Read the book: «Не выключай запись»

Глава 1

Светлогорск. СНТ «Сосновый Бор». Июль 2009 года

Марк Воронов никогда не отличался особой осторожностью, хотя мать любила повторять, что именно из-за этого он однажды обязательно попадёт в неприятности. Обычно она произносила подобные слова, когда сын возвращался домой позже обещанного, соглашался помочь едва знакомому человеку или ввязывался в очередную историю, которая, по его собственному убеждению, не стоила и половины родительских переживаний. В двадцать семь лет Марк давно привык к материнским опасениям, научился отшучиваться и даже иногда специально рассказывал за ужином о своих небольших приключениях, прекрасно зная, что Наталья Владимировна начнёт возмущаться, а отец, стараясь не рассмеяться, сделает вид, будто полностью разделяет её беспокойство.

В последнее время, правда, поводов для подобных разговоров стало значительно меньше.

Родители почти перестали спорить с ним из-за работы и поздних возвращений, зато теперь каждый вечер обсуждали участок, который отец категорически отказывался продавать, несмотря на предложения, казавшиеся Марку совершенно невероятными. За последние три месяца к Виктору Алексеевичу обращались уже несколько человек, представлявших разные строительные компании, и каждый следующий покупатель почему-то предлагал больше предыдущего.

Сам участок при этом ничем особенным не отличался.

Небольшой кусок земли на окраине Светлогорского района, неподалёку от старой дороги, ведущей к заброшенному карьеру. Когда-то дед собирался построить там дом, даже успел залить фундамент, но потом заболел, строительство остановилось, а спустя несколько лет необходимость в даче окончательно отпала. Теперь участок почти полностью зарос молодыми соснами, старый забор местами покосился, а единственным напоминанием о несостоявшемся доме оставались бетонные блоки, которые отец каждое лето обещал разобрать.

Марк несколько раз предлагал продать землю, пока за неё давали хорошие деньги, но Виктор Алексеевич всякий раз отвечал, что торопиться некуда.

В тот вечер они снова поссорились из-за участка.

Началось всё довольно безобидно.

Марк задержался в мастерской почти до девяти, пытаясь разобраться со стареньким «Фольксвагеном», который никак не хотел заводиться. Хозяин машины звонил каждые полчаса, интересовался, успеет ли забрать её до закрытия, и постепенно довёл Марка до такого состояния, что тот уже готов был оставить ремонт до утра. Однако двигатель наконец заработал, и он смог отправиться домой, мечтая только об ужине и горячем душе.

После дневного дождя воздух сделался влажным и прохладным, асфальт ещё не успел просохнуть, а в открытые ворота мастерской тянуло запахом мокрой травы и нагретой за день земли. Где-то неподалёку играла музыка, слышались голоса подростков, возвращавшихся с пляжа, и всё вокруг напоминало об обычном летнем вечере, каких в Светлогорске было множество.

Дома пахло жареной картошкой и свежим укропом.

Мать сидела на кухне, перебирая какие-то квитанции, а отец смотрел новости в гостиной. Телевизор работал довольно громко, и Марк ещё с порога услышал раздражённый голос ведущего, рассказывавшего об очередном экономическом кризисе.

— Наконец-то, — сказала Наталья Владимировна. — Я уже думала, ты сегодня вообще не придёшь. Есть будешь?

— Буду. Только переоденусь.

— Сначала руки помой. Я тебе звонила.

— Телефон в мастерской оставил.

Это была неправда. Телефон лежал в кармане, просто Марк не хотел разговаривать с матерью при клиентах, а потом забыл перезвонить.

Она, разумеется, всё поняла, но спорить не стала.

Пока Марк умывался, из кухни доносился негромкий разговор родителей. Отец чем-то был недоволен, мать пыталась его успокоить, однако, едва сын появился в дверях, оба замолчали. Такое поведение повторялось уже несколько дней, и Марк почти не сомневался, что причина всё та же.

— Опять покупатели? — спросил он, садясь за стол.

Виктор Алексеевич отложил газету, которую принёс с собой из гостиной.

— Сегодня звонили.

— И что на этот раз?

— Предложили встретиться.

— А ты?

— Отказался.

Марк потянулся за хлебом.

— Пап, может, ты хотя бы выслушаешь их нормально? Они же не за бесплатно участок забрать хотят.

— Я уже выслушал. И не один раз.

— Ну так, может, стоит подумать? За такие деньги можно купить нормальную дачу. С домом, баней, всем остальным. Зачем тебе этот лес?

— Затем, что он мой.

— Очень убедительный аргумент.

— Мне достаточно.

Отец произнёс это без раздражения, но по его тону было понятно, что продолжать разговор он не собирается.

Марк хотел возразить, однако мать вмешалась раньше.

— Мне вообще не нравятся эти люди. Нормальные покупатели один раз предлагают, получают отказ и уходят. А эти будто специально ищут, как к нам подобраться.

— Наташа, я сам разберусь.

— Ты уже три месяца разбираешься.

— Вот и дальше разберусь.

Наталья Владимировна поджала губы и вернулась к квитанциям, хотя Марк видел, что разговор её расстроил.

Последние месяцы родители действительно стали чаще беспокоиться из-за земли. Сначала они даже радовались неожиданному интересу со стороны строительных компаний, но после третьего предложения отец начал раздражаться, а мать и вовсе заявила, что участок лучше оставить как есть, чем связываться с людьми, которые не понимают слова «нет».

Всё стало ещё неприятнее после происшествия, случившегося в прошлом месяце.

Отец приехал проверить забор и обнаружил, что кто-то срезал цепь с ворот. Ничего не украли, фундамент остался нетронутым, зато возле него появились глубокие следы обуви, а несколько металлических колышков, которыми дед когда-то обозначал границы, оказались переставлены.

Виктор Алексеевич тогда решил, что на участок заходили геодезисты, и даже позвонил одному из покупателей, потребовав объяснений. Тот уверял, что никаких сотрудников туда не направлял, извинился за неудобства и предложил ещё раз обсудить продажу.

После этого отец окончательно перестал отвечать на звонки.

— Сегодня опять машина возле дома стояла, — неожиданно сообщила мать.

Марк оторвался от тарелки.

— Какая машина?

— Тёмная. Не знаю, какой марки. Сначала возле магазина, потом здесь, напротив. Я вышла мусор выбросить, а водитель сразу уехал.

— Мам, у нас тут половина города на тёмных машинах ездит.

— Я прекрасно понимаю, что машин много. Но эта уже третий день появляется.

— Может, к соседям приезжают.

— Может, — согласилась Наталья Владимировна, хотя по её лицу было понятно, что подобное объяснение её не устраивает.

Отец ничего не сказал.

Марк доел картошку, отнёс тарелку в раковину и решил немного прогуляться перед сном. После целого дня в душной мастерской сидеть дома совершенно не хотелось, тем более что родители снова начали обсуждать, стоит ли обращаться в полицию из-за настойчивых покупателей.

— Только далеко не уходи, — попросила мать.

— Мам, мне двадцать семь.

— Я помню.

Она сказала это с такой усталой улыбкой, что Марку стало неловко за собственную резкость. Он подошёл к матери, поцеловал её в макушку и пообещал вернуться через полчаса.

Уже на улице, направляясь в сторону магазина, Марк невольно вернулся мыслями к разговору об участке. Он и сам не понимал, почему покупателей так заинтересовал заброшенный клочок земли, но после сегодняшнего визита незнакомца в мастерскую вся эта история начала казаться ему ещё более странной. Тогда он не придал словам мужчины особого значения, решив, что тот просто пытается найти очередной способ повлиять на отца. Теперь же, вспомнив его вопросы и оставленную фотографию, Марк пожалел, что не расспросил посетителя подробнее.

В мастерскую мужчина пришёл около шести вечера, когда Марк уже почти закончил возиться с неисправным автомобилем.

На вид посетителю было лет сорок. Короткие тёмные волосы, светлая рубашка с закатанными рукавами, обычные брюки и неприметная внешность, которую Марк вряд ли смог бы подробно описать уже на следующий день. Мужчина остановился возле ворот, дождался, пока Марк выключит компрессор, и вежливо поинтересовался, можно ли с ним поговорить.

— Если по поводу ремонта, то сегодня уже не возьму, — предупредил Марк.

— Я не по поводу машины. Вы Марк Викторович Воронов?

— Допустим.

— Меня зовут Сергей. Я хотел бы задать вам несколько вопросов об участке вашего отца.

Марк едва удержался от раздражённого вздоха.

— Вы серьёзно? Теперь и ко мне на работу приходить будете?

— Простите, что беспокою. Но с Виктором Алексеевичем нам так и не удалось договориться.

— Значит, не договорились. Что ещё обсуждать?

Мужчина не стал спорить.

Вместо этого достал из папки несколько фотографий и положил их на ближайший верстак, предварительно убедившись, что поверхность достаточно чистая.

На снимках был отцовский участок.

Марк узнал покосившийся забор, старый фундамент и заросшую дорожку, ведущую к месту, где когда-то собирались строить дом. Фотографии сделали с разных точек, причём некоторые явно были сняты не с дороги, а непосредственно с территории.

— Кто вам разрешил туда заходить?

— Эти снимки сделаны давно. Я получил их вместе с другими документами.

— От кого?

— Сейчас это не имеет значения. Посмотрите лучше на дату.

Марк перевернул верхнюю фотографию.

На обратной стороне стоял год, а рядом кто-то аккуратно вывел несколько цифр.

Снимку было больше пяти лет.

— И что я должен увидеть?

— Ваш отец говорит, что никогда не разрешал проводить на участке какие-либо работы. Но у меня есть основания полагать, что несколько лет назад там всё-таки кое-что происходило.

— Какие работы?

Мужчина достал ещё один снимок.

На этот раз Марк заметил возле фундамента нескольких людей. Они стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, а рядом с деревьями виднелась машина, частично скрытая ветками.

Фотография была сделана издалека, поэтому лиц рассмотреть не удавалось.

— Кто это?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

— А вы вообще кто? Риелтор? Строитель?

— Я представляю людей, которые заинтересованы в этой земле.

— Тогда обращайтесь к отцу.

Мужчина собрал фотографии, но одну оставил на верстаке.

— Передайте ему, пожалуйста. Возможно, он вспомнит что-нибудь, когда посмотрит.

Марк не стал брать снимок.

— Послушайте, Сергей. Я не знаю, кто вам дал мой адрес и почему вы решили, что можете приходить ко мне на работу, но больше так делать не надо. Если отцу понадобится продать участок, он сам найдёт покупателя.

Мужчина спокойно выслушал его, извинился и направился к выходу.

У самых ворот он остановился.

— Марк Викторович, можно ещё один вопрос?

— Какой?

— Ваш отец никогда не говорил, почему именно не хочет продавать землю?

— Потому что она ему дорога. Там мой дед собирался дом строить.

— Понятно.

Посетитель некоторое время раздумывал, словно хотел добавить что-то ещё, но затем только пожелал хорошего вечера и ушёл.

Марк проводил его взглядом, вернулся к работе и почти сразу забыл о разговоре. Вспомнил лишь тогда, когда заметил на верстаке оставленную фотографию. Выбрасывать её он не стал.

Вспомнив об оставленном снимке, Марк машинально похлопал по карману куртки. Фотография была при нём. Уходя из мастерской, он зачем-то забрал её с собой, хотя и не собирался ничего рассказывать отцу о неожиданном посетителе. Теперь, после очередного разговора за ужином, ему захотелось ещё раз рассмотреть снимок, но делать это посреди улицы было неудобно.

Марк продолжил путь в сторону магазина. После дневного дождя заметно похолодало. С моря тянуло влажным ветром, в кронах деревьев шумела листва, а фонари освещали дорогу неравномерно, оставляя между светлыми участками длинные полосы темноты.

Обычно в такие вечера он доходил до ближайшего киоска, покупал сигареты, хотя уже полгода обещал бросить, и возвращался домой через соседний двор. Но сегодня возле магазина собралась шумная компания, а разговаривать с кем-либо совершенно не хотелось.

Марк прошёл мимо и направился к старой дороге.

Здесь начиналась окраина. Дома стояли дальше друг от друга, асфальт местами переходил в разбитую грунтовку, а за последними заборами тянулись заросшие участки, которые постепенно поглощал лес.

Телефон завибрировал в кармане.

Сообщение пришло с незнакомого номера.

«Вы сегодня будете у участка?»

Марк остановился возле фонаря и перечитал вопрос.

Номер не определялся. Ни имени, ни подписи, ни объяснения, кто именно интересуется его вечерними планами.

Он решил, что это тот самый мужчина из мастерской, которому каким-то образом удалось раздобыть ещё и его телефон.

«По вопросам продажи обращайтесь к владельцу», — написал Марк.

Ответ пришёл почти сразу.

«Речь не о продаже. Мне нужно кое-что вам показать».

Марк раздражённо усмехнулся.

«Вы уже показывали. Меня это не интересует».

Через минуту раздался звонок.

Он собирался сбросить, но передумал. Если покупатели действительно решили доставать всю семью, стоило хотя бы выяснить, кто именно им звонит.

— Слушаю.

Некоторое время на другом конце линии было тихо. Марк слышал слабые помехи и далёкий шум, напоминавший проезжающие автомобили.

— Марк Викторович? — наконец произнёс мужчина.

Голос был спокойным, довольно низким и совершенно незнакомым.

— Да.

— Простите, что беспокою так поздно. Я хотел поговорить с вами лично, потому что ваш отец не воспринимает мои слова всерьёз.

— Если речь об участке, я вам уже ответил.

— Я понимаю. Но речь не только о земле. Есть обстоятельства, о которых ваш отец, возможно, даже не подозревает.

Марк остановился.

— Какие обстоятельства?

— Несколько лет назад на вашем участке собирались люди, не имевшие никакого отношения к строительству. У меня есть фотографии и документы, подтверждающие это. Думаю, вам стоит их увидеть.

— Вы сегодня приходили ко мне в мастерскую?

— Нет.

Ответ прозвучал уверенно.

Марк нахмурился.

— Тогда откуда у вас мой номер?

— Мне его передали. Послушайте, Марк Викторович, я не собираюсь вас запугивать или убеждать продавать землю. Напротив, я бы посоветовал вашей семье пока ничего не подписывать. Но по телефону я не могу объяснить всего.

Марк огляделся.

По противоположной стороне улицы прошла женщина с собакой. Чуть дальше, за поворотом, виднелись огни нескольких домов, а возле заброшенной остановки стоял автомобиль.

Тёмный, с выключенными фарами.

— И что вы предлагаете?

— Встретиться. Я недалеко от старой дороги. Если хотите разобраться, приезжайте к участку вашего отца. Это займёт не больше десяти минут.

— Почему именно туда?

— Потому что там я смогу показать вам то, о чём говорю.

Марк почувствовал раздражение.

Сначала один человек приходит к нему на работу, теперь другой звонит поздним вечером и предлагает отправиться к заброшенному участку. Всё это больше походило на нелепую попытку заставить отца продать землю, чем на обычные переговоры.

— Тогда приезжайте завтра с документами. Мы вместе с отцом посмотрим.

— Боюсь, завтра будет поздно.

— Почему?

— Некоторые вещи уже начали происходить. И я не уверен, что смогу остановить их, если мы сейчас не поговорим.

Связь оборвалась.

Марк ещё некоторое время держал телефон возле уха, пытаясь понять, что только что произошло.

Первая мысль была вполне разумной: нужно возвращаться домой. Неизвестный человек каким-то образом раздобыл его номер, выяснил обстоятельства, связанные с участком, и теперь пытался заманить на пустырь. Даже если он действительно располагал какими-то документами, встречаться с ним ночью не имело никакого смысла.

Но оставался вопрос, который не давал покоя: Кто приходил в мастерскую и почему оба мужчины говорили о старых фотографиях?

Марк достал снимок, который всё-таки прихватил перед прогулкой, и внимательно его рассмотрел.

Четверо мужчин стояли возле фундамента, а пятый находился немного в стороне, рядом с припаркованной машиной. На земле между ними лежало что-то светлое, однако разобрать подробности при свете фонаря не удавалось.

Он перевернул фотографию.

На обратной стороне, кроме даты, были написаны цифры, похожие на часть кадастрового номера.

Марк вспомнил, что месяц назад отец нашёл возле фундамента странный лист с несколькими точками и линиями. Тогда они не придали находке особого значения, решив, что бумагу оставили геодезисты, но теперь ему захотелось ещё раз взглянуть на рисунок.

Он набрал номер отца.

Виктор Алексеевич ответил после четвёртого гудка.

— Ты где?

— Недалеко. Пап, помнишь, ты после того случая с воротами какую-то бумажку нашёл?

— Какую бумажку?

— Ну, где точки были нарисованы. Ты ещё говорил, что это геодезисты забыли.

— Помню. А что?

— Она дома?

— В папке с документами. Зачем тебе?

Марк рассказал о фотографии и вечернем звонке, стараясь не придавать истории лишней значимости. Отец выслушал его молча, а затем потребовал немедленно возвращаться домой.

— Я сейчас сам выйду, встретимся возле магазина.

— Пап, не надо. Я уже иду.

— Марк, даже не думай с ним встречаться. Ты меня понял?

— Понял.

— И номер не удаляй. Завтра разберёмся, кто это такой.

Они договорились встретиться возле магазина, после чего Марк убрал телефон и направился обратно.

Он успел пройти несколько десятков метров, когда снова получил сообщение.

«Вы можете не верить мне. Но спросите у отца, что случилось здесь в прошлом месяце».

Марк остановился.

Месяц назад возле участка действительно произошло кое-что неприятное.

Отец обнаружил срезанную цепь, следы чужой обуви и переставленные колышки. Однако ни один из покупателей официально не признавал, что его сотрудники заходили на территорию.

Марк перечитал сообщение ещё раз.

Возможно, кто-то действительно следил за их семьёй. Возможно, отец недооценивал настойчивость людей, пытавшихся приобрести землю. Но почему неизвестный человек говорил о случившемся так, словно знал подробности, которых не должно было быть у посторонних?

Он попытался перезвонить, но услышал короткое сообщение о том, что абонент недоступен.

Ему всё сильнее не нравилась ситуация.

Почти сразу впереди появился свет автомобильных фар.

Тёмная машина выехала из-за поворота, медленно приблизилась и остановилась возле обочины.

Водитель опустил стекло.

— Марк Викторович?

За рулём сидел мужчина лет сорока, с короткими тёмными волосами и довольно неприметной внешностью. Он был одет в светлую рубашку, рукава которой закатал до локтей, а на соседнем сиденье лежала тонкая папка с документами.

Марк узнал посетителя мастерской.

— Вы же сказали, что это не вы мне звонили.

Мужчина удивился.

— Я вам не звонил.

— Тогда откуда вы знаете, где меня искать?

— Увидел вас возле остановки. Хотел ещё раз поговорить.

Марк остался стоять возле забора.

— О чём?

— О фотографии.

Мужчина достал из папки ещё несколько снимков.

— Я сегодня не успел объяснить. Понимаю, вы думаете, что мы пытаемся добиться продажи земли. Но я приехал по другой причине.

— Вы же сказали, что представляете покупателей.

— Представляю. Однако не все люди, которые интересуются вашим участком, действуют от одной компании.

Марк вспомнил телефонный разговор.

— И что это значит?

Мужчина не стал сразу отвечать. Он выключил двигатель, убрал ключи и положил обе руки на руль, словно хотел показать, что не собирается делать ничего неожиданного.

— Есть люди, которые готовы заплатить за эту землю гораздо больше, чем она стоит. И есть те, кто хочет понять, почему они так настойчивы. Я отношусь ко вторым.

Марк нахмурился.

— Вы же только что сказали, что представляете покупателей.

— Формально да. Я работаю с одной из компаний, которые занимаются земельными сделками. Но некоторые обстоятельства меня не устраивают.

Мужчина говорил спокойно, без торопливости и раздражения. Если он действительно хотел обмануть Марка, то делал это достаточно убедительно.

— Какие обстоятельства?

— Я обнаружил, что ваш участок появился в документах задолго до того, как начались переговоры с вашим отцом. Причём там указаны и другие земли, владельцы которых уже несколько лет не выходят на связь.

Марк не сразу понял смысл сказанного.

— В каком смысле не выходят на связь?

— Исчезли.

Он хотел переспросить, но мужчина уже достал из папки какие-то бумаги и протянул Марку. Это была распечатка карты района, на которой несколько участков были отмечены небольшими кружками.

— Я не прошу вас мне верить, — продолжил незнакомец. — Но если ваш отец действительно не собирается продавать землю, ему стоит знать, что происходит вокруг неё.

Марк наклонился ближе.

Один из кружков находился как раз возле старого карьера.

— И что это?

— Пока не знаю. Но хочу выяснить.

В этот момент телефон снова зазвонил. Отец.

— Марк, ты где? Я возле магазина, тебя нет.

— Я немного дальше, у старой остановки. Сейчас подойду.

— Там машина стоит?

Марк удивился.

— Откуда ты знаешь?

— Я её видел, когда выходил. Марк, отойди от дороги и ни с кем не разговаривай. Я сейчас подойду.

В голосе отца появилось нечто, чего Марк раньше почти никогда не слышал. Настоящий страх.

Он отключился и отступил от автомобиля.

— Мне пора.

Мужчина не возражал.

— Хорошо. Но фотографию я вам оставлю.

Он протянул ещё один снимок, и Марк, немного поколебавшись, всё-таки взял его.

— Там есть кое-что, чего ваш отец пока не заметил, — добавил незнакомец. — Посмотрите внимательнее, когда будете дома.

Марк убрал фотографию в карман.

— Как вас всё-таки зовут?

— Сергей.

— Фамилия?

Мужчина на мгновение замешкался.

— Думаю, пока это не имеет значения.

После этих слов он завёл двигатель и поднял стекло.

Автомобиль тронулся с места, оставив после себя запах выхлопных газов и несколько тёмных следов на влажной обочине.

