Read the book: «Подарок Санта-Клауса»

Корректор Венера Ахунова

Дизайнер обложки Александр Грохотов

Русский текст Сергей Вячеславович Маненков

© Кристина Ролофсон, 2020

© Александр Грохотов, дизайн обложки, 2020

© Сергей Вячеславович Маненков, русский текст, 2020

ISBN 978-5-4498-2303-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Кэрин Брокетт высматривала хорошее местечко на битком забитой доске объявлений в универсальном магазине «Баттриз». Местечко, до которого она сможет дотянуться и которое наверняка заметят многочисленные мамаши, то и дело входящие сюда и выходящие отсюда. Одним словом, правильное местечко. Она бережно вручила тяжелый четырехдневный труд своей сестренке:

– Не урони.

– Не уроню, – Джени, не снимая варежек, сжала карточки в руках, а Кэрин принялась передвигать объявления на доске. Питер в это время носком ботинка катал туда-сюда магазинную тележку. Прежде чем сдвинуть в сторону четыре предложения об услугах – кому захочется чистить свои ковры прямо перед Рождеством, к тому же уж их-то объявление точно важнее всех – одиннадцатилетняя девочка немного замешкалась, читая надпись о бесплатных котятах. Их было два, оба белые, а всем ведь известно, что именно белые – самые смышленые.

Джени поежилась, потому что двери открылись и холодный воздух облаком ворвался внутрь. Кэрин взглянула на двух тетенек, прошедших мимо них, чтобы взять тележки. Нет, эти – слишком старые.

– Тебе точно ничего за это не сделают? – спросила девчушка.

– Точно, – отвечала Кэрин, и младшие брат с сестрой поняли, что с ней лучше не спорить. – Я убрала эту скукотищу вот сюда и освободила место посредине. Давай одну, – и Джени послушно протянула ей карточку.

– Чепуха, – выкрикнул пацан, взявшись попинывать другую корзину на колесиках, – у тебя дурацкая ерунда, а ты…

Кэрин пронзила его предупреждающим взглядом:

– Попробуй только обозваться!

– Захочу – и буду! – сказал он, засовывая руки в карманы. – Ну когда мы домой-то пойдем?

– Скоро.

– А можно нам игрушки посмотреть?

– Это же гастроном, Пит, – сказала Кэрин, подсовывая угол своей голубой карточки под объявление об услугах какой-то страховой компании и подкалывая той же, красного цвета, кнопкой, – а не детский мир.

– Но у них ведь есть игрушки, – робко возразила Джени, – правда, не все, но некоторые есть.

– Ну можно я пойду посмотрю?

– Погоди минуту, – теперь ей нужно удостовериться, что все выполнено в точности верно.

– Сколько еще дней осталось?

– Десять, – ей незачем спрашивать, что он имеет в виду. Ему еще пять лет, а уже декабрь. Время на исходе.

Питер вздохнул:

– Та-ак долго-о, – он, насупившись, смотрел на свою большую сестру, – а точно все выйдет как надо?

– Подождем – увидим, – Кэрин отступила назад, внимательно осматривая свою работу. Она набрала их в школе на компьютере и нарочно озаглавила жирно. Так-то они наверняка привлекут внимание, да и смотрятся лучше, чем написанные от руки, когда сразу видно, что писал ребенок.

– А где дядя Джо?

– В кафе, – она сказала дяде, что они пойдут кое-что купят к Рождеству, а он так заболтался с официанткой, что не заметил, как племянница приклеивает голубенькую бумажку на информационную витрину, рядом с другими важными объявлениями, – скоро пойдем обратно.

Джени переминалась с ноги на ногу:

– У меня уже пальчики на ногах замерзли!

– Ну, вот и все. Пошли, – Кэрин взяла у сестренки оставшиеся две карточки, а затем схватила голую руку Питера, – ты опять варежки потерял?

– Они у меня в кармане.

Она провела ребятишек по магазину, до того ряда витрин, где были выставлены всякие бейсбольные штучки, солдатики и головоломки.

– На игрушки можете только посмотреть, – проговорила Кэрин, – покупать все равно ничего не будем.

– Вон Санта идет, – заметила Джени, – да ведь?

– Точно, – только бы дядя Джо не забыл вовремя отправить выбранный по каталогу заказ. Как жаль, что Кэрин не четыре года, как раньше, когда и она верила в Санта-Клауса. Да и намного легче было бы, не то что сейчас, когда она, самая старшая, всегда должна быть во главе и обо всем заботиться.

Дав малышам драгоценные четыре минуты, чтобы поглазеть на игрушки, она потащила их к выходу. В этой части магазина было полно женщин, стоящих в очереди в кассу, с тележками, доверху наполненными съестным и еще много чем, в ярких обертках – всем тем, что делает Рождество таким волшебным. Может, сказать дяде Джо – вернемся сюда и накупим леденцовых палочек?

– А наша мама пекла печенье? – спросила Джени.

– Да, – сказала Кэрин. Становилось все труднее припоминать те года. – Полным-полно, с зелененькими горошками и серебряными шариками сверху.

– Ого!

Прежде чем выйти, она остановилась и глянула – а вдруг кто-нибудь да читает уже ее объявление, однако у того края доски не стоял никто. Кэрин заморгала от внезапно нахлынувших слез. Нет-нет, она не заплачет. Ни за что, никогда. Это маленькие плачут, а ведь она, Кэрин Брокетт, уже совсем взрослая, об этом всем известно. Ее уже даже никто не спрашивает, что она хочет на Рождество. Ну и пусть, она и сама всего этого добьется.

– Самая дурная из всех дурех на свете торчит вот на этой стоянке в Монтане, – так и сказала Сильви Смит своему сыночку. Но малыш и глазом не повел, так был занят. А кто обедать-то за него будет, пусть и поздно? Пожалуй, не стоит ей вот так сидеть в быстро остывающей «Мазде» и самой с собой разговаривать, еще подумают те, кто проходит мимо, что она придурочная какая-нибудь, да и, наверное, они правы были бы, особенно если б знали, что с ней произошло за последнюю неделю.

Она смогла бы объяснить свое поведение депрессией, последовавшей за разводом. Или выдумать, что разговаривает сама с собой, потому что так поступают все матери-одиночки, из-за того, что их просто некому выслушать. Можно все свалить на декабрьскую поездку в Виллум, Монтана, предпринятую из-за внезапно и отчаянно нахлынувшей волны дурацкого оптимизма. А еще – сказать, что надеялась на другое чудо, то, что последует за чудом деторождения. Только вряд ли кто поймет.

– Вот что происходит, когда мамочки жадничают, – сказала она сыночку, осматривая, все ли у него подоткнуто, уютно ли ему там, в ее старом джемпере от лыжного костюма, тепло ли, а он уже отрывался от груди, стало быть, наелся, – а еще такое случается, когда мамочки остаются без работы и денег.

У-у, не только без денег. Их-то на комнатку в мотеле и еду хватит, если себя поприжать. Да и на бензин, чтобы добраться домой, есть деньги, только вот дома нет, как нет и работы. А она так лелеяла надежду, что обретет новый дом в Виллуме, городке, пятном шлепнутым посреди Монтаны, столь крохотном, что о нем и люди-то в большинстве своем не слышали. И вот – не повезло.

– А еще так происходит, – бормоча, продолжила она и слегка поежилась, так как за окнами машины взвыл ветер, – когда мамочки верят тому, что им говорят папочки.

