящика сложенный план района 1997 года и протянул Лере.

– И часы не электронные.

– Зачем?

– Потому что мои в тот день показывали разное время каждый раз, когда я на них смотрел.

Макс поднял руку.

– У меня один вопрос. Почему вы сохранили всё это двадцать восемь лет, если хотели забыть?

Сергей посмотрел на металлический ящик.

– Потому что я забыл. А потом иногда находил и снова вспоминал, что должен бояться.

На улице было почти полдень. Торговый центр жил своей обычной субботой: дети тянули родителей к автоматам, в кофейне гремела посуда, возле аптеки женщина ругалась по телефону. Лера почувствовала себя так, словно вышла из комнаты, где действовало другое давление воздуха.

– Мы не идём сегодня ночью, – сказал Кирилл.

– Почему? – спросил Макс.

– Потому что у нас нет плана.

– Есть. Войти, найти Илью, выйти.

– Это не план. Это три глагола.

– Хорошие глаголы.

Соня сняла очки.

– Сначала надо понять, что произошло с Мартой.

– И как?

– Архив.

В городском краеведческом архиве по субботам работал читальный зал. Они успели за двадцать минут до закрытия. Сотрудница за стойкой не обрадовалась четырём подросткам, которые попросили старые газеты за сентябрь 2011 года, но всё же принесла подшивку.

В бумажной газете фотография Анны Корнеевой загрузилась без проблем.

Это была та девушка со снимков Сергея.

Под фотографией стояло имя: Анна Павловна Корнеева.

На форуме она называла себя Мартой. Сергей помнил Марину.

– Три имени, – сказала Соня.

– Или два ошибочных воспоминания, – ответил Кирилл.

Лера листала дальше. Через неделю после исчезновения была статья о поисках. Через две недели короткая заметка. Потом тишина.

На последней странице сентябрьского номера они нашли материал о пожаре на северной промышленной ветке. Небольшое возгорание произошло в ночь на 12 сентября в подземном техническом объекте. Пожарные не смогли войти из-за «нестабильного электроснабжения и повреждения внутренних проходов».

– Вот, – сказал Кирилл. – Это уже нормальный факт. Там действительно что-то было.

– Было? – переспросила Лера.

– Есть шанс, что объект демонтировали.

Соня показала на нижнюю строку статьи.

«Объект В-17 выведен из эксплуатации в 1987 году».

– Значит, название настоящее.

Лера попросила подшивку за 1987 год. Сотрудница сначала отказалась, но после пятиминутных уговоров принесла один номер с промышленной хроникой.

Там была маленькая заметка о закрытии «экспериментального узла синхронизации В-17 при Северном радиотехническом комплексе». Никаких подробностей.

Кирилл переписал название.

– Узел синхронизации чего?

– Времени, – сказал Макс.

– Почему сразу времени?

– Потому что мы видели будущее.

– Синхронизация бывает у оборудования, связи, генераторов.

– Хорошо. Тогда оборудование, связь и генераторы показали нам будущее.

Лера почти не слушала. Внизу заметки среди участников комиссии по консервации был указан техник.

П. А. Соколов.

Она перечитала строку дважды.

– Лер? – спросила Соня.

Лера достала телефон и открыла старый семейный чат. Фамилия была обычной. Соколовым мог быть кто угодно.

Но инициалы совпадали.

Павел Андреевич Соколов.

Так звали её отца.

По словам матери, он ушёл из семьи восемь лет назад и с тех пор почти не появлялся.

Только в 1987 году ему должно было быть девятнадцать.

– Что? – спросил Кирилл.

Лера показала заметку.

Макс нахмурился.

– Это твой отец?

– Не может быть.

– Почему?

– Он родился в шестьдесят восьмом. Ему было девятнадцать.

– Инженером в девятнадцать не становятся, – сказал Кирилл.

– Я знаю.

Соня посмотрела на неё.

– У твоего дедушки так же звали?

– Нет.

Лера закрыла подшивку.

Сотрудница напомнила, что архив закрывается.

Уже на улице Лера позвонила матери.

– Мам, как полностью звали папиного отца?

– Что?

– Дедушку. Папиного папу.

– Андреем Сергеевичем. А что?

– А прадедушку?

– Лер, я не знаю. Что случилось?

– Ничего. Потом.

Она отключилась.

Павел Андреевич Соколов был её отцом, не дедом.

И всё же его имя стояло в газете 1987 года, за двадцать три года до рождения Леры.

Глава 6

Они решили идти к депо днём. Не из храбрости, а потому, что ждать до ночи никто уже не мог.