Марк ещё какое-то время стоял возле остановки, пытаясь решить, что делать дальше. Потом достал телефон, чтобы позвонить отцу, и обнаружил новое сообщение. Оно пришло с того же номера, с которого ему звонили несколько минут назад.

«Не доверяйте человеку на черной тайоте».

Виктор Алексеевич встретил сына у перекрёстка и первым делом потребовал рассказать, что произошло.

Марк подробно пересказал разговор с мужчиной, показал фотографию и сообщение, полученное от неизвестного абонента. Отец слушал его всё более мрачно, несколько раз уточнил, как выглядел водитель, а затем неожиданно спросил, не называл ли тот фамилию.

— Только имя - Сергей.

Виктор Алексеевич ничего не ответил.

— Пап, ты его знаешь?

— Не знаю. - Быстро выпалил отец.

Марк не стал настаивать, хотя по лицу отца было видно, что тот о чём-то задумался.

Они направились домой, договорившись утром обратиться в полицию. Виктор Алексеевич был уверен, что происходящее связано с покупателями, которые уже несколько месяцев пытались добиться продажи земли. Марку эта версия тоже казалась наиболее разумной, хотя объяснить появление второго человека, который явно знал о происходящем, она не могла.

До дома оставалось совсем немного, когда отец вспомнил о снимке.

— Дай ещё раз посмотреть.

На этот раз Виктор Алексеевич внимательно изучил не только сам участок, но и соседние территории. Фотография была достаточно чёткой, чтобы различить отдельные деревья, дорожки и остатки старого забора.

— Дома увеличим, — сказал отец. — У меня сканер есть.

Они пошли дальше. Ни один из них не заметил, как на противоположной стороне дороги медленно проехала тёмная машина.

Когда они вернулись домой, Наталья Владимировна уже собиралась ложиться спать. Она стояла возле кухонной раковины, ополаскивая чашку, и, услышав, как открылась входная дверь, выглянула в коридор.

— Вы где столько ходили? Я уже два раза звонила.

— Разговаривали, — ответил Виктор Алексеевич, снимая куртку.

— О чём можно разговаривать посреди улицы в такое время?

— Наташ, давай потом. Марк, неси фотографии, посмотрим.

Мать перевела взгляд с мужа на сына.

— Какие ещё фотографии?

Марк понял, что избежать объяснений не получится, и, пока отец доставал из шкафа старую папку с документами на землю, рассказал о посетителе мастерской, незнакомом мужчине на чёрной «Тойоте» и телефонных звонках. Наталья Владимировна слушала молча, только изредка уточняла какие-то подробности, а когда сын дошёл до предложения встретиться возле участка, поставила чашку на стол и села.

— То есть какой-то неизвестный человек позвонил тебе вечером, предложил поехать в лес, а ты даже нам сразу не рассказал?

— Мам, я же не поехал.

— А если бы поехал?

— Но я не поехал.

— Марк, я серьёзно.

— Я тоже.

— Наташа, хватит, — вмешался Виктор Алексеевич. — Он дома, ничего не случилось. Завтра сходим в полицию и покажем сообщения.

— Надо было ещё месяц назад идти, когда цепь срезали.

Отец промолчал. Марк знал, что мать говорила об этом не впервые, и отчасти был с ней согласен. Даже если посторонние люди проникли на участок исключительно ради каких-то измерений, они не имели права ломать замок и переставлять межевые колышки. Но Виктор Алексеевич тогда ограничился разговором с представителем строительной компании, а после решил, что заниматься заявлением из-за испорченной цепи не стоит.

— Давайте сначала фотографии посмотрим, — предложил Марк.

Компьютер стоял в небольшой комнате, которую отец называл кабинетом, хотя в действительности использовал её преимущественно для хранения документов, старых журналов и вещей, которым не находилось места в остальных шкафах. На письменном столе громоздился монитор, рядом стоял принтер со встроенным сканером, купленный несколько лет назад для работы. Виктор Алексеевич редко пользовался техникой дома, поэтому Марку пришлось подождать, пока отец найдёт провод питания и разберётся с настройками.

Снимки они разложили на столе.

Теперь Марк мог внимательно рассмотреть обе фотографии, оставленные Сергеем. На первой были изображены фундамент и прилегающая территория, на второй — тот же участок, но с другого ракурса. Именно на ней возле бетонного основания стояли несколько мужчин, чьи лица почти невозможно было различить.

— Подожди, — сказала Наталья Владимировна, взяв первую фотографию. — А это точно наш участок?

— Наш, — ответил муж.

— Я вижу, что наш. Просто здесь забор ещё старый, деревянный.

— Значит, снимали давно.

Марк указал на дату, написанную с обратной стороны.

— Больше пяти лет назад.

— Странно, — пробормотала мать.

— Что именно?

— Не помню, чтобы тогда кто-то приезжал. Мы ведь почти каждое лето туда выбирались. Хотели всё-таки привести участок в порядок, помнишь?

Виктор Алексеевич кивнул.

— Помню. Но постоянно там никто не находился. Могли приехать без нас.

— Зачем?

— Вот это и пытаемся выяснить.

Он забрал фотографию и положил её в сканер.

Изображение появилось на экране спустя несколько минут. Марк увеличил участок возле фундамента, но особой пользы это не принесло. Снимок был достаточно старым, а качество печати не позволяло рассмотреть мелкие детали. При увеличении лица людей превращались в размытые пятна, и даже определить, сколько именно человек находилось возле бетонных блоков, оказалось непросто.

Зато теперь Марк заметил, что земля вокруг фундамента выглядела совсем не так, как было в его памяти.

— Пап, смотри. Здесь ведь раньше не было такой ямы?

Отец наклонился к монитору.

Возле одного из углов фундамента действительно виднелось углубление, рядом с которым лежали несколько куч земли. На фотографии его частично закрывали фигуры мужчин, поэтому сразу заметить эту деталь было трудно.

— Не было, — после паузы ответил Виктор Алексеевич. — По крайней мере, когда мы там последний раз работали.

— Может, что-то прокладывали? Кабель или трубы?

— Какие трубы посреди леса?

— Ну я не знаю, пап. Спрашиваю.

Отец продолжал смотреть на изображение.

— Фундамент заливали при мне. Там ничего не должно быть.

— Может, дед ещё что-то планировал?

— Нет. Мы вместе всё делали.

Марк хотел уточнить, почему отец так уверен, но Наталья Владимировна вдруг попросила увеличить другую часть снимка.

— А вот это что?

Она указала на машину, припаркованную за деревьями.

Разглядеть номер не удалось, зато возле открытого багажника обнаружилась фигура ещё одного человека. Мужчина держал длинный предмет, похожий на узкий деревянный ящик, а двое стоявших возле фундамента, судя по положению их тел, смотрели в его сторону.

— Строители какие-нибудь, — предположила Наталья Владимировна, хотя уверенности в её голосе не было.

— Не похоже как-то на строителей. — сказал Марк.

Виктор Алексеевич открыл папку с документами, отыскал бумагу со схематичным рисунком, найденную возле участка месяц назад, и разложил её на столе.

Марк уже видел эту схему, когда отец впервые принёс её домой. Тогда они решили, что непонятные точки и линии могут обозначать границы земельных участков или места проведения каких-то измерений. Однако теперь, после слов Сергея о пропавших владельцах соседних территорий, рисунок представлялся ему гораздо интереснее.

— А можешь показать, где здесь наш участок? — спросил он.

Отец указал на обведённую точку, возле которой стояли цифры кадастрового номера.

— Вот. По крайней мере, я думаю, что это он.

— А остальные?

— Не знаю.

— Но они же тоже могут обозначать участки?

— Могут. Только без нормальной карты мы этого не выясним.

Марк взял бумагу и внимательно её рассмотрел.

Точки были соединены несколькими линиями, образовывавшими неровную фигуру. Возле некоторых стояли короткие пометки, написанные от руки, но большая часть обозначений ничего ему не говорила.

— Слушай, а если завтра в кадастровой службе попробовать узнать, кому принадлежат эти земли?

— По одним точкам? — Виктор Алексеевич покачал головой. — Надо сначала понять, где они находятся.

— Тогда у нас есть карта, которую Сергей показывал. Там тоже были отмечены участки.

— Он тебе её оставил?

— Нет.

Марк пожалел, что не попросил сфотографировать распечатку. Правда, в тот момент ему было не до этого: неизвестный человек пытался убедить его в существовании какой-то связи между земельными сделками и исчезновениями людей, а отец звонил каждые несколько минут и требовал немедленно возвращаться домой.

— Завтра разберёмся, — сказал Виктор Алексеевич, забирая схему. — Сейчас уже поздно.

Наталья Владимировна поднялась со стула.

— Я вообще не понимаю, зачем вы этим занимаетесь. Если фотографии настоящие, значит, кто-то без разрешения работал на нашей земле. Пусть полиция и выясняет кто. Не надо самим искать этих людей.

— Мам, мы просто смотрим снимки.

— Сегодня смотрите, а завтра опять кто-нибудь позвонит и предложит встретиться в лесу.

— Я ни с кем встречаться не собираюсь.

— Вот и хорошо.

Она пожелала им спокойной ночи и вышла из комнаты.

Марк ещё некоторое время сидел возле компьютера, разглядывая увеличенную фотографию, но постепенно усталость взяла своё. За день он почти не присел, а последние несколько часов только и делал, что пытался разобраться в чужих намёках.

Отец убрал документы в папку и выключил сканер.

— Марк, я серьёзно прошу тебя: если кто-то ещё позвонит, сразу говори мне. Не надо самому ничего выяснять.

— Хорошо.

— И не отвечай на предложения о встречах.

— Пап, я понял.

Виктор Алексеевич посмотрел на сына, словно хотел убедиться, что тот действительно его услышал.

— Я не знаю, чего они добиваются. Но мне всё это не нравится.

— Мне тоже.

Марк выключил компьютер и поднялся из-за стола.

В своей комнате он первым делом поставил телефон на зарядку.

На экране обнаружилось несколько уведомлений, среди которых было сообщение от того самого неизвестного номера. Отправитель больше не предлагал встречаться и не упоминал человека на «Тойоте». Вместо этого он коротко спросил, удалось ли Марку поговорить с отцом.

Марк некоторое время раздумывал, стоит ли отвечать, а потом всё-таки написал:

«Кто вы такой? И что вам известно о нашем участке?»

Ответ пришёл через несколько минут.

«Василий Савицкий. Я работаю с журналистом Иваном Громовым. Мы занимаемся этой историей уже несколько месяцев».

Марк нахмурился.

Имя журналиста показалось ему знакомым. Кажется, он видел его фамилию в одной из местных газет, хотя вспомнить, о чём именно была статья, не смог.

«Почему тогда вы не сказали этого сразу?»

«Хотел сначала убедиться, что вы не связаны с людьми, которые скупают землю».

«Я работаю в автомастерской. Участок принадлежит моему отцу».

«Знаю. Но нам уже несколько раз передавали ложную информацию. Поэтому приходится проверять».

Марк перечитал переписку.

Он по-прежнему не понимал, почему должен доверять человеку, который появился неизвестно откуда. С другой стороны, если Савицкий действительно работал с журналистом, проверить это было несложно.

«Можете показать документы?»

«Могу. Давайте встретимся завтра в городе. Я покажу материалы, которые удалось собрать. Возможно, вы узнаете кого-то на фотографиях».

«А почему нельзя сейчас просто прислать их?»

Ответа пришлось ждать несколько минут.

«Часть материалов мне передали родственники пропавших. Я не хочу пересылать их посторонним людям без разрешения. При встрече сможете посмотреть».

Марк подумал, что объяснение звучит вполне разумно.

Они договорились связаться на следующий день, чтобы выбрать место и время. Савицкий ещё раз попросил никому из представителей строительных компаний не рассказывать об их разговоре, после чего пожелал спокойной ночи.

Марк отложил телефон.

В доме давно погас свет, за окном шелестели деревья, и только изредка по улице проезжали автомобили. Он лежал, глядя в потолок, и пытался вспомнить, слышал ли раньше о людях, пропавших в окрестностях старого карьера.

Несколько лет назад действительно исчез мужчина из соседнего посёлка. Марк смутно помнил разговоры об этом случае: говорили, будто тот уехал на заработки и перестал звонить родственникам, но потом выяснилось, что никакой работы у него не было. Ещё кто-то пропал зимой, оставив машину возле лесной дороги. Тогда в городе обсуждали, что человек мог заблудиться или провалиться под лёд.

Марк никогда не связывал эти истории между собой. Теперь же ему хотелось понять, почему Савицкий был уверен, что пропажи имеют отношение к продаже земли. Он решил, что утром найдёт публикации Громова, а уже потом будет договариваться о встрече.

С этой мыслью Марк наконец уснул.

Телефон разбудил его около половины четвёртого.

Сначала Марк даже не понял, что происходит. Он нащупал аппарат на тумбочке, посмотрел на время и раздражённо прищурился.

Пришло сообщение с незнакомого номера.

«Марк Викторович, простите за позднее сообщение. Возникла проблема с материалами, о которых мы говорили».

Он сел на кровати.

«Это кто?»

«Мы переписывались с вами вечером. Я сейчас не могу пользоваться прежним номером».

Марк нахмурился.

«Василий?»

«Да. Послушайте, мне нужна ваша помощь. Вы можете проверить одну вещь?»

Он посмотрел на часы.

«В четыре утра?»

Вместо ответа пришла фотография.

Марк открыл изображение и почувствовал, как остатки сна окончательно исчезают.

На снимке был отцовский участок.

Тот же фундамент, те же деревья, только фотография была сделана совсем близко, вероятно, при помощи вспышки. Возле бетонного основания земля оказалась раскопана, а из неглубокого углубления выступал край металлической пластины.

Под снимком стояла подпись:

«Это нашли сегодня ночью. Посмотрите, узнаёте место?»

Марк увеличил фотографию.

Место он, конечно, узнал. Более того, углубление находилось возле того самого угла фундамента, который они с отцом рассматривали на старом снимке.

Он быстро написал:

«Кто это раскопал?»

«Люди, которые приходили к вашему отцу. Мы пытались выяснить, что они делают, но нас заметили».

«Почему вы не вызвали полицию?»

«Вызвали. Но они могут успеть всё убрать. Мне нужно понять, находилось ли что-то здесь раньше».

Марк откинул одеяло и встал с кровати.

Ему не нравилось происходящее. Если Савицкий говорил правду, неизвестные люди прямо сейчас находились на чужой территории и занимались какими-то раскопками. Однако ехать туда ночью после всех предупреждений отца казалось совершенно безрассудным.

«У меня есть старая фотография этого места. Могу показать завтра», — написал он.

Ответ пришёл почти сразу.

«Боюсь, завтра будет поздно. Мы сейчас недалеко от участка. Если сможете подъехать, покажу вам, что нашли. Там есть ещё кое-что».

Марк собирался отказаться, но следующее сообщение заставило его задержать палец над экраном.

«Похоже, под фундаментом есть пустое пространство. На старых снимках его не видно. Возможно, ваш дед знал, что там находится».

Он вспомнил, как отец уверенно говорил, что строил фундамент вместе с дедом и никаких тайников там быть не могло.

Марк снова посмотрел на фотографию.

Если она была настоящей, значит, кто-то действительно раскопал землю возле бетонного основания. Но оставалось непонятным, что именно пытались найти неизвестные люди и почему они делали это ночью.

Он набрал номер, с которого пришло сообщение.

После нескольких гудков ответил мужчина.

— Да, Марк Викторович.

Голос был приглушённым, словно собеседник говорил, прикрыв микрофон ладонью.

— Где вы сейчас?

— Возле старой дороги. Мы отошли от участка, потому что там ещё могут быть люди.

— Какие люди?

— Двое мужчин. Возможно, больше. Я не успел рассмотреть.

— И вы предлагаете мне туда приехать?

— Я предлагаю посмотреть, что они нашли, пока это не исчезло. Но если вы не хотите, я пойму.

Марк прошёлся по комнате.

— А где журналист, с которым вы работаете?

На другом конце линии возникла пауза.

— Сейчас его здесь нет.

— Почему?

— Мы разделились. Послушайте, я понимаю, что ситуация выглядит странно. Можете позвонить отцу, приехать вместе. Только не подходите к самому фундаменту, пока я не скажу, что там безопасно.

Предложение приехать с отцом несколько успокоило Марка. Человек, который собирался заманить его в лес, вряд ли стал бы сам советовать взять кого-то с собой.

И всё же он не спешил соглашаться.

— Я вам перезвоню, — сказал Марк.

— Хорошо. Но, пожалуйста, не затягивайте.

Связь оборвалась.

Марк несколько минут стоял возле окна, глядя на пустую улицу. Потом вышел из комнаты и направился к спальне родителей.

Он уже поднял руку, собираясь постучать, когда услышал, как за дверью кашлянул отец.

Марк остановился.

Виктор Алексеевич весь вечер выглядел уставшим и раздражённым. Они договорились утром обратиться в полицию, а теперь Марк собирался разбудить его посреди ночи из-за очередного сообщения неизвестного человека.

Он вернулся в свою комнату и ещё раз открыл фотографию.

При увеличении металлическая пластина выглядела довольно обычной. Её поверхность была покрыта землёй, на одном краю виднелись несколько царапин. Никаких надписей или обозначений разобрать не удавалось.

Марк попытался сопоставить снимок с тем, который Сергей оставил в мастерской. На старой фотографии возле этого же угла фундамента находились несколько мужчин, а рядом с ними было видно углубление в земле.

Возможно, именно там они что-то закопали.

Он не мог понять, почему раньше никто не обратил на это внимания. Ведь за прошедшие годы отец неоднократно приезжал на участок, осматривал фундамент, косил траву и приводил в порядок забор.

Но если неизвестные люди действительно что-то спрятали под землёй, они могли тщательно замаскировать следы.

Марк снова посмотрел на время. Было почти четыре. Он решил, что хотя бы дойдёт до старой дороги и посмотрит, есть ли возле участка машины. Если заметит что-то подозрительное, сразу вернётся домой и вызовет полицию. Подходить к незнакомцам или спускаться к фундаменту он не собирался.

Одевшись, Марк взял ключи, кошелёк и телефон. На кухне он остановился, достал из ящика небольшой блокнот и написал отцу записку, указав, куда направляется. Потом подумал и дописал номер, с которого ему звонили. Бумагу он оставил на столе, прижав солонкой, чтобы родители обязательно её заметили.

Выходя из дома, Марк старался не шуметь.

На улице было заметно холоднее, чем вечером.

Небо постепенно светлело, хотя до восхода солнца оставалось ещё немало времени. После дождя воздух казался особенно влажным, а над дорогой местами стелился лёгкий туман.

Марк шёл быстрым шагом, время от времени поглядывая на телефон.

Савицкий больше не писал.

Он попытался позвонить по прежнему номеру, с которого вечером договаривался о встрече, но услышал сообщение о том, что абонент временно недоступен.

Это ему не понравилось.

Марк остановился возле магазина и задумался, не стоит ли всё-таки вернуться домой. Вся история с неожиданной сменой номера выглядела подозрительно, а человек, называвший себя Савицким, не предоставил никаких доказательств того, что действительно работал с журналистом.

Но впереди уже виднелся поворот к старой дороге, и Марк решил пройти ещё немного.

Он хорошо знал эти места. В детстве они с друзьями катались здесь на велосипедах, ходили к карьеру и несколько раз даже пытались пробраться на заброшенную территорию, пока родители не узнали об этом и не устроили им серьёзный разговор.

Сейчас дорога выглядела совсем по-другому.

Часть деревьев вырубили, старую остановку давно разобрали, а возле леса появились несколько новых дачных участков. Дальше начиналась грунтовка, которая после дождя обычно превращалась в сплошную грязь.

Марк достал телефон и написал:

«Я возле поворота. Где вы?»

Ответа пришлось ждать пару минут.

«Пройдите по дороге до старого шлагбаума. Я выйду навстречу».

Марк убрал телефон и продолжил путь.

Он прошёл ещё несколько сотен метров, когда заметил возле деревьев припаркованный автомобиль.

Машина стояла без света, немного в стороне от дороги, поэтому сначала он принял её за брошенную. Но, приблизившись, увидел, что лобовое стекло запотело изнутри.

В салоне кто-то находился.

Марк замедлил шаг.

В этот момент водительская дверь открылась.

Из машины вышел мужчина в тёмной куртке.

Лица Марк не разглядел, но по росту и телосложению незнакомец напоминал человека, который вечером приезжал к нему в мастерскую.

— Сергей? — окликнул он.

Мужчина не ответил.

Марк остановился.

— Вы что здесь делаете?

Незнакомец повернулся в его сторону.

И только тогда Марк заметил, что возле автомобиля стоит ещё один человек.

***

Камера наружного наблюдения, установленная возле небольшого магазина, зафиксировала Марка Воронова в 04:38.

На записи он шёл один, в лёгкой куртке и тёмных джинсах, несколько раз смотрел на телефон, а возле поворота к старой дороге ненадолго остановился.

Это были последние кадры, на которых удалось установить его местонахождение.

Когда утром Виктор Алексеевич обнаружил записку, Марк уже несколько часов не отвечал на звонки.

Сначала отец попытался связаться с ним самостоятельно, затем позвонил нескольким друзьям и в мастерскую. Никто не знал, куда он мог отправиться, а автомобиль Марка по-прежнему стоял возле дома.

Виктор Алексеевич поехал к участку.

Ворота оказались закрыты, цепь висела на месте. Возле фундамента не было ни людей, ни машин, а земля выглядела нетронутой. Отец несколько раз обошёл территорию, проверил старую дорожку, ведущую к карьеру, и попытался найти хотя бы какие-то следы недавних работ.

Никакой металлической пластины он не обнаружил.

В земле возле фундамента действительно имелось небольшое углубление, но Виктор Алексеевич не мог сказать, появилось ли оно недавно или осталось ещё с тех времён, когда они занимались строительством.

