Read the book: «Дыхание. Восьмой узел»

Глава 1

УЗЕЛ

— Тринити. Где он?

— Я не знаю.

— Тринити.

— Я не знаю! Со мной он тоже не выходит на связь.

Несколько секунд они молчали. Тринити ещё мгновение смотрела на платформу, затем коснулась браслета. Тот молчал.

Альфа уходил и раньше — на цикл, на два, иногда дольше. Бета привык ждать, не зная, куда он ушёл и когда вернётся. Но на объекты, где требовалась восьмёрка, Альфа до этого цикла приходил всегда.

Оставалось закрыть одну воздушную платформу.

Изнутри доносился гул. Низкий, ровный, на одной ноте.

Карниз огибал платформу узкой лентой без ограждения. Между стеной и краем оставалось полтора шага. Воздух свистел в просветах настила, и Бета стоял ближе к платформе, оставляя открытый край свободным.

За три часа от гула отяжелела голова. Бета всё чаще поворачивался к открытому краю, стараясь расслышать ветер между фермами внизу. Но гул перекрывал остальные звуки.

Здоровые платформы молчат. Гудит только то, что болит.

Воздух, вода, свет, тепло — всё здесь подаётся из платформ. Их обслуживают команды из Дыхания. Если остановится воздушная, целый жилой сектор останется без воздуха.

Клещ переложил крепление в другую руку.

— Полтора шага, — сказал он.

— Что полтора шага? — переспросила Швея.

— Карниз. И мы уже третий час здесь топчемся.

Он носком нащупал край настила, сдвинул в сторону мелкие камни и отставил ногу подальше от края.

— Могли бы делать пошире, — добавил он.

— Клещ, не начинай, — сказала Тринити.

— Я не начинаю. Я меряю.

— Ещё раз померишь — шире станет? — Швея улыбалась.

Клещ повернулся к ней и добавил:

— Эти строители из Вещества. Пусть бы сами по таким походили перед тем, как делать.

— А кто решает, какой ширины карниз? — спросил Молодой.

— Тот, кто по нему никогда не ходит, — отрезал Клещ.

Тринити снова подошла к панели, снимая перчатку на ходу. Клещ прижал локоть к боку, пропуская её. Бета повернул голову вслед.

Ему панель уже отказала. Тринити была третьей в команде по старшинству; за ней пробовать больше некому.

Она положила ладонь на гладкую панель, вросшую в платформу.

Свет под её ладонью стал сгущаться.

Панель думала дольше обычного.

Бета ждал.

Платформа ответила вслух:

«В доступе отказано».

Тринити убрала руку, вытерла ладонь о бедро и натянула перчатку.

— Третий раз, — сказала она.

Швея не подняла головы от жилы.

— И третий раз одно и то же.

Бета отвёл взгляд от панели. Руки держал за спиной. Большой палец упирался в кисть другой руки.

Платформа загудела чуть выше.

— Сколько у нас времени? — спросил он.

Тринити достала поточник из кармана, мельком взглянула на цифры и спрятала обратно.

— Показатели в пределах нормы. Подача воздуха ровная по всем ярусам.

— Это по платформе. А наряд? — добавил Бета.

— Час с небольшим, потом наряд уходит в Учёт как есть, — ответила Тринити.

— Придержать можешь?

— Нет. Только до конца смены.

Бета перевёл взгляд с панели на старый шов в обшивке. В нём сидел жучок, оставшийся там, где закончил работу. Вещество вокруг него давно срослось с обшивкой — неподвижный силуэт едва выделялся.

Молодой перестал складывать инструмент в подсумок.

— А если не успеем? — спросил он.

Бета не ответил. Остальные тоже молчали.

Подача воздуха шла ровно, платформа держалась. Сейчас рисковали только они. Эта платформа была последней незакрытой строкой в наряде.

Если не примут наряд — снимут ордер на Поля. И отдадут 20-й бригаде. Той самой, у которой его выиграли.

На четверть балла.

— Может, он не знает? — сказал Молодой.

— Наряды приходят всем, — ответила Тринити. — Мой пришёл в начале смены. Значит, и его.

Швея размотала полвитка и смотала обратно.

— Стоим, — сказал Клещ.

— Стоим, — повторила Швея.

Снизу, из просветов настила, потянуло холодом.

— А если у 19-й попросить? — не успокаивался Молодой. — У них двое восьмых в команде.

— И у 20-й один есть.

Никто не засмеялся и не повернулся к нему.

Швея намотала жилу на локоть.

— Попроси, — сказала она. — И заодно скажи им, что с нами нет Альфы.

— Они только этого и ждут.

Молодой замолчал.

Стоять у панели дальше было незачем. Команда отошла за изгиб карниза и разместилась у стены.

⁂

С другой стороны платформы кто-то заходил на посадку.

По звуку — не транспорт. Не рой.

Кто-то свой — но не из их команды.

Крылья сложились раньше, чем ноги коснулись настила: два коротких движения, без единого лишнего взмаха.

Карниз был пуст. Людей за изгибом она не видела, и её не видел никто.

Она подошла к панели, сняла перчатку и убрала её за пояс. Приложила ладонь.

Свет под ладонью сгустился.

Она не убирала ладонь, ожидая ответа.

«В доступе отказано».

Это услышала вся команда. Они сидели за изгибом, надеясь на то, что Альфа всё-таки вернётся к платформе. Смотреть на отказ никто не пошёл.

Девушка осталась у стены, откуда внизу был виден город. Ярусы уходили вниз один за другим, настилы пересекались с фермами и постепенно терялись в глубине.

Под ней, в самом низу, начиналось то, куда не спускались уже двадцать поколений. Она видела этот город с других карнизов и знала: чем дольше смотришь вниз, тем труднее различить отдельные переходы.

И только платформа не спала.

Девушка чуть склонила голову и приподняла правое крыло, раскрывая его только на треть.

Теперь ветер тронул кромку крыла; она переставила ногу ближе к платформе, не меняя угла.

Гудение шло в мембрану крыла раньше, чем в уши.

Верхняя нота заполняла всё, но под ней временами проступала другая, ниже, и девушка понемногу меняла наклон, пока не отделила её от общего звука.

Ветер тянул раскрытое крыло к краю. На таком карнизе стоило потерять опору — и её стащило бы вниз. Она не отступила.

Нижняя нота стала отчётливее.

Источником этой ноты был восьмой узел.

Девушка сместилась на шаг влево.

Она сдвинула ладонь с панели туда, где панель кончается и начинается сама платформа.

На этот раз платформа не запросила доступ. Прошло ещё немного времени, и под ладонью что-то щёлкнуло.

«Работа принята».

Девушка подняла взгляд и только после этой фразы сдвинула ладонь обратно на панель. Она стояла так и слушала.

Гудение платформы прекратилось.

Разом.

Вся команда обернулась.

Никто не сдвинулся с места.

Швея поднялась и шагнула к повороту. Бета и остальные — следом.

У панели стояла девушка.

Кто-то из бригады с облегчением спросил:

— Альфа?

Но голос сорвался.

Это был не Альфа.

Бета разглядел её только теперь: девушка лет двадцати, невысокая, сдержанная, в потёртом лётном контуре, подогнанном по фигуре, с закрытыми до самой ладони манжетами и пустым плечом, на котором не было ни номера, ни позывного.

По карнизу пошёл шёпот. Спрашивали не её — друг у друга, вполголоса.

— Она его закрыла?

— Платформа приняла работу.

— Я видел.

— Ты стоял спиной.

— Всё равно видел.

Молодой придвинулся к Тринити.

— Из какой она команды?

Тринити смотрела на плечо девушки, где должен был стоять номер команды.

Клещ поднял голову. Между фермами прошёл порыв ветра, и теперь его было слышно отдельно, без сплошного гула. Бета ещё ждал, что платформа загудит снова, но она молчала. Тяжесть в голове понемногу проходила.

— Она не гудит, — произнёс Молодой. — Совсем.

— Я так и не понял, кто это. Из соседнего квадрата, что ли? — спросил Клещ.

Услышав голоса, девушка повернула голову.

Когда она заходила на посадку, карниз был пуст. Теперь там стояли люди, и они смотрели на неё. Она перевела взгляд с одного лица на другое, снова опустила глаза на панель.

Нужно было заканчивать и уходить. Платформа уже передавала ей историю — эти записи к работе не относились.

Она убрала руку с панели, отвернула манжету и достала из кармана маленький браслет. Защёлкнула его на запястье, коснулась браслета. Тот загорелся.

Над рукой поднялась голограмма. Строки шли одна за другой; девушка смахивала их, едва успев дочитать начало, и только на одной задержалась. Вернулась назад, прошла её ещё раз от начала до конца и сжала губы.

Опять не то.

Она погасила браслет и натянула перчатку. Оба крыла развернулись почти полностью — огромные, каждое ростом с человека. Девушка повернулась к открытому краю.

Тринити переглянулась с Бетой.

— Не надо, — сказала она.

Но он уже шёл вперёд.

— Подожди.

Она не остановилась.

— Постой.

Крылья пошли вниз, воздух под ними уплотнился.

Бета ускорил шаг и схватил её за запястье прежде, чем она успела оттолкнуться.

Девушка замерла.

Она посмотрела на его пальцы.

— Мне нужно идти, — сказала она вежливо и чуть виновато.

— Дай пару секунд.

Бета не отпускал.

Он чувствовал, как она уводит запястье — вниз и вбок, очень мягко, коротким привычным движением. Он не разжал пальцев.

— Мне правда нужно уходить.

— Я тебя отпущу, только не уходи, — сказал Бета и разжал пальцы.

Он смотрел ей в глаза, ожидая ответа.

Она промолчала, но крылья сложила.

Только тогда она посмотрела на его плечо.

На его контуре стояли два знака: номер бригады и позывной. 61-я. Бета. Второй в команде, а на объекте — главный, пока нет Альфы.

Дыхание. Те, кто держит платформы живыми.

Значит, она закрыла узел под восьмёрку рядом с теми, кто понимает цену такой работы.

Девушка посмотрела на открытый край.

Пару секунд. Он сам попросил.

Она отошла от края.

— У тебя восьмёрка? — спросил Бета.

Девушка тронула манжету. Не ответила.

— Панель тебе отказала, — добавил он. — Мы слышали. Как ты закрыла узел?

— Я его не закрывала. Я его слушала.

Бета коснулся платформы там, где только что лежала её ладонь.

Слушала. Он прогнал это слово ещё раз — не сходилось ни с чем, что он знал.

— Сдай эту платформу с нами. Ты узел уже стянула. Платформа приняла, в Учёте — ещё нет.

Девушка подняла на него глаза.

Тринити подошла и дёрнула Бету за руку, чтобы он повернулся.

— Строку смотреть будут, — сказала она шёпотом. — В ней должна стоять минимум восьмёрка. Кто она, мы не знаем.

Бета тронул слепок 61-й на поясе, проверяя, на месте ли он.

Девушка молчала.

— Нет, — сказала она. — Мне нужно уходить.

— Ты здесь что-то искала, — продолжил он после короткой паузы.

Она стояла, время от времени проводя кончиками пальцев по ладони.

— И не нашла, — добавил Бета. — Мне всё равно, что ты ищешь. Я спрашивать не буду.

Он показал подбородком вниз, туда, где под ними шли ярусы.

— У меня есть весь архив этого квадрата. Тридцать платформ, четыре перегонных, две станции, больше двухсот узлов.

Девушка не ответила.

— Всё, что мы закрыли.

Кто-то шумно втянул воздух.

— Сдай этот объект с нами. И я отдам тебе архив.

Она сжала пальцы и посмотрела на него.

— А если рамка меня не пропустит?

— Пропустит.

Девушка всматривалась в его лицо, пытаясь понять, правильно ли услышала. Целого архива квадрата у неё ещё никогда не было.

Девять лет она собирала историю по частям. По одной платформе: до каждой нужно было добраться самой, найти подход и дождаться, когда никто не помешает приложить руку.

Всё это время она искала одно имя, не зная ни бригады, ни года, ни платформы.

А он предлагал ей целый квадрат — вместе с узлами, до которых она ещё не дошла.

— Зачем так много?

— Затем, что мне надо, чтобы ты согласилась.

Она отвела глаза.

— Я просто путешественница.

— Я не спрашивал, кто ты.

Девушка ещё раз разжала и сжала пальцы.

— Хорошо, — сказала она.

Бета повернулся к панели, снял слепок с пояса и приложил к платформе — туда, где только что лежала её ладонь. Панель помнила заходы сама. Если она не могла приписать работу по руке, это делал слепок.

«Объект закрыт. Бригада 61. Узел 8».

Бета снял слепок с платформы и посмотрел на строку.

Идентификации не было.

Он проверил ещё раз. Платформа приняла работу, но не определила, кто её выполнил.

Затем слепок подтянул восьмёрку сам.

Единственную в составе 61-й команды.

«Альфа».

Эту запись он не стал менять. В строке стоял Альфа.

Тринити была рядом и всё видела.

— Как ты себе это вообще представляешь?

Тринити посмотрела на слепок 61-й в его руке и замолчала.

Слепок принадлежал Альфе, первому номеру 61-й. Но уже давно его носил Бета.

— Всё остальное сделаю я, — сказал Бета.

— Всё остальное?

— Да.

— Я под этим не подписываюсь, — отрезала Тринити.

— И не надо.

Она отвернулась и ушла к бригаде.

Все пошли по карнизу к проходной. Девушка — следом. До конца смены оставалось меньше часа.

На ходу Тринити достала развёртку и открыла ведомость. Строка восьмого узла уже стояла закрытой, и напротив неё — Альфа.

Тринити задержала взгляд на строке с Альфой и закрыла ведомость.

— Строка принята, — сказала она Бете. — Успели. Осталось сдать наряд.

