Read the book: «Мой любовник не смотрит мои сторис»
© Шашкова К., текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026
моим мужчинам и женщинам
Catch me if you can
Working on my tan
Salvatore
Dying by the hand
Of a foreign man
Happily
Lana del Rey
Пролог
Начинался очередной, похожий на все предыдущие рабочие дни, день. Дядя Саша шел вытянутый, как жердь: в одной руке пакет с мусором, в другой – портфель. Ступать ему было тяжело – за ночь опять намело, а почистить вокруг дома еще не успели. Каркнула ворона. Дядя Саша спугнул голубей, ковырявших засохшую горбушку. В восемь уже светло, время повернулось к весне. Подошел к мусорке – запах, как всегда, неприятный, хочется бросить свой пакет и уйти поскорее. Замахнулся – закинуть бы подальше, в огромный железный контейнер, – и дернулся назад. Из горы прозрачных пакетов, набитых до отказа отбросами, торчала белая рука. Торчала так, будто кто-то воткнул ее сверху, как свечку в торт. На секунду дядя Саша подумал, что это какой-то розыгрыш, сейчас чего только в интернете не купишь, и руки, похожие на настоящие, там наверняка тоже есть. Но он пересилил отвращение, подошел поближе и присмотрелся. Потом достал из портфеля телефон и набрал номер.
Часть I
1
Всё началось с Лизиного развода.
В январе 2023 года моя младшая сестра Лиза узнала, что ее муж Вася в долгах на миллион рублей. Она узнала об этом, обнаружив отсутствие налички в их «общаке» – нижнем ящике прикроватной тумбочки. Она спросила его: «Где деньги?» Он ответил, что потратил их на билеты в Армению, когда в сентябре началась всеобщая паника. Его глаза бегали туда-сюда, пока он говорил, но Лиза отказывалась замечать, что он врет. Она лишь отчитала его в привычной манере: «Почему ты не посоветовался со мной?!»
Катая на следующий день их годовалую дочку на санках возле дома, она приняла решение. Оно захватило ее так стремительно, что, приняв его, она уже никак не могла отменить, хоть и отчаянно желала вернуться в райское состояние незнания. Когда они пришли домой, Лиза сняла с себя и дочки верхнюю одежду, разложила перед малышкой игрушки и подошла к Васе. Ее зрачки расширились, губы приоткрылись и побелели, в руках появилась дрожь. Она заглянула ему в глаза и сказала: «А покажи мне эти билеты».
После запутанных рассказов о том, что он купил их на «Авито» и поэтому теперь их нельзя посмотреть, он вдруг смолк, заплакал и сказал: «Лиз, у меня кредиты на миллион рублей». Он обманывал ее десять лет. Мир Лизы рухнул, и спустя несколько недель она приняла решение о разводе.
2
Я записывала ей одно голосовое за другим, пытаясь поддержать и проанализировать случившееся. Ната еще не ходила в садик. Мне прислали первый текст на перевод после родов. Я усаживала Нату за мультики и колдовала над заметками немецкой искусствоведки. Потом мы шли на прогулку, я слушала поток сознания Лизы и отвечала ей своим потоком сознания.
Я вспомнила, каково это – сидеть часами за ноутбуком, постоянно отвлекаясь на соцсети и чай с печеньем. Потом вновь отрывать себя от прокрастинации и погружаться в слова. Слова, как камни во рту, – все не то. Не так звучит. Не тот смысл. Спина затекает и шея. Какое счастье, что можно выйти на свежий воздух и записать голосовое.
Мне не нравится переводить. Это осознание приходит, когда на двадцатый день работы над текстом я усаживаюсь в свое рабочее кресло. Фоном звучат слащавые «Малышарики». Я загрузила pdf оригинала и документ, в котором печатала перевод. Головная боль загрузилась вместе с текстами, и я заметила ее. Я застыла от удивления: а мне не нравится все это.
Годами я переводила в мучениях, но потом видела свое имя – где-то в конце книги или, если повезет, в начале – и проживала миг маленького триумфа. Я выкладывала в соцсети фото вышедшей книги и строчку «Перевод: Юлия Ланская» на титульном листе. Но теперь этого оказалось недостаточно.
Если мне не нравится переводить, то что же мне нравится? Я не замечаю времени, когда записываю голосовые Лизе. Вспомнила, что взахлеб читала Фрейда, еще когда училась на переводчика. А потом каждый год думала: «Мне уже поздно идти учиться на психолога, я не справлюсь с конкуренцией». Я нашла у себя в избранном сохраненную на днях на всякий случай рекламу онлайн-школы «Психостадия». Прикинула, сколько мне заплатят за перевод и сколько нужно добавить к этой сумме, чтобы оплатить обучение.
Стоило Диме переступить порог квартиры, как мы с Натой заскакали вокруг него – две трехлетки.
– Дим, ты поешь сначала, а потом нам надо кое о чем поговорить.
– Папа, папа! Ты починишь мне зайку? – Ната вторила мне, размахивая порванным зайцем.
– Конечно, солнышко, – кивнул он дочери.
Дима прошел в спальню, распахнул шкаф и начал переодеваться в домашнюю одежду – менять костюм на треники и футболку:
– Нет, Юль, говори сейчас. Хочу поесть спокойно и не думать. – Оскал, маскирующийся под улыбку.
– В общем, я все-таки решила идти учиться на психолога. Смотри, можно начать работать после переподготовки. Она длится всего год!
– Сколько стоит? – откликнулся Дима по пути в ванную.
– Папа, мама! Послушайте меня! – Ната безуспешно пыталась вклиниться в наш разговор.
– 180 тысяч. Мне заплатят 60 тысяч за перевод, я вложу их. С тебя только часть, я потом отдам. Можно еще рассрочку…
Ната повисла на мне так, что я согнулась пополам.
– Ната, прекрати! – Я сурово посмотрела на нее, освобождаясь от цепких ручек.
– Ну послушайте же меня! Я хочу сказать!
– Ну, говори, – крикнул ей Дима из ванной, где мыл руки.
– Я… ээээ… – От неожиданного внимания она растерялась. – А мама – какашка! – И, гогоча в восторге от собственного остроумия, Ната скрылась у себя в комнате.
На секунду нам с Димой стало очень смешно, и мы расхохотались. Прошли на кухню.
– Не надо рассрочку, не надо отдавать. Деньги от перевода оставь себе, – сказал Дима безрадостно, серьезно.
– Нет, Дим, правда, я заплачу. Это будет честно.
– Я заплачу, расслабься.
– Спасибо тебе, я буду очень благодарна.
– Подожди только. – Он плюхнулся на стул. Потер руками лицо. Я ставлю перед ним разогретую за пару минут до его прихода тарелку с котлетой и пюре. Салат уже на столе. – Ты уверена, что это хорошее решение? Это вообще кому-то интересно, эта психология?
– Я не знаю. – Я тоже села на стул с противоположного края нашего круглого стола. – Ну а что делать дальше… Я так задолбалась с этим переводом… А заплатят мне сущие копейки…
– Что верно, то верно. Неблагодарный труд. – Он расчленил котлету вилкой.
В прихожей зазвонил Димин телефон. Он оставил его в сумке. Я достала его и принесла ему. На экране светилось «Мама».
Дима сразу взял.
– Да. Привет. Все хорошо. Да вот, ем. Только пришел. Ага. Как у тебя дела?
Я сидела и думала о том, что его мама умудряется вклиниться в наш разговор, хотя живет в другом городе. Спасибо технологиям за это.
Когда они закончили, Дима сказал:
– Спасибо, что приготовила ужин.
– Пожалуйста, – ответила я.
3
С февраля я начала учиться в «Психостадии» – по вечерам, когда Дима приходил с работы и брал на себя Нату. Неожиданным плюсом моего решения пойти учиться оказалось то, что у меня появилась возможность отдыхать от материнства и звонков Диминой мамы.
Программа обучения состояла из лекций, записанных заранее, вебинаров в зуме с преподавателями и созвонов в тройках, где мы отрабатывали навыки психолога-консультанта. Если на вебинарах еще можно было тихонько отсидеться в уголке экрана, то созвоны в тройках вызывали дрожь. И так было непросто общаться с какими-то незнакомыми людьми, а играть перед ними терапевта и сталкиваться с потенциальной критикой – в разы сложнее. Но со временем страх превратился в легкое волнение, даже скорее предвкушение.
Вскоре я обнаружила, что изголодалась по новым людям. У меня были Дима и наша дочь. У меня были Лиза, родители и Серафима – моя подруга со времен универа. Но Лиза и родители жили в Нижнем Новгороде. А с Серафимой мы виделись не чаще одного раза в месяц. Я и до декрета вела затворнический образ жизни: сидела дома и работала с людьми тет-а-тет, когда преподавала немецкий. Когда я искала работу после университета, я получила несколько офферов для работы в офисе, но сама мысль о коллективе так сильно меня тогда напугала, что я выбрала переводить дома в одиночестве. Особенно меня отпугивали мужчины-начальники: после платонического романа с моим университетским преподавателем накануне свадьбы с Димой я боялась себя и своего влечения к мужчинам. Наверное, именно поэтому я так пристально за ними наблюдала.
На нашем курсе в «Психостадии» было трое мужчин.
Алеша всегда сидел в светлой комнате, похожей на пустую университетскую аудиторию. Он был худощав, черноволос. Его узко посаженные глаза напоминали мне Димины. Однажды я попала с ним в тройку, и он измучил нас всех своим занудством. Он хотел, чтобы мы не торопились и выполняли каждое задание в четко отведенное на него время. «Мы заплатили за это деньги, ребята», – говорил он.
Явным лидером нашего потока был Сеня – он все время делился в чате историями: то хвастался, то жаловался. Мне казалось, что у него роман с Таней – самой симпатичной девушкой на потоке, на мой вкус. Они часто переписывались при всех в чате так, будто сидят в нем вдвоем. Это вызывало у меня приступы ревности, и как-то я даже поделилась этим с Лизой и мамой, когда гостила у родителей в Нижнем, и, рассказывая им за ужином про свою новую учебу, сплетничала про людей, которые приходят учиться на психологов.
– И как же меня бесит, что они флиртуют у всех на виду! Это что, роман?
– Наверное, ты злишься, потому что хотела бы быть на их месте, – посмеялась надо мной мама.
