Read the book: «Инкогнито в квадрате»

Глава 1

Все гениальные идеи рождаются в понедельник.

Для Его Величества Ираклия VI, молодого, но уже закалённого в управленческих баталиях короля сильного и независимого государства Корделиании, земли которой простирались от ледяных морей севера, до благодатных южных долин, этот понедельник не предвещал ничего, кроме привычной утренней рутины. Совершив утренний туалет и облачившись в подобающую в соответствии с его высоким статусом одежду, он направился в столовую, чтобы в соответствии с принятым во дворце распорядком позавтракать в обществе матери, вдовствующей королевы Белинды.

Перед тем как покинуть свои покои, он бросил мимолётный взгляд в огромное, в полный его рост зеркало. Из зеркальной глубины на него смотрел статный мужчина двадцати восьми лет, с иссиня-чёрными глазами и широкими плечами, словно выточенными из камня. Отросшие до середины груди, по настоятельной рекомендации матери, тёмные, почти чёрные, густые волосы были тщательно завиты придворным парикмахером в крупные кудри. Окружающие рот аккуратные усики и бородка, так же отращённые по рекомендации королевы, добавляли образу солидности и статусности. Дорогой камзол, расшитый золотом и украшенный тончайшим кружевом, штаны из той же ткани с вычурным рисунком, сверкающие туфли с золотыми пряжками - всё кричало о богатстве и власти. Завершал этот тщательно выстроенный образ правителя огромный белый бант на груди и кольца с крупными драгоценными камнями, искрящиеся на ухоженных пальцах.

"Мужчина небесной красоты, - король наградил своё отражение кривой усмешкой. - Что ж, если мать считает, что с этим скворечником на голове я неотразим, спорить не стану. В любом случае, мой мозг не готов к очередной её истерике".

В тот же миг к королю подкрался услужливый придворный парикмахер, держа в руках флакончик-пульверизатор - миниатюрный шедевр, усыпанный бриллиантами и изумрудами. Он прицелился в монаршую шевелюру и слегка надавил на грушу.

- Фу! - недовольно скривился Ираклий от приторно-резкого запаха парфюма, созданного исключительно для его коронованной особы в единственном экземпляре. - Кто сотворил эту гадость?!

- Ваше Величество, сей дивный аромат лично отобран вашей достопочтенной матушкой из всех предложенных парфюмером, - прозвучал подобострастный ответ.

- Я не удивлюсь, если следующим шагом будет туалетная бумага, лично для меня созданная и одобренная моей матушкой, - пробормотал Ираклий с ядовитой иронией.

- Ваше Величество, я преклоняюсь перед вашим королевским остроумием и искромётным юмором! - парикмахер заискивающе склонился в низком поклоне.

- Льстец, - Ираклий криво усмехнулся и перевёл взгляд к окну.

День обещал быть солнечным и ясным. На небе не было ни единого облачка. На вишне, росшей как раз под окнами покоев Ираклия, распустились первые цветы. Хоть Ираклий и не был романтиком, но он любил весну, когда природа пробуждалась после зимнего сна. Ему нравилось гулять по дворцовому парку, вдыхать полной грудью приносимый лёгким бризом свежий морской воздух, смешанный с пьянящими ароматами весеннего цветения.

Лакей распахнул двери, и Его Величество неспешно направился по анфиладе роскошных покоев в столовую. Встречающиеся на пути слуги замирали в низком почтительном поклоне перед строгим, но справедливым правителем. Первое время после коронации вычурный дворцовый этикет вызывал у Ираклия лишь раздражение. Он, второй сын усопшего короля Мигеля, никогда и не думал о троне. В душе Ираклий был воином: превосходный наездник, меткий стрелок, виртуозно владеющий клинком и рукопашным боем. В своё время он даже уговорил отца оплатить ему учёбу в Академии Воинов, ради чего на долгих пять лет покинул родную страну. Обучение проходило в строжайшем секрете из соображений безопасности королевской семьи. Но его мечте стать прославленным воином не удалось сбыться. Через три месяца после его возвращения домой от сердечного приступа скончался отец. После траурных церемоний на трон взошёл старший брат Ираклия, но и его правление оказалось недолгим. Не выдержав бремени власти, он сошёл с ума. Целыми сутками брат запирался в тронном зале и шептался со слышными лишь ему голосами. Ираклий приглашал лучших лекарей, но ни один из них не смог избавить несчастного от безумия. В один роковой день безумный король возомнил себя драконом и бросился вниз из окна третьего этажа. Полученные при падении травмы оказались несовместимыми с жизнью. Похоронив брата, принц Ираклий д'Авальдуи, младший сын короля Мигеля, был коронован. После жизни в походах и строгого армейского распорядка Академии Воинов, его тяготили пышные дворцовые церемонии. Но больше всего раздражала излишняя опека матери. Он старался относиться снисходительно к её чрезмерному, иногда выходящему за грани разумного проявлению материнской любви, считая, что на мать обижаться нельзя. Тем более, что он остался у неё один. Но порой её идеи казались просто невыносимыми, и он, избегая открытых конфликтов, попросту игнорировал их под предлогом забывчивости. Мать обижалась, но вскоре её осеняла новая, не менее "гениальная" идея, которую она немедленно пыталась воплотить в жизнь. Так же его раздражал маниакальный контроль матери за его моральным обликом. Мать была искренне убеждена, что Ираклий, как первое лицо государства, обязан быть предельно вежлив, обладать изысканной речью, не употреблять спиртное даже в малых дозах и совершенно не допускала ни единой мысли, что Ираклий может где-нибудь уединиться с дамой, чтобы, не приведи Господи, никакая легкомысленная особа не совратила её мальчика и не женила на себе. Благодаря стараниям матери после возвращения из Академии у него не было ни одной женщины.

- Доброе утро, мой венценосный сын, - прозвучал мелодичный голос. Белинда, восседая во главе длинного стола, приветливо улыбнулась сыну, придирчиво оглядывая его наряд. Для своих пятидесяти двух она выглядела изумительно: утончённая, манерная, с длинными, выкрашенными в блонд волосами, уложенными в сложную причёску, и с безупречным макияжем.

- Доброе утро, моя дорогая и любимая мамочка, - протянул Ираклий с намеренной медлительностью, как того требовала Белинда. - Вы сегодня очаровательно выглядите. Это платье из небесно-голубого шёлка и комплект с голубыми топазами вам очень идёт.

Белинда расплылась в улыбке, манерно протянула сыну руку для поцелуя. Ираклий, давно смирившись с неизбежным, приблизился и исполнил ритуал.

- Мой венценосный сын, от вас сегодня исходит восхитительный аромат парфюма, - улыбнулась Белинда, втянув ноздрями запах духов, которые ранее сама же выбрала Ираклию.

- Вы правы, они восхитительны, - старательно выдавил улыбку Ираклий.

Он чинно, заложив руки за спину, как того требовала мать, прошествовал вдоль длинного стола и занял место на противоположном его конце. Подскочивший лакей тут же заботливо заложил белоснежную салфетку за высокий воротник его камзола. Мысленно послав куда подальше мать с её тараканами в голове и всех присутствующих в столовой, Ираклий приступил к завтраку. Чтобы длинные, старательно уложенные парикмахером волосы не попали в тарелку и к недовольству матери не испачкались в каше, ему приходилось сидеть прямо и есть размеренно и аккуратно.

- Я бы хотела пообщаться с вами, мой венценосный сын, на одну крайне деликатную и личную тему, - издалека начала королева.

"Ну вот, началось! Ах, да! Сегодня же понедельник! Что на этот раз?"- недовольно подумал Ираклий.

- Моя дорогая и любимая мамочка, я с превеликим удовольствием выслушаю вас, - проглотив очередную ложку ненавистной овсянки и придав голосу предельную любезность, произнёс Ираклий.

- Я очень долго думала с чего начать наш с вами диалог. Я понимаю, мой венценосный сын, что ваш день расписан по минутам. Ваш высокий статус не позволяет вам тратить своё драгоценное время впустую.

"Господи, когда она уже наговорится?"- пронеслось в голове Ираклия, изо всех сил старавшегося внешне выглядеть спокойным и заинтересованным в беседе.

- Так вот, мой дорогой и любимый венценосный сын, - вещала королева-мать монотонным голосом. - Мне кажется, что настало время мне, как матери, поговорить с вами на очень деликатную тему. Я бы хотела обсудить тему начала жизни.

- Моя дорогая и любимая мамочка, - перебил её Ираклий, чувствуя, как материнский монолог начинает его откровенно бесить, - мне, конечно, безумно интересно обсудить с вами вопросы сотворения мира, но, как вы отметили ранее, у меня куча королевских дел.