К полудню Наталья Владимировна настояла на обращении в полицию.

Начались поиски.

Сотрудники осмотрели участок и прилегающую территорию, опросили соседей, проверили дорогу к карьеру и ближайшие остановки. Однако никто не видел, чтобы Марк садился в автомобиль или разговаривал с посторонними людьми.

Телефон его перестал выходить на связь около пяти утра.

Последнее сообщение было отправлено на номер, который он указал в записке.

«Я возле поворота. Где вы?»

Ответ сохранился в детализации переписки, полученной позднее.

«Пройдите по дороге до старого шлагбаума. Я выйду навстречу».

Номер, с которого приходили ночные сообщения, оказался зарегистрирован на человека, не имевшего никакого отношения к Марку Воронову. Позднее выяснилось, что телефонная карта была оформлена по чужим документам, а установить фактического владельца не удалось.

Через несколько дней к Вороновым приехал журналист Иван Громов.

Он представился, показал удостоверение и объяснил, что уже несколько месяцев занимается исчезновениями людей в Светлогорском районе. Вместе с ним работал молодой помощник по имени Василий Савицкий.

Услышав это имя, Виктор Алексеевич сразу вспомнил о сообщениях сына.

Громов попросил показать переписку.

Василий внимательно прочитал её, после чего подтвердил, что действительно связывался с Марком накануне исчезновения. Он собирался встретиться с ним на следующий день, чтобы показать некоторые материалы расследования, но ночью никому не звонил и сообщений не отправлял.

О втором номере Савицкий ничего не знал.

Громов долго расспрашивал родителей о покупателях земли, фотографиях и мужчине, который представлялся Сергеем. Особенно его заинтересовала схема, найденная возле фундамента месяц назад.

На следующий день журналист вместе с Виктором Алексеевичем отправился к старому участку.

Там он провёл почти два часа, осматривая бетонное основание, заросшую территорию и дорогу, ведущую к карьеру. Несколько раз фотографировал землю, делал пометки в блокноте и задавал вопросы о людях, которые когда-либо приезжали сюда.

Прежде чем уехать, Громов попросил Виктора Алексеевича пока никому не отдавать документы на участок.

— Даже копии? — уточнил тот.

— Особенно копии. Если кто-то снова обратится к вам по поводу продажи, постарайтесь запомнить имя и название компании. И сразу сообщите мне.

Виктор Алексеевич согласился.

Он ещё не знал, что это расследование вскоре оборвётся, а имя Ивана Громова тоже появится в списке пропавших без вести.

Василий Савицкий исчезнет двадцать шесть дней спустя.

Марк Воронов так и не вернётся домой.

А люди, которые несколько месяцев настойчиво пытались выкупить землю возле заброшенного карьера, больше не станут беспокоить его родителей.

На следующие семнадцать лет.

Глава 2

Светлогорск. Сентябрь 2026 года

Ася проснулась за несколько минут до будильника от звука падающей посуды.

Сначала ей показалось, что кто-то уронил чашку на кухне. Раздался короткий звон, за ним последовал глухой удар, а потом в квартире снова стало тихо. Ася полежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, не приснилось ли ей всё это, и только когда за окном проехал грузовик, а его колёса загрохотали на стыках асфальта, окончательно проснулась.

На телефоне было 07:43.

Будильник должен был зазвонить через две минуты.

— Прекрасно, — пробормотала она, откидывая одеяло.

За окном моросил дождь. Ветер раскачивал ветки старой липы, которая росла так близко к дому, что летом её листья почти касались балконного ограждения. В комнате было прохладно, и Ася пожалела, что накануне оставила приоткрытой форточку.

Она накинула халат и вышла в коридор.

Квартира встретила её привычной тишиной.

В ванной мерно капала вода из крана, который она собиралась починить уже вторую неделю, а на кухне негромко гудел холодильник. Никаких других звуков не было.

Ася включила свет.

На полу возле раковины лежала чайная ложка.

Она остановилась в дверях, несколько секунд разглядывая её, затем подняла и положила на столешницу.

Вчера вечером Ася точно оставляла ложку в кружке. Она пила чай, пока пересматривала материалы для нового выпуска, и помнила, как поставила кружку возле ноутбука, собираясь допить остывший напиток. Но сейчас кружка стояла в сушилке, чистая и перевёрнутая вверх дном.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Последние несколько дней Ася настолько уставала, что почти не помнила, как добиралась до кровати. Вполне возможно, перед сном она вымыла посуду, а ложку случайно задела локтем.

Гораздо больше её беспокоило другое.

Уже третью ночь подряд она просыпалась от каких-то звуков.

Позавчера ей послышались шаги в коридоре. Вчера — тихий стук в дверь спальни. Сегодня вот посуда.

Ася не считала себя впечатлительной. По крайней мере, раньше не считала. Она могла до трёх часов ночи изучать материалы об исчезнувших людях, читать протоколы осмотра мест происшествий, слушать записи последних телефонных разговоров и после этого спокойно ложиться спать.

Но когда непонятные звуки начали раздаваться в собственной квартире, её уверенность заметно пошатнулась.

Она проверила замок на входной двери.

Закрыто.

Потом зачем-то заглянула в ванную, хотя прекрасно понимала, что взрослый человек не может спрятаться за стиральной машиной.

Убедившись, что всё в порядке, Ася вернулась на кухню и поставила чайник.

В двадцать девять лет ей хотелось считать себя достаточно разумной женщиной, чтобы не искать мистических объяснений там, где наверняка имелись вполне бытовые. Старый дом, плохая звукоизоляция, сквозняки, усталость. Если постараться, каждому странному звуку можно найти объяснение.

Особенно в доме, которому перевалило за сорок.

Квартира принадлежала её бабушке, Нине Сергеевне, и располагалась на третьем этаже обычной пятиэтажки в старой части Светлогорска. Полтора года назад, когда Ася решила переехать из Москвы, бабушка предложила ей пожить здесь, поскольку сама окончательно перебралась на дачу.

Тогда это казалось временным решением.

Ася собиралась провести в Светлогорске несколько месяцев, отдохнуть от столичной суеты, закончить давно задуманный проект и понять, чем вообще хочет заниматься дальше. Однако месяцы постепенно превратились в год, затем прошла ещё одна зима, а возвращаться в Москву ей так и не захотелось.

В Светлогорске было легче дышать.

Здесь можно было за двадцать минут дойти до моря, купить свежую выпечку в маленькой пекарне возле площади и целый день работать дома, не тратя по два часа на дорогу. Правда, зимой город становился совсем другим: пустые улицы, промозглый ветер, закрытые летние кафе и постоянная сырость. Но даже к этому Ася постепенно привыкла.

К тому же именно здесь её подкаст наконец начал приносить деньги.

Она налила кофе, взяла телефон и открыла сообщения.

В рабочем чате висело одиннадцать непрочитанных уведомлений.

Девять из них отправил Саша.

«Я закончил монтаж».

«Послушай начало, там есть вопрос по паузе».

«И ещё у нас рекламодатель прислал правки».

Через сорок минут:

«Ась, ты вообще живая?»

Ещё через час:

«Ладно, надеюсь, ты спишь».

Последнее сообщение пришло в 02:17.

«Только не убивай меня утром. Я оставил тебе три варианта заставки. Выбери один, пожалуйста, а то я уже ненавижу их все».

Ася невольно улыбнулась.

Саша умел довести любую задачу до такого состояния, когда начинал искренне сомневаться в существовании правильного решения. Он мог часами подбирать музыку для тридцатисекундного фрагмента, спорить с самим собой из-за расположения пауз и переделывать уже готовый монтаж, если вдруг замечал, что в одном месте голос звучит недостаточно естественно.

При этом работать с ним было удивительно удобно.

За год они научились понимать друг друга почти без объяснений. Ася занималась поиском историй, общалась с героями выпусков, собирала документы, писала сценарии и записывала основную часть материала. Саша отвечал за звук, монтаж, техническую подготовку публикаций и множество мелочей, о существовании которых Ася раньше даже не подозревала.

Именно он однажды сказал, что у неё получается не просто пересказывать чужие трагедии, а рассказывать о людях так, что слушателям хочется узнать, чем всё закончилось.

Ася до сих пор считала это лучшим комплиментом своей работе.

Она открыла папку с монтажом, надела наушники и включила первую заставку.

Тихая музыка, несколько приглушённых ударов, затем её собственный голос:

«Некоторые исчезновения остаются загадкой не потому, что следов слишком мало. Иногда следов достаточно, но никто не понимает, на что именно нужно смотреть».

Ася поморщилась.

Фраза показалась ей слишком претенциозной.

Она поставила воспроизведение на паузу и написала Саше:

«Доброе утро. Заставку оставляем вторую. Начальную фразу убираем, звучит как реклама дешёвого детектива».

Ответ появился почти мгновенно.

«Я знал, что ты это скажешь».

«Тогда зачем оставил?»

«Хотел убедиться, что мы одинаково ненавидим плохие вступления».

«Очень продуктивная работа».

«Между прочим, я не спал до трёх».

«Я заметила. Зачем?»

«Потому что у нас выпуск завтра, а у тебя вчера внезапно обнаружились ещё шесть минут текста».

Ася сделала глоток кофе.

«Они важные».

«У тебя всё важное. Даже описание цвета куртки человека, который мелькнул в деле на одной фотографии».

«Иногда цвет куртки имеет значение».

«Иногда. Но не в этом деле».

Она уже собиралась возразить, когда телефон зазвонил.

Саша.

— Ты невозможен, — сказала Ася вместо приветствия.

— Доброе утро и тебе. Я звоню исключительно по рабочему вопросу.

— Уверен?

— Почти. Ты сегодня в студию приедешь?

— После обеда. А что?

— Хочу перезаписать один кусок. Там микрофон поймал какой-то посторонний шум.

— Какой?

— Не знаю. Похож на шорох. Может, ты задела провод, может, кто-то за стеной двигал мебель. Я пытался убрать, но тогда голос начинает звучать странно.

— Пришли мне.

— Уже отправил.

Ася открыла новое сообщение и включила короткий аудиофайл.

Сначала прозвучал её голос. Она рассказывала о женщине, которая пропала по дороге с работы домой, оставив сумку и телефон в собственной машине. Затем последовала небольшая пауза, во время которой на заднем плане действительно послышался какой-то звук.

Ася прибавила громкость.

Шорох. Несколько тихих щелчков. И что-то ещё.

Она нахмурилась.

— Саш, а ты ничего не слышишь после щелчка?

— А что там?

— Там будто кто-то говорит.

— Где?

— На седьмой секунде.

В трубке послышалось движение, затем несколько коротких звуков клавиатуры.

— Подожди.

Ася включила запись ещё раз.

На этот раз ей показалось, что она различила два слова, произнесённых очень тихо, почти шёпотом. Но стоило попытаться сосредоточиться, как смысл ускользнул.

— Ась, — наконец произнёс Саша, — я слышу только шум. Там частоты очень низкие, поэтому мозг может воспринимать их как речь.

— Ты уверен?

— Нет, я просто пытаюсь выглядеть умным. Конечно, уверен.

Она улыбнулась, но тревога не исчезла.

— Ладно. Приеду, перезапишем.

— Только, пожалуйста, поешь перед этим.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз ты выпила три кофе, забыла про обед, а потом заявила, что у тебя кружится голова от плохой акустики.

— Она действительно была плохая.

— Ася.

— Хорошо, поем.

— Договорились. И не забудь флешку.

Он отключился.

Ася сняла наушники и ещё некоторое время сидела неподвижно, глядя на экран ноутбука.

Ей хотелось снова прослушать фрагмент, но она заставила себя закрыть файл.

Наверное, Саша прав. Человек способен услышать слова даже в шуме работающего вентилятора, если достаточно долго прислушиваться. А уж ей, которая практически ежедневно занималась обработкой чужих записей, подобные ошибки восприятия должны были быть особенно знакомы.

Она отнесла кружку в раковину и решила наконец заняться завтраком.

К одиннадцати дождь прекратился.

Ася открыла окно, впуская в комнату прохладный воздух, и села за рабочий стол.

На стене напротив висела пробковая доска, почти полностью закрытая фотографиями, распечатками и небольшими бумажками с заметками. Саша однажды назвал её «доской одержимого следователя», после чего подарил набор разноцветных кнопок и моток красной нити. Нить Ася демонстративно выбросила, объяснив, что не собирается превращать квартиру в декорации криминального сериала.

Кнопки, правда, оставила.

Сейчас на доске находились материалы для трёх выпусков.

Один был почти готов к публикации. Второй требовал дополнительного интервью с родственниками пропавшей женщины. Третий пока существовал в виде нескольких газетных вырезок и записанных в блокнот вопросов.

Именно третья история беспокоила Асю больше всего.

Две недели назад ей написала женщина по имени Елена Лебедева.

Письмо было коротким, без привычных просьб привлечь внимание общественности или помочь разобраться в бездействии полиции. Елена просто сообщила, что её муж Андрей пропал четыре дня назад, а накануне исчезновения несколько раз говорил о странных людях, которые интересовались его земельным участком.

Машину Андрея нашли на лесной дороге примерно в двадцати километрах от города.

Внутри остались документы, рабочая куртка и термос с недопитым чаем.

Телефона не было.

Елена утверждала, что муж не собирался никуда уезжать, не имел долгов, не конфликтовал с коллегами и вообще отличался такой предсказуемостью, что всегда звонил домой, если задерживался хотя бы на полчаса.

Ася поначалу сомневалась, стоит ли браться за эту историю.

Подкаст не был службой розыска. Она не обладала полномочиями следователя, не могла получать доступ к материалам уголовных дел и прекрасно понимала, насколько легко навредить людям неосторожной публикацией.

Поэтому прежде чем соглашаться на интервью, всегда старалась убедиться, что родственники действительно хотят публичности и понимают возможные последствия.

Но в письме Елены была одна деталь, которая заинтересовала её.

За несколько дней до исчезновения Андрей рассказал жене о встрече с человеком, предлагавшим купить старый семейный участок. Покупатель представился сотрудником компании, занимающейся земельными сделками, и назвал сумму, заметно превышавшую рыночную стоимость земли.

Андрей отказался.

После этого незнакомец приезжал ещё дважды.

В последний раз между ними произошёл неприятный разговор, подробностей которого Елена не знала.

А затем муж исчез.

Ася открыла письмо и перечитала его.

Она уже успела созвониться с Еленой, но полноценное интервью они договорились провести позже, когда женщина немного придёт в себя и получит хотя бы какие-то новости от полиции.

Вчера Елена написала снова.

«Анастасия, здравствуйте. Простите, что беспокою. Я вспомнила ещё одну вещь. Андрей говорил, что человек, который приходил по поводу участка, уже работал в нашем районе много лет назад. Он тогда занимался охраной какой-то строительной фирмы. Фамилию Андрей называл, но я не могу вспомнить. Кажется, начиналась на М. Может быть, это важно».

Ася открыла блокнот.

Она привыкла записывать даже незначительные детали, особенно когда речь шла о воспоминаниях родственников. Со временем люди могли путать даты, имена и последовательность событий, а иногда, наоборот, неожиданно вспоминали то, чему поначалу не придали значения.

Она написала:

«Покупатель. Охрана строительной компании. Примерно 2009 год? Фамилия на М».

Год был приблизительным. Елена не уточнила, когда именно мужчина работал в районе, поэтому Ася поставила рядом вопросительный знак.

Затем открыла браузер и начала искать информацию о строительных компаниях, которые занимались земельными участками возле Светлогорска пятнадцать-двадцать лет назад.

Результатов оказалось неожиданно много.

Старые объявления о продаже земли, новости о планировавшемся коттеджном посёлке, обсуждения на городском форуме, несколько публикаций о конфликтах между застройщиками и владельцами участков.

Большая часть ссылок давно не работала.

Ася переходила из одного архивного материала в другой, выписывала названия компаний и постепенно раздражалась. Некоторые фирмы успели сменить владельцев, другие были ликвидированы, третьи существовали исключительно на бумаге и не оставили после себя почти никаких следов.

Около полудня она наткнулась на заметку в электронной версии старой районной газеты.

Заголовок был совершенно непримечательным:

«В Светлогорском районе продолжаются поиски пропавшего мужчины».

Публикация датировалась июлем 2009 года.

Ася открыла её.

В статье говорилось о двадцатисемилетнем местном жителе, который вышел из дома ранним утром и не вернулся. Последний раз его видели возле старой дороги, ведущей к заброшенному карьеру. Родственники не исключали, что исчезновение могло быть связано с неизвестными людьми, интересовавшимися принадлежащим семье земельным участком.

Под текстом находилась небольшая фотография.

Молодой мужчина с короткими тёмными волосами стоял возле автомобиля и улыбался в камеру. На нём была рабочая куртка, рукава которой он закатал до локтей.

Под снимком значилось:

Марк Викторович Воронов, 27 лет.

Ася придвинулась к монитору. Она перечитала заметку, затем вернулась к письму Елены. Земельный участок. Настойчивые покупатели. Исчезновение.

Сходство могло оказаться случайным. За семнадцать лет в районе происходило множество земельных споров, а пропажа человека вовсе не обязательно была связана с его собственностью.

Но Ася всё равно открыла новую вкладку и ввела имя Марка Воронова.

Поисковик выдал несколько старых публикаций.

Большинство повторяло одну и ту же информацию: молодой мужчина исчез, поиски продолжались несколько недель, существенных результатов не было. Позднее родственники неоднократно обращались к журналистам, но новых сведений о судьбе Марка так и не появилось.

Ася открыла следующую статью.

Её автором был Иван Громов.

Имя ничего ей не говорило.

Материал оказался значительно подробнее предыдущих. Журналист рассказывал о земельных сделках, которые в те годы проводились в окрестностях Светлогорска, упоминал несколько случаев исчезновения владельцев участков и задавался вопросом, почему одни и те же посредники проявляли интерес к территориям, расположенным далеко друг от друга.

Прямых обвинений в статье не было.

Громов осторожно приводил факты, ссылался на разговоры с родственниками и отмечал, что установить связь между исчезновениями пока не удалось.

Ася дочитала текст до конца.

Под публикацией стояла дата: август 2009 года.

Следующий материал журналиста она найти не смогла.

Зато обнаружила короткую новость, опубликованную спустя несколько недель.

«Пропал журналист, занимавшийся расследованием земельных сделок».

Ася перестала печатать. Она открыла статью.

Иван Громов исчез при обстоятельствах, которые в заметке назывались невыясненными. Последний раз его видели возле редакции, после чего он перестал отвечать на звонки. Родственники и коллеги обратились в милицию.

Ниже находилась ссылка на ещё одну публикацию. В ней сообщалось об исчезновении помощника журналиста Василия Савицкого.

Ася несколько минут смотрела на экран. Марк Воронов, Иван Громов, Василий Савицкий. И всё это в течение одного лета.

Она достала телефон и набрала Сашу.

— Слушаю, — ответил он после второго гудка.

На заднем плане играла музыка.

— Ты занят?

— Смотря насколько серьёзный вопрос. Если ты снова хочешь поменять начало выпуска, я занят навсегда.

— Я нашла кое-что интересное.

— Ась, мы завтра публикуемся.

— Это не для завтрашнего выпуска.

— Тогда я слушаю.

Она коротко рассказала о письме Елены Лебедевой, старых земельных сделках и исчезновении Марка Воронова.

Саша не перебивал.

— Подожди, — сказал он, когда Ася дошла до журналиста. — А связь между ними какая?

— Громов расследовал исчезновение Воронова. Потом пропал сам. А через двадцать шесть дней исчез его помощник.

— Это ты из газет узнала?

— Да.

— И всё происходило здесь?

— В Светлогорском районе.

— Странно, что мы раньше об этом не слышали.

— Семнадцать лет прошло.

— Всё равно. Три исчезновения, журналист, какие-то земельные сделки. Должно было остаться больше информации.

— Вот именно.

Саша некоторое время молчал.

— Ты уже проверила, что стало с расследованиями?

— Пока нет. Только нашла статьи.

— Тогда начни с этого. И, пожалуйста, не делай выводов раньше времени.

— Я и не делаю.

— Ася.

— Что?

— Я знаю этот тон. Ты уже мысленно связала всех красными нитками на своей доске.

— У меня нет красных ниток.

— Потому что ты их выбросила.

Она рассмеялась.

— Ты приедешь сегодня? — спросил он.

— Да. После двух.

— Хорошо. Покажешь, что нашла. Только сначала закончим выпуск.

— Договорились.

Она отключилась и ещё раз посмотрела на фотографию Марка Воронова. Ася задумалась о том, что его родители, если они ещё живы, все эти годы могли ждать звонка, сообщения, любой новости. Семнадцать лет — слишком долгий срок, чтобы продолжать надеяться.

Она сохранила найденные публикации в отдельную папку. Папку назвала просто: «Светлогорск. 2009».

Студия находилась на первом этаже небольшого административного здания недалеко от центра города.

Когда Ася впервые увидела помещение, оно представляло собой бывший кабинет бухгалтерии с пожелтевшими стенами, двумя огромными шкафами и старым линолеумом, который скрипел при каждом шаге. Саша уверял, что из него можно сделать вполне приличное рабочее пространство, если не пытаться сразу превратить всё в профессиональную звукозаписывающую студию.

Они потратили почти месяц на ремонт.

Перекрасили стены, установили звукопоглощающие панели, заменили освещение и купили несколько предметов мебели, большая часть которой была найдена по объявлениям.

Теперь в помещении стояли два рабочих стола, небольшой диван, стеллаж с оборудованием и круглый столик, на котором неизменно скапливались пустые стаканчики из-под кофе.

Саша сидел за компьютером, когда Ася вошла.

— Ты опоздала на одиннадцать минут, — сообщил он, не оборачиваясь.

— Здравствуй, Саша. Я тоже рада тебя видеть.

— Я просто фиксирую факт.

— Зафиксируй ещё, что я принесла еду.

