Read the book: «Истинная пара ликана. Кира.2»

Глава 1. Кира.

— Луиза, возьми трубку! — я прижимаю телефон к уху, вслушиваюсь в тягучие гудки и нетерпеливо постукиваю носком туфли по паркету.

Пол за тонкой подошвой холодный, гулкий. В офисе — тишина, от которой звенит в ушах, и от того мои гудки кажутся оглушительно громкими.

— Блин, систер! — шиплю я в трубку и жму отбой.

Пятый раз звоню. Пятый! А она меня игнорит.

Я выдыхаю, откидываюсь на спинку кресла и с минуту смотрю в потолок. Потом беру телефон — потёртый по углам — и бросаю его в рюкзачок. Туда же отправляется ежедневник: с закладками из обрывков бумаги, с самыми мрачными тайнами моей короткой, но отнюдь не простой жизни. Но сейчас меня волнует не вся эта мешанина. Есть одна запись. Всего одна — та, из-за которой мне позарез нужно увидеть Луизу и Грейна.

Я закидываю рюкзак на одно плечо — небрежно, как школьница, а не как сотрудница серьёзной конторы — и поднимаюсь из-за стола.

До конца рабочего дня ещё целый час. Но я свою работу сделала, отчёты за последние три месяца давно сдала боссу, так что сбегаю с чистой совестью. Ну а зачем мне высиживать тут просто так, если мне, наконец, дали данные о том, где искать моего родного отца?

Если бы не его чёртова ликанская генетика, которая во мне годами спит и не проявляется, я бы, наверное, и не искала его вовсе. Жила бы себе спокойно, как все нормальные люди. Но в мире ликанов без крови не выжить, а без его крови — тем более. Так что придётся искать. И не важно, что он даже не подозревает о моём существовании.

Я выглядываю в коридор.

Так.

Босс не маячит.

Коллеги не шастают.

Все сидят по кабинетам и сверяют квартальные цифры с прошлыми периодами, нервно переглядываясь каждый раз, когда что-то не сходится.

Идеальная погода для побега.

На цыпочках, чтобы каблук — не дай боже — не цокнул и не выдал меня с потрохами, я выхожу из кабинета. Прижимаюсь спиной к самой стене и иду вдоль неё, аккуратно скользя по слепым зонам камер.

Поворот.

Ещё пара шагов.

Дверь туалета.

Я замираю перед ней.

Обхватываю ручку пальцами, сжимаю зубы и медленно, без единого лишнего звука, опускаю её вниз. Ладонью придерживаю дверь, открываю. Кафель, зеркало, свет лампы.

Внутри пусто.

Только здесь я наконец выдыхаю.

Я подошла к окну и нащупала пальцами раму. Та поддалась с лёгким скрипом и поползла вверх. Весенний, уже прогретый солнцем ветерок скользнул по моему лицу, запутался в волосах, стянутых в пучок. Не идеальный, конечно, — но как смогла, так и закрутила. Вообще-то наводить красоту — это не про меня. Но этика конторы требует своего: юбка, каблуки, стрелки.

Я перекинула ногу через подоконник, осторожно наклоняясь, чтобы рюкзак за спиной не задел раму. Носок туфли нащупал первую ступеньку лестницы, что всегда стоит здесь — для моих личных побегов.

Да, я не впервые сбегаю таким образом. Если вспомнить моё прошлое, примерной ученицей я никогда не была: большую часть времени торчала на заброшках с друзьями. Пока меня на одной из них не похитили староверы-ликаны, а моего друга… убили.

Я встряхнула головой, прогоняя эти воспоминания, которые хочется забыть раз и навсегда. Но они возвращаются — особенно по ночам.

Цепко держась пальцами за подоконник, я перекинула вторую ногу, поставила её на ступеньку и не спеша начала спускаться.

Но чёртовы туфли! Носки скользили по металлу. В этот раз я почему-то не сняла их — и теперь главное было не упасть спиной на асфальт. Иначе это обернулось бы позором века, выговором от босса и штрафом за побег.

Руками я уже держалась за край лестницы и медленно опускала ноги всё ниже. Юбка задралась почти до ягодиц. Хорошо, что внизу никого нет: мою жопку в стрингах никто не видит.

С последней ступени я спрыгнула ловко, огляделась по сторонам и одёрнула юбку, разгладив её ладонями.

Выбежала за ворота офиса и приостановилась на стоянке такси. Недовольно цокнув языком, я обнаружила, что ни одной машины нет.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я и достала телефон.

Набрала номер. Гудки. Долгие. Наконец ответили.

— Такси «Весна», здравствуйте. Куда едем? — прозвучал женский голос.

— К чёрту на кулички, — буркнула я себе под нос и уже добавила громче адрес.

— Машина будет через двадцать минут, — ответили мне.

— Двадцать? — я чуть не задохнулась. — У меня столько нет времени!

— Ничем не могу помочь, все машины заняты.

Я выругалась про себя и отключилась.

Ну и денёк.

Я подняла голову — и в сотне шагов от меня стояла до боли знакомая машина. Чёрный, приземистый, будто припавший к асфальту зверь. Я прищурилась, вглядываясь получше, и шагнула вперёд: надо было убедиться наверняка, что я не обозналась.

И — моя удача. У водительской двери стоял он. Молодой ликан в деловом костюме, но без пиджака, в короткой белой рубашке, которая сидела так, будто её шили прямо на нём. Каждая мышца — на показ, каждый изгиб плеч читался под тонкой тканью. Он скрестил руки на груди, бедром опёрся о капот и небрежно скрестил ноги. Стоял так спокойно, будто позировал для обложки. Значит, ждёт либо Эмму, либо Волара.

— Вейн! — крикнула я и махнула рукой. Улыбка расплылась по лицу раньше, чем я успела её сдержать.

Он услышал. Обернулся, нашёл меня взглядом — узнал сразу, улыбнулся и поднял ладонь в сдержанном приветствии. Никакой суеты, всё достойно.

Я добежала до него, чуть запыхавшись — каблуки, будь они неладны.

— Привет! Ты кого ожидаешь?

Вейн осмотрел меня — сверху вниз, не спеша, — и в глазах мелькнуло удивление.

— Ого, юбка и каблуки на тебе?! — вместо ответа выдал он.

Я поджала губы, всё ещё улыбаясь, и развела руки в стороны.

— Офисная работа, ничего не поделаешь. Приходится оставлять дома любимые кеды и джинсы с футболками.

— Ясно, — протянул он.

И не убрал от меня взгляд. Ни на мгновение. Глаза у него будто светились — хотя сейчас день, и не полнолуние. Странно. Или не странно.

— Эмма попросила забрать заказ, — наконец сказал он. — Сейчас вынесут, и поеду к ним.

Я прикусила губу. Ну, была не была.

— А ты не подбросишь меня к Грейну и Луизе? Пожалуйста.

И сложила руки в молитвенном домике, выпятив нижнюю губу в мольбе. Классика жанра, работает безотказно.

Вейн посмотрел на меня, потом на домик из моих рук, потом снова на меня. Уголок его рта дрогнул.

— Ты вообще знаешь, что выпрашивать у ликана не принято? — спросил он почти серьёзно.

