Read the book: «Педиатр для мамы»

Глава 1

Ася

— Вы уверены, что в больницу нам всё-таки не нужно? А если, когда Вы уйдете, ему станет хуже? — в третий раз переспрашиваю у нашего нового молоденького педиатра.

Я уже буквально трясусь от страха, рисуя в голове возможные плохие исходы, как только он выйдет за дверь. А если будут судороги, а если температура перешагнет 40°, и тысяча этих если, один другого страшней. Головой понимаю, что вероятность небольшая, но ведь она есть.

— Если Вы очень хотите в больницу, вызывайте скорую, они быстро это организуют, — хмыкает вчерашний мальчишка. А он точно специалист? Или только вчера закончил универ? Пока раздумываю над этим вопросом, врач уже скидывает бахилы прямо на пол и открывает дверь, чтобы спокойненько уйти.

— А если лекарство не подействует и температура будет держаться?

— Вызывайте скорую. — Тогда зачем нам были нужны Вы вообще?..Медленно поворачивается — я однозначно задела его самолюбие.

— Раз не нужен, сразу звоните в скорую!..

Вот ведь заладил — скорую, скорую. Смотрю, как он поворачивается и уходит. Высокий, стройный, я бы даже сказала, какой-то жилистый. Бывший спортсмен? Походка шустрая, лёгкая. Конечно, с такими длинными ногами и сапоги-скороходы ни к чему. Симпатичный. Пока разговаривали, отметила его правильные, даже красивые черты лица: узкое интеллигентное лицо, широко раскрытые ярко-голубые глаза в обрамлении длинных тёмных ресниц, аккуратный нос и слегка пухлые губы. И, как говорится, вишенкой на торте — маленькая родинка над губой, смешная до невозможности. Не вяжется никак с его образом медицинского работника, больше подошла бы какому певцу или актёру.

Закрываю дверь и бегу скорее к своему малышу. Он уже незаметно уснул и шумно сопит в обе дырки. Трогаю лоб — вроде, спадает немного. Выдыхаю. Может, и действительно не всё так серьёзно. Первый раз у моего крохи такая высокая температура — 39,5, шутка ли. Как тут не разволноваться?

Вспоминаю врача — совсем молодой. И что забыл в нашей поликлинике? Ладно, некогда об этом думать. Пока ребёнок спит, нужно успеть переделать кучу дел, чем я срочно и начинаю заниматься.

Полтора часа кручусь-верчусь как электровеник по квартире, мужу доложила обстановку с ребёнком, присесть не успела ни на минуту.

Звонок.

Неизвестный номер.

— Еще раз здравствуйте! Это Илья Викторович, ваш участковый педиатр. Как Арсений? Температура спала?

Ничего себе! Сам звонит? Не надорвётся от перенапряжения?

— Да, спАла. Но на сколько, не знаю — спит, — сделав над собой усилие, пытаюсь отвечать максимально вежливо.

— Хорошо, что спит. Значит, действительно снизилась… Я завтра загляну к вам в первой половине дня. Всего доброго! — сбрасывает вызов, не дожидаясь ответа.

Открыв рот, но не успев ответить, так и стою, всматриваясь в цифры номера, как-будто пытаясь их запомнить.

Какое-то странное предчувствие легонько касается моей души — мне вдруг мерещится, что этот человек будет в моей жизни, но не как педиатр для моего ребёнка. Отмахиваюсь от этого ощущения. Глупости всё это! Надо меньше смотреть турецких сериалов!..

Скоро должен придти муж с работы, нужно успеть приготовить хоть какой-никакой простой ужин. В последнее время сын стал часто болеть, много сил и времени уходит на присмотр за больным ребёнком. Андрей больше и чаще раздражается, выговаривает свои обиды и претензии, дескать, я совсем забыла, что кроме ребёнка, вообще-то, у меня ещё и муж имеется, и что он не менее ценен в этой семье, чем 5-летнее дитя. Честно говоря, с каждым разом слушать такое всё сложнее — я же не по кабакам шляюсь, а сижу с его же собственным ребеном, забывая иной раз поесть, какие тут могут быть обиды? Но они есть. И всякий раз я с дичайшим упорством вдумываюсь, где и в какие моменты мой любимый муж чувствовал себя нелюбимым? Чувствую вину! Я недодаю своему мужчине ласки, нежности, внимания… Надо. Надо находить больше времени, больше возможностей проявлять свою любовь к нему. Он заботится о нас, работая в полную силу, чтобы у нас было всё необходимое для комфортной жизни. Я должна показать, как за все его старания благодарна ему!

Вина. Последние три года она неотступно ходит за мной, разъедая изнутри. Она грызёт, царапает мою душу, душит меня. В самой отдалённой частичке моего сознания постоянно мелькает мысль, что вина не лучший советчик в отношениях с мужем. Но я гоню её. Даже простая мысль, а вернее просто подозрение о том, что все мои поступки, вся моя забота о семье, о любимом — это проявление чувства вины, но никак не любви, делает меня саму в своих же мыслях неблагодарной сволочью. Бегу… бегу от этих мыслей, повторяя как мантру, — я люблю Андрея, он мой мужчина, мы с ним до конца наших дней. Я его никому не отдам…

Глава 2

Илья

В комнате было довольно душно. Плотные шторы были задёртнуты и почти не пропускали свет, и только тонкая полоска солнечного луча падала на край детской кроватки, на которой лежал мальчик лет пяти. Кожа лица горела жаром, что чувствовалось даже на расстоянии, а дыхание было неровным, с короткими паузами, после которых он шумно втягивал воздух, будто выныривал из воды. Рядом на тумбочке лежал градусник, и я на автомате взял его: 39,5. Как и говорила девушка, мама ребёнка.

— Как давно поднялась температура? — спросил я, стараясь придать голосу большей уверенности. — Были ли судороги или рвота? Когда он в последний раз пил воду?

— Около часа назад. Нет, ничего такого не было. Я даю попить, но он отказывается. — отвечает сбивчиво, но по порядку мама мальчика.

Смотрю на девушку перед собой. Какая-то совсем тоненькая, маленькая и очень бледная. Небольшая головка с тёмными густыми недлинными волосами, едва достающими до плеч. Тонкие черты лица, небольшие, слегка припухлые губки и… ГЛАЗА!!! Что это за глаза! Огромные серые, широко распахнутые, будто застывшие в вечном вопросе, но по-детски наивные. Мурашки взбесившимся табуном побежали по всему телу от её взгляда.

— Хорошо! Сейчас нужно снизить температуру, — говорю я. — Что-то уже давали?

— Пока нет.

Достаю ибупрофен.

— Всё будет хорошо, — тихо говорит она, наклоняясь к мальчику. — Папа скоро придёт, слышишь? А сейчас дядя доктор тебе поможет, он всё знает…

На ложечке даю ребёнку жаропонижающее.

— Теперь главное — не дать температуре снова подняться, — объясняю я, убирая лекарство обратно в сумку. — Сейчас жар должен уменьшиться, но если через какое-то время будет снова 39 и выше, вызывайте скорую. Я оставлю вам номер, по которому можно позвонить мне, если станет хуже. Но сейчас, я думаю, он стабилизируется.

Беру свои вещи и иду на выход, но трясущаяся мамочка делает большие глаза:

— Вы уверены, что в больницу нам всё-таки не нужно? А если, когда Вы уйдете, ему станет хуже?

Закатываю мысленно глаза. Еще одна паникёрша. На мой пока не очень опытный взгляд большинство мамочек делятся на два типа: пофигистки и паникёрши. Первые лечат всё сами, даже если не знают, от чего именно, или вовсе не лечат (природа сама справится), вторые — паникёрши, падающие в обморок от каждого чиха своего чада. Эта, видимо, из второго типа. Конечно, бывает ещё и третий, разумный вид мам, но, на мой взгляд, это большая редкость.

— Если Вы очень хотите в больницу, вызывайте скорую, они быстро это организуют, — достаточно сочувственно, как мне кажется, отвечаю я.

— Тогда зачем нам были нужны Вы вообще?.. — А вот это было уже невежливо. Неприятно кольнуло. Если такая умная, чего сама не дала жаропонижающее? Это же знает каждая мамочка.

— Раз не нужен, сразу звоните в скорую!.. — бросаю я в ответ, быстрым шагом удаляясь от этой квартиры.

Она меня разозлила, чего скрывать. Я и так без году неделя как работаю в этой поликлинике: неуверенность и синдром самозванца — мои вечные спутники. Но сейчас в моём случае профессиональное уходит на второй план.

В последний месяц я вообще сам не свой и мало, о чём могу думать. Только она! Моя Лиля!

Мы вместе с восемнадцати лет, как только познакомились на первых пАрах в университете, так и не расставались больше. Всё было между нами: и ссоры, и слёзы, и страсть, и первая любовь её и моя. Но надолго друг друга не оставляли.