Он немедленно повернулся.

— Вот теперь здравствуй.

Ася поставила на стол бумажный пакет из пекарни.

— Там два сэндвича. Один с курицей, другой с индейкой. Выбирай.

— С индейкой.

— Я так и знала.

— Тогда зачем спрашивала?

— Для приличия.

Саша забрал сэндвич и откинулся на спинку кресла.

Выглядел он уставшим. Тёмные волосы торчали в разные стороны, под глазами залегли тени, а на серой футболке виднелось небольшое пятно, вероятно, от кофе. Ася заметила, что он снова не побрился, хотя ещё на прошлой неделе собирался привести себя в порядок перед встречей с рекламодателем.

— Ты вообще домой уходил? — спросила она.

— Конечно.

— Когда?

— Вопрос с подвохом?

— Саша.

— Уходил. Просто рано вернулся.

— Ты себя когда-нибудь доведёшь.

— Это говорит человек, который вчера прислал мне правки в час ночи.

— Я работала.

— Я тоже.

Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

Ася сняла куртку и повесила её на спинку стула.

— Ладно. Показывай, что там со звуком.

Саша открыл проект.

На экране появились несколько дорожек, расположенных одна под другой. Основная запись голоса, музыка, дополнительные звуки, отдельные фрагменты интервью.

Он передвинул курсор к нужному месту.

— Вот здесь. Слушай.

Ася надела большие студийные наушники.

Прозвучал её голос:

«По словам родственников, в тот вечер она собиралась вернуться домой обычным маршрутом. Никаких необычных звонков или сообщений на её телефоне обнаружено не было».

Затем последовала пауза И тот самый шорох.

Ася попросила включить ещё раз.

Саша послушно повторил фрагмент.

— Слышишь? — спросила она.

— Что именно?

— Как будто кто-то произносит слово.

— Я уже смотрел спектрограмму. Там обычный фоновый шум.

— Но откуда он взялся?

— Вариантов миллион. Помехи от оборудования, провод, вентиляция, улица. Может, соседний кабинет. Здесь же не герметичная камера.

Ася сняла наушники.

— А можно послушать исходную запись?

— Конечно.

Саша открыл другую папку.

— Только предупреждаю, там всё то же самое, просто без обработки.

Он включил файл.

Ася закрыла глаза.

Собственный голос всегда казался ей немного чужим, особенно в необработанном виде. Она слышала дыхание, едва заметные движения губ, шорох одежды и множество звуков, которые обычно исчезали после монтажа.

Фрагмент закончился.

На несколько секунд наступила тишина.

А потом Ася отчётливо услышала женский голос.

— Не ходи туда.

Она резко открыла глаза.

— Стой.

Саша остановил воспроизведение.

— Что?

— Верни назад.

— Насколько?

— Секунды на три.

Он передвинул курсор.

Ася снова надела наушники.

Прозвучал её голос, затем шорох. И больше ничего.

— Ещё раз.

Саша повторил.

Тишина.

— Ась, что ты пытаешься услышать?

Она медленно сняла наушники.

— Там сейчас кто-то сказал: «Не ходи туда».

Саша посмотрел на экран.

— Где?

— После моего голоса. Женщина.

Он снова включил запись, на этот раз через колонки.

Ася внимательно слушала.

Ничего. Только привычный фоновый шум.

— Я не слышу, — сказал Саша.

— Я тоже больше не слышу.

— Может, с улицы что-то донеслось?

— Нет. Это было прямо в наушниках.

Он повернулся к ней.

— Ась, ты нормально спишь?

Вопрос прозвучал без насмешки, и именно поэтому ей стало неприятно.

— Нормально.

— Уверена?

— Да.

Саша какое-то время смотрел на неё, затем закрыл проект.

— Ладно. Давай перезапишем. Возможно, ты просто устала.

Ася хотела возразить, но передумала. В последние дни она действительно плохо спала. Просыпалась от непонятных звуков, много работала и почти перестала выходить из дома без необходимости. Вполне возможно, мозг просто сыграл с ней злую шутку.

Она прошла к микрофону и села в кресло.

Саша поправил настройки.

— Готова?

— Да.

— Тогда начинаем с абзаца про телефон.

Ася открыла сценарий.

Несколько минут они работали как обычно. Она читала текст, Саша останавливал запись, если замечал ошибку, иногда просил изменить интонацию или сделать паузу.

Постепенно неприятное ощущение исчезло.

Когда они закончили, Саша предложил выпить кофе.

— Только нормальный, — сказала Ася. — Не тот растворимый ужас, который ты покупаешь.

— Между прочим, он стоит вполне приличных денег.

— Это делает ситуацию ещё печальнее.

Они вышли из студии и направились в небольшое кафе через дорогу.

В кафе было почти пусто. За дальним столиком сидели две девушки с ноутбуками, возле окна пожилой мужчина читал газету. Из кухни доносился запах свежей выпечки, а негромкая музыка смешивалась с шумом кофемашины.

Ася выбрала столик у окна.

Саша поставил перед ней чашку капучино и сел напротив.

— Ну, показывай своё расследование.

Она достала телефон.

— Смотри. Это Марк Воронов. Пропал в июле 2009 года.

Саша взглянул на фотографию.

— Двадцать семь лет?

— Да.

— Молодой совсем.

— Работал автомехаником. Жил с родителями. Вышел из дома ранним утром, направился к старому карьеру и исчез.

— Зачем пошёл?

— В статьях подробно не объясняется. Есть информация, что перед этим кто-то пытался выкупить участок его отца. Возможно, Марк собирался встретиться с одним из покупателей.

— Возможно?

— Я пока не знаю точно.

Она открыла следующую публикацию.

— А это Иван Громов. Журналист, который занимался земельными сделками. Он расследовал исчезновение Марка, а потом сам пропал.

Саша взял телефон.

Несколько секунд он внимательно рассматривал фотографию журналиста.

— Что? — спросила Ася.

— Ничего.

— Ты его знаешь?

— Нет. Просто лицо знакомое.

— Может, видел в газетах.

— Возможно.

Он вернул телефон.

Ася заметила, что Саша стал серьёзнее, но не придала этому особого значения. На старых фотографиях люди нередко выглядели знакомыми, особенно если когда-то появлялись в местных новостях.

— А через двадцать шесть дней пропал помощник Громова, — продолжила она. — Василий Савицкий.

— Их искали?

— Конечно. Но подробностей почти нет. Я нашла несколько заметок, потом публикации обрываются.

Саша задумчиво размешал сахар.

— А при чём здесь муж твоей Елены?

— Его тоже пытались заставить продать участок. И один из покупателей, по словам жены, работал в какой-то строительной компании ещё в те годы.

— Фамилия известна?

— Пока нет. Елена помнит только первую букву.

— Слабовато для связи.

— Согласна. Поэтому я и хочу разобраться.

Он кивнул.

— С чего начнёшь?

— Попробую поговорить с родителями Марка. Если они живы и согласятся. Возможно, у них остались документы или фотографии.

— А Елена?

— С ней тоже встречусь. Но не хочу давить. У неё муж пропал совсем недавно.

Саша посмотрел в окно.

По улице шли люди с зонтами, хотя дождь уже закончился. На противоположной стороне дороги остановился автобус, выпустил нескольких пассажиров и медленно поехал дальше.

— Только не обещай родственникам, что сможешь что-то найти, — сказал он.

— Я никогда такого не обещаю.

— Знаю. Просто иногда ты очень сильно переживаешь за людей, которых даже не знаешь.

Ася опустила взгляд на чашку.

— А как иначе?

— Не знаю. Но ты не можешь отвечать за каждую историю, которую тебе присылают.

Она промолчала.

Саша редко давал ей советы, особенно когда дело касалось работы. Обычно он предпочитал задавать вопросы, спорить по существу и предоставлять ей возможность самой принимать решения. Поэтому его слова заставили Асю задуматься.

— Я просто хочу понять, есть ли связь, — наконец сказала она. — Если нет, значит, нет.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Тогда договорились, что сначала проверяем факты, а потом строим версии.

— Договорились.

Они допили кофе и вернулись в студию.

К вечеру выпуск был готов.

Саша отправил финальную версию на проверку, а Ася собрала вещи и пообещала прослушать запись дома.

Когда она вышла из здания, уже начинало темнеть.

Автобус подошёл через семь минут.

Ася села возле окна, положила сумку на колени и достала телефон. В рабочей почте обнаружилось новое письмо от Елены Лебедевой.

«Анастасия, я вспомнила фамилию. Мельников. Андрей говорил, что этого человека зовут Аркадий Мельников. Я не уверена, что он представился настоящим именем, но муж его узнал. Кажется, они встречались много лет назад».

Ася перечитала сообщение.

Затем открыла заметки и записала имя. Аркадий Мельников.

Автобус тронулся.

За окном проплывали знакомые улицы, мокрые тротуары, остановки и небольшие магазины, в которых уже зажгли вечернее освещение. В салоне было тепло, пахло сырой одеждой и дешёвыми духами. Несколько пассажиров разговаривали по телефону, кто-то слушал музыку, а женщина впереди пыталась успокоить ребёнка, которому явно надоело сидеть на месте.

Ася открыла браузер и ввела фамилию Мельникова вместе с названием города. Результатов оказалось слишком много.

Она добавила слова «строительная компания» и «2009». На этот раз поисковик выдал несколько старых упоминаний, но ни одно не позволяло уверенно установить личность нужного человека.

Ася сделала скриншоты, собираясь разобраться с ними дома.

Автобус остановился. Часть пассажиров вышла, освободив несколько сидений.

Ася убрала телефон и прислонилась виском к холодному стеклу. Ей хотелось спать.

Она закрыла глаза всего на несколько секунд, но почти сразу услышала, как кто-то тихо произнёс:

— Девушка.

Ася открыла глаза.

Напротив сидела пожилая женщина в тёмном пальто. На коленях у неё лежала небольшая хозяйственная сумка, а руки были сложены поверх неё.

Женщина смотрела прямо перед собой.

Ася решила, что обращались не к ней, и снова повернулась к окну.

— Девушка, — повторил голос.

Теперь он прозвучал совсем близко.

Ася посмотрела на соседнее сиденье. Оно было пустым.

— Вы мне? — спросила она у женщины напротив.

Та подняла глаза.

— Что?

— Вы меня звали?

— Нет, милая.

Ася смутилась.

— Извините.

Женщина кивнула и отвернулась.

Ася почувствовала неприятный холодок между лопатками. Она оглядела салон.

Никто не обращал на неё внимания.

Водитель разговаривал по громкой связи, молодой парень у дверей смотрел видео на телефоне, а две женщины возле задней площадки обсуждали цены в магазине.

Ася медленно выдохнула.

Наверное, кто-то из пассажиров действительно произнёс слово «девушка», обращаясь к другому человеку. В общественном транспорте постоянно кто-то разговаривал, и она могла ошибиться.

Автобус проехал ещё одну остановку.

А потом голос прозвучал снова. На этот раз совсем тихо, возле самого уха.

— Не выходи.

Ася резко повернулась. Рядом никого не было.

Она сняла сумку с колен и встала.

Несколько пассажиров посмотрели на неё.

Автобус как раз подъезжал к остановке, на которой Ася обычно выходила. Она нажала кнопку, дождалась, пока двери откроются, и почти выбежала на улицу.

Холодный воздух ударил в лицо.

Ася отошла от остановки и остановилась возле ограждения. Сердце бешено колотилось. Она смотрела вслед автобусу, пока тот не скрылся за поворотом, и пыталась убедить себя, что ничего необычного не произошло.

Но голос, произнёсший последние слова, был совершенно отчётливым. И, что беспокоило Асю больше всего, он звучал так отчетливо, словно говоривший находился совсем рядом.

Она достала телефон и позвонила матери.

— Асенька, привет. Я как раз собиралась тебе звонить.

— Привет, мам.

— Ты чего такая?

— Какая?

— Голос странный. Что случилось?

Ася посмотрела на мокрую дорогу. Ей вдруг стало неловко рассказывать взрослой, вполне здравомыслящей женщине, что последние несколько дней она слышит непонятные звуки, а сегодня ей дважды почудился чужой голос.

— Да ничего. Просто устала.

— Опять работаешь сутками?

— Не сутками.

— Ася.

— Мам, правда, всё нормально.

— Ты хотя бы ешь нормально?

Она невольно улыбнулась.

— Вы с Сашей сговорились?

— А Саша тут при чём?

— Он сегодня тоже спрашивал.

— Значит, не зря спрашивал.

Мама тяжело вздохнула.

— Слушай, съезди к бабушке на выходные.

— Зачем?

— Просто так. Поживёшь пару дней на свежем воздухе, отдохнёшь. Она жалуется, что ты совсем перестала приезжать.

— Я была у неё две недели назад.

— Ну ты же знаешь - для бабушки это целая вечность!

Ася посмотрела на часы. До дома оставалось минут десять пешком.

— Может, в воскресенье съезжу.

— Вот и хорошо. Только не на два часа. Останься с ночёвкой, погуляй, выспись. У тебя в последнее время вся жизнь вокруг этого подкаста крутится.

— Мне нравится моя работа.

— Я знаю, солнышко. Но отдыхать тоже надо.

Они поговорили ещё несколько минут. Мать рассказала о соседке, которая затеяла ремонт, о сломавшемся лифте и о том, что бабушка снова собирается выращивать какие-то необычные сорта помидоров, хотя каждый год обещает сократить количество грядок.

Ася слушала, иногда улыбалась и постепенно успокаивалась.

Когда разговор закончился, она уже дошла до дома.

В квартире было темно. Ася включила свет в прихожей, разулась и поставила сумку на тумбочку. Первым делом она прошла на кухню. Ложка лежала там, где она оставила её утром. Кружка стояла в сушилке. Ничего необычного.

Она разогрела ужин, включила небольшой телевизор и попыталась отвлечься от рабочего дня. По одному каналу показывали старую комедию, по другому обсуждали новости, а на третьем шла передача о ремонте квартир.

Ася остановилась на комедии.

Она ела, почти не следя за сюжетом, и думала о Марке Воронове. Интересно, что случилось с его родителями? Продолжали ли они жить в том же доме?Сохранился ли участок возле карьера? Она решила, что завтра попробует найти их контакты через старые публикации или редакцию районной газеты.

Затем вспомнила об Аркадии Мельникове. Его имя пока ничего ей не говорило, но, возможно, Саша сможет найти информацию через знакомых. Он вырос в Светлогорске и знал гораздо больше местных жителей, чем Ася, хотя никогда особенно этим не хвастался.

Она взяла телефон и отправила ему сообщение:

«Елена вспомнила фамилию покупателя. Аркадий Мельников. Можешь завтра посмотреть, что о нём есть?»

Саша ответил через несколько минут:

«Посмотрю. Ты дома?»

«Да».

«Поужинала?»

«Прямо сейчас».

«Не верю, но одобряю».

Ася улыбнулась.

«Ты тоже иди домой».

«Уже собираюсь».

Она выключила телевизор и отнесла тарелку в раковину.

В спальне на столе лежал ноутбук.

Ася собиралась только проверить финальный монтаж, но, открыв проект, обнаружила, что Саша прислал ещё одну версию записи. В сообщении он пояснил, что убрал лишние паузы и немного выровнял громкость.

Она надела наушники.

Выпуск звучал хорошо. Голос был ровным, музыка не мешала, переходы между фрагментами почти не ощущались. Ася прослушала первые десять минут, сделала несколько пометок, затем перемотала запись к месту, которое они сегодня перезаписывали. Теперь никаких посторонних шумов не было.

Она облегчённо выдохнула.

Видимо, проблема действительно заключалась в оборудовании.

Ася уже собиралась закрыть программу, когда заметила на рабочем столе старый аудиофайл.

Исходник_17_09.

Она не помнила, чтобы сохраняла его. Вероятно, Саша отправил запись вместе с остальными материалами, чтобы она могла при необходимости сравнить версии.

Ася открыла файл.

Прозвучал знакомый фрагмент. Её собственный голос. Шорох. Щелчок. Пауза.

Она невольно напряглась, ожидая услышать те самые слова, которые прозвучали днём в студии. Но ничего не произошло.

Ася усмехнулась собственной впечатлительности и потянулась к мышке.

И в этот момент за её спиной кто-то тихо сказал:

— Ася.

Она замерла.

Голос был женским. Негромким, немного хриплым, как у человека, который долго молчал и теперь с трудом произнёс первое слово.

Ася медленно сняла наушники.

В комнате никого не было. Дверь в коридор оставалась открытой, за окном шелестели ветки липы.

Она сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине. Потом резко обернулась к ноутбуку.

Аудиофайл продолжал воспроизводиться. На экране двигалась полоса записи, а из наушников, которые теперь лежали на столе, едва слышно доносился её собственный голос.

Ася нажала на паузу, подождала несколько секунд, затем снова включила запись. Шорох. Щелчок. Пауза. Никакого голоса.

Ася повторила фрагмент ещё раз. И ещё.

С каждым прослушиванием она всё сильнее сомневалась в том, что действительно что-то слышала. Может быть, голос прозвучал из соседней квартиры? Или с улицы? Возможно, кто-то разговаривал в подъезде, а из-за особенностей старого дома звук распространился так, словно человек находился прямо за её спиной.

Она встала и прошла в коридор. Проверила входную дверь, заглянула на кухню, затем в ванную. Всё было на своих местах.

Ася вернулась в спальню и закрыла ноутбук. Работать больше не хотелось. Она достала телефон, нашла контакт матери и несколько секунд смотрела на экран. Потом всё-таки убрала аппарат. Рассказывать о случившемся было нечего. Сама она не могла объяснить, что именно произошло, а тревожить мать очередными странностями совершенно не хотелось.

Ася выключила свет и легла.

За окном снова начинался дождь.

Она долго не могла уснуть, прислушиваясь к привычным звукам старого дома. Где-то наверху передвигали стул, в соседней квартире работал телевизор, за стеной шумела вода. Постепенно всё стихло.

Ася уже начала проваливаться в сон, когда вспомнила слова, услышанные в автобусе. Не выходи. Она открыла глаза. Если это действительно была случайная фраза, почему она прозвучала именно в тот момент, когда автобус подъезжал к её остановке?

Ася повернулась на другой бок и натянула одеяло до плеч. Ответа у неё не было. Впрочем, она не собиралась искать его посреди ночи.

Завтра предстояло много работы. Нужно было проверить публикации Ивана Громова, связаться с Еленой Лебедевой, попробовать найти родителей Марка Воронова и наконец отправить готовый выпуск на публикацию.

Она закрыла глаза. В комнате было тихо. На столе погас экран ноутбука, а рядом с ним лежали наушники, небрежно брошенные возле блокнота. Всё выглядело совершенно обычно.

Только спустя несколько минут, когда Ася уже спала, ноутбук коротко мигнул индикатором, выходя из режима ожидания. На экране появилось окно аудиопрограммы. Полоса воспроизведения оставалась неподвижной. Затем медленно сдвинулась вправо. Из наушников раздался едва различимый шорох. И женский голос, очень тихий, почти неслышный, произнёс:

— Не выключай запись.

Глава 3

Утром Ася обнаружила ноутбук открытым. Но заметила это не сразу.

Будильник прозвонил в половине девятого, был дважды отложен и окончательно выключен только после того, как телефон свалился с кровати и ударился об пол. Ася ещё несколько минут лежала, пытаясь уговорить себя встать, потом всё-таки выбралась из-под одеяла и пошла на кухню.

Ночью снова шёл дождь. Стёкла запотели, на подоконнике возле приоткрытой форточки собралась небольшая лужица, а за окном висело низкое серое небо, от которого в квартире даже утром приходилось включать свет.

Ася поставила чайник и машинально потянулась к телефону.

От Саши уже пришло сообщение.

«Выпуск поставил на 12:00. Если до 10 найдёшь катастрофическую ошибку, ещё успеем спасти человечество».

Следом:

«Если не найдёшь, тоже желательно сообщить. Я нервничаю».

Ася улыбнулась.

«Доброе утро. Сейчас проверю».

Она отправила сообщение, сделала кофе и только тогда вспомнила, что вчера так и не закрыла ноутбук в спальне.

Точнее, закрыла.

Ася остановилась посреди кухни. Она совершенно точно помнила, как захлопнула крышку после нескольких безуспешных попыток услышать голос на записи. Потом проверила квартиру, легла в кровать и долго не могла уснуть. Ноутбук она больше не трогала.

Ася поставила кружку на стол и вернулась в спальню.

Компьютер стоял там же, где вечером. Крышка была поднята. На экране светилось окно аудиопрограммы.

Ася осторожно подошла ближе.

В программе оставался открыт тот самый исходный файл, который она слушала перед сном. Полоса воспроизведения находилась почти в самом конце записи.

Она проверила время последнего запуска файла. 02:47.

— Да ладно.

Вчера она легла значительно раньше.

Ася открыла историю действий, хотя плохо представляла, что именно пытается там найти. Возможно, программа автоматически продолжила воспроизведение после какого-нибудь обновления. Возможно, ноутбук вышел из спящего режима. Возможно, она сама ночью вставала и ничего об этом не помнила.

Последний вариант нравился ей меньше всего.

Она снова посмотрела на время. 02:47.

Затем на наушники. Они лежали возле ноутбука точно так же, как вечером.

Ася села на край кровати.

Можно было позвонить Саше и попросить его объяснить, способен ли компьютер самостоятельно открыть программу и запустить файл. Но тогда пришлось бы рассказать, почему она вообще обратила на это внимание.

А рассказывать про голос за спиной ей пока не хотелось.

Она закрыла программу, на этот раз полностью выключила ноутбук и вернулась на кухню.

Кофе успел немного остыть.

Телефон завибрировал.

Ася ожидала увидеть очередное сообщение от Саши, но на экране высветилось другое имя.

Елена Лебедева.