— А я и не выпрашиваю, — я пожала плечами. — Я информирую тебя о возможности проявить благородство.

Он коротко хмыкнул — и отвёл взгляд. Но я видела: согласился.

Вейн подошёл к дверце машины, открыл её и коротко кивнул в сторону салона.

— Садись.

Я радостно пискнула — сама не ожидала от себя такого звука — и влетела на переднее пассажирское сиденье. Кожа подо мной была тёплой, а в нос сразу ударил запах салона: чистый, дорогой, будто здесь только что провели генеральную уборку.

Вейн тихонько прикрыл дверцу за мной — без хлопка, без раздражения, аккуратно, как будто боялся поцарапать меня взглядом, не то что дверью.

К нему тут же подошла женщина — очень ухоженная, в строгом пальто, с идеальной укладкой, из тех, кто выглядит дорого даже в очереди за хлебом. В руках у неё был большой пакет, перетянутый скотчем и логотипом магазина. Она передала его Вейну молча, деловито, будто делала это сотый раз.

Он принял пакет, обошёл машину, открыл багажник и уложил его туда — бережно, будто внутри было что-то хрупкое. Захлопнул. И только после этого сел за руль.

Салон сразу наполнился запахом его парфюма — дорогого, тяжёлого, с нотами сандала и чего-то ещё, что я не могла разобрать.

Ну ещё бы. Волар платит ему хорошую зарплату, не удивлюсь, если у Вейна где-нибудь за городом свой замок — с подземным гаражом, винной и, может, даже рвом.

Он обернулся ко мне всем корпусом, положил руку на спинку моего сиденья, и на губах его расплылась улыбка — наглая, но обаятельная, как у человека, который точно знает, что делает.

— Ну что, поехали? Ко мне домой?

Я хмыкнула и улыбнулась — сдержаться было невозможно.

— Ха-ха, смешно, — сказала я и убрала его руку со спинки. Пальцы у него оказались тёплыми, и это почему-то задержалось в памяти дольше, чем следовало.

— А я так надеялся, — шутливо вздохнул Вейн, отворачиваясь к рулю.

Он завёл двигатель. Мотор отозвался мягким, сытым урчанием. Я устроилась поудобнее, пристегнулась и, глядя в боковое окно, где мелькали вывески и деревья, подумала, что день, кажется, всё-таки налаживается.

Глава 2. Кира.

— Вейн, а как давно ты работаешь на Волара водителем? — разорвала я тишину, которая до этого держалась только на лёгкой музыке из динамиков — что-то джазовое, негромкое, будто играющее само для себя.

Он взглянул на меня — всего на секунду, коротко, как будто проверял, серьёзно ли я спрашиваю. Потом ухмыльнулся и снова уставился на дорогу.

— К чему интерес такой?

Я беззаботно пожала плечами и откинулась на спинку, чувствуя, как жёсткая кожа сиденья впивается в лопатки.

— Да так, интересно.

Помолчала.

За окном проплыли вывеска, светофор, кто-то с пакетом через дорогу идет. Всё это мелькало и исчезало, и я посмотрела на его профиль — резкий, чёткий, слишком уж правильный для простого водителя.

— Ты ведь ликан, — продолжила я. — Чистокровный. А сидишь под альфой, прислуживаешь ему. Ты бы мог создать свою ликанскую группу. Или как там у вас это называется?

— Стая, — поправил он меня, и в голосе звучала улыбка. Ни капли раздражения, ни капли обиды. Просто поправка.

Я прищурилась и повернулась к нему всем корпусом, чтобы видеть лицо. Что-то внутри меня тянулось вперёд, как пружина, — и я сама не понимала почему.

— Или ты бета, — сказала я медленно, — и поэтому держишься за альфой.

Вот тут я и посмотрела внимательно. Слишком внимательно, наверное. И отчего-то мне очень хотелось услышать от него отрицание. Резкое, прямое, любое. Просто «нет».

Вейн на миг напрягся. Совсем немного. Лицо осталось спокойным — то же выражение, тот же взгляд на дорогу, тот же расслабленный подбородок. Но пальцы на руле сжались — сильно, до белых костяшек, — задержались так на секунду и разжались, будто их там и не было. Он даже повёл рукой, поправив что-то на приборной панели, как ни в чём не бывало.

— Не имеет значения, кто я — бета или альфа, — спокойно сказал Вейн. Слишком спокойно. — Я выбрал короля и служу ему верой и правдой.

Холодок в его голосе всё-таки скользнул — тонкий, как лезвие, но я его услышала. И, кажется, именно этого он и добивался: чтобы я услышала и заткнулась.

Я цокнула языком — коротко, звонко, — и откинулась на спинку сиденья всем корпусом. Скрестила руки на груди и уставилась в лобовое стекло.

— Не хочешь говорить — ну и не говори, — сказала я ровно.

Помолчала. Секунду. Две. Джаз в динамиках допел до конца фразы и начал новую. И уже мягче, не глядя на него, я добавила:

— Но спасибо, что не отказался меня подбросить до Грейна.

Тишина повисела ещё немного. А потом, будто он только этого и ждал:

— Обиделась, — промурлыкал Вейн и повернулся ко мне голову.

Я почувствовала его взгляд на своей щеке — тёплый, настойчивый. И не повернулась. Смотрела прямо. Гордо.

— Нет, — отрезала я быстро.

— Обиделась, — заключил он.

Я не ответила.

— Ну, Кир. — Голос вдруг стал мягче, почти домашним. — Кирюха. Что мне сделать, чтобы ты на меня не обижалась?

И вот тут я не выдержала. Медленно повернула голову — сначала глаза, потом всё остальное. И притворно задумалась, изобразив на лице такую глубокую концентрацию, будто решала задачу по высшей математике. Указательный палец сам поднялся и начал постукивать по губам — раз, другой, третий.

— Ну не знаю… — протянула я. — Так сразу и не скажешь.

Он смотрел и ждал. Спокойно, с этой своей полуулыбкой, от которой непонятно — то ли он меня насквозь видит, то ли просто развлекается.

— Может, сходим в кино? На ужасы?

Вейн вскинул бровь и повернулся ко мне чуть больше. В динамиках джаз сменился чем-то медленным, тягучим.

— Ты меня на свидание приглашаешь?

— Ага, как же, — фыркнула я, и даже сама услышала, как смешно это прозвучало. — По дружбе в кино. Губу-то раскатал.

Вейн рассмеялся — легко, по-настоящему, откинув голову назад и хмыкнув на выдохе.

— Окей, — сказал он, отсмеявшись, и вновь посмотрел на дорогу.

Машина остановилась перед входом в огромный дом Грейна — тот самый, с колоннами, коваными воротами и окнами в два этажа, от которых у меня каждый раз сводило затылок. Будто не дом, а декорация к фильму про древние кланы. Впрочем, так оно и было.

Я отстегнула ремень, толкнула дверь и уже наполовину вылезла наружу, когда бросила через плечо:

— Спасибо тебе.

Улыбнулась — легко, почти невесомо.

И тут его рука легла на моё запястье.