Год назад Лиля начала намёками и полутонами протискивать между нами мысль, что пора бы создать новую ячейку общества и завести детей. Дескать, нам уже по 24, универ почти закончен, пора думать и планировать нашу совместную жизнь дальше.

Я люблю её и хотел бы с ней ребёнка или даже несколько, но не сейчас, не в обозримом будущем. Я только устроился участковым педиатром в обычную поликлинику на зарплату, которой едва хватит на аренду маленького жилья для нас двоих. Ни у моих родителей, ни у её мы жить не хотим оба. Конечно, я согласен, надо думать о будущем, но я не перевезу её завтра же в большой дом с пятью спальнями, это надо понимать.

Мои родители могли бы мне помочь с покупкой квартиры, но отец, академик НИИ, старой формации, и считает, что мужчина должен добиться всего сам, как он когда-то, приехав из маленького городка покорять Москву своими научным идеями и фантазиями, сам добыл для своей семьи всё необходимое. Самый дорогой подарок, который он когда-либо дарил мне, — это его же старенький синий Фольксваген тысяча девятьсот какого-то года.

Он подарил мне его на восемнадцатилетие. Я бы счастлив, конечно, от такого подарка. Тогда. В восемнадцать лет. Но не сейчас. И сдать в утиль жалко, и он нет-нет, да и выручает меня иногда.

Мы с Лилей никогда не жили одним бытом вместе. Она в своей родительской квартире, я в своей, такой же родительской. Встречались где могли. Иногда у неё было свободно, иногда у меня, когда отец уезжал на свои конференции и симпозиумы. Мать всегда и везде сопровождала его. Даже когда я был ещё маленький, она оставляла меня с бабушками и ехала за своим мужем как настоящая декабристка.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я обходил остальных больных. Благо, что сегодня не было сложных, всё как обычно: ОРВИ, энтеровирус и один мнимый больной, который просто не хотел идти в школу.

Завершив последний визит, иду к своей машине с намерением оттуда позвонить Лиле, чтобы зачем-то в очередной раз услышать её раздражённый голос. Она часто стала со мной так разговаривать. Я же в свою очередь никак не могу просто и честно с ней поговорить, выяснив причины такого отношения. Наверное, боюсь услышать то, чего страшусь больше всего.

И вдруг меня озаряет мысль: я так и не оставил номер своего телефона мамочке с тем ребёнком с температурой 39,5! Надо бы самому позвонить и узнать, как они там. Достаю планшет и открываю заявку на вызов. Первым делом нахожу имя. Ася! Имя мальчика — Арсений.

Тут же списываю номер телефона и нажимаю на кнопку вызова. Она ответила почти сразу.

— Еще раз здравствуйте! Это Илья Викторович, ваш участковый педиатр. Как Арсений? Температура спала?

Глава 3

Ася

В прихожей щёлкнул замок двери, и я быстрым шагом пошла в коридор встречать мужа. Он всегда любил, когда я его встречаю. Говорит, что чувствует, что его любят и ждут.

Арсений ещё спал, чему я была рада — болезнь всегда легче переживается во сне. К тому же, я успела приготовить на ужин куриный суп. Возможно, не лучший вариант для ужина, но, имея в распоряжении совсем немного времени, это самый быстрый кандидат, плюс сыну во время болезни лучше питания и не придумать.

Пришёл муж. Андрей буркнул сухим тоном «привет», повесил куртку на вешалку и прошёл мимо меня в комнату, не обняв, не спросив, как прошёл наш с сыном день. Это уже стало обыденностью.

Когда наши отношения стали такими? Я стою в прихожей и пытаюсь вспомнить, когда вообще он в последнее время меня обнимал и целовал? Когда говорил приятные вещи о моей внешности? Раньше он часто признавался мне в любви, ревновал, говорил, что я очень красивая, сердился, когда кто-то смотрел на меня восхищенным взглядом и боялся, что кто-то захочет меня отнять у него. Сейчас же, мне кажется, ему стало абсолютно всё равно на меня.

Мы практически никуда не ходим, он не берет меня на встречи с друзьями, предпочитая ходить один. А ведь раньше мы везде и всюду ходили вместе. Все его друзья меня знают и хорошо ко мне относятся, я дружила почти со всеми их жёнами и подружками. Даже когда Арсюша был маленький, мы встречались на дружеских посиделках, где каждый хотел с ним поняньчиться, ведь мы были первые, у кого появился малыш.

Даже супружеские отношения у нас практически свелись на нет. У него работа, на которой он устаёт, у меня ребёнок, который, по его словам, постоянно мешает сосредоточиться друг на друге.

Я верю ему. Хочется верить. Как-то я немного поплакалась своей лучшей подружке Насте, что секса с мужем не было уже месяц, она предположила, что, возможно, у него появилась другая. Не думала ли я об этом?

Думала. Конечно, думала. И боялась этого одновременно. Но Андрей не даёт поводов так думать. Он приходит вовремя с работы, от него не пахнет другой женщиной, я не находила никаких волос или ещё каких-то признаков наличия любовницы.

Тогда что же с нами произошло? Как и когда мы пришли к этому?..

Из мрачных мыслей меня вырывает голос сына: «Мама!» Бегу в детскую комнату. Сын сидит на кровати с заспанными глазами и тянет ручки ко мне.

— Как ты? Как себя чувствуешь? — подхожу ближе и трогаю его лоб своей ладошкой. Арсению явно лучше: нет этой сухости кожи и жара.

— Что у нас на ужин? — я вздрагиваю, слыша голос мужа за спиной. Как он тихо вошёл.

— Куриный суп!.. — отвечаю я. Мне, конечно, хочется спросить, а не думал ли он узнать, как самочувствие сына или как прошёл мой день? Он же знает, что я целый день крутилась как белка в колесе. Ему нет до этого дела?

Хочется спросить, но я не спрашиваю. Я знаю, чем закончится этот вопрос, и мне это не понравится. Андрей проходит дальше в детскую комнату и оглядывается так, словно ищет, к чему бы придраться.

— Куриный суп? Ты серьёзно? — пока только с издёвкой спрашивает он.

— Андрей, ребёнок болеет, было мало времени. К тому же, я подумала, что во время болезни ребёнку хорошо было бы попить бульон. — я в очередной раз оправдываюсь, хотя в груди уже звучит другой голос: «Если тебя что-то не устраивает, приготовь сам. Или закажи, в конце концов. Ребёнок, блин, болеет», но я благоразумно не повторяю то, что слышу внутри.

— А у нас вообще весь дом крутится вокруг Арсения, я уже и не удивляюсь. А про меня ты вообще даже и не думаешь уже…

Всё! Началось!

Самое неприятное, что все наши конфликты видит и слышит ребёнок. Я многое могу стерпеть, как я уже узнала, но за сына я буду кусаться.

— Ты вообще про меня хоть иногда вспоминаешь? Или для тебя теперь есть только он и его сопли? — начал поднимать голос Андрей.

— У него не сопли, — прошептала я, хотя внутри разворачивалась настоящая буря. — У него температура была 39,5! Я же звонила и говорила тебе! — голос срывался. Всё-таки природу не обманешь, не заглушишь её никакими уговорами и доводами, когда работает материнский инстинкт. — Я даже вызывала врача, он помог сбить!..

— Он? — скривился муж. — Ты не говорила, что врач мужчина!

Да! Точно! При разговоре с ним по телефону я специально строила фразы так, чтобы этого не было понятно. Прокололась!

— Да, у нас новый педиатр. Сама узнала только, когда он пришёл. — вру я. Конечно, об этом я узнала раньше. Весь двор об этом трезвонит. Мамочки уже успели обсудить и его внешность, и навыки, и даже машину, на которой он ездит.

Уже понимаю, куда Андрей клонит. Всё, повод нашёлся. Сегодня будут слёзы. Мои, конечно.

Весь наш разговор Арсений тихо сидит у меня на руках и смотрит во все глаза попеременно то на меня, то на отца. Он уже знает, папа не в духе, будет крик. Лучше притаиться как мышь или прикинуться мебелью. Такой маленький, а уже так много понимает во взрослых отношениях. Он часто спрашивает, почему папа на меня постоянно ругается? Я, конечно, стараюсь объяснить на его детском языке, не подрывая авторитет отца, но с каждым разом это становится труднее. Мне всё больше хочется сказать сыну правду, как я сама её понимаю.

А правда в том, что он устал от нас, ему надоело тянуть все свои обязательства, но не хочет или не может в этом признаться. А я, в свою очередь, всё же продолжаю любить его и оправдывать его поступки.