У Сильви засосало под ложечкой, напоминая, что кормящие матери – чокнутые ли, нет ли – должны поддерживать силы. Надо бы купить что-нибудь из продуктов и вернуться в тот мотель, что она видела на другом конце города. Такое к хорошему не приведет – себя жалеть, но как день ясно и другое – это не та неделя, чтобы спускать деньги на лотерейные билеты.

– Ну что, мой сладенький, пойдем, пройдем по магазинам? – Малыш уже спал. Сильви вытерла ему подбородок салфеткой, поправила свою одежду, напустила на себя уверенную улыбку, выбралась из авто и, склонившись над ребенком и прикрыв личико одеялом, так и несла его, пока не очутилась внутри универмага. Как приветливо, светло и тепло, даже слишком – здесь, пожалуй, получше, чем в машине! Плюхнув малютку Диллона в корзину-тележку и уловив свежий запах кофе, Сильви решила выпить стаканчик и хоть на пять минут представить, что все опять в норме. Вон и на стойке написано «Угощайтесь!», почему бы ей точно так и не сделать? Она уселась в одно из двух пластмассовых кресел и, удостоверившись, что Диллон стоит не на сквозняке, отхлебнула горячую жидкость и принялась размышлять, что же ей делать во всю оставшуюся жизнь.

Придя в полное уныние, она стала смотреть на людей, входящих в магазин. Озабоченные мужчины, женщины со списками и детьми, трое буйных подростков-девочек и две престарелые дамы, вцепившиеся друг в друга и тем поддерживающие самое себя. Подойдя к народной доске объявлений, расположенной неподалеку, подростки почитали то, что было написано на ней, и захихикали так громко, что чуть не разбудили Диллона.

– Глянь сюда – у меня мать с этого точно прикололась бы!

– Нет, ну мне нужна работа, но не такая чепуха ведь!

– Ты че, норма-ально! Так в книгах и пишут! – съязвила третья.

– Джесси, ну ты сказанула! – добавила долговязая, щелкнув жвачным пузырем. – Дура, что ли, мало кто так отчаивается! Во, гля! Котята! Прикинь, если у меня мать мне разрешит одного взять?

Сильви встала, чтобы покачать Диллона. Девчонки, потеряв интерес к объявлениям, поплелись прочь, и он снова заснул.

– Вот молодец! – прошептала она и, поправив толстое одеяло, подошла к доске – что же там за работа, что так рассмешила этих подружек? Вот этот текст, в самом центре, аккуратно отпечатанный на голубой карточке.

Шутка, должно быть. Сильви внимательно прочла слова, ожидая розыгрыша в каждой строке. Да нет, кажется, серьезно – законченно и без обиняков. Она слыхала, как один техасский миллиардер когда-то сдавал в аренду рекламный щит и сколотил на нем все свое состояние. Вот так люди и объявляют о себе. Хотя, честно говоря, это мало чем отличается от частной колонки в газете.

«Мало кто так отчаивается!» Так, кажется, сказала та юная девица? А «отчаявшаяся», разговаривающая сама с собой, желающая найти ребенку отца и до сих пор не нашедшая его, сидит сейчас в незнакомом городе, в универмаге, рядом с этим рекламным стендом, довольная, что бесплатно выпила стаканчик кофе. Сильви подошла поближе и перечитала.

Женщина, тридцати-сорока лет. Сильви задумалась, подходит ли она. Тридцать ей стукнет через несколько месяцев.

Очень важно, чтобы умела готовить и убирать. Практичный, значит, мужчина – любит поесть горяченького и чтоб в доме чисто было. Ну, допустим, умеет она и готовить, и убирать, она этим с двенадцати лет занимается.

Должна любить детей. «Ну, это совсем легко», – подумала она, косясь на Диллона. Очевидно, у того, кто поместил сюда свое объявление, есть ребенок. О котором он и заботится.

Опыт желателен, но не обязателен. Сильви вспомнила об отце Диллона и о тех месяцах, что они провели вместе – это ли не помогло ей набраться опыта для такой работы? Да, безусловно!

Явиться лично на Рокки Ти Рэнч, двадцать четыре мили к северу от города, на Хайвей 10. Она не знает, где это – Хайвей 10, но там, в машине, есть карта Монтаны.

А ведь она на такую удачу не рассчитывала, призналась она себе, бросая картонный стакан в ближайшую урну. Поправив лямку, она повесила сумочку на плечо и покатила тележку прочь от доски, взывающей столь забавно для некоторых. Нужно купить одноразовых подгузников, орехового масла, хлеба и молока. Может, еще парой апельсинчиков побалуется, были бы дешевые. Сильви ожидала в длиннющей очереди в кассу, когда Диллон, потребовав новых памперсов, закричал настолько громко, что заглушил льющуюся из громкоговорителя «Джингл Беллз».

– Тоже устал, видать, ваш малыш, – сказала рядом стоящая бабушка, по-доброму улыбаясь.

– Пожалуй, – Сильви постаралась не вызвать жалость к себе.

– Он, похоже, и вправду утомился, но ничего, придете домой, уложите в кроватку, и успокоится.

– Да-да, – только и смогла вымолвить Сильви, прежде чем пожилая собеседница отвернулась к обслуживающей ее кассе. Она укачала маленького на руках, а потом и сама стала расплачиваться. Конечно, устроился бы на ночь – успокоился бы. Только вот нету у Диллона дома, а кроватка у него и не кроватка вовсе, а мягкий рюкзачок-люлька, купленный ей в лавке Армии спасения. Она все время считала, что у Диллона будет отец, но – ошиблась. Она-то сама выживет, а вот больше всего пострадает сын.

Сильви ухитрилась расплатиться за товар, не уронив дитя и не впав в истерику – это достижение она потом непременно отпразднует. Недолго думая, она миновала автоматические двери и вышла на автостоянку. Она возвращалась в машину, а значит, в весьма неопределенное будущее.

А может, и нет.

Небо над головой, пока она находилась в универмаге, потемнело. Снежные хлопья, садясь, жалили лицо, тем самым напоминая, что временами суровая погода штата Монтана беспощадна к путешественникам. Пришло время – то самое, давно прошедшее – быть благоразумной. И практичной. Сильви сделала глубокий вдох и устало потащилась назад, в магазин. Она же обещала сыну отца, вот она и, черт возьми, попытается добыть такового. Тем более – как раз к Рождеству.

Голубая карточка все еще была там, уже за десять футов выкрикивавшая для Сильви свой смелый призыв: «Срочно требуется жена».

Джо Брокетт приходил в замешательство, когда наступали выходные. Ему, конечно же, нравились еженедельные поездки в город и встречи с друзьями в столовой; он был даже не прочь до обеда сходить в банк и посетить продовольственный, интересуясь, как идут там его дела. Но субботний день переходит в вечер, а известно ведь, что если фермер днем никого не нашел, то и вечером останется одиноким.

Да-а, вспомнить бы те деньки своей безмятежной юности с бурными субботними вечерами, но в том-то и дело, что раз они были, эти самые бурные вечера, то он о них уж точно ничего не помнит. Джо открыл холодильник и, ища там вдохновения, заглянул внутрь.

– А куда делся чили? – спросил он, вызывая отвращение одновременно на всех лицах. – Ну, где он?