Бета промолчал.

Но Молодой, шедший впереди, услышал слова Тринити и обернулся.

— Приняли?

— Да.

— Ордер наш?

— Если пройдём рамку, — напомнила Швея.

Клещ разжал пальцы на креплении и снова сжал.

— Четверть балла, — сказал он. — Вот теперь пусть 20-я постоит.

Швея рассмеялась. Клещ не обернулся.

Девушка шла позади всех. Платформа за спиной молчала.

Коридоры проходной шли вниз. Здесь не летали. Крылья складывали ещё на входе — старое правило, которое никто не объяснял.

В сложенном виде они ложились вдоль спины двумя узкими полосами, по одной с каждой стороны позвоночника, и почти не выступали из-за плеч.

Стены тут были тёплые и глухие, а по потолку тянулись каналы с бледной золотой взвесью: она двигалась медленно и освещала всё вокруг.

Девушка подняла голову и проследила ближайший канал до изгиба, за которым тот исчезал из виду.

Клещ расправил плечи и понемногу разминал затёкшие ноги.

Здесь она различала каждый звук по отдельности: шаги по настилу, стук инструмента в подсумке Молодого, голоса впереди. Она шла за ними, прислушиваясь, и с каждым поворотом всё реже ждала, что где-то проступит низкая нота платформ.

Швея несла жилу на локте. Свободный конец шуршал, задевая её бок.

Команда растянулась цепочкой. Впереди говорили через плечо, иногда сразу двое, и девушка переводила взгляд с одного на другого.

— Кто мне мерку проспорил в прошлый раз? — спросила Швея.

— Не я, — сказал Молодой.

— Ты. Две.

— Одну. Вторую я уже отдал.

— Ты в прошлый раз так же говорил, — сказал Клещ.

На поворотах идущие впереди ненадолго скрывались. По голосам девушка уже определяла, кто из бригады шёл впереди.

— Молодой, ты зачем два подсумка несёшь?

— Один мой.

— А второй?

— А второй Тринити отдала. Сказала, у неё руки заняты.

— У неё руки заняты.

— Я так и сказал.

— Ну тогда и эту жилу заодно возьми, — предложила Швея.

Молодой перехватил сумку, которая чуть не слетела с плеча. Швея рассмеялась, но жилу с локтя не сняла. Девушка перевела взгляд на Тринити: та шагала чуть в стороне, и руки у неё были свободны.

— Если бы Альфа был с нами, мы бы на этом узком карнизе три часа не стояли, — начал Клещ.

Бета шёл всё тем же шагом. Швея перестала смеяться, посмотрела на него, затем на Клеща.

— Не начинай, — вмешалась она.

— Я не начинаю, — ответил Клещ.

— Вот и не говори.

Дальше шли молча.

Молодой замедлил шаг, обернулся назад, затем пропустил Швею и поравнялся с девушкой. Подсумки мешали идти совсем рядом; он придержал один локтем.

— Я Молодой.

Она повернулась к нему.

— Это позывной. Имя всё равно никто не помнит.

— А тебя как зовут? — спросил он.

— Икс.

Молодой подождал, будто дальше должно было быть ещё что-то.

Не было.

— Икс, — повторил он, словно попробовал на слух.

— А ты из какой команды?

— Я одна.

Он сбился с шага.

— Как одна? Совсем?

— Совсем.

Молодой отстал на полшага, потом снова поравнялся с ней. Посмотрел вперёд, убедился, что их не слышат, и придвинулся ближе.

— Это у тебя крылья от Серебро?

— Да.

Он заглянул ей за плечо, на узкую бирюзовую полосу сложенного крыла. Та почти не выступала из-за спины. Молодой наклонился ещё немного, но трогать не стал.

— Настоящее?

— Настоящее.

— Ух ты! У нас такие только у старших — у Альфы, Беты и Тринити.

Икс чуть повернула плечо, чтобы ему было лучше видно. Молодой вытянул шею ещё сильнее и едва не задел её на повороте.

Он покосился на её плечо, где не было ни номера, ни позывного.

— У тебя грейд — восьмёрка или выше?

Икс опустила взгляд на запястье. Манжета оставалась застёгнутой.

— Молодой! — позвали спереди.

— Иду!

Молодой побежал вперёд. На ходу из подсумка выпал инструмент. Он вернулся, подхватил его и догнал своих, уже придерживая подсумок рукой.

Бета сбавил шаг и пропустил Икс вперёд. Она шла, рассматривая стены и проходы. На третьем повороте Икс чуть замедлила шаг и повернула голову к стене, откуда доносился тихий звук. Чуть приподняла крыло, но не раскрыла.

Она привыкла ходить одна и не задумываться, как это выглядит со стороны. Лишь теперь вспомнила, что Бета идёт следом. Икс отвернулась, опустила крыло и продолжила путь, но он успел заметить её заминку.

Из трещины в стене росло мелкое растение.

Бета дошёл до этого места. Не сбавляя шага, посмотрел на растение — ничего необычного там не было.

Молодой оглянулся и заметил, что Бета смотрит туда же, где только что задержалась Икс. Проследил за его взглядом, но останавливаться не стал.

Бета вернул взгляд на команду: Тринити впереди остановилась.

Она пропускала всех и ждала его на повороте. Когда он поравнялся с ней, пошла рядом. Они замедлили шаг. Остальные ушли вперёд.

— Ты понимаешь, что мы делаем?

— Понимаю.

Он свернул за поворот первым.

— Ходит одна, — сказала Тринити. — Такие или воруют, или бегут.

— Или чинят то, что не открывается другим, — добавил Бета. — И крылья у неё от Серебро. Ты видела, как она их сложила?

— Видела.

— Так складывают те, кто знает эти платформы.

— Человек с такими крыльями не летает по чужим карнизам в потёртом контуре, — сказала Тринити.

— Не летает.

— И плечо у неё пустое. Ни номера, ни позывного, — настаивала она.

— Тринити, я тоже это видел.

Она поджала губы.

— Я спросил, как она закрыла узел после отказа, — продолжил Бета. — Она сказала: «Я его слушала».

— И что?

— И всё. Больше она ничего не объяснила.

Тринити посмотрела на него.

— То есть она стянула восьмой узел, даже не спросив, что с ним не так?

— Не спросила.

— Люди из Дыхания так не работают, — добавила она.

— Возможно, — сказал Бета. — Но только Дыхание может стягивать узлы.

Бета не сбавлял шага.

— Случайно вскрывший чужое стал бы спрашивать, что сделал. А эта молчит.

Икс свернула за поворот, и её шаги стихли.

— Значит, ты за неё и отвечаешь, — сказала Тринити и пошла вперёд.

⁂

Коридор вывел в зал рамки. Своды были так высоко, что снизу трудно было различить их очертания.

У рамки никого не было.

Клещ дошёл до рамки первым и встал сбоку. Подождал.

Поднёс запястье. Рамка коротко щёлкнула в ответ, проход открылся.

Молодой подошёл следом, но руку не поднял. Оглянулся назад в переход.

— Ты куда? — спросил Клещ.

— Сейчас вернусь.

И побежал обратно.

Швея прошла, не дожидаясь его. За ней — Тринити. У самой рамки она обогнала Икс, не сбавляя шага.

Молодой добежал до места, где раньше задержалась Икс. Положил ладонь на тёплую стену, присел и рассмотрел трещину. В ней светилось мелкое растение.

Он подождал, выпрямился и обтёр ладонь о рукав. Потом пожал плечами и побежал обратно к рамке.

Клещ всё ещё ждал его с другой стороны.

Молодой поднёс запястье. Рамка защёлкнулась, как только он прошёл.

— Ну? — спросил Клещ, когда он подошёл.

— Только растение. Больше ничего, — сказал Молодой.

— Вот я так и знал.

— Подсумок, — сказала Швея. — Опять съехал.

Молодой подтянул лямку.

Тринити подошла и сняла свой с его плеча. Он приподнял плечо, помогая ей, и снова вытянул шею к рамке.

Икс видела, как люди проходят один за другим. Рамка сверяла количество с Учётом: сколько человек числилось на объекте и сколько вернулось. Подставлять своё запястье не хотелось.

Молодой ждал с той стороны, переступая с ноги на ногу.

— Её пропустят? — сказал он Клещу.

— Смотря что в строке будет.

— А если её там нет?

— Тогда наряд не примут.

Молодой шагнул ближе.

— И что?

— А я почём знаю? Мы же не каждый раз так делаем.

Клещ поправил крепление.

— Отойди. Дай пройти остальным.

Молодой отошёл.

Икс слышала весь разговор: в коридоре голоса разносились далеко. Она дошла до рамки и придержала манжету у самой ладони.

С той стороны ждали остальные. Бета оставался сзади.

Пропустит. Он сказал: пропустит.

Она подняла руку и не успела коснуться панели.

Бета шагнул вперёд и подставил слепок под её запястье — так, чтобы рамка считала слепок, а не её.

Слепок лёг между её кожей и панелью рамки.

Та щёлкнула и открылась.

На рамке проступила строка.

«Альфа».

Он не сказал, кто она. Он сказал: эта с нами.

Бета убрал слепок и завёл руки за спину. Икс шагнула вперёд. Рамка зафиксировала проход человека и закрылась за Икс. Только по ту сторону она опустила руку.

Отметки на рамке погасли одна за другой. Она услышала, как кто-то из команды коротко выдохнул.

Бета прошёл последним, рамка закрылась. Состав подтверждён.

— Прошли.

⁂

Тринити подождала Бету у выхода. Пошла рядом, пропустив Икс вперёд.

— Надеюсь, ты не собираешься отдать ей свой архив?

— Собираюсь.

Бета опустил руки.

— Я дал своё слово.

— Тебе придётся архив восстанавливать.

Тринити помолчала.

— Ты понимаешь, как дорого тебе это обойдётся, и всё равно отдашь?

— Тринити. Она только что спасла нам ордер.

— Просто проходя мимо.

Он посмотрел вперёд, туда, где она ждала у перехода, отвернувшись от всех.

— Разве это не стоит того, что я ей пообещал?

Тринити отступила, давая ему пройти.

⁂

Икс ждала на переходе между двумя ярусами. Остальные оставались у выхода из проходной.

Сквозь решётчатый настил был виден город: сверху его ходы казались разложенной схемой, но глубже они перекрывали друг друга и уходили в темноту.

Икс поставила ноги чуть шире, повернулась боком к ветру. Воздух проходил снизу между фермами, поднимался сквозь решётку и уносил последние голоса со стороны проходной.

Люди расходились после смены, и переход постепенно пустел.

Икс ждала.

Крылья были сложены. Ничто не мешало раскрыть их и уйти.

Она всё ещё смотрела в сторону выхода. Сначала оттуда доносились шаги нескольких человек. Потом стало тихо.

Бета подошёл и встал вполоборота.

— Как тебя зовут?

Она ответила не сразу.

— Икс.

— Это не имя.

— Это всё, что есть.

Бета кивнул.

— Ты всю дорогу смотрела по сторонам, словно здесь впервые. Это так?

Икс подняла голову, но не ответила. Бета дал ей несколько секунд и больше не спрашивал.

— Держи, что обещал.

Икс не сразу подняла руку.

Сейчас он увидит её грейд. В Дыхании таким, как она, архив не отдавал никто.

Но его архив ей был очень нужен.

Она отвернула манжету лишь настолько, чтобы запястья могли соприкоснуться, — ни на палец больше. Протянула руку.

Так передают архивы: запястье к запястью. Первым протягивает руку тот, кто получает.

Бета ждал этого момента весь путь.

Он посмотрел на её грейд.

Двойка.

Двойке открываются первые и вторые узлы. Третьи — уже нет.

Икс ждала, что сейчас он передумает.

Он молча дотронулся до браслета, подвинул строки, отвернул манжету, протянул руку вперёд и накрыл её запястье своим.

Перед ним стоял человек с двойкой, который только что закрыл восьмой узел. Отпустить её и сделать вид, что он ничего не видел, Бета уже не мог.

— У нас восьмые закрывает Альфа, — сказал Бета, не прерывая передачи. — Иногда он не может с нами работать. Ты тот узел стянула.

Икс подняла на него глаза.

— У тебя на плече ни номера, ни позывного. Попробуешь поработать с нами?

— Нет, — сразу ответила Икс. — Я не работаю в командах. Никогда не работала.

Ветер прошёл снизу, сквозь решётку.

Бета промолчал.

Передача закончилась раньше, чем она ожидала. Он убрал руку.

Архив лёг в запястье. Икс щёлкнула по браслету, и над рукой поднялись строки — одна за другой. Она опустила глаза и стала читать.

Последней строкой стоял грейд того, кто передал архив.

Семь.

Икс перечитала. Не ошибка.

Семёрка.

У неё под манжетой оставалась двойка. Она вернулась к началу архива. Здесь были схемы узлов, их характеристики, подходы к ним, старые разрывы и ремонты, даты заходов, номера бригад и составы тех, кто работал. Можно было открыть любую платформу и проследить всю её историю — от первого захода до последнего ремонта. Даже швы были пересчитаны. На каждой платформе квадрата.

Она сдвигала схемы, не задерживаясь, и раскрывала списки тех, кто приходил на ремонт. Сейчас ей нужны были только люди.

61-я работала на этих ярусах не первое поколение. Одни и те же платформы встречались в архиве под разными датами, менялись составы, и каждый раз Икс проверяла год, прежде чем двигаться дальше в прошлое.

Бета оставался рядом, но не заглядывал туда, куда она смотрела. За его плечом был виден выход из проходной; Икс уже не следила, появляется ли там кто-нибудь. Она отодвинула очередную схему, развернула список и остановилась на строке.

Платформа шестая. Сорок лет назад. Бригада 61.