Третьего мужчину звали Матвей. У него был трудночитаемый ник, странные – бредовые – аватарки. Глаза в майонезе, капибара, пиксельные кермиты, котики и жабки. В апреле он написал в чате:
@Matvey:
Доброе утро! Я тут понял, что мы с вами вместе уже почти два месяца. Обычно курсы у меня вызывают сопротивление и желание все бросить/забить, но сегодня я осознал, как незаметно прошло это время, и мне все интересно, есть желание двигаться дальше, а мыслей закончить даже не возникало. В связи с этим хочу поблагодарить всех за хорошую атмосферу и грамотно выстроенный план обучения!
Именно я тогда ответила ему. Меня так тронули его слова, что я подумала: «Почему не я это написала, ведь я сама так считаю!»
@Julia:
Прямо хочется присоединиться к словам Матвея. У меня учеба вызывает пока только положительные эмоции! Надеюсь сохранить этот настрой до самого конца!
Однако тогда я плохо представляла себе, как он выглядит, – зум упорно не хотел ставить нас в тройки.
4
В середине июля мы договорились встретиться москвичами. Наша встреча организовалась вокруг приезда Вики – она жила в Норвегии и раз в год навещала родителей в Москве.
В «Кофеманию» на Полянке Оля пришла первой; когда я подходила к кафе со стороны «ГЭС–2», она написала в общем чате: «Ребята, похоже, я самая тревожная из вас, потому что я уже на месте». Прямо передо мной в кафе зашли двое парней, одного из которых я определила как Сеню.
Мы много раз сказали друг другу о том, как «здорово развиртуализироваться».
Оля, Матвей, Вика, Сеня, я, Аида. Сеня напротив Оли, я напротив Матвея, а Аида напротив Вики. Стали смотреть меню. В «Кофемании» было дорого. Матвей сказал, что ничего не будет заказывать, потому что «он пришел подготовленным».
Я брезгливо подумала: «Жадный или бедный?» И переключила внимание на яркого и нарциссичного Сеню, который много говорил.
На улице заморосило. Кто-то сказал: «Смотрите-ка, дождь». И я, разгоряченная общением, как-то чрезмерно охнула: «Ого, дождь!» Матвей спародировал мою реакцию, насмехаясь над бессмысленностью моего переживания: «Ого, там дождь! А мы здесь сидим, представляешь?..» Я рассмеялась: Матвей словно вырвал смех из моего горла и тем самым вынудил меня обратить на себя внимание.
Я предложила по очереди представляться и рассказывать, какая у нас была предыдущая профессия.
Переводчица (я), сммщик (Сеня), визажист (Оля), риелтор (Вика), маркетолог (Аида), инженер-лаборант (Матвей).
Обсуждали преподов, лекции, как искать клиентов, как продвигаться.
– Почему вы решили стать психологами?
Я призналась, что люблю давать советы и учить жизни, а это легальный способ сублимировать тягу к власти.
Сеня рассказал, что личная терапия спасла его от самоубийства и он решил теперь помогать другим людям.
Матвей заявил, что «он типичный спасатель». Я обратила внимание на то, что голос у него тихий и по-женски тонкий – если он не шутит, а говорит серьезно.
Перед уходом из «Кофемании» мы все разбежались по туалетам. Я вышла и стала ждать Олю. Почему-то возвращаться к столику, за которым – я видела – сидел один Сеня, мне было неловко. Возле туалета также топтался Матвей – наверное, по той же причине. Я спросила его не слишком любезно: «А ты что тут стоишь?» Он ответил мне в том же тоне: «Хочу и стою».
5
Распускались розы, дул летний ветер, увядали розы.
Я носила сарафаны на тонких бретельках и розовые босоножки на низком оливковом каблуке. Мы ходили втроем с Димой и Натой за самым вкусным на свете лавашем на Москворецкий рынок и до Лайф Варшавской – глазеть, как застраивают бывшую промзону.
Гуляли по набережной в Нагатинском затоне. Ната неслась впереди нас на фиолетовом самокате. Она уже слопала свое мороженое из «ВкусВилла», а мы свое еще нет.
– Если я попрошу 450, мы можем попробовать взять ипотеку, – говорил Дима, кусая пломбир. Он думал о том, чтобы искать новую работу.
Квартира в новостройке, картинки из пинтереста с идеальным и модным ремонтом – все это манило, обольщало, возбуждало. Мы уже десять лет жили в небольшой трехкомнатной квартире, которую нам купили Димины родители после нашего переезда в Москву. Дима тогда только начинал свою карьеру айтишника, и свекровь активно нам помогала. Но дом, в котором мы жили, строили в 70-х, а мы мечтали о новом жилье.
Дима сомневался:
– Хотя сейчас айтишников сокращают… и в чатах пишут, что зарплаты сжимаются…
– Ну, ты же только попробуешь, – говорила я. – Ты же не уйдешь в никуда, если у тебя не будет оффера на руках.
Я наконец-то решилась организовать платный разговорный онлайн-клуб для тех, кто учит немецкий. Уже месяц я вела его бесплатно, и теперь мне нужно было сообщить участникам, что я меняю формат и бесплатного больше не будет.
– Просто не представляю, как я им это скажу… «Извините… теперь я делаю это за деньги…» Хочется сквозь землю провалиться.
– Какая разница, что они подумают.
– Они разозлятся.
– Ну и что?
– Тоже верно. Я же не заставляю их ходить за деньги, они могут и отказаться. Скорее всего, откажутся.
– А вдруг нет?
Мы сели на лавочку.
– Я хочу домой, – заныла Ната.
– Подожди еще немного, Натуль, мы ведь только приехали, – в отчаянии начал Дима.
– Тут скууучно.
– Ната, ты тут не одна, мы с папой хотим погулять еще.
– Вы дурацкие родители.
Мы с Димой переглянулись. Я вздохнула и откинулась на спинку скамьи.
– Вот мы уедем, и ты отдохнешь, – заметил Дима так, как будто только я одна уставала от Наты и ее капризов.
Дима впервые поехал к родителям на выходные без меня и забрал Нату с собой. «Юля не приедет, потому что у нее работа».
Я с трудом могла вспомнить, когда я последний раз оставалась одна. Без него, без дочери. Кажется, я была тогда на последнем месяце беременности, у Димы умерла бабушка, и он поехал на похороны без меня.
Тишина оглушала. Никто не дергал меня за рукав, никто не обращался ко мне с просьбами.
После разговорного клуба я надела длинное ретро-платье с белым воротничком и отправилась бродить по центру Москвы. Думала написать Серафиме, но не хотелось заставлять себя слушать кого-то, реагировать на услышанное. Дошла до англиканской церкви, которую мечтала посетить еще в прошлой жизни, до материнства. Сфотографировала вид и отправила Диме. «Хорошо тебе там», – ответил он и прислал их с Натой селфи на фоне маминых роз.
Вечером я перебирала фильмы с нотками эротики и не могла выбрать, что посмотреть. Остановилась на «Укрощении строптивого». Какой же он скучный, но Орнелла Мути хороша.
Красивая картинка возбудила меня. Я накрасила губы красной помадой. Надела белье в белую паутинку, чулки телесного цвета, короткую юбку в фиолетовую клетку и белую рубашку. Поставила штатив за свой рабочий стол и сняла серию эротических видео в рабочем кресле; сначала я гладила себя через одежду, потом расстегнула рубашку; я трогала свою грудь в кружевном корсете. В финале я задирала юбку и ласкала себя, отодвинув трусики в сторону. Я отправила эти видео Диме, и он был в восторге.
Лето пыхтело, как вулкан. Лето как предчувствие землетрясения – осени.
В конце августа на родительской даче мы с Лизой устроили фотосет; я купила черную атласную ночную сорочку, мы взяли у мамы белое одеяло, стул и отправились в поле. Мать Васи подарила им на свадьбу зеркалку, и Лиза оставила ее себе в качестве моральной компенсации. Собирая себя по кусочкам после развода, Лиза решила пойти учиться на фотографа, и я горячо ее в этом поддерживала. Она хотела потренироваться на мне.
Я улыбаюсь во весь рот на этих фотографиях. Я публикую их в соцсетях, ставлю на аватарки. На одной из них я сижу на стуле в траве. У меня запрокинута голова, рот приоткрыт, вырез сорочки открывает бедро. Казалось, у меня роман с самой жизнью.
6
В сентябре на учебе начались аквариумы – первая серьезная практика в роли психолога. Вы с кем-то из одногруппников целый час разыгрываете пару «клиент – терапевт», за этим наблюдают остальные 25 студентов и преподаватель. Потом еще час длится разбор ошибок и удач.
Чтобы поучаствовать в аквариуме в роли психолога, надо было записаться заранее. Самые шустрые – а среди них была и я – сразу кинулись занимать места, как только куратор прислала таблицу для записи. Можно было записываться и клиентом и терапевтом. Я записалась психологом на 21 сентября. Меня ждало боевое крещение.
У нас был активный поток, и аквариумов на всех не хватило. Будущие психологи смогли отстоять себя и попросили у организаторов курса еще слотов. Я просматривала тех, кто не успел записаться терапевтом в прошлый раз, и думала, к кому бы записаться клиентом. Я видела, что Сеня занят. Как и Алеша. А вот Матвей… Будет терапевтом 7 декабря, и поле «клиент» напротив его фамилии пустовало.
Я быстро впечатала туда свое имя. Пальцы мои, пальцы, бегущие печатать вперед меня. «Интересно, он заметил, что я к нему записалась?»
Теперь я стала чаще его замечать. Вечером нас поделили на две группы, поскольку аквариумов стало вдвое больше, и куратор вывешивала списки, кто куда должен идти. Однажды я обратила внимание на то, что Матвей появился в зуме на одном из аквариумов моей группы, хотя я видела его фамилию в другой.
Я напечатала ему в личку в зуме: «Матвей, а ты вроде должен быть в другой группе? Я увидела твой ник и решила, что это я все перепутала». Опять виноваты пальцы?
Он ответил: «О, а я не знал, что нужно ходить в какую-то конкретную группу, – выбирал пойти туда, кого интереснее смотреть».
Спустя неделю на другом аквариуме теперь уже он написал мне в личку в зуме: «Я проник сюда законно, отвечаю! (ржущий смайлик)»
Спустя еще неделю, когда преподаватель спросила, хочет ли кто-то сыграть сейчас терапевта, он же: «Ты видела, как Вика испуганно опустила руку? (ржущий смайлик)».