Я замерла. Одна нога уже стояла на асфальте, вторая осталась в салоне, юбка неудобно перекрутилась, и я оказалась в этом дурацком, нелепом положении — ни там, ни здесь. Сначала я посмотрела на его пальцы — тёплые, широкие, обхватившие запястье так плотно и так аккуратно одновременно. Потом подняла глаза и уставилась на него, не скрывая недоумения.

Вейн чуть подался ко мне. Не наклоном даже — всем корпусом, ближе, через консоль, так, что я снова уловила этот его парфюм, сандал и что-то ещё, тёплое под ним. Лицо оказалось совсем рядом. Достаточно близко, чтобы я разглядела тёмную кайму вокруг зрачков.

— Надеюсь, мне ждать звонка от тебя? — спросил он тихо. — Чтобы пойти в кино. Или очередного разговора по дороге?

Я выдержала паузу. Не потому что думала — потому что не хотела отвечать слишком быстро. И загадочно улыбнулась, нарочно оставив что-то недосказанное в уголках губ. Руку его не убрала. Пусть.

— Я позвоню.

И тут же, уже серьёзнее, без игры:

— Как только разберусь со своими проблемами — сразу наберу. Без обид?

Вейн легко провёл большим пальцем по внутренней стороне моего запястья — коротко, почти невесомо, как будто ставил на коже маленькую печать. И отпустил.

— Буду ждать.

Я кивнула. Выбралась из машины, придержав юбку, чтобы не повторить историю с лестницей, и толкнула дверь. Она закрылась за мной с мягким, глухим щелчком.

Рюкзак я накинула на одно плечо и пошла к дому — по гравийной дорожке.

За спиной зашуршали колёса. Машина тронулась, развернулась, выехала за ворота.

Я не обернулась.

Только у самой двери, положив ладонь на холодную ручку, поймала себя на том, что всё ещё чувствую на запястье то место, где прошёлся его палец.

Дверь открылась.

Пора было возвращаться к своим проблемам.

Я зашла в дом — и замерла на пороге.

Внутри было пусто.

Ни шагов, ни голосов, ни привычного звяканья подноса. Даже дворецкого нигде не видно, а он обычно выныривал из-за угла прежде, чем я успевала толкнуть дверь, — с той своей прикольной доброй улыбкой, от которой сразу становилось теплее.

Я прошла в холл. Широкий, с мраморным полом и лепниной на потолке, он будто глотал звуки — шаги мои растворялись где-то под сводами, не оставляя эха.

Я остановилась и прислушалась.

Тишина.

Потом — где-то в глубине, за дверью бильярдной — тихий стук: шар ударился о шар. Ещё раз. Ещё.

Я пошла туда, торопливо, почему-то на цыпочках, хотя сама не понимала, кого боюсь потревожить. Толкнула дверь.

И увидела то, чего вообще не должна была видеть.

Грейн склонился над Луизой, лежавшей на бильярдном столе. Одна его рука упиралась в зелёное сукно рядом с её плечом, вторая — вот тут я и потеряла всякую логику — была под её юбкой. Луиза запрокинула голову, и кий валялся на полу рядом.

Я выпучила глаза. Открыла рот — и тут же захлопнула его, накрыв ладонью глаза.

— Систер! — громко объявила я в тишину. — У меня к тебе новость дня!

За бильярдным столом разом всё замерло. Я прямо чувствовала, как они опешили — обоих будто приморозило к месту.

— КИРА! — рявкнула Луиза. Не просто недовольно — с раздражением, от которого раньше у меня уши вяли.

— А что «Кира»? — Я даже ладонь от глаз не убрала, стояла так, будто это меня, а не их застукали. — Откуда я знала, что вы тут решили пошалить? Будто спален в этом доме не хватает для уединения. Между прочим…

И подняла указательный палец свободной руки — торжественно, как на суде. Вторую ладонь так и держала на глазах, из принципа.

— …я тебе звонила пять раз. А теперь понятно, чего ты трубку не берёшь.

— Кира, твою за ногу, подожди в зале! — снова крикнула Луиза.

Я отвернулась — и, уже разворачиваясь, услышала за спиной смех Грейна. Низкий, спокойный, без единой капли смущения. Наверняка сейчас успокаивает Луизу, объясняет ей, что ничего такого не произошло, что никто ничего не видел, что всё в порядке.

Ну и правда. Ничего такого я и не увидела. Точнее — не успела.

Я прошла в зал и плюхнулась в огромное мягкое кресло, утонув в нём почти до подбородка. Рюкзак поставила у ног, вытянула их, размяла ноющие от каблуков ступни и уставилась в потолок.

Глава 3. Кира.

Не прошло и пяти минут, как в зале появилась Луиза, а следом за ней — Грейн. Волосы у неё были забраны в низкий хвост, и она успела его поправить — одним быстрым, почти незаметным движением, будто надеясь, что я не разгляжу беспорядка.

Не разглядела бы, если б я не смотрела в оба. Лицо — каменное. За последние дни она вообще превратилась в мисс Серьёзность: ни улыбки, ни шутки, только плотно сжатые губы и взгляд человека, у которого всё под контролем.

Ну, почти всё.

Грейн вошёл с лёгкой улыбкой. Довольный, как слон, которому выдали ведро с булочками. И при этом во всём его расслабленном облике читалось одно: я им помешала. Причём именно в самый ответственный момент.

Я решила немного разгладить обстановку. Откинулась в кресле, окинула Луизу долгим, оценивающим взглядом — сверху вниз, от хвоста до живота.

— А тебе идёт беременность, систер.

— Не подлизывайся, — отрезала она.

И села на диван, откинувшись на спинку. Обе ладони легли на живот — уже довольно-таки не маленький, круглый, ясно читающийся под тонкой домашней футболкой. Она погладила его медленно, привычным движением.

— Чего так рано приехала? — спросила Луиза. — У тебя рабочий день заканчивается в шесть. А сейчас шесть. Ты сбежала с работы?

— Нет, — спокойно соврала я.

Голос не дрогнул. Даже приятно, когда врать получается с первого раза и без запинки.

— Отпросилась.

И тут я почувствовала, что на меня смотрят. Пристально. До самого затылка.

Грейн сидел в кресле напротив вальяжно, развалившись, одна рука на подлокотнике, вторая — на колене, поза расслабленная до неприличия. Но глаза прожигали. В них не было ни улыбки, ни безразличия — только ровное, спокойное знание. С ним прятать враньё бесполезно. Он видел людей насквозь, а уж меня — давно и с закрытыми глазами.

Я выдержала его взгляд. Не отвела. Только чуть приподняла брови — мол, ну и что ты сделаешь?

Грейн усмехнулся. Уголок рта дрогнул, в глазах мелькнула хитрая искра — понял, что я отпросилась в самоволку, и именно так это и назвал бы, если б спросили. Но вслух ничего не сказал. Не выдал. Просто отвёл взгляд и перевёл тему.

— Так что за новость дня? — спросил он.

Я выпрямилась в кресле.

— Мне дали небольшие координаты. На моего родного отца, — сказала я.

И в комнате мгновенно стало тихо. Так тихо, что я услышала, как где-то в глубине дома капает вода из неплотно закрытого крана — раз, другой, третий. Раньше я этого звука не замечала.