Кэрин вздохнула, будто делая вывод, что дядя стал совсем слабоумный:

– Ты кормил нас этим чили в среду, четверг и пятницу, а мне не нравится, что потом происходит с моим животом.

– Ну, и что вы предлагаете?

Трое ребятишек сидели за старым дубовым столом, раскладывая на нем колоду потрепанных карт. Это он дал им их – они ведь всегда знают, чем себя развлечь.

Питер, оторвав взгляд, весело бросил:

– Давайте поужинаем в завтрак!

– Как, опять?!

Все трое кивнули.

– Туз! – возликовал Питер, шлепая картой.

– Представь, что сейчас и есть завтрак, – провозгласил Джо, доставая миску с яйцами и кувшин с молоком. – И бекона сейчас поджарю.

– Бекон тебе есть нельзя, – сказала Кэрин. – В нем слишком много холестерина.

– Кто тебе задурил голову этой ерундой?

– В школе миссис Макгир сказала, что нам не следует потреблять слишком много жирного.

«Вот пусть эта миссис Макгир приходит сюда и сама готовит», – заключил Джо, шаря рукой по нижней полке холодильника. Наконец он нашел сверток с беконом и выложил его на кухонный стол:

– Смотри, весь жир ушел в бумагу, – сказал он. Интересно, теперь миссис Макгир осталась бы довольна? А с ней и эта воображала, его племянница.

Питер передвинул карты на середину стола:

– А елку будем завтра покупать? Ты же обещал!

– Да-да, завтра, постараюсь, – скорей бы все это кончилось, однако сейчас выбора у него нет. Надо так надо.

– Уже почти Рождество, – сообщил ему мальчуган. – Осталось десять дней, мне Кэрин сказала.

– Точно, десять, – Кэрин никогда не ошибается. Она взрослая не по годам, но что он может с этим поделать?

Под его локтем возникла Джени:

– Блины или французский гренок?

– Французский гренок, – сказал он, пусть будет так. У Джени улыбка матери, только вот нечасто появляется на ее лице. На этот раз девчушка улыбнулась, и Джо выдохнул с облегчением:

– Хочешь мне помочь?

– А можно яйца разбить?

– Конечно, – эх, сейчас и бардак будет, ну да ладно. Так и так все вокруг будет вымазано жиром от бекона и сиропом от варенья, и придется весь вечер не найти ничего лучшего, как все это оттирать. Джени, подтащив стул поближе, взобралась на него.

– Четыре яйца, Джени, и все, достаточно, – из шкафа над головой он достал то, что, он надеялся, было чистой миской, – клади их сюда.

– Кто-то едет! – проговорила Кэрин, всматриваясь в окно. – Куки лает, и свет от фар виднеется!

Джо щедро налил в миску молока:

– Ну, где там этот пес бродит?

– На переднем крыльце, – сказал Питер, подбегая к боковому окну. – А кто это едет, дядя Джо?

– Да разрази меня гром, никто вроде не должен сюда рулить во время вьюги. Золотце, не роняй скорлупки!..

Слишком поздно. Придется со скорлупой гренки жевать, если не выловить их оттуда – сами они вряд ли опустятся на дно.

– Может, ваш дедушка решил остановиться по пути из города домой?

– Не-а, – сказала Кэрин, а лицо ее, словно приклеенное, прижалось к оконному стеклу. – Это не грузовик.

– Не грузовик?

– Это женщина.

Это привлекло его внимание, он отдал Джени ложку-мешалку и встал у окна рядом с Кэрин.

– Ты ее знаешь?

– Нет, – Кэрин едва сдерживала волнение. – Это чужая.

– Какого такого дьявола каким-то незнакомцам здесь делать в такое время? – он пошел к задней двери и выглянул. Точно, рядом со своим автомобильчиком стоит женщина. И держит что-то в руках, но зимой-то темнеет рано, и Джо не смог особо много разглядеть, лишь силуэты.

– Может, заблудилась? Пит, беги, скажи дедушкиному псу – пусть замолкнет.

Мальчуган остановился в нерешительности:

– Как это я ему скажу: замолкни, что ли?

– Тогда скажи: затихни!

– А дай я посмотрю! – Джени подбежала к нему, стоящему в дверях, и уцепилась сзади.

– Здравствуйте! – крикнул Джо, но ветер отнес его приветствие в сторону. – Здравствуйте! – еще раз, теперь уже громче, повторил он, и женщина заспешила через двор к дому. Джо вспомнил о наружном прожекторе и включил его, теперь гостья сможет рассмотреть заснеженную дорожку к заднему крыльцу. Ветер обдал его лицо снегом, ущипнув кожу и заставив заморгать.

– Как ты думаешь, кто это? – Кэрин, проскользнув под его рукой, наблюдала за незнакомкой.

– Не имею ни малейшего понятия, знаю только, что она сейчас упадет, если будет невнимательной, – и Джо вышел, чтобы помочь ей. Он едва заметил, что ветер усилился, а температура понизилась еще на несколько градусов.

– Давайте я понесу, – сказал он, дойдя до нее. – Ступайте осторожнее!

Она наклонила голову, прячась от ветра, только из-под капюшона торчали локоны светлых волос. Хорошо, что на ней такие практичные полусапожки на резиновой подошве, отметил он. Однако он не особенно обрадовался, увидев, что она несет в руках что-то, похожее на ребенка. Сглотнув ругательство, Джо провел женщину внутрь, и она в поднявшейся суматохе остановилась, перекладывая свою тяжесть с руки на руку. Она наверняка заблудилась, а той проблемы, что у нее в руках, только в Рокки Ти еще и не хватало.

– Проходите дальше, там теплее, – сказал Джо.

– У вас что, ребеночек? – спросила Кэрин, высовываясь, чтобы посмотреть.

– Дай человеку пройти в дом, – его слова получились более твердыми, чем он намеревался их произнести, и все без дальнейших слов направились в кухню. Трое детей, пятясь назад, проедали посетительницу глазами с тем чувством, которое можно назвать благоговением.

– Да, это Диллон, – произнесла женщина таким мягким голосом, что дети невольно подались вперед, как бы пытаясь поймать каждое ее слово. Откинув одеяло, она обнажила крохотное личико.

Питер задохнулся:

– Он что, умер?

– Нет. Просто спит, – она пощекотала уголок рта, и губки малыша растянулись в улыбке. – Видишь?

Джо ждал, что незнакомка начнет объяснять, что она здесь делает, однако она взглянула на него так, будто сама ожидала, что он что-нибудь произнесет.

– А-а – чем могу помочь?

– Я по объявлению, – сказала она, задрав голову – так значительно он возвышался над ней.

– Объявлению? – повторил он за ней, недоумевая, о чем это она. – Какому еще…

– Горит! – взвизгнула Кэрин, показывая на плиту. – Бекон горит!

Джо даже подпрыгнул, однако на полпути осознал, что не горит. Ну, немного дыма исходит от сковороды, а так – ничего.

– Это всего лишь дым, – сказал он. – Вы же, сорванцы, всегда просите хрустящий.

– Да, а мне показалось, огонь вырывается, – щеки Кэрин пылали, а карие глаза широко раскрылись. Что же она – решила, что подгоревшая еда его расстроит?

– Не переживай, – произнес он, выключая конфорку. Это может оказаться довольно долгим – везти нежданную гостью туда, куда ей нужно.