- Нет, вы меня немного не так поняли, мой венценосный сын. Я хотела поговорить о продолжении рода. Я понимаю, что, безусловно, было бы более правильным, если бы в эту деликатную тему вас посвятил отец. Но, увы, из-за его кончины этот тяжёлый разговор придётся проводить мне.

"Зачем я только её перебил? Уже бы сбежал отсюда!"- с досадой подумал Ираклий.

- Так вот, мой венценосный сын, дело в том, что дети не берутся из ниоткуда. Их не доставляют ценными бандеролями и не находят в огородах среди корнеплодов. Давайте с вами немного углубимся в мир растений и разберём появление на свет детей на примере цветка. Так вот, у цветов есть пестики и тычинки.

"Она совсем сбрендила? Или реально считает, что я не знаю, откуда берутся дети?"- Ираклий ошеломлённо уставился на мать. Её Величество истолковала его замешательство по-своему.

- О! Мой венценосный сын, судя по-вашему заинтересованному взгляду, я затронула очень важную для вас тему. Не нужно смущаться от нашего с вами деликатного разговора. Вы должны подарить своему народу наследника.

- Про наследника понятно, только при чём здесь пестики и тычинки? Я же не яблоки после себя должен оставить! А нормального, здорового преемника.

- Не торопите события, мой венце...

- Короче, мать, - Ираклий, не выдержав, сорвал салфетку с груди и швырнул её на стол, прервав Белинду на полуслове. - Выкладывай, что ты опять задумала?

- Просто пришло время...

- Пришло, дальше что?

- Тебе пора подумать о наследнике.

- Хорошо, подумаю на досуге. Я свободен?

- Нет, вот как раз мы и подошли к очень важной теме...

- Короче, мать, давай сегодня ограничимся тычинками.

- Я хочу, чтобы вы взглянули на портреты трёх принцесс. На мой взгляд, они хороши собой и могут составить вам достойную партию.

- Всё! Я понял! Вы решили меня женить! Поэтому уже битый час морочите мне голову!

В столовую внесли три огромных портрета в золочёных рамах. На каждом из них красовалась девица в полный рост, облачённая в длинное роскошное платье. Белинда подбирала невест в соответствии со своими убеждениями. Все кандидатки были стройными блондинками с томным выражением лица. Ираклий подошёл к каждому портрету.

- И на какой из них я должен жениться? - не скрывая своего недовольства, проворчал он.

- На той, которая вам больше понравится.

- А что тут выбирать? Они все одинаковые! Только цвет платья отличается и порода собачки!

- Я бы так не сказала, мой венценосный сын. Вот, к примеру, принцесса...

- Так, жениться я пока не готов. Я ещё с тычинками не разобрался, - отрезал Ираклий.

- Ир! - недовольно воскликнула мать.

- Мы ещё с вами не обсудили размножение у жучков, паучков, кошечек, слоников. Как только я пройду курс науки, тогда и поговорим о женитьбе!

- Ир! Как ты можешь так со мной поступать! Ты хочешь меня лишить возможности увидеть внуков! А я ведь чувствую, что дни мои сочтены! - Белинда, как заправская актриса, состроила трагическое лицо и пустила слезу. Ираклий, прекрасно зная все её уловки, только усмехнулся.

- Раз всё настолько плачевно, я еду к дяде. Он точно придумает способ не дать умереть своей любимой сестре.

- Нет! Ты просто невыносим! - в сердцах воскликнула Белинда, напрочь забыв о дворцовом этикете.

- В Университете дяди шикарная оранжерея. У него попрактикуюсь на пестиках и тычинках, - с кривой усмешкой бросил Ираклий.

Оставив разъярённую мать в столовой, он решительно направился в свой кабинет. Нехотя пробежав глазами бумаги, обменявшись парой фраз о государственных делах с первым министром и бросив короткое распоряжение секретарю с его раздражающим, намертво залакированным сооружением из волос, слащавой речью и подобострастной услужливостью, он приказал заложить карету и отправился к родному дяде, ректору Университета Естественных Наук. Дядя давно овдовел. Его единственная дочь удачно вышла замуж и в третий раз готовилась осчастливить мужа очередным наследником. Сам же дядя Роберт вёл достаточно бурную жизнь: всевозможные научные конференции, конгрессы, лекции, занятия со студентами, должность главного редактора научного журнала "Явления природы" и председательство в научном географическом сообществе - всё это щедро приправлялось страстным романом с обворожительной балериной, примой столичного театра оперы и балета.

Проехав в карете по широким, тщательно выметенным улицам столицы королевства, приблизительно через полчаса он уже входил в дверь кабинета своего дяди.

- Ваше Величество, какая приятная неожиданность! - расплылся в искренней улыбке ректор, пятидесятипятилетний, элегантный мужчина с живым, проницательным взглядом. - Для меня огромная честь принимать Ваше Величество в стенах вверенного мне учебного заведения.

- Дядя Роберт, только ты матери не уподобляйся! От неё с утра подташнивает! Выпить есть?

- Обижаешь, - Роберт, сочувственно взглянув на недовольно поджавшего губы племянника, открыл дверцу старинного шкафа, извлёк из него слегка запылённую бутылку крепкой настойки на травах и две гранёные стопки. Без лишних слов наполнил обе. Король, не дожидаясь приглашения, схватил свою и опрокинул её одним глотком. Дядя незамедлительно последовал его примеру.

- Фух... Отпускает, - облегчённо выдохнул Ираклий.

- Неужели всё настолько худо? - Роберт достал из верхнего ящика стола плитку горького шоколада и, разломив её пополам, положил между собой и племянником.

- Твоя сестра совсем свихнулась. Сегодня пыталась объяснить мне, откуда берутся дети, - отломив небольшой кусочек шоколада, Ираклий с наслаждением вдохнул его аромат и тут же отправил в рот.

- Успешно?

- Не знаю... На цветочках я ещё не пробовал.

Мужчины обменялись взглядами, и комната взорвалась громогласным мужским хохотом.

- Ты бы ей мягко намекнул, сколько тебе годков-то, - задыхаясь от смеха, дядя Роберт щедрой рукой разливал по стопкам настойку. - Так говоришь, на цветочках рассказывала... Взрослому мужику... Совсем сбрендила.

- Женить меня надумала. Портреты невест в столовую приволокла, - проворчал Ираклий, скривившись.

- А ты?

- Сказал, что теорию ещё не освоил, - криво усмехнулся племянник.

- Ну, тогда за науку! - поднял свою стопку дядя Роберт.

- И практику, - добавил Ираклий.

Оба мужчины разом опрокинули стопки, поморщившись от обжигающего горло тепла настойки, и поспешили заесть горький привкус тёмным шоколадом.

- Я скоро во дворце выть начну, - пожаловался Ираклий, откинувшись на спинку кресла. - Утром не успею глаза продрать, как уже парикмахер со своими щипцами для волос тут как тут. Я как девка на выданье с этими кудряшками. Вечно кто-нибудь за мной ходит, бродит, всё сказанное в тетрадку записывает. Так руки и чешутся в морду кому-нибудь заехать. Особенно этому секретарю расфуфыренному, как павлин. А мать... Мне кажется, если я надумаю жениться, в первую брачную ночь она будет возле кровати стоять и руководить процессом.

- Да, Белинда явно перегибает палку, - задумчиво произнёс дядя Роберт.

- Вот и я о том же. Дядя, ты даже представить себе не можешь, как я устал от этих церемоний. Так и хочется куда-нибудь сбежать, хоть на пару часов. Вот сейчас вернусь во дворец, она же будет за мной ходить, бродить, мой мозг пилить, что мне срочно нужно определиться с невестой.

- Сбежать на пару часов, говоришь, - дядя Роберт задумчиво почесал затылок. - Знаешь, на пару часов не получится. А вот на несколько дней... могу организовать.

- Так... Это уже интересно. Выкладывай, - Ираклий, словно играя, подхватил полупустую бутылку с настойкой и разлил приятно пахнущую травами жидкость по стопкам.

- Через несколько дней от Университета в дельту реки Эйхи отправляется экспедиция. Возглавляет её профессор Рональд Прайор. Цель экспедиции - изучение местной флоры, фауны и полезных ископаемых. До места назначения экспедиция добирается морем на быстроходном корабле, возвращается пароходом по реке. Плывёте через леса, принадлежащие эльфам, затем через горы Вердемонс и пересекаете границу нашего королевства. А там уж на лошадках до самой столицы.

- Отлично! Если постараться, сойду за научного сотрудника, - мечтательно протянул Ираклий.

- Ну, на научного сотрудника ты явно не тянешь. А вот на охранника.