«Анастасия, доброе утро. Если предложение встретиться ещё актуально, я сегодня могу после двух. Вчера звонили из полиции, пока никаких новостей. Я подумала, что лучше расскажу вам всё сейчас, потому что потом могу что-нибудь забыть».

Ася перечитала сообщение.

Она предлагала Елене личную встречу ещё во время первого разговора, но тогда женщина отказалась. Муж пропал всего несколько дней назад, родственники постоянно звонили, полиция задавала одни и те же вопросы, и мысль о длинном интервью с незнакомым человеком казалась ей невыносимой.

Ася прекрасно её понимала. Поэтому сейчас первым желанием было написать, что они могут перенести встречу на любое удобное время.

Вместо этого она спросила:

«Доброе утро. Конечно, актуально. Вы уверены, что сегодня вам будет комфортно?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Да. Я хочу, чтобы об Андрее начали говорить. Мне кажется, если мы просто будем ждать, ничего не изменится».

Они договорились встретиться в три часа в небольшом кафе недалеко от дома Лебедевых.

Ася предупредила, что не станет ничего записывать или публиковать без отдельного согласия.

Елена ответила:

«Записывайте. Я для этого и хочу встретиться».

Ася открыла материалы по исчезновению Андрея.

К моменту встречи она знала о нём значительно больше, чем вчера.

Андрею Лебедеву было сорок шесть.

Он родился в Калининградской области, почти всю жизнь прожил неподалёку от Светлогорска, работал автомехаником, последние девять лет — в небольшом сервисе, принадлежавшем его знакомому. Был женат двадцать один год. Дочь училась в Санкт-Петербурге и после исчезновения отца сразу приехала домой.

Никаких публичных страниц Андрей почти не вёл. Ася нашла старый профиль, который обновлялся несколько раз в год: фотографии рыбалки, автомобиля, семейного застолья, одна поездка в Турцию, несколько снимков собаки.

Обычная жизнь.

И такие истории всегда пугали Асю.

Когда исчезал человек с огромными долгами, конфликтами, тайными отношениями или привычкой внезапно уезжать на несколько дней, следователи хотя бы получали несколько очевидных направлений.

У Андрея Лебедева ничего подобного пока не обнаруживалось.

Утром двадцать первого сентября он ушёл на работу. В сервисе провёл почти весь день. Около шести вечера позвонил жене и сказал, что задержится примерно на час. Елена попросила купить по дороге молоко. Домой он не приехал.

На следующий день его автомобиль обнаружили на лесной дороге примерно в двадцати километрах от Светлогорска. Молоко лежало в багажнике. В машине остались документы, рабочая куртка, термос и небольшая сумка с инструментами. Следов борьбы не обнаружили. Ключей и телефона не было.

За четыре дня поисков никаких достоверных свидетельств о местонахождении Андрея не появилось.

Зато за несколько недель до исчезновения к нему действительно приезжали люди, пытавшиеся купить землю.

Участок достался Лебедеву от матери. И находился в той же части района, где семнадцать лет назад исчез Марк Воронов.

Пока Ася не знала, насколько близко располагались два участка. Но сегодня как раз собиралась выяснить.

Елена пришла раньше.

Когда Ася вошла в кафе без пяти три, женщина уже сидела за дальним столиком возле окна. Перед ней стояла почти нетронутая чашка чая, рядом лежал телефон.

По фотографии, которую Елена присылала для ориентировки, Ася ожидала увидеть женщину с короткими светлыми волосами и яркой улыбкой. Сейчас же та выглядела совсем по-другому. Волосы были собраны в небрежный хвост, под глазами проступили тёмные круги, а на лице не осталось почти никакой косметики.

Ася подошла к столику.

— Елена?

Женщина сразу поднялась.

— Да. Анастасия?

— Можно просто Ася.

Они поздоровались.

Ася сняла куртку и села напротив.

— Спасибо, что согласились встретиться.

— Это вам спасибо.

Елена взяла чашку обеими руками, но пить не стала.

— Я вчера долго думала. Сначала муж сказал бы, что я занимаюсь ерундой. Он вообще не любил никакой публичности. Даже фотографии выкладывать запрещал без разрешения.

Она попыталась улыбнуться.

— А потом я поняла, что мне уже всё равно, что он сказал бы. Пусть потом ругается. Главное, чтобы вернулся.

Ася достала диктофон, положила его на стол, но не включила.

— Елена, прежде чем начнём, я ещё раз скажу: если в какой-то момент вам станет тяжело или вы передумаете, мы остановимся. И даже если сегодня всё запишем, это не значит, что всё обязательно войдёт в выпуск.

— Я понимаю.

— И ещё я не хочу создавать у вас ощущение, что смогу провести расследование вместо полиции. У меня нет доступа ко многим данным и нет их полномочий.

— Мне и не надо вместо полиции.

Елена посмотрела на неё.

— Я просто хочу, чтобы кто-нибудь наконец услышал, что я говорю.

Ася слегка нахмурилась.

— В каком смысле?

— Я уже три раза рассказывала про этого Мельникова. Первый раз в тот же день, когда заявила о пропаже. Потом другому сотруднику. Потом ещё раз, когда меня вызвали. Они записывают. Спрашивают. Но мне кажется, что никто не считает это важным.

— Вам объясняли почему?

— Говорят, проверяют всё. Может, и проверяют. Я не знаю.

Она провела пальцем по краю чашки.

— Просто если человек несколько недель ходит за твоим мужем, предлагает ему деньги, а потом муж исчезает, разве это не первое, что надо проверять?

— Давайте начнём с самого начала, — предложила Ася. — Когда Андрей впервые рассказал вам о продаже участка?

Елена задумалась.

— В конце августа. Числа двадцать пятого, наверное. Может, двадцать шестого. Он пришёл домой и сказал, что ему звонили по поводу земли.

— Какой именно земли?

— У нас участок недалеко от старого карьера. Если ехать в сторону Отрадного, потом сворачивать. Там раньше дачи были, сейчас половина заброшена, половину, наоборот, застраивают.

— Он находится в СНТ?

— Формально да. Только там от товарищества одно название осталось. Свет то есть, то нет, дороги никто толком не делает. Участок мамин был, потом Андрею перешёл.

Ася включила диктофон.

— Вы сами там бывали?

— Конечно. Раньше постоянно. У нас там маленький домик стоял. Потом крыша начала течь, Андрей хотел ремонтировать, но всё откладывал. Последние годы в основном приезжал траву скосить, что-нибудь забрать.

— Продать никогда не собирался?

— Собирался.

Ответ оказался неожиданным.

Ася подняла глаза.

— То есть предложение его заинтересовало?

— Сначала да. А почему нет? Мы этим участком почти не пользуемся. Если бы нормальные деньги предложили, я сама была за.

— Что изменилось?

— Андрей передумал.

— Почему?

Елена посмотрела в окно.

— Вот этого я до конца не понимаю. Первый мужчина, который позвонил, разговаривал нормально. Сказал, что компания собирает несколько участков под какой-то проект. Андрей спросил цену. Цена была хорошая. Даже слишком.

— Насколько выше рынка?

— Почти в три раза.

Ася записала цифру в блокнот.

— Андрей не удивился?

— Ещё как. Мы весь вечер обсуждали. Я ему говорила: продавай, пока дают. Он смеялся, что я уже мысленно деньги потратила.

На этот раз улыбка Елены продержалась немного дольше.

— А потом он встретился с этим Мельниковым.

— Он представился сотрудником той же компании?

— Андрей сказал, что вроде да. Я название не запомнила. Какие-то «земельные решения», «региональные проекты» — что-то такое. Обычное название, которое через пять минут из головы вылетает.

— Встреча проходила на участке?

— Первый раз нет. Они встретились в городе. Андрей вернулся совершенно нормальный. Сказал, что надо поднять документы и проверить границы.

— То есть всё ещё собирался продавать?

— Да.

— А потом?

Елена наконец отпила чай.

— Потом они поехали туда вместе. Через несколько дней. Андрей хотел показать землю, дом, границы. Вернулся вечером и сказал, что продавать ничего не будет.

— Объяснил почему?

— Сказал, что узнал Мельникова.

— Откуда?

— Вот здесь я могу путаться.

— Ничего страшного. Расскажите так, как помните.

— Андрей сказал, что видел его раньше. Очень давно. Когда ещё его мама была жива. В тех местах тогда тоже кто-то землю скупал. Андрей не занимался документами, этим мама заведовала, поэтому подробностей он не знал. Но несколько раз приезжал туда помогать ей. И там были какие-то люди от застройщика. Охрана, рабочие, ещё кто-то. Мельников был среди них.

— Андрей был уверен, что это именно он?

— Уверен. Я ещё спросила: «За столько лет не мог ошибиться?» А он сказал, что нет.

— Почему?

— Не знаю. Наверное, запомнил лицо.

— Он говорил, чем Мельников занимался тогда?

— Охраной. Кажется.

Ася вспомнила сообщение Елены.

— А что происходило с землёй в то время?

— Вот этого я почти не знаю. Свекровь не любила рассказывать. Знаю только, что ей тоже предлагали продать участок. Она отказалась.

— По какой причине?

— Андрей говорил, что принципиально. Его мама вообще была очень упрямая женщина. Если решила нет, можно было хоть миллион предложить.

— После отказа что-нибудь происходило?

Елена покачала головой.

— Не знаю.

— Андрей ничего не рассказывал?

— Только один раз сказал, что тогда в районе была какая-то неприятная история. Но мы об этом разговаривали лет десять назад, наверное. Я даже не вспомнила бы, если бы сейчас всё не случилось.

Ася почувствовала знакомое напряжение, которое появлялось всякий раз, когда отдельные детали начинали складываться во что-то большее.

— Какая история?

— Кто-то пропал.

— Вы помните кто?

— Нет. Мужчина какой-то. Может, дачник. Может, местный.

— Имя Марк Воронов вам о чём-нибудь говорит?

Елена замерла.

Не испугалась, не удивилась — просто на несколько секунд перестала двигаться.

— Воронов...

Она повторила фамилию, словно пыталась вытащить её из памяти.

— Нет. Мне — нет.

— А Андрею могло говорить?

— Не знаю.

Ася кивнула и не стала давить.

— После поездки на участок Мельников ещё появлялся?

— Да.

— Сколько раз?

— Два точно. Может, звонил чаще, Андрей не всё рассказывал. Один раз приехал к сервису. Второй — домой.

— Домой?

— Не прямо к двери. Ждал возле машины. Я его тогда и увидела.

— Когда это было?

— За пять дней до исчезновения.

— Можете описать?

— Высокий. Крупный. Седина уже есть. Лет сорок пять-пятьдесят. Был в тёмной куртке. Машина серая, большая. Марку не помню.

— Вы слышали разговор?

— Только конец. Я из магазина возвращалась. Андрей стоял возле калитки, Мельников рядом. Не кричали, но было видно, что Андрей злой.

— Что он говорил?

— Когда я подошла, услышала только: «Я уже сказал, что ничего подписывать не буду». Потом увидел меня и замолчал.

— А Мельников?

— Поздоровался. Очень спокойно. Даже вежливо.

Елена ненадолго закрыла глаза.

— Знаете, это глупость, наверное. Но мне именно поэтому он не понравился. Андрей весь напряжённый, чуть ли не трясётся от злости, а этот стоит и улыбается, будто они о погоде разговаривали.

— Что произошло дальше?

— Уехал.

— Андрей объяснил, из-за чего спор?

— Я спросила. Он сказал, что они подняли цену.

— Ещё выше?

— Да.

— И после этого он всё равно отказался?

— Да.

— Почему?

Елена опустила взгляд.

— Сначала сказал только: «Не нужны мне их деньги». Вечером он выпил. Андрей почти не пил. Мог пиво летом, на праздник коньяк. А тут достал бутылку, налил себе и сидел на кухне. Я спросила, что случилось. Он сказал, что ездил к участку один.

— В тот же день?

— Да.

— Зачем?

— Хотел проверить что-то. Но что не сказал.

Елена потерла ладони.

— А потом спросил меня, помню ли я историю про людей, которые там пропадали.

Ася почувствовала, как по рукам пробежали мурашки.

— Именно «людей»? Во множественном числе?

— Кажется, да.

— Постарайтесь вспомнить.

— Ася, я не могу точно. Я тогда вообще не поняла, о чём он. Спросила, каких ещё людей. Андрей сказал, что давно, когда участок ещё принадлежал его матери, там исчезали владельцы земли. Не подряд, не в один день. Просто несколько человек.

— Он называл имена?

— Нет.

— Говорил, откуда знает?

— Что-то слышал тогда. От матери, от соседей. Я сказала, что он накручивает себя из-за этого Мельникова.

— А он?

— Ответил, что тоже так думал.

Ася положила ручку.

— А потом?

— Ничего. Поговорили и легли спать.

— Он больше к этой теме не возвращался?

— Один раз.

— Когда?

— В день исчезновения.

В кафе заработала кофемолка. Резкий звук на несколько секунд заглушил всё вокруг.

Ася дождалась тишины.

— Что он сказал?

— Утром перед работой спросил, где лежат старые документы его матери.

— На участок?

— Да. Я сказала, что, наверное, в кладовке. Он нашёл коробку, минут двадцать там копался. Потом что-то забрал с собой.

— Что?

— Я не видела. Папку какую-то.

— Как она выглядела?

— Обычная картонная. Серая или коричневая.

— После исчезновения вы её нашли?

— Нет.

— Полиции рассказывали?

— Да.

— В машине папки тоже не было?

— Нет.

Ася сделала пометку.

— Вы знаете, что в ней находилось?

— Нет. Старые бумаги. Свекровь всё хранила: квитанции, планы, договоры, какие-то справки ещё советские.

— Эта коробка сейчас у вас?

— Да.

— Вы разрешите мне посмотреть?

Елена ответила не сразу.

— А что вы хотите там найти?

— Пока не знаю. Возможно, ничего. Но если Андрей взял оттуда документы непосредственно перед исчезновением, стоит хотя бы понять, что ещё там лежало.

Женщина кивнула.

— Хорошо.

Ася выключила диктофон.

— Елена, ещё один вопрос. Где именно находится участок?

— Я могу показать.

Она достала телефон, открыла карту и несколько секунд двигала изображение пальцами.

— Вот здесь.

Ася наклонилась.

Сначала она увидела Светлогорск, потом дорогу, лесной массив и несколько садовых товариществ.

Елена приблизила карту.

— Вот въезд. А здесь наш участок.

Ася посмотрела на название территории. Оно ничего ей не говорило.

Зато чуть выше на карте находилась старая дорога. Та самая, которую упоминали в материалах об исчезновении Марка Воронова.

— А старый карьер где? — спросила она.

— Вот.

Елена сдвинула карту совсем немного.

Расстояние оказалось меньше, чем Ася ожидала.

— Пешком сколько?

— От нашего участка?

— Да.

— Минут двадцать, наверное. Если через лес, быстрее.

Ася достала телефон и открыла сохранённую вчера статью.

Последний раз Марка видели возле поворота к старой дороге. Точного адреса участка Вороновых в публикации не было.

— Что? — спросила Елена.

— Пока ничего.

Ася увеличила карту.

Несколько секунд она смотрела на дорогу, садовые участки и тёмное пятно леса между ними. Семнадцать лет — огромный срок. За это время могли поменяться дороги, владельцы, границы товариществ, названия компаний. И всё-таки совпадений становилось слишком много, чтобы продолжать считать их случайными.

Дом Лебедевых находился в десяти минутах ходьбы от кафе. Небольшой двухэтажный коттедж стоял на тихой улице, где почти каждый двор был отделён от дороги высоким забором. Возле калитки лежала мокрая листва, на крыльце стояли две пары мужской обуви.

Елена заметила взгляд Аси.

— Я не убираю.

Она открыла дверь.

— Глупо, наверное.

— Нет.

— Каждый раз думаю, вдруг вернётся и начнёт искать свои ботинки.

В прихожей их встретила собака. Пожилой чёрный лабрадор сначала настороженно посмотрел на Асю, потом подошёл, обнюхал её руку и без особого интереса вернулся на коврик.

— Бакс, — сказала Елена. — Он тоже ждёт. Первые два дня вообще возле двери спал.

Ася сняла обувь.

В доме чувствовалось присутствие человека, которого здесь не было. На вешалке висела мужская ветровка. На тумбочке лежали солнцезащитные очки. Возле зеркала стоял флакон одеколона.

Ася всегда тяжело переносила такие места.

Фотографии пропавших в интернете постепенно превращались в изображения, которые видели тысячи незнакомых людей. Но дома они снова становились мужьями, отцами, сыновьями — людьми, которые забывали убрать кружку, оставляли тапочки возле дивана и собирались закончить ремонт в следующую субботу.

— Кладовка здесь.

Елена провела её по коридору.

Коробку нашли на верхней полке. Она оказалась тяжелее, чем ожидала Ася. Елена принесла её на кухню и поставила на стол.

— Вот. Я после полиции ничего не трогала.

Внутри лежали документы разных лет. Старые квитанции, технический паспорт дома, справки, несколько договоров, фотографии участка, пожелтевшая записная книжка, инструкции от бытовой техники, давно выброшенной на помойку.

— Свекровь вообще ничего не выбрасывала, — сказала Елена. — Андрей постоянно смеялся.

Ася осторожно перебирала бумаги.

Большая часть не имела отношения к участку. Затем ей попалась тонкая папка с документами садового товарищества. Протоколы собраний. Списки владельцев. Квитанции за электричество. Схема проезда. Несколько уведомлений. Одно из них датировалось маем 2009 года.

Ася прочитала текст.

Обычное предложение собственникам земельных участков обратиться в компанию для обсуждения возможной покупки. Название организации ей ничего не сказало.

— Елена, Андрей показывал вам этот документ?

— Нет.

Ася сделала несколько фотографий на телефон.

Следом лежало ещё несколько похожих уведомлений.

Суммы нигде не указывались.

— А вот это что?

Елена достала фотографию, застрявшую между страницами старого блокнота. На снимке были изображены несколько человек возле дачного дома. Летний стол, пластиковые стулья, бутылки, тарелки с едой. На обратной стороне стояла дата. Август 2008 года.

— Это Андрей, — сказала Елена и указала на молодого мужчину в футболке. — А это его мама.

— Остальных знаете?

— Соседи, наверное. Меня там не было.

Ася положила фотографию отдельно.

Под ней обнаружился небольшой клочок бумаги с несколькими телефонными номерами. Рядом с одним было написано: Воронов В. А.

Ася перечитала фамилию.

— Елена.

— Что?

— Вы знаете этого человека?

Женщина посмотрела на запись.

— Нет.

— Это почерк вашей свекрови?

— Похож.

— Виктор Алексеевич Воронов.

Елена пожала плечами.

— Возможно, сосед.

У Аси участился пульс.

Виктор Алексеевич. Так звали отца Марка.

Она достала телефон и открыла старую публикацию. Ошибки не было.

Марк Викторович Воронов. Отец — Виктор Алексеевич Воронов.

— Кажется, я знаю, кто это, — сказала Ася.

Елена села напротив.

— Кто?

— Отец мужчины, который пропал здесь в 2009 году.

На кухне стало тихо. Даже Бакс, до этого ходивший по коридору, улёгся возле двери.

— Вы думаете, наши семьи были знакомы?

— Пока не знаю. Но его номер почему-то был у вашей свекрови.

— Можно же позвонить.

Ася посмотрела на старый городской номер.

— Если он до сих пор действует.

Она достала телефон. Несколько секунд колебалась.Звонить человеку, потерявшему сына семнадцать лет назад, без подготовки ей не хотелось. Тем более она пока не знала, жив ли Виктор Алексеевич и принадлежит ли номер семье Вороновых.

— Сначала проверю, — сказала Ася. — Не хочу звонить вслепую.

Елена кивнула.

Они продолжили разбирать коробку. Больше ничего, связанного с Вороновыми, не обнаружилось. Но возле самого дна лежал сложенный вчетверо план садовых участков.

Ася развернула его на столе.

Схема была старой, напечатанной на чёрно-белом принтере. Несколько участков кто-то обвёл ручкой, возле других поставил небольшие крестики.

— Это тоже свекровь делала? — спросила Ася.

— Не знаю.

— Почерк похож?

— Тут почти ничего не написано.

Ася внимательно осмотрела схему. Никакой очевидной системы в отметках она не увидела. И всё же сфотографировала её целиком.

— Можно я потом попрошу у вас копию?

— Заберите оригинал, если надо.

— Нет. Пока ничего отсюда лучше не выносить. Особенно если полиция ещё может попросить документы.

Елена посмотрела на неё с благодарностью.

— Хорошо.

Ася сложила схему обратно.

Уходя, она остановилась возле фотографии Андрея, стоявшей на комоде. На снимке он держал огромную рыбу и смеялся, а рядом кто-то, не попавший в кадр, протягивал ему полотенце.

— Это прошлым летом, — сказала Елена. — Он потом всем рассказывал, что поймал её сам. Хотя половину времени ему сосед помогал.

Ася улыбнулась.

— Можно будет использовать фотографию, если мы сделаем выпуск?

— Конечно.

— Я сначала покажу вам всё, что планирую публиковать.

— Спасибо.

Елена проводила её до двери.

Уже на крыльце Ася услышала:

— Ася.

Она обернулась.

— Если найдёте родителей того мужчины...

Елена запнулась.

— Воронова?

— Да. Не говорите сразу про Андрея.

— Почему?

— Не знаю.

Женщина обхватила себя руками.

— Просто представила, что они семнадцать лет живут с этим. И тут им звонит незнакомая девушка и говорит, что опять кто-то пропал возле тех же участков.

Ася кивнула.

— Не скажу.

Саша перезвонил, когда она уже шла к остановке.

— У меня есть твой Мельников.

Ася остановилась.

— Уже?

— Я сегодня удивительно эффективен. Ты где?

— Только что вышла от Елены.

— И?

— У меня тоже много всего есть. Рассказывай сначала ты.

На несколько секунд в трубке стало тихо. Судя по звукам, Саша куда-то переходил.