Среди позывных она увидела тот, который искала.

Третья.

Икс перестала листать записи.

Вот она.

У всех напротив позывного значился грейд. У Третьей — пусто.

Раньше у неё было только слово. Теперь — платформа, год и бригада.

Бета отошёл и встал боком к ней. Когда Икс подняла глаза, он смотрел вниз, сквозь решётку, и с его места строки уже не были видны. Она вернулась к записям, подтянула следующую дату и раскрыла состав.

Платформа вторая. Тот же состав, тот же год. Третья — и снова пусто напротив.

Перегонный узел. То же самое.

Икс пошла дальше по датам. Позывной возвращался в разных списках, но место для грейда везде оставалось пустым.

Она улыбнулась, подняла голову и встретилась взглядом с Бетой. Сразу снова опустила глаза к голограмме.

Он видел её радость, но не знал, что она нашла.

Может, теперь согласится? Он решил попробовать ещё раз.

— Одна декада, — сказал Бета.

Икс не двигалась.

— Всего одна декада. Посмотри, как мы работаем. Не понравится — уйдёшь.

Под настилом всё так же гудел ветер, пробиваясь между фермами. Икс посмотрела на знак 61-й у него на плече. Потом на открытую строку.

Если Третья работала в этой команде, значит, здесь могли знать о ней больше.

— Хорошо, — сказала она.

Бета коротко улыбнулся.

— Тогда приходи на следующий цикл. Адрес есть в архиве.

Бета кивнул, опустил манжету и пошёл к своим. Икс проводила его взглядом до поворота, дождалась, пока стихнут шаги, и только тогда снова увеличила строку с Третьей. Она смотрела на пустую ячейку, где должна была быть цифра.

Значит, Учёт из записей убрал даже её грейд.

Икс погасила браслет, сняла его и опустила манжету. Шестью ярусами ниже поворачивался распределительный узел. Теперь она снова различала его звук среди остальных. Удар, пауза, удар.

Родителей Икс затёрли. Как их звали в рабочей бригаде, она не знала: для неё они были просто мамой и папой.

Мать сказала ей только одно слово. Третья. Больше у неё не было ничего.

Третья работала в 61-й.

В той самой команде, куда её только что позвали на одну декаду.

Глава 2

ДЕКАДА

На следующий цикл Икс пришла в 61-ю. Сперва ей предстояло пройти регистрацию.

На пол-яруса ниже, в проходной комнате без окон, сидел человек из Учёта. Выглядел он так, будто за смену видел сорок таких, как она.

Перед ним на столе лежала ладонка — рабочий инструмент Учёта. Над ней разворачивалась голограмма — широкий плоский прямоугольник.

— Руку, — произнёс он.

Икс не спеша подняла правую.

Он не стал ждать, пока она отвернёт манжету. Сам взялся двумя пальцами за край ткани и отвернул её до середины запястья — коротко, привычно, как берут чужую вещь.

Икс смотрела в стену за его плечом и не дышала.

Ладонка читала запястье, стоило поднести его ближе. Регистратор подвёл её руку и придержал.

Икс досчитала про себя до четырёх.

Голограмма над ладонкой показала двойку.

Он широко зевнул и отпустил её руку. Смахнул двойку вправо двумя пальцами, как смахивают что-то ненужное.

— Позывной? — лениво спросил он.

— Икс.

Регистратор на миг отвлёкся от голограммы и взглянул на неё. Потом снова провёл пальцами по строкам.

Имени он не спросил — для Учёта оно значения не имело.

Дальше он читал вслух, словно для себя, уже не поднимая глаз:

— Икс. Стажёр 61-й. Ответственный — Бета.

Он открыл следующий слой и задержался на строке.

— У 61-й ещё не подтверждён ордер.

— А что это значит? — спросила Икс.

— Тебе не нужно этого знать.

Человек из Учёта бросил на неё ещё один короткий взгляд и вернулся к голограмме.

— Срок, — прочитал он. — Одна декада.

Он подтянул строку с двойкой, и она встала в общую таблицу.

Регистрация заняла меньше минуты.

Теперь Икс числилась стажёром 61-й. На одну декаду.

Она опустила рукав до самой ладони. Пальцы немного дрожали.

При регистрации с запястья считывали только грейд. Икс это знала, но до этого цикла ни разу не проверяла.

Икс вышла из комнаты и направилась в переход. У стены остановилась и приподняла правое крыло — на треть, развернув плоскость к стене.

Где-то ниже работала перегонная. Её нота приходила отдельно от остальных.

Этот звук успокаивал лучше, чем счёт про себя.

Икс взглянула на лестницу, ведущую наверх, сложила крыло и начала подниматься.

Комната 61-й была в конце перехода, за поворотом, и дверь в неё была открыта. Она зашла внутрь.

Стены тут были глухие. По потолку тянулись каналы со светящейся взвесью, давая ровный рабочий свет. Просторно.

В общей не было никого. Из рабочей комнаты за стеной доносились голоса.

Икс осмотрелась.

Первым она заметила стол. Он был деревянный.

Она положила ладонь на стол — под пальцами шли волокна.

Деревья выращивают где-то далеко наверху. Растут они долго, занимают место, которого ни у кого нет, и пьют воду, которой всегда мало.

На мебель дерево почти никогда не шло.

Было видно: за этим столом сидели много лет. Край с одной стороны был вытерт до светлого — там, где облокачиваются, садясь на своё место. Здесь у всех оно было своё.

По обе стороны стола стояли длинные скамьи. Между дальней скамьёй и стеной оставался проход шириной в шаг.

На столе не стояло ничего, кроме стаканов.

Твёрдую пищу здесь не ели: взять её было негде, да и незачем. Всё, что требовалось организму, умещалось в стакане — густая, тёплая смесь, почти всегда безвкусная.

Вкус был только у садового. Его давали редко, но можно было брать дополнительно за баллы.

Икс отошла от стола к стене. В ней было шесть прямоугольных ниш, над каждой — цифра.

На полках лежали мешочки под рой, крепления, очки и поточники.

Она протянула руку к ближайшей.

— Здесь ничего не трогаем, — бросила Тринити, проходя мимо.

Икс от неожиданности отдёрнула руку.

— Я не трогала.

Тринити даже не взглянула на Икс и скрылась в рабочей.

Следующим зашёл Молодой. За Тринити он не пошёл — увидел Икс и направился к стене, где она стояла.

— Это наши рабочие ниши. По одной на каждого. Сверху — грейды.

— Да, я вижу.

— Смотри справа налево.

Икс перевела взгляд на него.

Он перевалился с ноги на ногу и правой рукой указал в сторону ячеек.

— Крайняя справа — моя. Когда я пришёл, она была свободна.

Он поправил в своей нише мешочек под рой. Тот и так лежал ровно.

Молодой показал дальше.

— Потом Клещ, Швея, Тринити. Бета.

— Это по рангу?

— Нет. Просто кто какую занял, так и осталось.

Икс задержала взгляд на одной ячейке чуть дольше остальных, затем перевела его на ту, в которой лежало больше всего инструмента.

— А почему его Клещом зовут?

Молодой посмотрел в сторону рабочей, где слышно было, как Клещ что-то рассказывает.

— Как-нибудь потом расскажу.

Позывных над нишами не было — каждый и так знал свою.

Крайняя слева была пустой, а над ней стояла восьмёрка.

— А эта? — Икс указала на пустую нишу.

— Это Альфы.

— Его давно нет?

Молодой пожал плечом.

— Смотря что считать давно.

— Молодой! — позвали из рабочей.

Он обернулся.

Подсумок соскользнул с плеча и упал. Он подхватил его с пола и побежал на голос.

Из рабочей засмеялись. Молодой на бегу ответил, и там стало ещё громче.

По голосам она насчитала пятерых. Сквозь разговор доносился сухой шорох жилы. Следом послышался негромкий стук: что-то упало на пол.

Икс дошла до открытой двери и дальше не пошла.

— Кто на перегонную?

— Я.

— Только не одна. Возьми кого-нибудь для страховки.

— Возьму Молодого.

— Он на пятом. Бери Клеща.

Клещ сидел тут же и подгонял чужую завязку.

— Клещ здесь, — отозвался он. — Клещ идёт. Клещ подгоняет.

— Вы с этой завязкой уже подружились? — спросила Швея. — С прошлого цикла вместе.

— Хорошая завязка, — сказал Клещ. — А мне спешить нельзя.

— Чья завязка? — спросила Тринити, не поднимая головы.

— Молодого.

— Тогда покрепче затягивай. Он и так всё теряет.

Швея засмеялась. Молодой улыбнулся вместе с остальными.

Дальше говорили быстро и негромко, понимая друг друга с полуслова.

Икс зашла в комнату.

Бета поднял глаза и окликнул её:

— Икс. Подходи ближе.

Все пятеро обернулись к ней.

— Работаем дальше, — сказал Бета.

Они продолжили, больше не обращая на неё внимания.

У торца рабочего стола разворачивалась доска объектов — голограмма в полный рост, с которой 61-я разбирала наряды. Она открывалась, когда человек с допуском прикладывал ладонь к панели.

Слой раскрылся не для неё, а для тех за столом.

Икс подошла, но остановилась в четырёх шагах от стола. Отсюда она могла читать строки.

Тридцать платформ. Две станции. Перегонные.

Слева шли объекты и сроки. Справа — номера бригад.

20-я. 19-я. Снова 20-я. 61-я.

В нарядах 61-й стояли два незакрытых восьмых узла.

К ним ещё никто не приступал.

За столом говорили про наряды. Для Икс голоса слились в ровный гул.

Она дочитала таблицу до конца и вернулась к третьей строке снизу.

Через шесть оборотов стоял наряд на обслуживание двадцать третьего яруса.

Полгода.

Двадцать третий ярус. Это же Поля.

Ордер на обслуживание Полей появляется только раз в поколение.

Икс поспешно дочитала строку до номера бригады.

61-я.

Она подняла глаза на команду.

В Полях хранилось то, чего больше не было внизу.

Когда человека затирали, из Учёта исчезали его род, грейд. В журналах объектов оставались обрывки — даты, бригады, заходы.

Но его знания и архивы не пропадали. Они переносились наверх, в Поля.

Икс вспомнила запись о Третьей. Место напротив грейда было пустым. Позывной почему-то остался.

Если Третью затёрли, её архивы и история должны были сохраниться там.

А 61-я шла туда через шесть оборотов.

Попасть в Поля можно было только с командой, выигравшей ордер. Зона закрытая.

Икс ещё не была в составе 61-й.

Но уже стояла рядом с ними — и даже это казалось невероятным.

Она ещё раз прочитала номер бригады.

И улыбнулась.

— Что-то заметила?

Бета стоял с той стороны стола и к ней не подходил.

— Третья строка снизу, — сказала Икс. — Обслуживание двадцать третьего яруса.

— И что ты про это знаешь?

— Это Поля.

За столом кто-то фыркнул.

Не зло — так фыркают, когда взрослому объясняют очевидное.

Икс заправила прядь, слетевшую на щёку, за ухо.

Бета спрашивал не про строку.

Он кивнул и отметил что-то у себя.

— Туда берут с грейдом не ниже пятого. Стажёру с двойкой там делать нечего.

Тринити не подняла головы.

— Весь состав проводят по списку: позывной, ранг, грейд. Всё под подпись.

Она закрыла ведомость и подняла глаза.

Икс отвела взгляд первая.

Она отошла от доски и села на край скамьи у стены, вдали от рабочего стола.

Спасло одно: Тринити осекла её раньше, чем Бета успел спросить, чему именно она так обрадовалась.

Строка по стажёру с двойкой пришла в ведомость Тринити, как только Икс прошла регистрацию.

Тринити покрутила браслет, а затем провела ладонью по бедру. Будто складывала одно с другим.

В тот цикл она не заняла своего обычного места. Села с краю, рядом с пустым местом Альфы, и больше не пересаживалась.

Бета окликнул её, и она вернулась к работе.

Молодой подсел на скамью рядом с Икс.

— Ордер мы шесть оборотов назад взяли.

— И всё это время подтверждаете?

— Каждые три оборота.

Икс нашла на доске срок. Всё это время они удерживали ордер и всё ещё могли его потерять.

— Как взяли?

— Пришёл срез. В один цикл сравнили баллы всех бригад. Заранее никто не знал, когда будут считать.

— И вы были первые?

— Да. Мы не знали, что первые. Просто работали.

Молодой придвинулся ближе.

— Отцу не выпало, деду не выпало. А мне выпало.

Они оба смотрели на доску объектов.

— А что получают те, кто закрывает ордер? — спросила Икс совсем тихо, так, чтобы слышал только Молодой.

Он заглянул ей через плечо и чуть приподнялся.

— А сама как думаешь?

— Я слышала, за ордер дают дополнительный грейд. Это правда? — сказала она.

— Ага. Плюс один каждому в составе. Всем, кто отработал. Даже тем, кто до своего родового предела уже дошёл.

Он опустился обратно на скамью.

— У меня будет шестой грейд.

Рука Икс дёрнулась.

— А кто пишет список?

Молодой оглянулся на стол, прежде чем ответить.

— Состав собирает Бета. Подписывает список Тринити.

— А Альфа?

Молодой помолчал.

— Альфа — первый номер. На нём ордер, работа в квадрате, каждый из нас. Он отвечает за то, как отработает вся команда. Собрать состав — дело Беты.

Он встал раньше, чем договорил.

— Ты много спрашиваешь.

— Разве?

— Ага, — сказал он и пошёл к столу, где сидели остальные.

Икс осталась на краю скамьи.

Декада.

Через декаду она уйдёт с тем же, с чем пришла: с одним позывным и девятью годами поисков.

Говорили, в Полях решается то, что не решается больше нигде.

