Go to audiobook
– Не стоило нам вообще приближаться к той двери. Мы совершили поистине грандиозную ошибку, и если об этом узнают…
– Не бери всё на себя. Это сделала я, понятно? Мне и исправлять. Ты знаешь, ключ умеет не только открывать двери, но и запирать.
– Тебе нельзя больше погружаться. Именно это им и нужно. Они теперь знают, что ключ у тебя, будут его искать. К тому же нам не известно, как много их успело прорваться через дверь. Возможно, там нас ждёт уже целый легион.
– И что ты предлагаешь?..
Голоса утонули в холодной вязкой мгле. Из окружающей черноты начали проступать очертания – сначала несмело, затем всё более уверенными мазками: высокие холмы, сплошь покрытые вереском, зелёный луг, пересечённый извилистой рекой, светло-голубое небо в клочьях облаков. На берегу много людей разного возраста. Столпились у самой кромки воды, глядя прямо перед собой, будто чего-то ждали. Джен тоже ждала, просто за компанию.
Вдруг над рекой ярко вспыхнул свет, замерцал и растянулся хрустальным мостом от одного берега к другому. Смотреть на него было больно и приятно в то же время – каждая его грань переливалась всеми оттенками радуги, сияя ярче солнца.
Люди единым организмом дружно двинулись по мосту. «Зачем?» – подумала Джен с изумлением. Здесь же неглубоко, можно вброд… Но едва взглянув на реку, она тут же отшатнулась. В прозрачной воде медленно перемещались огромные медузы с миллионом крохотных глаз внутри желеобразных тел. А до дна оказалось о-о-очень далеко.
Помедлив, она тоже влилась в людской поток, щурясь от света. Но на середине моста неожиданно задумалась: а точно ей туда надо? А зачем?..
Джен резко остановилась. Кто-то наткнулся на неё, возникла сумятица. Она оглянулась спросить, куда все идут, но тут с ужасом обнаружила, что у окружающих её людей нет лиц.
Хватая воздух ртом, как рыба, Джен резко отпихнула от себя ближайшего «человека» и рванула назад, расталкивая всех локтями. Но с каждым шагом их становилось всё больше, некоторые уже не помещались на мосту и падали в реку. Хрусталь под ногами начал угрожающе потрескивать, поток безликих неумолимо волок сопротивляющуюся девушку к другой стороне. И тогда она сильно дёрнулась вбок, упав на самом краю. Голова её свесилась с моста, руками Джен вцепилась в его кромку. Кто-то шагал уже прямо по ней, спотыкаясь о её вытянутые ноги. До воды было всего полметра, и в отражении Джен увидела себя – такую же безликую и безымянную, как и те, кто её окружал.
Закричать она не успела, потому что в этот момент мост с громким звоном рассыпался, и все, кто был на нём, рухнули в ледяную воду. Джен отчаянно забарахталась, наблюдая, как жуткие медузы выпускают ядовитые жгутики, жаля упавших людей, и те в конвульсиях опускаются ко дну, где их засасывают открывшиеся чёрные воронки.
«Нет, нет, нет… Это сон, это просто сон». Одна из медуз обратила на неё все свои глаза, ощетинилась и молниеносно атаковала. Джен смогла только выставить перед собой руку, и ладонь тут же пронзило жгучей болью, как от укуса осы. Почуяв страх жертвы, остальные глазастые существа тоже бросились к ней, окружая.
«Нет, нет, нет… Стоп!!!»
Весь мир мгновенно застыл, словно скованный льдом, но яд медузы уже действовал, и Джен медленно погружалась на дно, не в силах пошевелиться. Внезапно чья-то сильная рука грубо схватила её за шкирку и резко выдернула из воды, а заодно и из сна.
В комнате было ещё темно, но свет ночника из прихожей немного рассеивал мрак. На будильнике тихо играла «Stairway to Heaven». В месте, куда ужалила медуза, ощущалась пульсирующая боль и какое-то шевеление. Джен поднесла руку к глазам. В тот же момент кожа на ладони вздулась бугром, лопнула, и через ранку на ней прыснули наружу мелкие чёрные муравьи.
Девушка с визгом соскочила с кровати, тряся рукой… и проснулась во второй раз.