Кирилл составил список вещей: бумажная карта, два обычных фонаря, запасные батарейки, механические часы Сергея, мел, изолента, аптечка, вода, свисток и старый кассетный диктофон, который Соня выпросила у дедушки. Телефоны оставили включёнными только для обычной связи до границы промышленной зоны. Телефон Ильи лежал отдельно в рюкзаке Макса, без сети.

– Если мы найдём там военную тайну, – сказал Макс, пока они шли вдоль забора, – Кирилл будет счастлив первые две минуты. Потом начнёт заполнять форму допуска.

– Я буду счастлив, если там окажется обычная ржавая дверь и четыре идиота, – ответил Кирилл.

– Пять, – сказала Лера.

Он посмотрел на неё.

– Да. Пять.

Северное депо давно не использовалось по назначению. За бетонным забором стояли ржавые вагоны и машины для ремонта путей. По схеме Сергея они обошли территорию через пустырь, пролезли под прогнувшейся сеткой и вышли к заросшей дороге.

В конце стоял низкий вентиляционный павильон. За ним начинался склон, густо покрытый крапивой и кустами.

Дверь обнаружилась только с пяти метров.

Серый металл. Остатки облупившейся краски. На правой створке белый прямоугольник, внутри которого едва читалось «В-17».

На снимке Марты дверь выглядела почти так же.

Лера вставила ключ Сергея.

Он повернулся легко.

– Это хуже, чем если бы не подошёл, – сказала Соня.

За дверью пахло холодным бетоном, пылью и старым железом. Лестница уходила вниз. Через несколько метров дневной свет исчезал.

Кирилл отметил дверь мелом и написал рядом время: 14:42.

– Зачем?

– Чтобы знать, меняется ли что-то физически.

– Если надпись исчезнет, я увольняюсь, – сказал Макс.

– Откуда?

– Из этой дружбы.

Они спустились.

Коридор совпадал с фотографиями 2011 года. Слева были две пустые комнаты, справа щитовая. Большинство ламп не работало, но в глубине горела одна жёлтая трубка дневного света.

– Сергей говорил, что в девяносто восьмом был свет, – напомнила Соня.

Кирилл открыл щитовую. Рубильники стояли в нижнем положении. Пыль на них была ровной.

– Это освещение не отсюда.

– Откуда тогда?

– Не знаю.

Макс покосился на него.

– Мне всё больше нравится сегодняшний день.

На первой развилке висели две таблички. Влево: «СВЯЗЬ». Вправо: «СИНХР.».

По совету Сергея они пошли к связи.

Комната оказалась меньше, чем на старых фотографиях. Стол, стойки с аппаратурой, два шкафа, телефон без диска и радиоприёмник с большим круглым динамиком. Всё было покрыто пылью, кроме одного предмета.

Красного карманного фонаря.

Он лежал посередине стола.

Лера узнала его сразу.

Тот самый, который держала на фотографии из будущего.

– Не трогай, – одновременно сказали Кирилл и Соня.

Макс посмотрел на Леру.

– По-моему, вселенная очень навязчиво просит тебя взять фонарь.

– Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

На корпусе было написано её имя.

Не напечатано. Выцарапано.

«ЛЕРА».

Она надела перчатку из аптечки и подняла фонарь. Под ним лежала кассета.

На белой наклейке стояло: «17».

Соня вставила кассету в диктофон. Плёнка пошла с тихим шорохом.

Сначала звучал только статический шум. Потом голос.

Лерин.

– Если мы слышим это впервые, сейчас четырнадцать пятьдесят одна.

Макс посмотрел на механические часы.

14:34.

Ровно семнадцать минут.

Запись продолжалась.

– Макс скажет, что это уже не смешно. Кирилл попросит всех молчать. Соня спросит, кто записал кассету. Я скажу, что не знаю.

На записи Макс произнёс:

– Это уже не смешно.

Настоящий Макс закрыл рот обеими руками.

Кирилл резко сказал:

– Все молчим.

Соня посмотрела на него.

– Кто записал кассету?

Лера почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Не знаю.

На плёнке после этой фразы раздался металлический удар. Затем чей-то быстрый вдох.

Илья сказал:

– Лера, не открывай комнату ноль.

Все четверо замерли.

Голос был его. Не похожий. Не приблизительно. Илья, который смеялся с набитым ртом, спорил с учителями и всегда проглатывал окончания, когда говорил быстро.

– Илья? – шепнула Лера.

Кассета зашипела.

– Если вы пришли днём, у вас есть время. Если ночью, нет. Я не знаю, какой это раз. Не верьте мне, если я буду босиком. Не верьте мне, если я скажу, что всё понял. И не открывайте ноль, пока не найдёте Марту.

Связь оборвалась.