Луиза медленно приподнялась на диване, опираясь одной рукой на подлокотник, другой — на живот. Вся подалась вперёд, будто хотела разглядеть меня получше, будто я вдруг стала кем-то другим.

— От кого ты их получила? — спросила она осторожно.

Осторожно — это она умела. Только вот за этой осторожностью всегда пряталось другое: страх.

Грейн тоже подобрался. Я видела, как изменилась его поза: вроде бы всё та же расслабленность, но плечи уже развернулись, а взгляд стал внимательным, как у хищника, услышавшего шорох в кустах.

— Да так, кое-кто подсказал, — ответила я небрежно, махнув рукой.

Не прокатило.

Напряжение в комнате не рассеялось, а сгустилось ещё сильнее — я прямо почувствовала, как воздух стал тяжелее. Они знали меня слишком хорошо. Знали, что стоит мне сказать «кое-кто», и это уже повод хвататься за голову. Знали, во что я умею вляпаться. Знали, чем это заканчивалось в прошлый раз.

А прошлый раз я помнила сама. Просыпалась от него ночами. Те руки. Тот запах. Тот один, который посмотрел на меня и сказал, что я его теперь истинная. Сказал это с улыбкой. И отметил — так, чтобы я носила метку и никуда не делась. Не для любви.

Меня передёрнуло. Отвращение прошло по спине холодной волной, и я поспешно вцепилась в подлокотник кресла, чтобы это не стало заметно. Об этом я старалась не вспоминать вообще. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Кира, — начала она, и голос у неё был ровный, тяжёлый, с нажимом. — Ты опять со своей компашкой связалась? Ты помнишь, как мы тебя искали? Как мы думали, что уже не спасём тебя?

Я тут же подняла обе ладони — жест капитуляции, только без капитуляции. Просто чтобы отрезать эту тему в самом начале.

— Луиза. Всё нормально.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я не дала.

— Я с ними не общаюсь. С тех самых пор, как переехала в ваш город — ни звонка, ни сообщения, ничего. Я узнала через Эмму.

И вот тут они выдали это одновременно.

— Эмму?! — хором удивились Луиза и Грейн.

Я даже невольно оглянулась — уж очень это прозвучало слаженно, будто они репетировали. Луиза так и застыла с приоткрытым ртом. Грейн медленно выпрямился в кресле, и вся его вальяжность разом сошла — осталась только собранность.

— Через Эмму, — повторила я спокойно, потому что теперь мне нравилось смотреть, как меняются их лица.

Правда, удовольствие от наблюдения за их реакцией продлилось недолго.

— Что именно она нашла? — спросил Грейн.

Его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе появилась такая жёсткость, что я невольно выпрямилась. Пальцы, лежавшие на подлокотнике, медленно согнулись. На миг мне показалось, будто его ликанская сущность подалась вперёд, насторожилась — ещё чуть-чуть, и я увижу её сквозь привычный человеческий облик.

Я сделала вид, что этот взгляд меня нисколько не задел. Только сердце почему-то решило, что сейчас самое время заколотиться быстрее.

— Сейчас покажу.

Потянувшись к рюкзаку, я расстегнула молнию и принялась искать ежедневник. Разумеется, он застрял на самом дне — под кошельком, спутанными наушниками и прочими вещами, которые я таскала с собой на случай конца света. Возня дала мне несколько секунд, чтобы собраться.

Наконец я вытащила ежедневник и раскрыла его на странице с ярким стикером-закладкой.

Между списком покупок и напоминанием заплатить за квартиру стояло имя человека, который, возможно, был моим отцом. Я посмотрела на соседние строчки — «кофе», «средство для посуды» — и зачем-то прикрыла их ладонью.

— Рейнар Вальд, — прочитала я вслух. — Живёт в Северном пределе, в поместье у Чёрного озера. Эмма подняла какие-то старые записи и вышла на него.

Я подняла глаза на Грейна.

Он не ответил сразу. Лишь чуть прищурился, словно пытался разглядеть что-то далёкое, оставшееся за моей спиной.

— Рейнар Вальд, — медленно повторил он.

От того, как прозвучало это имя в его устах, у меня неприятно стянуло живот.

— Ты его знаешь? — осторожно спросила я.

— Мой отец его знал. Я встречал его всего дважды. Очень давно… лет сорок назад, наверное.

Сорок лет. Он произнёс это так буднично, будто речь шла о позапрошлом лете. В другое время я бы обязательно зацепилась за эту деталь, но сейчас меня занимало совсем другое.

— И кто он?

Грейн опустил взгляд на мои раскрытые записи и замолчал.

Я сжала край страницы. Бумага тихо хрустнула под пальцами. Не нравилась мне эта пауза — особенно то, как тщательно он, судя по всему, подбирал слова.

Я покосилась на Луизу. Та тоже смотрела только на него.

— И? — первой не выдержала она. — Грейн, не тяни.

Он откинулся на спинку кресла и положил обе руки на подлокотники. Движение было неторопливым, сдержанным. От этого я напряглась ещё сильнее.

— Если сведения Эммы верны, — начал он и посмотрел прямо на меня, — твой отец — глава одного из старейших ликанских родов.

Я замерла.

Несколько секунд я просто смотрела на него, ожидая продолжения. Уточнения. Оговорки, которая сделала бы сказанное чуть менее невероятным.

Но Грейн молчал.

Я опустила глаза на ежедневник.

Рейнар Вальд.

Два слова, записанные моей рукой. Ещё минуту назад за ними скрывался незнакомый мужчина, которого предстояло найти. Теперь к нему прилагались древний род, поместье и положение, о котором я ничего не знаю.

А я всё ещё сидела здесь с напоминанием об оплате квартиры.

В комнате стало так тихо, что я услышала собственный неровный вдох. Пауза затягивалась, и все, кажется, ждали от меня какой-то правильной реакции.

Я хмыкнула:

— Значит, алименты можно требовать с процентами?

Луиза резко повернулась ко мне.

— Кира, серьёзно? Ты сейчас пытаешься шутить?

Улыбка ещё держалась на моих губах, но уже с трудом.

— Пытаюсь. Получается, видимо, не очень.

— Я не об этом…

— А что мне делать, Луиз?

Я закрыла ежедневник чуть резче, чем собиралась. В наступившей тишине хлопок прозвучал неожиданно громко.

Луиза осеклась, а я провела ладонью по обложке, разглаживая загнувшийся уголок. Нужно было чем-то занять руки.

— Скажи, как правильно реагировать. Я правда не знаю. Радоваться? Пугаться? Немедленно учиться делать реверанс на случай знакомства с папочкой?

— От тебя никто не требует…

— Тогда не ругай меня за дурацкую шутку, — перебила я и наконец посмотрела на неё. — Я за неё держусь, понимаешь? Потому что, если перестану шутить, придётся всерьёз подумать обо всём, что со мной происходит. А мне и без этого страшно.

Последнее слово далось неприятно тяжело. Я сглотнула и прижала ежедневник к коленям.

Лицо Луизы смягчилось.

— Кир…

— Моё время тикает. Мне нужно найти отца. Найти истинную пару. И желательно успеть до того, как зверь решит проснуться без предупреждения. Я даже не знаю, что почувствую перед этим. Будет ли у меня хотя бы минута, чтобы уйти от людей.