Проверить было негде. Не стоило цепляться за слухи.

Но Икс уже не могла сидеть спокойно.

Она вышла в переход — побыть одной.

В общей осталось шесть ячеек.

Восьмёрка. Семёрка. Семёрка. Шестёрка. Шестёрка. Пятёрка.

У неё была двойка.

Три грейда до самого младшего.

Впервые она думала не о том, как вовремя уйти.

А о том, как сделать так, чтобы через шесть оборотов её позывной оказался в том списке.

⁂

Когда она вернулась, разговор в комнате оборвался.

Икс входила в такую тишину много раз. Знала, что она значит, сколько длится и чего в ней делать нельзя.

Она прошла к скамье и села на край.

— Расходимся, — сказал Бета. — Наряды у всех есть. Я буду во второй половине смены.

Комната опустела медленно.

Клещ ушёл первым, за ним Швея. Потом Молодой.

Каждый забрал своё из ниши.

Молодой ещё топтался в дверях — забыл что-то и не вспомнил.

Икс вышла вслед за ним. Тринити осталась в комнате.

Она дала им всем отойти и только тогда произнесла:

— Бета, задержись.

Он был уже в дверях. Вернулся.

Она заговорила вполголоса.

— Теперь скажи, зачем нам двойка. У нас минимум в составе пятые. Нарядов для неё на доске нет.

— Она слышит выше своего грейда.

Тринити ждала этого ответа.

— Бета, двойка не открывает и не стягивает восьмые узлы. Не «один раз». Не «в исключительных случаях». Двойка их не должна даже слышать.

— Значит, одно из двух, — сказал Бета. — Либо грейд на её руке не её, либо всё, чему нас учили, — неправда. Я не знаю, что из этого хуже.

Тринити взяла его за руку и отвела на два шага от стола, туда, где не слышно от двери.

Держала крепко, как держат, когда боятся, что уйдут.

— Бета. Скажи честно. Ты проверял?

Он понял, о чём она.

— У неё нет ни команды, ни истории, — сказала Тринити. — Грейд стоит на двойке, хотя ей уже не двенадцать.

— Ты проверял?

— Нет. — Ответ получился слишком резким.

— Тринити.

Теперь он сказал это тихо, не поднимая голоса.

— Ты когда-нибудь видела меченую с цифрой? — спросил Бета. — Чтобы она спокойно летала по верхним ярусам и работала с узлами под восьмёрку?

Тринити молчала.

— Хоть одну за всю жизнь?

— Нет, — сказала она. — А ты двойку у восьмого видел?

Бета посмотрел на неё.

— До прошлого цикла — нет.

Тринити отпустила его руку.

Не сразу и не резко — просто пальцы разжались сами. Держать стало нечего.

Она видела людей с меткой отрицания. На нижних ярусах, там, куда обычно команды с их уровнем грейдов не спускаются.

Ни один из них не поднимался выше третьего яруса. Ни один не летал.

Ни у кого из них на запястье не было цифры — у меченых это место оставалось пустым.

Они работали на первом ярусе, там, где не требовался грейд.

Всегда. Так работает система.

— И что теперь? — спросила Тринити.

— Посмотрю, что она умеет. На учебной.

— Восьмой ты ей там не откроешь.

— Открою до седьмого. Пусть покажет, как слышит.

— А двойка?

Бета посмотрел на её руку, которая его уже не держала.

— Не знаю, Тринити. Цифру я видел. Работу тоже.

Она подождала, но он ничего не добавил.

— Бета, ты отвечаешь за состав. Но Альфа бы её не взял.

Бета повернулся к ней.

— Он бы увидел крылья, то, как она с двойкой закрыла восьмой узел, и первым бы её забрал. Потому что тащит домой всё странное. Сначала тащит, потом разбирается, что нашёл.

— Ладно, — сказала Тринити.

Бета вышел.

Икс ждала в переходе.

Она вышла со всеми и осталась стоять у стены. Уйти было нельзя, войти обратно тоже.

Она понимала: просить нельзя. Просят те, у кого есть чем объяснить просьбу.

Значит, надо стать им полезной.

Клещ вернулся в общую за стаканом. Вынес и прошёл мимо. Ничего не сказал.

Через пару шагов повернул обратно и поставил стакан на выступ у стены, рядом с Икс.

— Стоит и стоит, — сказал он в сторону и ушёл.

Стакан был полный. Клещ не сделал ни глотка.

Бета подошёл к ней и убрал руки за спину.

Икс шагнула вперёд первая.

— Что я должна делать?

— В каком смысле?

— Я здесь декаду. Не в команде, я поняла. Скажи, что мне делать, и я сделаю.

Бета переступил с ноги на ногу.

— Ты слышала, что сказала Тринити?

— Только часть.

— И что поняла?

— Что для двойки у вас работы нет. И что она появится, если я перестану ею быть. Или если найдётся работа, которую делаю только я.

Он не ответил сразу.

— Ты с двойкой закрыла узел, к которому нас не пускают. Я хочу узнать, как ты это сделала.

— Я уже говорила.

— Ты сказала, что слушала. Двойки восьмые узлы не слышат.

Следующий вопрос он задал не сразу.

— Какой у тебя грейд по роду?

— Не знаю.

— Как — не знаешь?

— Некого спросить.

— А в Учёт?

— В Учёте спросят родовой слепок.

Икс замерла.

— У меня его нет.

— Восстановить?

— Слепок снимают с родных. С живых. — Икс сказала это спокойно.

Он замолчал. Про слепок спрашивать больше было нечего.

Родовое Древо открывается только своим и только через слепок.

— Родные, — сказал он. — Что с ними случилось?

Икс не ответила, на Бету она не смотрела.

— Все сразу? — добавил он.

Икс кивнула, не глядя на него.

Ничего необычного в этом не было. В Дыхании люди погибали чаще, чем в остальных породах.

— Сколько тебе было?

— Девять, — ответила она.

Бета разнял руки.

— Моих не стало, когда нам было пятнадцать. — Бета сказал это тише, чем говорил обычно. — Обрушение, — добавил он.

Икс посмотрела на него и не сразу переспросила.

— Вам? — Голос её звучал тихо.

— Да. Альфа — он мой брат.

Бета посмотрел вдаль, туда, где чуть виднелась старая воздушная платформа.

Затем вернул взгляд на руку Икс.

— На том восьмом сколько тебе вернула платформа?

— Немного. Пока работала.

— А когда закрыла?

— Ничего.

— Раньше тоже так было?

— Да.

Бета складывал её слова. Узлы выше двойки она слышала. Полной отдачи, по её словам, не получала.

Возможно, дело было в этом. Без родителей, без команды — некому было показать, как работать до конца.

Нужно было посмотреть, что получится под его допуском, если она сама закроет узел и примет отдачу.

Только её способность слышать и работать выше своего грейда оставалась непонятной.

Все эти годы она ходила одна. Почему не пошла в другую бригаду? Там бы взяли и научили.

Бета посмотрел на неё. После разговора о родителях она так и не подняла глаз.

Он оставил вопрос.

— Если ты слышишь узлы выше своей двойки, значит, главное у тебя есть, — сказал Бета. — Остальному можно научить.

— Научи. — Икс сделала шаг к нему.

Получилось резче, чем она хотела. Икс замолчала, не зная, как поправить.

— Я быстро запоминаю, — добавила Икс ровно. — Не всё, но много.

Он стоял неподвижно, пытаясь понять, что в ней изменилось.

— Тебе кто-нибудь объяснял про работу в Дыхании? Правила Свода?

— В детском доме, — сказала она. — Давно.

Всё сводилось к паре слов. Правила Свода объясняют в командах или когда учат на объектах. Порода досталась ей по роду, как всем.

Её рука слышала платформы и узлы. Работу других родов — нет. Так было у всех.

— Учить тебя я могу одну декаду. А дальше чего ты хочешь?

— Чтобы грейд начал расти.

— Зачем? — спросил Бета.

— Чтобы работать там, куда с двойкой не пускают.

— Ты так и не сказала, зачем.

Икс помолчала.

— Я знаю. Больше пока не могу сказать.

Бета посмотрел на её запястье и вернул взгляд к лицу.

— Хорошо. Теорию подтянем. Остальное покажешь.

— Пойдём. — Бета кивнул на переход и пошёл. Икс последовала за ним.

Платформа стояла через два перехода. На ней учились все бригады квадрата.

Бета остановился у панели. Панель здесь была шире обычной. На ней были два вытертых места: одно для ладони мастера, другое — для того, кого он ведёт.

— Это учебная платформа. В ней узлы разного уровня, от первого до девятого. Я открою тебе до седьмого.

— Потому что у тебя семёрка?

— Да.

Бета достал очки, которые захватил из комнаты, и протянул ей.

— Держи.

Икс взяла, повертела в руках и не надела.

— Что-то не так?

— Мне они не нужны.

— А как ты видишь, куда идёшь внутри?

— Я не вижу. Я слушаю, куда тянет.

Он ответил не сразу, будто ещё раз проверял её слова.

— Хорошо.

Бета положил ладонь с краю панели.

— Ничего не трогаем, не стягиваем. Обойди платформу и называй каждый узел, который найдёшь. Вслух. Клади руку.

Икс не двинулась.

Пальцы сами нашли край манжеты.

Всю жизнь она заходила сама. Под чужим допуском — ни разу.

Бета подождал.

— Заход парный. Платформу открываю я. Пока моя рука лежит, ты идёшь под моим грейдом, а не под своим.

Ветер шёл вдоль стены и не стихал.

— Хочу посмотреть, как ты их слышишь, — добавил Бета и дотронулся до своих очков.

Икс медленно положила ладонь на панель рядом с его. Панель открыла ей вход.

И она зашла внутрь платформы.

Тело остаётся снаружи: рука лежит на панели.

Внутрь уходит только энергия. Она движется по ходам от узла к узлу, а человек направляет её.

Бета не подсказывал Икс ни куда идти, ни что ждёт за поворотом, ни как называются узлы, мимо которых она проходила.

Он вывел очки и смотрел.

На схеме очков было видно всё: ходы, развилки и она — точка, которая шла по ним, не задевая стенок.

Швы встречались почти на каждом узле.

Сам Бета знал узлы по памяти: где какой, ещё до того, как положил руку.

Икс не знала ни одного поворота. Её просто тянуло.

— Первый, — сказала Икс.

Бета глянул в очки. Точка стояла на первом узле.

— Второй. Его много раз стягивали.

На схеме у второго было шесть швов.

Третий она назвала раньше, чем дошла до развилки.

Икс прошла три развилки подряд, и на четвёртой её потянуло вбок — в проход, которого не было в маршруте Свода.

— Не туда.

Икс остановилась.

— Почему?

— По Своду здесь другой путь. Не лезь.

— А этот?

Бета посмотрел в очки.

— Этим мы не ходим.

— Но он есть.

— Есть. Вернись.

Икс ещё немного прислушивалась. Её тянуло именно туда.

Потом она развернулась и вернулась к той развилке, откуда свернула.

К пятому узлу платформа вела её без единой заминки.

— Четвёртый. Пятый узел.

Она называла их и шла дальше. Уровень угадывала каждый раз.

На шестом стало плотнее, но ей было так же понятно, как раньше.

— Шестой. Седьмой.

А потом она остановилась.

Перед ней была пустота, но пройти сквозь неё не получалось — словно там стояла невидимая стена. За ней она слышала что-то ещё.

— Там ещё один.

— Достаточно.

— Я ещё могу.

— Я знаю.

Бета повернулся к ней.

— Я не могу.

Икс вышла и сняла ладонь с панели.

Только после этого Бета убрал свою руку с платформы.

К переходу они шли молча, Икс была впереди.

Обычно чужое «хватит» означало, что дальше ей нельзя.

Здесь оно означало: дальше не может он.

Бета вспоминал четвёртую развилку. По Своду нужно было идти другим путём, и сам он никогда туда не сворачивал.

Но Икс не знала маршрута и до этой развилки ни разу не сбилась с пути. Теперь Бета уже не был уверен, что она там ошиблась.

⁂

На второй цикл её взяли на объект.

Не работать — смотреть.

Тепловая платформа стояла в расщелине боком. Карниз огибал её узкой лентой, а сама она уходила вниз через все ярусы до первого.

Тринити застегнула браслет и провела ладонью по бедру. Она всегда так делала перед тем, как приложить ладонь к платформе.

— Встань там и не двигайся, — сказала она.

— Хорошо.

— И не подходи к панели. Ни на шаг.

Икс встала спиной к стене.

Бета работал с другой стороны платформы.

Молодой — ярусом ниже, у того же корпуса.

Работали долго и без спешки, переговаривались через браслеты — коротко, не поворачивая головы: слышно было всем сразу.

— Бета, нагрузку снял? — спросила Тринити.

— Снял, по всем трём. Несущую последней, — ответил Бета.

— На мой пришло по отводящей. Снимаю со своего по трём веткам.

— Держит? — спросил Бета.

— Молодой, пришло?

— Пришло на мою несущую, — ответил Молодой.

— Нагрузка снята. Ветви пустые. — Тринити держала ладонь на панели и не убирала. — Свожу.

— Слышу, — сказал Бета.

Икс слушала, как они это делают: медленно, вслух, называя каждый шаг.

Так, как её не учили никогда.

— Этот узел уже стягивали. Иду по старому шву, — сказала Тринити.

— Готово. Нагрузка вернулась на все три ветви.

— У меня перераспределились, — сказал Молодой.

— Тринити, что по журналу? — спросил Бета.

— Два шва за оборот. Оба наши. Это будет третий — Учёт назначит сверку.

— Знаю, — сказал Бета.

На сверке проверят, кто работал и что сделал.