Андрей, не сказав больше ни слова, вышел из детской комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем мог бы. Я не вздрогнула — просто выдохнула. Конечно, это не конец разговора, обязательно будет продолжение. Вопрос времени. Сегодня мне не хочется. Я посидела ещё минуту, слушая звуки за дверью. Тишина. Видимо, ушёл в спальню без ужина. Мне кажется, что в этой тишине слышно даже, как остывает суп в кастрюле. Потом тихо встала, открыла дверь — в кухне действительно никого.

— Ну, что, Арсюха, пойдём ужинать? — подмигиваю сыну, и тот быстро спрыгивает с кровати.

Глава 4

Илья

Кладу трубку. Ася! Интересная она всё-таки девушка, но грустная какая-то. Хотя кто ж радуется, когда ребёнок болеет? Голос такой приятный, тихий, нежный. Вспоминаю опять наш разговор. Почему она меня цепляет?..

Наверное потому, что полная противоположность Лили — взбалмошной, яркой, кипучей как горная река по весне. Ася — спокойная, вдумчивая, покладистая, а Лиля…Лиля!.. Точно. Я же обещал после работы позвонить ей. Набираю номер.

— Привет, Илья! Закончил? — слышу такой родной и любимый голос.

— Да, закончил. И теперь полностью в твоей власти, Госпожа! Какие у тебя планы на вечер? — улыбаюсь я, представляя что может нас ждать этим ещё не таким уж и холодным для октября вечером. — Сходим куда-нибудь?

— Слушай, сегодня не получится. К нам придет гость, мамин старинный друг, с дочерью — родители попросили меня остаться дома, чтобы его дочке не было скучно, — даже на расстоянии вижу, как она закатывает глаза от такой «прекрасной» перспективы.

— Я понял. Очень жаль.- грустно выдаю я. — Лиль, мы не виделись уже целую неделю. У меня яйца звенят, как бубенцы на тройке на морозе. Уже, наверное, вся округа слышит, — пытаюсь пошутить, хотя шутки в моих словах немного, всё остальное голая правда.

Голая… Ммм, как представлю её голой, рука сама тянется в штаны.

— Извини. Вот как-то так получается в последнее время… — оправдывается она.- Понял, понял, не дурак! — горько отшучиваюсь я, но мне уже совсем не весело. В груди опять шевелится змея ревности. — Ладно, тогда хорошего вечера! Вспоминай меня хоть иногда.

— Боже, Илья! Не драматизируй! Давай завтра постараюсь освободить вечер и сходим посидим где-нибудь, хорошо? — Лиля опять раздражается. Но почему? Почему эта по идее милая романтическая ерунда так заводит её, но совсем не в романтическом ключе? Пока думаю об этом, мой верный друг упёрся в ткань штанов, натягивая её до предела. Сил моих больше нет! Я, конечно, не половой гигант, но в свои двадцать пять неделя без секса даётся мне с трудом.

Лиля — моя первая женщина и на данный момент единственная. Я бы хотел, чтобы это так и осталось. Я люблю в ней всё! Но особенно заниматься с ней любовью. Она любит доставлять мне удовольствие, пробуя новые позы и новые места. Где мы только этим не занимались в виду отсутствия общего укромного уголка только для нас двоих! В подъезде на чёрной лестнице (чуть не попались), в раздевалке в универе (конечно, когда все занятия были давно закончены), в машине вообще огромное множество раз. Ну, это ж уже классика…

Пока вспоминаю… Боже… Член стоит колом. Не в силах это терпеть, открываю молнию на брюках и засовываю руку. На всякий случай, нажимаю на кнопку блокировки дверей машины, обхватываю своего самого лучшего друга и начинаю медленно двигаться вверх-вниз. Слышу свои стоны как-будто издалека. Так долго копилось моё напряжение, и не только сексуальное. Новая работа, ответственность, разногласия с возлюбленной. Терпеть больше нет возможности!

Представляю Лилю в её любимых красных кружевных трусиках-стрингах, её обнажённую большую грудь, которую я люблю сжимать в своих ладонях, твёрдые от желания соски, по которым провожу языком, покусываю… Ммм… В теле прокатывается более мощная волна, знаменуя слишком уж быстрое приближение разрядки. Ускоряю темп…

…Она садится на меня сверху, я оттягиваю полоску её трусиков, чтобы войти в неё. Она стонет, выгибается. Наклоняется ко мне, и я вижу её огромные… серые глаза, по-детски наивные, но желающие меня! Чёрт! Это же Ася!

Не успеваю испугаться, как волна оргазма накрывает меня. Член мощно пульсирует у меня в руке, изливаясь содержимым яичек на ширинку брюк. Второй раз чёрт! Этого я не предусмотрел, не подумал. Ладно, не сейчас. Сначала пусть отпустит. Работа всё равно закончена, а свидания у меня сегодня не будет.

Лавина удовольствия оглушила меня. Никогда так мощно не кончал от своей же руки. Сижу как в глубоком колодце, где сердце набатом бьёт по ушам, вызывая эхо. Не могу придти в себя. И не только от экстаза, а от мысли, что в самый решающий момент увидел её, Асю. Какого хрена? Чувствую себя на измене. Со мной такого раньше не было. То есть я, конечно, дрочил и раньше, но как только в моей жизни появилась Лиля, грезил всегда только о ней и в своих фантазиях представлял только её.

Откидываюсь на кресле и снова вижу её, но не Лилю. Асю!

Маленькую тоненькую девушку в большими серыми глазами…

Глава 5

Ася

Спокойно поужинав супом вместе с сыном, я всё равно не могу отделаться от мысли, что сегодня нам не избежать разговора с мужем. Что-то отвечаю на милую болтовню Арсюшки, но в голове крутятся возможные претензии и вопросы Андрея, на которые я заранее заготавливаю нужные ответы, чтобы постараться не допустить конфликт.

Он так и не вышел из спальни, что уже говорило о его обиженной позе. Мне приходит в голову мысль позвонить своей лучшей подруге Насте, чтобы немного разрядить своё внутреннее напряжение, а заодно и посоветоваться.

Настя — девушка умная и часто даёт мне дельные советы относительно всех аспектов моей жизни. Ей я могу рассказать обо всём на свете, она всё поймёт и на всё найдет ответ.

Мы дружим с университета уже почти 7 лет. Она была свидетелем всех самых значимых событий моей жизни: влюблённость в Андрея, наша свадьба, рождение Арсения и вот теперь наших разногласий с мужем. В принципе, как и я наблюдала все её жизненные перипетии. Мы делимся всеми радостями и горестями, даём друг другу советы, зная характер и личность каждой из нас. Вот и сейчас я надеялась, что подруга посоветует что-то дельное, но, думаю, что уже знаю приблизительные её ответы.

Насте никогда не нравился Андрей, и она это никогда не скрывала. Подруга считала, что мой муж с самого начала нашего знакомства недостаточно хорошо ко мне относился. Он как-то сразу занял менторскую позицию, всё время «учил жизни». Мне какое-то время это даже нравилось — Андрей был старше меня на пять лет, и это казалось правильным, естественным. Но после свадьбы, и особенно после рождения ребёнка такое поведение становилось всё более неуместным и даже откровенно раздражало. Тем более, когда это происходило на людях.

Андрей никогда не считал это проблемой. А вот я считала и даже много раз его аккуратно просила так не делать, но кто ж сойдёт с позиции наставника и главного всезнайки по своей воле. Кстати, Насте нужно отдать должное — она тоже много раз откровенно высказывала своё «фе» прямо ему в лицо за пренебрежительное отношение ко мне, за что он откровенно обижался на неё, но никогда не спорил. Поэтому Андрей Настю тоже недолюбливал и всячески пытался меня от неё «отвадить».

Искупав совсем немного Арсюшку, настало время укладываться спать. В детской было тепло и пахло привычно: детским кремом после купания, старыми плюшевыми игрушками и немного лекарством (даже скорее, болезнью), но уже совсем не страшно и почти уютно. Я потрогала лоб сына — температура даже если и была, то небольшая. Он лёг на бочок, подтянув колени к животу, как часто делал, когда засыпал, и стал выглядеть ещё более маленьким и беззащитным. Мне вдруг так стало жаль, что он также переживает наши конфликты, но по-своему, по-детски.

Сажусь на край кровати, не решаясь сразу лечь рядышком, как обычно делаю, когда укладываю малыша, — я так устала, что боюсь уснуть, и тогда будет ещё один повод упрекнуть меня, что мне абсолютно нет дела до его чувств, что он ждал меня в нашей спальне, а я и не думала приходить, чтобы отыграть обиженку на пустом месте. Я просто смотрела, как дышит мой маленький мужчина: вдох, выдох, снова вдох. И с каждым его вдохом внутри меня что-то по-тихоньку растворялось, как-будто туго скрученная пружина в груди по-немногу раскручивалась в обратную сторону. Арсюша шевельнулся, приоткрыл один глаз, будто проверяя, тут ли мама, и почти сразу уснул.