Тут же схватила телефон, вырубила будильник и набрала номер отца. Память о кошмаре быстро стиралась, но оставалось ощущение – тягучее, зыбкое, холодящее кровь. Как если бы она оказалась заперта в комнате без света, зная, что где-то в темноте, совсем рядом, затаились ядовитые змеи – страшно не то что пошевелиться, но даже дышать. Нужно было срочно заказать через папу больше таблеток, потому что её запаса хватит максимум на неделю с увеличением дозы.
В трубке уже раздался гудок, когда Джен вспомнила про разницу во времени: в Бирмингеме не было ещё и пяти утра. Она быстро оборвала звонок, ругая себя за забывчивость.
Её отец вместе с новой женой переехал в Англию, когда Джен исполнилось девятнадцать. Конечно, он звал её с собой, но у неё как раз начинались экзамены, да и вообще жизнь налаживалась во всех сферах, и она отказалась. А сейчас уже так привыкла жить одна, что даже после возвращения болезни не приняла предложение папы. Одной ей, как ни странно, было легче справляться с этим. Не видеть страдания в глазах родных после очередного её приступа, не отягощать их своим унынием. В квартире Джен все полы (кроме коридора в прихожей) были устланы толстым ковролином, а углы мебели сгладили и обклеили мягким материалом ещё в её детстве, когда она при падении пробила голову (ох, и кровищи натекло тогда), так что здесь было достаточно безопасно. И всё же… сейчас ей бы хотелось, чтобы рядом оказался кто-то, способный одним мановением руки решить её проблемы и унять страхи, а не просто присылать деньги раз в месяц и интересоваться её самочувствием.
Джен сделала несколько глубоких вдохов-выдохов. Затем, не дав себе времени передумать, порывисто набрала другой знакомый номер.
Она успела насчитать семь гудков, когда в трубке наконец раздалось немного удивлённое:
– Алло?
– Кэт, это я, надо срочно кое-что обсудить…
Повисла долгая пауза. Джен даже проверила, не оборвался ли звонок, но тут Катя словно взорвалась:
– Жень, ты вконец офонарела?! – Плохо дело. «Женей» она называла её только в крайнем бешенстве. – Сначала игноришь меня целый месяц, а потом вдруг звонишь полвосьмого утра – и ни тебе «Привет», ни тебе «Извини, что динамила»! Да я даже не знала, жива ли ты вообще! Хоть представляешь, что я чувствовала, видя тебя «в сети» и не имея понятия, ты ли это на самом деле?
– А кто ещё это мог быть? – сконфуженно спросила Джен, выбитая из колеи столь резкой тирадой.
– Да кто угодно – полиция, разыскивающая тебя, или отец твой, вернувшийся, чтобы тебя похоронить… Сейчас вокруг такое творится, что можно ожидать чего угодно.
Кэт тяжело вздохнула. Джен дала ей время успокоиться, затем тихо произнесла:
– Прости. Я повела себя как последняя идиотка, совсем не задумываясь о твоих чувствах. И привет.
– Не думай, что этого достаточно, – устало отозвалась подруга. Долго злиться она, к счастью, не умела. – Слушай, мне скоро выходить, давай позже…
– Это правда важно, Кэт, – прервала её Джен. – Нам нужно собрать старую команду. Эдику я сама позвоню, но контакт Ника есть только у тебя.
– Джен…
– Я потом всё объясню, обещаю. Но чем раньше мы это решим, тем лучше. Можем встретиться завтра в лабе. Аппарат же ещё там? – Тишина в трубке затянулась. – Кэт? Его же не забрали?
– Нет, – ответила та наконец, – аппарат на месте, но… Ты не читала моих сообщений, так ведь? – Джен виновато закусила губу, промолчав. – Ну да, чего я ждала… В общем, если коротко, от нашей команды остались только трое. Коля пропал неделю назад.
– В смысле пропал? – Джен тяжело опустилась на кровать, в голове опять зашумело.
– Просто исчез без следа. Полиция весь город перекопала уже, всё впустую. Все его вещи дома, даже телефон, а его самого нет. Такие дела.