Он кивнул на кухонный стул:

– Вы почему не садитесь?

Хотя он совершенно не знает, что собирается сказать.

– Благодарю, – она села и, переложив ребенка на изгиб левой руки, изловчилась и сняла с себя капюшон, обнажив волосы, а затем на несколько дюймов расстегнула молнию на куртке. Раскинувшиеся по плечам светло-желтые волосы делали ее невероятно молодой. У Джо захватило дух, а дети тем временем, как зачарованные, подбирались к ней все ближе.

– Кэрин! – девочка взглянула на него – она была бледнее бледного. – С тобой все в порядке?

– Да, конечно, – ответила она, но опустила взгляд, оставаясь рядом с незнакомкой.

– Как вас зовут?

– Сильвия, – ответила женщина, – но друзья зовут просто Сильви.

Джо сел сам и развернул стул так, чтобы оказаться лицом к ней:

– Меня зовут Джо Брокетт, это моя племянница Кэрин, – произнес он, кивая на старшую. – А это Джени и Питер.

– Привет, – сказала она, даря улыбку каждому из них, – рада познакомиться.

Но когда она повернулась к Джо, улыбка сошла с ее лица, а в голубых глазах появился ужас. Он просто не знал, что предпринять, чтобы расслабить ей нервы.

– Со мной раньше ничего подобного не происходило…

Ну, так и есть – бедняжка никогда раньше не заблуждалась.

– А со мной бывало, – сказал он, надеясь, что поможет ей расслабиться. – Не раз бывало.

С лица Сильви Смит исчезла краска:

– Не раз бывало? – повторила за ним она.

– Конечно, – сказал он. Да что это с ней? В обморок бы не упала!

Она глубоко вдохнула:

– Я умею готовить и убирать, – после того, как он ничего не ответил, она добавила: – Вы написали в объявлении, что готовка и уборка очень важны.

– Но я действительно считаю, что…

Она перебила:

– И у меня… большой опыт ухода за детьми.

– Ну да, это хорошо, но не знаю, какое, черт возьми, извините, отношение все это имеет ко мне?

«Этим голубым глазам раскрыться шире дальше некуда», —подумал он. Она весьма недурна, а была бы еще лучше, если бы немного подкрасилась. Под глазами – темные круги. Ни макияжа, ни помады, ни украшений. Нельзя сказать, замужем или нет – перчатки не сняла.

– Но это ведь Рокки Ти Рэнч? Я уверена, что ехала правильно.

– Да, но я ничего не знаю про объявление.

В комнате стало тихо. Чересчур тихо. Женщина вынула из кармана что-то бумажное и дрожащей рукой протянула ему.

– А может, здесь еще кто-нибудь живет, тот, кто мог это написать? Я прочла это в городском универмаге сегодня днем.

Джо взял карточку и взглянул на старшую племянницу. Румянец вины разлился по ее щекам, а его пристального взгляда она избегала.

– Сегодня днем?

– Да, – сказала женщина, Сильвия Как-Ее-Там. – Это было на доске объявлений.

Джо перевел взгляд на голубую бумажку: «Срочно требуется жена».

– О, черт! Что еще творится в твоей голове? – сказал он, повернувшись к Кэрин.

– Может, это все дедушка!

Хэнк Кэвендиш иногда похож на геморрой, это правда, но старик не станет в универмаге развешивать объявления о женах, разве что в Плейхаус-баре.

– Что ж, давай узнаем. Набери-ка его номер и позови меня!

Кэрин пропустила это мимо ушей и прислонилась к покрытому снегом плечу Сильви:

– Давайте я вашу куртку повешу рядом с плитой? Она так высохнет и нагреется!

– Да я, пожалуй, пойду… – женщина встала, и ему показалось, что она моргает, сдерживая слезы. Слезы?!

– Минуточку, – произнес Джо и поднял руку, будто пытался никого никуда не пускать. И это сработало, потому что женщина опять плюхнулась на стул. – Так вы сюда приехали, откликнувшись на объявление о жене?

– Я понимаю, это звучит странновато, но…

– Странновато! Вы же меня даже не знаете! А ведь вы могли угодить в по-настоящему опасное положение, мисс! – теперь не удивительно, что она чуть было сознание не потеряла – эта дурочка решила продать себя первому попавшемуся!

– Я понимаю, но у меня последняя неделя была такой плохой и…

– Подождите минутку, – он прочел объявление до конца и опять повернулся к Кэрин. – Ну, говори правду – твоя затея?

– Но нам нужна помощь. Даже дедушка сказал…

– Не начинай, Кэрин. На этот раз ты влетела по-крупному.

– Но…

– Никаких но. Ты сыграла с этой тетей злую шутку и будешь за это наказана, – он едва не сорвался на крик, тем более что племяшка в последнее время стала творить что угодно, нисколько не раскаиваясь.

– А может быть, она останется и поужинает с нами? Все-таки составит нам компанию, – настаивала на своем Кэрин.

– Ты затащила ее сюда обманным путем, – напомнил он своей племяннице.

Джени и Питер, раскрыв рты, слушали.

– Останьтесь на ужин, ну пожа-алуйста, – тянула Кэрин, облокотившись на стул Сильви. – Дядя Джо, на самом деле, не ругается.

– Давайте я, пожалуй, накормлю вас чем-нибудь, – сказал Джо, вспомнив о манерах, хотя в сущности и не знал, что делать. – Знаете, мои сорванцы набедокурили, так что я хотя бы этим отплачу, – он увидел, как она глубоко вздохнула. – Может, чашечку кофе?

– Хорошо бы, – сказала молодая женщина, и голубые глаза ее засверкали непролитыми слезами. – Все это, право, так неловко…

– Давайте вашу куртку, – сказала Кэрин.

Джени перевисла через стол:

– А можно малышку подержать?

Джо, предостерегая, выставил одну руку:

– А ну, тихо всем! – после чего, повернувшись, протянул обе женщине: – Давайте я подержу малыша, а вы пока разденьтесь.

Она заколебалась, как бы размышляя, доверить ему подержать ребенка или нет, затем подалась вперед и не очень охотно вручила ему спящее дитя.

– Не волнуйтесь, я раньше держал детей, – уверил он ее, заботливо держа ребеночка в своих руках, словно в люльке. Мальчонка не проснулся, хотя пару раз хлопнул ресничками. Джо опять переключил внимание на мамашу, которая в этот момент вытряхивалась из своей видавшей виды куртки. На ней были голубой свитер и выцветшие джинсы, колец на руках не было. А худенькая какая, ветер посильнее дунет – и упадет.

– Откуда вы?

– Я нездешняя, – сказала она, опять беря ребенка. Пальцы ее коснулись его рукавов, и это теплое прикосновение заставило Джо вздрогнуть от неожиданности, прежде чем он ослабил руки. – Видите ли, я откликнулась на объявление, потому что…

Плач малыша оборвал ее речь. Точнее, вопль, будто ему сделали больно.

– Что это с ним стряслось?

– Проголодался, – сказала она. Как она может оставаться такой спокойной, когда ребенку больно?

Она едва заметно улыбнулась, глядя на Джо:

– Он всегда так, просыпается и сразу орет, чтоб покормили.

– Может, что-то принести из вашей машины? – он приготовился помочь всем, чем нужно.

