Read the book: «СТИХ.НЮ»

Несколько слов от автора

О, как люди выглядят смешно,

Когда болеют не нарочно…

Кросс Ньюман

Скажу сразу, чтобы вы не листали книгу в поисках умных мыслей: их тут нет. Есть тридцать с чем-то стихотворений, написанных в разные ночи, на разных кухнях и в разных состояниях — от «на душе скверно» до «на душе скверно, но я танцую».Я не собираюсь представляться поэтом. Поэт — это когда тебе платят за то, что ты молчишь красиво. Я же, наоборот, всё время болтаю — просто однажды понял, что печатать практичнее, чем говорить вслух: собеседник не перебивает, соседи не стучат, а слова остаются. Вот из этих остатков и собрана книга.Честно предупреждаю, что вас ждёт. Здесь есть стих про шарик — не смейтесь, дочитаете и сами пойдёте искать свой. Есть история про соседа-старика, у которого всегда было открыто окно, — я её рассказал так, как услышал, и до сих пор не знаю, что там было правдой. Есть кухня восемь квадратов, подъезд, скамейка у подъезда, бутылка, свеча, икона и один верблюд, которого лучше не лечить.Если вы открыли книгу, чтобы отдохнуть и отвлечься, — у меня для вас плохие новости: здесь обо всём, от чего обычно отвлекаются. А если вы, наоборот, устали от глянца и от людей, у которых всё хорошо, — добро пожаловать. У меня, слава богу, всё не очень. Зато честно.Читать можно как угодно: с начала, с конца, наугад, в электричке, в очереди, в туалете — я не обижусь ни на один способ, я сам так читаю. Стихи короткие, на каждый хватит одного взгляда вскользь. Хотя, есть и такие, по которым скользить придётся чуть подольше.И последнее. Я писал это не для критиков, не для конкурсов и не для потомков, которых пока не завёл. Я писал для человека, который однажды ночью в бессоннице задаст себе вопрос «ну и как ты, чемпион?» и не найдёт ответа. Этому человеку я и отвечаю всеми стихами сразу.Начинайте с любого. Я бы начал с оглавления — там хоть видно, во что вы ввязались.

Овца

 
Уж если муж назвал тебя овцой,
Пусть сгоряча, аль был он в зюзю
пьян,
То проблема, знаешь, не с тобой,
А в том, что он всего лишь навсего
баран.

А уж если борешься с настоящим
бараном,
Только лишь от наличия кольца,
То знай, ты могла бы стать
червонной дамой
Но, по доброй воле, ты — овца.
 

Иллюстрация к стихотворению «Овца»

Авторская. Карандаш

Смех во время чумы

 
Я остановился у окна,
А за стеклом стоит смешной.
В миру, где каждый день какая-то
чума
Он разрешил смеяться над собой.

«Мне нравится, как вы смеётесь!» —
Кричит задорно встречным.
Но в глазах его печали оттиск,
Но в глазах его болит извечно.

«Смейтесь, люди, смейтесь, право!
Я не просто шут, я — просто шутка!
Расстяните ваше улыбало,
Улыбните ваши губки!»

И смеются. Тычут пальцем в идиота,
Кто-то крутит у виска.
Где-то возмутился этим дурнем
кто-то
(Побочка взгляда свысока)

О, как люди выглядят смешно,
Когда болеют не нарочно…
Но понял, что смотрю я не в окно,
А в зеркало под кружевным
платочком.
 

Он приговорён любить пожизненно

 
Он приговорён любить пожизненно
Прямо из родильной палаты.
Всех. Без разбора. Безукоризненно.
«Люби, — пролепетал — даже если им
не надо

Люби всех поровну. Всех одинаково
И женщину прохожую, и плешивую
псину.
Как бы одна ни манила, как бы
вторая ни гавкала.
И детей люби. И, бога ради,
мужчину.

Они стремятся жить поштучно,
одиночно,
Друг друга обходя за сто шагов.
Ты нужен им. Ты нужен точно!
Им истина нужна замест понтов.

Люби, пусть сам ни капли не
любимый,
Люби, как солнце, греющее всех.
Люби, пусть думают, что одержимый,
Люби, одинаково. Всех»

Он приговорён любить пожизненно.
Любить из последних силёнок.
Ведь мама его заверила письменно:
«Мне не нужен этот ребёнок».
 

Икона и бездомный

 
В доме брошенном людьми
Стоит бездомный.
В зале, над кроватью, в самой тени
Висит икона.

Бездомный лёг в кровать и поднял
взор
Отвергнутый, отчаянный.
В глазах его царит уныние,
позор…
Взгляд живой, но каменный.

Икона… Лик её святой… Лик
безмолвный,
Но исходит от него чудесный шлейф.
Он и властный, и любовный,
Способный отворить любое
сердце-сейф.

Сошлись два взгляда воедино,
Нутро бездомного вырвалось на
сцену.
Икона смотрит на него, как мать на
сына…
А он… прикидывает цену.
 

Что мне снится?

 
Что мне снится?
Снится, будто я худая птица
И щипаю клювом клеть.
И какой-то важный из себя тупица
Заставляет петь, петь, петь, петь.