Если находили нарушение, записывали ошибку. За три ошибки грейд опускали на один.

Отказ узла был ниже, ближе к тому месту, где работал Молодой. Икс услышала его в первую же минуту.

Она повернула голову в ту сторону, но ничего не сказала. Бета уже спрашивал про род и работу на восьмом. Следующих вопросов она не хотела.

За её спиной понемногу остывала стена.

Они дошли до отказа сами — на час позже. Когда работа была закончена, Бета подошёл к Икс.

— Ты слышала его раньше нас? — спросил он.

Икс кивнула коротко — так, чтобы видел только он.

— В следующий раз скажи.

Икс посмотрела по сторонам, затем на него.

— Я же только смотрю.

— И слушаешь. Услышала — скажи мне. К панели сама не подходишь.

Она кивнула.

Бета пошёл к переходу. Икс — следом.

Несколько шагов он молчал.

— Учиться будешь быстрее остальных.

Икс на мгновение сбилась с шага. Посмотрела на идущего впереди Бету и пошла дальше.

⁂

На третий цикл её оставили в общей комнате.

— В этот раз без тебя, — сказал Бета. — Объект под сверку.

— А мне что делать?

— Открой платформу прошлого цикла в архиве. Найди ветки, с которых снимали нагрузку. Вернёмся — покажешь порядок.

— По Своду?

— Сначала как поняла.

Он ушёл, и она осталась одна в комнате.

61-я работала в этом помещении сорок лет.

Значит, здесь должно было остаться что-то и от тех, кто был здесь раньше.

Она обошла ячейки по одной.

Ни одной старой вещи.

У крайней задержалась дольше.

Альфа так и не вернулся.

Стол был старше всех, кто за ним сидел. Она провела ладонью по краю.

Дерево молчало. Оно ничего не отдаёт.

Икс не нашла ничего.

Но уходить из комнаты не хотелось. Она открыла архив и стала искать платформу, о которой говорил Бета.

⁂

После смены, когда остальные расходились, Бета учил её тому, чему когда-то научили его родители.

Знания в Дыхании передавали только своим. Бета отдавал их чужой.

Она находила отказ за две секунды — и полтора часа не могла удержать в голове, в каком порядке снимают нагрузку.

К концу занятий слова начинали путаться. Бета это видел и не торопил — только двигал развёртку ближе.

— Что у тебя вместо Свода?

Икс попыталась объяснить.

— Я просто слышу, где что находится. Как ты видишь комнату. Ты же не вспоминаешь по порядку, где стоят стены.

Бета коротко улыбнулся.

К концу третьего цикла Икс уже не сразу заглядывала в развёртку. Если не могла подобрать нужное слово, сначала смотрела на Бету.

Бета подсказывал. Иногда показывал нужную строку на развёртке, иногда ещё раз повторял порядок действий.

Икс привыкала к тому, что теперь можно было спросить, если сама не знала ответа.

После занятий она вернулась к архиву сама.

Раньше она искала там Третью. Теперь — то, что не могла запомнить: ветки, заходы и порядок.

За год в журнале узла значилось девять заходов.

Этот узел Икс слышала в прошлом цикле. Знала, как он тянет.

А всё остальное про него было записано здесь.

⁂

На четвёртый цикл Тринити перед сменой проверила браслет.

От Альфы — ничего.

Убрала руку и открыла сводку.

На объекте Икс опять поставили в стороне, и она простояла так половину смены.

— Иди сюда, — позвала её Тринити.

Икс подошла.

Тринити стояла у узла, с которым работала два оборота назад. Свои швы она хорошо помнила.

— Бета говорил, что ты слышишь узлы.

Она стукнула по обшивке платформы согнутым пальцем.

— Покажи.

Икс не двинулась.

Отказаться она могла. Но тогда Тринити больше не подпустит её к платформам.

— Что показать?

— Всё, что слышишь. Отсюда и вниз.

Икс сняла перчатку и чуть отвернула манжету.

К панели она не подошла.

Просто положила ладонь на корпус рядом с панелью.

— Здесь шов. Старый.

— Насколько старый?

— Не скажу. Старше меня.

Тринити не подтвердила и не поправила.

— Дальше.

— Здесь. И вот здесь.

— А между ними?

Тринити знала ответ заранее.

— Между ними чисто. Там не трогали.

Тринити положила ладонь на панель, вывела очки и подняла журнал платформы.

— Дальше.

— Дальше их четыре подряд, но они не мешают. Мешает один, ниже. Его стягивали дважды, и второй раз хуже.

Тринити пересчитывала швы, перебирая пальцы.

— Сколько всего?

— Восемь.

Тринити прошла по строкам ещё раз, сверху вниз. Четыре. Два последних — её собственные.

Восьми там не было.

— Хватит, — сказала Тринити.

Она убрала очки и сняла ладонь с панели.

Икс сняла ладонь с обшивки платформы.

Тринити протянула к ней руку.

— Дай.

И взяла сама её за кисть, поворачивая ладонью вверх.

Под отворотом манжеты видна была двойка.

Икс быстро забрала руку.

— Резко получилось, — сказала Тринити.

— Ничего. — Икс опустила рукав до самой ладони.

Тринити повернулась к панели.

Икс сделала шаг назад.

— Подожди, — сказала Тринити. — Узлы и швы ты слышишь. Теперь назови, как работать с узлами по Своду.

Икс молчала.

— Я жду.

— Прошла по контуру. Нашла шов.

— А порядок работы с узлом? Сначала что?

— Снять нагрузку.

— С каких веток?

Икс разжала и сжала пальцы, проверяя, слушаются ли.

— Не помню.

— Тогда к панели пока не подходишь.

Тринити отвернулась к платформе.

Икс поняла свою ошибку. Двойка должна была ответить «я не слышу». Она сказала: «Восемь».

Чтобы стать нужной для этой команды, надо было показать, что умеешь.

Показать, что умеешь, — единственное, чего ей показывать было нельзя.

Обратно Икс вёл Молодой.

— Ты на Тринити не обижайся. У нас сейчас все на нервах. Из-за ордера.

— Я поняла.

— В прошлый раз Поля были у 20-й.

— Это поколение назад?

— Ага. Но они ордер не удержали.

Икс посмотрела на него.

— Поэтому Тринити всё просчитывает?

Молодой усмехнулся.

— Тринити всегда всё считает.

Он помолчал.

— Но сейчас особенно.

— А если нас не подтвердят?

Он перестал улыбаться.

— Тогда всё. Для нас второго раза не будет.

Он подтянул подсумок.

— Ты только при ней про это не говори, ладно?

— Хорошо, — сказала Икс.

⁂

В конце цикла Икс снова открыла архив квадрата.

Третья появлялась в записях одиннадцать раз.

Годы. Платформы. Подходы.

На некоторых из этих платформ Икс уже бывала раньше. Могла стоять у той же стены, слушать те же старые швы — и не знать, что сорок лет назад здесь работала Третья.

Теперь знала.

Работа каждого оставляла свой след. Икс слышала разницу между ними.

Какой из них принадлежал Третьей — не знала. Шов не называл того, кто его поставил.

Оставалось искать то, чего она раньше не слышала.

⁂

На пятый цикл Икс уже привычно стояла у стены, пока остальные работали.

— Икс, придержи поточник.

Клещ даже не обернулся. Сказал это так просто, будто и не допускал, что она может отказаться.

Икс подошла и придержала. Он посмотрел на цифры. Закончив работу, забрал прибор.

Ярусом выше, чуть поодаль от 61-й, работала другая бригада Дыхания.

Их было пятеро. На плече у каждого стоял номер 10.

Они закрывали повреждение.

Кусок обшивки ушёл вниз вместе с настилом, и в теле платформы стояла дыра высотой в человека. Такое не сводят: сводить нечего, края не дотягиваются друг до друга.

Один подошёл к самому краю, снял с пояса мешочек и распустил завязку.

Рой из мешочка пошёл в дыру ровным потоком, без единого звука.

Жучки оседали по краям пролома в несколько слоёв, сцеплялись и наращивали обшивку внутрь. Края дыры медленно сходились.

Икс не отводила глаз.

На нижних ярусах дыры такого размера не закрывают ничем. Их обходят.

Мешочек опустел. Мужчина встряхнул его и положил в карман.

Жучки не возвращались. Каждый оставался там, где закончил работу.

Поэтому рой в мешочках был подотчётным.

Икс посмотрела на 61-ю. Они по-прежнему работали с узлами.

В это время наверху, у 10-й, начался спор.

Икс повернулась на голоса. На карнизе стояли двое. Не из 10-й.

У обоих на контуре стоял знак Порядка.

Один из Порядка назвал позывной. Голову поднял один из тех, кто закрывал повреждение.

Он посмотрел на пришедших, потом на своих. До него не сразу дошло, что пришли за ним.

Другой из 10-й рванул к нему.

Один из Порядка достал пистолет, прежде чем бросившийся успел сделать ещё шаг.

Не поднял. Держал наготове.

Старший 10-й перехватил своего за плечо. Тот попытался вырваться, но старший не отпустил.

— Стой.

— Так он же…

— Стой, я сказал.

Женщина, что работала с ним рядом, сняла руку с панели.

Из другой руки выпал поточник. Она не стала его поднимать.

Она стояла и смотрела, как его сейчас уведут.

Один из Порядка подошёл, отвернул ему манжету и положил руку на запястье. Держал недолго.

— Он, — сказал тот, кто держал запястье.

Мужчина молча снял с пояса мешочек и опустил его на настил.

И пошёл сам.

Он не спорил и не спрашивал. Бежать было некуда.

Икс не слышала ни платформы, ни своих.

Она впервые видела, как Порядок забирает человека.

Икс машинально стянула манжету на ладонь.

Когда они скрылись, 10-я ещё некоторое время стояла без движения. Потом старший сказал что-то короткое, и остальные вернулись к работе.

Закончили молча, мешочек так и остался лежать на настиле.

Икс обернулась к Бете.

Он тоже смотрел на верхний карниз.

— Пошли.

Она пошла за ним.

На первом переходе промолчала. На втором всё-таки спросила:

— За что его забрали?

— Не знаю.

— Кто решил?

— Учёт.

Икс оглянулась назад, хотя 10-ю отсюда уже не было видно.

— Почему они его не остановили?

— Ты видела пистолет.

— Видела.

Несколько шагов прошли молча.

— Его затрут?

Бета не ответил сразу.

— Возможно.

Икс дотронулась до своей правой руки.

Бета заметил движение, но ничего не сказал.

⁂

После смены Икс вышла из комнаты 61-й. Переход уже пустел.

Бета подошёл к ней у поворота.

— Успеешь дотянуть до пятого — предложу тебя в состав.

Икс услышала «предложу» раньше, чем всё остальное.

— Предложишь?

— Список подписывает Тринити. За неё я не решаю.

— А ты?

— Я хочу, чтобы ты пошла.

— Но ты меня знаешь меньше декады.

— Поэтому ты пока учишься. Как работаешь — посмотрю. А зачем тебе Поля, расскажешь, когда сможешь.

Её двойка не менялась девять лет.

С ним ей уже удалось зайти через панель. Раньше та ей всегда отказывала.

Может быть, и полную отдачу от узла удастся получить.

Почему она обходила панель, он не знал. Икс не сказала.

Она начала надеяться, что они этого так и не узнают.

В тот цикл Икс вернулась к себе позже обычного.

Бокс она снимала самый простой, девятью ярусами ниже.

Проверять платформы она не полетела. Сидела и слушала, как внизу работает перегонная.

⁂

На следующий цикл разбирали наряды.

Бета открыл доску. 10-я закрыла повреждение на платформе шестнадцатого яруса, объект сдан.

Грейд того, кто закрывал, стоял. Позывного напротив уже не было.

— А почему пусто? — спросил Молодой.

Никто ему не ответил.

Тринити подняла голову от ведомости.

— Работаем, — сказал Бета и смахнул слой.

Икс успела дочитать строку до конца.

Такую запись она уже видела. Девять лет искала именно такие.

Человека из 10-й забрали накануне. Сейчас позывного уже не было.

Порядок исполнял приказы мгновенно.

Во рту у Икс пересохло. Она сложила руки на груди, пряча ладони под локтями.

⁂

В следующие циклы Икс продолжала облетать платформы, где работала Третья. Выбиралась всегда в тихий режим.

Проверила десять. Оставалась только одна.

Стояла она на дальней границе квадрата 61-й.

Дальше всех.

⁂

На девятый цикл Икс нашла на доске те две строки. Восьмые никто так и не взял.

— Я могу закрыть, — сказала она.

— Строку подписывают позывным и грейдом, — сказал Бета. — Твой грейд — двойка.

— В первый раз ты подписал Альфой.

Бета посмотрел на неё.

— Один раз.

Он убрал развёртку.

— Сейчас мы на подтверждении. Восьмые подождут. Если подмена всплывёт — ордера не будет ни у кого. Ни у меня, ни у них.

Икс не ответила.

Про «ни у тебя» он не сказал.

Икс услышала и это.

— Сколько восьмые могут висеть?

— До конца оборота.

Икс вышла в переход.

Тринити подошла к Бете.

— Ты пообещал ей Поля?

— Сказал: дотянет до пятого — предложу в состав.

— За шесть оборотов? Так быстро никто не растёт.

— Знаю.

— А если дотянет, а с ней что-то окажется не так?

— Разберём до подачи списка.

— Она знает, что я могу не подписать?

— Знает.

Икс вернулась в общую, встретилась с Тринити взглядом и села на своё место, на край скамьи.

Тринити вышла, не сказав больше ни слова.

Когда в общей они остались одни, Бета снял с пояса слепок 61-й, повернул рельефом к ладони и сжал в кулаке. Разжал.

— Икс. На следующий цикл выйдем вдвоём, — сказал он. — Посмотрю, что ты усвоила.