– Да не надо, – ее бледные щеки стали розовыми. – У меня все, что нужно, с собой. Вот бы только уйти с ним в тихий уголок…

– Ах, да, – воскликнул он, вдруг осознав, что она имеет в виду. – Конечно. Джени, ну-ка проводи тетю Сильви в гостиную!

– Ладно! Пошли, Сильви, – девчушка взяла тетину руку. – Я тебе покажу самый разнаилучший стул!

– Спасибо, – ответила молодая мама, позволяя провести себя в гостиную. Когда они в конце коридора исчезли из виду, Джо повернулся к оставшимся.

– Тобой я еще займусь, – пообещал он Кэрин и пошел к плите. – А пока давайте готовить ужин. Кэрин, взбей яйца, а ты, Пит, накрывай на стол.

– На сколько человек?

Он достал из буфета тарелки и расставил их на рабочем столе, затем включил конфорку под чугунной кастрюлей:

– На пять.

– Она останется? – Кэрин засияла так, будто завтрашнее утро – рождественское.

– Только на ужин, – сказал он. – И извинишься перед ней, поняла? Налей в чашку кофе и отнеси ей туда, может, она прямо сейчас хочет.

Кэрин, судя по виду, была не против:

– Ладно!

– И тебя ждет наказание.

Девочка нашла в себе силы улыбнуться.

– Я не шучу, – строгим голосом продолжил он. – Не смей так чудить! По таким объявлениям никто жен не ищет, этот способ не годится, – он наблюдал, как Кэрин наливает кофе в любимую фарфоровую чашку ее мамы. – Я тебе уже говорил – я не из тех, кто женится!

– Да, дядя Джо, я знаю, – она поторопилась в гостиную, а в кухне остались Джо со своей сковородкой да его племянник. Он когда-то уже был готов жениться – один раз, только один раз; но после этого решил, что лучше останется один, на тот случай, если вдруг когда-нибудь он ей понадобится. Это было давно, но Джо не намерен снова впутаться таким же образом.

Но с чего это у него такое чувство, будто его подцепили на крючок?

Глава вторая

Она и в самом деле подумала, что теряет сознание. Если бы Диллон не заплакал и не дал ей повод уйти, она, вполне возможно, свалилась бы прямо там, в перегретой кухне. Воздух в большой гостиной казался прохладнее, но, вероятно, потому, что человека, которому не нужна жена, здесь, рядом с ней, не было. Сильви не стала садиться в чересчур мужское кресло с подголовником, а расположилась на тахте. Расстегнувшись, она успокоила вопящего сыночка, приложив его к груди, и торопливо прикрылась его одеяльцем. Все это время Джени завороженно наблюдала за ней.

– Может, тебе пойти и помочь готовить ужин? – Сильви не хотелось ничего, кроме как побыть одной, закрыть глаза и поразмышлять о том, что же делать дальше. Женитьба, вероятнее всего, отменяется. Вспомнив ошарашенное лицо мистера Брокетта, она не знала, что ей делать – смеяться или плакать. Он наверняка подумал, что она ненормальная. Придется приложить больше сил, чем у нее осталось, чтобы попытаться объяснить.

– А мы дерево купим, – доверительно сообщила девчушка, не обращая внимания на вопрос. Она взобралась на тахту и примостилась на коленях рядом с Сильви.

– Здорово! А где вы ее поставите? – Сильви оглядела комнату, представлявшую собой помесь стилей, от античного полированного кресла-качалки до обитых стульев в чехлах из блеклого ситца. На стенах цвета слоновой кости висели семейные фотографии и всякая напыщенная чепуха в рамках. Никаких признаков того, что до Рождества осталось менее двух недель, не было. На сосновом полу в этаком комфортном беспорядке были разбросаны подушки, журналы, игрушки и газеты.

Джени ткнула в сторону окна:

– Вон там!

– Там хорошее место, – согласилась Сильви. Ей так хотелось сейчас скинуть с себя сырую обувь и свернуться калачиком под стеганым одеялом, собранным в ком в углу тахты. – У вас такой приятный домик!

В комнату на цыпочках вошла Кэрин и поставила чашку кофе под латунной лампой на стоящем рядом столе:

– Мне сказали попросить у вас прощения.

– Прощения?

– Да, – со вздохом сказала старшая девочка.

Не обременившись комплексом вины, Сильви кивнула:

– Спасибо за кофе.

– Пожалуйста, – Кэрин не уходила. – Вам еще что-нибудь нужно?

Еще? Для Диллона – отец. Теплая постель. Работа. Спокойный сон ночью.

– Нет, спасибо, Кэрин.

– Могу принести молоко и сахар для кофе, – предложила она.

– Благодарю, ты очень внимательна, но я пью черный.

Она не решалась пить во время кормления и сейчас довольствовалась ароматом.

– Я влипла, – сказала Кэрин.

– Надо думать, – мягко произнесла Сильви. – Ты поставила папу и меня в очень неловкое положение.

– Он мне не папа, – Кэрин присела на пол у ног Сильви.

– Не папа?! – боже, куда она попала? Может, прямо сейчас встать, сгрести в охапку вещи и ринуться к машине, с Диллоном под мышкой?

– Он наш дядя, – разъяснила Кэрин с ноткой печали в голосе.

– А мамуля и папуля умерли, – сказала Джени. – Хочешь узнать, что я хочу на Рождество?

Сильви кивнула, переваривая столь значимое сообщение.

– Две куклы и лошадку.

– Настоящую? – она поправила одеяло и убедилась, что ребенок опять заснул, осилив лишь половину положенной ему еды. Через два часа он проснется и поведет себя так, будто она не кормила его всю неделю.

Джени хихикнула:

– Не-а. Маленькую.

Нужно как можно скорее уехать отсюда, пока снега не стало больше. Придется использовать план Б – остановиться в дешевом мотеле и приготовить бутерброд с ореховым маслом, а назавтра купить газету и поискать работу. И, может быть, не стоит прекращать искать Билли Рея? Ведь то, что ей не везло до сих пор, не означает, что так всегда и будет.

– Дядя Джо готовит ужин, – сказала Кэрин. – Яичницу с беконом.

– И французский гренок, – дополнила Джени.

– Быстрый завтрак он делает вкусный, поэтому мы и на ужин его любим, – подавшись вперед, Кэрин тихо добавила: – Но по-настоящему готовить он умеет редко.

Джени показала пальцем на кирпичный камин, занимавший большую часть дальней стены:

– А Санта придет через трубу!

Кэрин закатила глаза:

– Только о нем и говорит: Санта, Санта и Санта!

– Потому что я его люблю, – сказала младшенькая, – он подарит мне лошадку!

Сильви натянула свитер, прислонила Диллона к плечу и погладила спинку, пока он не срыгнул ей на шею, издав при этом мягкий, успокаивающий звук.

– Мы, наверное, все же пойдем, – сказала она обеим девочкам.

Джени слезла с тахты и встала рядом с сестрой.

– Ну, не уходите, – попросила Кэрин, – не сейчас!

– Но мне нужно сейчас, – она переложила Диллона на левую руку, а свободной нащупала в пакете чистый памперс. Надо ему заодно и поменять прямо здесь. Поездка обратно в город может приключиться еще более долгой, если маленький опять расплачется.

– И вы не останетесь на ужин?

– Не могу, – расстелив на тахте клеенку, она спешно принялась менять подгузник, надеясь, что малыш не проснется и не выразит недовольство. – Вот что, девочки, – улыбаясь, обратилась она к ним, – присмотрите, пожалуйста, за ним, а я пока схожу вымою руки, хорошо?