Я замолчала, пытаясь выровнять дыхание. Сказанное вслух пугало сильнее, чем те же мысли, которые я до сих пор старательно загоняла поглубже.

— Ты нашла Грейна почти сразу, — продолжила я уже тише. — Я понимаю, что у тебя тоже всё было непросто. Но над тобой хотя бы не висело это: успей сейчас, иначе собственное тело начнёт жить по своим правилам. Ты не просыпалась каждое утро с мыслью, что сегодня можешь потерять над собой контроль.

Луиза отвела взгляд. От этого мне сразу стало совестно.

— Я не упрекаю тебя, — добавила я. — Правда. Просто не могу всё время быть собранной и серьёзной. Иногда мне нужно сказать какую-нибудь глупость, чтобы хоть немного выдохнуть.

Грейн осторожно подался вперёд.

— В этом я с Кирой согласен.

Луиза посмотрела на него, но возражать не стала.

— Сейчас от неё слишком многого требуют, — продолжил он. — И слишком мало объясняют. Если шутки помогают ей держаться, пусть шутит.

Я благодарно кивнула, не доверяя голосу.

Луиза закатила глаза и тихо, почти обречённо вздохнула. Уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но Грейн её опередил:

— Есть ещё одно «но».

Я замерла и медленно подняла на него взгляд.

— Мне снова напрягать булки или это «но» не такое страшное, каким прозвучало?

Обычно Луиза за такое хотя бы пихнула бы меня локтем. Сейчас даже не улыбнулась.

Грейн потёр ладонью подбородок.

— Рейнар — затворник. Чужаков не принимает. И членам своей стаи не позволяет покидать его земли без разрешения.

Я несколько секунд смотрела на него, ожидая продолжения. Желательно чего-нибудь обнадёживающего: например, что для внезапно обнаружившейся дочери у Рейнара предусмотрены приёмные часы.

Грейн молчал.

— Просто очаровательно. — проговорила я себе под нос. — Значит есть вероятность, что он нас даже на порог не пустит?

— Да, — ответил Грейн после короткой паузы.

И ведь не стал смягчать. За эту честность хотелось одновременно поблагодарить его и запустить в него ежедневником.

Я откинулась в кресле и закрыла глаза. Под веками тут же защипало. Хотелось закричать — громко, некрасиво, до боли в горле. Вместо этого я вцепилась пальцами в подлокотники и медленно выдохнула.

Только-только у меня появилось имя. Место, куда можно приехать. Человек, а точнее ликан, который, возможно, знал, что со мной происходит и как это остановить. А теперь выяснялось, что между нами не просто расстояние, но ещё и закрытые ворота, чужая стая и отцовское нежелание видеть посторонних.

К которым я, судя по всему, и относилась.

— Всё-таки булки придётся сжать, — пробормотала я.

— Кира, сестрёнка…

От мягкости Луизиного голоса стало только тяжелее.

Я открыла глаза. Она смотрела на меня с таким сочувствием, что захотелось немедленно выпрямиться и сделать вид, будто всё под контролем.

— Да всё нормально, систер.

Я попыталась улыбнуться, но губы едва дрогнули.

Луиза пересела в соседнее кресло, наклонилась ко мне и взяла за руку. Её пальцы оказались тёплыми. Только тогда я заметила, насколько заледенели мои.

— Тебе необязательно делать вид, что ты в порядке, — тихо сказала она. — Мы с тобой. Ты ведь знаешь?

Я кивнула, глядя на наши сцепленные руки.

— Знаю.

— И поможем. Чем сможем.

Я чуть крепче сжала её ладонь.

— Вы и так столько для меня сделали… Если бы не вы, я бы сейчас здесь вообще не сидела.

В левом боку внезапно кольнуло.

Я резко втянула воздух. Под кожей, точно в том месте, где ликан-старовер оставил метку, разлилось жжение. Короткое, острое — будто к телу на секунду прижали что-то раскалённое.

Свободная рука сама легла на бок.

— Что случилось? — Луиза сразу подалась ко мне.

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Жжение уже исчезло. Как всегда: одна секунда — и всё. Только пальцы по-прежнему прижимались к ткани, словно могли удержать боль, если та решит вернуться.

Грейн внимательно посмотрел на мою руку, потом мне в лицо.

— Кира?

Я сжала губы.

Рассказывать о прошлой ночи не хотелось отчаянно. Пока я молчала, ещё можно было цепляться за мысль, что мне всё приснилось. Ну, почти всё. Грязную пижаму и землю под ногтями сном объяснить было сложнее, но я очень старалась.

Лунатизм. Обычный, дурацкий лунатизм. Разве мало со мной странностей?

Луиза не отпускала мою руку. Грейн ждал.

Своим молчанием я уже выдала себя с головой. Ещё немного — и начнут выпытывать, а потом обязательно спросят хором: «И ты молчала об этом?»

Я отвела ладонь от бока и разгладила складку на одежде.

— Вчера я легла спать как обычно, — начала я, разглядывая собственные колени. — В кровать. А утром проснулась на полу.

Пальцы Луизы сжались.

— В комнате?

— Да. Только пижама была вся в грязи. Будто я ночью по лесу ползала. И под ногтями земля.

Произнеся это вслух, я вдруг поняла, насколько жалко звучит моя версия.

Но всё равно добавила:

— Я решила, что, возможно, хожу во сне.

— Раньше такое случалось? — спросил Грейн.

Я покачала головой.

— Нет. Но ведь надо когда-то начинать.

Никто не улыбнулся.

Грейн наклонился вперёд, уперев локти в колени.

— Похоже, это подготовка к превращению. Зверь становится активнее. Скоро полнолуние, а перед ним тебе исполнится двадцать пять.

Луиза побледнела.

Я смотрела на Грейна, пытаясь найти в его лице хоть тень сомнения. Он говорил спокойно, но от этого спокойствия у меня сводило живот.

— Почему ты не позвонила мне с утра? — спросила Луиза.

— Потому что хотела хотя бы раз позвонить тебе с хорошей новостью!

Получилось гораздо громче, чем я собиралась.

Луиза замерла. Я тут же опустила глаза.

— Прости.

В комнате стало тихо. Я слышала собственное неровное дыхание и никак не могла заставить себя посмотреть на сестру.

— Просто… — Я сглотнула. — Каждый раз у меня что-нибудь случается. То страшно, то больно, то опять ничего не понятно. Я подумала: вдруг хотя бы с этим смогу разобраться сама.

Луиза провела большим пальцем по моим костяшкам.

— Мне не нужны только хорошие новости, Кир. Мне нужно знать, что с тобой происходит.

Я кивнула. Ответить не получилось.

Грейн поднялся и отошёл к окну. Несколько секунд постоял к нам спиной, затем обернулся.

— Следующее полнолуние через четырнадцать дней.

— А до моего дня рождения — одиннадцать, — сказала я. — И что мне делать?

Грейн не успел ответить.

— За одиннадцать дней познакомиться с отцом, которого я не знаю? Который, скорее всего, даже не подозревает о моём существовании и вполне может не пустить меня к себе? А между делом ещё найти мужчину на всю жизнь?