– Вот же… – Джен не смогла подобрать подходящих слов. Они лишились своего навигатора, а она и не знала, потому что не удосужилась хоть раз открыть входящие, прежде чем пометить их прочитанными. – Ты уже пробовала его искать?
– Через ОСы? Я же не могу без проводника погружаться глубже первого уровня, а там только спрайты, от них ничего не добиться. Ну а Эдик… Эдик это Эдик. – Вздох. – После Артёма единственным нашим поисковиком была ты, но…
– Но мне нельзя, да, – Джен с силой потёрла висок. – Зато я всё ещё могу быть навигатором… и теперь у нас есть новый поисковик. По крайней мере будет, когда я его обучу. То есть когда мы его обучим.
– О чём ты? – не поняла Кэт.
– Долго рассказывать, а тебе выходить скоро, – усмехнулась Джен. – Созвонимся вечером, я обо всём расскажу подробнее и договоримся на завтра, окей?
– Нет, – подумав, ответила подруга. – Назови мне свой адрес, я приеду как освобожусь. Больше никакой конспирации. Я хочу знать, где тебя искать в случае, если ты снова перестанешь выходить на связь.
– Ладно, – согласилась Джен после недолгого размышления и окинула взглядом привычный творческий бардак – придётся навести здесь порядок. Она продиктовала адрес.
– Супер, тогда до встречи. Не пропадай… во всех смыслах.
После этого звонка Джен долго не могла прийти в себя. Всё сидела на кровати и беспрерывно курила, пока кнопка вейпа не замигала красным, сообщая о низком заряде батарейки.
На кухне она впервые за несколько месяцев включила телевизор. Новости уже заканчивались. Ведущий тревожным тоном рассказывал о лесных пожарах в Австралии, затем переключился на спорт. Пока в сковороде поджаривалась яичница, Джен щёлкала пультом, прыгая с канала на канал. И вдруг застыла с открытым ртом. С экрана на неё серьёзными глазами смотрел Коля. В оранжевой рамке рядом с фото были указаны его приметы и дата, когда его видели в последний раз. Только Джен начала присматриваться, как изображение сменилось женщиной лет сорока, затем черноволосым подростком, пожилым мужчиной, маленькой девочкой со светлыми косами… Джен машинально выглянула в окно – Красной Шапочки на площадке не было, ещё слишком рано. Да и сегодня вроде понедельник, так что она, должно быть, в детском саду или школе.
Местный канал продолжал транслировать изображения пропавших людей. Их было так много… Все абсолютно разные – и по возрасту, и по типажу, кто-то исчез недавно, кого-то ищут уже месяцами. Куда они все деваются? Куда делся Ник?
Джен стало жутко. Она спешно выключила телевизор и вернулась к яичнице, которая уже начинала дымиться.
Почти весь оставшийся день она провела в работе над иллюстрацией, отрываясь только для того, чтобы в очередной раз попытаться дозвониться до отца, но в очередной раз безуспешно – то гудок не проходил, то трубку никто не брал. Алекс тоже молчал, и это одновременно огорчало и радовало. Хорошо хоть невролог оказался на связи, но принять её мог только послезавтра. Ничего, она как-нибудь проживёт пока и на старых лекарствах.
Ладонь в том месте, где Джен проколола её ногтями, продолжала болеть. Несильно, но нудно. Кожа вокруг ранки воспалилась. Джен душевно прижгла её йодом и заклеила пластырем. Хорошо, что рука левая, держать стилус это не мешало. Добавив последние штрихи к рисунку – зомби-олени тащат по небу сани со скелетом Санты в красном колпаке – Джен торопливо отправила его заказчику и вырубила комп. Оказалось, что на улице уже совершенно темно. Кэт должна вот-вот приехать.
Девушка быстро распихала валявшиеся на кровати и стульях вещи по шкафам, открыла все окна в доме на проветривание и уже доставала пылесос, когда во входную дверь отчётливо постучали.
На ходу натягивая тёплую домашнюю кофту, Джен выскочила в прихожую. Сняв цепочку, она распахнула дверь и замерла на пороге в недоумении. Снаружи никого не было.