– Хорошо, – ответила старшая, усевшись между грудным ребенком и краем тахты. – Ванная – там, – и указала в сторону прихожей.

Сильви заспешила по узкому коридору. Она начала плакать, только когда закрыла за собой дверь. Она и не собиралась вовсе, но какое-то внезапно нахлынувшее чувство предстоящего одиночества вызвало слезы. Свернув сырой подгузник, она бросила его в мусорную корзину возле унитаза и стала мыть руки, все время пытаясь сдержать плач. Сполоснув лицо холодной водой, она сделала несколько глубоких неровных вдохов. У нее не хватило решимости взглянуть на себя в зеркало, что висело над раковиной. Она и так знала, кого увидит там – женщину, которой на вид больше двадцати девяти, с бледным лицом и кругами под глазами, идеальную героиню какого-нибудь жалостливого ток-шоу.

Оторвав бумажное полотенце от рулона, стоящего на полке, она вытерла насухо лицо и руки. Нет, ей ток-шоу не нужно. Она либо найдет Билли Рея, либо забудет его, но в любом случае устроит свою жизнь. Для Сильви Смит слез больше не существует.

– Я слышала, ты ищешь жену, – Руби Ди, выставив руки на крутые бедра, кружила пируэты у стойки бара перед высоким стулом, на котором восседал Хэнк. – А может, и я на что сгожусь, а, Хэнк?

Хэнк Кэвендиш ухмыльнулся:

– Кто это тебе сказал, что я ищу жену, Руби? – он сделал еще один глоток пива, стараясь растянуть ту единственную бутылку, что позволил себе, как можно дольше. Предрождественский вечер, какие случаются каждый год в баре Плейхауса, был в полном разгаре, несмотря на то, что не было еще и шести. Руби взгромоздилась на стул рядом с ним, и Хэнк, крутнувшись, повернулся к ней лицом.

– К витрине кафе прилепили бумажку, – сказал бармен и кивком головы показал на пиво: – Хотите еще?

– Нет, спасибо. Какую бумажку?

– Расскажи ему, Руби.

– Все ясно как день, та карточка гласила, что кому-то в Рокки Ти требуется жена. И если это не ты, – сказала Руби, отбивая ногой в такт музыке, – стало быть, тот, думающий о женитьбе, должен быть Джо. Вас ведь там всего двое, не так ли?

– Джо не может быть, – заявил Хэнк. – Он не собирается остепеняться.

– А надо бы, – сказала Руби. – Бог все предусмотрит, детишкам ведь нужна мать.

Как же хорошо она выглядит – уже не в первый раз отметил Хэнк – как красиво светлые, с проседью, завитки волос обрамляют чертовски привлекательную пару синих глаз!

– Дружище Джо – славный малый, трудится не покладая рук, вот и все, что я могу сказать.

Хэнк отвел взгляд от этих моргающих глаз, чтобы посмотреть на ансамбль, группу местных парней, которые умели играть хонки-тонк, как никто другой в их округе, и больше не думал о какой-то там карточке. Кто-то ошибся, не более того. Позже они с Джо встретятся и посмеются над этим.

– Хочешь потанцевать, Хэнк? – спросила Руби.

Он покачал головой:

– Кто, я? Нет. В моем возрасте, не дай бог, еще инфаркт приключится.

– Да ты не такой уж старый, – обиделась она. – К тому же я умею оказывать первую помощь.

«Она вряд ли заигрывает со мной», – подумал Хэнк. Женщина с такой бодростью духа, да еще, по крайней мере, лет на десять моложе его, не станет кокетничать перед разорившимся фермером.

– В другой раз, – произнес он, растягивая слова и допивая оставшееся. – Я, пожалуй, пойду.

– Конечно, – сказала она. – В другой раз.

Он готов был поклясться, что она разочаровалась, но это не имело значения. Руби могла бы закадрить любого мужчину в городе, но, хотя она и любила пообщаться в субботу вечером, все знали, что она под закрытие бара с первым попавшимся не пойдет. Она содержала городской салон красоты. Ходили слухи, что она побывала замужем больше, чем однажды. Теперь она жила одна, так же, как и он.

– Нужно идти, – сказал он, встал и вынул бумажник. – Говорят, на улице снег вовсю идет?

Руби подняла бокал:

– С Рождеством тебя, Хэнк!

– Да, тебя тоже, Руби, – вдруг смутившись, Хэнк бросил на стойку десятку. – За себя и за даму, – произнес он и быстрым шагом направился к выходу, прежде чем Руби успела поблагодарить его.

Пятнадцать минут спустя, вставив в магнитофон кассету с Пэтси Клайн, он запел вместе с ней. Лора всегда говорила, что у него хороший голос, и беспрестанно твердила, чтобы он вступил в церковный хор.

– Вот, слышишь, по-прежнему пою, – сказал он ей.

Он часто разговаривал с женой, несмотря на то, что она уже восемь лет как умерла. А ему казалось – восемь дней, так он скучал по ней. Сейчас он пел вместе с Пэтси, а снег, подгоняемый ветром, нашлепывался на ветровое стекло его грузовика. «Хороша погодка, чтоб с ней сразиться этой ночью», – подумал он, проверяя, включен ли полный привод. Побыстрее бы до дому и в постель, пока сугробов не намело.

Придется ему и Джо на время бросить работать, если буран продолжится. Кое-кто из его работников говорил, что слышал, будто пурга усилится. Впрочем, они всю жизнь так болтают, стоит только одной снежинке на поле опуститься.

Хэнк усмехнулся, представив, как Джо расклеивает объявления о жене. Он, пожалуй, ничего более смешного не слышал за все свои шестьдесят пять лет.

– А где она?

– В ванной, – сказала Кэрин, сидя рядом с ребеночком с таким видом, словно охраняла его от стаи волков. Джени сидела на полу, опершись подбородком о тахту. – Умывается.

– Ну, а у этого как дела? – Джо пристально разглядывал малютку, размахивающего кулачками в воздухе и уставившегося на Кэрин голубыми глазенками – совсем такими же, как у матери. Надо же, какой смышленый, для тех, кто любит младенцев. А вот он в подобной любви не уверен.

– Отлично, – Кэрин потрогала пухленькую щечку. – Миленький, правда ведь?

– Да, конечно, – он окинул взглядом прихожую – признаков присутствия молодой мамы не было. А не обчистит ли она его? Вдруг она воровка или просто полоумная бездомная, которая ездит по Монтане, жульничает и откликается на странные объявления?

– Г-м, как долго уже Сильви в ванной?

– Минут пять. Она поменяла Диллону памперс, и ей понадобилось вымыть руки.

Хорошо хоть, что эта ненормальная сама чистая. Он поставил руки на пояс:

– Кэрин, мы с тобой должны побеседовать.

– Я сейчас не могу, – сказала она, не спуская глаз с ребенка. – Видишь, с маленьким сижу.

– Давай-ка не хитри со мной, подружка.

Джени посмотрела на него:

– А я люблю малышек! Санта мне две подарит!

– Две-е? – нахмурил брови Джо. А ведь он только одну заказал, какую-то страшноватую куклу из пластмассы, с преувеличенной головой, держащую бутылку с «молоком», которое постепенно из нее исчезает.