Я долго сидела так на кровати, не шевелясь, боясь спугнуть эту тишину, в которой не было ни упрёков, ни напряжения, ни страха. Только я, мой сын и тёплый, светлый мир вокруг нас.

В спальне зашумел телевизор — Андрей включил его, чтобы заполнить тишину своим привычным фоном. Он ждал меня, я это точно знала. Сюда, в детскую, этот звук почти не проникал и казался чем-то далёким, неважным, как шум дождя за окном, на который не обращаешь внимания, но он только делает дом уютнее.

Взяла телефон и набрала Настю:

— Алло, подруга, привет! Как дела? Как Арсюха? — бодрым голосом ответила на звонок Настя.

— Привет, Настюш! По-тихоньку. Арсений заболел, сегодня температура была аж 39,5. Пришлось вызвать врача на дом. — быстро отвечаю я. Хочется от формальной части быстро перейти к главному. — Как Амалия?

Амалия — дочка Насти трёх лет. Моя лучшая подруга не замужем и никогда не была, но ребёнка родила. Вообще, Настя очень разумный, рациональный и вдумчивый человечек, но вот как-то так случилось, что ребёнок родился, не зная отца. Как не знала его и Настя.

По её рассказам, получилось всё очень неожиданно. В те летние дни, когда Настя зачала, я гостила с сыном у моей мамы на даче, о которой та всегда мечтала и, наконец-то, приобрела. Чтобы развеяться, поехала моя дорогая подружка с нашими общими знакомыми в клуб, там прилично так наклюкалась, да и уехала вскоре оттуда с каким-то симпатичным пареньком, который не соизволил даже оставить свой номер телефона. Вот так и появилась Амалия.

— Ох, бедняга Арсюшка! У Амалии всё чудесно, впрочем, как обычно. А, вообще, Ась, с такой температурой не врача, а скорую вызывают. Врач-то хоть помог? — и она туда же с этой скорой.

— Наш новый педиатр сегодня раз пять это сказал, — усмехаюсь я., вспоминая утренний визит врача, и начинаю сомневаться в своей способности быть хорошей матерью.

— У вас новый педиатр? А где же Анна Владленовна? Неужто, наконец, сплавили на пенсию? — шутит подруга. Вот умеет она поднять настроение буквально за минуту.

— Как я поняла, да. Но самое главное, наш новый педиатр — мужчина, да, еще и молодой такой. И симпатичный. — смеюсь я. Насте это точно понравится — еще утром подумалось, что нужно ей это рассказать.

Мы от души посмеялись, пока я рассказывала об Илье Викторовиче, перемыв ему все косточки. На душе стало ещё светлее и легче, хотелось сохранить это состояние всеми силами как можно дольше.

— Слушай, а Андрей-то в курсе, что в вашем доме побывал мужик? — уже вовсю развеселившись, спрашивает эта хитрая бесстыжая бестия.

— А вот об этом я и хотела с тобой поговорить! — сбавляя градус хорошего настроения, честно признаюсь я.

— Ясно. Твой Отелло уже в курсе! — хмыкает Настасья. — И, наверное, уже готовит тираду, в которой разоблачит всю твою предательскую бабскую натуру! — она тоже знает Андрея как облупленного за столько лет общения. Да, и я частенько стала жаловаться на мужа, пересказывая все несправедливые придирки и наезды благоверного.

— Ась, я тебе всегда говорила, что он тебя проглотит, переварит и не подавится! — как я и ожидала, сразу зашла с козырей Настя. В очередной раз я услышала, что пора показывать зубы, иначе всё может закончиться печально — Андрей просто сломает меня, подомнет под себя, я и опомниться не успею.

В общем-то, ничего нового подруга не сказала, но я всё равно была ей очень признательна за неравнодушие. Она всегда находила время выслушать и поддержать.

Попрощавшись и нажав кнопку сброса вызова, я вдруг поняла, что не хочу сейчас ничего выяснять. Не хочу идти туда, в спальню, не хочу видеть и слышать Андрея. Хочу сейчас быть с тем, кто любит меня безусловно и всецело. А еще я просто хочу спать.

Я легла рядом с сыном и осторожно притянула его к себе, чтобы не разбудить, и он тут же уткнулся носом мне в плечо, вдыхая мой запах, который, я думаю, он пронесёт через всю свою долгую жизнь.

Закрыв глаза, мне вдруг стало ясно: да, день был тяжёлым, и впереди ещё будут тяжёлые дни, но есть и такие минуты — крошечные, тихие, свои. И ради них я буду бороться за себя…

Глава 6

Илья

В квартире тихо и привычно: тиканье часов на кухне — наш семейный раритет, слабый аромат остывшего ужина, который мама всегда оставляла для меня, даже когда их с отцом не было дома, как сейчас. Полумрак коридора — не хочу включать свет и становиться активным участником жизни этого дома. Прохожу в свою комнату, сажусь на край кровати и снова достаю телефон. Так хочется побыть с кем-то родным, или хотя бы поговорить. В последнее время меня стало часто накрывать чувство одиночества. На работе чужие, дома родители, но я же не маленький ребёнок, чтобы быть постоянно при них. Даже возлюбленная никак не может найти на меня время. Это цепляет за живое, даже раздражает. Грустно улыбаюсь сам себе. Неправильные чувства, нужно уметь отпускать любимых и давать им пространство и свободу выбора.

Встал, подошёл к окну. Город мерцал тысячей огней. Где-то внизу с рёвом промчался автомобиль, кто-то заливисто смеялся, сидя на скамейке на улице. Каждый человек в этом городе прямо сейчас живёт свою жизнь с радостями и печалями, тревогами и мечтами: прямо сейчас кто-то любит как ненормальный, а кто-то теряет родных; одни обнимаются, а другие кричат друг на друга, оскорбляя или унижая, втаптывая в грязь…

Я опять вспомнил Асю, не Лилю. Может, она сейчас тоже стоит у окна и грустит, или заваривает чай, и, возможно, хоть на секунду вспоминала меня. Или не вспоминала вообще. У неё муж, семейная жизнь. Может, они сейчас занимаются любовью. От этой мысли внутри что-то неприятно сжалось.

Опять взял телефон. Пусто. Открываю набранные и вижу её номер. Очень хочу написать ей. Но что? Поговорите со мной?

Всё-таки открываю сообщения и пишу ей: «Ася, здравствуйте! Илья Викторович. Как Арсений себя чувствует?» — внутри сердце от страха шлёпнулось куда-то вниз. По крайней мере, есть повод, и она не подумает, что я к ней клеюсь.

Одна галочка. Наверное, уже спит. Время 22.13. Или сына укладывает… Или с мужем лежат в кровати и смотрят фильм… Безумие какое-то! Зачем я это делаю? Надо удалить…

Поздно. Прямо на глазах появляется вторая галочка. Прочла. Сердце, делая кульбит, еще раз шмякается о желудок и бьёт по перепонкам глухим ритмом. От страха смахиваю сообщения, чтобы не видеть слово «Печатает…»

Чувствую себя мелким придурком. Мне же не 15 уже, что со мной? Телефон вибрирует в руке. Сообщение от Аси… Открываю трясущейся рукой: «Илья Викторович, спасибо за Вашу заботу. Арсений намного лучше, даже поел. Сейчас спит». Перечитываю три раза, пытаясь уловить интонацию.

«Хорошо! Я рад, что ему уже лучше. Завтра, как и обещал, загляну его проведать» — пишу я. «Хорошо, спасибо!»

Вот и всё! Так быстро! Но мне хочется ещё…

Пишу: «Ася, а как Вы?»

Прочитала сразу. Пауза. Тишина. И опять внутри разорвался снаряд — в груди пульсирует взбесившееся сердце, быстро качая кровь по венам. Тишина…

И вдруг «Печатает…»

Почти сразу приходит сообщение: «Спасибо, всё в порядке. А Вы?» — лыблюсь как дурак, быстро набирая текст: «Тоже хорошо. Вспомнил о вас с Арсением и захотелось написать. Надеюсь, я не помешал?»

«Совсем нет. Сын спит, я рядом и совсем не хочется спать» — она приглашает к продолжению общения, это очевидно. Ликую всей душой. И… «Остапа понесло…»

Я писал и писал ей как заевшая печатная машинка, которая никак не может остановиться. А она… Она охотно отвечала, без деталей, в целом, но мне и этого было за глаза. Мы не могли остановить этот поток. В этот вечер я узнал о ней достаточно много — она со своим мужем 7 лет, но женаты 6. Андрей сделал ей предложение, узнав о беременности — по залёту, значит, как любят говорить у нас в народе. Потом муж стал отдаляться, отношения постепенно переходят в фазу соседей.

Удивительно, но я почувствовал радость, что у Аси с мужем не ладится. И, очевидно, так и есть, раз мы на телефоне провисели до часу ночи, а её никто так и не дёрнул.