Перед своим аквариумом я сильно волновалась. Быть в роли терапевта не в уютной тройке, а перед целой группой с преподавателем было страшно. Перед началом сессии Ната закатила истерику на ровном месте. Я уже вовсю собирала информацию о клиентке (ею оказалась требовательная и депрессивная Ангелина), но еще целых десять минут слышала, как дочь плачет в соседней комнате, а Дима ее утешает. Если учитывать этот дополнительный фактор стресса, справилась я неплохо. После пары я переписывалась с Олей и Аидой в телеграме – мы обсуждали, как все прошло, в чем были сложности. Внезапно я увидела сообщение от Матвея в списке чатов. К моим щекам прилила кровь. Внутри меня было и «да зачем он пишет?!», и что-то вроде «ммм, как приятно получать внимание от мужчин», и «ха! а я знала, что он напишет».
@Matvey:
Привет, решил прислать, что позаписывал сегодня, может, будет полезно, может, нет
И документ во вложении: «“Лазарус”1 + записи Юлия-Ангелина».
@Julia:
Суууупер! Спасибо большое. Ты так каждый раз делаешь? Офигенный навык. Классно ты слова препода резюмировал в конце
С 21 сентября – дня моего аквариума – Матвей стал регулярно писать мне в телеграме, когда мы выходили в зум.
7
Начиналась пара, и он писал мне в телеге. Всегда непринужденно, о чем-то незначительном, но регулярность, с которой он писал, давила на меня, и я ощущала с самого начала, что не могу отвергнуть его.
То ли мне было его жалко, то ли я боялась ранить его отвержением, то ли его интерес был так мне ценен и так будоражил меня, что я не могла сказать «стоп». Однажды он так смешно пошутил про Сеню, что мне пришлось выключить камеру в зуме, чтобы проржаться. Потом я почувствовала, что мой смех – это не окей. После пары я пошла к Диме – он лежал на кровати в спальне – и рассказала ему о том, что одногруппник очень смешно пошутил, и даже пересказала ему эту шутку. Дима спокойно сказал: «Я рад, что ты веселишься, но я не понимаю соли шутки». Я пыталась сделать законной свою чрезмерную реакцию через демонстрацию ее Диме.
8
Я давно мечтала пойти на танцевальную групповую терапию – я следила в инстаграме2 за одной танцтерапевткой, и она анонсировала набор новой онлайн-группы. Время совпадало с одной из вечерних пар в «Психостадии». Я подумала, что проблемы в этом нет, – я же могу ходить в утреннюю группу.
В начале октября у Димы был отпуск, мы сняли модный треугольный домик в Подмосковье и уехали втроем на ферму на несколько дней. Я решила устроить себе полноценный отдых и сказала куратору, что заболела, – чтобы не терять посещаемость. Я думала, заметит ли Матвей, что меня нет на паре, – и он, конечно же, заметил. Я сказала ему, что в отпуске, «обманула куратора». Он спросил, можно ли ему ругаться при мне матом, и прислал мне стикер с мемом из «Большого Лебовски» – Знаешь, что бывает с наебщиками?
Его ждало еще одно разочарование – я рассказала, что не буду ходить два месяца на пары по четвергам, потому что пойду на танцевальную терапию. И он начал меня подкалывать:
@Matvey:
Можно я буду психологом-юморотерапевтом?
@Matvey:
Раз пошла такая ПЛЯСКА…
@Matvey:
Это как-то связано с Индией? В индийских сериалах любят танцевать
@Matvey:
Интересно, с пением что-то есть?
Намека на несерьезность моей затеи я не выдержала и сказала, что такие подколы мне не нравятся.
@Matvey:
Скинешь ссылочку на танцтерапевта?
@Julia:
Естественно, нет)) после твоих шуточек) Зачем мне подставляться?
@Julia:
Я не люблю, когда меня высмеивают) Сорри))))
@Matvey:
Извини, не хотел обесценить…
@Julia:
Извинения приняты
@Matvey:
Я погрузился в глубинные размышления о том, что я постоянно так общаюсь. Это значит, что я токсичный?
@Julia:
Весело смеяться вместе над другими) но над собеседником стоит с осторожностью) есть темы, в которых я не собираюсь иронизировать над собой)
@Julia:
Кажется, я сейчас вообще не называю кого-то токсичным или не токсичным)
@Julia:
Я выросла в семье, где ржать друг над другом было основой коммуникации, иногда за насмешками скрывалась пассивная агрессия. Ну, напрямую же трудно конфронтировать, но можно уколоть насмешкой. Вроде как легально)
@Julia:
Поэтому… Извинения приняты)
@Matvey:
Спасибо, что сразу выстроила границы, приняла, извинения и рассказала о своем опыте
@Matvey:
Про токсичность – это я сам назвал, я скорее о способе коммуникации. Да, возможно, это пассивная агрессия, а если я не вкладываю в это агрессию? И нет стремления обидеть и обесценить, но так получается само собой, то что, блин, это?
@Matvey:
Понаблюдаю за собой
@Julia:
Спасибо тебе тоже, что понял меня)
@Julia:
Я думаю, это привычка иронизировать надо всем) но что там за ней – это уж тебе виднее
@Julia:
Ты можешь посмеяться над всем своим опытом, проявлениями?
@Matvey:
Да, над своим изи)
@Julia:
Воооот оно)))
@Matvey:
Что?
@Julia:
Я не эксперт пока что (ржущий смайлик), но предполагаю, что у всех нас есть что-то, над чем не получится посмеяться. Ты утратил чувствительность по отношению к себе в каких-то местах и все равно смеешься (=отдаляешься). Следствие: ты не чувствуешь, когда можешь ранить смехом другого
@Julia:
Возможно, я вообще не права)))) просто предположила. Но я хочу сказать, что на самом деле мы все люди и легко задеваем друг друга в коммуникации. И мы не Нострадамусы, чтобы знать на 100 %, где другой ранится
@Julia:
Поэтому круто, когда можно об этом сказать и все ок)
@Matvey:
Могу сказать, что кто-то психологически толстокожий, а кто-то с кожей потоньше. Кого-то мои подколы вообще не задевают, а для кого-то это крах мира. Зависит много от чего. И да, классно, что обсудили.
@Julia:
Тоже верно!)
@Julia:
Ну, нюансов много
@Julia:
Спокойной ночи, добрых снов
Я радовалась как дитя. Я смогла отстоять себя. Мне казалось, что я наконец-то умничка. Нечто темное наступало на меня, какая-то история, какая-то опасность – да-да, как тогда с преподом в универе, но я отразила атаку злостного мужчины. Я гордилась собой.
9
В треугольном доме мне очень хотелось секса, но Дима заболел, и мы так и не занялись им. У меня была вторая фаза цикла, и меня поглотила тоска. Мой летний роман с жизнью закончился.
Диме предстояло собеседование на новую должность, которая в перспективе сулила нам ипотеку. Мне пришла пора повесить объявление для поиска первых клиентов. Я жаждала этого и боялась.
Наш треугольный домик стоял прямо на берегу реки. Мы катались втроем на лодке, ходили есть жареный сыр местного производства в фермерскую кафешку. Гуляли по еще зеленому лесу.
Пока Дима с Натой кормили козочек обрезками овощей с нашего стола, я качалась на гамаке, завернувшись в пальто. Я сняла сапоги и закинула ноги в носках на гамак. Ногам было холодно. Но мне все равно нравилось. Я грустила. Солнце манило сквозь кроны берез. Я думала: жизнь утекает сквозь деревья, куда-то вверх, мимо меня, в обход меня. А я ничего не успеваю, я не успеваю жить.
10
После возвращения из отпуска я разместила в соцсетях объявление о том, что начинаю практику. Мол, после третьего модуля имею право. Попросила подруг порепостить его, и вскоре ко мне на консультацию записались пять человек. Я, ставившая себе цель найти хотя бы двух клиентов за год, была приятно удивлена. Я проводила первые сессии и испытывала потрясающее чувство «у меня получается». Быть психологом – это «мое». Моя судьба. Мое предназначение. Несмотря на волнение перед началом очередной сессии, разговоры с клиентами давались мне легко. Я видела, что люди готовы работать со мной дальше. Казалось, у меня получается их поддерживать, отражать, валидировать, разбираться в тонкостях их жизненных перипетий. Я скакала от радости по квартире после каждой сессии, но по утрам часто задумывалась: почему я не могу насладиться этим чувством счастья подольше? Оно так мимолетно, и я никак не могу продлить его. Я словно чиркаю спичкой о коробок – искры летят, но где пламя? Ничего не получается. Я чувствовала невозможность зажечь спичку и понаблюдать за тем, как она горит. Мне уготованы лишь попытки зажечь ее, и ничего более. И что-то давит внутри: «Надо пытаться дальше».
11
Это перекликалось с тем, как в последнее время я не могла достичь оргазма. Я начала жить половой жизнью довольно поздно – в 22 года, за год до свадьбы с Димой. Но и «жизнью» это можно было назвать тогда с трудом. Надо мной довлел материнский запрет «до свадьбы ни-ни», и я, как парализованная, лежала на диване в Диминой съемной квартире в Нижнем, не чувствуя ни тела, ни желания. Мне было больно. Я не пускала его в себя. После свадьбы ситуация немного улучшилась – секс был для нас обоих чем-то для галочки; однако из-за того, что я вся сжималась, я довольно легко и ярко получала оргазмы. После родов спазм влагалища (который, как я прочитала в интернете, назывался вагинизм) ушел; заняться сексом стало просто – ни следа прежних мучений. Мы радовались, что мы из тех пар, у которых секс со временем стал только лучше. Обсуждали, как нам повезло. Но потом я потеряла оргазм. Раньше я не заботилась о нем, и он обрушивался на меня как внезапное расслабление. Теперь же я наслаждалась процессом, но оргазм стал неуловим. Так же сложно я достигала его и во время мастурбации. Во время секса я ощущала, что подхожу к нему, почти дотягиваюсь до него, и… все. Тишина, пустота, спад – но не тот. То же чирканье спичкой по коробку.
12
Иногда я валялась на нашей супружеской постели после секса и думала: «Как жаль, что я не смогу познать иного мужчину». Мысль-таракан, баг… Нет, скорее просто туман в районе висков – вот Дима вернулся в комнату, и туман рассеялся. Ничего и не было, мне показалось. Хотя Лизе я говорила: «Я даже немного завидую тебе, что ты рассталась с Васей, потому что ты познаешь еще одного мужчину в отличие от меня».
Лиза отвечала: «Мы такие разные с тобой. Эта перспектива – спать с каким-то новым человеком – меня вообще не радует».
Порой меня одолевали фантазии на тему страсти, измен, одержимостей. Я искала в людях, встречавшихся мне, отголоски интересующих меня сюжетов, придумывала им тайную жизнь. Я мечтала, что напишу роман про измены и это освободит меня от этих состояний, сделает спокойнее.
