Read the book: «Вторая семья генерала дракона»

ПРОЛОГ

– Ты – моя невеста, Ноэлия. А Донна – моя любовь.

Голос прозвучал ровно, без тени смущения. Весь его взгляд принадлежал ей.

Затем он медленно повернулся ко мне. В васильковых глазах не было вины. Только холодная пустота.

Его голос потеплел, и в этот момент он улыбнулся. Не мне. Ей. Донне.

Мир не рухнул. Он просто стал серым, выцветшим, будто кто-то вылил ведро грязи на яркую картинку.

Мы с Донной смотрели друг на друга. Она – в роскошном платье цвета спелой вишни. И я. В провинциальном скромном наряде. В ее ушах – настоящие драгоценности. А в моих – воспоминания и почти заросшие дырочки.

Улыбка предвкушения сползла с моего лица мгновенно. Еще пару минут назад я хотела верить, что это – его сестра. Но после его слов все встало на свои места.

Еще пять минут назад, когда гравий захрустел под колесами, а из окна открылся вид на белоснежное поместье, я решила снять иллюзию. Я мечтала увидеть его лицо. Увидеть, как восхищение сменит равнодушие, когда он поймет, что женился не на уродине, а на женщине, скрывшей красоту под магической маской.

Я думала, для него это будет сюрприз! Все как учила бабушка.

Еще бы! Женился на уродине, а получил красавицу. И я предвкушала этот момент всю дорогу, сгорая от нетерпения.

Но что-то заставило меня подождать. Может, фигурка женщины, маячившей на ступенях его роскошного поместья, которую я заметила издалека.

Или просто судьба шепнула мне на ухо: «Не спеши!».

Генерал Астор Моравиа вышел из кареты первым. Ветер подхватил полы его черного мундира, растрепал длинные волосы. Он был великолепен. Слишком опасен для обычной женщины. Широкие плечи, прямая спина, профиль, высеченный из камня.

Я видела, как красавица в платье цвета спелой вишни бросилась на шею моему генералу, а их губы слились в страстном, отнюдь не родственном поцелуе.

Я все еще оставалась в карете, наблюдая за этой парочкой.

Воздух внутри стал вязким, как смола. Я перестала дышать. Пальцы сами потянулись к застежке медальона. Сдернуть иллюзию. Прямо сейчас. Пусть увидит, кого потерял. Пусть подавится своим выбором.

Еще мгновение назад я верила, что смогу полюбить его. Мечтала о тихих вечерах, когда он снимет тяжелые сапоги у камина, о его руке на моей талии, о взгляде, который принадлежит только мне. Я представляла, как сниму иллюзию, увижу в его глазах восхищение и наконец-то перестану быть «уродливой наследницей».

Но, видимо, не судьба.

Обо мне все забыли.

Его руки обвили ее талию с нежной, почти отчаянной силой. В этом жесте читалось желание защитить и обладать одновременно.

Красавица еще не видела меня. Меня скрывала плотная бархатная штора, поглощавшая свет. Я стала призраком. Безмолвным свидетелем собственного унижения.

Комок тошноты подкрался к горлу. Густой. Горький. Как полынный отвар. Он засел там, пульсируя в такт бешеному стуку крови в висках, не давая сделать вдох. Не позволяя сглотнуть.

Я решила не дожидаться помощи и сама вышла из кареты, вдыхая сладкий запах весны. Но даже этот запах не мог растворить горечь внутри.

Каждый мой шаг по ступенькам кареты отдавался в теле гулом. Ноги не слушались, но я была рада, что их нервную дрожь скрывает длинная юбка.

«Ну да, придумала себе, что тебя полюбили за богатый внутренний мир! Поверила в улыбку жениха! Глупая!» – укусила мою гордость простая мысль.

Только когда моя подошва коснулась влажной земли, красавица замерла в объятиях генерала. Медленно, с грацией хищницы, почуявшей движение, она повернула голову.

И тут я услышала ту самую фразу, от которой внутри всё похолодело.

И сейчас я чувствовала себя лишней.

– Невеста?! – голос красавицы ревниво дрогнул. – Ты женишься, Астор?

Глава 1

Астор наконец посмотрел на меня. Он смотрел на меня как на стратегическую карту или отчет о потерях. Без эмоций. Только беспристрастный расчет.