– Кэт? – осторожно позвала она, выглянув на площадку. Никто не ответил. – Алекс?.. – Странное предположение, но мало ли…
В этот момент за её спиной сквозняком захлопнулась дверь в её спальню. Джен подпрыгнула и тут же снова заперлась на все замки. Тяжело дыша, привалилась к двери спиной. Ощущение, что это не её квартира, накатило новой болезненной и пугающей волной, кожа покрылась мурашками. Так бывало с ней и раньше, после возвращения из больницы. Казалось, что кто-то переклеил обои и переставил мебель в её отсутствие. Вот этот зеркальный шкаф, к примеру… Он всегда здесь был? Почему она не помнит, чтобы хоть раз в нём отражалась, проходя по коридору?
Она сделала шаг к зеркалу, и тут кто-то опять постучал в дверь. В этот раз Джен решила сначала посмотреть в глазок, невольно вспомнив древний клип Свиридовой «Я слишком много знаю», – но опять никого не увидела. Что за шутки?
Джен привстала на цыпочки, тщетно стараясь хоть что-нибудь разглядеть в подъезде. Позади неё вдруг раздались шаркающие звуки, от которых волосы на её голове зашевелились. Она медленно обернулась… и оцепенела. Из комнаты брата просочилась горбатая полупрозрачная тень и двинулась ей навстречу, еле волоча ноги. Помещение за спиной призрака погружалось в темноту, и казалось, что эта тьма живая, разумная, и у неё есть какая-то цель.
У Джен перехватило дыхание. Она спиной вжалась в дверь, не в силах ни закричать, ни шевельнуться, всё тело стало будто деревянным.
– Уу… ууу… – «Уходи. Уходи. Уходи!»
Тень медленно распрямилась, подняла голову, распахнула огромные светящиеся глаза, затем тёмный провал рта… и в уши Джен ворвался невыносимый грохот, похожий на гул взлетающего самолёта. Этот звук раздирал на части сердце, свет из глаз существа выжигал, казалось, саму душу. Джен зажмурилась, закрыла уши руками и, съехав по двери на пол, сжалась в комок.
Наверное, она всё-таки кричала, потому что когда наконец осмелилась открыть глаза, ей не хватало воздуха, а горло болело. И, похоже, кричала громко, потому что в стены с разных сторон остервенело колотили соседи. Свет в прихожей слегка мерцал, но ничто больше не напоминало о жуткой голосящей тени.
Телефон в кармане джинсов завибрировал, и Джен вздрогнула. На автомате ответила на звонок, ещё не до конца соображая. Услышав в трубке голос Кати, девушка испытала такое облегчение, что чуть не разревелась.
– Извини, задержалась немного, – зачирикала подруга. – Что в магазине захватить?
– Ничего… просто приходи поскорее, ладно?
– Значит, галлюцинации вернулись? – встревоженно спросила Кэт, не донеся до рта ложку с фисташковым мороженым. Выбившиеся из толстой косы волосы пушистым золотистым нимбом обрамляли её голову, голубые глаза с длиннющими ресницами сверкали ярче кухонной лампы. В магазин она всё-таки зашла, притащила свежих овощей, выпечки и сладостей, хотя сама давно боролась с лёгкой полнотой, периодически садясь на жёсткую диету – правда, хватало её от силы дня на три.
Джен кивнула в ответ. Она чувствовала себя подавленной и выжатой до предела, говорить совсем не хотелось. Но и молчать было невыносимо.
– В этот раз было не так, как раньше, – призналась она, ковырнув ложкой ледяную зеленоватую массу и удобнее устроившись на полукруглом угловом диване. – Я всегда умела отличать иллюзии от реальности, но тут… Это существо казалось настолько настоящим, Кэт. Я за всю свою жизнь не видела более жуткой хрени.
– Говоришь, он был похож на грима? Но мне ни разу не встречались гримы со светящимися глазами. К тому же они выглядят более… плотными. Мой тебе совет – меняй лекарства. Ты видишь кошмары уже наяву, так не может продолжаться.
– Знаю… – Джен вздохнула и проглотила кусок мороженого, почти не ощущая вкуса – только холод. – Разберусь. Как продвигается диссер? – она решила закрыть тему.