Кое-что я рассказывал и о себе: есть возлюбленная Лиля, но сейчас наши отношения также переживают не лучший период. Я немного схитрил, если быть честным. У нас действительно есть некая напряжённость сейчас во взаимопонимании, но это далеко от разрыва.

Мы совершенно незаметно перешли на ты, много шутили и смеялись, подкалывая друг друга и сопровождая сообщения кучей смайликов и скобочек. Я был готов переписываться до утра. Напряжение ушло, на смену пришла лёгкость общения, будто мы с Асей тысячу лет знаем друг друга. Но во втором часу ночи Ася намекнула, что пора и честь знать, т.е. идти спать.

Мы попрощались, а я еще раз подтвердил, что завтра же, а точнее уже сегодня утром загляну к ним.

Внутри меня так бурно развивались, переливаясь всеми цветами радуги, эмоции, что совершенно не давало никаких шансов на сон. Встав и, наконец, раздевшись, прошлёпал в душ. Встал по горячую струю и уже знал, чего я хочу. Её! Обхватив уже готовый к свершениям член, решил отпустить свои фантазии ко всем чертям. Пусть они сами ведут меня туда, куда мне сейчас нужно — к вершинам удовольствия, к пику оргазма. Сегодня в моих фантазиях царила Ася, и мне даже не было за это стыдно. Я больше не чувствовал себя предателем. Мне было всё равно. Пусть идёт так, как идёт.

Глава 7

Ася

Лёжу в обнимку с сыном, совершенно не желая и не понимая, как теперь спать. Даже наоборот: таращу глаза в стену, улыбаясь во все свои тридцать два. Что это сейчас было?Как мне понимать и расценивать нашу переписку?

Как только мы попрощались, первым желанием было срочно удалить все сообщения от Ильи. И не потому, что мне это не понравилось, наоборот, даже очень. А потому, что я боялась, что переписка может быть найдена мужем в самый неподходящий момент.

Мысли скачущей мартышкой перепрыгивают одна другой быстрее в моей голове: я понравилась Илье как девушка или ему просто хотелось с кем-то поговорить? А вдруг Андрей узнает? Тогда меня ждёт невесёлое время. И зачем он мне написал, если у него есть девушка? А если она узнает?.. От этих «если» голова шла кругом. К эйфории начало примешиваться чувство страха, сомнение и ощущение неправильности произошедшего, будто я совершила страшный грех. Вся радость быстро улетучилась и на смену ей опять пришли тревога и уныние.

Как я могла попасть в такое положение, что даже ни к чему не обязывающее общение с мужчиной вызывает во мне столько безумных и негативных чувств? Конечно, я знала ответ на этот вопрос.

Андрей и его отношение ко мне как к собственности! С самого начала нашего знакомства он вёл себя именно так: напирал, указывал, что мне делать, распоряжался моей жизнью как своей. Поначалу мне это даже нравилось. Практически не зная своего отца, он будто в какой-то момент заменил его. Андрей заботился обо мне, всегда спрашивал, поела ли я, напоминал надеть шапку, перчатки, переживая как бы я не простыла. Всё это очень подкупало и вызывало чувство надёжности.

Даже внешний вид моего мужа говорил о том, что за его спиной можно быть как за каменной стеной. Высокий, широкоплечий, с большими сильными руками и такими же ногами он был к тому же и очень недурён с лица. Крупные черты будто вытесали из гранита: широкий лоб и густые брови придавали его взгляду тяжесть, от которой иногда становилось не по себе; тонкие губы почти всегда плотно сжаты, широкие скулы и тяжёлая челюсть шли комплектом для устрашающего эффекта. Но была и другая сторона его натуры — когда мой муж смеялся или был в прекрасном расположении духа, тысячи лучей разбегались от его широкой улыбки, озаряя пространство вокруг себя. Когда он смеялся своей раскатистым басом, дрожали стены. Именно таким я его и полюбила.

Андрей никогда не боялся трудностей, не бежал от них, он просто был уверен, что всё можно так или иначе решить. И он решал. Всегда…

Мы познакомились в кафе рядом с моим университетом, в котором я училась уже полгода, но продолжала тихо сидеть на парах зажатой первокурсницей. Долго не решалась ни с кем познакомиться и подружиться, пока ко мне сама не подошла Настя.

В этот год произошло много знаковых событий в моей жизни: дружба с Настей, знакомство с Андреем (он и его лучший друг Влад просто подсели к нам за столик), стремительные отношения и первая любовь и, как следствие, скорая беременность меньше, чем через год со дня знакомства.

Андрею на тот момент было почти 25 лет, поэтому, как взрослый и понимающий свою ответственность мужчина, он быстро и уверенно принял решение: нам нужно пожениться.

Нетрудно догадаться, что я летала на крыльях счастья. Университет решено было оставить. Сначала на год, уйдя в академический отпуск, но вскоре оказалось, что насовсем. Поначалу я сопротивлялась, ища возможные решения в виде моей мамы или няни, я всегда хотела и любила учиться, но теперь уже муж безапелляционно объявил, что его ребёнку нужна мать, а не няни и бабушки. Так и началась моя семейная жизнь — из детства сразу в материнство.

Была ли я несчастна от этого? Нет, конечно, нет. По крайней мере, не в первый год жизни ребёнка. Там я уже вообще ни о чём больше думать не могла, кроме как о сыне и муже. Но червячок неудовлетворённости уже начал своё дело: грыз изнутри, создавая дисгармонию и откладывая личинки в виде самобичевания и нелюбви к себе.

Размышляя обо всём этом, я не заметила, как заснула и на утро проснулась разбитая, как старое выброшенное корыто, и в полнейшем отчаянии от предстоящей встречи с нашим теперь уже не новым педиатром Ильёй Викторовичем…

Глава 8

Илья

Проснувшись ранним утром от звонка будильника, я неспеша выныривал из какого-то тёплого сна, суть которого моментально забыл. Тело было приятно расслабленным, несмотря на то, что спал от силы часа 4. Я чувствовал, что день сегодня будет хорошим. Сразу же вспомнил Асю. Интересно, как она? Что чувствует сейчас? Хотя, мне кажется, я догадывался.

Наверняка, бичует себя. Усмехнулся. Нет, сто процентов, бичует. Так не хочется навредить ей, вторгаясь в чужое семейное счастье. Если оно действительно есть, это счастье, в чём я очень сомневался.

Взял телефон — от Лили ни весточки. Набираю её и жду, что сейчас в трубке прозвучит её голос — быстрый, с лёгкой хрипотцой, но вместо этого раздаётся голос автоответчика. На неё это не похоже. Она часто первой желала мне доброго утра. Хотя, может, гости вчера засиделись и поэтому спит еще? Пишу, чтобы перезвонила.

Прошёл в душ — нужно подготовиться к новому дню, постараться выбросить из головы мешающие работе мысли. К Асе и Арсению обязательно зайду, как и обещал. Честно говоря, меня тоже немного мучает совесть, но Лиле, конечно же, знать ничего об этом не нужно.

Выехал по вызовам и, найдя в какой-то момент свободное время, решил, что пора. Я поднялся на этаж, чувствуя, как в груди всё сжимается от волнения. Позвонил в дверь.

— Вы… ты пришёл? — тихо спросила она, открыв дверь, и в этом вопросе было столько смущения и неловкости, что меня самого немного отпустило. Она была такой забавной, смотря на меня своими огромными детскими глазищами, не понимающей, как теперь себя вести.

— Привет! Да, конечно, я же обещал. Как Арсений? — отвечаю я, снимаю ботинки и прохожу в детскую комнату, расположение которой вчера хорошо запомнил.

— Арсюша намного лучше сегодня. Температуру утром смерила, совсем небольшая. — она семенит следом за мной, пряча от неловкости глаза.

Мальчик сидел на полу и катал машины по полу, выстраивая их рядами как на большом шоссе. — Привет, герой! Как себя чувствуешь? — Арсений поднимает на меня глаза и с улыбкой вскакивает с места.

— Хорошо! Дядя доктор, а я тут все свои машины паркую, — отвечает он, и я отмечаю, как мальчик похож на свою маму: те же серые большие глаза, небольшой носик и такие же пухленькие губки. — Ничего себе! Как здорово тут у тебя, столько машин. Мама купила? — конечно, полнейшая банальщина, но как умею. Арсений пустился в длинные рассказы, кто какие машины ему подарил, а я лишь улыбался, слушая его. Такой милый малыш и такой же застенчивый, как его мать.

Осмотрев ребенка и дав рекомендации Асе, спешу уйти. Я вижу, что она в смятении, смущается и не знает, куда себя деть, поэтому решаю не мучить её больше.