– Она – казенная невеста, которая станет казенной женой, – заметил он отстраненно. В его голосе прозвучал долг. Таким же тоном он, вероятно, докладывал королю о потерях. – Завтра у нас свадьба. Подписываем документы, консумируем брак.

– То есть, – заметила я, делая глубокий вдох и глядя на эту пару. – Она будет жить с нами?

Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по моему животу, оценивающе, как на рынке.

– Ты живёшь здесь. Пока я не проверю, беременна ты или нет. Ребёнок останется со мной. После – разъедемся. Деньги на твое содержание буду присылать ежемесячно.

– Даже так? – усмехнулась я, а усмешка получилась нервной. – По-моему, это верх неуважения.

– Верхом неуважения было бы соврать, – произнес генерал, глядя на меня. – Соврать, что это – бедная родственница, которую я взял из милости. Соврать, что нас ничего не связывает. Соврать, что у нас с тобой любовь и мы будем жить долго и счастливо. Вот это – верх неуважения. Я хотя бы честен.

Я проглотила эти слова, как глотают горькое лекарство, не запивая водой.

– Прошу, мадемуазель. Сейчас вам выделят комнату, – послышался голос подоспевшего дворецкого. – У вас с собой много вещей?

– Нет, – выдохнула я. – Не много.

В моем голосе чувствовалась сталь. Только что мне плюнули в лицо. Растоптали все мечты. Но я не дала им удовольствия увидеть слезы.

Я шла по направлению к дому, слыша разговор за спиной. Они не шептались. Они говорили открыто, уверенные в том, что от меня нет смысла что-то скрывать.

– До чего же она уродлива! – произнес удивленный голос Донны. – Если бы я была такой, я бы… я бы с горя… в реку прыгнула! Боги свидетели!

– Да, ей с внешностью не повезло, – голос генерала был мягким. Таким мягким, каким никогда не был со мной. – Но ты ведь не такая. Ты – прекрасна. И я люблю тебя… Прости, что пришлось тебя расстроить… Она здесь ненадолго.

– Она меня выгонит, Астор, – прошептала Донна, прижавшись к нему, как ребенок. – У нее есть все законные права…

– А кто ей позволит, стесняюсь спросить? Она в этом доме – никто. И если она посмеет нагрубить тебе, она будет наказана.

Я шумно втянула воздух, остановившись на первой ступеньке крыльца. Холод проник сквозь подошву туфель, поднимаясь выше, к костям.

На мгновение, всего на одно предательское мгновение, пальцы сами потянулись к застёжке медальона.

К той крохотной, почти невидимой петельке, которая держала всю иллюзию уродства.

Сдернуть.

Прямо сейчас.

Глава 2

Пусть увидят меня настоящую, а не образ, который был создан для неудачных «женихов». Пусть полюбуются, кто здесь красавица, а кто так, служанка, которую обрядили в шелка и бархат.

Я даже повернулась к ним, словно оглядываюсь на карету. Ветер трепал края вуали, открывая на мгновение линию подбородка.

Но потом я увидела профиль генерала. Резкий, как удар кинжала. С прямым носом и упрямым подбородком.

Увидела, как его брови, тёмные, густые, сошлись на переносице в немой внутренней борьбе. В нем жило что-то темное. Что-то сломанное.

Астор наконец посмотрел на меня.

На одно мгновение – всего на удар сердца – его взгляд дрогнул. В глубине мелькнуло что-то странное, тягучее, словно он что-то почувствовал, но не понял, что именно.

По коже пробежала дрожь – не страх, а странное, почти животное притяжение, от которого перехватило дыхание.

Но тут же исчезло. Захлопнулось, как дверь перед носом. Никакого света. Только непроницаемая стена, за которой ему было безопасно.

Словно он сам испугался того, что мог почувствовать.

«Давай!» – кричала гордость внутри, раздирая грудь когтями. «Нет! Не надо!» – твердил здравый смысл, холодный и расчетливый. – «Если уж и играть роль уродливой жены, то до конца! Вспомни о своих планах! Ты хотела открыть модный магазин шляпок! Так что просто потерпи пару денечков, потребуй деньги на первое время и вперед! К мечте!».