13
Я вносила в планер, висящий на холодильнике, сессии и уроки немецкого. Я радовалась, что начала хорошо зарабатывать. Что бросила перевод. Что становлюсь независимой. Но вместе с тем во мне что-то гудело. Я писала список дел – что нужно почитать по учебе, какие видео посмотреть, как лучше подготовиться к сессиям. И отвлекалась на чаты – на общий чат с одногруппниками, где обсуждали подходы, на семейный чат с фотками племянницы. Я скроллила их безо всякого интереса и тем не менее не могла не заходить в них и не чекать новые сообщения. Раздражение на саму себя росло. Иногда в голове мелькала мысль, что я не расслабляюсь, я как натянутая струна. «Может, посмотреть сериал?» – думала я, но мне было лень искать, вовлекаться, погружаться. И еще мне не хотелось впадать в зависимость. Я смотрела на людей, зависимых от сериалов, свысока. Я же считала себя теперь здоровой во всех жизненных аспектах. Тем более моя мама смотрела сериалы, и я не хотела уподобляться ей.
Быт раздражал меня. Мне стало внезапно в тягость готовить, в тягость прибираться. Ната теперь ходила в садик. Вечерами я не могла заставить себя поделать с ней хоть что-нибудь – казалось бы, ребенок почти весь день был не дома, ты же соскучилась, но я не могла напитаться одиночеством, работой, своей новой жизнью. Я не понимала, зачем мне ребенок, зачем материнство, и ругала себя за это.
14
Дима вышел на новую работу. На него обрушился шквал новых задач и проектов. В течение дня у него порой не было свободной минуты, чтобы написать мне «как дела?». Если он все-таки вырывался из мира программ и схем и спрашивал меня, то мой ответ «нормально, а как у тебя?» мог висеть непрочитанным до самого конца рабочего дня. Он приходил вечером домой и чуть ли не падал в прихожей от усталости. Его много критиковали и мало хвалили. Ему не хватало навыков и всему приходилось учиться на лету.
– Главное – продержаться испытательный срок, и мы возьмем ипотеку, – говорил он.
– Ты такой молодец, – отвечала я. – Я так тобой горжусь.
Он обнимал меня – обесточенный, выжатый – и ложился на кровать.
Я уходила из комнаты, видя, что он хочет побыть в одиночестве – посидеть в телефоне, выдохнуть. Укол ревности: если в комнату вбегала Ната, он оживал – улыбался ей и говорил теплым голосом: «Я сейчас отдохну полчаса и приду к тебе играть, хорошо?» Или если звонила мама… Однажды я сказала ему об этом:
– Ты всегда готов напрячься для них, но не для меня.
– Может быть, но ведь только с тобой я могу быть собой настоящим, – объяснил он. – Не держать лицо и не стараться.
Мне стало стыдно за свой «наезд»: я знала, как ему тяжело, как много он трудится, обеспечивая нас с Натой, как много помогает мне с ребенком, чтобы я могла учиться и работать. И это ведь здорово, что близкий человек может быть собой рядом со мной. Но почему-то мне становилось от этого очень горько.
Его недоступность из-за усталости от работы иногда так расстраивала меня, что я начинала рассуждать при нем о том, а нужна ли нам вообще эта дорогущая ипотека. У нас ведь уже есть квартира, даже трехкомнатная. Может, лучше жить счастливее, пусть и беднее? Если бы он меньше вкалывал, мы больше бы общались, отдыхали. Теперь я уже ревновала его не к дочери и маме, а к его работе и целям. Все для него важнее меня.
Дима говорил, что категорически со мной не согласен. Что он мыслит как стратег, как отец семейства, что он думает о будущем Наты, об инвестициях, о нашем будущем.
– Да и разве ты сама всего этого не хочешь, Юль?! – удивлялся он.
Тут моя жажда язвить о том, что капитализм навязывает ему свою повестку, отступала, и я говорила:
– Да, ты прав, я так хочу этого всего тоже! И мне так не хватает твоего умения мыслить долгосрочно.
15
На занятия «Психостадии» по четвергам я ходила с утренней группой. А вечером занималась танцтерапией, которая довольно быстро меня разочаровала. По парам во вторник Матвей мне больше не писал. Это меня несказанно радовало и… вызывало легкую досаду. Я думала о том, не выписаться ли мне из его клиентов 7 декабря, но было неловко, потому что в какой-то из первых переписок мы уже обсудили это. Радость от того, что я смогла себя отстоять, постепенно сменилась чувством вины перед Матвеем – я так грубо его отшила, а ведь он не особо меня и задел. Периодически я спрашивала себя, готова ли я возобновить дружескую переписку, и отвечала себе, что нет. Я наслаждалась его отсутствием. Пока однажды не увидела в общем чате шутку: «Если ты шутишь, а психолог не смеется и что-то записывает в блокнот, то он пытается украсть твою шутку». Секунда – и я переслала эту шутку Матвею со словами «Матвей, а вот и мем про тебя».
Он сразу включился в переписку – как будто и не было никакого перерыва. Он рассказал мне, что за это время защитил кандидатскую по химмотологии. И теперь он к.т.н. – кандидат технических наук. Я восхитилась – люди из науки всегда казались мне по-особенному притягательными. Я ведь и сама могла когда-то пойти учиться в аспирантуру – к тому преподу по переводу.
@Matvey:
Юля! Ты не представляешь, какой геморрой с документами нужно пройти, чтобы защититься, а потом и чтобы в ВАК все подать (безумный смайлик)
@Julia:
Сочувствую. Искренне. Но тем не менее это круто! Чтоб защитить кандидатскую, нужны мозги. Очевидно, у тебя они есть. Это здорово
Я спросила его («извини за личный вопрос»), сколько ему лет.
@Matvey:
Сначала поиграем в «угадай с трех раз».
@Julia:
Пожалуйста, неееееет
@Julia:
Я не готова
@Matvey:
Три рандомные цифры напиши
@Julia:
22, 24, 26
@Matvey:
Нет, нет, нет
@Matvey:
Мне (скрыто под спойлер) 29
Между нами лежали три года. Он казался мне значительно моложе. Но был моим ровесником.
@Matvey:
К.т.н. же не может быть таким молодым, вообще-то
@Julia:
Блин, точно
Мы продолжили переписываться теперь и вне пар. Обычно первым писал он. Мы обсуждали психологию и наши планы, связанные с ней, срачи в общем чате, которых в последнее время стало излишнее количество, и почему я активно в них участвую, а он отстраняется.
@Matvey:
Мне нравится занимать нейтральную позицию – как позиция терапевта. Связано ли это со страхом проявиться? Возможно, да
@Matvey:
Мне также больше нравится рассуждать и философствовать. Исследовать и понимать, что, почему и зачем, а не делить на черное и белое. Но в этом есть минус: мне сложно выбрать сторону, принимать решения
@Julia:
Кто тебя бесит? Выкладывай
@Matvey:
Бесит? Девушка моя
@Julia:
Из наших))))
@Matvey:
Ахахах
@Matvey:
Никто.
@Julia:
С девушкой ты сам разберешься)))
@Matvey:
Ахаха, а тут ты мне поможешь?)
@Julia:
Матвей, здорово, что тебя никто не бесит из нашей группы, и к тому же – ты не обязан сплетничать со мной. Так что извини за мой дерзкий вопрос) я позволяю себе всякие дерзости с мужчинами) легче перехожу границы. Это не ок, но у меня это есть, к сожалению
@Julia:
У меня пара заканчивается, и сейчас пойду работать психологом
@Julia:
Пока! Спасибо за общение
@Matvey:
Дерзкая Юлия))
Матвей был непроницаем, и тем не менее я видела, что он тянется ко мне. Меня раздражала его спокойная, дружелюбная позиция «наблюдателя», мне хотелось вывести его на чистую воду. Но в чем мне хотелось его разоблачить? Я бы не смогла сказать.
Когда я в течение дня открывала телеграм и видела его сообщение, у меня учащался пульс. Наша переписка была совсем безобидной, но тот интерес, который рождался у меня в ходе нашего общения, пугал меня. Я спокойно могла с ним спорить и говорить, что мне не нравится. Единственное, чего я не могла, – это перестать отвечать.
Как-то у нас зашел разговор про советы и стремление к власти.
@Julia:
Ну, инстинкты мне не повинуются. Эмоции тоже… у меня мало власти над собой… только рациональная часть… наверное, поэтому так хочется властвовать над другими)) от этого внутреннего бессилия
Напечатав это, я положила голову на стол перед ноутбуком. За окном уже смеркалось – скоро надо было забирать Нату из садика. Перед глазами поплыли картинки – вот Матвей заходит в мой дом. Тусклый свет подъездной лампочки выхватывает его лицо.
@Matvey:
Что для тебя эмоция?
@Julia:
Как я говорю клиентам: это компас)))) Он указывает на физиологические и нефизиологические потребности и ценности/желания
@Julia:
А для тебя?
@Matvey:
Эмоция для меня – это индикатор того, как наше истинное «я» реагирует на что-либо. Это про контакт с собой.
@Julia:
А почему ты спросил про эмоции? Потому что я сокрушалась, что они мне неподвластны?
@Matvey:
Да)
@Julia:
Что такое истинное «я»? Для тебя?
@Matvey:
Тот я, который делает так, как хочет. Понимает, что у него происходит и почему
@Matvey:
В общем, просветленный и осознанный на 100%
@Matvey:
Это моя мечта и цель
@Julia:
Это вообще возможно? В нас могут жить два противоположных желания, и оба – истинные. Разорваться тогда, что ли?
В затылке скапливался ужас – моя семья или страсть к другому мужчине. Придется выбирать. Между нами ничего опасного не происходило, а мне уже было страшно. Мне придется отпустить, отгоревать, не допустить. Придется идти в самую большую боль. А я не хочу.
@Matvey:
Конечно, невозможно) Путь интереснее достижения
@Julia:
Стремиться к своему истинному «я» и никогда его не постичь полностью и до конца) селяви
@Matvey:
И одной жизни мало
@Julia:
Точно…… прям обидно
16
На 28 октября у нашей московской психостадической ячейки была назначена встреча в другой «Кофемании», теперь на Лубянке. В тот день мы поругались с Димой. Пока я собиралась, Ната была оставлена на меня, ведь ему и так предстояло провести с ней весь вечер, тем более что и утром он сидел с ней – у меня были сессии. Но она мешала мне краситься – висела на мне, поэтому я включила ей мультики. Диму возмутило, что я не могла хоть немного занять ее чем-то другим, а мультики оставить ему, как козырь – ведь мы старались не перебарщивать с видеоконтентом.