- Стоп! - оживился Ираклий. - Ты хочешь сказать, что я могу поехать охранником?

- Совершенно верно.

- И я смогу, в случае необходимости, набить кому-нибудь морду?

- Именно. Учился ты за границей. Местное научное сообщество тебя в лицо не знает. Бородку сбреешь, волосики покороче подстрижёшь - и никто в тебе короля не признает.

- Дядя, да это же не поездка, а мечта! Практически загородная прогулка! Я согласен!

Мужчины, осушив по третьей стопке, поделили между собой остатки шоколада. Ректор скомкал шуршащую обёртку и отправил её в мусорную корзину, скромно примостившуюся у его стола.

- Вот до сих пор поражаюсь, Ир, как ты со своим взрывным характером так и не смог слиться воедино с драконом? Пять лет учёбы - как псу под хвост.

- Да вот так. Не смог - и всё. Все смогли, а я нет.

- Не понимаю, ты ведь такой сорви голова, а в колодце растерялся.

- Да сам не знаю, что на меня нашло. Они как зыркнули своими глазищами, как зашипели, я и испугался. А вторую попытку, сам знаешь, никто не даёт. Не смог принять драконью сущность - значит, не судьба.

- Не судьба, - сочувственно вздохнул дядя Роберт. - Но ты не горюй. Не слился с драконьей сущностью, значит и не надо. Зато ты - король.

- Да я уже и не горюю. Свыкся.

Ираклий кривил душой. Как можно забыть тот день, когда ректор Академии Воинов, словно к алтарю, повёл его и ещё четверых избранных к Драконьему Колодцу? Сердце Ираклия пело от восторга: он вошёл в пятёрку лучших студентов курса, кому раз в год выпадал шанс попытать счастье слиться с драконом. Ректор подробно проинструктировал каждого, как нужно себя вести в колодце, как из множества чешуйчатых выбрать своего, единственного дракона, чей дух роднится с твоим, чтобы слияние прошло успешно. Ираклий был третьим, кто опустился в колодец. Он чувствовал, как его невесомое тело падает в каком-то тумане, каждая секунда растягивается в бесконечность. Наконец, ноги коснулись чего-то мягкого, податливого, пушистого, словно пуховой перины. Он оказался на поляне, окружённой исполинскими деревьями с крупными, мясистыми, изумрудными листьями. Вдали, призрачным миражом, белели заснеженные вершины гор. Всё вокруг тонуло в молочной дымке тумана. Сделав несколько шагов, Ираклий огляделся. Ни одного дракона! Пройдя чуть дальше, он замер, ошеломлённый увиденным. Огромный дракон, чья чёрная чешуя отливала багрянцем, с комичным рвением, высунув длинный красный язык и округлив огромные чёрные глазища, гонялся за стайкой дракониц. Те, стрекоча крыльями, разлетались в разные стороны. Особи мужского пола, по всей видимости, не раз отведавшие драконьей ярости, жалкие и пристыженные, поджав хвосты, прятались в тени деревьев, робко выглядывая из-за листвы.

- Вот это экземпляр! - невольно вырвалось у Ираклия.

На звук его голоса дракон прервал погоню за чешуйчатыми дамами, остановился и окинул Ираклия оценивающим взглядом с головы до пят. Затем грозно зарычал.

- Пасть прикрой, а то муха залетит, - усмехнулся Ираклий, не удержавшись от колкости.

- От девок меня отрываешь? Ща я те дам прикурить! - взревел дракон в ответ.

Снова издав утробный рык, он двинулся на Ираклия. О выборе дракона по заветам ректора не могло быть и речи. Теперь Ираклию оставалось лишь одно - попытаться установить зрительный контакт с этим агрессивным представителем драконьего мира, а точнее - с чешуйчатым хамом. Но дракон, вероятно из-за природной вредности, и не думал идти на сближение. Он рычал, часто моргал и яростно мотал головой из стороны в сторону.

- Смотри в глаза! - грозно крикнул Ираклий, всеми силами пытаясь усмирить разъярённого зверя.

- Нашёл дурака! - дракон расхохотался так, что по спине Ираклия пробежала леденящая дрожь.

И тут произошло то, о чём не упоминалось ни в одном учебнике по слиянию: дракон выдохнул столб пламени в сторону Ираклия. Лишь чудом, благодаря какой-то звериной интуиции, молодой мужчина успел увернуться от обжигающего жара.

- Ах ты, тварь чешуйчатая! - вскипел Ираклий и, сжав кулаки, бросился в атаку на дракона.

- От бесчешуйчатого слышу! - взревел дракон, и его пасть вновь извергла огненный столб.

Завязалась яростная схватка. Ираклий, улучив момент, ухватил дракона за мощную шею. Взмахнув перепончатыми крыльями, чудовище взмыло в небо. Дракон яростно крутил головой, выделывая в воздухе головокружительные пируэты, от которых у Ираклия все внутренности переворачивались. Казалось, ещё миг, и он сорвётся в бездну. Инстинктивный страх за свою жизнь заставил его вцепиться в шею дракона мёртвой хваткой.

- Мы будем едины, ты и я, - прокричал Ираклий, стараясь перекричать вой ветра.

- Кишка тонка!

- Зато кулак сильный. Соглашайся, или зубы выбью!

После нескольких отчаянных попыток сбросить с себя всадника, дракон покорился судьбе. Он тяжело, с грохотом опустился на землю, словно рухнувшая каменная глыба. Ираклий ликовал: в этой безумной схватке от победил.

- Зря радуешься, у меня ужасные наклонности, - прорычал дракон, изрыгая из ноздрей струйки дыма.

- Да хватит меня стращать. Давай уже сливаться, - с раздражением отрезал Ираклий.

И единение свершилось, и с ним - преображение. В соответствии с инструкциями, после возвращения из драконьего мира Ираклия и его товарищей отправили на карантин. Уже на второй день он понял, о каких именно наклонностях предупреждал его дракон. Внутри слово проснулся дремавший хулиган. Ираклию нестерпимо хотелось залпом осушить чего-нибудь обжигающего, до полной отключки мозга, затянуться едкой сигареткой, набить кому-нибудь морду просто так, из чистого хулиганства, а ещё его неудержимо тянуло к представительницам прекрасного пола. Воспитанный в строгих традициях королевской семьи, Ираклий с трудом сдерживал этот внезапный бунт крови, эти низменные, постыдные порывы. Внутри него развернулась круглосуточная битва с новыми дурными наклонностями. И он одержал верх. Опасаясь, что в драконьей ипостаси сущность вырвется из-под контроля и натворит дел, достойных пера скандальной хроники, Ираклий предпочёл скрыть факт слияния от всех. Дракон, осознав своё поражение, присмирел. Но периодически, словно заноза в пятке, напоминал Ираклию о своих дурных наклонностях: то советовал в разгар бала незаметно подкрасться к какой-нибудь пышногрудой даме и ущипнуть её за самое сочное место, то стянуть прикрывающий лысину парик с головы министра культуры, то извергнуть столб пламени и посмотреть, как эффектно вспыхнет причёска у занудного, противно виляющего бёдрами секретаря. Вот и сейчас, в предвкушении предстоящих приключений, дракон оживился и с нетерпением, не меньшим, чем у Ираклия, ждал, когда же они окажутся на корабле.

- Только как от матери улизнуть незамеченным? - в задумчивости пробормотал Ираклий.

- Завтра я приеду к вам. Думаю, к обеду будет в самый раз. Типа, давно не виделся с сестрой. Ты уж за столом хворь изобрази. Скажу, что тебе срочно нужно в санаторий на воды.

- Одно упоминание о водах Эйхи уже оказывает на меня целебное воздействие.

- И скажу ей, что из соображений секретности ехать тебе надо инкогнито.

- Точно! Чтобы никто из подданных не узнал о моей хвори. Дядя, ты гений!

***

Тем же вечером на окраине столицы Корделиании в особняке, чья роскошь соперничала с великолепием окружавшего его парка, за ужином плели свои интриги двое любовников: владелица особняка пятидесятилетняя, с пышными формами маркиза Кимберли де Рендолф и тридцатилетний барон Энди д'Лэнглер. Щеголевато одетый молодой темноволосый мужчина с тонкими аккуратными, покрашенными чёрной краской усиками над верхней губой с намеренно недовольным видом молчаливо отрезал один за другим кусочки от сочной отбивной и отправлял их в рот.

- Энди, хватит страдать! - вспылила маркиза. - У нас нет другого выхода!