Моя рука уже легла на застежку. Металл обжег кожу холодом.

Сейчас или никогда? Стоит или не стоит?

Ветер усилился, принося запах грозы. Где-то вдалеке прогремел гром, словно само небо предупреждало меня.

Ноги сами несли меня вверх по лестнице.

Шаг дворецкого был размеренным, бесшумным, будто он ступал не по камню, а по поглощающему звук ковру.

Мои туфли, наоборот, цокали слишком громко, выдавая мое присутствие там, где меня явно не желали видеть.

Воздух в коридоре стоял спертый, пахнущий старой древесиной, воском и чем-то неуловимо холодным, словно здесь давно не жили люди, а лишь тени.

К тому же дому явно не помешала бы генеральная уборка.

– А у вас всегда так пыльно и грязно? – спросила я, чувствуя, как дворецкий замирает.

Он повернулся ко мне и с гордостью произнес:

– Ах, простите. Мадемуазель, видимо, привыкла, что слуги бегают за ней и вытирают каждую пылинку. Но леди Донна считает, что слуги тоже люди. И имеют право на отдых! Поэтому все слуги ее очень любят, – с гордостью произнес дворецкий.

Я подняла брови. Удивительно это слышать. Прямо шпилька в мой адрес. Вон какая она замечательная. Не то, что я!

– Значит, пыль – это философия леди Донны? Оригинально, – произнесла я.

Глава 3

Дворецкий смотрел на меня. Его плечи были напряжены, словно он вел не гостью, а заключенную в камеру одиночного заключения.

– Пойдемте, – произнес он. – Вам нужно отдохнуть с дороги.

В его голосе не было ни капли заботы. Только холодная вежливость, которая прикрывала явное недовольство моим присутствием.

Я сжала пальцы в кулаки, пряча дрожь внутри ладоней.

Только что там, на крыльце, мне вынесли приговор. Я стала функцией. Бесплатным приложением к землям. Женщиной-невидимкой, которая серым призраком ходит по дому, избегая встреч с «любимой» генерала.

Инстинктивно пальцы коснулись шеи. Металл медальона обжег кожу, хотя на ощупь он был ледяным.

Эта цепочка была единственной нитью, связывающей меня со спокойствием в этом безумном мире.

Конечно, Роланда Эмих, подарившая мне ее, не была моей бабушкой. Моя настоящая бабушка осталась там, в мире, где магия считалась выдумкой для детей. Она умерла, когда я была еще ребенком. А меня даже не взяли на ее похороны. Просто позвонили и сказали: «Бабушка умерла!»

Я тоже не верила ни в магию, ни в чудеса. Но однажды чудо случилось именно со мной.

Оступившись на лестнице, которую только что помыли, я помню, как тело дернулось, словно пытаясь предотвратить падение, а потом боль, удары, мир завертелся и… темнота. Я очнулась в теле некой Ноэлии Эмих. Красавицы-сироты с мрачными перспективами.

Земли Эмих… Они тянулись бесконечными полосами через всю карту королевства, богатые рудой, лесом и магическими жилами. Но пользоваться ими я не могла. Продать тоже. Ведь они передавались исключительно по мужской линии. И только мужчина в семье имел право распоряжаться ими.

Поэтому можно было закладывать в ломбард украшения, думая о том, что ломбард стоит на твоей земле. И должен платить налог тебе. Но не делает это из-за того, что земли хоть и принадлежат мне, но только на бумаге.

Старый король решил не упускать такой лакомый кусок. Таких, как мы, называли «королевскими сиротами». И нами премировали особо приближенных верных людей.

И я бы тоже стала женой какого-нибудь старого графа – любимца короля, если бы не моя бабушка.

Бабушка Роланда, мудрая женщина, поняла угрозу раньше, чем король открыл охоту.

Я помню ее руки – сухие, пахнущие травами, лежащие на белоснежном белье. Она уже не вставала. Тело медленно угасало, но разум все еще оставался острым и находчивым.

– Миром правят мужчины, – шептала она, и в ее голосе не было жалости, лишь суровая констатация факта. – А женщина для них – товар, инвестиция или трофей. Мнения спрашивать не принято. Но у нас есть защита. Женщины нашего рода выходят замуж только по любви. Благодаря этому.