— Аркадий Павлович Мельников, сорок шесть лет. Сейчас связан с компанией, которая занимается земельными участками и сопровождением сделок. Не директор, официально вообще какая-то невнятная должность.

— А раньше?

— Вот раньше интереснее. В 2008-2009 годах работал в частной охранной организации. Эта организация обслуживала строительную компанию, которая пыталась собрать землю под большой проект в Светлогорском районе.

— Возле карьера?

— Судя по старым публикациям, в том числе там.

Ася медленно пошла дальше.

— Значит, Андрей не ошибся.

— Похоже, нет.

— Компания существует?

— Та старая? Нет. Ликвидирована много лет назад.

— Владельцы?

— Вот с этим сложнее. Там несколько юридических лиц, всё менялось. Я ещё смотрю.

— А нынешняя компания Мельникова?

— Существует. Причём не очень давно.

— Сколько?

— Три года.

— Владельцы те же?

— Пока не вижу прямой связи.

Ася перешла дорогу.

— Саш, у матери Андрея сохранился номер отца Марка Воронова.

На другом конце линии наступила пауза.

— Что?

— В старых бумагах. Клочок с телефонами. «Воронов В. А.». Я проверила имя отца Марка — Виктор Алексеевич.

— Может быть другой Воронов.

— Может.

— Номер местный?

— Да.

— Ты звонила?

— Нет. Сначала хочу проверить, принадлежал ли он им.

— Правильно.

Ася услышала стук клавиш.

— Скинь мне номер.

— Сейчас.

Она отправила фотографию.

— И ещё у свекрови Елены сохранились старые документы по скупке земли за 2009 год. Плюс схема участков с отметками.

— Какими?

— Крестики, обводки. Но я не знаю, кто их ставил и что они означают.

— Пришли тоже.

— Пришлю.

Саша помолчал.

— Ась, это уже становится интереснее.

— Мне тоже так кажется.

— Только давай не решать заранее, что исчезновения связаны.

— Я не решаю.

— Я тебя знаю.

— Ты сегодня второй раз это говоришь.

— Потому что приходится.

Она улыбнулась.

Подъехал автобус.

— Всё, я еду домой. Вечером созвонимся.

— Подожди.

— Что?

— Ты бабушке звонила?

Ася удивилась.

— Причём здесь бабушка?

— Ни при чём. Ты вчера говорила, что мать отправляет тебя к ней отдыхать.

— Я не говорила тебе этого.

Теперь замолчал Саша.

— Не говорила?

— Нет.

— Странно.

— Очень.

— Может, раньше рассказывала.

— Может быть.

Автобус открыл двери.

— Ладно, потом разберёмся.

— Давай. Напиши, как доедешь.

Ася поднялась в салон.

На этот раз она специально выбрала место возле водителя.

Дома первым делом она проверила городской номер Вороновых.

По старым справочникам установить владельца оказалось почти невозможно. Нумерация менялась, часть архивов отсутствовала, а сайты, обещавшие показать данные по любому телефону, выглядели настолько сомнительно, что Ася закрывала их сразу.

Тогда она пошла другим путём.

Нашла старые публикации о Марке, выписала название улицы, которое однажды случайно попало в подпись к фотографии поискового отряда, затем открыла карту.

Дом существовал. По крайней мере, адрес никуда не исчез.

Ася несколько секунд смотрела на фотографию улицы.

Можно было просто приехать. Но появляться без предупреждения у пожилых людей с вопросами об исчезнувшем сыне казалось ещё хуже, чем звонить.

Она снова открыла материалы Ивана Громова. Сегодня ей удалось найти больше.

После исчезновения Марка журналист действительно выпустил несколько публикаций о земельных участках в районе старого карьера. В одной упоминались родственники пропавшего, в другой — несколько собственников, которые жаловались на давление со стороны покупателей.

Ася читала медленно.

Некоторые фамилии ничего ей не говорили. Другие она выписывала. На четвёртой странице встретилось имя, которое она уже видела сегодня.

Лебедева Тамара Сергеевна.

Мать Андрея.

Ася придвинулась к экрану.

В статье говорилось, что несколько владельцев отказались продавать участки несмотря на неоднократное повышение цены. Среди них была Тамара Лебедева.

Дальше шло ещё несколько фамилий.

«Часть собственников утверждает, что после отказа от сделки на их участках появлялись посторонние лица».

Ася перечитала абзац. Текст производил неприятное впечатление.

Журналист явно видел какую-то закономерность. Просто не успел понять её до конца.

Ася открыла следующую публикацию.

Страница загрузилась не полностью. Вместо нескольких фотографий отображались пустые квадраты, часть текста отсутствовала.

Она прокрутила вниз.

«На момент подготовки материала редакции известно как минимум о четырёх случаях исчезновения владельцев земельных участков, расположенных в разных частях района. Установить прямую связь между ними пока не удалось».

Четырёх. Марк был только одним из них.

Ася взяла блокнот и выписала фамилии, которые удалось найти в других публикациях. Затем открыла карту.

Понадобилось почти полтора часа, чтобы установить примерное расположение трёх участков. Они находились не рядом. Один возле старого карьера. Второй значительно западнее. Третий ближе к побережью.

Это разрушало самое простое объяснение: застройщику не требовалась единая территория под строительство. Зачем тогда одной компании понадобились разрозненные клочки земли?

Ася увеличила карту. Отметила три точки. Потом приблизительное местонахождение участка Лебедевых. Четыре.

Она смотрела на них несколько минут, пытаясь увидеть закономерность. Ничего.

Телефон завибрировал. Сообщение пришло от Саши.

«Проверил номер. Не гарантия, но в старой базе он действительно связан с адресом Вороновых».

Следом:

«И ещё кое-что нашёл по Мельникову. Лучше позвоню».

Телефон зазвонил почти сразу.

— Что там?

— Я нашёл фотографию.

— Какую?

— Две тысячи девятый год. Какое-то мероприятие строительной компании. Мельников там есть.

— И?

— Рядом с ним мужчина, которого я сегодня уже видел.

— Где?

— В твоих материалах.

Ася выпрямилась.

— Кто?

— Сейчас пришлю.

На экране появилось изображение. Старая фотография плохого качества. Несколько мужчин стояли возле временного строительного вагончика. Кто-то смотрел в камеру, кто-то разговаривал.

Саша отметил двух человек. Первого Ася узнала по современной фотографии. Аркадий Мельников. Второго она раньше не видела.

— Кто это?

— Посмотри подпись.

Ася приблизила снимок.

Под фотографией сохранился список фамилий. Она прочитала одну из них. Это ничего ей не говорило.

— И где я его видела?

— Не его. Фамилию.

— Где?

— В статье Громова, которую ты мне скидывала.

Ася открыла публикацию. Пробежала глазами текст. Нашла.

Мужчина на фотографии числился представителем компании, участвовавшей в переговорах с владельцами земли. А через несколько месяцев после исчезновения Марка его фамилия исчезла из всех документов компании.

— Может, уволился, — сказала Ася.

— Может.

— Ты же сам говорил не строить версии.

— И сейчас говорю.

Она снова посмотрела на фотографию.

— Что ещё?

— Пока всё. Но я копаю дальше.

— Саша.

— М?

— Не сиди до трёх ночи.

— Какая забота.

— Я серьёзно.

— Хорошо, мама.

— Иди к чёрту.

Он рассмеялся.

— Позвони Вороновым.

— Думаешь?

— Думаю. Если номер работает.

— Сейчас уже почти девять.

— Тогда завтра.

— Да.

Они попрощались.

Ася закрыла ноутбук.

Сегодня он оставался выключенным.

Около одиннадцати она пошла в ванную. Умылась, почистила зубы и уже собиралась выходить, когда услышала звук из кухни. Короткий скрип. Будто кто-то медленно отодвинул стул.

Ася замерла с полотенцем в руках.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом раздался ещё один скрип. На этот раз отчётливее.

Она выключила воду.

— Есть кто-нибудь?

Вопрос прозвучал настолько нелепо, что Ася сама почувствовала раздражение. Разумеется, никто не ответил.

Она вышла в коридор.

Свет на кухне был выключен. Из окна проникало слабое оранжевое сияние уличного фонаря, позволяя различить стол, холодильник и спинки стульев. Один действительно стоял не на месте. Ася была почти уверена, что утром задвинула его под стол. Почти. Именно это «почти» начинало выводить её из себя.

Она включила свет.

Никого.

Ася подошла к окну и проверила форточку.

Закрыта.

Потом задвинула стул.

— Прекрасно.

На столе лежал блокнот.

Ася взяла его, собираясь отнести в спальню, и заметила, что он открыт не на той странице, где она закончила записи.

Дыхание перехватило.

Посередине бумаги карандашом было написано: Четыре — не все.

Она не сразу поняла смысл. Потом вспомнила последнюю статью Громова. Как минимум четыре случая исчезновения владельцев земельных участков.

Ася медленно положила блокнот на стол.

Почерк был незнакомым. Не её.

Она провела пальцем по буквам.

Графит слегка размазался. Настоящий карандаш. Настоящая надпись. Не голос, который можно было услышать неправильно. Не шорох. Не программа, случайно запустившаяся ночью. Кто-то написал это в её блокноте.

Ася резко обернулась.

Кухня была пуста.

Она прошла в прихожую и проверила замок.

Дверь закрыта. Цепочка на месте. В спальне никого. В ванной тоже.

Она заглянула даже на балкон.

Пусто.

Ася вернулась на кухню.

Надпись никуда не исчезла.

Она сфотографировала страницу.

Первым желанием было позвонить Саше. Палец уже коснулся его имени, но Ася остановилась. Что она ему скажет? Что неизвестный человек каким-то образом вошёл в закрытую квартиру, не взяв ничего ценного, написал одну фразу в блокноте и ушёл? Если это сделал человек, нужно звонить не Саше.Нужно звонить в полицию. Но никаких следов проникновения не было.

Ася снова посмотрела на надпись.

Четыре — не все.

Телефон в руке завибрировал так неожиданно, что она вздрогнула. Звонила бабушка.

— Алло.

— Асенька, ты спишь?

Голос Нины Сергеевны звучал бодро, будто на часах было не одиннадцать вечера, а середина дня.

— Нет.

— Хорошо. А то твоя мама сказала, что ты ко мне в воскресенье собираешься.

— Собираюсь.

— Вот и правильно. Я пирог сделаю. Ты с яблоками будешь или с творогом?

Ася смотрела на открытую страницу.

— Бабуль...

— Что?

Она сама не знала, зачем спрашивает.

— А ты когда в квартире жила, у тебя здесь ничего странного не происходило?

— Странного — это какого?

— Не знаю. Звуки какие-нибудь. Вещи не там, где оставляла.

— Старый дом. Здесь везде что-нибудь скрипит.

— Я не про дом.

— Ты чего спрашиваешь?

— Просто.

— Ася.

— Да ничего серьёзного. Я последние дни плохо сплю. Наверное, уже начинаю накручивать себя.

— Вот поэтому и приезжай. Выспишься нормально. У меня тихо.

Ася провела пальцем по краю страницы.

— Хорошо.

— Тогда в воскресенье жду. Только не вечером, как обычно. Приезжай пораньше.

— Приеду.

— И хватит работать на ночь.

— Мамина школа?

— Здравый смысл.

Ася улыбнулась.

— Спокойной ночи, бабуль.

— Спокойной ночи, Асенька.

Она уже собиралась отключиться, когда услышала:

— И окно в спальне на ночь закрывай.

Ася замерла.

— Что?

Но бабушка уже положила трубку.

Ася медленно повернула голову в сторону коридора.

Окно в спальне она действительно почти всегда оставляла приоткрытым. И никогда не обсуждала это с бабушкой.

Она подошла к блокноту и ещё раз посмотрела на надпись.

Ася вырвала страницу, сложила её пополам, положила в прозрачный карман папки с материалами Громова и убрала папку в ящик письменного стола. После этого проверила окна, входную дверь и балкон. Телефон положила возле кровати. Свет в коридоре оставила включённым.

А утром собиралась сделать две вещи.Позвонить Виктору Алексеевичу Воронову. И выяснить, откуда её бабушка знала, что окно в спальне остаётся открытым.

Глава 4

Ася проснулась от телефонного звонка, который сначала приняла за часть сна. Ей снился очень неприятный сон, связанный с длинным коридором и дверями, за которыми кто-то разговаривал, но стоило открыть глаза, как сон начал распадаться на отдельные, бессмысленные образы.

Телефон лежал на полу возле кровати. Ася свесила руку, нащупала его между тапочком и зарядным проводом и только после этого посмотрела на экран.

Звонила мама.

— Ты живая? — спросила она вместо приветствия.

— Доброе утро, мам.

— Я тебе вчера два раза звонила.

— Я работала.

— А сообщение написать нельзя было?

Ася перевернулась на спину и посмотрела на часы. Было без четверти десять, хотя она совершенно точно ставила будильник на восемь. Судя по уведомлениям, тот успел прозвонить несколько раз, прежде чем она окончательно его отключила.

— Можно было. Извини, замоталась.

— Ты опять до ночи сидела за компьютером?

— Не совсем.

— Ася, я тебя знаю. Ты сейчас скажешь, что всё нормально, а потом выяснится, что ты три дня питаешься кофе и какими-нибудь печеньями.

— Вчера я ела нормальный ужин.

— Что именно?

Ася задумалась.

— Макароны.

— С чем?

— Мам, ты мне звонишь, чтобы выяснить, с чем я ела макароны?

— Вообще-то я звонила узнать, когда ты собираешься к бабушке. Она вчера спрашивала, а я даже ответить не смогла.

Ася села на кровати и машинально потянулась к тумбочке, где обычно оставляла стакан воды. Стакана не оказалось. Зато рядом лежала книга, которую она начала читать ещё в августе и с тех пор ни разу не открывала.

— В воскресенье.

— Вот и хорошо. Только не вздумай опять приехать к вечеру и через два часа уехать. Побудь с ней нормально, она скучает.

— Я тоже скучаю.

— По телефону этого не заметно.

— Мам.

— Всё, молчу. Просто ты последнее время какая-то сама не своя.

Ася провела ладонью по лицу. Если бы мама знала, насколько точным оказалось это замечание, разговор затянулся бы ещё как минимум на полчаса.

— У меня сейчас сложный материал. Когда закончу, отдохну.

— Ты каждый раз так говоришь.

— Потому что каждый раз это правда.

Мама вздохнула, но спорить не стала. Вместо этого рассказала, что собирается в магазин, пожаловалась на соседку, которая второй месяц делает ремонт, и напомнила, что у бабушки в доме нужно проверить кран на кухне. Ася пообещала посмотреть, хотя совершенно не разбиралась в сантехнике, и только после этого смогла попрощаться.

Когда разговор закончился, она ещё некоторое время сидела на кровати, прислушиваясь к звукам квартиры.

Из кухни доносилось негромкое гудение холодильника. За окном проехала машина, кто-то во дворе позвал собаку. Никаких шагов, голосов или странных скрипов не было, и после вчерашнего вечера это казалось почти подарком.

Ася поднялась, подошла к письменному столу и выдвинула верхний ящик.

Папка с материалами Ивана Громова лежала там, куда она её убрала. В прозрачном кармане находилась сложенная пополам страница из блокнота.

Она развернула бумагу и снова прочитала надпись.

Четыре — не все.

За ночь ничего не изменилось. Буквы остались такими же неровными, с сильным нажимом на отдельных штрихах. Ася ещё вчера сравнила их со своим почерком и не нашла почти ничего общего, но теперь решила проверить внимательнее. Она достала обычную тетрадь, открыла на чистой странице и несколько раз написала ту же фразу.

Сходства действительно было мало.

У неё буквы получались округлыми, немного наклонёнными вправо. Неизвестный автор писал почти вертикально, а цифру четыре выводил так, как Ася не писала со школы.

Она положила тетрадь рядом и еще какое-то время рассматривала обе записи, пытаясь понять, что именно рассчитывает обнаружить. Даже если почерк совершенно другой, это ещё не доказывает, что надпись оставил посторонний человек. Можно писать непривычной рукой, можно сделать это в полусне, можно вообще не помнить собственных действий.

Думать о последнем было настолько неприятно, что Ася отодвинула тетрадь.

Ей хотелось получить нормальное объяснение, желательно простое и не требующее ни полиции, ни врачей, ни разговоров о сверхъестественном. Но пока всё сводилось к тому, что в закрытой квартире кто-то передвинул стул и оставил сообщение, напрямую связанное с её расследованием.

Ася сфотографировала страницу при дневном свете и убрала её обратно.

Затем открыла переписку с Сашей.

Он прислал несколько сообщений ещё ночью, когда она уже пыталась уснуть.

«Нашёл интересную цепочку по старой строительной компании. Завтра расскажу».

«И да, я дома. Можешь не проверять, жив ли твой продюсер».

Утреннее сообщение оказалось более деловым.

«Ты сегодня собиралась звонить Вороновым. Если передумаешь, скажи, я попробую найти другой способ связаться».

Ася улыбнулась.

«Собираюсь. Сначала кофе, потом звонок».

Ответ пришёл сразу.

«Могу приехать, если нужна поддержка».

«Я справлюсь. Лучше расскажи, что нашёл по компании».

«Созвон через полчаса?»

«Договорились».

Она положила телефон и пошла на кухню.

Пока варился кофе, Ася несколько раз возвращалась мыслями к вчерашнему разговору с Еленой Лебедевой. Женщина рассказывала об Андрее с такой точностью, будто всё ещё пыталась удержать его рядом при помощи воспоминаний: какие продукты он покупал, как раздражался из-за сломанного замка, почему никогда не выбрасывал старые инструменты.

Ася давно заметила, что родственники пропавших людей часто начинали вспоминать самые незначительные подробности. Не потому, что считали их важными для расследования, а потому, что после исчезновения даже привычка оставлять ключи на холодильнике превращалась в доказательство существования человека.

Именно поэтому предстоящий разговор с родителями Марка сильно ее тревожил.

Семнадцать лет. Она пыталась представить, каково это — просыпаться каждое утро и не знать, жив ли твой сын. Отмечать его день рождения, считать, сколько ему могло бы исполниться, замечать на улице мужчин его возраста и невольно всматриваться в лица.

Возможно, за семнадцать лет Вороновы научились жить дальше. Возможно, у них появились новые привычки, друзья, занятия, которые помогали не думать о случившемся каждую минуту.

И вот теперь им собиралась позвонить незнакомая девушка, чтобы снова расспросить о том, что произошло летом 2009 года.

Ася допила кофе, открыла сохранённый номер и решительно нажала кнопку вызова.

После четвёртого гудка Ася уже собиралась сбросить звонок, решив, что номер давно не работает или принадлежит совершенно другим людям, когда в трубке раздался мужской голос.

— Алло.

— Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, я могу поговорить с Виктором Алексеевичем Вороновым?

— Я слушаю. А кто его спрашивает?

Голос был низким, немного хриплым. Мужчина говорил неторопливо, с особой осторожностью.

— Меня зовут Анастасия. Я занимаюсь документальными историями о нераскрытых исчезновениях. Виктор Алексеевич, я хотела бы поговорить с вами о вашем сыне Марке.

На другом конце линии стало тихо.

Ася слышала, как где-то на заднем плане работает телевизор. Потом звук приглушили, и мужчина снова заговорил.

— Откуда у вас мой номер?

— Он сохранился в старых документах Тамары Сергеевны Лебедевой. Насколько я понимаю, вы были знакомы.

— Тамары? — переспросил Виктор Алексеевич. — Она ведь умерла.

— Да. Документы сейчас у её семьи.

— У Андрея?

Ася почувствовала, что разговор неожиданно пошёл в сторону, к которой она не подготовилась.

Елена просила не рассказывать Вороновым об исчезновении мужа без необходимости. Ася собиралась выполнить обещание, хотя теперь понимала, что полностью избежать упоминания Лебедевых будет сложно.

— Да, у Андрея. Я недавно познакомилась с его женой, и среди старых бумаг обнаружился ваш номер.

— А зачем вы разбирали их бумаги?

Вопрос был совершенно справедливым.

Ася на мгновение задумалась, подбирая ответ, который не прозвучал бы как откровенная ложь.

— Я изучаю историю земельных участков возле старого карьера. В материалах за 2009 год постоянно встречаются одни и те же фамилии, компании и адреса. Мне хотелось бы понять, насколько всё это связано с исчезновением Марка.

Виктор Алексеевич долго молчал.

— Вы журналист?

— Я веду независимый документальный подкаст. Работаю с архивами, разговариваю со свидетелями, иногда выпускаю большие расследования.

— Про Марка уже писали. Много.

— Я знаю. Читала публикации Ивана Громова.

— Ивана?

Интонация мужчины изменилась настолько заметно, что Ася сразу обратила на это внимание.

— Да. Я нашла несколько его материалов, в том числе о попытках выкупить землю у местных жителей.

— А что вы знаете об Иване?

— Только то, что он расследовал исчезновение Марка, а позднее сам пропал. Я пытаюсь восстановить последовательность событий и понять, что именно ему удалось выяснить.

Виктор Алексеевич тяжело вздохнул.

— Мы столько раз всё это рассказывали, девушка. Милиции, журналистам, потом опять милиции. Каждый приходил и говорил, что у него появились новые сведения. А в итоге ничего.

Ася не стала возражать.

— Я понимаю, почему вы не хотите снова к этому возвращаться. И не собираюсь обещать, что обязательно найду ответ. Мне просто хотелось бы поговорить с вами, если вы согласитесь.

— Вы в Светлогорске?

— Да.

— Давно здесь живёте?

— Полтора года.

Мужчина снова замолчал, словно пытался что-то решить.

— Сегодня после четырёх сможете приехать?

Ася выпрямилась.

— Конечно. Если вам удобно.

Он продиктовал адрес, который она уже находила в старых публикациях, и попросил записать номер дома. Ася заверила, что обязательно предупредит, если задержится.