- Любовь моя, прости, но бракосочетание предусматривает первую брачную ночь! А я настолько сильно люблю тебя, что не представляю даже мимолётной близости с другой женщиной! - барон с театральным жестом бросил столовые приборы на тарелку и, картинно склонив голову, приложил правую руку ко лбу, являя собой живое воплощение страдания.

- Энди, дорогой, это же всего-то одна ночь. Я сама представить не могу, как проведу её без тебя, - жалобно пролепетала маркиза, с трудом сдерживая слёзы.

- А если твоя падчерица откажется выходить за меня замуж?

- Как она откажется, если я её официальный опекун? - Кимберли в недоумении развела руками. - Всё давно решено! Завтра Каролина возвращается из своего пансиона. Ты ведёшь её под венец. Священник вас обвенчает.

- А если на венчании она скажет "нет"? - в голосе барона прозвучали нервные нотки.

- Любовь моя, я уже обо всём договорилась со священником. Даже если Каролина будет сопротивляться, вас всё равно обвенчают.

- Ну а потом брачная ночь! Как я этого не хочу! - с притворным отчаянием воскликнул Энди.

- Ну, Энди... Ты же опытный мужчина. Тебе-то всего нужно один раз побыть с ней. Только так, чтобы ей не понравилось и она больше тебя не захотела. Ну, любовь моя.

- Благо, в пансионах воспитанниц содержат очень строго и не допускают излишеств в их воспитании, - с облегчением выдохнул молодой любовник, чьи планы на первую брачную ночь с Каролиной были совершенно иными.

Лишь однажды, мельком, он увидел Каролину, когда сопровождал маркизу в пансион. Кимберли отвозила падчерице рождественские подарки. Тогда юная Каролина поразила его своей красотой. Энди с нетерпением ждал бракосочетания с молодой, богатой наследницей состояния покойного маркиза де Рендолф, и навсегда избавиться от надоевшей старой любовницы. Разорившийся на скачках барон давно искал способ поправить своё пошатнувшееся финансовое состояние. И вот - удача, сама идёт в руки! - юная маркиза Каролина де Рендолф, упрятанная мачехой и одновременно опекуншей, в пансион. Не теряя времени, он закрутил роман с Кимберли. Согласно завещанию покойного маркиза, Каролина вступала в наследство по достижении двадцати лет, что должно было произойти через десять дней. Но если Каролина вступит в брак раньше, то её имуществом будет распоряжаться муж. Потому Кимберли, не подозревая, что замыслы Энди далеко расходятся с её собственными, спешила: нужно было успеть выдать Каролину за Энди, быстренько перевести сбережения с её счетов на свои, продать всё имущество и бежать с любовником за границу, оставив падчерицу нищей.

- А на следующий день мы идём к нотариусу, предъявляем ему документы, подтверждающие вступление в брак. И состояние Каролины - у нас в кармане, - мечтательно проворковала маркиза, прикрыв глаза и уже ощущая солёные брызги на лице, стоя на палубе собственной яхты в компании знойного любовника.

- Дорогая, как ты всё хорошо придумала! Ты просто умница! - Энди с притворно-нежным обожанием взглянул на её пышную грудь, в душе потешаясь над наивностью своей пассии.

Вот уже несколько месяцев он, как опытный кукловод, осторожно и методично внушал ей мысль о необходимости его брака с Каролиной, вдалбливая каждое слово в её мозг. И теперь Кимберли была убеждена, что эта гениальная идея всецело принадлежит ей.

- Пойдём отдохнём, любовь моя. Не терпится заключить тебя в объятия, - промурлыкал любовник, окинув пышные формы томным взглядом.

Кимберли, опьянённая патокой его слов, расцвела глупой, самодовольной улыбкой. Медленно поднявшись, она, плавно покачивая широкими бёдрами, поплыла в спальню, не подозревая, какие сюрпризы принесёт ей завтрашний и последующие дни.

Глава 2

Вторник. Всё идёт по плану… но, как водится, не у всех.

На следующий день, как и обещал, дядя Роберт прибыл во дворец навестить горячо любимую сестру.

- Роберт, какая приятная неожиданность! Как я счастлива тебя видеть! - Белинда наградила брата улыбкой, встречая его в просторной гостиной. - Когда сегодня утром мой венценосный сын поведал мне о своём приглашении разделить с нами трапезу, я не поверила своим ушам! Ты же у нас целиком и полностью поглощён наукой!

- Ты права, Белинда. Университет отнимает у меня много времени. Но разве я мог отказать любимому племяннику в его просьбе? - Роберт ответил улыбкой на улыбку.

- Идём же в столовую. Его Величество скоро присоединится к нам.

Белинда взяла брата под руку, и они, пользуясь отсутствием слуг, непринуждённо беседуя, направились в столовую. Как и предрекала королева-мать, едва они заняли свои места за столом, в зале появился Ираклий. В присутствии короля и лакеев брат и сестра старались вести себя в соответствии с дворцовым этикетом.

- Ваше Величество! - дядя поднялся и склонился в почтительном поклоне.

- Добрый день, Ваша Светлость. Я несказанно рад, что при всей вашей занятости в системе высшего образования и в научных трудах, вы нашли время почтить нас своим присутствием, - покосившись на мать, витиевато заговорил Ираклий. - В честь вашего визита придворный повар постарался на славу и сотворил настоящий шедевр кулинарного искусства - вашу любимую рыбу.

- Благодарю вас, Ваше Величество. Безумно тронут такой заботой обо мне, старом, дряхлом, трухлявом пне, - с хитрой усмешкой произнёс дядя Роберт.

- Ой! Ну что ты такое говоришь! Ты ещё молод и полон сил, - манерно отмахнулась молодящаяся Белинда, обмахиваясь изящным веером.

Церемониальные приветствия остались позади, и мужчины чинно расположились за столом, приступая к трапезе. Безупречно вышколенная прислуга, облачённая в строгую униформу, безмолвной тенью застыла вдоль стен, ожидая дальнейших распоряжений.

- Что нового в учёном мире? - полюбопытствовала Белинда, обращаясь к брату.

- Ничего нового и интересного... Все открытия давно сделаны. Учебный процесс налажен. Скукота, - Роберт демонстративно вздохнул.

- А мне вчера мой венценосный сын весь вечер взахлёб рассказывал, что вы обсуждали с ним реформы в высшем образовании, потому он так долго у тебя был. И ещё оправдывался, что выпил с вами за идеи реформаторства, потому от него несло алкоголем, - Белинда бросила на сына укоризненный взгляд.

- Какие реформы? - Роберт, мельком взглянув на племянника, запнулся и тут же начал импровизировать. - Ах, чуть не забыл! Конечно, грядут реформы! И ещё какие! В этом году мы впервые планируем принять на обучение целых пять девушек! Представляете?

- Неужели? - удивлённо приподняла брови Белинда. В этот момент Ираклий изобразил приступ кашля.

- Да... Собственно, почему бы и нет? Мы вчера с Его Величеством, правда, так и не пришли к единому мнению, на какой факультет будут поступать эти юные особы. А что касаемо алкоголя... Не хочу вас огорчать, но алкоголь был исключительно в лечебных целях.

- Не понимаю! - Белинда нахмурилась, чувствуя подвох. В этот момент Ираклий снова надрывно закашлял.

- Вы, глубокоуважаемая королева, совершенно не обращаете внимание на здоровье Его Величества! Какая же вы после этого мать! Разве вы не слышите этот ужасный, мучительный кашель, выворачивающий лёгкие наизнанку?

- Нет, - Белинда в замешательстве перевела взгляд на сына, который вновь демонстративно закашлял.

- Простите, второй день никак не могу остановиться, - проговорил Ираклий с преувеличенно виноватым видом. - Боюсь, скоро совсем лишусь лёгких.

- Однозначно, Ваше Величество, вам жизненно необходимо срочно ехать на воды! - безапелляционно заявил Роберт. - Белинда, короля нужно незамедлительно спасать! Давай, в целях сохранения государственной тайны, отправим его в санаторий инкогнито, а народу объявим, что он отбыл куда-нибудь... Например, ко мне в гости за город, чтобы в тишине предаться размышлениям о государственных делах.

- Да, Роберт, ты прав, - робко пролепетала Белинда. Ираклий, для большей убедительности, добавил в подтверждение своих "страданий" пару демонстративных кашлей.

- Срочно в санаторий! Только целебная вода минеральных источников спасёт трон! - Роберт подскочил со стула, словно ужаленный осой, и, жестикулируя для убедительности, громогласно изрёк свой вердикт: - На воды! Другого пути нет!