Тогда в мою ладонь скользнула эта цепочка. Я помню, как она сняла ее с себя и передала мне.

– Надень, прежде чем показаться жениху. Это отсеет тех, кто пришел за лицом. Останутся те, кто способен увидеть суть. Я так сделала с твоим покойным дедом. И мы прожили жизнь счастливо.

Она улыбнулась портрету, висящему в комнате, не зная, что этой ночью они встретятся снова.

Я не сильно разбиралась в правилах этого мира, поэтому решила мудрый совет не игнорировать. И, как выяснилось, не зря.

После смерти бабушки королевские вызовы стали пыткой. Раз в неделю меня волокли во дворец, как экспонат на аукционе. Я видела эти взгляды – брезгливые, оценивающие, хищные. Один барон, увидев мое «лицо», буквально упал на колени перед троном, умоляя короля найти ему другую жертву. Я тогда даже усмехнулась про себя, видя, как он едва ли не плачет.

Потом вызовы стали реже. Раз в месяц. Затишье усыпило бдительность. Я уже начала думать, что меня оставят в покое, что я смогу тихо дожить век в поместье, занимаясь своими делами.

А потом появился он.

Генерал Астор Моравиа.

Глава 4

Воспоминание накрыло меня волной, такой острой, что я остановилась на лестнице. Дворецкий замер впереди, не оборачиваясь, ожидая, пока я приду в себя.

Тронный зал. Высокие своды, эхо шагов. Он стоял перед троном, черный мундир сидел идеально, подчеркивая разлет плеч. Длинные темные волосы, красивые усы и бородка. Прямо образец мужества и брутальности.

Когда я вошла, воздух стал вязким. Он повернулся.

В отличие от других, его лицо не дрогнуло. Никакого отвращения, никакой жалости. Только спокойный, тяжелый взгляд. В голове тогда пронеслось напутствие бабушки: «Выбирай того, кто согласится на уродину…»

– Как прикажете, ваше величество, – его голос был низким, вибрирующим в груди.

Я не могла отвести взгляд.

В нем была сила, перед которой меркло все. Когда он подошел и взял мою руку, чтобы поцеловать, я покраснела. До меня никто из женихов не смел коснуться меня. Его губы обожгли кожу сквозь перчатку, и в этот момент мне показалось, что иллюзия дала трещину. Что он что-то почувствовал.

А потом я узнала, что он… не человек. Дракон.

Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Бабушка предупреждала меня о многом. О жадности королей. О лжи женихов. Но она никогда не говорила, что мой муж может оказаться не человеком.

Недаром говорят, что драконы чувствуют магию.

Я помню, как отдернула руку, словно обожглась, и прижала ее к груди. Туда, где гулко билось сердце: “Он! Он! Он!”.

Потом мы ехали в карете. Говорили о пустяках. О погоде. О дороге. Но в каждом его слове мне слышалось обещание. Я решила: он тот самый. Перед ним можно раскрыть правду. Я уже предвкушала момент, когда сниму медальон и увижу в его глазах не долг, а восхищение.

И сейчас, когда я узнала, что у него тут есть “семья”, все мои мечты показались мне ужасной глупостью.

– Ваша комната, мадемуазель, – голос дворецкого вырвал меня из прошлого. Он стоял у тяжелой дубовой двери в конце коридора.

В его тоне не было даже тени уважения. Фраза «я к вашим услугам», произнесенная чуть позже, звучала как издевательство. Он не хотел оказывать услуг. Он хотел, чтобы я исчезла.

Дверь закрылась за моей спиной, отрезая меня от остального дома. Щелкнул замок. Не явно. Скорее тихо намекая: “А нечего шастать по дому!”.

Комната встретила меня тишиной и затхлостью.

Я осталась одна. В чужом доме. Полном пыли, теней и людей, которые мечтали видеть меня мертвой.

Впервые за всю дорогу меня накрыло ледяной волной. А что, если я не выдержу? Что, если через неделю я скончаюсь здесь от тоски или "несчастного случая"? Магазин шляпок… Моя мечта вдруг показалась такой далекой, почти несуществующей. Здесь и сейчас была только я и эта тишина. И ощущение, что я добровольно шагнула в клетку к хищнику, который даже не знает, что я – не мышь.