– А еще лошадку!

Джо решил не комментировать. В конце концов, рождественским утром можно будет все свалить на Санту, когда под елкой никакой лошадки не окажется.

– Ужин почти готов. С тобой мы поговорим позже, – сказал он старшей племяннице, – и будь готова кое-что мне объяснить.

– Да не расстраивайтесь вы из-за нее слишком, – с этими словами в комнату вошла Сильви. Она прошла мимо него и села рядом с Кэрин. – Она же не причинила никому вреда, к тому же извинилась.

И опять он поразился, как же молодо она выглядит.

– А сколько вам лет?

Брови ее поднялись, однако она ответила на вопрос:

– Двадцать девять.

– Вам лучше не мужа искать, мисс, а работу.

– Боже мой, – произнесла она с искрой в голубых глазах. – Как же это я не подумала?

– У нас ужин готов, если хотите – милости просим.

– Большое спасибо, но я, пожалуй, откажусь, – она принялась засовывать детские принадлежности в сумку-рюкзачок.

– Можете с собой взять чего-нибудь из съестного, – согласно всему тому, что он узнал, она, вероятно, без денег и голодна. Даже наверняка.

– У меня есть кое-что из продуктов. Поем, когда доберусь до мотеля.

– Но ехать далеко.

Она пожала плечами и принялась заворачивать ребенка в одеяло:

– Ничего, справимся.

Ну вот, на тебе! Ему, пожалуй, стоило быть повежливее. Ему то что – он у себя дома, жарит бекон, не ищет приключений на свой затылок и занимается домашними делами. Он-то себя плохо не чувствует из-за того, что незнакомая мамаша с ребенком собрались куда-то в ночь уезжать из Рокки Ти.

– Вы свой кофе-то будете? – Кэрин взяла чашку и подала ее Сильви; та взяла ее, улыбаясь девочке.

– Я совсем забыла, – проговорила она, из вежливости отхлебнув и ставя чашку обратно на стол. – Спасибо.

Она взяла ребенка под мышку, закинула на плечо рюкзачок и встала:

– Еще мне нужна моя куртка.

На полу встала на корячки, а потом поднялась Джени:

– Не получишь, не получишь!

– Что-о?

– Кэрин ее забрала, и мы ее назад не отдадим!

Ну все, с него довольно. Джо метнул на Кэрин свой самый суровый взгляд:

– Принеси куртку Сильви. Сейчас же!

И тут Кэрин разрыдалась:

– Ну почему меня никто так и не спросил, чего я хочу на Рождество?! – и выбежала из комнаты. Джо услыхал ее быстрые шаги по ступенькам и громкий хлопок дверью – это она забежала в свою спальню.

И Сильви, кажется, вот-вот заплачет.

– Обычно у нас не так, – попытался оправдаться он, хотя вряд ли она ему поверила. – Я сейчас найду вашу куртку.

– О’кей.

– Не знаю, что в нее вселилось в последнее время. Как я рад буду, когда Рождество пройдет!

Она последовала за ним в кухню; сзади плелась, словно заблудший агнец, Джени. К потолку возносился дым – это в полукастрюле-сковородке продолжал шипеть бекон.

– Кто видел куртку Сильви?

Питер, не отрывая глаз от пасьянса, ответил:

– Я не видел.

– Куда Кэрин могла деть ее?

Он пожал плечами:

– Может, в шкафу?

Пожалуй, он прав – это наиболее вероятно. Открыв встроенный в стену шкаф, он стал перебирать вешалки одну за одной – вдруг поношенная парка Сильви спрятана где-нибудь здесь, среди рабочих свитеров и дождевых плащей. Нет. Он еще раз невнятно извинился перед Сильви и направился наверх – задать вопрос племяннице.

– Скажи мне, где куртка, – из-за двери спросил он.

– Я не хочу, чтоб она уезжала, – всхлипывала девочка. – Это нечестно.

Он покрутил ручку двери – этот несносный ребенок заперся от него.

– Нечестно что?

Тишина. Затем – сморкающаяся Кэрин:

– У всех есть мама, а у меня нет. Мама Линдси берет ее с собой по магазинам, а мама Бекки позволяет ей печь печенье для всего класса, а у Лей мама – такая красотка и разрешает ей надевать ковбойку в школу!

О, черт! Джо прислонился к двери плечом:

– Так ты написала это объявление, потому что хочешь иметь маму?

– Ее можно получить только таким способом. И ведь у меня все вышло, а теперь ты прогоняешь ее!

– И что ты думала, Кэрин, я соберусь жениться на первой пришедшей сюда женщине? – нет, он не понимает девочек. И женщин тоже. Кроме матери, он за свои тридцать пять лет любил лишь одну и считает, что будет ее любить и в дальнейшем. Она того стоит.

– Просто я подумала, что ты с кем-то познакомишься, и произойдет… чудо, – просопела она.

– Открой дверь.

– Не открою. Ты будешь ругаться.

Он сделал глубокий вдох и солгал:

– Не буду.

Тут он осознал, что кто-то рядом.

– Я нашла ее, – сказала Сильви, стоящая с ребенком на руках на площадке у двери. Старая куртка была на ней, не надень она ее сразу – кто-нибудь из сорванцов стащил бы ее вновь.

Интересно, многое ли она услышала?

– Где?

– В сушилке. Можно, я с ней поговорю?

– Она дверь не открывает.

– Ну и что.

Ей легко сказать, она через пять минут уедет. Он отошел от двери, но остался неподалеку.

– Кэрин, – Сильви постучала в дверь, – я нашла свою куртку и решила не уходить, не попрощавшись.

Они услышали, как ключ скрежещет в замке, дверь открылась, и высунулась Кэрин:

– Вам, по правде, надо уезжать?

– О, да.

– Но вам же негде жить!

– Ну что это – есть где. Я собираюсь остановиться в мотеле «Дэйлайт», там, в Виллуме, а завтра мы с Диллоном отправимся обратно в Небраску.

– Этот мотель, говорят, не очень-то хорош, – продолжала девочка, осмелившись взглянуть на дядю. Он, кажется, по-прежнему не радушен.

– Говори до свидания, Кэрин, – сказал он ей. – Леди нужно торопиться.

– До свиданья, – сказала она, широко растворила дверь и сделала шаг вперед, заглядывая, чтобы увидеть младенца:

– До свиданья, Диллон!

Чтобы она не направилась в прихожую вместе с ними, Джо выставил руку:

– Хорошо, если бы ты осталась и подождала немного в своей комнате, – сказал он. – Поговорим с тобой позже.

– Ладно, – произнесла она со вздохом и повернулась к Сильви: – Я вам помашу из своего окна!

– Я тебе тоже, – пообещала она, и Джо повел ее к лестнице. Через пять минут наступит конец этой неловкой оказии, через полчаса сорвиголовы будут загнаны в кровати, через час предстоит в последний за сегодня раз проверить ту больную телочку в хлеву. А через два долгих часа он опрокинет стаканчик «Джек Дэниэлз» и сам заберется в постель.

– Знаете, – сказал он, пропуская ее в кухню, – я в самом деле сожалею о случившемся.

– Да ничего, – отвечала она с уверенной и вполне уместной улыбкой. Закинув сумку на плечо, она надела поверх волос капюшон и заботливо прикрыла ребенка уголком толстого одеяла.

– Я провожу вас, – предложил он. – Давайте сумку.