Закончив с обходами, достаю телефон в надежде, что увижу знакомое имя на экране. В рабочее время я всегда ставлю на беззвук. Ничего! Пальцы опять сами набрали знакомый номер. Гудок. Ещё один. И ещё. Опять тишина. Что происходит?

Пока иду к машине, телефон вибрирует в руке — Лиля! Фух, Слава богу! А то уже рисовал в своих мыслях и маньяков, и аварию и просто сердечный приступ.

— Лиля, чёрт тебя дери, ты издеваешься? — ору я на всю улицу, мне уже абсолютно всё равно, что рядом куча людей, и все они оборачиваются.

— Илья, прости. Со мной всё хорошо, не переживай! Гости вчера засиделись, поздно легла спать. — сразу же начала объяснять она, но никакого понимания или сочувствия в её голосе я не услышал. Что она делает? Специально дразнит или ей реально все равно на мои переживания о ней?

— Лиль, это шутка? Сейчас три часа дня. Ты реально только проснулась? — у меня полнейший шок. Такого никогда раньше не случалось. Лиля — девушка амбициозная, у которой на дню тысяча и одно дело.

— Нуууу… Да. А что тут такого? Я что, не могу себе позволить поспать? Ты не оборзел, педиатр? — затянула она свою заунывную песню. Когда Лиля не права или чувствет, что ей могут предъявить претензии, она первая бросается в атаку и вперёд выдвигает сначала свои обиды и предъявы, чтобы потом под шумок тихо слиться. Знаю я тебя, дорогуша, как облупленную.

— Так, золотая моя, вот теперь нам точно нужно поговорить!.. — решаю окончательно, что момент настал. — Жду тебя сегодня в…

— Илья, нет, сегодня не смогу. Давай завтра? — просит она. Нет, не просит, просто отмахивается от меня. Я ж не дятел этого не понимать. Дааа, Илья Викторович, приплыли. Всё тянул с разговором по душам, вот теперь на-те, кушайте и утирайтесь.

— Лиль, что происходит? У тебя кто-то появился? — спрашиваю я.

— Илья, ты шутишь? Нет, конечно. — натянуто смеётся она. — Завтра поговорим. Всё, пока-пока. На связи!

Сбрасываю вызов. Приходится поверить. По крайней мере, до завтра. Главное, не пороть сейчас горячку и не накручивать себя.

Опять беру телефон и пишу сообщение Асе: «Не хочешь прогуляться? Я недалеко как раз». Отсылаю и кладу телефон в карман.

Бл.ть, Илья, что ты творишь? Выхватываю из кармана телефон и быстро удаляю сообщение. Успел, она пока не читала. Похоже, кукухой от ревности поехал. Это полный кринж. Всё, надо успокоиться, перестать творить дичь и просто поговорить на чистоту с Лилей, решаю я. Это должно поставить всё на места. Главное, полностью не двинуться умом до завтра.

Но ни завтра, ни послезавтра у нас с Лилей встретиться так и не получилось…

Глава 9

Ася

— Ася! — слышу громкий окрик за своей спиной. Маленький синий Фольксваген прижался ко входу нашей старенькой поликлиники, с пятнами облупившейся краски и ржавчины. Сколько ему? Лет 30? Илья выглядывает в приспущенное окно своего железного коня, как-будто это не разбитое корыто, а новенький автомобиль бизнес-класса. Это очень забавно, даже почти смешно. Улыбаюсь, как мне кажется, незаметно, чтобы случайно не обидеть молодого специалиста.

— Здравствуйте, Илья Викторович! — приветствую его, подходя к машине поближе.

— Мы, вроде, на ты переходили? Нет? — спрашивает он, улыбаясь. Сердце ухает вниз. — Ась, да, ладно тебе. Мы же почти одного возраста, к тому же перешли уже на неформальное общение. Зачем возвращаться?..

Хлопаю глазами и киваю, язык присох к нёбу.

— Ты домой? — подмигивает мне.

— Нет, мне нужно в садик справку отнести. Забыла поставить печать, пришлось бежать срочно.

Арсений довольно быстро выздоравел. На следующий день после посещения Ильи температуры уже не было, поэтому через три дня нас выписал с больничного другой врач и разрешил посещать сад.

— Давай подвезу? Быстрее будет. Я как раз на обходе на районе, — с совершенно искренней улыбкой спрашивает Илья. Он что, рад такому совпадению? Почему?

— Да, тут же метров 600 всего, дойду. — отмахиваюсь я.

— А мне тоже нетрудно, — улыбается ещё шире, но с хитрецой. В чём подвох? Зачем это всё? Меня могут увидеть знакомые или соседи и передать мужу, приврав ещё к тому же с три короба. Ладно… Отказывать, вроде, тоже не очень удобно, он же явно ждёт моего положительного ответа.

Глупо озираясь по сторонам как сбежавший из-под стражи преступник, быстро шмыгаю в машину на пассажирское сиденье. Дверь противно скрипит. Эта старая колымага совершенно не вяжется с его уверенным видом молодого и звонкого, будто душу ворчливого и скрипучего старика заперли в юном теле.

— Боишься, что нас увидят вместе? — с прищуром мелкого пакостника спрашивает Илья.

— Да… Нет… Конечно, нет. — пытаюсь быстро сообразить, соврать или не соврать? Конечно же, соврать.

— Да, ладно. Я ж всё понимаю… Муж и все дела. — всё также весело поглядывая на меня, вздыхает он. Что здесь происходит вообще? Какого черта?.. Шумно сглатываю. Звук получается ужасно некрасивым, это еще больше выводит меня из состояния равновесия. Почему я так реагирую? Как транадцатилетняя девочка на первом свидании со взрослым парнем. Ещё и ладошки потеют. Приехали, Ася!

— Батя подогнал свою старенькую ласточку. На новую, говорит, сам заработаешь. — смеётся Илья. — Вот и зарабатываю. Только, боюсь, что работая в этой поликлинике педиатром, не светит мне никакая новенькая машинка. Ну, лет пятьдесят точно.

— Ну, эта тоже ничего… — откровенно вру я.

— Да, ну. Ты же сама знаешь, что нет. — внимательно смотрит на меня молодой, и, блин, чертовски привлекательный мужчина, как-будто пытаясь понять, зачем соврала. Я тоже смотрю, но уже не знаю, куда спрятать свои глаза, да, и себя заодно. Глупая, глупая, какая же я глупая…

— Может, мы уже поедем? — не своим голосом пищу я.

Он тут же оживает: «Ох, ты ж, ёлки-палки, точно. Мне надо ехать, больные ждут».

Как-будто мне не нужно. Фух, поехали!

Пока едем, повисает пауза. Илью, кажется, это никак не напрягает.

— Ась, какие у тебя планы? — вдруг нарушая тишину, спрашивает Илья. — У меня сегодня совсем мало больных, могу быстро закончить. Пойдём погуляем?

От неожиданного предложения моя интеллектуальная программа начинает подвисать. Честно говоря, мне нравится идея. И, надо признать, мне очень нравится этот мужчина. Даже слишком для замужней женщины.

— Я свободна только до шести. — понимаю, что звучит некруто, но он же знает моё положение.

Совершенно неожиданно Илья мгновенно меняется в лице и начинает сиять как начищенный самовар: «Серьёзно? Это классно, что ты можешь. Давай тогда в час? Пойдём пообедаем где-нибудь?»

— Давай. — соглашаюсь я. Всё смущение моё уходит, возвращается то чувство причастности к его миру, которое появилось в тот вечер нашей милой переписки.

Если бы я знала, к чему в итоге всё это приведёт, согласилась бы я на эту прогулку? Вопрос, на которой у меня нет ответа.

Глава 10

Илья

Высадив Асю у детского сада, поехал по первому адресу — хотелось скорее закончить с работой, хотя могли появиться и новые вызовы. Выйдя из машины, я вдохнул прохладный, уже почти морозный ноябрьский воздух и поймал себя на мысли, что снова улыбаюсь как умственноотсталый — просто так, без причины, но на самом деле из-за одного-единственного «да».

Сам себя не узнаю. Хрен знает, что творится у меня внутри — полный раздрай.

К часу дня всё заканчиваю и лечу быстрее к дому Аси. Пишу, что уже внизу и жду её. Выходит довольно быстро, но как же она преобразилась! Вместо привычных джинсов на ней темно-синняя юбка до колен, открывающая стройные ровные ножки в чёрных чулках, которые кажутся сейчас длиннющими из-за туфелек на высоких каблуках; белая водолазка и чёрныя кожаная куртка дополняет образ стильняшки и просто красивой женщины.