— Вдвоём?

Она спросила слишком быстро.

— Команду брать не будем. Это не работа, а проверка.

— А что будет, если я не пройду?

— Посмотрим, где сбилась.

— А если пройду?

Бета убрал слепок на пояс.

— Тогда буду решать, как оставить тебя дальше.

Икс посмотрела на него, будто ждала продолжения.

Но Бета больше ничего не добавил.

Она кивнула, поднялась со скамьи и вышла.

В коридоре было пусто. Шёл тихий режим.

Один цикл, чтобы показать всё, что она умеет, и ни одного слова, чтобы объяснить, откуда это взялось.

Грейд не вырос. В постоянном составе 61-й её по-прежнему не было.

Раньше она всегда уходила до того, как начинались вопросы.

В следующий цикл впервые нужно было остаться до конца.

Глава 3

ОТТОРЖЕНИЕ

Икс пришла в общую комнату 61-й. Бета уже ждал её.

— Летим вниз. Пятый ярус. Проверю тебя на втором узле — в нашем квадрате таких нет.

— А где есть? — спросила Икс.

— На старой платформе, на стыке квадратов. Наши в этот цикл будут работать неподалёку, с нашей стороны.

Он направился к выходу, и Икс пошла следом.

Лететь пришлось долго. Икс почти всю дорогу молчала и не замечала, как позади оставались переходы и карнизы. Бета не расспрашивал. Только иногда оглядывался, проверяя, не отстала ли она.

Чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух. Икс плотнее застегнула контур у горла.

Платформу она услышала раньше, чем увидела.

Приземлились на карниз пятого яруса, дальше пошли пешком.

Бета заговорил:

— На втором узле будешь работать сама, с панели.

— С панели? — переспросила Икс, хотя расслышала.

— Да.

Карниз огибал платформу узкой лентой и расширялся там, где стояла панель.

На панели было затёрто место размером с ладонь.

Икс остановилась в шаге от панели.

Узла она не боялась. Дело было в панели.

— Икс, — позвал Бета.

— Иду.

Она подошла к панели. Подняла руку, но не коснулась.

Бета ждал.

Икс медленно выдохнула и опустила ладонь. Под ней начали собираться лучи.

Она считала про себя.

На счёт «четыре» панель открылась.

Икс ждала отказа. Но панель приняла её руку и пустила внутрь.

Бета отошёл на два шага и встал вполоборота, убрав руки за спину.

— Работай.

Икс прислушалась и почти сразу нашла второй узел.

В первые циклы обучения порядок действий по Своду всё время путался в голове. Сейчас нужные слова всплывали сами, словно всегда там были.

— Снимаю нагрузку. По всем трём ветвям, несущую последней, — сказала Икс.

— Слышу.

— Почему последней? — спросил Бета.

— Несущая держит узел. При снятии первой нагрузка переходит на отводящую и разводящую без распределения.

Бета улыбнулся, но Икс этого не видела.

— Дальше, — продолжил он.

— Нагрузка снята. Ветви пустые.

Где-то выше по платформе прошло гудение.

— Иду по контуру узла, — сказала Икс.

— Слышу.

Узел отзывался ровно.

— Удерживаю узел до прекращения натяжения.

— Хорошо.

— Натяжение прекратилось. Край чистый. Нагрузка вернулась на все три ветви.

— Отклонений нет, — добавила Икс.

«Работа принята».

Она подождала. Отдача от второго пришла быстро.

— Выхожу.

Икс сняла ладонь с панели.

— В каком порядке шла? — спросил Бета.

Икс повторила весь порядок без запинки.

— Хорошо.

— И всё?

— А ты чего ждала? — спросил Бета.

— Не знаю.

Ветер прошёл вдоль стены и ушёл вниз.

— Обычно после этого что-нибудь говорят, — сказала Икс.

— Говорят, когда плохо, — сказал Бета. — Ты всё сделала хорошо.

И тогда он улыбнулся ей.

Икс отвела глаза и улыбнулась тоже.

Посмотрела обратно — улыбки уже не было.

Ей захотелось услышать это «хорошо» ещё раз. Переспрашивать она не стала.

Бета тронул браслет. Над рукой открылась запись о выполненной работе.

Второй узел. Исполнитель — Икс. Второй грейд.

Браслет щёлкнул ещё раз.

Сквозь шум ветра послышался голос Тринити:

— Бета, поднимись. Клещ закончил, а работу не принимают.

— Иду.

Бета погасил браслет и повернулся к Икс.

— Стой здесь. К панели не подходи. Я вернусь.

— Хорошо.

Крылья он раскрыл на краю карниза и ушёл вверх вдоль стены, не оглядываясь.

Некоторое время Икс смотрела вслед Бете. Потом перевела взгляд на панель.

Её пропустили. Она закрыла узел через панель — и ничего не случилось.

Икс разжала пальцы, посмотрела на ладонь. Подходить ещё раз не стала.

Она прислонилась спиной к стене. Постояла так, время от времени поглядывая вверх. Бета не возвращался.

Икс подняла руку с браслетом и открыла архив. Нашла запись об узле, который только что стянула. Пробежала по ней глазами и остановилась на координатах.

Эти цифры она уже где-то видела.

Она открыла список платформ, на которых работала Третья. До одной из них Икс так и не добралась. Нашла её запись и сверила координаты.

Совпали. Всё это время она стояла на той самой платформе.

Икс посмотрела, какой узел стягивала здесь Третья.

Шестой. Двумя ярусами выше.

Икс подняла голову. Вокруг всё ещё никого не было.

Она свернула архив и поднялась на нужный ярус.

Только здесь она услышала тонкий незнакомый звук. Подошла ближе, прислушалась.

Звук шёл от старой работы. Неужели Третьей?

Обычно Икс хватало того, что она слышала швы. К ним она не прикасалась. Но такого звучания ещё не знала.

Икс остановилась. Бета велел не подходить к панели.

Нужно было дождаться его. Попросить зайти с ней.

Икс отошла и села на край карниза.

Звук от узла доходил и сюда.

Бета придёт и спросит, зачем ей чужой шов на шестом узле.

Затем откроет архив, чтобы посмотреть, кто его ставил.

Увидит исполнителя. Третья. И напротив позывного — пусто.

Поймёт, что она ищет человека из затёртой линии.

Узлом этот разговор уже не закончится. Бета спросит, зачем она ищет Третью.

Ей придётся объяснять.

Икс не знала, что на это отвечать.

Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ещё раз посмотрела вверх.

Потом поднялась и пошла к платформе.

К панели она не подошла. Встала рядом, у самого корпуса.

Помедлила.

Потом положила ладонь на корпус рядом с панелью.

Под ладонью платформа отозвалась сразу.

Необычный звук шёл отсюда. Она не ошиблась.

Узел стягивали много лет назад, но привычных краёв шва Икс не слышала.

Как здесь сумели обойтись без них?

Чтобы понять точно, нужно было коснуться его и считать оставшийся след.

Икс посмотрела на панель.

Раньше она уже переносила руку туда, чтобы подробнее разобрать след. Панель замечала её у узла, к которому двойке доступа не было, и запускала цикл отторжения. Сначала жар, потом удар.

Она рассчитывала успеть прочитать и убрать руку прежде, чем платформа её обожжёт.

Она сдвинула ладонь с корпуса на панель.

Отказа не последовало. Так же, как двумя ярусами ниже.

Она приблизилась к месту старого шва и коснулась его.

Теперь она могла разобрать, как здесь работали.

Края не тянули друг к другу. Им давали сойтись самим.

Икс узнала этот способ. Сама тоже сначала слушала, находила, куда тянутся края, и помогала им. Держала и ждала.

Но после неё шов всё равно оставался. Здесь место срослось целиком.

Икс плотнее прижала ладонь.

Вспомнила запись в архиве: 61-я, сорок лет назад. Третья.

На тех десяти платформах после Третьей работали другие. Значит, всё это время Икс слышала их швы.

А здесь ничего не переделывали.

Так вот как звучит её работа.

Под ладонью стало заметно теплее.

Через секунду панель уже обжигала кожу.

Икс знала этот сигнал. Следом должен был пойти жар по каналу, потом удар. Платформа оставалась целой. Всегда.

Больно.

Нужно было выходить.

Икс руку не убрала.

Впервые она держала работу Третьей под рукой. Хотела запомнить, как это сделано.

Ещё немного. Ровно столько, чтобы дочитать.

Но жар по каналу не пошёл.

Удара тоже не было.

Раньше платформа не находила её в Учёте. Проверка останавливалась на грейде, и подключение обрывалось.

Теперь запись была: Икс. Стажёр 61-й. Второй грейд. Для шестого узла двойки не хватило. Платформа начала полную проверку. Сверяла запись в Учёте с тем, что считывала с руки Икс.

«Сбой».

«Цикл саморазрушения запущен».

Икс дёрнула руку. Ладонь не оторвалась от панели.

— Нет…

Она упёрлась свободной рукой в край панели и потянула сильнее.

Раньше платформа её выталкивала. Теперь не отпускала.

Икс перенесла ладонь на корпус, упёрлась в него коленом и изо всех сил потянула зажатую руку к себе.

Панель отпустила.

Но было слишком поздно.

Настил под ногами пошёл трещинами.

Плита сорвалась с верхних ярусов и пронеслась за спиной. В тот же миг крыло резко дёрнуло вбок. Следом тело пронзила боль.

Карниз ушёл из-под ног.

Икс попыталась расправить крылья. Не вышло.

Она падала вперемешку с обломками платформы. Ярусы мелькали перед глазами — один, другой, третий.

Что-то врезалось в ногу. Её развернуло.

Она проваливалась в пустоту. Тело больше не слушалось.

⁂

Потом её взяли.

Не поймали — взяли, коротко и грубо, поперёк спины и под колени, и она с размаху ткнулась лицом в чужую ключицу.

Он не пытался остановить падение сразу.

Стена приближалась. Икс обхватила его за плечи и прижалась к нему, ожидая удара.

Но он увёл их вдоль стены по длинной дуге, постепенно гася скорость.

Их протащило ещё через два яруса вниз. Крылья он держал полураскрытыми, как держат воду в горсти, и Икс всем телом чувствовала, как они звенят от нагрузки.

Потом дуга выровнялась.

Она лежала у него на руках, всё ещё крепко его обнимая, и никак не могла отдышаться. Под щекой часто билось его сердце. Он тоже дышал неровно.

Икс никогда раньше не слышала его вот так близко.

Она попробовала подтянуть ногу и не смогла.

— Я… — начала она.

— Молчи.

Он сказал это без злости, как говорят «не двигайся».

Она замолчала.

Они летели, и дыхание его понемногу становилось ровнее: вдох на два счёта, выдох на два. Он себя выравнивал.

— Бета.

Он не ответил.

— Мне очень жаль.

Крылья шли ровно.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

И это была первая ложь, которую Бета произнёс ей за эту декаду.

⁂

Приземлились они на техническую площадку — узкую, из четырёх плит, с распоркой вдоль края.

Бета опустил её, аккуратно придержав затылок.

Его рука была липкой. Он мельком взглянул на ладонь.

Потом присел рядом на одно колено.

— Где ещё болит?

Спросил слишком резко. Сжал губы, дождался ответа.

— Нога, — сказала она.

— Ещё?

Теперь тише. Он старался говорить так же ровно, как раздавал наряды.

Она помотала головой.

Бета смотрел на её волосы у виска. Они слиплись и потемнели.

— Голова, — сказал он коротко.

Икс подняла руку, коснулась головы и увидела кровь.

— Не чувствую.

— Это не значит, что там ничего нет, — сказал он почти ровно.

Болело ещё в боку и под лопаткой. Об этом она не сказала.

Икс смотрела на Бету. Ждала, когда он спросит про платформу.

Бета пока молчал.

Он поднялся, отошёл на два шага, встал вполоборота.

Жучки слетались со всех сторон тонкими ручейками. Вокруг Икс постепенно стягивалась паутина. По бокам она становилась всё плотнее.

Каждый мерцал, как крупинка светящейся породы. От роя тянуло холодом.

Эти отличались от рабочих в мешочках. Они лечили тела, а не платформу.

Первый сел ей на щиколотку.

Она не увидела, откуда он прилетел. Под ним боль ослабла, а через секунду холод пошёл вдоль голени. Их стало десять, потом сорок, потом столько, что уже сосчитать было невозможно.

Боль ушла так, как уходит звук: сначала стало тише, потом совсем тихо.

Но нога и крыло по-прежнему не слушались.

Она подняла глаза.

Бета стоял и не двигался. Платформа за ними разрушалась дальше.

Уже не так быстро. Основание разрушилось полностью.

— Как ты меня нашёл? — Икс не выдержала этого молчания.

— Что ты делала на седьмом ярусе? — спросил он вместо ответа.

— Слушала.

— Что слушала?

— Шов, — сказала Икс.

Что-то вдали ударило.

Бета повернул голову на звук.

Он смотрел, как осыпаются последние ветки. Икс ждала, когда он повернётся.

От низкого грейда такого не бывает. Платформа должна была её выбросить.

Он обернулся.

— Почему платформа запустила разрушение?

— Потому что я дотронулась до шва.

Бета подошёл ближе и опустился к ней.

— Покажи руку, Икс.

Она не двигалась.

— Икс, дай мне посмотреть.

Икс подняла руку, манжету не тронула.

Смотрела мимо него.

Бета взял её руку и сам отвернул манжету.

Ему нужно было ещё раз увидеть запястье.

Цифра или пустота.

На запястье стояла двойка.

Он вспомнил слова Тринити: «Ты проверял?»

И свой ответ: «Нет».

Тогда ему хватило цифры.