– Благодарю, – она скинула ее и подала ему. Джо открыл внутреннюю дверь, ведущую на веранду.

Она обернулась, чтобы помахать Питеру и Джени:

– До свиданья, дети! Веселого Рождества!

– Веселого Рождества! – хором ответили ей их перепачканные беконом рты.

Только они подошли к задней двери, как она отворилась и внутрь торопливо вошел Хэнк. Встав на коврик, он, весь в снегу, принялся отряхивать ботинки. Увидев Сильви, он замер.

– Наше вам, – сказал он, снимая запорошенную снегом шапку.

– Привет, – ответила она, а Джо поспешил объясниться:

– У нас вот – компания собралась, Хэнк. Это Сильви. Она, гм, заблудилась. Сильви, это Хэнк Кэвендиш, дедушка ребятишек.

– Значит, мне не показалось, что я видел чужую машину, – протянул он. На лице его появились морщинки вследствие улыбки, после того как он осознал, что она держит на руках ребенка. – И куда же это вы, милая моя, да еще и с дитем, направляетесь?

– Назад, в город.

– У вас ничего не получится, если только в этом вашем автомобильчике не четырехколесный привод.

– Но ведь, я думаю, все пока не так плохо!

– Я только что из города и считаю, что мне повезло, что добрался до дому. Грузовик – и тот еле проехал! Самое для вас лучшее – это развернуться кругом и прошагать назад в дом. Просто невероятно, что Джо собирался вас отсюда отпустить!

Джо обошел его и открыл дверь, которая под порывом сильного ветра тут же вырвалась из его рук и хлопнула о стену, прежде чем он вновь закрыл ее и запер на щеколду. Снежный вихрь успел обжечь лицо.

– Что там, черт возьми, творится?

– Замечательный буран, слышал я, надвигается. Ну что – пойдем в тепло или здесь будем стоять, жаловаться на погоду?

Он подмигнул Сильви, та пыталась улыбаться, но Джо заметил, что она обеспокоена.

– Я не могу здесь оставаться.

– Полчаса назад вы собирались остаться здесь на всю жизнь, – напомнил ей Джо. Он уже решил, что ему и самому следовало бы уступить и побыть одну ночь в ее компании. Не отпускать же ее в такую пургу! По его вине она застрянет, и закончится все тем, что он проведет полночи, занимаясь ее спасением.

Хэнк широко раскрыл рот:

– Так значит, это правда?

– Что?

– Что ты подавал объявление о жене?

О, черт! Он не смел взглянуть на Сильви.

– А ты-то откуда знаешь?

– Приятели в Плейхаусе задали мне вопрос. Вроде как ты расклеиваешь объявления на видных местах, – он прыснул и прошел мимо них до двери в кухню. – Если хочешь жениться – все, что тебе нужно, это провести пару суббот в городе. Ты познакомишься с женским полом сразу, как только покинешь пределы ранчо.

– Какие еще видные места?

– Ты стой здесь дальше и морозь свои, гм, пальцы, а я пошел в дом, – открыв дверь, он втянул в себя воздух: – Бекон?

– Прошу вас, – сказал Джо, направляя Сильви обратно в кухню.

– Но я не могу…

Он начинал терять терпение.

– Вам нельзя сейчас ехать в город. Оставайтесь здесь, переночуете.

Раздались счастливые детские голоса:

– Дедушка!

Они визжали от восторга, пока Хэнк прикладывал свои холодные руки им на затылки, а старику нравилось их подразнить.

В дверном проеме опять возник Хэнк:

– Ну что, день свадьбы обсуждаете? Может, зайдете, пока эти крысята все подчистую не слопали?

Джо вслед за Сильви вернулся в тепло кухни.

– Так какие видные места? – повторил он.

– Витрина в кафе, к примеру, – сказал Хэнк, вешая сырую куртку на спинку кухонного стула.

Джо повернулся к ребятишкам:

– Та-ак, куда вы еще сегодня ходили?

Две пары широко раскрытых карих глаз уставились на него. Наконец Питер произнес:

– По разным местам. Я ей говорил, что это дурацкая затея, а она все равно не слушала!

– Кто? – спросил дед.

– Кэрин.

– Ага, – он налил себе кофе, – следовало бы и самому догадаться!

– Ничего смешного, Хэнк, – он взял куртки – свою и своего названного тестя – и повесил их на вешалку с этой стороны двери.

– Ничего, – согласился Хэнк, бросив сочувственный взгляд в сторону Сильви. – Так вы сюда приехали, чтобы обратиться за работой, да?

– Да, – ответила она, открывая личико Диллона.

– Тогда, – продолжал старик, выражение лица которого при виде ребенка помягчело, – вы и малыш, должно быть, хорошенько измотались, верно? Джо накормил вас?

– Нет, но…

– А ну-ка, поставь тарелку для девушки, сейчас же! – распорядился он, пристукнув своей кружкой о стол, затем подошел к Сильви и вытянул руки: – Позволь старику, дорогая, подержать маленького, я так давно не имел этого удовольствия!

Она беспрекословно подчинилась, затем сняла верхнюю одежду и повесила на стул сзади себя.

– А где Кэрин?

Джо, стоя у плиты, накладывал на тарелку большую порцию яичницы и французского гренка:

– Кэрин в своей комнате. Она может сегодня лечь с Джени, а Сильви поспит в ее комнате.

– Я могу поспать и на тахте, – сказала молодая мама.

– Там неудобно, – еще чего, не будет же эта чудачка расхаживать по всему дому в нижнем белье!

Хэнк усмехнулся:

– Надо же, как все прекрасно складывается! Как раз пришло то время, когда нам здесь необходимо женское общество!

Джени кивнула:

– А Кэрин сказала, что у нас к Рождеству будет мама!

– Прямо так и сказала?

– Да, – девчушка слизывала с вилки блинный сироп. – Она всегда правду говорит.

Питер тоже мотнул головой, и ему не терпелось вступить в разговор:

– Она сказала, что если дядя Джо ее не приведет, тогда – кто-нибудь другой!

Джо поставил тарелку с едой перед Сильви, стараясь не слышать ее удивленных протестов – как же, эта дюймовочка разве столько съест? Может, ему действительно почаще бывать в городе? Оставаться там позже девяти, потягивая пивко в Плейхаусе, глядишь, что-нибудь да случится. Наложив себе, он вернулся к столу:

– Кэрин будет наказана, – напомнил он детям, усаживаясь на свое обычное место. – Потому что лезет не в свое дело!

Сильви устремила на него свой бездонный голубоглазый взор:

– А что, она ужинать не собирается?

– Подождет немного, – ответил он. И чего она смотрит на него так, будто он постоянно морит детишек голодом?

– В этом нет ничего плохого – хотеть маму, – сказала она.

– Плохо другое – объявлять об этом на весь город.

Хэнк прокашлялся:

– Да полно тебе, Джо, ей всего-то одиннадцать!

– На весь город? – повторила Сильви.

Джо положил вилку:

– Вы, возможно, не единственная, мисс Смит, кто приедет сюда выходить за меня замуж.

– Вы знаете, никаких дорожных пробок по пути сюда я не увидела, мистер Брокетт!

Он и не ожидал, что она так очаровательно улыбнется.

– Что ж, – протянул он, – давайте подождем до утра, чтобы посмотреть, кто следующий нарисуется!