Выхожу, чтобы встретить её. Она не идёт, летит мне на встречу как маленькая феечка. Открываю дверь своей машины, которая сейчас никак не вяжется с происходящим. Еще один укол моей совести приходится прямо в нужное место. Чувствую себя полным ничтожеством. Ладно, не место и не время распускать сопли…

Едем в симпатичное кафе на районе, в которое мы раньше часто ходили с Лилей, но сейчас забытое нами. Почему-то хочется именно туда с Асей. Между нами довольно быстро спадает напряжение, мы много разговариваем о том, о сём. Ася много рассказывает о себе, о муже и сыне. Я тоже не чувствую необходимости что-то скрывать или выдавать себя не за того, кем являюсь. Честно рассказываю о наших отношениях с Лилей, о том, что сейчас между нами всё сложно. В какой-то момент мне кажется, что ей не очень приятно слышать о моей возлюбленной, поэтому быстро сворачиваю свой монолог, и переходим на более нейтральные темы. Мы болтаем, смеёмся, находим много общего, удивляемся, будто сто лет знаем друг друга. С ней легко, она не напрягает, не лезет туда, где тонко и может сорваться в негатив. Ася очень чувствительна к изменениям настроения, тактична к переживаниям — ей всё это уже знакомо.

— Может, пройдёмся где-то в парке? — предлагаю я, и Ася с удовольствием соглашается. Расплачиваюсь по счёту и садимся в машину.

— Куда поедем? — тихо спрашивает она.

— Куда скажешь! Мне всё равно. — отвечаю я. — Главное, вместе…

Лёгкий румянец заливает её лицо — ей приятно это слышать от меня, но, видимо, не очень привычно.

— Тогда в ближайший парк? Там на входе очень вкусный кофе! — улыбаясь, говорит Ася.

Доезжаем до парка. Еще пару недель назад он был весь покрыт жёлтыми, зелёными и красными листьями, но сейчас почти ничего не осталось — деревья стоят практически голыми, на входе лужи — в городе они высыхают достаточно быстро, но здесь нет. Вместе смотрим на вход. Людей почти нет — время рабочее.

— Мы сюда часто ходим с Арсюшей, народу мало, машины не ездят, можно спокойно погулять, не переживая за безопасность… — рассказывает Ася.

Смотрю на неё во все глаза — она такая красивая, своей естественной красотой. И эти ямочки на щеках просто очаровательны. Так хочется протянуть руку и ощутить её кожу на кончиках своих пальцев. Но я просто смотрю. Ася смущается и перестаёт говорить.

— Что? — кокетливо и с улыбкой спрашивает она.

— Ты очень красивая! — выдыхаю я.

Её щёки моментально заливает румянец. — Спасибо, — тихо говорит Ася. — Ты тоже…

Мы начинаем одновременно смеяться — она сказала это, не подумав.

— Мужчине слышать о себе такое не нужно. — продолжая смеяться, говорю я.

Но, на самом деле, смеяться мне уже не хочется. Я хочу ЕЁ. Мозги отключаются от всего постороннего, сейчас нет ничего важного вне салона этого автомобиля. Мир будто на секунду замер, и я вместе с ним.

Быстрым движением сокращаю расстояние между нами, останавливаясь в миллиметре от её губ. Она охает от неожиданности, но не отстраняется. Мне это и нужно было знать, хочет ли она сама того же, что и я. Смотрит растерянно на мои губы, потом в глаза и опять на губы. Она хочет, я чувствую это.

Не могу больше ждать. Поэтому не жду и впиваюсь в её губы жадным поцелуем. Она не отталкивает, не стесняется, наоборот, отвечает. Губы мягкие, тёплые, нежные и очень робкие, она не совсем понимает, что сейчас происходит, но я чувствую, что боится спугнуть момент.

Она тоже этого хочет. Поэтому особо не скромничаю и засовываю свой язык ей в рот, вылизывая всё, что под него попадает. Она такая вкусная, живая, отзывчивая.

— Ася! Ты сводишь меня с ума! — шепчу, отрываясь от неё, чтобы набрать немного воздуха в лёгкие. И снова ныряю в поцелуй, от которого невозможно оторваться. Она тихо стонет, руками обхватывая моё лицо, притягивает, боясь прервать наш общий прыжок в бездну.

По коже бегают мурашки, и мне кажется, что сейчас можно всё — хоть целый мир перевернуть.

— Я так хочу тебя!.. — говорю без ложной скромности, а она смотрит на меня, тяжело дыша. — Все время фантазирую только о тебе и дрочу на тебя как помешанный. — она краснеет от моих слов, слишком уж откровенно получилось.

Положив руки ей на талию, придвинул ближе к себе, хочу почувствовать тепло её тела и снова отдаться поцелую. Я так хотел её, что воздух звенел между нами. Она стонала и стонала в моих руках, распаляясь всё больше. Девочка моя, ты же тоже меня хочешь, я вижу. Засовываю руку ей под юбку, но там эти проклятущие колготки. Кладу ладонь ей в промежность, накрывая её такое горячее и зовущее меня местечко. Даже сквозь ткань колготок и трусиков я чувствую, что она уже вся мокрая. Теперь в свою очередь уже шумно дышу я. От восторга.

Оторвавшись от моих губ и откинувшись, она издает громкий стон, приглашая меня делать всё, что мне захочется.

— Ася! — позвал я её. Она приоткрыла глаза, мутные от желания. — Мне, к сожалению, некуда тебя пригласить.

— К тебе нельзя? — спрашивает моя зайка, но я отрицательно покачал головой. — Ко мне тоже нет. — Ася немного приподнялась, а я убрал руки.

— Извини, Ася! — я смотрел на неё с огромным сожалением. Она всё понимала, но желание глушило разум. — Я полный кретин. Но пока в моей жизни вот такая херня… Если бы не моя тупая несостоятельность, я бы так тебя сейчас оттрахал, что у тебя бы искры из глаз летели…

— Илья, мы можем заниматься этим здесь? — робко спросила Ася. Она наверняка переживала, что я могу составить о ней не лучшее мнение из-за того, что она сама это предложила.

— Ты достойна большего, чем секс в машине. — успрямо повторяю я, понимая, что если она хоть еще раз предложит, я точно не смогу устоять.

Ася развернулась к своему окну и смотрела куда-то вдаль, но все личные вопросы и переживания были у неё внутри. Я положил голову на руль, чувствуя себя просто погано.

Стыдно. И противно. От самого себя. Ася повернулась ко мне: — Если ты также хочешь меня, как я тебя, для меня не проблема заняться этим здесь! — ей наверняка нелегко было это сказать. Если эта маленькая женщина даёт разрешение, я уж точно не могу отказаться.

— Ты уверена? — на всякий случай спрашиваю я, но боюсь услышать «Нет!».

Она быстро кивнула, и я осторожно притянул её к себе. Ася уткнулась мне в плечо, а я поцеловал её макушку, вдыхая запах, который вдруг становится для меня самым важным на свете.

— Тогда пойдем назад? — не отрываясь от неё, предлагаю я.

— Да, идём. — тихо шепчет мне в плечо…

Глава 11

Ася

— Если ты также хочешь меня, как я тебя, то для меня не проблема заняться этим здесь! — я сама не верю, что могла сказать такое. Наверное, сейчас он подумает, что я помешанная на сексе легкодоступная женщина. Такое же мужчинам достойные женщины не предлагают. Я в сильном смятении — он распалил меня так, что мне придётся по кусочкам себя собирать полдня, и всё равно уже не соберу. Я перешла эту черту.

— Ты уверена? — спрашивает Илья с надеждой. Киваю быстро, хотя хочется крикнуть: " Да! Конечно, да!»

Он аккуратно притянул меня обратно к себе и крепко обнял. Я дышала им, ароматом его тела, который вдруг так внезапно становился мне самым родным. Илья не пользуется парфюмом, думаю, из-за того, что работает с детьми, но мне гораздо больше это нравится. Аромат его тела ярче, приятней, вкуснее, чем самый крутой или дорогой парфюм. Он пахнет… мужчиной и… сексом!

— Тогда идём назад? — шепчет мне в макушку, от чего новая волна возбуждения прокатывается по телу, разбиваясь о мою промежность и застревая там.

— Да, идём! — Выходим из машины с разных сторон, и холодный воздух сразу режет тело. Открываем задние двери и также с разных сторон садимся. Тут тепло, но довольно тесно. Илья снова обнимает меня, и всё остальное уходит на задний план.

Отдаюсь ему, не жалея ни о чём. Он целует глубоко, напористо, давая понять, что теперь я его.

Не расцепляя губ, Илья снимает с меня сначала куртку, а потом и водолазку, которая тут же летит туда, куда и куртка. Нежными поцелуями спускается по шее вниз к ключицам, и дальше в ложбинку. Сама расстёгиваю бюстгальтер, и мужчина смотрит на мои торчащие от возбуждения соски. Мне нравится, как он смотрит — с диким желанием и восхищением. Берёт в рот сначала один сосок, вылизывая его своим горячим языком. Потом другой.