Белинда, поверив в разыгранный фарс, смотрела на брата широко раскрытыми, немигающими глазами. Ираклий ликовал, что как легко удалось обвести мать вокруг пальца. Он уже грезил о том, как завтра всё изменится: он будет плыть по лазурному морю на корабле под белыми парусами и подставлять своё лицо ласковому солнцу, дерзкому морскому ветру и освежающим солёным брызгам. И ни единая душа вокруг не догадается, что перед ними - сам король.

***

Тем же днём, когда солнце приближалось к зениту, к особняку маркизы де Рендолф подкатила элегантная карета. Из неё, опираясь на учтиво предложенную руку слуги, выпорхнула Каролина де Рендолф. Её облик выдавал воспитанницу закрытого пансиона для девушек благородного происхождения. Строгое серое платье, казалось, лишь подчеркивало её точёную фигуру. Роскошные длинные волнистые волосы с медным отливом были старательно собраны на затылке в гульку, но несколько непослушных прядей всё равно вырвались на свободу и красиво развивались от лёгкого дуновения весеннего ветерка.

- Госпожа Каролина, прикажете отнести вещи в вашу комнату? - прозвучал тихий вопрос слуги.

- Да, будьте любезны, - отозвалась Каролина, слегка повернув своё красивое лицо в сторону слуги и окинув его взглядом сияющих изумрудных глаз, обрамлённых длинными густыми ресницами.

- Сию минуту, госпожа Каролина.

Пока слуга хлопотал с багажом, Каролина, приподняв подол платья, словно птичка, впорхнула в дом.

- Дорогая, как я рада твоему возвращению! - расплылась в фальшивой улыбке мачеха.

- Я тоже рада вас видеть, - сдержанно ответила Каролина, стараясь скрыть неприязнь.

Она никогда не питала тёплых чувств к Кимберли, считая, что та вышла замуж за отца исключительно ради денег. Поэтому после смерти отца с удовольствием отправилась в пансион, лишь бы не видеть этой алчной особы. Жизнь в пансионе была далеко не сладкой, но Каролина находила возможность сделать свою учёбу запоминающейся не только ей, но и воспитательницам и преподавателям пансиона. Никакие наказания, применяемые к девушкам, не могли остановить Каролину. В пансионе с нетерпением считали дни, когда эта неукротимая бестия покинет стены их благочестивого заведения.

- Пойдём в гостиную. Я хочу тебя кое с кем познакомить, - Кимберли взяла девушку под руку, увлекая за собой.

- Вы меня заинтриговали, - с лёгкой иронией произнесла Каролина.

В гостиной их поджидал барон Энди д'Лэнглер. Завидев Каролину, он проворно вскочил с дивана и склонился в церемонном поклоне. Дабы представить себя в лучшем виде, барон надел один из своих модных дорогих костюмов, щедро облил себя теми же духами, что и Ираклий, флакон которых он добыл за несусветные деньги, лишь благодаря влиятельным связям. Тщательно зачёсанные на аккуратный пробор волосы сияли гелем, а усики были любовно подкручены. В нос ударил приторно-сладкий запах, от которого Каролина невольно поморщилась.

- Позволь тебе представить, барон Энди д'Лэнглер, - торжественно провозгласила Кимберли, словно представляла как минимум королевского министра.

- Очень приятно, - скромно ответила Каролина, машинально присев в реверансе, как её учили чопорные гувернантки в пансионе.

- Я безмерно рад нашему знакомству, - проворковал барон, приблизившись и заключив её руку в свою холеную ладонь. Он галантно прикоснулся губами к кончикам её пальцев. Каролина брезгливо скривилась, ей показалось, что барон их излишне обслюнявил.

- Каролина, барон просит твоей руки, - не откладывая дело в долгий ящик, Кимберли решила сразу же с порога огорошить падчерицу грядущей переменой в её жизни.

- Но... Мы с бароном не знакомы, - растерялась Каролина.

- Как твоя законная опекунша, я не вижу причин для отказа барону. Поэтому завтра состоится ваше венчание.

- Что? - вырвалось у Каролины, её голос дрогнул от гнева и потрясения. Такого поворота событий она никак не ожидала.

- Барон позаботился обо всём, даже о подвенечном платье, - с натянутой улыбкой проговорила мачеха. - А сейчас я, как мать, поведаю тебе о таинствах первой брачной ночи.

Она взяла ошеломлённую девушку под руку и повела её в покои, расположенные на втором этаже особняка.

- Ну вот, мы и пришли, - улыбнулась мачеха, устраивая свою крупную фигуру в кресле. - Обрати внимание, в твоих комнатах всё так же, как и было. Я ничего не меняла.

- Я заметила, - отозвалась Каролина, обводя взглядом свою комнату. - Всё так же. Только вы почему-то единолично, не спрашивая моего согласия, решили радикально изменить мою личную жизнь.

- Я понимаю твоё негодование, милая. На твоём месте любая девушка возмутилась бы до глубины души. Но поверь мне, женщине, набившей ни одну шишку, мир мужчин очень жесток. Мало того, что почти все они алкоголики, нецензурно выражаются, так к тому же большинство из них обманщики и охотники за приданым. Поэтому я считаю, что тебе несказанно повезло. Барон - исключительно порядочный мужчина без вредных привычек. Я, как твоя опекунша, не вижу для тебя более достойной партии.

- А можно мне отложить свадьбу до моего дня рождения? - нахмурившись, попыталась возразить Каролина, зная о завещании отца.

- Что ты, что ты! Ну, конечно, нет! - с наигранным ужасом воскликнула мачеха. - Ты своим отказом оскорбишь барона! Такого жениха упускать! Я же для тебя стараюсь! А теперь давай поговорим о первой брачной ночи. Скажу тебе честно, тебе придётся нелегко. Это настоящее испытание для девушки. Боль. Невероятная боль, заставляющая терять сознание, вот что испытывают девушки, когда муж срывает с жены цветок невинности своим огромным мужским органом и разрывает там всё внутри... Прямо вот так - бац! И всё... разорвал к чертям собачьим! Кровь хлещет ручьём... Да какой ручьём... Рекой! Таким вот бурным потоком! Кровь на простынях, на полу, короче, везде, где можно и нельзя. Целые лужи крови! Гадость, конечно, редкостная. Мерзко до тошноты! До отвращения! Но это посвящение в женщины нужно обязательно пройти и тем самым доказать свою верность мужу.

- Благодарю за наставления, - прошептала Каролина, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. После столь красочной лекции мачехи, желание выходить замуж за барона исчезло окончательно.

- В шкафу тебя ждёт твоё подвенечное платье. Можешь примерить. А пока я тебя оставлю. Отдыхай. Барон останется у нас. Вечером поужинаем вместе, как говорится, в узком семейном кругу. Заодно и познакомитесь поближе.

Кимберли, довольная, что теперь Каролина точно не пожелает близости с её любимым Энди, наградив падчерицу фальшивой улыбкой, покинула покои изрядно озадаченной Каролины. Не теряя времени, девушка распахнула дверцы шкафа. Мачеха не обманула: на плечиках висело подвенечное платье из белого шёлка. Каролина, не вынимая наряд из шкафа, критично на него взглянула: ничего особенного. Вовсе не таким она представляла себе свой венчальный наряд. Последний год у неё была мечта: она видела себя восходящей по ступеням собора в роскошном платье с длинным шлейфом и лифом, щедро расшитым жемчугом. К искусно уложенным волосам крепилась длинная, невесомая фата, трепещущая от малейшего дуновения ветра. В руках - небольшой букет из нежно-розовых роз. А у алтаря её ждал мужчина мечты: высокий, голубоглазый блондин неземной красоты, облачённый в белоснежный костюм. Но никак не прилизанный барон Энди д’Лэнглер с его отвратительными чёрными усиками.

Впрочем, до появления мечты о роскошной свадьбе с прекрасным блондином, романтичная Каролина грезила о другом мужчине. Два года назад в их пансион нанёс визит сам король. Накануне его приезда воспитанницы только о нём и говорили. Новая директриса даже подготовила развлекательное мероприятие для Его Величества: скромный бал, состоящий всего из одного танца, дабы не отвлекать монарха от важных государственных дел. И вот он прибыл: статный, утончённый, с безупречными манерами - само воплощение идеального мужчины. Он шествовал по залу, вдоль шеренги воспитанниц, каждая из которых втайне надеялась, что король удостоит её своим вниманием. Каролина помнила, как её сердце бешено колотилось в груди, когда король приближался. Он уже стоял возле толстушки Виолетты и очкастой зануды Берты. Ещё пара девушек - и он окажется напротив неё. И тогда... ух! Как они закружатся в вихре вальса! Но король даже не удостоил взглядом красавицу Каролину. Он остановился в двух шагах от неё, возле этой отвратительной прыщавой Берты, и пригласил её на танец! Не в силах смириться с такой несправедливостью, Каролина затаила обиду на Его Величество и создала себе новый идеал мужской красоты.