Икс находила вход на корпусе. Он запретил ей подходить к панели без него.

Но обход объяснял только то, как она попала внутрь.

Бета смотрел выше её локтя.

Рукав там уже разошёлся от удара. Не до конца — только по шву в нескольких местах.

Икс заметила его взгляд.

Отвернула лицо.

Бета схватил ткань у разрыва.

И рванул вверх.

Ткань сухо затрещала. Шов разошёлся почти до плеча.

Икс вздрогнула.

Тёмное пятно на руке.

Ровное. Круглое.

Отрицание.

Платформа нашла его раньше Беты и запустила цикл саморазрушения. Для неё угрозой было само отрицание.

Теперь он знал.

Они с Тринити решили, что меченых с цифрой не бывает. Он не проверил.

Сходилось не всё.

Крылья — нет.

Двойка — нет.

То, как она слышала, — тем более.

Но платформы сходились.

Отказы.

Обходы.

То, как она всегда начинала с корпуса.

И эта платформа, которая себя разобрала.

Он возвращался, когда увидел, как Икс падает. Ещё немного — и не успел бы её перехватить.

Бета не сразу отпустил её руку.

Пальцы разжались сами.

Икс не стала опускать рукав.

Бета провёл обеими руками по голове.

— Что же ты наделала, Икс.

Глава 4

ВНИЗ

Центр регенерации стоял на восьмом ярусе.

Здесь не пахло ничем. Ни взвесью, ни нагретым материалом, ни перегоном, ни людьми. Воздух был непривычно сухим, и от каждого вдоха першило в горле.

Бета стоял у окна. Он тронул браслет и набрал строку для Тринити.

«Тепловая, 25-я, разрушена. Икс в центре на восьмом. Я цел. Вернусь — обсудим детали».

Окна центра занимали всю стену, от пола до потолка. Свет за ними не гас никогда.

Он давно решал, что делать дальше.

Внизу десять циклов не будет тепла. Наверху этого не заметит никто.

Через два цикла придут оценивать повреждения. Запись о разрушении останется в деле 61-й.

А 20-я проверяла всё, что они сдавали, с того цикла, как проиграла им ордер.

Одно дело, если старая платформа, которую латали несколько веков, не выдержала очередного захода.

Другое — 61-я привела на объект человека с отрицанием и впустила его в платформу.

Первое спишут.

За второе снимут ордер. Икс и того, кто её оформил, затрут, а родным поставят отрицание.

На шестом часу после поступления Икс дежурный подошёл к капсуле, в которой она лежала.

Бета отошёл от окна и встал рядом.

Дежурный положил ладонь на край капсулы.

Икс всё ещё не приходила в себя.

Над ней развернулась голограмма в полный рост.

Жучки работали у неё на спине, и на развёртке их было видно живыми точками.

Дежурный снял верхний слой двумя пальцами и отбросил вбок. Под ним пошёл следующий.

— Основное восстановили. Мягкие ткани закроем в этот цикл. Позвоночник не тронут. Нога срослась.

Он повернул развёртку боком.

Сбоку стояла строка с данными, которые ладонка считала с запястья Икс при приёме.

— Стажёр 61-й. Второй грейд.

Бета задержал взгляд на этой строке.

— Крыло? — спросил он.

Дежурный остановил слой на крыле.

— Крыло не наше. Всё, что можем, — удержать кость, чтобы не срослась криво. Крылья от Серебро. Поставлены не по протоколу. Работа хорошая, но восстанавливать чужую нам нельзя.

— Знаю.

Крылья от Серебро стоили дорого. Большинство летало на тех, что выдавал Учёт по сроку.

Крыло растёт вместе с костью и умирает вместе с ней.

Дежурный поднял глаза.

— И там, выше локтя, ещё одна причина.

Бета не ответил.

Дежурный убрал ладонь, и развёртка погасла.

Бета смотрел ему в спину. За донос на меченого Учёт не платил. А дежурный уже получил столько, сколько заработал за весь оборот.

Он сам принял Икс на лечение — как стажёра 61-й со вторым грейдом.

Ничего необычного.

Донесёт — придётся объяснять, почему принял и за что получил баллы.

Бета рассчитывал, что объяснять тот не захочет.

Когда дежурный ушёл, Бета вернулся к окну.

Икс пришла в себя несколько часов спустя и не сразу поняла, где находится.

На спине шевелились жучки. Они тянули нить от края к краю, накладывали слой на слой и стягивали разрыв на себя.

Икс осторожно повернула плечо. Кокон потянул кожу.

Бета заметил, что она проснулась, но от окна не отошёл.

— Ты должна была мне сказать, — бросил он, не оборачиваясь.

Икс попыталась привстать, но не смогла. Она посмотрела на Бету и сразу отвела глаза. Пальцы сами сжали края простыни.

— Если бы ты узнал, ты бы не согласился.

Бета не ответил сразу.

— Не согласился бы. Я с тобой на платформе стоял, Икс. А если бы убрал руку раньше тебя?

Она посмотрела на него.

— Я не знала, что платформа начнёт разрушаться.

— А я не понимал, кого веду.

Икс опустила глаза на его руки. На учебной платформе он дождался, пока она выйдет, и только потом снял ладонь.

Она тогда об этом даже не подумала.

— Про разрушение я не знала, — сказала она тише. — Про метку знала. И всё равно пошла с тобой.

— Тринити спрашивала, проверял ли я.

Она подняла глаза.

— Я не проверил. У тебя была двойка. Серебро. Ты закрыла восьмой.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я решил, что этого достаточно.

— Я могла сказать сама.

Бета отошёл от окна и остановился у капсулы.

— На что ты надеялась?

— Сначала ни на что. Я не собиралась задерживаться у вас больше пары циклов. Мне нужно было понять, есть ли у вас что-то ещё про Третью.

При упоминании Третьей Бета нахмурился. Икс это заметила.

— А потом ты начал меня учить.

Икс помолчала.

— Я стала привыкать к вам. Думала, задержусь ещё немного. А про метку так и не сказала.

Бета ждал.

— Надо было сказать до того, как ты пошёл со мной.

Он помолчал.

— Я тебя привёл в 61-ю. Оформил. Провёл на платформу. За это затирают, и отрицание уже будет не только у тебя, но и у моего брата.

Икс посмотрела на него.

— Но в 61-й работаю не я один, — сказал Бета. — Через два цикла сверка. Поднимут записи всех. И по их родным пройдут.

— Они не знали.

— Не знали. Учёт будет смотреть на записи, а ты сейчас стажёр в 61-й.

Икс помолчала.

— Я решила за всех вас.

Бета не ответил.

— И люди внизу, — сказала Икс. — Сколько они останутся без тепла?

Бета завёл руки за спину.

— Десять циклов.

Икс сжала пальцы.

— Я должна была убрать руку раньше.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Бета.

Он не обернулся.

⁂

Позже в тот же цикл Бета вернулся в центр.

— Твоей работы в записях Учёта больше нет, — сказал он.

Икс медленно повернула голову.

— А стажировка?

— Тоже. Тот второй узел теперь записан на меня. До сверки успел.

Он подошёл ближе к капсуле.

Икс поняла, чего он добивался.

Если на старой платформе работал Бета, разрушение могли списать на её состояние. Если там был стажёр с двойкой — начали бы проверять работу стажёра.

Если Учёт обнаружит подмену записей, затрут того, кто их изменил.

— Дежурный?

— Дежурному я отдал всё, что у меня было за этот оборот. Он был не против.

— Я верну, — сказала Икс.

— Крыло здесь не восстановят, — сказал Бета. — Они сделали всё, что могли.

Он опустил на край капсулы два тёмных плаща, а сверху — свёрток с её одеждой.

— Переоденься.

Икс посмотрела на плащи.

Их было два. Значит, Бета собирался идти с ней.

— Вниз?

— Да.

Бета отошёл к окну и стоял там, пока она не закончила.

Когда за спиной стало тихо, он обернулся и подошёл к ней.

— Бета, но я не смогу спуститься вниз.

— Я знаю.

Он наклонился и подсунул руку ей под лопатки, поверх кокона.

— Держись за плечо.

⁂

До третьего яруса они летели.

Бета держал Икс на руках и снижался широкой дугой, не разгоняясь: каждый рывок отдавался ей болью в изломе крыла.

На третьем он опустил её у стены и сложил крылья. Только теперь накинул плащи — сначала на неё, потом на себя.

Дальше он нёс её на руках.

Здесь все ходили пешком или пользовались подъёмниками. Те, кто носил метку отрицания, жили внизу и выше третьего яруса не поднимались.

Люди с верхних ярусов сюда почти не спускались — слишком отличались и привлекали к себе лишнее внимание.

С каждым ярусом становилось чуть темнее: свет, падающий сверху, заслоняли настилы, а взвесь по трубам распределялась уже неровно.

После каждого вдоха во рту оставался привкус. Чем ниже ярус, тем холоднее: тепло из платформ доходило меньше.

Здесь так было всегда.

На втором, в стене по левую руку, открылся проём высотой в три яруса.

За ним, выше по скале, работала перегонная.

В неё входили трубы толще человеческого роста: по ним шла руда. С другой стороны по мостам уходил готовый металл.

Ниже, на карнизах, одни работали, другие ждали своей очереди.

Бета двенадцать лет закрывал в наряде строку «перегонная».

Людей, которые работали внизу, он видел впервые.

Чем ближе к первому ярусу, тем душнее становилось. И запах менялся.

Там из недр земли выносили породу.

Над отвалами кружили чёрные жучки. Их называли падальщиками. Они опускались, подхватывали списанное и уносили вниз, в темноту.

Навстречу шли люди. Внешне они почти не отличались от тех, кто жил наверху. Только одежда была проще.

Никто не прятал руки и не одёргивал рукава. Метка отрицания здесь никого не удивляла.

Под плащами не было видно ни крыльев, ни одежды, которая выдавала в них людей с верхних ярусов. Бета нёс Икс среди остальных, и никто на них не смотрел.

— Куда мы идём?

— К тому, кто сможет тебе помочь.

— Кто это?

— Крылья от Серебро чинит один человек на все нижние ярусы. Мне сказали, где его искать.

Он перехватил её удобнее.

— Ты бывала здесь?

— На первом ярусе — нет.

Про второй и третий он не спросил.

Мастерская находилась в тупике под настилом. С основного прохода её не было видно.

Дверь открывалась не в сторону, а вверх.

Икс ещё у входа уловила запах горячего припоя. В груди сжалось.

Мастер работал в этом тупике дольше, чем помнили себя те, кто к нему приходил.

Левая рука у него была от плеча серебряная. Где кончалось серебро, под одеждой было не разглядеть.

Мастер обернулся. Сначала посмотрел на крыло. Затем подошёл, тронул кокон в двух местах и поднял глаза на Бету.

— Спрашивать не буду, — сказал мастер.

— Я и не собирался объяснять.

— Все вы так говорите. Неси её сюда. Клади лицом вниз.

Бета опустил её на низкую кровать у стены и отступил на шаг.

Мастер снял кокон коротким крючком, одним движением снизу вверх. Жучки осыпались и остались лежать. На этом ярусе они не работали.

Икс вцепилась в край кровати.

Потом он провёл пальцем по кромке крыла — от корня к излому, медленно, не нажимая.

У излома Икс передёрнуло от боли.

Мастер остановился.

— А помнишь, кто ставил тебе крылья?

Икс закрыла глаза и медленно выдохнула.

— Я не знаю.

— Знаешь. Просто не помнишь.

Он отошёл к стене и стал на ощупь перебирать лотки, не глядя.

— Двенадцать лет назад. Девочка, девять лет. Серебро, малый размер, посадка под растущую кость.

Он взял стержень и проверил его ход. Одной рукой, без упора.

Бета задержал взгляд на его движении.

— Принесли двое. Женщина говорила. Мужчина молчал.

Мастер положил стержень.

— Они были из 61-й.

Бета посмотрел на мастера. Они с Икс пришли в обычной одежде, без знаков бригады.

— Я тех двоих запомнил, — продолжил мастер. — В рабочих контурах, прямо со смены. Оба седьмые. Со своими крыльями. Сюда такие не спускаются.

Он посмотрел на Икс.

— Тебя и тогда принесли на руках. Получается, второй раз ты у меня, и оба раза с этими крыльями.

— Почему они пришли именно к тебе? — спросил Бета.

— Потому что это была замена, — ответил мастер. — Первые ей ставили в три, как всем. Детские.

Он выбрал стержень потоньше.

— Взрослые ставят ближе к двенадцати, наверху, по записи и по очереди.

Он продолжил перебирать стержни.

— А ей было девять. Раньше девяти замену вообще не делают, тело не примет. Они пришли в первый же срок, какой был, и заплатили за то, чтобы не ждать.

— Почему? — спросил Бета.

— Меня не спрашивали. Я не спрашивал.

— Как их звали? — спросила Икс.

На большее у неё не хватило воздуха.

Мастер помолчал.

— Мне не говорили. Ко мне многие приходят. Я не спрашиваю, если сами не говорят.

— Они что-то ещё говорили? — спросила Икс.

— Размер. Срок. Что ждать нельзя. Больше я ничего не помню.

Икс лежала лицом вниз и складывала годы.

Бета промолчал.

Двенадцать лет назад ей было девять.

Она отвернулась к стене. Глаза у неё были мокрые.

Бета стоял и думал.

Он привёл на объект человека с улицы. С этим он уже смирился.

Оказалось, человеком с улицы она была только для него.

Мастер взял её руку и поднял рукав до плеча.

Он увидел метку и двойку. Смотрел долго — так, как смотрят не на пятно, а на строку в реестре.

Икс не стала отдёргивать руку.

— Теперь понятно, зачем они так торопились, — продолжил мастер после паузы.