Мне хотелось быть особенно красивой: я надела облегающий черный кардиган и черную шерстяную юбку, сделала укладку. Я знала, что там будут мужчины, в том числе и Матвей. Я ушла из дома, не помирившись с Димой. Но мне было все равно.
В этот раз состав немного отличался. Сеня, Матвей, я и Оля были и на встрече в июле; Ксюшу, Алешу и Киру я видела вживую впервые. Мы встретились в метро с Сеней и Ксюшей. В кафе уже сидели Оля, Кира и Матвей. Пришедшие позже оббегали уже сидящих, обнимались, здоровались. Матвей обнял меня и сказал: «Ну здравствуй, дерзкая Юлия». Я смутилась.
В этот раз мы сидели за большим квадратным столом. Справа от меня расположился опоздавший Алеша, слева – Оля. Слева от Оли наискось сидел Матвей. И я смогла как следует рассмотреть его. Я рассмеялась про себя и сказала себе честно: «Если бы не эта ужасная оранжевая рубашка с оленями, я бы влюбилась без памяти». Он был не худой и не толстый. С кучерявыми русыми волосами и большими, чуть навыкате, серыми глазами. Но больше всего мне запомнились его руки – длинные бледные пальцы с прямоугольными ногтями.
Раз уж мы оказались незнакомы с некоторыми одногруппниками, решили снова сделать круг знакомства. Я предложила, чтобы после того, как человек расскажет о себе, остальные задали ему вопросы. Меня расспрашивали про то, как я смогла найти первых клиентов, и я радостно делилась своей историей успеха. Матвей задавал всем один и тот же вопрос: «В чем, по-вашему, суть психотерапии?» Я ответила на него так: «Суть психотерапии – в уменьшении человеческого страдания». Когда очередь дошла до Матвея, я сказала: «Ну, теперь сам отвечай на свой вопрос». Он ответил: «Психотерапия помогает человеку нащупать контакт с реальностью».
В «Кофемании» на Лубянке туалет находился внизу в просторном холле с большими зеркалами. Я ходила туда, смотрела на себя в зеркало и думала: «Хороша». А еще я думала: «Было бы здорово целоваться здесь под лестницей с кем-нибудь».
Разговор зашел о парной психотерапии – все стали делиться своим опытом. Матвей рассказал, как они ходили с девушкой сначала к одному семейному психотерапевту, потом к другому. Я спросила его: «Помогло?» Он рассмеялся: «Нет».
Мы обсуждали запросы, с которыми люди приходят к нам в терапию.
Матвей сказал, что он пришел к психологу, не имея запроса. У меня вырвалось: «Да, ты похож…», и я тут же замолчала. Мне стало стыдно, что я опять впадаю в свое любимое состояние: строю терапевтические теории и классифицирую людей.
– Продолжай, – попросил Матвей.
Я попыталась отшутиться:
– Не хочу прилюдно терапевтировать.
– Но мне ты можешь сказать, я не обижусь. – Он даже слегка нагнулся через стол ко мне – Оля, сидящая между, нам явно мешала.
– Я подумала… ты действительно похож на беззапросника, – выдала я. Он откинулся назад на своем стуле, скрестив на груди руки и глядя мне в глаза.
Вечером мы с Димой и Натой сели смотреть «Мулан». «Останови!» – крикнула я Диме, побежала в туалет с телефоном и открыла телеграм. Я увидела сообщение от Матвея («Ну конечно, написал!»): «Кстати! Почему это я похож на беззапросника?»
@Julia:
Блин, вот так всегда – ляпну что-нибудь, а потом отвечай за это…
@Julia:
Мне так показалось в моменте, потому что ты сам называешь себя наблюдателем) ты любишь во всем находить смешное – это один из мощных способов отстраняться. У отстраненного наблюдателя нет запроса: у него определенно что-то свербит, но что именно – он не знает, поскольку отстранен от своих переживаний в своей нейтральности
@Julia:
На самом деле я не знаю) мне просто так показалось, но, возможно, мой взгляд ошибочен. Извини, если задела)
@Julia:
Можно сказать: «Юля, ты не права на 100 %, держи свои наблюдения при себе, психологиня ты наша»
@Matvey:
Не, не задела, просто интересно, как ты видишь
@Matvey:
Любопытная теория, и интересно понаблюдать, что у меня свербит
Мы, конечно же, помирились с Димой. Перед тем как мы легли спать, он сказал: «Ты была красивая, когда уходила. Мужики, наверное, облизывались, глядя на тебя».
В полумраке комнаты я смотрела на себя в зеркале и расчесывала волосы. На моих губах играла довольная улыбка.
17
что я сделала, чтобы не написать тебе
написала трем подругам
приготовила кабачки и фарш
подготовилась к трем работам
прочитала дочери книгу
загрузила стиралку
разгрузила стиралку
пропылесосила дом
мое сердце разбито
но я дышу
сегодня я загадала: если ты напишешь,
значит, влюблен
похоже, ты не напишешь
и это значит, что ты не влюблен
и мое сердце разбито
Днем я сочинила это стихотворение, а вечером написала Матвею: «С днем нового эмодзи!»
Незадолго до этого он поставил в статус в телеграме светящийся анимированный оранжевый банан. Я мучилась: написать ему что-нибудь или не написать?
«Вдруг этот фаллический банан связан со мной?» – безумная мысль.
Все последние дни я провела во внутренних переговорах. Мой внутренний монолог звучал примерно так: «То, что ты влюбилась, нормально. Это абсолютно нормально – влюбляться в разных людей. Да, хватит этого стыдиться. Ну, чего ты хочешь? Ты хочешь узнать, нравишься ли ты ему? Наверное, нравишься. Ты – в принципе – нравишься людям, ты же знаешь это? Что еще тебе нужно? Вот только не надо инициативы. Вот если он написал, да, ты можешь ответить. Но не лезь сама – помни, что тебе нельзя переходить черту. Ты же замужем…»
Ну и, конечно, после такой убедительной внутренней речи я сразу написала ему: «С днем нового эмодзи!» Когда-то он написал мне «С днем новой авы!», и это была такая ответочка.
@Matvey:
Завтра хулуин. В костюмах на занятие?
@Julia:
Ты кем будешь?
@Matvey:
Хмммммммммммммммм…
@Matvey:
Единственная возможность в году быть собой!
@Julia:
Даже в общий чат написал… Ну и ну, какой активный одногруппник…
@Matvey:
Ахахах
@Matvey:
Где реакция?! В чем дело?
@Julia:
А ты хочешь реакций?
@Matvey:
Да, я желаю
@Matvey:
Реагируй.
@Matvey:
Полностью.
@Julia:
Что тебе поставить туда? Сердечко или ухмылочку?)
@Matvey:
Тебе решать. Можешь банан.
@Julia:
Не смогла, прости
@Julia:
Я хотела, но я же приличная девушка…
@Matvey:
Позволь себе роскошь ставить бананчики.
@Julia:
Что подумают другие, если я поставлю тебе банан?
@Matvey:
Можем у всех спросить
@Julia:
Они подумают, что я флиртую с тобой
@Julia:
А это неправда
@Julia:
Или?
@Julia:
Спокойной ночи, хороших снов, жду завтра в образе вампира
@Matvey:
Или да, спокойной ночи!
@Julia:
Или да…
Когда я печатала «Что подумают другие, если я поставлю тебе банан», мои щеки горели. Я почувствовала невероятный кураж.
На следующий день была отработка в тройках, и мы снова списались. Почему-то в тот день меня тянуло на многоточия.
@Matvey:
Юлия, почему так много многоточий?
@Julia:
Это тебя бесит?))
@Matvey:
Эта загадочность… Недосказаннннннннность между нами…
@Julia:
Если серьезно, я просто на автомате ставлю
@Julia:
Матвей
@Matvey:
Что?
@Julia:
Я давно хотела тебя спросить…
@Matvey:
Спроси…
@Julia:
Что все-таки важнее: обрести контакт с реальностью или нащупать путь к истинному «я»?
@Matvey:
Из всех слов самое важное – «нащупать»…
@Matvey:
Путь к «я» помогает обрести контакт с реальностью
@Julia:
Ловко)
@Matvey:
Чем лучше ты понимаешь себя, тем лучше ты понимаешь все остальное
@Julia:
Чем лучше мы понимаем себя, тем лучше понимаем реальность
@Julia:
Не поспоришь
@Julia:
Не поспоришь…
Вести внутренние монологи мне становилось невмоготу. Меня начинали раздражать его легкость и задор. Почему я одна нахожусь в каком-то страдании? Разве ему не стыдно, что он пишет мне?
@Julia:
Я подумала: «Интересно… чем флирт двух малознакомых людей отличается от веселого общения двух малознакомых людей?» Где эта грань?
@Matvey:
Где начертишь, там и грань
@Julia:
Ты где чертишь?
@Matvey:
Дай списать…
@Julia:
Как ты думаешь/чувствуешь, вот я, например, флиртую с тобой или нет?
Матвей скопировал определение «флирта» из «Википедии»:
«Флирт – разновидность ухаживания, указывающая на некую возможность или ожидание сексуальных отношений, при этом не слишком поднимая уровень обещаний. Может как предполагать уже существующие отношения, так и являться символом готовности к их началу, а также может производиться просто чтобы узнать, насколько собеседник готов к таким отношениям».
@Matvey:
Так, ну, я ничего не жду и ни к чему не готов. Или у флирта какое-то другое значение?
@Julia:
Ну уффффф, тогда все ок, успокоил. Тогда нет никакого флирта. Можно спокойно сгружать бананы
@Matvey:
(сгружает десять бананов-эмодзи)
@Julia:
Но определение явно не проверено жизнью (ухмылочка). Его надо доработать или найти другое
@Julia:
Если что, я тоже ничего не жду, ни к чему не готова. Ты можешь быть спокоен
@Julia:
Но мне все равно непонятно, как ты считываешь именно мое общение?
@Julia:
С тобой-то мне ничего не ясно. Ты просто шутишь, играешь, это твой стиль общения, и если тебе под руку попалась какая-то пошлость, не гнушаешься ею для своего стендапа))) поэтому ты постоянно вводишь меня в замешательство, и я думаю: он стебет меня? Он флиртует?
@Julia:
Как меня это бесит… Хотя и нравится, конечно (растекающийся смайлик)
@Julia:
Ну-ка, последняя фраза – это флирт?