– В январе предзащита, – Катя немного помрачнела. – У нас научник сменился, я не говорила? Анна Сергеевна ушла в прошлом месяце. Вместо неё теперь тот ворчливый пенёк, Лукьяныч, а у меня с ним никогда не ладилось. Все праздники в нервотрёпке пройдут… Кстати, а ты отмечать Новый год планируешь? Может, арендуем снова тот домик за городом? Ребят с аспирантуры соберём…
Джен ответила не сразу. Новость об уходе их научрука расстроила её, хоть она и не планировала возвращаться в институт. Анна Сергеевна всегда с особым вниманием и трепетом относилась к их неразлучной изобретательной троице, особенно к Артёму. Неудивительно, что гибель любимого студента так сильно на ней отразилась. Потом ещё и Джен документы забрала, отказавшись продолжать учёбу даже заочно… Последствия для других людей и их чувства её тогда не особо волновали.
– Кош, ну какой мне Новый год? – «Кошка» – ещё одна кличка Кати. Кошка Волкова. Она всегда умилялась этому сочетанию. – Шампанское нельзя, фейерверки – тем более. Спать не позже десяти. Поверь, ты не захочешь встретить первое утро года под аккомпанемент сирен скорой.
– Извини, я не подумала, – стушевалась девушка. – Просто хотелось ещё раз собраться с друзьями, прежде… Ну, прежде чем всё изменится. Новая жизнь, все дела. Кто знает, как там дальше всё повернётся.
– Ты собираешься переезжать? – догадалась Джен. Катя и раньше говорила о том, что хочет работать в московской РАН. Оно и понятно, тут ловить особо нечего, а там большие, почти ничем не ограниченные возможности. Подруга поджала губы, не глядя на Джен. – Слушай, что бы там ни было, мы всегда останемся на связи. Может, я даже уеду вместе с тобой, снимем двушку где-нибудь на окраине. Я буду твоим личным подопытным кроликом, если придётся, помогу в исследованиях. Но ты не будешь одна.
Глаза Кэт наполнились слезами.
– Обещаешь? – спросила она с надеждой.
– Ну конечно, – уголки губ Джен невольно дёрнулись вверх. – Не думай пока об этом. Успешно защитись для начала, а дальше уже посмотрим.
– Ладно, – Катя повеселела и с энтузиазмом отправила в рот очередную ложку мороженого. – Так что там за загадочный новый человек, о котором ты говорила? Кто он?
– Алекс. Он детектив и в прошлом сноходец. Думаю, это идеальное сочетание для поисковика.
– Хм-м… – Кэт задумчиво поводила пустой ложкой в воздухе. – И как вы познакомились?
Джен очень не хотелось рассказывать, по какому делу Алекс пришёл в её дом, но врать было опасно. Она выложила подруге всю историю, умолчав только о том, что детектив стал свидетелем её приступа в кафе.
– И ты ему доверяешь? – Кэт нахмурилась, что ей совсем не шло. – Его предположение о серийном убийце во сне кажется мне немного… ну, понимаешь… прям «Кошмар на улице Вязов» какой-то.
– Я тоже так думала поначалу, – Джен потёрла лоб – головная боль, начавшаяся после галлюцинации, усиливалась. – Но ведь я рассказывала тебе о человеке в красной маске, который преследует меня во снах уже давно, помнишь? Артём тоже встречался с ним пару раз, незадолго до смерти.
– Серьёзно? И вы молчали?!
– Тогда это не казалось важным. А сейчас, если верить Алексу, умерло уже много сноходцев. Это не выглядит простым совпадением, и я хочу помочь ему во всём разобраться. Ну, и он нам поможет заодно найти Ника. Надо просто направить его туда, куда нам нужно… и желательно, чтобы Эдик не узнал, кем Алекс работает.
– Хах! – глаза Кэт разгорелись азартом. – Это будет как минимум весело. Эдику ты ещё не звонила, как я понимаю?
Джен покачала головой. Забыла, разумеется, как обычно.
– Хорошо, я сама ему наберу, придумаю что-нибудь. – Катя мельком взглянула на часы. – Уже поздно, тебе пора пить лекарства и ложиться. – Ох, этот заботливый материнский тон…
Она встала, выбросив в мусорное ведро пустую банку от мороженого. Джен не двинулась с места, снова скованная страхом.