Внизу метку носили семьями. На сколько поколений её ставят, не знал никто.

— Цифра и отрицание, — произнёс мастер и снова посмотрел на крыло.

— Ты не удивился. Знаешь почему? — быстро спросил Бета.

Мастер поднял на него глаза.

— Видел такое раньше, — ответил он. — В двенадцать панель должна поставить первую цифру каждому. Род задаёт предел, а с какой цифры начнёшь, решает панель. У детей затёртой линии на запястье остаётся пусто.

Он вернулся к лоткам.

— Иногда, когда рода в записи уже нет, панель всё равно ставит цифру. Почему — не знаю. Может, тогда она считывает самого человека.

Мастер посмотрел на Икс.

— С отрицанием ты удержала эти крылья и не осталась внизу. Значит, панель не ошиблась. Ты можешь стягивать узлы? — Он спросил это так, будто спрашивал, умеет ли она говорить.

— Да. С корпуса, не с панели, — сказала Икс.

Мастер задержался на секунду, потом примерил новый стержень к излому.

— Само отрицание способности работать не отнимает.

Он подтянул выбранный стержень, отпустил и вернул его в лоток.

— Для панели ты чужая. Пока работаешь через корпус, полную отдачу тебе не начисляют.

Икс молчала. Про платформу она и так знала. Думала о родителях.

Мастер достал из лотка следующий стержень.

— Твоя двойка может расти.

Бета посмотрел на Икс. Она не двигалась.

— Как? — Икс подняла голову и попробовала повернуться. Спину резко потянуло, и она закрыла глаза от этой боли.

Мастер придержал её.

— При парном заходе, как при обучении детей. Вторым номером. Схема такая же. Старший держит панель своим грейдом. Внутри работает второй. Начисление делится.

Бета не шевельнулся. С меткой тоже растут. Икс услышала это вместе с ним.

— Откуда ты это знаешь? — недоверчиво спросил Бета.

Мастер поднял глаза и спокойно ответил:

— Оттуда же, откуда и всё остальное. Ко мне многие приходят. Всякое рассказывают, показывают.

— Про отрицание ещё что-то знаешь?

Бета не подходил ни к мастеру, ни к Икс.

Мастер взял тряпку и стал вытирать кровать — там, где было чисто.

Бета ждал.

— Отрицание не снимается. Ни работой, ни временем, ни баллами. Так Учёт настроил систему.

Он прошёл тряпкой по чистому месту второй раз и посмотрел на руку Икс.

— Люди внизу говорят, метку снимают Поля. Войдёт меченый в Поля — сойдёт сама.

Он положил тряпку.

— Только меченый в Поля не войдёт. Внизу живут, внизу и остаются. Проверить это некому. Сказка, скорее всего.

Икс не двигалась.

Сказка.

Об этом она слышала ещё в детстве. Не знала, кто рассказал и было ли хоть слово правдой.

Теперь то же сказал мастер.

Двадцать третий ярус.

Мастер взял подобранный стержень, согнул и отпустил. Тот встал ровно.

— Работать буду без блока.

— Почему? — спросил Бета.

— Тут кость и живое серебро. Блок глушит и то и другое, а я иду по крылу и жду, где тело скажет «нет».

Он наклонился.

— Глушёное тело молчит. Терпи.

— Хорошо, — сказала Икс.

— Я буду снаружи. — Бета вышел до того, как мастер начал править крыло.

За дверью остановился. Всё услышанное не выходило из головы. Особенно то, как спокойно Икс сказала «хорошо».

Нёс он её сюда с одной мыслью: сделают крыло — она встанет на ноги и уйдёт своей дорогой. И больше она не встретится ни с ним, ни с 61-й.

Так правильно.

Он отошёл к перилам.

Перед ним тянулся первый ярус.

Полчаса назад Бета шёл здесь с Икс на руках и смотрел только под ноги. Теперь мог осмотреться.

Над улицей нависал настил. Люди проходили под ним, пригибая головы.

Свет из каналов ложился на проходы неровными полосами. По стенам шли заплаты — приваренные, приклёпанные, стянутые верёвками. Всё здесь чинили вручную, чем могли.

Нижние ярусы лечебный рой не обслуживал. Лишь падальщики кружили и подбирали всё, что умерло или списано.

Под настилом чинили вещи, обменивались ими, тянули из стаканов и спали. Дети сидели на краю и болтали ногами над проходом.

Бета посмотрел на двух проходящих.

— Два за целый.

— За целый не бывает.

— У меня бывает.

Двое засмеялись. Смех пошёл дальше по проходу и затих.

Бета не понял, о чём они и почему смешно.

За время ожидания он трижды заметил людей с метками отрицания. Никто на них не оборачивался.

И никто тут не смотрел вверх.

Бета поднял голову.

Ярусы шли вверх один над другим и терялись раньше, чем кончались. Снизу их не сосчитать, тут никто и не пытался.

Его квадрат лежал где-то там, посередине. До этого цикла Бета ни разу не спускался так низко.

Тепло, которое он сдавал каждый оборот, шло сверху вниз. До первого яруса его оставалось совсем мало.

Он никогда об этом не думал.

За дверью что-то ударило.

Тишина. Ещё удар.

Он прислушивался. Больше из мастерской ничего не доносилось.

Он поймал себя на том, что начал отмерять удары.

Мысли опять вернулись к ней. В нарядах Учёта Икс больше не было. Дежурный получил плату за молчание. Но она знала, где работала и кто её туда привёл. Если её начнут проверять, могут найти и его исправления.

Теперь он представлял, как она снова одна заходит на платформы со своей двойкой и крыльями.

Те двое, что принесли Икс к мастеру, были из 61-й. Если это были её отец и мать, значит, они работали вместе с его родителями.

Бета опустил голову. Пальцы сжались на перилах.

Он собирался проводить Икс и больше с ней не встречаться.

Теперь уже не хотел.

⁂

А в мастерской, за поднятой дверью, шла работа.

Икс не издала ни звука.

Она вцепилась в нижнюю кромку кровати так сильно, что пальцы побелели.

Мастер работал без пауз, меняя один инструмент за другим.

Через равные промежутки очередной ложился обратно в лоток. Икс слушала, пока не перестала различать удары.

— Кость поставил, мембрана срастётся сама. Через декаду сможешь летать, но сначала не в полную силу. — Произнеся это, он вытер руки и отошёл в дальний угол.

Икс лежала лицом вниз и плакала.

Беззвучно.

Так она научилась в детском доме, где в одной комнате спали по двадцать человек и было слышно всё.

Лишь плечи едва заметно вздрагивали.

Крыло болело. Но мысль не отпускала: часть ответов всё это время была здесь, внизу.

Детский дом, где она выросла, стоял всего тремя ярусами выше. Оттуда она ушла, едва ей исполнилось двенадцать, и с тех пор ни разу не спускалась на первый.

К другим детям кто-нибудь приходил каждый цикл.

К ней — только до девяти лет.

Она думала, искать ответы нужно на верхних, там, где встречаются крылья.

Но двое из 61-й когда-то приходили именно сюда, на первый.

Седьмые.

С крыльями.

Они принесли её к мастеру в девять и заплатили, чтобы не ждать. А она двенадцать лет не знала даже этого.

Они дали ей крылья раньше срока.

А потом их не стало.

Мастер в дальнем углу перебирал лотки, не оборачиваясь, и наконец сказал:

— Печь остыла. Тут через час будет холодно.

Мастер вышел за Бетой.

Через несколько мгновений они вернулись.

— Забирай. И держи её декаду на земле, — сказал мастер.

— Понял.

— Не понял. Ты её раньше срока на объект потащишь, я таких видел.

— Я не такой.

— Все не такие. Декаду. Полную. И крыло не раскрывать, держать сложенным. Кость срастается, пока лежит ровно. Раскроешь — встанет криво, и я её второй раз не поставлю.

Бета кивнул и поднял её.

Икс тронула пояс и не нашла.

— Я, наверное, потеряла крепление.

Он посмотрел на неё.

— У меня.

— Ты его забрал?

— Ты бы потом искала.

Икс закрыла глаза.

— Я бы искала.

— Я так и подумал.

Когда они вышли из мастерской, в переходах стало тише.

— Бета, я могу сама идти.

Он аккуратно опустил её.

Они прошли немного.

Икс остановилась и взялась за перила.

— Бета.

Он остановился и обернулся.

Она смотрела на него.

— Из-за меня у тебя и у всей команды теперь проблемы. Мне жаль, что всё так далеко зашло. Я этого не планировала.

Икс сглотнула.

— Я понимаю, что больше не могу тебя ни о чём просить. Ты и так сделал очень много.

Он молчал.

— Но теперь я знаю, что могу вырасти и с меткой. Ты знаешь про неё. И ты можешь мне помочь.

Она не отпустила перила.

— Помоги мне дорасти хотя бы до пятого. После этого я уйду и больше никогда не попадусь вам на глаза.

На этот раз она ответила на вопрос, которого Бета ещё не задал.

— Чтобы не привлекать к себе внимание. Двойка с крыльями от Серебро слишком заметна на верхних ярусах.

Бета смотрел на неё и молчал.

Руки он держал за спиной.

— Я пойму, если откажешься.

Бета сделал небольшой шаг в её сторону.

— Что ты будешь делать со своими вопросами? — спросил он слишком быстро.

— Искать ответы. То же, что и до встречи с тобой. Просто с двойкой это сложнее, с пятёркой будет легче. Я до сих пор не понимаю, почему мать сказала «Третья». Кто она такая. Почему я с двойкой могу закрывать восьмые узлы. Почему слышу узлы выше своего грейда.

— Значит, искать не перестанешь.

— Нет.

Бета разнял руки.

— Ты остаёшься. Я помогу тебе дорасти. Но только до пятого.

Он помолчал.

— Условия. Декаду не летаешь. На объект — только со мной. О каждом новом заходе и о том, что собираешься искать, сначала говоришь мне.

— Ещё раз ослушаешься — будешь искать кого-то другого.

Последнюю фразу Бета произнёс медленно, отчётливо.

Икс попыталась дотронуться до крыла и не подняла глаз на Бету.

После того, что случилось, спорить об условиях она не считала себя вправе.

Бета заметил.

— Икс, посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Я должен быть уверен, что ты выполнишь то, о чём мы договорились. Ты согласна?

Она не ответила сразу.

— Да, Бета.

Он кивнул.

— Хорошо. Идём.

Бета дважды останавливался, дожидаясь Икс.

Она ничего не сказала.

Когда она снова отстала, он вернулся и наклонился.

— Ты едва идёшь.

Икс хотела возразить и не стала. Он заметил.

Бета подвёл руку ей за спину, другой перехватил под колени и поднял.

Икс смотрела на него дольше, чем нужно. Он это чувствовал.

⁂

До третьего яруса они поднялись на подъёмнике. Там Бета снял плащ и раскрыл крылья.

На рабочем ярусе 61-й он приземлился у перехода и опустил Икс у стены.

— Жди здесь. Я зайду в Учёт и вернусь.

Бета вернулся быстро.

— Идём.

— Меня не проверяли?

— При оформлении стажёром твою руку уже считали. Данные сохранились.

Бета записал её своим вторым номером.

Теперь самостоятельно работать ей было нельзя. Для официального захода ей требовался старший из 61-й. Бета уже поставил своё условие: работать она будет только с ним.

Он отвечал перед Учётом за её оформление.

Никаких других подписей для этого не требовалось.

Но эту запись увидит в ведомости вся 61-я.

— Жить будешь теперь на этом ярусе, — ровно сказал Бета.

— Здесь?

— Ты мой второй номер. Бокс дали по моей строке.

Бокс стоял в конце карниза.

Бета снова поднял Икс на руки, донёс до бокса и поставил у двери.

Она посмотрела на панель.

— Остальные вещи заберём в следующий цикл. Я зайду.

Икс не нашла, что сказать, и только кивнула.

Когда Бета ушёл, она вошла в бокс.

Кровать стояла у стены. Икс села на край, не снимая плаща.

Бета знал про отрицание и всё равно записал её на себя.

Теперь за её ошибки отвечать придётся и ему.

Икс посмотрела на манжету. От Беты больше не нужно было прятать метку.

⁂

Бета вернулся в общую 61-й.

Тринити сидела одна над ведомостью и сводила цикл.

Увидев его, подняла голову.

— Стажировку Икс отозвали, — сказала она.

Бета остановился у двери.

— Я отозвал.

— А второй узел?

— Исправил.

Тринити сняла перчатку и положила её на стол.

— Она его закрыла.

— Да.

— Зачем переписал на себя?

— На разрушенной платформе был стажёр с двойкой. Этого достаточно, чтобы начали проверять её. Нам сейчас лишние проверки не нужны.

— А под твоей семёркой?

— Спишут на износ платформы.

— Ты сказал, вы вдвоём были на проверке.

— На втором узле.

— А дальше?

— Я ушёл. Она зашла выше одна.

— Ты ей запретил.

— Запретил.

— И теперь её в записи нет, — сказала Тринити. — А ты есть.

Бета кивнул и подошёл к столу.

Тринити развернула ведомость к нему.

— Я знаю, что она была там.

— Знаешь.

— Тогда что я свожу?

— То, что видишь в Учёте. Узел закрыт под моим грейдом.

— Ладно. Я подписываю факт. Исправления — твоё дело.

— Да.

Тринити закрыла развёртку и ещё мгновение смотрела на неё, прежде чем поднять глаза на Бету.

— Ты отозвал стажировку, переписал второй узел и теперь оформил её своим вторым номером. Зачем?

Бета положил ладонь на стол.

— Я обещал ей пятый.

Тринити посмотрела на его ладонь и снова опустила глаза.

Когда дверь за ним закрылась, она открыла ведомость, подписала и надела перчатку.