После сегодняшнего "урока просвещения" о жутких моментах семейной жизни замуж не хотелось от слова "совсем", даже за красивого блондина. Со злостью захлопнув дверцу шкафа, Каролина переоделась в домашнее платье и решила прогуляться по парку. Выйдя из своих покоев и спустившись по боковой лестнице, она оказалась на тенистой аллее. После долгой и утомительной дороги она размеренно и с наслаждением шла по парку, вдыхая аромат вечнозелёных хвойных деревьев. Внезапно её слуха коснулся весёлый смех, доносившийся из густо увитой вечнозелёным плющом беседки. Каролина подкралась поближе. Её глаза расширились от услышанного. Она не могла ошибиться: в беседке, уверенные, что их никто не видит и не слышит, ворковали мачеха и навязанный ей жених.

- Энди, любимый, ты даже не представляешь, как я устала от этой нищеты! Наконец-то мы с тобой заживём на широкую ногу и ни в чём себе не будем отказывать.

- Да, дорогая. С деньгами твоей падчерицы мы сможем многое себе позволить.

- Как я мечтаю после всего сесть на корабль и навсегда покинуть эту страну! Ах, Энди, только ты, я и наша любовь!

- Скоро так и будет. Потерпи несколько дней.

Дальше Каролина слышала томные вздохи и чмоканье поцелуев, заставившие её, как девушку, воспитанную в строгих нормах морали, густо покраснеть. Она тихонько удалилась от беседки и направилась в сторону особняка.

"Значит, эта змея, моя дражайшая мачеха, мечтает выдать меня замуж за своего мерзкого любовника? А затем уплыть куда подальше, прихватив моё наследство? - лихорадочно соображала она, невольно ускоряя шаг. - Не выйдет! Чтобы такое придумать, чтобы продержаться до моего дня рождения? Кроме побега ничего на ум не приходит. Но ведь она поднимет шум, заявит о моей пропаже. Меня будут искать... Стоп! Будут искать девушку. А что, если?.."

Вдохновлённая неожиданно озарившей мыслью, словно вспышкой молнии в тёмную ночь, Каролина ворвалась в особняк, взлетела по лестнице, схватила свои документы и деньги на первое время, и пулей вылетела из дома. Домик управляющего возле конюшни - именно к нему она держала путь. Убедившись, что хозяина нет на месте, Каролина тихонько проникла внутрь, переоделась в поношенный мужской костюм. Несмотря на невысокий рост и астеническое телосложение управляющего, наряд сидел на ней мешковато, но в целом выглядел вполне сносно. Роскошные волосы она спрятала под старую шляпу, натянула грубые сапоги. Преобразившись в худенького юношу, Каролина вышла из домика, швырнула ненужное платье в кусты. По аллее парка она двинулась навстречу свободе. Она с детства помнила о дыре в заборе, через которую старый приятель управляющего пробирался по вечерам, чтобы скоротать время за бутылочкой вина и перекинуться в картишки. С тех пор ничего не изменилось. Каролина нырнула в спасительную лазейку и оказалась на улице. Немногочисленные прохожие не обращали внимания на невысокого молодого человека, шагающего по улице в сторону рынка в старомодной, видавшей виды фетровой шляпе, украшенной облезлыми перьями, и в тяжёлых, стоптанных сапогах. Теперь ей нужен был парик, шляпа поприличней и удобная обувь. А главное - тихое убежище, где можно пересидеть до своего дня рождения.

***

Вечером барон Энди д'Лэнглер и маркиза Кимберли де Рендолф, разодетые в роскошные вечерние наряды, чинно восседали за накрытым столом. Ужин давно был подан, а Каролины всё не было.

- Поднимитесь в покои к Каролине и напомните ей, что настало время ужина, - сдержанно произнесла Кимберли, обращаясь к застывшему в ожидании слуге.

- Будет исполнено, - слуга склонился в учтивом поклоне и бесшумно растворился в коридорах особняка.

- Что-то мне не по себе, - тихо промолвил барон, нервно теребя край белоснежной салфетки.

- Не переживай, всё под контролем. Скорее всего, она просто уснула. А может, примеряет свадебное платье. Девушки в этом возрасте такие романтичные, - с притворной нежностью проворковала маркиза.

- Хорошо бы, - пробурчал барон, не переставая мять салфетку.

Казалось, время застыло на месте. Кимберли, не в силах скрыть растущую тревогу, то и дело бросала торопливые взгляды на стенные часы. Прошли всего какие-то пять минут, а казалось - целая вечность. Наконец, слуга вернулся, но без падчерицы.

- Простите, господа, но госпожи Каролины нет в её покоях, - пробормотал он, не решаясь поднять глаз.

- Что значит "нет"? - изумлённо вскинула безупречно выщипанные брови маркиза. - Как это "нет"?

- Нет, и всё, - растерянно развёл руками слуга.

- А куда же она тогда, по-твоему, запропастилась? - в голосе маркизы зазвучали истеричные нотки.

- Не знаю, госпожа маркиза. Нет, и всё тут.

- Обыскать каждый уголок! Переверните всё вверх дном, но найти мне Каролину! - взвизгнула маркиза так, что Энди, опасаясь за целостность своих барабанных перепонок, прикрыл уши ладонями.

Слуги бросились выполнять поручение, прочёсывать комнаты особняка, тенистые уголки парка, конюшню. Каролина словно сквозь землю провалилась. Единственное, что нашёл управляющий в кустах недалеко от дома, было смятое платье девушки. Но он, понимая, что вскоре Каролина вступит в право наследования и неизвестно, как там дальше будут развиваться события, решил никому не сообщать о своей находке, а одежду перепрятал в более надёжное место. Через час безрезультатных поисков, в поместье была вызвана полиция. Маркиза, вытирая наворачивающиеся на глаза слёзы кружевным носовым платком, то и дело всхлипывая, общалась с прибывшим полицейским.

- Ничего не понимаю! Завтра у неё должна состояться свадьба! Я уверена, мою бедную падчерицу кто-то похитил!

- У вас есть какие-либо предположения, кто это мог сделать?

- Даже не знаю... Она только сегодня приехала из пансиона... к жениху... Какой кошмар! Умоляю вас, найдите мою девочку! Её хотят обмануть с целью обогащения. Она такая доверчивая!

- Опишите мне вашу падчерицу.

- Рост средний, зелёные глаза, длинные волосы. Да... Волосы такие вот... кудрявые. И всё.

- Не густо.... Может, портрет её есть?

- Нет, вы о чём? Девушка росла в пансионе, какие уж тут портреты...

- Тогда какие-нибудь особые приметы? Родинки там всякие, шрамы?

- Нет, конечно. Какие шрамы? С ней обращались, как с хрустальной вазой!

- Не густо... Не густо... Сложно будет её найти. Я могу пообщаться с прислугой?

- Да, пожалуйста.

Полицейский допросил слуг одного за другим. Никто из них не видел, как Каролина покинула особняк. Один из слуг, стараясь помочь следствию, принёс портрет Каролины, написанный в её пятилетнем возрасте, вызвав тем самым негодование полицейского. Понимая, что перед ним поставлена практически невыполнимая задача, полицейский, злой и разочарованный, покинул поместье и вернулся в свой участок.

Глава 3

Среда. Первый день вожделенной свободы. Но откуда взялся этот газетчик?

Довольный, что наконец-то сегодня его ждёт свобода, Ираклий проснулся в превосходном настроении. Даже привычная пытка придворного парикмахера, орудовавшего раскаленными щипцами над его иссиня-черными локонами и щедро орошавшего их эксклюзивными вонючими духами, не смогла испортить ему настроение. После завтрака, согласно хитроумному плану королевы-матери, разработанному с целью незаметной отправки Его Величества на целебные воды, Ираклий уселся в карету, призванную отвлечь любопытные взгляды и направить её в последствии в поместье дяди Роберта.