– Кош… – губы у неё дрожали, она произнесла это почти шёпотом. Подруга с беспокойством обернулась. – Можешь остаться сегодня? Пожалуйста.
– Джен, ты чего? – Катя села рядом, приобняв девушку за плечи. – Конечно останусь, не вопрос. Правда, придётся утром встать пораньше… Что ты предпочитаешь на завтрак? У нас есть авокадо, мягкий сыр и ржаные хлебцы, можно сделать отличные низкокалорийные тосты…
Джен просто улыбнулась и обняла подругу – крепко-крепко. На долю секунды она снова ощутила себя живой… а потом в коридоре мелькнула полупрозрачная горбатая тень, отразившись в зеркальной дверце шкафа.
– Джен… Джен! Всё хорошо, слышишь? Это только сон. Проснись!
Джен с трудом разлепила веки и повернула голову. Рядом никого не было. Сквозь занавески лился солнечный свет, растягиваясь по мохнатому ковру длинными песочными полосами.
Память понемногу возвращалась. Катя давно ушла, Джен вспомнила, как закрыла за ней дверь. Она помнила и завтрак с авокадо, и обсуждение утренних новостей по телевизору – новые смерти от неизвестного вируса. Но совершенно не помнила, как снова очутилась в своей кровати. Этой ночью она очень долго не могла уснуть, ожидая возвращения тени и дрожа от ужаса. Только осознание, что совсем рядом, в комнате родителей, есть ещё одно живое существо, в конце концов – уже под утро – принесло ей успокоение. Кэт тоже не выспалась из-за воя младенца за стеной, так что обе они, встретившись в кухне, выглядели измождёнными и беспрерывно зевали.
Поборов ленивую ватность в теле, Джен выползла из-под одеяла и поёжилась: оказалось, она забыла вчера закрыть окно. На улице было ясно и морозно, но как-то пустынно. Невольно пришла мысль, что Новый год все будут отмечать в изоляции. Ну и хорошо, меньше шума.
Джен в очередной раз зевнула и включила компьютер – может, новый заказ упал. На почте действительно было одно новое письмо от DM, её постоянного клиента. Скорее всего, с благодарностью и чеком об оплате второй части суммы. Пришло ещё вчера.
Она открыла его, прочитала первые строки и озадаченно поморгала. Не поверив, перечитала ещё раз:
«Женечка, милая, иллюстрация очень хороша и загадочна. Возможно, я бы даже её у вас купил. Только вы, кажется, заказы перепутали :) Это не моё. Если картинка свободна, назовите цену, с удовольствием напишу под неё рассказ, вы меня вдохновили. Но всё же Санта мне тоже нужен, так что жду :)»
– Что за… – медленно проговорила Джен вслух, чувствуя нарастающую в голове пульсацию.
Она недоверчиво щёлкнула по файлу во вложении и тут же отшатнулась от монитора с гулко бьющимся сердцем. С экрана на неё пустыми чёрными глазницами таращились худые серые фигуры гримов, проступая из темноты, словно на них светил слабый фонарь. Казалось, они вот-вот перешагнут плоскую грань монитора и окажутся прямо тут, в светлой холодной спальне Джен, сомкнут свои уродливые липкие пальцы на её шее, высосут её душу и превратят в такое же мерзкое, похожее на труп чудовище. Вдалеке за спинами гримов можно было различить нечёткий силуэт закрытой двери – из щели в ней сочился мягкий золотистый свет. Это придавало картине ещё больше объёма и реалистичности.
Джен резко закрыла файл и, тяжело дыша, откинулась на спинку стула. Она этого не рисовала! Ведь нет же?.. Но, вот чёрт, стиль-то её! Её же кисти, её «волосатые» линии. И вот он, Санта, на рабочем столе, даже в папку ещё не перемещён. А что тогда в папке… Ну конечно. Вот и гримы. Выходит, всё-таки рисовала, но забыла. Бред какой-то…
Она остервенело взъерошила волосы на голове, возвращая себя к действительности. Потом быстро написала ответное письмо с извинениями и прикрепила нужный файл, десять раз всё перепроверив. После чего хорошенько подумала и переписала ответ, разрешив заказчику оставить ту иллюстрацию себе в качестве подарка к празднику. Это казалось верным решением, и Джен с лёгким сердцем отправила письмо. А исходный рисунок удалила к чёртовой матери. Ей не хотелось о нём даже вспоминать.