Это волшебно! Я ни о чём жалею. Может, когда-то потом, но не сейчас. Низ живота наливается тяжестью, тело становится ватным.

Помогаю Илье снять его пуловер и футболку, следом и брюки. Он остаётся в одних боксёрах. Не хочу торопиться, рассматриваю его — красивое гладкое тело с рельефными мышцами, узкая талия, длинные ноги и небольшие упругие ягодицы. Никакой перекаченности, только молодость, гибкость и энергия. Илья берёт мою руку в свою и прижимает к себе туда, ниже живота. «Он» уже твёрдый, готовый и натягивает ткань так, будто пытается освободиться от сковывающего предмета. Что он хочет? Чтобы я сама сняла эти чёртовы боксеры?

Хочу увидеть «его». Приподнимаюсь выше, Илья наоборот откидывается. Здесь так тесно, что любое движение даётся непросто. Нависаю над ним, хочу почувствовать власть, хочу увидеть его желание, хочу опустить себя и не бояться осуждения. Я нечасто была ведущей в сексе с мужем, Андрей предпочитает сам контролировать процесс. Только когда был сильно уставшим или после выпивки, он разрешал быть сверху и вести за собой в нашей игре. Мне всегда больше нравилась поза наездницы — именно в таком положении я могла делать то, что мне бы понравилось больше всего.

— Как ты хочешь, девочка моя? — Илья словно прочитал мои мысли, почувствовал меня. Он не пытается доминировать или проявлять свою самцовость — лишь хочет, чтобы нам обоим было хорошо. Его глаза уже затуманены и смотрит невидящим взглядом, уходя в переживания.

— Я хочу быть сверху. — шепчу я и уже укладываю его на спину. Как же тут тесно, неудобно. Ноги постоянно во что-то упираются, но это уже неважно. Я оттягиваю-таки резинку трусов, и его стояк выпрыгивает мне навстречу как чёрт из табакерки. Не думая ни о какой стыдливости, беру его в рот. Илья издаёт тихий стон, подаваясь вперед и упираясь мне в нёбо. Мычу от удовольствия. Не знала, что член во рту может доставлять не меньше кайфа, чем внутри меня.

Я не большой умелец доставлять мужчине удовольствие с помощью рта, но я стараюсь - мне очень хочется, чтобы Илье сейчас было хорошо. И мне кажется, у меня получается — он рвано дышит, мечется телом на кожаном сиденье. Вылизываю его, прохожусь по всей длине - вкус у него солёный и пряный, мне нравится.

— Ася, не мучай меня! Я не выдержу, и ты не успеешь кончить. — берёт меня за волосы и немного оттягивает назад. — Не хочу так быстро, хочу, чтобы сначала ты… — он действительно уже где-то близко. Не заставляю просить себя дважды и усаживаюсь на него, направляя рукой его член. Он погружается в меня до самого предела, от чего искры летят из глаз. Начинаю двигаться, но упираюсь головой в потолок автомобиля. Приходится чуть податься вперед, упираясь ладонями ему в грудь.

Долгих томлений не получается — наращиваю темп и чувствую приближение оргазма. Илья держится, вижу, что он ждёт меня, как и говорил. Еще несколько фрикций, и меня сносит волной чистого кайфа. Кричу раненой птицей — долго, надрывно и сумасшедше. Как только начинаю затихать, Илья делает несколько движений и догоняет меня — пульсирует во мне, боясь пошевелиться.

Ложусь ему на грудь, не выходя. Слышу бешеный стук его сердца, его шумное дыхание, но Илья лежит, не шелохнувшись. Поднимаю голову, чтобы посмотреть, как он.

— Не шевелись! Или я прямо тут скончаюсь. — со смехом говорит Илья.

— Хорошо! — отвечаю я и специально начинаю опять двигаться на нём.

Асяаа! — рычит грозно Илья, и мы заливаемся смехом.

Что этот мужчина делает со мной? Я перестаю себя узнавать.

Глава 12

Илья

Ася лежит на мне, разгорячённая, такая живая. От былой застенчивости не осталось и следа. Я глажу её по спинке кончиками пальцев, а она урчит как кошечка. Так хорошо! Хочется, чтобы это длилось вечно!

Сумерки за окном автомобиля опускались беззвучно, словно стирали границы между землёй и небом, смешивали все дневные краски в одну сине-серую приглушённую палитру. И сейчас в этой мягкой темноте всё казалось каким-то нереальным. Нужно было как-то из неё выныривать и запускать новый ход событий.

Ася нарушила молчание первой: — Мне нужно за сыном в сад.

— Да, я знаю. Мне тоже пора… — нехотя отвечаю ей, но желания двигаться не прибавилось. Побыв еще немного в этом кратком миге полного счастья, всё-таки поднимаемся и начинаем собираться…

— Я подвезу, — предлагаю ей.

— Илья, прости, но не нужно. Нас могут увидеть знакомые.

Не хочется сейчас ничего обсуждать, пусть пока так всё и останется. Позже мы поговорим обо всём этом и решим.

Ася быстро выскакивает из машины и так же быстро удаляется. Смотрю ей вслед, пока сумерки не поглощают её силуэт.

Беру телефон. На экране 13 пропущенных. От Лили… Сердце громко ударяется о грудную клетку. Вот чёрт! Видимо, у Лили что-то стряслось — она не будет звонить столько раз, просто выясняя, где я нахожусь.

Руки уже трясутся. Набираю номер, и она отвечает сразу:

— Ильяаааа, ты где? — рыдания вперемешку с каким-то бульканьем раздаются на том конце.

— Лиля, что случилось? — от волнения слова еле сами себя выговаривают.

— Пожалуйстааа, приезжай. Я дома. Помогиии мне. — Лиля в истерике. Нужно срочно рвать когти до неё.

— Лиля, я сейчас приеду. Буквально полчаса, хорошо? Ничего не делай, просто жди. Договорились? — прошу её.

Я давно знаю Лилю, знаю, насколько она всегда была эмоциональной, порой даже слишком. Все наши ссоры легко перерастали в крики, битьё предметов об пол или стену и истерики, которые потом долго приходилось успокаивать. Много раз она лепила мне пощёчины, кидалась драться как дикая кошка, а мне приходилось это всё терпеть и объяснять такое поведение повышенной чувствительностью. Боже, как же я любил её! Всё это мне казалось обязательной частью любых женско-мужских связей. Мои родители тоже могли довольно бурно выяснять отношения. И только сейчас понял — я устал от этого!

Я летел по дороге, боясь потерять хоть секунду, и все мысли и чувства разом обрушились на меня, совершая в моей голове тектонические сдвиги. Сегодня я понял совершенно точно, что любил Лилю во много раз сильней, чем она меня. Лиля больше позволяла себя любить, чем сама проявляла свои чувства. Благодаря Асе, пришло понимание, что отношения могут быть абсолютно другими.

Пока не знаю, как мне себе всё это объяснить, но я обязательно докопаюсь.

Прилетев к дому Лили, бегу бегом, наверное, больше от страха, чем из-за огромной необходимости. Дверь открывает она сама. В халате, с растрёпанными волосами и красными опухшими глазами. Лиля бросается в мои объятья, рыдая навзрыд мне в грудь, а я чувствую себя настоящим предателем — ведь только что я так же обнимал другую женщину. Щемит в груди от гадкости к себе.

— Лиля, то случилось? — глажу её по волосам, по плечам, чтобы она знала — что бы ни случилось, я здесь, я рядом.

— Илья, простиии, — завывает раненой белугой она и прижимается еще крепче, чтобы я спас её. Или простил? Зачем что?

— Что у тебя случилось? — повторяю еще раз. Родная моя, как же я сейчас страдаю. Пока тебе было плохо, мне было очень хорошо с другой женщиной.

Лиля поднимает взгляд и тихо шепчет: — Прости, я влюбилась в другого…

Пауза явно затягивалась — я не мог сложить в своём уме дважды два. Как это может быть? Когда это могло случиться? Где и при каких обстоятельствах? Нож жгучей ревности и ярости полоснул по живому и вместе с этим пришло озарение:

— Это друг твоих родителей? — я говорил абсолютно спокойно, хотя внутри бился о камни шторм.

Лиля отстранилась от меня и вытаращила свои серо-голубые глаза, в которых сейчас можно было разглядеть все крапинки и чёрточки, но я знал уже каждую из них.

— Ты знал и молчал? — не понимала она.

— Нет, я не знал, только предположил. И, как оказалось, угадал… Давно у вас отношения? — голос из спокойного превращается в ледяной.

— Илья, я виновата перед тобой. — Лиля успокаивается, берет себя в руки и предлагет: — Пойдём обо всём поговорим. Родителей не будет дома до позднего вечера, нам никто не помешает. Я всё тебе расскажу.

Иду за ней в её комнату, нам точно есть, о чём поговорить.