Уже в карете, как и подобает заправскому конспиратору, он сменил парадный камзол на более простую одежду и извлёк из потайного ящика под сиденьем увесистый арсенал: охотничье ружье, пистолет, солидный запас патронов и любимый охотничий нож. Вскоре, в соответствии с секретными планом королевы, карета свернула в малоприметный переулок, где Ираклий должен был пересесть в другой экипаж и отправиться на железнодорожный вокзал в сопровождении дяди Роберта, по настоятельной просьбе сестры специально взявшего отпуск для столь секретного мероприятия. Дядя Роберт вчера разыграл целую комедию, яростно сопротивляясь идее Белинды, утверждавшей, что мальчик непременно попадёт в дурную компанию или будет соблазнён дамой лёгкого поведения, потому его категорически нельзя отпускать одного. Но в конце концов, с формулировкой "что не сделаешь ради любимой сестры", сдался. В конечном итоге карета въехала в поместье дяди Роберта пустой, дядя Роберт отправился на воды в компании хорошенькой любовницы, а Ираклий, облачённый в куртку поверх белой рубашки, коричневые брюки и высокие сапоги, с охотничьим ружьём за плечами и небольшой дорожной сумкой, хранящей смену белья, чистую рубашку, бритвенные принадлежности, мыло, зубной набор, а также припрятанные пистолет, патроны и нож, входил в двери парикмахерской.

- Доброе утро! - улыбнулся хозяин заведения новому клиенту.

- Доброе... Я бы даже сказал предобрейшее утро, - Ираклий, не дожидаясь приглашения, плюхнулся в кресло перед большим зеркалом.

- Вас подстричь или побрить?

- Сбрить бороду, волосы обрезать.

- Насколько коротко обрезать? До плеч или слегка подравнять кончики?

- Да срезай их к чертям собачьим! Чуть длиннее впереди оставь, а сзади коротко, чтобы по шее не болтались.

- Как прикажете, - парикмахер, поблескивая ножницами, расплылся в улыбке.

Пока парикмахер трудился над созданием нового образа Ираклия, дракон напоминал о своём существовании.

- Долго он ещё будет вошкаться? - недовольно проворчал дракон.

- Заткнись, а?

- Мы на корабль опоздаем.

- Ещё больше часа до отплытия.

- Ты чё, принцесса на бал опаздывать? Думаешь, там все принцы в ряд выстроятся, чтобы тебя поприветствовать? Да тебя трехэтажным матом обложат!

- Вот ты меня достал!

- А я тебе говорил. Нечего со мной сливаться!

- Ещё одно слово, мы возвращаемся во дворец, и никакого путешествия не будет! Кстати, девочек и выпивки тоже не будет!

- Шантажист, - недовольно вздохнул дракон, но замолчал.

К обоюдной радости Ираклия и дракона, парикмахер управился на удивление быстро, всего за полчаса. Расплатившись с мастером, Ираклий двинулся в строну морского порта. Его сапоги уверенно чеканили шаг по булыжной мостовой. Встречающиеся на пути дамы бросали томные взгляды вслед высокому широкоплечему красавцу с гладко выбритым лицом.

Спустя двадцать минут стремительной ходьбы Ираклий достиг порта, его взгляд принялся выискивать бриг "Посейдон". Найти двухмачтового красавца, плавно покачивающегося на волнах, не составило особого труда. Возле корабля стояли две группы мужчин. Закалённые солнцем, подтянутые и мускулистые охранники контрастировали с бледными лицами учёных, руководивших погрузкой ящиков, сундуков и провизии. У ног охранников небрежно валялись рюкзаки, набитые личными вещами. Ираклий направился прямиком к ним.

- Здравствуйте, похоже, я плыву с вами, - уверенно произнёс он.

- Да... Мне что-то такое говорили, - пренебрежительно взглянув на Ираклия, неторопливо ответил широкоплечий, коротко стриженный брюнет ростом чуть ниже Ираклия.

- Ракля, - представился Ираклий сокращённым именем, как его называли друзья в Академии.

- Арчи, - не глядя на Ираклия, буркнул брюнет и смачно сплюнул на землю.

- Нормальный мужик! - со знанием дела отметил дракон. - Вот это я понимаю! Наверное, и бухнуть не прочь!

Ираклий, не обращая внимания на комментарии дракона, продолжил знакомство с новыми товарищами. Нанятые для сопровождения экспедиции охранники, словно каменные изваяния, молча наблюдали за погрузкой. Ираклий терпеливо выжидал. Наконец, ещё один из охранников, коренастый мужчина лет сорока, с небольшим шрамом над правой бровью, не поворачивая головы, глухо произнёс:

- Циркач. Потому как женат на укротительнице тигров.

- Будем знакомы, - отозвался Ираклий, не поворачиваясь и продолжая, как и они, следить за работой грузчиков.

- Ха! Да ты ему понравился! Процесс пошёл! - ликовал дракон.

- Мартин, только не путать с "Мартини", - криво усмехнулся рыжеволосый мужчина лет тридцати пяти с волевым подбородком.

- Постараюсь, - в ответ процедил сквозь зубы Ираклий. Общество охранников с каждой минутой нравилось ему всё больше и больше.

- Кристоф. Лепидоптеролог, - многозначительно представился светловолосый мужчина лет сорока, с выпученными глазами и тонкими усиками.

- Из учёных? - уточнил Ираклий, стараясь скрыть недоумение.

- Да нет. Просто он у нас бабочек любит. Преимущественно ночных, - пояснил за него Циркач.

- Нормальное мужское хобби! Понимаю! Ир, мы попали в компанию истинных джентльменов, - радостно напомнил о себе дракон.

- Уважаю, - коротко ответил Ираклий, не отрывая взгляда от погрузки.

- Борода, - представился последний из охранников, плотный мужчина лет сорока с рыжей, как осенняя листва, бородой и абсолютно лысой головой, блестевшей на солнце.

- Запомню, - ответил Ираклий.

После состоявшегося знакомства мужчины вновь погрузились в молчаливое наблюдение за погрузкой. Ираклий с интересом изучал группу учёных, которых ему предстояло сопровождать. Их было немного, всего семеро включая руководителя экспедиции. Самым старшим был профессор Рональд Прайор, физик лет пятидесяти, с обширными залысинами и внушительным животом. Дядя Роберт высоко ценил его вклад в мировую науку. Этой весной Ираклий лично вручал ему во дворце государственную награду за достижения в изучении солнечной энергии. К счастью, после визита к парикмахеру, узнать в Ираклии короля Корделиании было весьма затруднительно. Внимание привлёк щеголевато одетый, стройный блондин с романтичными длинными локонами, ниспадающими на плечи. Блондин был примерно его возраста.

- Ну, этот от девок отбиваться не успевает! - со знанием дела прокомментировал дракон, увидев в его лице конкурента на покорение дамских сердец.

- Заткнись, похотливая рептилия! Он молодой и, похоже, талантливый учёный, - одёрнул его Ираклий.

- А кто спорит? Наверняка, какая-нибудь дамочка ему покровительствует. Такая вот научная муза со старым богатеньким муженьком, владельцем недвижимого мужского хозяйства.

- Угомонись ты с этим блондином. Давай за остальными наблюдать.

Остальные учёные оказались примерно одного возраста, около сорока, все как на подбор щупленькие, с аккуратными бородками, они различались лишь ростом и цветом волос. Не придумав ни одной язвительной реплики, дракон заскучал и затих, чем несказанно обрадовал Ираклия.

***

Тем же утром из скромного номера небольшой гостиницы с намереньем позавтракать в ближайшем кафе вышла Каролина. На девушку был надет позаимствованный накануне у управляющего мужской костюм, приобретённые вчера более удобные ботинки, короткий тёмно-русый парик, прикрытый широкополой соломенной шляпой. Грудь, туго перетянутая гостиничным полотенцем и скрепленная булавками, доставляла жуткое неудобство. Опасаясь, что в её отсутствие кто-нибудь зайдёт в номер и украдёт её ценности, документы и деньги она прихватила с собой.

Насладившись воздушным омлетом и ароматным какао, Каролина, дабы не зачахнуть от тоски, отправилась в небольшой магазинчик. Там она приобрела небольшой альбом для зарисовок, остро отточенный карандаш с ластиком и блокнот с ручкой - для писем подругам по пансиону. Помимо этого, учитывая, что сегодня утром она поняла, что осталась без средств личной гигиены, Каролина приобрела их здесь же. Выйдя из магазина, к своему ужасу она заметила знакомую фигуру: на тротуаре практически рядом с ней стоял барон Энди д'Лэнглер. Первой мыслью, пришедшей в голову, было вернуться в магазин и переждать, пока барон не уйдёт. Именно так и поступила Каролина.

- Что-нибудь ещё? - услужливо поинтересовался стоявший за прилавком продавец, увидев вернувшегося покупателя.

- Да... Чуть не забыл... - Каролина попыталась придать голосу низкие нотки. - Покажите мне вот тот милый саквояж, а то в руках неудобно нести покупки.

- Пожалуйста, - хозяин магазинчика снял с полки изящный кожаный саквояж и поставил его на прилавок.

- Замечательно! Очень, очень удобно, - тянула время Каролина, рассматривая саквояж со всех сторон. - А какая мягкая кожа! Восхитительно!