Я коротко усмехнулась и потёрла лоб.

— Насыщенная программа. Только перспектива как-то не умиляет.

Грейн вернулся к креслу, но садиться не стал.

— Не будем пытаться решить всё сразу.

— А оно согласится постоять в очереди? — Я подняла на него глаза. — Потому что мой зверь, кажется, уже без спроса гуляет по ночам.

Грейн тяжело вздохнул.

— Для начала попытаемся познакомиться с твоим отцом.

Глава 4. Кира.

Грейн достал из кармана телефон, нашёл нужный номер и поднёс его к уху.

— Позвоню Волару. Посмотрим, что он сможет выяснить.

Я уже приготовилась слушать, но, едва на том конце ответили, Грейн направился к двери.

— Есть разговор, — негромко произнёс он, выходя в коридор.

Дверь за ним прикрылась.

Я уставилась на неё, невольно прислушиваясь. До нас доносился приглушённый голос, но разобрать слова не удавалось. Почему ему понадобилось выходить? Не хотел мешать нам с Луизой или собирался сказать брату что-то, чего мне знать не полагалось?

Пальцы сами собой вцепились в ткань на коленях.

Луиза заметила это раньше, чем я успела одёрнуть себя. Накрыла мою руку ладонью и мягко провела по запястью.

— Кира, посмотри на меня.

Я не сразу отвела взгляд от двери.

— Ты же знаешь Грейна и Волара, — продолжила она, поймав наконец мой взгляд. — Эти двое умеют выкручиваться из таких переделок, что потом остаётся только спрашивать, как им это удалось. И знакомых у них полно, в самых разных стаях. Они что-нибудь придумают.

— А зачем тогда он вышел?

Луиза мельком посмотрела на дверь.

— Не знаю. Может, ему просто удобнее говорить без слушателей. Но это ещё не значит, что от тебя скрывают что-то страшное.

Я опустила глаза на её ладонь. Она по-прежнему лежала поверх моей — тёплая, надёжная. Вспомнилось, как братья уже однажды вытащили меня из беды. Тогда я тоже не представляла, чем всё закончится. Но они помогли.

Я медленно выдохнула и разжала пальцы.

— Да, я понимаю. Правда понимаю. Только от этого не перестаю переживать. — Я потёрла лоб свободной рукой. — Такое ощущение, будто я попала в такую жопу, из которой вообще нет выхода. Отец, к которому ещё попробуй подступись, полнолуние, это превращение… И всё сразу. Почему со мной вечно что-нибудь случается?

Луиза чуть приподняла бровь, и в уголках её губ появилась знакомая усмешка.

— Не льсти себе. Не только ты умеешь влипать в неприятности.

Я невольно улыбнулась.

— Хочешь сказать, у меня есть конкуренты?

— Ещё какие. Так что корону пока сними.

— Ладно. Но далеко убирать не буду.

Луиза тихо рассмеялась и легонько сжала мою руку. На несколько мгновений стало легче. Не настолько, чтобы забыть о том, что нас ждало, но достаточно, чтобы перестать вслушиваться в каждый звук за дверью.

Мы немного помолчали. Затем Луиза спросила:

— Ты маме звонила?

Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Да. Звонила.

— Сказала, что собираешься искать отца?

Я кивнула и отвела взгляд, принявшись разглаживать складку на колене. После этих слов снова захотелось замкнуться, спрятать всё внутри. Разговор с мамой ещё слишком хорошо помнился, и пересказывать его сейчас я не собиралась.

Луиза не стала торопить. Она знала мамин характер не хуже меня: если та решала, что чего-то делать не следует, спорить с ней можно было до хрипоты — уступать она не привыкла.

— Она сказала тебе не искать его, — тихо произнесла Луиза.

Не спросила. И так поняла.

Я молча кивнула.

Луиза вздохнула, но от расспросов удержалась. Только снова погладила меня по руке, а я с благодарностью придвинулась к ней чуть ближе. Сейчас мне больше всего было нужно, чтобы хотя бы она ничего от меня не требовала.

Наконец дверь открылась, и Грейн вернулся в зал. Я тут же выпрямилась на диване, пытаясь по его лицу понять, чем закончился разговор с братом. Но он не спешил делиться новостями: прикрыл за собой дверь, мельком посмотрел на экран телефона и только потом поднял на нас глаза.

— Ну что ж, девочки. Через час приедет Волар, и мы отправимся к Рейнару Вальду. На Чёрное озеро.

Он произнёс это спокойно, без особого воодушевления.

— Он согласится нас принять? — спросила я.

— Сначала доедем, — ответил Грейн.

От такого ответа легче не стало.

Я покосилась на Луизу, но та смотрела на мужа. Между ними словно состоялся ещё один разговор — короткий и беззвучный, из которого мне не досталось ни слова.

Грейн понимал, к кому мы едем. Не просто к моему отцу, который предпочёл спрятаться от всего мира, а к старшему ликану — тому, с кем нельзя было не считаться. Я помнила, как Грейн объяснял мне разницу между альфами: возраст давал им не только физическую мощь, но и силу воли, способную подавить чужую.

«Можешь сколько угодно считать себя сильным, Кира. Но если перед тобой встанет старший альфа, почувствуешь себя в сто раз слабее».

Тогда я не до конца поняла, что он имел в виду. Сейчас, глядя на его сдержанное лицо, совсем не хотела проверять это на себе.

Я опустила взгляд на свою блузку и узкую юбку. После рабочего дня ткань помялась, пояс неприятно врезался в талию, а от одной мысли о поездке за город в этих туфлях заныли ступни.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, обведя себя ладонями. — Я же не поеду туда в офисной одежде.

Грейн пожал плечами.

— Ну ты же не голая едешь.

Он перекатил телефон в пальцах, сунул его в карман брюк и опустился в кресло.

Я уставилась на него.

— Спасибо. Сразу видно человека, который разбирается в женском гардеробе.

В уголках его рта мелькнула улыбка.

— Стараюсь помочь.

— Мне нужна удобная одежда, Грейн. Мы едем на озеро, а не на деловую встречу. — Я вытянула ногу, демонстрируя туфлю. — По берегу в этом ходить предлагаешь?

— Предлагаю для начала успокоиться.

— Я спокойна. Просто до моей съёмной квартиры отсюда целый час. Пока доберусь, переоденусь и вернусь…

— Кира, у тебя здесь остались вещи, — мягко перебила Луиза.

Я повернулась к ней.

— Какие вещи?

— Те, что ты носила, когда училась в колледже. Джинсы, свитеры… Кажется, даже кроссовки есть. Не думаю, что ты успела из всего вырасти.

Я машинально посмотрела на себя, словно могла прямо сейчас определить, подойдут ли мне старые джинсы.

— Ты их не убрала?

Луиза чуть улыбнулась.

— Я ничего не трогала. Всё лежит на своих местах. Это по-прежнему твоя комната.

От её слов внутри стало тепло и немного неловко.

— Луиза…

— Я не уговариваю тебя переезжать обратно, — добавила она, заметив моё выражение лица. — Просто хочу, чтобы ты знала: если захочешь вернуться, мы будем рады.