Они уже собирались попрощаться, когда Виктор Алексеевич неожиданно спросил:

— А материалы Ивана у вас есть?

— Только то, что удалось найти в открытых источниках. Несколько публикаций, фотографии, старые заметки.

— Понятно.

— А у вас что-нибудь сохранилось?

— Кое-что есть. Посмотрим, о чём будем разговаривать.

Он помолчал и добавил:

— Только не нужно привозить сюда чужие документы. Особенно если они принадлежали Тамаре.

Ася нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я не хочу отвечать за чужие вещи. Если понадобится что-то сравнить, потом договоримся.

Это все звучало немного странно.

— Хорошо, Виктор Алексеевич. Тогда до встречи.

— До встречи.

Он положил трубку первым.

Виктор Алексеевич явно помнил Тамару Лебедеву, знал её сына и, судя по реакции на имя Громова, общался с журналистом достаточно близко, что нельзя было предположить по газетным публикациям.

Но самым важным было то, что он согласился на встречу.

Она открыла блокнот, записала время и адрес, после чего отправила Саше короткое сообщение.

«Вороновы согласились. Сегодня в 16:00».

Он сразу же перезвонил.

— Ну что, поздравляю. Я уже думал, придётся отправлять тебе цветы за проявленное мужество.

— Лучше отправь нормальный завтрак. Я с утра только кофе пила.

— Вот сейчас твоя мать наверняка почувствовала, что где-то совершается преступление против здорового питания.

— Ты с ней сговорился?

— Пока нет, но идея хорошая. Слушай, у меня действительно есть кое-что интересное по старой компании. Ты сейчас возле компьютера?

Ася открыла ноутбук.

— Да, рассказывай.

— Помнишь «БалтСтройИнвест»? Компания, которая пыталась скупать участки в районе карьера в 2009 году.

— Помню. И охранная организация, где работал Мельников, обслуживала их объекты.

— Именно. Я вчера полез смотреть старые арбитражные дела и обнаружил, что у компании было несколько крупных инвесторов. Один из них особенно интересный.

— Почему?

— Потому что он до сих пор занимается недвижимостью. Причём довольно успешно.

Саша прислал ссылку.

На экране открылась статья с фотографией мужчины лет пятидесяти с небольшим. Тёмный костюм, аккуратная причёска, уверенная улыбка. Под снимком стояло имя: Константин Романович Вельский.

— Кто это? — спросила Ася.

— Предприниматель. Строительство, инвестиции, девелоперские проекты. Сейчас у него несколько компаний, благотворительный фонд и вполне приличная репутация. В Калининграде его фамилия периодически появляется в деловых новостях.

— И в 2009 году он финансировал покупку земли?

— Судя по документам, участвовал в финансировании проекта. Но здесь важно не перепутать: пока у нас нет доказательств, что он лично занимался переговорами с владельцами участков или вообще знал о Марке.

Ася открыла вторую ссылку.

— А связь с нынешней компанией Мельникова?

— Косвенная. Через нескольких бывших учредителей и подрядчиков. Я пытаюсь восстановить всю цепочку, но там столько юридических лиц, что можно отдельный подкаст делать про любовь российских предпринимателей к сложным корпоративным структурам.

— Может, это обычная схема ведения бизнеса.

— Вполне возможно. Поэтому я и не хочу пока делать выводы.

Ася увеличила фотографию Вельского. Лицо было незнакомым, хотя мужчина явно принадлежал к числу людей, чьи изображения можно было встретить на рекламных баннерах, благотворительных вечерах и официальных мероприятиях.

— Ты что-нибудь нашёл о нём за 2009 год?

— Несколько публикаций. Тогда он был не таким публичным. Занимался строительством, пытался зайти в туристическую недвижимость. Один крупный проект так и не состоялся.

— Возле Светлогорска?

— Да. Но точных границ территории пока не нашёл.

Ася задумалась.

— Получается, в 2009 году кто-то активно скупал участки, Марк исчез, Иван начал расследование и тоже пропал. А теперь похожие предложения снова появляются в том же районе, и исчезает Андрей Лебедев.

— Выглядит подозрительно, — согласился Саша. — Но между событиями семнадцать лет. Нам нужно понять, что происходило в этот промежуток, иначе мы просто соединяем удобные точки.

— Согласна. Может, у Вороновых сохранилось что-нибудь, чего нет в интернете.

— Возможно. Я бы ещё проверил, не было ли других исчезновений в последние годы, которые никто не связывал с участками.

— Давай этим займёмся вечером.

Саша помолчал.

— Ась, ты точно хочешь ехать одна?

— Да. Я не хочу приводить к пожилым людям ещё одного незнакомого человека, когда они и так с трудом согласились на встречу.

— Тогда хотя бы напиши, когда приедешь и когда закончишь.

— Хорошо.

— И не устраивай допрос с пристрастием. Они тебе ничего не должны.

Ася улыбнулась.

— Спасибо за профессиональное наставление.

— Обращайся. У меня сегодня акция: бесплатные советы журналистам, которые постоянно забывают обедать.

Она рассмеялась и отключилась.

До встречи оставалось несколько часов, и Ася решила потратить их на подготовку.

Она снова перечитала статьи Ивана Громова, стараясь отделить подтверждённые факты от предположений. В старых публикациях было много повторений, но некоторые детали встречались лишь однажды, словно редакция не считала их достаточно важными.

В одной заметке упоминалось, что после исчезновения Марка Воронова несколько владельцев соседних участков отказались общаться с журналистами. В другой говорилось о жалобах на неизвестных людей, которые появлялись возле дач, фотографировали строения и задавали вопросы о собственниках.

В своих статьях Иван не обвинял строительные компании в похищениях и не утверждал, что между случаями существует прямая связь. Но возвращался к этой теме снова и снова, постепенно расширяя географию поиска.

Ася заметила, что в последних публикациях Громов всё реже упоминал сам карьер и всё чаще говорил о разрозненных участках, расположенных в разных частях Светлогорского района.

Это показалось ей важным.

Если застройщик планировал возвести жилой комплекс, гостиницу или туристический объект, ему требовалась определённая территория. Отдельные участки, разбросанные на расстоянии нескольких километров друг от друга, для такого проекта почти бесполезны.

Возможно, существовало несколько независимых проектов. Возможно, покупатели просто действовали через одни и те же компании. А возможно, Иван обнаружил какую-то другую закономерность.

Ася перечеркнула половину выписанных вопросов в своем блокноте. Ей не хотелось приходить к родителям Марка с длинным списком, напоминающим полицейский протокол. Лучше сначала дать им возможность рассказать то, что они сами сочтут нужным.

В половине третьего она закрыла ноутбук и начала собираться.

На улице снова собирался дождь. Ася надела джинсы, тёмный свитер и непромокаемую куртку, убрала в сумку диктофон, запасной аккумулятор и небольшой блокнот. Перед выходом проверила, закрыты ли окна и зачем-то заглянула на кухню.

Стул стоял под столом. Ничего нового не появилось.

Она выключила свет и вышла из квартиры.

Дом Вороновых находился на тихой улице, где старые одноэтажные постройки постепенно уступали место современным коттеджам. Между новыми заборами ещё встречались деревянные калитки, небольшие палисадники и яблони, ветви которых нависали над тротуаром.

Ася приехала без десяти четыре и некоторое время сидела на скамейке неподалёку, не желая появляться раньше назначенного времени. Ветер гнал по дороге сухие листья, хотя после вчерашнего дождя они казались слишком тяжёлыми, чтобы далеко улететь.

Она ещё раз посмотрела на адрес, затем поднялась и подошла к калитке.

Дом был кирпичным, с небольшим крыльцом и узкими окнами. Возле забора росла старая сирень, а под одним из окон стояла деревянная скамейка с выцветшей зелёной краской.

Ася нажала на звонок.

Дверь открыл высокий пожилой мужчина с седыми волосами и усталым лицом. Несмотря на возраст, держался он прямо, а взгляд у него был внимательный и довольно строгий.

— Анастасия? — спросил он.

— Да. Здравствуйте, Виктор Алексеевич.

— Проходите. Наташа уже чай поставила.

Он открыл калитку и пропустил её во двор.

В прихожей пахло выпечкой, старым деревом и чем-то едва уловимо лекарственным. На вешалке висели две куртки, под зеркалом стояла аккуратная обувная полка, а на стене рядом с выключателем висел календарь с фотографией моря.

Из кухни вышла женщина. Наталья Владимировна была невысокой, с короткими светлыми волосами, в которых почти не осталось прежнего цвета. На ней был домашний кардиган и тёмные брюки. Она выглядела немного растерянной, но улыбнулась Асе и протянула руку.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Вы, наверное, замёрзли?

— Совсем немного. Спасибо, что согласились меня принять.

— Ну что вы. Проходите, будем разговаривать.

Ася сняла куртку и прошла за хозяйкой на кухню.

Первое, что она заметила, была фотография Марка.

Она стояла на подоконнике между двумя цветочными горшками. Молодой мужчина в светлой футболке улыбался, прищурившись от солнца. На заднем плане виднелось море и часть автомобильной двери.

Ася узнала снимок по старым публикациям, хотя газетные копии были чёрно-белыми и плохого качества.

— Это мы в Зеленоградск ездили, — сказала Наталья Владимировна, заметив её взгляд. — За год до всего случившегося. Марк тогда только машину купил, всё нас возил куда-нибудь.

Она улыбнулась воспоминанию, но почти сразу отвела глаза.

— Садитесь, пожалуйста.

На столе уже стояли чашки, тарелка с печеньем и домашний пирог. Ася почувствовала неловкость от того, что люди готовились к её приходу как к обычному визиту, хотя прекрасно понимали, ради чего она приехала.

— Прежде чем начнём, я хочу сказать, что не собираюсь ничего записывать без вашего разрешения, — произнесла она, доставая диктофон. — И если вы не захотите отвечать на какой-то вопрос, мы просто его пропустим.

Виктор Алексеевич сел напротив.

— Записывайте. Мы за столько лет уже привыкли.

— Витя, — тихо сказала жена.

— А что? Она ведь всё равно будет спрашивать.

Ася не стала вмешиваться в их короткий обмен репликами.

— Я постараюсь не возвращаться подробно к событиям той ночи, — сказала она. — Мне известно, когда Марк ушёл из дома, что происходило до этого и какие обстоятельства удалось установить. Больше всего меня интересует расследование Ивана Громова.

Виктор Алексеевич поднял глаза на неё.

— Почему именно Ивана?

— Потому что его материалы отличаются от остальных публикаций, которые мне удалось найти. Он изучал не только исчезновение Марка, но и историю покупки земельных участков. Причём со временем начал искать связь с другими случаями.

— Иван был упрямым человеком, — сказал Виктор Алексеевич.

— Вы хорошо его знали?

— После исчезновения Марка общались часто. Сначала он приходил как журналист, потом уже просто приезжал. Мог вечером позвонить и сказать, что нашёл какие-то старые документы или поговорил с кем-нибудь, кто вспомнил что-нибудь интересное.

— Он делился с вами результатами?

— Не всеми, конечно. Но многое рассказывал.

Наталья Владимировна поставила перед Асей чашку чая.

— Иван был одним из немногих, кто не говорил нам, что Марк, возможно, сам решил уехать, — добавила она. — Вы не представляете, сколько раз мы это слышали. Взрослый мужчина, мог поссориться с кем-то, мог начать новую жизнь. Будто он просто собрал вещи и исчез, никому ничего не сказав.

Она села рядом с мужем и бросила взгляд на фотографию сына.

— Марк никогда бы так не поступил. Даже если бы захотел куда-нибудь уехать, он бы нам сказал.

Ася осторожно кивнула.

— Иван тоже так считал?

— Да, — ответил Виктор Алексеевич. — Он изучил всё, что происходило в последние дни перед исчезновением, и довольно быстро понял, что Марк оказался втянут в какую-то историю с землёй. Другое дело, что доказать ничего не смог.

— А человек, который приезжал к Марку в мастерскую? Сергей, кажется?

— Так он назвался. Настоящее имя нам неизвестно.

— Его пытались найти?

— Конечно. Марк успел рассказать мне о нём, а потом мы передали описание милиции. Иван тоже искал. Но ни фамилии, ни места работы установить не удалось.

Ася сделала пометку.

— А Аркадий Мельников вам знаком?

Виктор Алексеевич поднял глаза.

— Откуда вы знаете эту фамилию?

— Она встречается в документах по старой строительной компании. Насколько мне удалось выяснить, в 2009 году Мельников работал в охранной организации, связанной с покупателями участков.

— Работал, — подтвердил мужчина. — Иван это установил.

— Вы с ним встречались?

— Лично нет. По крайней мере, до исчезновения Марка я не знал, как он выглядит. Потом Иван показывал фотографию, но к нам этот человек не приходил.

— А Марк мог с ним общаться?

— Не знаю. Он рассказывал о Сергее, который приезжал в мастерскую, но Мельникова по имени не упоминал.

Ася записала ответ.

— А Константин Вельский?

На этот раз мужчина не ответил. Он отодвинул чашку и посмотрел на жену.

— Иван им интересовался, — наконец произнёс он.

— Почему?

— Потому что деньги на покупку участков шли через компании, с которыми был связан Вельский. Не только через одну. Там всё было довольно запутано, и Иван потратил много времени, чтобы разобраться.

— Вы встречались с самим Вельским?

— Нет.

— Он когда-нибудь связывался с вами напрямую?

— Насколько мне известно, нет. Все предложения приходили от представителей компаний. Иногда по телефону, иногда лично.

— Вам предлагали очень большие суммы?

Виктор Алексеевич усмехнулся.

— Для нашего участка — огромные. Особенно учитывая, что там стоял только старый фундамент, а земля много лет толком не использовалась.

— Почему вы не согласились?

— Это отцовская земля. Он хотел построить там дом, да так и не успел. Я сам когда-то собирался закончить строительство, потом работа, семья, другие заботы. Всё откладывалось. Наверное, со стороны это выглядело глупо: участок стоит пустой, люди предлагают хорошие деньги, а я отказываюсь.

— Вы не обязаны были его продавать.

— Конечно. Только покупателей это почему-то никак не устраивало.

Наталья Владимировна посмотрела на мужа.

— Витя, расскажи ей про Тамару.

Ася подняла голову.

— Тамару Лебедеву?

— Да, — ответила женщина. — Она тоже не хотела продавать. Мы тогда часто встречались и обсуждали это, потому что у неё были похожие проблемы.

— Вы были соседями?

— Не совсем, — объяснил Виктор Алексеевич. — Участки находились в одной части района, но не рядом. Мы познакомились через садоводов, когда начались разговоры о выкупе земли. Тамара была человеком деятельным, любила разбираться в документах и постоянно кому-нибудь звонила.

— Поэтому ваш номер оказался в её записной книжке?

— Скорее всего.

Ася почувствовала облегчение. Одна из вчерашних загадок получила совершенно обычное объяснение, и это было даже приятно.

— А Иван общался с Тамарой Сергеевной?

— Несколько раз. Она сохранила много старых документов, которые ему пригодились.

— Вы знаете, что именно?

— Предложения о покупке, какие-то протоколы собраний, переписку с компаниями. Возможно, ещё что-то. Я всего не видел.

— Она рассказывала вам об исчезновениях других владельцев участков?

— Значит, вы уже и до этого добрались.

— В статьях Громова упоминаются как минимум четыре случая. Мне хотелось бы понять, почему он начал рассматривать их вместе.

Мужчина поднялся из-за стола.

— Подождите немного. Я кое-что покажу.

Он вышел из кухни, а Наталья Владимировна, проводив его взглядом, негромко сказала:

— Он всё сохранил. Иногда мне кажется, что у нас дома больше бумаг о Марке, чем в милиции.

Она поправила край скатерти и добавила:

— Знаете, самое страшное не то, что прошло столько времени. Самое страшное, что иногда я ловлю себя на обычных мыслях. Например, вижу в магазине какую-нибудь вещь и думаю, что Марку бы понравилось. Или слышу, как во дворе кто-то заводит машину, и на секунду кажется, что это он приехал. А потом вспоминаю.

Ася не стала говорить ничего утешительного. За годы работы она убедилась, что в подобных разговорах самые привычные слова поддержки звучат пусто.

Виктор Алексеевич вернулся с большой картонной коробкой и поставил её на свободный стул.

— Здесь то, что мы собирали сами. Часть документов Иван приносил, часть нам отдавали после проверок. Есть копии заявлений, фотографии, вырезки из газет.

Он открыл коробку.

Ася увидела аккуратно сложенные папки, конверты и несколько старых фотоальбомов. Некоторые документы были подписаны от руки, на других стояли даты.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Они начали с фотографий.

На одних были запечатлены поисковые группы возле леса, на других — дорога к карьеру, заброшенные строения и сам участок Вороновых. Ася узнавала отдельные места по материалам Громова, но многие снимки видела впервые.

Виктор Алексеевич показывал их без спешки, иногда поясняя, кто изображён и когда была сделана фотография. Наталья Владимировна время от времени поправляла его, если он путал даты, и Ася постепенно замечала, насколько хорошо супруги помнят события тех лет.

Они могли забыть, что ели вчера на ужин, но безошибочно называли день, когда приехала очередная поисковая группа, или вспоминали фамилию человека, который однажды сообщил, будто видел Марка на автобусной остановке.

— А это снимок, который оставил тот Сергей, — сказал Виктор Алексеевич, доставая фотографию нескольких мужчин возле недостроенного фундамента.

Ася осторожно взяла её.

Фотография была старой, с немного выцветшими цветами. Несколько мужчин стояли возле бетонного основания, один держал в руках что-то похожее на папку, другой смотрел в сторону леса.

— Иван пытался установить, кто здесь изображён?

— Да. Одного человека узнал по архивным фотографиям охранной фирмы.

— Мельникова?

— Его.

Виктор Алексеевич достал другую распечатку, на которой один из мужчин был обведён ручкой. Под фотографией стояла фамилия.

Ася сравнила лица.

— Вы уверены, что это он?

— Иван был уверен. Я сам его тогда не знал, поэтому могу только повторить то, что он мне говорил.

Она сфотографировала обе фотографии с разрешения хозяина.

— А остальные?

— Насколько я знаю, установить не удалось.

— Даже того, кто представился Сергеем?

— Нет. Он вообще словно из воздуха появился. Приехал к Марку, оставил фотографию, а потом исчез.

Ася задержала взгляд на снимке. Её интересовал не только человек, который принёс фотографию, но и сама причина, по которой он решил её показать. Если покупатели хотели приобрести участок, зачем было приносить изображение старого фундамента и людей, находившихся возле него?

Возможно, Марк должен был кого-то узнать.

Или фотография подтверждала что-то, о чём они уже разговаривали.

Она записала этот вопрос отдельно, решив вернуться к нему позднее.

— Виктор Алексеевич, а Иван рассказывал вам о других пропавших людях? Не только о тех четырёх случаях, которые упоминались в газетах.

Мужчина перестал перебирать бумаги.

— Рассказывал.

— Сколько их было?

— Он нашёл семь случаев, которые считал подозрительными. Но не все удалось проверить достаточно хорошо, чтобы писать о них публично.

Ася вспомнила вчерашнюю надпись и почувствовала, как напряглись плечи.

— Семь?

— Да. По крайней мере, столько было у него к тому моменту.

— И все эти люди владели земельными участками?

— Насколько Иван смог установить, да. Причём участки находились в разных местах, не только возле нашего карьера.

Ася опустила глаза в блокнот.

Четыре — не все.

Она старалась не думать о том, что услышала сейчас. Если бы не вчерашняя надпись, число семь показалось бы просто важным результатом расследования. Но теперь совпадение выглядело очень неприятным.

— А что объединяло эти участки? — спросила она.

— Иван пытался выяснить. Сначала думал, что речь идёт о какой-то крупной строительной схеме. Потом понял, что участки слишком далеко друг от друга.

— Он составлял карту?

Виктор Алексеевич посмотрел на жену.

Наталья Владимировна ответила вместо него:

— Была у него карта. Он с ней постоянно ездил.

— Она сохранилась?

Мужчина не торопился отвечать.

— Да.

— Можно посмотреть?

Он некоторое время разглядывал Асю, словно решал, насколько далеко готов зайти в этом разговоре.

— Там ничего особенно понятного нет, — произнёс он наконец. — Просто отметки. Иван сам до конца не разобрался.

— Мне хотелось бы увидеть, как он располагал участки. Возможно, получится сравнить со старыми документами Лебедевых.

Виктор Алексеевич отодвинул коробку.

— Подождите.

На этот раз он отсутствовал дольше. Ася слышала, как в соседней комнате открывается шкаф, затем что-то передвигают по полке.

Наталья Владимировна налила ей ещё чая.

— Вы знаете, что Иван исчез вскоре после того, как закончил работать с этой картой? — спросила она.

— Знаю, что он пропал во время расследования. Но точную последовательность его последних встреч пока восстановить не удалось.

— Он приезжал к нам незадолго до этого. Очень усталый был, почти не разговаривал. Обычно Иван мог часами рассказывать, что нашёл, а тогда только попросил кое-что сохранить.

Ася хотела уточнить, что именно, но в дверях появился Виктор Алексеевич.

В руках он держал коричневый конверт.

— Вот.

Он положил его на стол.

Конверт был старым, с потёртыми краями. На лицевой стороне аккуратным почерком было написано:

Василию Савицкому.

Ася подняла глаза.

— Это оставил Иван?

— Да. Привёз за два дня до своего исчезновения и попросил передать Василию, если с ним что-нибудь случится.

— Почему не отдал лично?

— Не знаю. Возможно, не успел встретиться.

— Вы пытались передать конверт после его исчезновения?

— Пытались. Я звонил Василию, но он не отвечал. Потом он сам вышел на связь, мы договорились встретиться. Однако встреча не состоялась.

— Почему?

— Он не приехал. А спустя какое-то время стало известно, что Василий тоже пропал.