@Matvey:
Утверждаю, что можно считать за флирт
Мы еще немного потоптались вокруг определений флирта, и я поняла, что он не собирается открываться мне. То «ему лень перечитывать», что он писал мне накануне, то он «флиртует и с не противоположным полом», и что тогда?
@Julia:
Короче, я так ничего и не поняла. Я понимаю, что мне самой разгребать мои авгиевы конюшни и ты мне не поможешь, потому что «я не задумываюсь об этом, мне нравится так взаимодействовать, я так взаимодействую» (много пальцев вверх)
@Julia:
Постараюсь сейчас вслух сформулировать свои выводы. Больше для себя
Он пытал меня своей закрытостью. Крепко прижимал к себе, не собираясь говорить о чувствах. Мне оставалось лишь идти ва-банк.
@Julia:
Итак. Мои выводы
@Julia:
1) Я реально боюсь своих чувств. Мне нравится с тобой переписываться, играть, веселиться. Я хочу получать удовольствие и кайфовать от общения и веселья. Но мне страшно перейти грань, за которой для меня будет стыд и страдание, я боюсь заиграться, (скрыто под спойлер) влюбиться
@Julia:
2) Я не боюсь – на самом деле – быть отвергнутой тобой, в принципе, это уже происходит, потому что ты либо закрыт от меня и непроницаем, либо ты действительно не флиртуешь именно со мной, а играешь так со всеми, и это может звучать как отвержение
@Julia:
И меня это успокаивает и снижает мое внутреннее напряжение и вовлеченность, потому что безответность на всех уровнях меня скорее не интересует
@Julia:
3) Поэтому у меня предложение: давай продолжим переписываться в таком же ключе, как мы это делаем (скакать с глубины в пошлость и обратно), только по вторникам и четвергам. И давай перестанем переписываться в марте после получения дипломов)) возможно, это само сойдет на нет, но можно и четко поставить точку)
@Julia:
4) Я объясню свое правило: мой фокус внимания сейчас сильно утекает в нашу переписку, и мне трудно сосредоточиться на своих делах. Мне будет лучше, если будут рамки, внутри которых я буду продолжать веселиться, не предавая никого)
@Julia:
Я тебе открылась, и я надеюсь, ты не будешь сейчас надо мной подшучивать, потому что это будет слишком больно (мне это кажется очевидным, но вдруг тебе непонятно)
Своим сообщением я признавалась ему в любви и говорила, что мне сложно. Я пыталась разделить с ним свое страдание. Он был слишком беззаботен, и у меня появлялся скрытый мотив – мстить ему за его беззаботность. Он развлекался со мной, а я страдала.
@Matvey:
Да, шутки сейчас и правда неуместны, мне это тоже ясно
@Matvey:
1) Можем поговорить по поводу того, почему тебе страшно влюбиться и как это можно применить к твоим отношениям. Когда-то давно я проходил курс по отношениям, и там был такой пример, что, будучи в браке, один из партнеров влюбился в третьего человека и перенес это в свой брак с тем, чтобы улучшить его. Могу его скинуть, если хочешь
2) Юля, ты так открыто пишешь, меня это восхищает! Почему твои чувства тебя пугают? Может, я попадаю в какой-то травматичный паттерн, поэтому все так увлекательно? Ты можешь установить грань, которую мы не будем пересекать, и мы будем этому следовать. Ты пишешь про стыд и страдание, и это так интересно, хочется все это изучить
3) Значит, на сегодня все?) До встречи завтра? Можем попробовать, как ты предлагаешь, но думаю, что тогда нужен пароль для экстренных случаев, чтобы можно было написать в другие дни. Предлагаю пароль: оранжевый банан! Если чувствуешь, что нужна точка, ставь)
4) Действительно, если тебе наша переписка мешает заниматься делами, то делу время!
@Matvey:
В чем у тебя заключается сейчас предательство себя и других? Надеюсь, удалось высказаться без подъебов!
Я была рада, что выговорилась, и это несколько ослабило мое внутреннее напряжение. Однако он и не собирался раскрываться. Спустя месяц Матвей признается, что в своем ответе он лишь оттерапевтировал меня в привычном ему стиле и не сказал ничего про себя. Он тогда добавил: «Я так и общался с людьми – никогда не говорил о себе».
На следующий день по дороге в поликлинику с Натой я сформулировала следующие правила:
@Julia:
Матвей, вот правила, которые я предлагаю.
@Julia:
1. Мы переписываемся только по вт и чт, потому что дни нашей учебы – безопасная рамка
2. Если один из нас пишет в другой день, то второй имеет право ответить только в вт или чт. В принципе, можно ответить сразу, но нужно ли?) За нарушение правила – штраф) Я предлагаю в качестве штрафа ответить развернуто на любой вопрос (можешь предложить свой вариант)
3. Мы можем вообще не переписываться неделями и не писать друг другу во вт и чт, но если вдруг приспичит – то в эти дни
4. Мы веселимся и можем чувствовать что угодно, однако, что бы мы ни писали друг другу, это не стоит ни в коем случае рассматривать как попытку установить телесный контакт, завязать романтические или сексуальные отношения. Если вдруг у кого-то возникают сомнения в этом, то надо еще раз перечитать этот пункт. Или обсудить
5. Мы по-прежнему можем проводить границы по ходу, потому что многое можно прояснить только в коммуникации
6. Мы заканчиваем переписываться в марте 2024 года после окончания учебы
@Julia:
Все счастливы и довольны
@Julia:
Ты согласен???? Есть ли в тебе еще азарт или я придавила тебя этим списком?
@Matvey:
Уже штрафы (ухмылочка).
@Matvey:
1) Хорошо)
2) Прикольно, штраф – интересно, главное, чтобы штраф не был желанным
3) Интересное уточнение
4) Да, конечно
5) Конечно, правила живые и изменчивые
6) Ну, не знаю, почему?
@Matvey:
И если есть правило 4, зачем тогда все остальные? Из-за того, что ты не можешь фокусироваться? Или что?
@Julia:
Да, именно. Я не могу фокусироваться. В отличие от тебя, очевидно
@Julia:
6) Потому что так спокойнее) мне нравится, когда есть начало и конец. Я не уверена, что смогу дружить после окончания учебы
@Julia:
Может, найдется другой формат общения, но, если будет это правило, мне будет спокойнее
@Julia:
Желанный штраф… блин, да, есть такое. Но можно без штрафов). Просто придерживайся правил
@Matvey:
Хорошо, пусть будет пункт 6
Описывая правила, я нашпиговывала их двойными посланиями. Я совращала его – а он и не замечал, как я обволакиваю его. Что бы мы ни писали друг другу… это не стоит ни в коем случае… рассматривать как попытку… установить телесный контакт… завязать романтические… или сексуальные отношения. Сексуальные. Отношения.
Я предъявляла ему всю себя – и свои страхи, и свое влечение. Это было мое главное оружие. Он же соблазнял меня пошлостями и сальностями.
18
Я попыталась описать в гугл-документе то травматичное, что я видела уже тогда в наших отношениях, и прислала ему ссылку. Я обращалась в тексте к нему, надеясь, что он прочитает и прокомментирует, но он так этого и не сделал:
«Наше взаимодействие осуществляется через то, что ты применяешь ко мне насилие, а я тебя отвергаю. Термины можно уточнять. Сейчас поясню, как я вижу работу этого гремучего коктейля.
Лично у меня есть дефицит, сформированный из детского опыта и связанный с недостатком любви и увиденности/описанности. Плюс недопрожитый комплекс Электры. Я из полной крепкой семьи, меня никогда не отвергали/не оставляли, всегда были рядом, однако не давали достаточно любви и применяли эмоциональное насилие. Я всегда была “папиной дочкой”, однако он никогда не защищал меня перед мамой, даже подключался к ее критике. При этом я как бы велась на иллюзию, что “я-то его понимаю, как никто, я-то, конечно, лучше мамы, и у нас с ним особенные отношения”. Что было неправдой, но сформировало мое расщепленное отношение к мужчине: мне трудно отразить его агрессию по отношению ко мне, я принимаю нарушение границ за любовь или за обещание любви. И при этом папу я всегда отвергала и ставила ниже мамы по статусу, считала его неудачником.
Итак, мой глубокий внутренний запрос на отношения с любым мужчиной таков: мне нужно, чтобы меня любили, восхищались мной, а также чтобы меня увидели, описали мне меня, рассказали, какая я (это мой дефицит, и ему всегда нужна подкачка извне).
Какая-то часть меня почему-то принимает нарушение границ/нелюбовь за симпатию и ждет, что ей перепадет что-то.
Однако, чтобы компенсировать причиняемый мне ущерб (фигурально, я так не думаю, это неосознанно происходит), я отвергаю тебя и раню.
Мое метапослание тебе звучит так: “Я тебя люблю, но ты мне не нужен. Дай мне любви”.
Твое метапослание мне звучит так: “Ты мне нужна, но я тебя не люблю. Дай мне принятие”.
По сути мы даем другому то, что нужно нам самим, – я открыто говорю о том, что я чувствую, я готова видеть тебя и рассказать тебе о тебе. Ты даешь мне очень много принятия – чересчур много, – я ощущаю себя безнаказанной (напрямую), ты кажешься мне очень теплым, принимающим, понимающим, я чувствую эту твою часть. Ты спрашиваешь – зачем эти дурацкие правила и зачем пункт 6)? Мой контроль – ты соглашаешься на всякий бред, зачем??? (Посмотри на правила, которые я установила, – разве это не отвержение? Я тебя отвергаю, я заранее отказываюсь от тебя и твоей дружбы.)
Однако ты не даешь мне любви, ты не открываешься, остаешься неуязвимым – и правильно делаешь. Потому что если я 100 % пойму, что «любовь» (образно «любовь», если что, п. 4, я имею в виду именно чувства, ни в коем случае не отношения) и увиденность мне тут не светит, то мой интерес к общению пропадет. Если же ты дашь мне «чувства» и увиденность, то я тоже вскоре исчезну в тумане, потому что получила что хотела. То есть единственный способ для тебя удерживать меня в контакте – вводить в заблуждение и транслировать «может, да, а может, нет, но ты не узнаешь». А контакт тебе нужен, чтобы получить принятие, но ты его от меня не получишь, хотя, похоже, я тоже ввожу тебя в заблуждение…
При этом я чувствую, что мои границы трещат по швам, я сама их ломаю, это треш какой-то… Заходи, будь как дома! Я чувствую себя в очень слабой позиции (хотя кажется, что я все контролирую!).