Я отвела глаза. Почему-то мысль о комнате, где до сих пор лежали мои вещи, тронула сильнее, чем я ожидала. Будто всё это время здесь оставалось место для меня — не на случай беды, не на пару ночей, а просто так.

Но говорить об этом вслух было трудно.

— Вы же знаете, что я не вернусь, — сказала я, стараясь придать голосу привычную лёгкость. — Вы слишком далеко от города живёте. Здесь красиво, тихо… и ужасно скучно.

— Вот как? — Луиза приподняла бровь.

— Ну а что? В городе можно вечером к знакомым на тусовку заглянуть, с друзьями встретиться. Вышла из дома — и уже есть куда пойти. А здесь…

Я обвела взглядом уютный зал, задержалась на Грейне, устроившемся в кресле, и не удержалась:

— Здесь пенсия. Без обид, Грейн.

Он вскинул ладони, будто сдавался.

— Какие обиды? Продолжай. До твоего прихода я ещё чувствовал себя сравнительно молодым.

Луиза тихо рассмеялась, а я улыбнулась ему — впервые за время его отсутствия без усилия.

— Я не про возраст. Я про образ жизни.

— Конечно. Это очень утешает.

Я поднялась с кресла и осторожно расправила затёкшие плечи. Тревога никуда не исчезла, но теперь хотя бы не мешала дышать.

Проходя мимо Луизы, я на секунду коснулась её руки.

— Спасибо, что оставила мои вещи.

Она накрыла мои пальцы ладонью и слегка сжала.

— Иди переодевайся. Только сначала посмотри в нижнем ящике: джинсы, кажется, там.

Я кивнула и направилась к лестнице. Теперь у меня было простое, понятное дело: найти одежду, в которой можно ехать на Чёрное озеро. О том, что будет, когда мы доберёмся, я разрешила себе пока не думать.

Глава 5. Кира.

Я вошла в комнату и на мгновение замерла на пороге, всё ещё держась за дверную ручку.

Здесь ничего не изменилось.

На стене над кроватью висели мои плакаты — даже тот, у которого вечно отклеивался угол. На столе стояла лампа, рядом лежали несколько книг, оставленных мной перед переездом в город. Луиза не убрала ни одной вещи. Даже старый плед был сложен в изножье так, как я привыкла.

Почему-то от этой простой, почти нелепой неизменности защипало в носу. Я уехала, устроила себе другую жизнь, а здесь для меня по-прежнему оставалось место.

В этой комнате я провела столько времени, пока доучивалась в последнем классе специальной закрытой школы для ликанов. Возвращалась после занятий, захлопывала дверь и наконец позволяла себе перестать следить за лицом.

В школе это было опасно. Стоило показать, что чужие слова задевают, — и от тебя уже не отставали.

«Кира, а клыки у тебя вообще есть?»

«Покажи когти. Ну хоть один».

«Почему ты такая… человеческая?»

Последнее обычно произносили с особенным недоумением, будто во мне обнаружили досадный изъян. Я не рычала в ответ на обиды, не пыталась подчинить себе тех, кто слабее, и не понимала, почему любой спор непременно должен заканчиваться выяснением, кто здесь главный. Им этого хватало, чтобы смеяться.

Я кое-как выдержала тот год. А потом был колледж — ещё пять лет среди таких же высокомерных ликанов. Меня снова отправили туда, где даже за обеденным столом умудрялись выстраивать иерархию. Кто первым сядет, кто кому уступит, кто имеет право перебить. А о людях многие говорили с таким пренебрежением, словно те существовали исключительно для чужого удобства.

Я стиснула дверную ручку сильнее, чем собиралась, и разжала пальцы.

Хватит. Не сейчас.

Прикрыв дверь, я подошла к кровати и села на край. Матрас привычно прогнулся подо мной. Я провела ладонью по покрывалу — и вдруг вспомнила один из наших выходных: шахматную доску, чашку остывшего чая возле локтя Грейна и собственное отчаянное желание оказаться где угодно, только не напротив него.

— Не торопись, — говорил он, когда я уже тянулась к фигуре. — Сначала подумай, что сделаю я.

— Обрадуешься, что эта пытка наконец закончилась?

Грейн даже не улыбнулся. Только чуть приподнял бровь.

— Кира.

Я тяжело вздохнула и отдёрнула руку.

Шахматы я ненавидела. Искренне, всей душой. Особенно в те минуты, когда Грейн одним спокойным движением разрушал всё, что я с таким трудом успевала придумать.

— В жизни тебе пригодится умение строить стратегию, — повторял он. — Смотреть дальше следующего шага.

— В жизни я постараюсь не связываться с людьми, которые заманивают меня за стол, чтобы отнять коня.

Сидевшая неподалёку Луиза прикрывала рот ладонью, но по дрожавшим плечам было прекрасно видно: смеётся.

— Не поддерживай его, — требовала я.

— Я и не поддерживаю. Просто у тебя сейчас такое лицо…

— Какое?

— Будто ты собираешься съесть его ферзя.

— Это допустимый ход?

Тут уже не выдерживал и Грейн.

Я невольно улыбнулась, воспоминаниям.

Не всё в те годы было плохим. В этом доме были и долгие выходные, и разговоры за ужином, и праздники, к которым Луиза начинала готовиться заранее. Она могла полдня спорить с гирляндой, менять местами тарелки, уверять, что чего-то не хватает, а потом встречала нас так радостно, что хотелось остаться за столом подольше. Даже Грейн рядом с ней становился мягче: меньше наставлял, чаще улыбался и неизменно оказывался поблизости, стоило ей позвать.

Они действительно подходили друг другу. Я была рада, что Луиза нашла именно его.

Хотя сама история их знакомства до сих пор казалась мне невероятной. Выйти ночью на пробежку в парк, чтобы снять стресс, встретить Грейна — и получить от него метку. Луиза рассказывала об этом с той особенной улыбкой, после которой вопросы почему-то становились лишними.

Романтично, наверное.

Я бы предпочла для начала хотя бы узнать имя мужчины. Но я вообще не из романтиков.

Взгляд упал на часы, и я выпрямилась. Волар скоро приедет, а я всё ещё сижу в офисной одежде и перебираю воспоминания.

Я поднялась и открыла шкаф. Плечики тихо звякнули друг о друга. Вещи висели на своих местах, и нужное нашлось почти сразу: джинсы и лёгкая кофта на молнии. Я сняла их с полки, приложила к себе и мельком посмотрела в зеркало на внутренней стороне дверцы.

— Ну вот. Уже лучше.

В самом низу шкафа стояли мои кроссовки. Я присела, вытащила их за задники и поставила возле кровати.

В дверь негромко постучали.

— Кира, нашла всё? — спросила Луиза.

— Да. Сейчас переоденусь.

Я помедлила, держа кофту в руках.

— Ты даже плакаты оставила.

За дверью на секунду стало тихо.

— А зачем мне их снимать? Они ведь твои.

Я опустила взгляд на потёртый край молнии.

— Спасибо.

— Переодевайся, — мягко отозвалась она. — Мы внизу.