- Наши товары отличаются отменным качеством.

Каролина отсчитала монеты и протянула их довольному торговцу. Она неторопливо начала укладывать покупки в саквояж, надеясь выиграть ещё хоть немного времени. Но к её ужасу, двери магазина распахнулись, и внутрь вошёл барон.

- Господин д'Лэнглер, как я рад вас видеть, - расплылся в улыбке торговец, приветствуя постоянного клиента.

- Доброе утро, уважаемый господин Лемпард, - ответил барон.

- Что вас привело в мой скромный магазинчик? Чернила? У меня есть превосходная бумага.

- Да. Будьте любезны. Бумагу для письма, - взгляд барона скользнул по саквояжу. - Какая милая вещица. Вы позволите?

- О, нет. Я спешу, - забыв от страха, что нужно говорить более низким голосом, выпалила Каролина, тем самым выдав себя.

Торговец и барон удивлённо переглянулись. Барон пристально взглянул на девушку.

- Каролина! - ошарашенный неожиданной встречей, барон попытался схватить беглянку за руку, но она ловко увернулась, умудрившись при этом огреть его саквояжем по голове.

- Стой! - не ведая о вчерашних событиях, торговец принял Каролину за хулигана и бросился её ловить.

Девушка ловко увернулась и от него, выбежала на улицу и что было сил помчалась прочь, пугая прохожих, собак и откормленных дворовых котов.

- Стой! - гремело у неё за спиной, барон и торговец не отставали.

Понимая, что дистанция между ними и беглянкой увеличивается, преследователи запрыгнули в проезжавший мимо экипаж. Сообразив, что это её последний шанс избежать нежеланного брака, Каролина юркнула в узкий дворик. Расчёт оказался верен: экипаж не смог проехать в ворота и остановился. Пока барон расплачивался с кучером, Каролина, не теряя ни секунды, лавировала между плотно стоявшими домами, как проворная белка между деревьями. Вскоре ей удалось выбежать на улицу, ведущую прямиком в порт.

- Стой! - надрывался барон, тщетно пытаясь догнать ускользающую фигурку. Торговец, задыхаясь, безнадёжно отстал, но из последних сил, из уважения к своему знатному клиенту, продолжал погоню.

Ноги, словно повинуясь неведомой силе, сами несли Каролину в порт. Уже виднелся корабль под парусами, готовый к отплытию. Спасаясь от настигающего её барона, Каролина рванулась к бригу. Ноги неслись к свободе с такой скоростью, с какой Каролина никогда не бегала даже стометровки в пансионе. Когда она, наконец, подбежала к "Посейдону" все путешественники уже были на борту. Усатый матрос в полосатой тельняшке собирался убрать трап.

- Стой! - выдохнула Каролина, хватая ртом воздух.

- Вы тоже в экспедицию с профессором? - удивился матрос, с недоумением глядя на худенького, раскрасневшегося от быстрого бега юношу с саквояжем в руке.

- Да! С ним! Скорее!

Матрос, подхватив запоздавшего пассажира под локоть, помог взобраться на палубу. Мгновение... и взлетел трап, были отданы швартовы, и "Посейдон", величаво покачиваясь, медленно покинул причал. В этот момент на пирс, багровый от ярости, выбежал запыхавшийся барон.

- Остановите корабль! Вернитесь немедленно! - вопил он, срывая голос.

- Что за крики? - удивлённо обернулся к берегу профессор.

- Не знаю, - пожал плечами матрос, помогавший Каролине.

- А вы, простите, кто? - поинтересовался профессор, только сейчас заметив раскрасневшуюся от бега Каролину. Она явно не походила ни на матросов, ни на суровых охранников экспедиции.

- Я... с экспедицией, - уверенно ответила Каролина, глядя прямо в глаза профессору.

- Простите, но я - руководитель экспедиции, и знаю всех участников лично.

- А я начальник охраны, - встрял в разговор Арчи, до этого молча наблюдавший за происходящим. - Своих я тоже знаю. Признавайся, ты кто?

- Я… пресса! - для убедительности Каролина распахнула свой новенький саквояж и выудила оттуда блокнот и ручку. - Буду освещать вашу экспедицию, как газетчик.

- Я не приглашал газетчиков, - растерялся профессор Прайор.

- Я по личному распоряжению Его Величества! Он повелел записывать всё об экспедиции, чтобы потом рассказать о самом интересном в прессе.

От столь наглой лжи из уст странно одетого юноши у Ираклия глаза полезли на лоб и он на мгновение лишился дара речи.

- Что-то я не могу вспомнить, когда это ты поручал репортёрам сопровождать экспедицию, - напомнил о себе дракон.

- Да не поручал я никому. Этот молокосос - наглый врун, - вступил в мысленный диалог с драконом Ираклий. - Но я его выведу на чистую воду!

- Насчёт молокососа ты погорячился, - философски заметил дракон.

- У тебя от яркого солнца притупилось зрение? Ты не видишь молодой нахальной рожи этого вруна?

- Это у тебя проблемы. Принюхайся. Перед тобой девица.

- Ты точно не отошёл от настойки дяди. Тебе везде девицы мерещатся.

- Ох-ох-ох, - съязвил дракон. - Посмотрим, кто окажется прав.

- Против воли Его Величества я точно не пойду, - тем временем продолжал профессор. - Вы от какого издательства?

- "Меридиан", - выпалила Каролина первое, что пришло в голову.

- Не слышал о таком... Не слышал, - задумчиво пробормотал профессор.

- Наше издание… новое, - схитрила Каролина.

- Ну, хорошо. Добро пожаловать в нашу команду. Как вас величать?

- Кароли... Каро, - ответила девушка, тут же поправив себя.

- Очень приятно.

***

Не сумев остановить корабль, барон Энди д'Лэнглер в отвратительном настроении вернулся в поместье своей любовницы.

- Я знаю, где она! - выкрикнул он, влетев в будуар Кимберли. Его верхняя губа нервно дёргалась, отчего и без того комичные усики смешно шевелились.

- Энди, ты говоришь о Каролине? - с тревогой уточнила Кимберли.

- Да! Именно о ней! Твоя падчерица, чёрт бы её побрал, выскользнула из моей железной хватки и уплыла в неизвестном направлении! - выпалил барон, бегая вокруг любовницы и щедро разбрызгивая слюну в припадке ярости.

- Ты уверен?

- Уверенней не бывает! Переоделась мальчишкой и в последний момент запрыгнула на борт!

- Боже мой, Энди! Мы должны срочно сообщить об этом в полицию! Её нужно вернуть немедленно! - Кимберли, словно ужаленная, вскочила с банкетки и бросилась к выходу. - Где прислуга?! Сию минуту подать мне экипаж!

- О, дорогая! Как я люблю твой острый ум и решительность! - воскликнул барон, поспевая за ней.

Полчаса спустя они уже восседали в кабинете начальника полиции.

- Кошмар! - вопила маркиза де Рендолф, обрушиваясь на бедного начальника отдела полиции. - Ваши сотрудники совершенно никчемны! Моя падчерица исчезла ещё вчера, а её до сих пор не могут найти! Куда смотрит наш король?! Я буду жаловаться!

- Прошу вас, успокойтесь, госпожа де Рендолф, - начальник полиции из последних сил сохранял самообладание. - Понимаете, с момента исчезновения вашей падчерицы прошло недостаточно времени.

- Ах! Вам недостаточно времени?! Пока ваши дармоеды протирают штаны, мне стало доподлинно известно, что моя падчерица сейчас находится на борту "Посейдона"! Мою бедную, наивную девочку обманул какой-то мерзавец и увёз от меня!

- Что вы предлагаете? - обречённо вздохнул начальник полиции.

- Я ничего не предлагаю! Это вы сейчас при исполнении своих служебных обязанностей! Поэтому вы обязаны её вернуть!

- Маркиза совершенно права! - поддакнул доселе молчавший барон. - Девушка в опасности. Вы, как представитель власти, обязаны вернуть невинную, обманутую девушку в семью и наказать виновного в её исчезновении по всей строгости закона!

- Но мы же на суше! А она на корабле! - схватившись за голову, простонал начальник отдела полиции.

- Кошмар! Кто бы мог подумать, что наша власть настолько беспомощна! - вложив в голос максимум трагизма, воскликнула маркиза.

- А вот я бы попросил вас не оскорблять сотрудника при исполнении! - прикрикнул на неё начальник отдела полиции, окончательно теряя терпение. - Итак! Едем в порт!

Ещё полчаса спустя разъярённая маркиза, взвинченный барон и измученный начальник полиции излагали суть проблемы начальнику порта.