Лучи света, пробивающиеся сквозь тяжелые шторы, подсвечивали танцующие в воздухе частицы пыли. Камин был холодным, в золе виднелись старые, давно прогоревшие угли. Словно здесь давно никто не жил. Словно это место было предназначено для “нежеланных гостей”.

Я подошла к окну. Ткань штор была плотной, грубой. Раздвинув их, я открыла створку.

В комнату ворвался поток весеннего воздуха. Он пах мокрой землей, почками и свободой.

Этот запах резко контрастировал с затхлостью внутри. Я глубоко вдохнула, пытаясь вытеснить из легких вкус горечи, оставшийся после встречи на крыльце.

Вид открывался прекрасный. Сад внизу еще спал, но уже пробуждался. Зеленые почки на деревьях обещали буйство красок. Наверное, когда все расцветет, здесь будет красиво. Жаль, что я это могу не увидеть.

Я хотела отойти, закрыть окно и наконец упасть на кровать, чтобы просто перестать чувствовать, когда ветер донес до меня голоса.

– Папа, он женится. И не на мне, – послышался знакомый голос Донны. Она всхлипнула. Я выглянула в окно. Видя, как Донну обнимает дворецкий. Значит, она его дочь!

Глава 5

Я замерла у окна, пальцы впились в подоконник так, что побелели костяшки. Голос дворецкого – мягкий, вкрадчивый, отцовский – скользил по воздуху, убаюкивая Донну.

– Милая, перестань. Ты ревнуешь его к уродине. Да, я понимаю, ты ждала предложения, но… Она уедет, а ты останешься. Кто его знает, может, свадьба даже не состоится. Поэтому вытри слезы, утёнок. Главное – подари генералу ребёнка. Ты же знаешь, как он любит детей. Как он хочет наследника. Тебе нужно подсуетиться раньше её. Вот и всё. Поверь, он твоего малыша не обидит деньгами. Того и гляди, захочет его признать. А для этого ему придётся на тебе жениться, – он говорил так, словно утешал ребёнка, а не взрослую женщину. – А мне пока придётся выделить ей временно какую-нибудь горничную.

Странное чувство повисло в воздухе, липкое и унизительное. Словно даже дворецкий, слуги и даже сам дом против моего присутствия здесь.

Я невольно прикусила губу, чувствуя металлический привкус крови. Медальон на шее вдруг стал тяжелее – не физически, а словно отозвался на мою ярость, пульсируя тёплой, почти болезненной волной под ключицей.

– Астор идёт! – голос Донны прозвучал резко, как удар колокольчика.

Шаги удалились. Шуршание платья. Тишина, густая и напряжённая.

Я не дышала. Тело само прижалось к стене, в тень, хотя меня не могли видеть из сада. Инстинкт. Животный, древний – прятаться, когда рядом хищник.

Они появились в поле зрения не сразу. Сначала – тени на гравии. Потом – силуэты, сплетённые в одно целое. Его чёрный мундир, её вишнёвое платье. Он обнял её за талию, и она прильнула к нему, как плющ к стене. Голова запрокинута. Губы ищут его губы.

Поцелуй прозвучал. Не звук, скорее, болезненное ощущение. Влажное, интимное. У меня внутри всё сжалось в тугой, противный комок. Не ревность. Нет. Нечто хуже. Ощущение, что тебя стирают. Что ты – пустое место, призрак, которому дозволено лишь смотреть, как живут настоящие люди.

– Если бы ты знал, как я расстроена её приездом, – её голос, дрожащий, с наигранной обидой.

– Не вижу повода, – его ответ. Ровный. Уверенный. Без тени сомнений.

– Ты видел, как она на меня посмотрела! Да она возненавидела меня с первой же секунды! – выдохнула Донна, и в этом выдохе была настоящая, липкая тревога.

– Я что, не имею права тебя любить? – в его голосе прозвучала сталь. Та самая, которой он, вероятно, рубил головы на поле боя. – К тому же это не мой выбор. Это его величество настоял на браке. Его интересуют пограничные земли. А они принадлежат её семье.

Земли. Всегда земли. Всегда выгода. Я – не человек. Я – актив. Бумага с печатью.

– Разве только земли? – её шёпот был сладким, как отравленный мёд.

Пауза. Короткая. Значимая.