Я думаю, наши психики сцепились в попытке покрыть свои дефициты и мы не можем поверить, что тут нам не дадут того, что нам нужно. Однако бонусы приятные: ты получаешь мою открытость и мои чувства, я наслаждаюсь твоим принятием. Но я чувствую, что мы раним друг друга. Просто ты не говоришь об этом – потому что это тоже про уязвимость и открытость. И в этой игре я обращаю это себе же на пользу.
Я испытываю в контакте с тобой два противоположных чувства: я получаю удовольствие и мне одновременно больно от твоей “нелюбви”.
Мы зависаем там, где есть двойные послания. Шизофреногенные – ты слышал такой термин?
Скажи, что ты думаешь. Согласен ли ты с моими интерпретациями. Может, у тебя свое видение.
Мне кажется, увидеть такую фигню – уже полдела».
19
Пытаясь соблюдать правило вторника и четверга, мы общались, ставя на старые сообщения разные эмодзи-реакции, или начинали редактировать и дописывать вчерашние сообщения (потому что у нас у обоих была телега-премиум), и они раздувались до необъятных полотен. Восторг, удивление, угар, азарт. Я хохотала от удовольствия до слез – вместо того чтобы готовиться к урокам и сессиям. Правила, которые мы установили, не соблюдались.
Наступили ноябрьские праздники. Мы с Димой и Натой поехали на машине в Иваново. Когда Ната, прослушавшая в сотый раз «Отпусти и забудь», уснула в своем детском кресле, я достала наушники и включила новый альбом Анны Асти.
Голова моя падала на плечо, и меня одолевали фантазии о встрече одногруппников, приуроченной к Новому году. Я представляла, как надену свое темно-бордовое платье с люрексом и глубоким вырезом, как мы будем общаться все вместе, а потом, возможно, мы останемся с Матвеем наедине. Да, до конца учебы мы будем просто переписываться. А на последней встрече я поцелую его на прощание. Да. Почему-то мне виделась темная комната в барочном стиле, с синими обоями, и мы с ним, лежащие на жесткой резной скамейке. В грезах мне было сладко.
Я не хотела, чтобы он писал мне, и тем не менее бесконечно желала этого. Я не хотела писать ему, и тем не менее я писала ему сама.
20
Я расправляла простыню на диване, на котором Ната обычно спала у свекров, и улыбалась, вспоминая очередную шутку Матвея. Внезапный вопрос Димы, чему я улыбаюсь, застал меня врасплох. Я растерялась: что сказать? Отмахнулась: «Да ничего».
– Что-то про маму? Ты из-за родителей? – не отставал он.
– Да… То есть нет, вообще нет.
– А что тогда?
– Да просто вспомнила что-то смешное.
– А что? Скажи мне. Мне тоже интересно.
– Не хочу говорить.
– Ладно, – сказал он и обиженно поджал губы.
Спустя пять минут я набралась духу и подошла к нему – Ната плескалась в ванной, шумела вода.
– Дим, я должна сказать. Я улыбалась, потому что одногруппник прислал мне смешную шутку – это тот одногруппник, про которого я тебе уже говорила, помнишь?
– Не помню. Почему ты сразу не сказала?
– Мне было стыдно, что я так смеюсь над шуткой другого мужчины. Но в этом ведь нет ничего такого, правда?
– Я злюсь, что ты наврала мне, – я подумал, что у тебя такое хитренькое выражение лица, потому что ты, как всегда, недовольна моими родителями, вот и спросил. А ты то «да», то «не скажу». Не ври мне, пожалуйста.
– Но ведь в том, что он прислал мне шутку, нет ничего такого?
– Конечно, нет. Я тоже шучу на работе, и женщины смеются. Больше всего я не выношу лжи.
В тот же вечер, перед сном, он показал мне шуточный рилс про то, что если женщина смеется над шутками мужчины, то она с ним спит. Мы посмеялись.
– Надеюсь, ты не обиделась.
– Ну, немного неприятно.
– Да, я понимаю. Но это просто шутка. Хотя в каждой шутке… – сказал он задумчиво. И продолжил: – Я не могу тебя контролировать. Может, ты изменяешь мне, пока Ната в садике. Откуда я знаю, чем ты занимаешься, пока я на работе!
– Зачем ты так говоришь? – ужаснулась я. – Конечно, я тебе не изменяю!
Дыхание тьмы в затылок.
21
Я сидела на скамейке в огороде у свекрови. Был прекрасный день поздней осени. Холод, свет. Желтые, красные листья на черной земле. Ветер трепал мои волосы, я куталась в огромный старый пуховик. Ната бегала по огороду за бабушкой. «Я в ловушке, я влюбилась».
Невыносимость состояния складывалась из двух составляющих. С одной стороны, я не понимала, как Матвей ко мне относится. У него была девушка, и мне казалось, что у него полно таких же переписок, как со мной, что он играет и мучает меня. С другой стороны, мне было стыдно и страшно, что я делаю что-то запретное и неправильное. Как бы я ни пыталась договориться с собой о том, что «это всего лишь флирт, а флирт – это не опасно», я видела, что проваливаюсь в самообман.
22
Я лежала на кожаном диване в гостиной свекров. Рядом играла Ната. «Я не справляюсь». Мне нужно к психологу. Я вбила в поисковик инстаграма3 «психолог»; первой выпала девушка – «системный семейный психотерапевт», и я сразу ей написала:
«Алиса, добрый день! Я бы хотела записаться к вам на консультацию. Запрос: я замужем, учусь на психолога, появилась игривая переписка с одногруппником, что вызывает во мне много сложных переживаний, и я немного потерялась».
23
Когда мы переписываемся, реальность сужается до размеров нашего чата. Чат вымещает реальность. Там искры, восторг, там жизнь. Когда я закрываю телеграм, меня ошарашивает реальность, и в ней нет жизни для меня. Я вся утекла туда, где Матвей. Утекла, растеклась, потекла, хм – сальная ухмылочка. Когда я закрываю телеграм, мой мозг каменеет. Я хочу лишь одного – лежать на незаправленной кровати и днями напролет писать ему и отвечать ему, спрашивать его и поглощать его. Быть поглощенной им. Быть в нем. Чтобы он был во мне.
Ничто так не манит меня, как его закрытость, его неосознанность, его незнание. Его «я делаю и не думаю, я делаю и не анализирую». Меня тянет разоблачать его – обнаруживать, что на самом деле он все знает, все понимает, просто скрывает это. Но чем глубже я буду в нем, тем больше пустот мне предстоит открыть. Я буду дотягиваться до заветной полочки, шарить по ней рукой и нередко обнаруживать, что там пусто. Ни мотива, ни тайного помысла. Ничего. Разоблачать окажется некого – только себя. Мой пустой Матвей. Как же я хочу тебя.
24
С Алисой мы быстро придем к тому, что в моей ситуации есть три выхода:
1. Рассказать обо всем Диме и предложить ему более открытые отношения (риски: он может отвергнуть, разозлиться, что я скрывала, наша семья будет под угрозой).
2. Не раскрывая карт, попытаться внедрить в наши отношения ту субличность, которая оживает рядом с Матвеем. Надеть короткую юбку, приехать в кафе разными путями, потом в отель.
3. Ничего не делать, дотянуть до конца марта и отпустить эту историю.
Алиса пыталась меня спасти. Она злилась на Матвея вместо меня. Когда я рассказывала ей, что иногда в «дни тишины» он записывает и выкладывает сторисы для близких людей, которые вижу только я, она объясняла мне, что это нарушение границ; что насилие – это спектр: на одном конце он ударил тебя, на другом – не послушался, когда ты просила не писать тебе. Я понимала это и все равно находила его поступок романтичным.
У Алисы была также теория, что история с Матвеем – либо сопротивление второму ребенку – а мы с Димой уже некоторое время пытались вновь забеременеть, – либо какой-то самосаботаж, ведь у меня было все прекрасно до его появления, но моя психика не выносит счастья.
Для проверки первой теории я поговорила с Димой, и мы решили, что отложим тему со второй беременностью, раз у нас пока все равно не получается. Я испытала огромное облегчение – я хотела второго ребенка, но как картинку в инстаграме4 и строчку в жизненном резюме «мать двоих детей». В реальности я лишь хотела – но не могла себе в этом признаться – наряжаться в короткие юбки, ходить в кафе, получать внимание. Но, испытав облегчение, я не почувствовала, что потребность переписываться с Матвеем стала меньше. Значит, этого фактора было недостаточно.
25
Тем не менее я никогда не была так счастлива в интеллектуальном плане, ибо я рождала инсайты и мысли. Я просыпалась утром, в голове роились идеи и объяснения, и я спешила их записать в заметках, а потом поделиться ими с Матвеем.
@Julia:
Любую альтернативную реальность нужно отгоревать; боли не избежать. Когда ты сталкиваешься с двумя противоположными течениями внутри себя, каждое из которых истинно, ты можешь попытаться принять оба; однако реальность не всегда подчинится, ибо соткана из ограничений, а значит, выбора часто не избежать. Придется отказываться от части себя. Главное – отгоревать это. Это истинная утрата, что бы ты ни выбрал, и не стоит от нее отворачиваться
@Julia:
Я в очередной раз увидела, что я хочу жить «без греха» и «правильно»; чтоб не было больно, стыдно, без вины и разочарования; как робот, который может выдать ответ на любой вопрос. Я хочу чувствовать только то, что не смутит меня, не выбьет из колеи, то, что я подчиню себе, объясню, проанализирую; неявное – сделать явным; больное – залечить; хаос – упорядочить… Эта попытка подчинить себе хаос мироздания обречена на провал; попытка отщепить от себя какой-то человеческий опыт, будь то война, одиночество, предательство, страсть или безумие, – тоже… все это есть я, и все это есть во мне, и мне от этого не скрыться
@Julia:
Когда я рассуждала раньше о преодолении травматичного детского опыта, я видела это так: «я хочу этого, этого и этого, но не могу делать это напрямую, потому что боюсь этого, этого, этого, поэтому удовлетворяю свои потребности окольными путями и страдаю». Когда я внутренне перепрожила травматичный опыт с мамой и папой, я стала многие импульсы реализовывать напрямую: поставила большой ценник на свои услуги, пошла учиться и набрала клиентов, стала жестче отстаивать свои границы; не соглашаться на то, что мне не интересно и т. д.