«Наверное, я схожу с ума», – мрачно подумала Джен, кусая губы. В этот же момент зазвонил телефон. Она подскочила, ожидая, что это отец, но на другом конце провода оказался Алекс.
– Привет, – он звучал бодро и воодушевлённо. – Совсем замотался, только сейчас прочитал твоё сообщение. – Джен пришлось изрядно напрячь память, чтобы вспомнить, о чём она ему писала. – Вечером я свободен, так что с удовольствием поучаствую в этом вашем эксперименте…
– Отлично!..
–…только мне бы хотелось встретиться с тобой пораньше. Кажется, я нарыл кое-что интересное. У тебя будет время?
– Д-да, пожалуй… – почему-то мысль о том, чтобы снова встретиться с Алексом наедине, привела Джен в смущение. Она раздражённо тряхнула головой и взяла себя в руки. – На территории института есть студенческое кафе. Нас впустят без проблем, Кэт уже, наверное, выписала пропуск. Кафе работает до шести, так что можем встретиться в пять и оттуда уже в лабораторию. Идёт?
Алекс ответил не сразу – может, записывал время в свой блокнот.
– В пять, хорошо. Буду ждать у ворот. До встречи.
– До встречи, – отозвалась Джен, но звонок уже разъединился.
Она долго сидела на ковре, слушая весёлый собачий лай этажом ниже, отслеживая поток собственных мыслей и размышляя. В универе их учили, что у каждой эмоции существует момент «рождения». И если понять причину, станет легче контролировать последствия. В какой момент «родилось» её смущение? Когда ей стало небезразлично, что думает о ней совершенно чужой человек? Что он чувствует по отношению к ней? Может, когда ощутила заботу в его жестах и взгляде? Или когда он заплатил за неё в кафе? Некоторые мужчины используют деньги как средство манипуляции женщиной, вызывая в ней чувство вины и задолженности… Но нет, наверное, всё началось ещё раньше. Когда она впервые открыла ему дверь и увидела смущение на его лице. Она лишь автоматически отразила его эмоцию, пропустила через себя. Это и стало моментом единения душ, первым настоящим «контактом» за долгое время. Теперь нужно просто совершить усилие воли, отстраниться и спокойно наблюдать, контролировать, направлять в нужную сторону…
Телефон тренькнул, и Джен словно очнулась от сна. На экране высветилось сообщение из клиники с напоминанием о записи: вторник, 15:00, кабинет 301. Стоп, вторник?!
Джен торопливо открыла календарь и застонала. Невролог ждёт её сегодня, а не завтра. Проклятье…
– А где Павел Сергеевич?
– В отпуске до понедельника.
Немолодая женщина с зализанными в хвост тёмными волосами и в белом халате на Джен даже не смотрела, неспешно что-то ища на компьютере.
– Он должен был меня предупредить… – Так. Гнев. Вызван несоответствием ожиданий с действительностью? Или отвратительным грязновато-зелёным цветом водолазки врача?
– Непредвиденные обстоятельства, – женщина наконец подняла заторможенный взгляд на пациента. – Так что вас беспокоит?
– Эпизоды стали чаще, – проговорила Джен, уже мысленно отстранившись. Стены кабинета были увешаны весьма интересными изображениями человеческого позвоночника, мозга, нервной системы… Кусок пыльной паутины, свисавший с потолка, тоже выглядел занятным.
– Насколько чаще?
– Недавно случилось сразу два в один день. И… появились галлюцинации.
– Хм… – врач пощёлкала мышкой, пролистывая информацию на мониторе. – Галлюцинации в побочных эффектах ваших лекарств не упоминаются. Это происходит до или после приступов? Похоже на ауру?
– Нет, аура у меня другая. Вы вообще читали мой файл до того, как меня принять? – Та-ак, спокойно. Вдох, выдох.