– А что меня может заинтересовать в женщине, которая выглядит как пьяный побитый ефрейтор? – его смех. Низкий, хриплый, без веселья. Он резанул по ушам, как наждак по коже.

– И то правда, – легко согласилась она, и я почти видела, как она поправляет прядь волос, как её пальцы скользят по его рукаву. – А если она будет меня обижать? Знаешь, женщины ревнивы!

– А ты думаешь, я ей позволю? – его голос стал тише, но от этого – только страшнее. В нём не было угрозы. Была констатация. Как приговор, зачитанный без эмоций. – Я хозяин в этом доме. А она – никто. Так что я решаю, кто в нём живёт, а кто нет. И если она посмеет тебя обидеть, у неё будут большие неприятности. Если она и дальше планирует здесь жить, пусть учится делать вид, что всё в порядке.

Странно. Раньше он настаивал на моём скорейшем отъезде. А сейчас речь идёт про «жить».

– Она что? Будет здесь жить? – задохнулась Донна.

Глава 6

– Посмотрим, – произнес Астор задумчивым голосом.

Я вспомнила его взгляд. Тот самый. Словно что-то во мне его зацепило. А он и сам не понял, что именно.

Ветер донёс до меня запах их духов – её сладкий, цветочный, и его – терпкий, с нотками дыма и чего-то звериного. Этот запах смешался с весенней свежестью, и мне стало дурно.

– Ты сказал, что она уедет! – заметила Донна, а в ее голосе снова скользнуло лезвие ревности. – Как только ты убедишься, что она не беременна. А сейчас ты говоришь, что она будет жить здесь!

– Ты ревнуешь? – спросил Астор.

– Две семьи генерала-дракона живут под одной крышей, – фыркнула Донна. – Тебе обязательно жениться? Может, ну его… эти земли? Ты и так богат! Богаче короля!

В ее голосе прозвучала гордость.

– Эти земли нужны и мне. Я хочу поставить крепости вдоль границы. Ради безопасности государства. Ее земли передаются по мужской линии. И они достанутся только ее мужу. Только сможет полностью распоряжаться ими, – в голосе Астора слышалась рассудительность. – Таким образом форты примут первый удар на себя. Они сдержат противника до подхода основных войск. Задержат его. А тут и подоспеют основные войска. Мы не пустим противника, как в тот раз, вглубь страны.

Я знала, что недавно через мои земли промаршировали враги. Они выжгли всё, что попалось на пути. Нам с бабушкой повезло, что поместье находилось в предместье столицы. И до нас не дошли. Но бедные люди…

Я усмехнулась. Даже если я разрешу строить форты, мое слово не имеет юридического веса. Только слово, подпись и печать мужа.

– Давай ты не будешь про свою войну! – раздраженно произнесла Донна. – Пусть она останется там! А здесь всё хорошо!

Астор снова промолчал.

Я слышала, как шелестит ветер, тревожа первые почки.

– А когда свадьба? – спросила Донна.

– Думаю, что завтра мы поженимся. Я не буду делать роскошную церемонию. Это событие не заслуживает огласки.

– И все-таки, как ты уговорил себя жениться? – в голосе Донны чувствовалась ревность. Она ревновала его даже к моей уродливой внешности.

– Мы брали столицу. Она была хорошо укреплена. Его величество хотел молниеносной победы. Ему плевать, сколько солдат поляжет. А мне нет. И отдал приказ отступить. Разумеется, его величество оказался недоволен. Он хотел сейчас же! Сию же минуту. А вместо этого пришлось подождать несколько дней, – голос Астора звучал глухо. – Я знаю, что такое потеря. В этой компании я потерял еще двух друзей. Я выжил. А они – нет.

– Ну, жизнь продолжается! – легко произнесла Донна. – Тебе не нужно думать об этом! Своими мыслями ты их не вернешь! А потом запрешься в комнате, будешь грустить. Оно тебе нужно?

Ответа не было. Генерал просто промолчал.

Я почувствовала его боль. Вспомнила бабушку, которая стала для меня родной. И как плакала, когда она навсегда закрыла глаза. Разве можно так обесценивать чужое горе? «Ах, жизнь продолжается!» – мысленно передразнила ее я. Ей легко говорить.

Дура.