@Julia:
Однако я поняла, что травма не только про это. Когда я стала более агрессивной, активной и проявленной вовне с более лидерской позицией, мое творчество стало буксовать (про это приду на аквариум). Я потеряла контакт со своей меланхолией, болью и безысходностью; а ведь в этих состояниях много расслабления, бездействия, принятия. Я разучилась страдать и отдыхать, быть в бездумном удовольствии
@Julia:
Что мне в тебе нравится, чего нет у меня? Это, конечно, мои фантазии и мое восприятие – возможно, я что-то проецирую в тебя. Мне нравится твоя легкость, твое принятие факапности жизни («ну страдания, ну кринж, ну и че такого, это жизнь, гыгыгы»). Твоя хаотичность, спонтанность, нецелеустремленность (сейчас к.т.н. мне задаст за это), перегорело – оставил, 2502394 увлечений, твоя общительность, веселье и беззаботность; и этой энергии мне не хватает. Я твердо чувствую, чего я хочу в плане агрессивных импульсов: статуса, денег, власти, семьи, карьеры, опоры, стержня. Но моя инфантильная часть (ребенок?) не получает достаточно внимания, поэтому меня так привлекает игра
@Julia:
Еще я думаю о том, что за последний год у меня улучшились отношения с мужем в плане прямой коммуникации и сильно ухудшились с папой. Возможно, я вытеснила что-то про наши отношения с папой, и эта штука – никуда не девшаяся из моей психики – просто врезалась в тебя. Она искала, куда б приткнуться… Я как будто разлюбила папу… Есть в тебе черты, которые я как бы отвергла в папе и в себе самой, – безыницативность, нерешительность, готовность всегда отстраниться и посмеяться… Склонность к зависимости, податливость, то, что ты терпишь боль и остаешься в контакте… Может, я должна принять это все как свою тень? увидеть, что это тоже я? что за всеми этими качествами много даров и прекрасного? что важен просто баланс?.. В воскресенье я впервые за 3 месяца поговорила с папой по телефону, мы так хорошо поболтали, и я почувствовала, что люблю его таким, какой он есть. Со всеми его тенями
26
Я не знаю, насколько внимательно он читал, но мне было так важно размещать в нем мои мысли. Его восхищала моя осознанность и психологичность, меня – его игривость, беззаботность и легкость. Со временем мы присвоили эти качества друг друга – и его перестал восхищать мой ум, потому что он сам был не глупее меня, а меня перестала будоражить его игривость – ведь я была еще тем игроком.
27
Где-то в середине ноября я узнала, что он расстался со своей девушкой. Это шокировало и напугало меня. Я много раз задавала ему вопрос, не связано ли это со мной. И он много раз отвечал, что никак не связано. Однако со временем я все больше убеждалась в обратном. Это понимание заставляло мое эго ликовать. И ужасало: как можно предпочесть отношения в треугольнике нормальным, обыкновенным отношениям?
Его бывшую звали Карина. Она была младше его на два года, тоже работала инженером-лаборантом, но в другой лаборатории. Она хотела замуж, семью или как минимум съехаться. Матвей не хотел ни первого, ни второго, ни третьего. Однако он объяснял ей, что не дает ей этого, потому что она не умеет договариваться. Он дразнил ее, словно щенка, косточкой-замужеством, обещая ей его, как только она научится строить отношения. В ответ Карина называла его мудаком и резала себе бедро – так ей было больно. Она могла ударить его. Но потом они занимались нежным сексом и так мирились. Потом все начиналось заново. Она критиковала его за все: ей казалось, что его семья смотрит на нее свысока, он постоянно был занят. «Я не могу увидеться, потому что у меня учеба». «Я не могу увидеться, потому что я поехал кататься». Она ревновала его к велосипедам, к психологии, к многочисленным подругам, к играм на компьютере. Возможно, он пошел учиться на психолога, чтобы еще больше отдалиться от нее. Медленная пытка. Они оба были искусными садистами.
6 ноября он позвонил ей и сказал: «Я больше не хочу тебя в своей жизни». Ошарашенная Карина переспросила: «Ты это серьезно?» Он ответил: «Да». И положил трубку.
Поначалу, когда он жаловался на Карину, мне было скорее любопытно. Я подарила ему идею, что он ничуть не отличался от нее, что они оба были хороши и мучили друг друга одинаково, просто у каждого были свои болевые точки и свои орудия пытки. Матвей говорил, что благодаря мне понимает, что ему ценно в отношениях. Он всегда говорил это в таких туманных формулировках. Не «я хочу, чтобы ты была моей девушкой», а скорее «вот бы моя девушка была похожа на тебя».
Позже меня удручало, когда он чересчур много говорил о ней – вспоминал, как она пекла ему пирог, или мог начать плакать в голосовом, вспоминая, как она когда-то увольнялась с их общего места работы. Он пытал меня ею, как когда-то пытал ее своим отсутствием по вечерам.
28
Сначала я запрещала записывать мне голосовые и кружочки и присылать мне что-либо в инстаграме5. Я томно объясняла, что это слишком интимно и я не могу слушать его голос. Он возмущался в ответ.
@Matvey:
Я не знаю, злость это или грусть
@Matvey:
1) Я спокойно шлю видео и аудиосообщения другим, а потом прихожу к тебе и такой, ну блин… Даунгрейд прогрессов цивилизации
2) Злюсь на тебя и на себя, что мы не можем встретиться в реальности
@Matvey:
Не смешно мне сейчас. Грустно
@Julia:
Злись… злись… мои щиты стоят здесь. Ты не пройдешь… (смайлики)
@Julia:
Классно ты манипулируешь мной… обожаю…
@Matvey:
Я не манипулирую
@Julia:
Это манипуляция – насчет других и прогресса цивилизации))
@Matvey:
Как тогда это не манипулятивно выразить? Мне было бы приятнее и легче с тобой так общаться. Так?
@Matvey:
Я злюсь на правила несвободы устного слова!
@Matvey:
Тут точно без манипуляции
@Julia:
Короче, Матвей…
@Julia:
Я понимаю, что ты будешь до бесконечности отвоевывать себе пространство (пока ты чувствуешь себя в безопасности). Я, конечно, оттаиваю и сдаю свои границы, потому что мой внутренний конфликт меня раздирает. Но я не отдам их без боя (ухмылочка)
@Julia:
Я тут подумала) скажу мужу в марте, что ты позвал меня по-дружески попить кофе. Мы погуляем, и это будет наша последняя встреча
@Julia:
Как тебе?
@Matvey:
Я написал мои ощущения, это не призыв тебя к действию, Юля
@Matvey:
Это только про меня
Уже тогда мы начали замечать, что оказались в треугольнике. Мы шутили, что во всем виновата массовая культура, в которой мы выросли.
@Julia:
Закрутил свою жизнь, как бразильский сериал
@Matvey:
Зачем я смотрел сериалы на Первом, я так и знал, что это плохо закончится
@Matvey:
Жади и два клоуна
Когда он написал мне как будто между делом, что расстался, я наконец-то разрешила ему записать мне как-нибудь голосовое о своем расставании. Но на следующей паре у нас была запланирована впервые работа в двойках, а не в тройках. И мы решили, что вместо обмена голосовыми (который по-прежнему виделся мне проблематичным и очередным опасно сближающим шагом) нам лучше поболтать вживую – мы ведь можем попросить куратора записать нас в одну двойку. В переписке мы часто обсуждали, что это какая-то насмешка судьбы, что мы никогда не оказывались в одной тройке, хотя со всеми другими одногруппниками – по сто раз. Записаться вместе была моя идея. Но потом я испугалась, что это еще большее сближение, чем голосовые, и пошла на попятный.
@Julia:
Так. Не будем писать кураторам! Если двойка, то естественным путем! (ржущий смайлик)
@Matvey:
Естественным путем не выйдет. Ты что, зассала? (ржущий смайлик)
@Julia:
Да, я еще тот ссун
@Matvey:
Я тоже, но как же двигатель прогресса? КРИНЖ ПАУЗА
@Julia:
О каком двигателе прогресса вы говорите?
@Matvey:
О двигателе нашей совместной двойки…
@Julia:
Матвей, нам это не надо (ржущий смайлик).
@Matvey:
Шлюпка на двоих, сэр!
@Matvey:
Что ж ты, фраер, сдал назад…
@Julia:
Надо сбавлять обороты (ржущие смайлики). Нашей двойке не нужен прогресс, ее надо оттормаживать
@Matvey:
Ты уже говоришь о нас «мы» (ржущий смайлик)
@Julia:
Тебе повезло, что я такой тормоз
@Matvey:
Я тоже не газ
@Julia:
Это не может не радовать (ржущий смайлик)
@Julia:
Короче, никаких двоек!
@Matvey:
Двое сидят такие – слюни изо рта…
Когда вечером я подключалась к зуму, я волновалась, но надеялась, что Матвей ничего не отчебучит. Каково же было мое удивление, когда мы впервые за много месяцев учебы оказались с ним в одной двойке, – он сказал, что сам написал куратору с просьбой поставить нас вместе. Это меня взбудоражило и напугало. Я видела, что он тоже волнуется. Мы не могли определиться, делать нам задание или просто болтать. В итоге мы выбрали что-то среднее: он рассказывал мне про Карину – как будто в рамках демосессии.
Мне хотелось и поскорее закончить, и побольше поболтать с ним – ведь мы впервые не переписывались после начала нашего сближения, а общались вживую. Где-то в голове шуршали мысли: а что, если Дима с Натой услышат обрывки нашего разговора, а нормально ли это, что я сейчас вместо упражнения сижу и болтаю с Матвеем? Еще мне казалось, что он слишком много жалуется на Карину и занимает слишком много места – мне хотелось и о себе поговорить… Я чувствовала смущение, скованность. Одновременно меня трогали его волнение, его открытость. Он был очень симпатичным. Когда он говорил о давлении со стороны Карины или о самом расставании, глаза его начинали блестеть от слез – он сказал, что довольно легко и часто плачет. Его плаксивость и чувствительность контрастировали с довольно злой насмешливостью.
@Matvey:
Немного поплакал после
@Julia:
Почему… Карина?
@Julia:
Ты так легко плачешь. Это прекрасно
@Matvey:
Нет, хорошо поговорили, мне понравилось. Мне были ценны эти два часа
@Julia:
Уоу
@Julia:
Мне тоже
@Julia:
Пока
@Matvey:
Пока, Юля
@Julia:
Знаешь, что еще?
@Julia:
Спасибо за твою открытость. Это очень трогает
@Matvey:
И тебе за твою. Это сила нашего альянса)
@Julia:
Сейчас подумала… может, нам все-таки быть котерапевтами (ухмылочки). Вхахахаах…
The free sample has ended.