Её шаги удалились, а я ещё несколько секунд стояла у шкафа. Потом аккуратно сложила снятую офисную одежду на стул, натянула джинсы и кофту. Села на кровать, обулась, затянула шнурки — сначала на одном кроссовке, потом на другом — и пару раз переступила с ноги на ногу.

Нигде не жало, не тянуло, не мешало двигаться.

Я подтянула молнию до середины груди и наконец свободно выдохнула. Встреча с Рейнаром Вальдом от этого не стала менее пугающей. Но хотя бы ехать на неё я собиралась в одежде, в которой чувствовала себя собой.

Перед выходом я задержалась у двери и ещё раз оглядела комнату. Скользнула взглядом по кровати, по знакомым плакатам на стенах, по вещам, которые Луиза так бережно сохранила.

Невольно вспомнилась другая комната. В нашем доме… Хотя какой там дом — маленькая, тесная квартира, где мы с мамой постоянно задевали друг друга локтями на кухне. Там я жила с человеком, которого считала отцом.

Пока не выяснилось, что он мне не родной.

Узнав об этом, он просто исчез из нашей жизни. Я тогда заканчивала десятый класс. Впрочем, вскоре исчезла и я — только не по своей воле.

Ликаны позаботились об этом.

Я замерла, так и не нажав на дверную ручку. Перед глазами вдруг с пугающей ясностью возникло лицо похитившего меня ликана. А главное — его глаза. Синие, холодные, с таким пронизывающим взглядом, что даже сейчас у меня свело плечи.

Я резко тряхнула головой.

Хватит. Я не там. Это всего лишь воспоминание.

Нажав на ручку, я вышла в коридор и тихо прикрыла за собой дверь. Несколько секунд постояла, прислушиваясь к щелчку замка, затем расправила плечи и направилась к лестнице.

Ещё до того, как я добралась до верхней ступеньки, снизу донёсся голос Луизы. Ей ответил мужчина, потом другой. Я невольно замедлила шаг.

Волар уже приехал? Так быстро?

У него что, реактивный двигатель под капотом?

Я положила ладонь на перила и начала спускаться. Ступени покрывал густой мягкий ковролин, наверняка стоивший неприличных денег. Подошвы кроссовок почти бесшумно утопали в ворсе. С каждым шагом голоса становились отчётливее; теперь к ним примешивалось тихое позвякивание чашек.

Разговаривали в зале. Туда я и направилась.

Волара я увидела сразу. Он устроился в кресле, свободно откинувшись на спинку, и как раз подносил ко рту чашку кофе. В его чертах, в посадке головы, даже в спокойной манере держаться было что-то настолько знакомое, что я невольно перевела взгляд на Грейна.

Да, братья — тут сомневаться не приходилось. Только Грейн был массивнее и чуть выше, сантиметра на три. Рядом с ним Волар казался менее внушительным, хотя и его едва ли кто-нибудь решился бы назвать хрупким.

Грейн сидел на диване рядом с Луизой, почти касаясь её плечом. Его ладонь лежала у неё на колене, большой палец время от времени медленно скользил по ткани. Луиза что-то рассказывала и улыбалась, а он слушал с тем спокойным вниманием, которое, кажется, берег только для неё.

Я уже собиралась войти, когда заметила мужчину во втором кресле.

Вейн.

На мгновение я сбилась с шага.

Вот уж кого я совершенно не рассчитывала сегодня увидеть снова.

Он повернул голову в мою сторону. Я тут же посмотрела на Луизу и заставила себя переступить порог, будто ничьё присутствие здесь меня не удивило.

— Всем привет, с кем ещё не виделась.

— Кира, — Луиза тепло улыбнулась и чуть подвинулась, освобождая мне место.

Я улыбнулась ей в ответ, но осталась у края дивана.

— Ты сегодня без Эммы, Волар?

Он опустил чашку и посмотрел на меня.

— Привет. Да, она сегодня уехала. На какой-то там съезд ясновидящих.

Чашка тихо звякнула о блюдце на журнальном столике.

Я нахмурилась.

— Ясновидящих? Она ведь ведьма. Или я чего-то не догоняю?

Волар едва заметно усмехнулся.

— Насколько я понял, одно другому не мешает. Но подробности лучше спроси у неё. Я запомнил только, что сегодня её ждать не стоит.

— Предусмотрительно с твоей стороны, — заметила Луиза.

— Поверь, это была самая важная часть разговора.

Я присела на широкий подлокотник рядом с Луизой. Она ненадолго коснулась моей руки — легко, почти мимоходом, — и я немного расслабилась.

— Значит, ведьма на съезде ясновидящих, — протянула я.

На Вейна я по-прежнему не смотрела.

Он не разглядывал меня в открытую, не пытался заговорить, но стоило мне чуть повернуть голову, как боковым зрением я улавливала его взгляд.

— Думаю, все в сборе. Чего время тянуть? Поехали, — сказал Грейн, обведя нас взглядом.

Волар кивнул, поставил чашку на столик и первым поднялся с кресла. Следом встал Вейн. Я оттолкнулась ладонями от дивана и поправила край одежды, стараясь не смотреть в его сторону.

Луиза тоже поднялась, но проводить нас успела сделать лишь шаг: Грейн поймал её за руку и мягко притянул к себе. Она запрокинула голову, что-то тихо сказала ему с улыбкой — я не расслышала. Впрочем, ответить он ей не дал: обнял за талию и склонился к её губам.

Проходя мимо, я демонстративно фыркнула.

— Опять? Грейн, ты не на войну едешь. Скоро вернёшься — вот и будете целоваться без любопытных глаз.

Он улыбнулся прямо в поцелуе, даже не подумав отстраниться. Луиза тихо рассмеялась и упёрлась ладонью ему в грудь, но отодвигать не спешила.

— Любопытные глаза могут отвернуться, — наконец отозвался Грейн.

— Они уже уходят, — заверила я и для убедительности прикрыла ладонью лицо.

Луиза рассмеялась громче.

— Счастливой дороги, Кира.

— Спасибо. Если что, я пыталась ускорить ваше прощание.

У входа нас уже ждал Волар. Заметив меня, он коротко кивнул в сторону двери, словно без слов спрашивал, идём ли мы. Я направилась к нему, но за спиной послышались шаги.

Вейн догнал меня у самого выхода.

Я почувствовала его близость ещё до того, как он поравнялся со мной, и невольно выпрямилась. Он прошёл совсем рядом. Его пальцы скользнули по моим — легко, едва ощутимо, будто мы просто не разминулись в дверях.

Только места вокруг было достаточно.

Я чуть замедлила шаг. На мгновение захотелось повернуть ладонь, задержать это прикосновение, но Вейн уже убрал руку и прошёл вперёд.

Ни слова. Ни взгляда в мою сторону.

Он держался так непринуждённо, словно ничего не произошло. Я же смотрела на его широкую спину, с досадой замечая, что всё ещё чувствую тепло его пальцев.

Случайно?

Можно было окликнуть его. Спросить что-нибудь самое обычное и по тому, как он обернётся, попытаться понять. Вместо этого я сжала руку в кулак и шагнула следом.

После моих насмешек над Грейном и Луизой меньше всего хотелось, чтобы кто-нибудь заметил, как легко одно мимолётное прикосновение выбило меня из колеи.