Получаю крохи и водицу,
Чтоб за зря не помереть.
Ведь неприведь такое приключится,
Кто же будет петь, петь, петь?

Днём и ночью, что ж не спится?
Дай, тупица, на тебя мне поглядеть
Мне, чтоб петь, нужда влюбиться…
Мне нужда да хоть душой взлететь.

И он решил поближе наклониться
Поглядеть таки на соловья.
У меня от ужаса в глазах двоится:
Ведь и тупица — это я.
 

Шарик

 
В небо шарик полетел. Жёлтый с
ниткой.
Где-то ниже заревел мальчик
Витька.
Этот шарик так раздут,
Как шары не раздуваются.
Эти дети так растут,
Но в сути не меняются

Шарик в небе ближе к облакам.
Детский плач всё ближе к вою.
Помню, тоже ныл по пустякам.
Да и сейчас, признаться, ною.

Тоже шарик в облака пустить?
Взрослый шар «ля маргинале».
Чёрный шар, червона нить,
До треска вздутый от печали.

Вдуть в него всё то, что колит
грудь,
И мысли те, что прогоняют сон.
Виною ядовитой бы его надуть,
А я вины — живой баллон.

Надуть и отпустить.
Пусть витает там, где не достану.
Чтоб маячила по ветру нить,
Как я извечно у подъезда спьяну.

Надо шарик в облака послать!
Нет ему назад дороги.
(И не смейтесь, ради бога!)
Отчего же сердце стало вдруг
 

 
щипать?
Отчего так тяжко отпускать
тревоги?

В небо шарик полетел. Чёрный с
ниткой.
Я на лавочку присел. И сижу с
улыбкой.
Этот шарик тем надут,
Чем люди сами надуваются.
Этот шар уже не тут.
А нить… Рука не разжимается
 

СТИХ.НЮ

 
Мой стих идёт по миру с голой
задницей,
Фиговый лист к чреслам не
прилепив.
Ветерочек лижет, солнце гладит.
Нравится.
И насвистывает непонятный никому,
но свой мотив.

Ему не влезть в наряды знатных
кутюрье,
Не щеголять в обносках серебристых
лет.
Пусть любят тех, кто шляется в
старье,
Мой стих останется раздет.

Мой стих останется смущать,
Достоинством болтая всем в ответ.
Он таков, там нечего скрывать,
Он обнажён, как обнажён поэт.

Я слышал про себя: «Каков
засранец,
Прикройся. Не стыдись, накинь
халат.
Попробуй жизнь, почувствуй
глянец…»
Я пробовал. Вкусил лишь мат.
 

Я играю в прятки с болью

 
Я играю в прятки с болью.
Я так прячусь! Она так водит!
Я между шуб таился тихой молью,
А она находила и находит…

Я прятался в кино, в винилах, в
книгах,
Я прятался в кострах на берегах
ночных морей…
Я прятался и в тишине, и в
криках…
Но находит, хоть убей.

Я прятался в работе, в алкоголе,
Я прятался и там, где на пороге
зазывает Бог…
Я прятался! Но что такое?
Я прятался, а спрятаться не смог.

Я играю в прятки с болью.
Давно пора пожить, я так устал.
И знаешь… Я с ней по правилам
менялся ролью,
И с азартом праведным искал.

И находил. Всегда. Куда б не
вжалась!
Я так вожу! А боль то прячется
фальшиво.
Да и не пряталась она, и не
старалась…
Чтоб я нашёл, а она опять водила
 

Заповедь номер ноль

 
Не излечи другому горб,
Даже если врачевание — твой зуд.
Это, лишь по-твоему, он — отличный
от тебя урод,
А он, всего-то навсего, верблюд.

Я видел тройку резвейших из коней,
Тянущих ношей гружённый хламом
тарантас.
Двое ржут, один грустней…
Оттого, что раньше был Пегас.

Ему бы не тянуть… Ему бы
полететь,
Вдыхать бы облака, замест дорожной
пыли…
Росою звёздной облепиться — не
потеть,
Но излечили.
 

Вороны с человечьми лицами

 
Ох, сейчас бы рогатку покрепче
Да камней по весу приличных…
Или шрапнели из соли и гречи…
Чтоб пострелять всех полиличных…

Ненавижу… Ненавижу ворон!
За плечом череда похорон,
А эти тяжёлые перья и помёт надо
мною столбом
И корявое карканье перебивает мой
внутренний гром.

Ох уж эти птицы.
Я был в них когда-то влюблён…
Но они не дают мне молиться
И ликуют: «Ура, ещё один
погребён!»

Сейчас бы рогатку… Да камень…
Чтоб перевернуть здесь к чертям
всё вверх дном.
Но пока отмахиваюсь только руками,
Ведь вижу ворон с человечьим
лицом…

А я был в них когда-то влюблён…
Горькие слёзы, бессильная дрожь…
Правда в том, что после похорон
Понимаешь, что почти всегда любовь
— это ложь…

И в этой болючей, мрачной, вонючей
круче
Среди свежевырытых ям и крестов из
каких-то обрубков…
Только на мгновение становится
лучше:
На плечо упало перышко белой
голубки
 

Ворона с человечьим лицом

Кросс Ньюман