Врач не ответила, только медленно застучала по клавиатуре, подслеповато присматриваясь к каждой букве, прежде чем на неё нажать. Потом встала. Она оказалась худой и маленькой, ниже Джен, и девушке вдруг стало стыдно за свою вспышку.
– Давайте я вас осмотрю.
Женщина делала всё так медленно и с таким отсутствующим видом, что казалось, она спит на ходу. Лениво простукала коленные и локтевые суставы Джен молоточком, проверила реакцию зрачков, измерила давление и пульс. И всё это так, будто перед ней не живой человек, а манекен из кабинета анатомии. Джен ушла в себя ещё глубже, стараясь не замечать прикосновений холодных пальцев, и тут поняла, что врач делает сейчас то же самое – всеми силами отстраняется от собственных эмоций. Может, у неё что-то случилось? Проблемы в семье или на работе?
– Сегодня лекарства принимали? – безразлично спросила женщина, садясь на место. Взяла рецептурный листок и ручку.
– Перед выходом, – Джен кивнула, всё ещё блуждая в своих мыслях.
– И как себя чувствуете?
– Да в целом как обычно. Голова немного туманная, спать хочется, но так было и раньше.
– Реакции у вас нормальные, очевидных изменений в состоянии не наблюдаю, – врач уже меланхолично делала записи, и скрип её ручки по бумаге вводил в лёгкий транс.
– А что с галлюцинациями? – встрепенулась Джен. – Я же спать нормально не могу, дома каждого шороха боюсь. Это, по-вашему, не очевидные изменения состояния?
– Я выписала вам новые лекарства, – женщина подвинула ей исписанный неразборчивым почерком листок, – через две недели запишитесь на повторный приём, там и решим, что делать дальше. А пока могу выдать направление к психиатру.
– Зачем? – брови Джен поползли вверх.
Врач сложила руки перед собой и внимательно посмотрела на девушку. В её глазах Джен наконец увидела искорку осознанности и присутствия.
– Возможно, ваши галлюцинации вызваны не побочными эффектами. Подумайте об этом. Вы пережили сильный стресс, и это могло отразиться на вашем психическом состоянии. Не сразу – постепенно, день за днём. А потом что-то послужило спусковым крючком.
Джен помотала головой, желая вытрясти из ушей услышанное.
– Нет. Спасибо, обойдусь своими силами. – «Пока у меня есть такой выбор».
Она поднялась со стула и торопливо запихнула рецепт в маленький рюкзак.
– Это может быть опасно не только для вас, но и для окружающих, – продолжала врач. – В подобном состоянии люди не отличают реальность от сна, выходят через окно, берутся за нож… Такие случаи не редкость, особенно в нынешней ситуации, когда всё выходит из-под контроля, а мир трещит по швам.
Джен уже тянула на себя дверь, но что-то в словах женщины заставило её остановиться и задуматься. Она обернулась.
– Что на самом деле случилось с Павлом Сергеевичем? Он всегда предупреждал меня о любых изменениях.
Огонёк сознания в глазах женщины погас. Она отвернулась к экрану компьютера и грубовато приказала:
– Позовите следующего. И не забудьте записаться, нужно удостовериться, что новые таблетки вам подходят.
–…И она просто выставила меня за дверь! Нормально вообще?
Джен всё ещё негодовала, рассказывая Алексу о поведении врачихи. В кафе они не пошли: там оказалось неожиданно много народу – студенты перед последними в году экзаменами часто засиживались в библиотеке до закрытия и ужинали в этой столовой, создавая суету и гвалт. Погода стояла хорошая, так что Джен предложила взять кофе из автомата и разместиться в одной из беседок во дворе института. Солнце уже скрылось за крышами домов, раскрасив небо и массивный силуэт клинической больницы через дорогу сиреневыми оттенками. Под тёплым светом фонарей вокруг беседки усилившийся мороз совсем не ощущался.
– С моим неврологом точно что-то произошло, а все молчат, – продолжала Джен, прихлёбывая горячий бодрящий напиток из бумажного стаканчика и ощущая, как тепло распространяется по её внутренностям. – Я понимаю, конечно, они заботятся о репутации клиники… И всё же происходящее кажется мне по меньшей мере необычным.