Ася посмотрела на конверт.

— И всё это время он оставался у вас?

— Да. Мы не знали, кому его можно передать. В милицию я уже относил столько всего, что перестал понимать, куда потом исчезают документы. А Иван просил отдать именно Василию.

— Вы его открывали?

Виктор Алексеевич кивнул.

— После исчезновения Василия. Внутри была только карта.

Он достал сложенную бумагу и осторожно развернул её на столе.

Ася придвинулась ближе.

Перед ней лежала распечатка территории Светлогорска и окрестностей. Бумага пожелтела на сгибах, но названия населённых пунктов и основные дороги оставались различимыми.

На карте были отметки.

Красные кресты, чёрные круги и небольшие треугольники. Некоторые точки соединялись тонкими линиями, проведёнными от руки. Возле нескольких стояли даты и сокращённые фамилии.

— Красным Иван отмечал людей, которые пропали, — объяснил Виктор Алексеевич. — Чёрным — тех, кто отказывался продавать землю, но с кем ничего не случилось. А треугольники ставил там, где информация была неполной.

— То есть он ещё не знал, что именно произошло с этими владельцами?

— В некоторых случаях даже не был уверен, что участок принадлежал нужному человеку. Он постоянно всё перепроверял.

Ася внимательно изучала карту.

Красных крестов действительно было семь.

Чёрных кругов оказалось пять, а треугольников значительно больше. Линии пересекались под разными углами, и сначала казалось, что Иван просто пытался соединить участки, между которыми предполагал какую-то связь.

— А что означают линии?

— Этого мы не знаем.

— Возможно, обозначал маршруты?

— Не знаю. Дороги здесь проходят совсем иначе.

Ася наклонилась ближе.

Она заметила, что некоторые линии соединяют точки, между которыми находились лес, дороги и целые населённые пункты. Если рассматривать карту как схему будущего строительства, никакого смысла в таком расположении действительно не было.

— Можно сфотографировать?

Виктор Алексеевич покачал головой.

— Пока не надо.

— Почему?

— Иван очень просил не показывать её посторонним. Я понимаю, что сам сейчас нарушаю его просьбу, но вы хотя бы объяснили, зачем вам это нужно. А фотография может оказаться где угодно.

Ася не стала спорить.

— Хорошо. Тогда можно я просто запишу несколько фамилий?

— Можете.

Она достала блокнот.

Возле одного из красных крестов была фамилия, которую Ася уже встречала в старой публикации. Возле другого стояла только дата. Ещё несколько отметок не имели подписей, и она не могла понять, кому они соответствуют.

Затем её внимание привлекла точка возле карьера.

— А это ваш участок?

Виктор Алексеевич посмотрел туда, куда она указывала.

— Нет. Наш чуть дальше, вот здесь, — он показал место возле старой дороги.

Ася перевела взгляд на красный крест.

— Тогда кто отмечен здесь?

— Один из пропавших владельцев. Он исчез раньше Марка.

— А Марк на карте есть?

— Нет.

Она подняла голову.

— Совсем?

— Иван отмечал здесь именно собственников земли. Марк владельцем участка не был, земля принадлежала мне.

Ася снова посмотрела на красные кресты.

До этого момента она почти автоматически относила Марка к той же группе людей, что и остальных пропавших. Он исчез возле участка, который пытались купить, а перед этим общался с людьми, связанными с покупателями. Но карта Ивана показывала другую закономерность.

Все семь красных отметок обозначали владельцев.

Марк владельцем не был.

— Получается, Иван рассматривал исчезновение Марка отдельно?

— Не совсем. Он считал, что всё связано, но никак не мог понять, почему Марк оказался в этой истории.

— Может быть, потому что он пытался выяснить, кто приезжал к вашему участку?

— Возможно. Мы и сами так думали.

Ася ещё раз посмотрела на расположение отметок. Она пыталась запомнить хотя бы общую форму линий, но без точного масштаба и названий участков сделать это было непросто.

Виктор Алексеевич начал складывать карту.

— Иван говорил, что ему не хватает какой-то детали. Не знаю, нашёл он её потом или нет.

— Когда он сказал вам об этом?

— Незадолго до исчезновения. Может, за неделю. Точно не вспомню.

— А после этого с вами ещё связывался?

— Да. Как раз когда привёз конверт. Но тогда почти ничего не рассказывал.

Мужчина убрал карту обратно и положил конверт в коробку.

Ася понимала, что могла бы продолжать расспрашивать их ещё несколько часов, но Наталья Владимировна выглядела уставшей, а Виктор Алексеевич всё чаще поглядывал на часы.

Она выключила диктофон.

— Спасибо вам огромное. Я понимаю, что это непростой разговор.

— Вы хотя бы не спрашивали, не мог ли Марк сам сбежать, — сказала Наталья Владимировна с грустной улыбкой.

— Я старалась сначала разобраться в том, что уже известно.

Виктор Алексеевич проводил её в прихожую.

Пока Ася надевала куртку, Наталья Владимировна подошла ближе.

— Анастасия, можно вас кое о чём спросить?

— Конечно.

— Вы сказали, что нашли наш номер у Лебедевых. А почему именно сейчас решили заниматься этой историей?

Ася почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Я собираю материал об исчезновениях в Светлогорском районе.

— Но ведь вы не просто так познакомились с Андреем?

Она посмотрела на женщину.

Наталья Владимировна говорила спокойно, без обвинения. И всё же в её взгляде появилось беспокойство.

— Я разговаривала с его женой, — осторожно ответила Ася.

— С Еленой?

— Да.

— А почему не с самим Андреем?

Из кухни донёсся звук отодвигаемого стула.

Виктор Алексеевич вышел в прихожую.

— Наташа, что такое?

Женщина не ответила мужу, продолжая смотреть на Асю.

— С ним что-то случилось?

Ася вспомнила просьбу Елены.

— Простите, но я не могу рассказывать о её семье без разрешения. Думаю, будет правильнее, если вы поговорите с ней напрямую.

Этого оказалось достаточно.

Наталья Владимировна побледнела и опустила глаза.

— Господи, только не снова...

Виктор Алексеевич подошёл ближе.

— Что случилось с Андреем?

— Я правда не могу сейчас обсуждать это без согласия Елены.

Мужчина несколько секунд смотрел на неё, затем медленно кивнул.

— Понятно.

Ася открыла дверь, но он остановил её.

— Анастасия, можно один совет?

— Конечно.

— Не ездите одна к старому карьеру. И вообще, пока не разберётесь, что происходит, лучше держитесь подальше от тех участков.

Она повернулась к нему.

— Вы думаете, это опасно?

— Я думаю, что семнадцать лет назад мы слишком поздно поняли, насколько всё серьёзно. Не хочу, чтобы кто-нибудь ещё повторил нашу ошибку.

Ася поблагодарила его и вышла на улицу.

Дождь начался, когда она уже дошла до остановки.

Сначала на асфальте появились отдельные тёмные пятна, затем ветер принёс мелкий моросящий дождь, и через несколько минут пришлось спрятать телефон в карман куртки.

Ася стояла под навесом и пыталась привести мысли в порядок.

Семь пропавших владельцев земли. Пять человек, которые отказались продавать участки и остались живы. Неизвестное количество непроверенных случаев. Марк Воронов, который вообще не был собственником, но исчез возле участка отца. Иван Громов, оставивший карту своему помощнику незадолго до собственного исчезновения.

Всё это требовало тщательной проверки, и Ася прекрасно понимала, что нельзя принимать чужие выводы за доказательства. Но чем больше она узнавала, тем труднее становилось объяснять происходящее обычными совпадениями.

Телефон завибрировал.

Звонил Саша.

— Ну как? — спросил он.

— Я только вышла.

— Жива, цела?

— Представь себе.

— Отлично. А то я уже собирался организовывать поисковый отряд из одного человека.

Ася улыбнулась, хотя сил на шутки почти не осталось.

— Саш, мне нужно тебе кое-что показать. Точнее, рассказать. Там очень много информации.

— Я сейчас в городе. Могу подъехать.

— Не надо, я сама доберусь.

— Ты где?

Она назвала остановку.

Саша ненадолго замолчал.

— Слушай, я совсем недалеко. Давай заберу, заодно кофе выпьем и всё обсудим.

Ася посмотрела на дождь, который уже успел превратиться в настоящий ливень.

— Ладно. Только приезжай быстрее, я замёрзла.

— Десять минут.

Он появился через двенадцать, но Ася решила не придираться.

Сев в машину, она сразу включила обогрев и протянула руки к тёплому воздуху.

— Выглядишь так, будто тебя два часа допрашивали, — заметил Саша.

— Почти. Только наоборот.

— Значит, продуктивно?

— Очень. И мне это не нравится.

Он бросил на неё короткий взгляд.

— Почему?

— Потому что теперь вопросов стало ещё больше.

Они остановились возле небольшой кофейни. Саша сходил за напитками, а Ася тем временем открыла блокнот и попыталась восстановить расположение отметок на карте Ивана.

Когда он вернулся, перед ней уже лежала страница с несколькими крестами, кругами и соединяющими их линиями.

— Это что за художественное произведение? — спросил Саша, передавая ей стакан.

— Карта Громова. Точнее, то, что я успела запомнить.

— Ты её видела?

— Да. У Вороновых сохранился конверт, который Иван оставил для Василия Савицкого. Внутри только карта.

Саша перестал улыбаться.

— Подожди. Он оставил конверт своему помощнику, но тот его так и не получил?

— Именно. Иван исчез, потом Василий тоже пропал, а конверт остался у родителей Марка.

Ася начала рассказывать.

Она говорила долго, иногда возвращаясь к отдельным деталям, чтобы уточнить последовательность. Саша почти не перебивал, только изредка задавал вопросы о датах, фамилиях и происхождении документов.

Когда она дошла до семи красных крестов, он попросил ещё раз объяснить обозначения.

— Красные — пропавшие владельцы, чёрные — те, кто отказался продавать землю, но остался жив, а треугольники — непроверенные случаи, — повторила Ася. — И самое интересное, что Марка среди красных нет.

— Потому что участок принадлежал его отцу?

— Да. Получается, Иван искал какую-то закономерность именно среди собственников, но исчезновение Марка не укладывалось в эту схему.

Саша взял блокнот и внимательно посмотрел на рисунок.

— А линии ты правильно запомнила?

— Не уверена. Я пыталась воспроизвести их сразу после встречи, но могла перепутать расположение нескольких точек.

— Тогда пока не будем делать из этого выводы. Нам нужна сама карта или хотя бы фотография.

— Виктор Алексеевич не разрешил её снимать.

— Понимаю. Но, возможно, позже передумает.

Саша повернул блокнот.

— А вот здесь что?

— Старый карьер. Примерно.

— А этот круг?

— Возможно, участок Тамары Лебедевой. Я не уверена, но расположение похоже.

— Странная геометрия.

— Вот именно. Я сначала подумала, что Иван соединял участки по каким-то маршрутам, но дороги там проходят совсем иначе.

— Может, это просто схема связей между владельцами.

Ася отпила кофе и посмотрела в окно. Дождь постепенно стихал, но небо оставалось тяжёлым, серым, и казалось, что до конца дня осталось совсем мало времени.

— Мне ещё кое-что не даёт покоя, — сказала она.

— Что?

— Виктор Алексеевич знал Тамару. Они вместе обсуждали предложения о продаже земли. Иван тоже с ней разговаривал. А теперь пропал её сын.

Саша кивнул.

— Да, связь между семьями есть. Но мы пока не знаем, имеет ли она отношение к исчезновению Андрея.

— Знаю. Просто всё возвращается к одним и тем же людям.

— Тогда давай попробуем выяснить, что именно Андрей искал в документах матери перед исчезновением.

Ася вспомнила серую папку, которую Елена упоминала вчера.

— Она так и не нашлась. Елена говорила, что он забрал её утром, а в машине ничего похожего не обнаружили.

— Может, оставил на работе.

— Возможно.

— Или у кого-нибудь из знакомых.

— Нужно спросить Елену, проверяли ли в сервисе его шкафчик и рабочее место.

Саша достал телефон.

— А я попробую узнать, сохранились ли какие-нибудь старые документы о сделках с участками. Не только по компании Вельского, но и по другим фирмам.

Ася посмотрела на него.

— Ты понимаешь, что мы уже практически работаем над новым выпуском?

— Я это понял вчера, когда вместо монтажа три часа читал арбитражные решения за 2009 год.

— Прости.

— Не извиняйся. Мне интересно.

Он улыбнулся и добавил:

— Только давай договоримся, что сначала проверяем факты, а потом уже придумываем страшные названия.

— А я уже хотела назвать выпуск «Семь крестов».

— Ужасно.

— Мне нравится.

— Вот поэтому я и занимаюсь продюсированием.

Ася рассмеялась, и напряжение после встречи с Вороновыми немного отпустило.

Они собирались разъехаться, когда позвонила Елена Лебедева.

Ася ответила сразу.

— Елена, здравствуйте.

— Ася, простите, что беспокою. Вы сейчас можете говорить?

По голосу женщины было понятно, что случилось что-то неприятное.

— Да, конечно. Что произошло?

— Мне только что звонил какой-то мужчина. Я сначала подумала, что это из полиции, потому что он спросил об Андрее. А потом начал говорить про документы его матери.

Ася выпрямилась.

— Какие именно документы?

— Те, которые мы с вами вчера смотрели. Он сказал, что я не должна никому их показывать.

Саша заметил выражение её лица и перестал собирать свои вещи.

— Вы знаете, кто звонил? — спросила Ася.

— Нет. Он не представился. Я спросила, откуда у него мой номер, но он не ответил.

— Что именно он сказал?

Елена сделала глубокий вдох.

— Сначала спросил, нашла ли я то, что Андрей забрал из коробки. Я сказала, что понятия не имею, о чём он. Тогда он ответил, что мне лучше не пытаться ничего искать, потому что Андрей уже совершил ошибку.

Ася почувствовала, как похолодели ладони.

— Елена, вы сохранили номер?

— Да.

— Вы сообщили в полицию?

— Только что. Они сказали, что проверят. Но я теперь боюсь даже дома оставаться.

— Ваша дочь с вами?

— Она в магазине. Я уже попросила её вернуться.

— Хорошо. Пока никому не открывайте и не вступайте в разговоры с незнакомыми людьми. Если будут новые звонки или кто-нибудь появится возле дома, сразу сообщайте сотруднику, который занимается делом Андрея.

— Ася, вы думаете, это связано с его исчезновением?

Она посмотрела на Сашу.

— Я не знаю. Но человек явно был осведомлён о документах, поэтому лучше отнестись к звонку серьёзно.

Елена помолчала.

— Я ведь вам вчера всё показала. Может, не надо было?

— Вы ничего плохого не сделали. Документы принадлежат вашей семье, и вы вправе решать, кому их показывать.

— Просто я теперь думаю, вдруг Андрей действительно что-то нашёл.

— Возможно. Но пока мы не знаем, что именно он забрал.

— Я вспомнила кое-что, — неожиданно сказала Елена.

— Что?

— В тот вечер, когда он вернулся с участка и выпил на кухне, Андрей сказал, что его мать была права.

— Насчёт чего?

— Он не объяснил, только сказал, что зря не слушал её раньше. Я решила, что речь о продаже земли, и больше не расспрашивала.

Ася записала фразу.

— Спасибо, что вспомнили. Это может оказаться важным.

— Вы ещё будете смотреть документы?

— Если вы не против. Но сейчас лучше дождаться, что скажет полиция по поводу звонка.

— Хорошо.

Они попрощались.

Ася пересказала Саше разговор.

Он выслушал и нахмурился.

— Мне это совсем не нравится.

— Мне тоже.

— Особенно вопрос о папке. Получается, кто-то знает, что Андрей её забрал.

— Да. И, возможно, знает, что в ней находилось.

— Или просто пытается выяснить, нашли ли родственники что-нибудь.

Ася задумалась.

— Ты прав. Он ведь спросил именно об этом.

— Значит, не обязательно знает содержимое. Может, сам ищет.

Они ещё некоторое время обсуждали, кому могло быть известно о старых документах Тамары Лебедевой. Список получался широким: родственники, соседи, люди, с которыми Андрей разговаривал перед исчезновением, сотрудники сервиса и, возможно, представители компании, предлагавшей купить участок.

В какой-то момент Ася вспомнила о вчерашней записи.

Четыре — не все.

Ей захотелось рассказать Саше прямо сейчас.

Она даже открыла рот, но не успела произнести ни слова.

— Ты чего? — спросил он.

— Ничего. Просто задумалась.

— Ась, ты сегодня какая-то странная.

— Я последние несколько дней странная.

— Это я заметил.

Он улыбнулся, но она не ответила.

— С тобой всё нормально?

Ася опустила глаза.

Она могла бы сказать правду. Рассказать о голосах, о ноутбуке, который кто-то включал ночью, о передвинутом стуле и чужом почерке в блокноте. Саша наверняка выслушал бы её, попытался найти разумное объяснение и предложил помощь.

Но тогда пришлось бы признать вслух, что происходящее касается уже не только расследования.

Оно касается её самой.

— Я просто устала, — сказала Ася. — И хочу домой.

Саша явно не поверил, но настаивать не стал.

— Тогда поехали. Я тебя отвезу.

Когда они подъехали к дому, уже начинало темнеть.

Саша остановился возле подъезда и заглушил двигатель.

— Напиши вечером, ладно?

— Напишу.

— И поешь нормально.

Ася повернулась к нему.

— Ты точно не общаешься с моей мамой за моей спиной?

— Пока нет. Но после сегодняшнего разговора начинаю думать, что мы могли бы стать отличной командой.

Она улыбнулась и открыла дверь.

— Спасибо, что забрал.

— Всегда пожалуйста.

Ася поднялась в квартиру, сняла обувь и первым делом включила свет в прихожей.

Всё выглядело так, как она оставила утром.

На кухне стояла чашка из-под кофе. Возле раковины лежало полотенце. Стул был задвинут под стол, а окно оставалось закрытым.

Она прошла в спальню, поставила сумку на кресло и открыла ноутбук.

Несколько минут проверяла фотографии и записи, сделанные у Вороновых. Потом создала отдельную папку для материалов по карте Ивана Громова и начала переносить туда заметки.

Работа помогала отвлечься.

Она выписала семь известных случаев, отметила, какие фамилии ещё нужно проверить, и составила небольшой список вопросов для Елены. Отдельно записала, что необходимо найти сведения о людях, изображённых на фотографии возле фундамента.

К половине девятого голова снова начала болеть.

Ася закрыла ноутбук и пошла готовить ужин.

В холодильнике нашлись яйца, сыр и помидоры. Она сделала омлет, поела прямо на кухне, затем вымыла посуду и позвонила бабушке.

— Асенька, привет. Ты чего так поздно?

— Бабуль, ещё девяти нет.

— А у меня уже поздно. Я в семь ужинаю, в десять спать ложусь. Ты же знаешь.

— Знаю. Как ты?

— Нормально. Сегодня весь день в огороде возилась, пока дождя не было. Помидоры последние собрала, теперь думаю, что с ними делать.

Ася улыбнулась.

— Ты каждый год говоришь, что больше не будешь столько сажать.

— И каждый год не слушаюсь. В воскресенье приедешь — заберёшь половину.

— Хорошо.

Они поговорили о погоде, о маме, о соседях по даче. Бабушка пожаловалась, что у неё снова плохо работает интернет, и попросила Асю посмотреть роутер, когда та приедет.

Разговор был таким обычным, что Ася почти забыла, зачем звонила.

Но перед тем как попрощаться, всё-таки спросила:

— Бабуль, а ты когда в квартире жила, никогда не замечала ничего странного?

Нина Сергеевна замолчала.

— В каком смысле?

— Ну, не знаю. Звуки какие-нибудь. Скрипы. Может, вещи иногда оказывались не там, где ты их оставляла.

— Дом старый, Асенька. Там всё время что-нибудь скрипит.

— Я не совсем про это.

— А про что?

Ася посмотрела на стол.

— Просто последние дни плохо сплю. Иногда кажется, что кто-то ходит по квартире.

— Ты дверь на ночь закрываешь?

— Конечно.

— На оба замка?

— Да.

— Хорошо. А окна?

— Что окна?

— Закрываешь?

Ася нахмурилась.

— На кухне закрываю. В спальне иногда оставляю приоткрытым.

— Не надо.

— Почему?

— Ночи уже холодные. Простудишься.

Объяснение было логичным, но почему-то прозвучало неубедительно.

— Бабуль, ты что-то знаешь?

— Что я должна знать?

— Не знаю. Поэтому и спрашиваю.

Нина Сергеевна тяжело вздохнула.

— Ася, приезжай в воскресенье, нормально выспишься, погуляешь. А то сидишь в этой квартире со своими расследованиями и уже каждого шороха пугаешься.

— Я не каждого шороха пугаюсь.

— Ну и хорошо. Тогда тем более приезжай.

Ася не стала спорить.

Они договорились, что она будет ближе к обеду, и попрощались.

После разговора Ася ещё некоторое время сидела на кухне, пытаясь понять, почему вопросы бабушки оставили такое неприятное впечатление.

Возможно, дело было в её собственном состоянии. Последние дни она действительно спала мало, постоянно читала материалы об исчезновениях и почти перестала отвлекаться на что-нибудь другое.

Но вопрос бабушки про окна показался странным. И почему-то особенно настойчиво она уточнила про спальню.

Ася решила, что в воскресенье обязательно вернётся к этому разговору.

Около одиннадцати она собиралась ложиться спать. Перед этим проверила замки, выключила свет на кухне и закрыла окно в спальне, хотя обычно предпочитала спать с приоткрытой форточкой. Телефон положила возле кровати.

В квартире было тихо.

Ася переоделась, умылась и уже собиралась выключить лампу, когда заметила, что забыла в сумке диктофон.

Она достала его, собираясь поставить на зарядку, и машинально проверила список файлов.

Последней была запись разговора с Вороновыми.