Read the book: «Без права на ошибку. Дочь олигарха »

Глава 1

Наши герои

Стас

— Тебе не нравится здесь? — заглядывая в лицо, спрашивает Леська. Верит, что сможет прочесть в моих глазах правду, если я захочу что-то скрыть? В данном случае мне скрывать нечего, поэтому неопределенно веду плечами.

Затянувшись, выпускаю в темное небо сизые кольца дыма.

Много лет назад атмосферой таких вот вечеринок я жил и дышал. С тех пор многое в моей жизни изменилось, считаю, что к лучшему. Свет фар подъезжающей к загородному ресторану машины бьет по глазам. Еще гости? Отворачиваюсь, мысленно матерю водилу – не мог оставить тачку на парковке? Надо к крыльцу подкатить, блеснуть количеством нулей, которые отвалил за BMW последней модели? Леська отбирает у меня сигарету, окрашивая фильтр красной помадой, делает затяжку, передает мне прямо в губы.

— Давай наверх поднимемся? — озвучивает предложение, от которого я, по идее, не должен отказаться. Я и не планирую.

Мы с Леськой не виделись три дня, которые я провел в командировке. Я хочу ее трахнуть, только поэтому я здесь. Леся наотрез отказалась пропустить «вечеринку года», хотя я предлагал альтернативу – себя на всю ночь. Любовь любовью, но намного важнее блеснуть в обществе, напомнив о себе, красивой. Хотя о любви между нами речи не идет. Какая, к херам, любовь? Трахаемся от случая к случаю, когда появляется свободное время.

— Позже, — отвечаю я, заметив, кто выходит из «бэхи». — Сначала именинницу поздравить надо, — усмехнувшись.

Леська уверяла, что не может бросить подругу в такой важный день. Не поверил, но подыграл.

— Именинница все равно опаздывает, — понижает голос до сексуальной хрипотцы. — Мы могли бы по-быстрому…

«Могли бы…»

Мне заходит ее раскрепощенность в постели. Наш секс без тормозов. Не нужно просить и объяснять. Между нами разница в шесть лет, в свои двадцать четыре Леся многое умеет. Мы учились в одной школе, но тогда она была сопливой девчонкой, училась в пятом классе, она меня помнит, я ее – нет. Удивительно было бы, если бы запомнил. Хотя наверняка знал, кто ее отец. В том мире другие правила и интересы, где с детства учат выбирать нужные знакомства и заводить правильных друзей.

Встретились мы с Лесей несколько недель назад в клубе, куда завалились с Жаровым спустить за ночь месячную зарплату.

По лестнице поднимается пара молодых людей, Леська наконец-то заметила «подругу», бросается ей наперерез.

— Юна, с днем рождения! — кидается обнимать, голос дрожит от возбуждения. Стоя в тени, куда не бьет свет фонарей, наблюдаю за реакцией именинницы. Улыбается натянуто. — Мы вас уже заждались, — Леська переключает внимание на молодого парня.

Я достаточно в этой жизни понимаю, чтобы точно сказать: именинница не желала устраивать праздник. В груди теплым комком формируется уважение. С хера ли? Отмахиваюсь от этой теплоты очередной затяжкой.

— Решил сделать сюрприз сестренке, отметить ее день рождения с размахом, а она не хотела ехать. Пришлось уговаривать, — подтверждает мои подозрения парень, стоящий рядом с ней.

Красный уголек сигареты привлекает внимание Юны, она ведет головой в мою сторону, пытается рассмотреть за темной шторой ночи мое лицо. Это сложно сделать, я удачно выбрал позицию, чтобы оставаться в тени. Профессия накладывает свой отпечаток.

Зато я смог хорошо ее рассмотреть: длинные волосы медового оттенка, накрученные на концах, почти достают до талии. Скромные – для ее статуса и положения – украшения. Впрочем, это касается и платья. Светлое, максимально закрытое. Летящая юбка в пол, декольте не открывает даже ложбинку груди, которая у нее определенно есть. Личико смазливое, я бы даже сказал, красивое. Губы охренительные, на них фокусируется мой взгляд. Пока голодный мозг не стал подбрасывать картинки, что я хотел бы с ними сделать, выбросив окурок в траву, выхожу на свет.

— С днем рождения, — считаю, невежливо будет промолчать.

— Спасибо, — никакой реакции, голос ровный, во взгляде целый ноль интереса. Задевает? Не разобрался пока. Она вообще вся какая-то закрытая, словно через кокон на нас смотрит.

— Это мой парень – Стас, — представляет меня Леська, нервничает, слишком много жестикуляции. Парень, значит, ну ладно. — Это Юна, ради нее мы сегодня здесь собрались, — отмечаю, что статус «подруга» опущен, как я и думал. — Это Михаил, брат… двоюродный брат, я ведь ничего не путаю?

— Не путаешь, — Михаил сияет белозубой улыбкой. — Приятно познакомиться, — протягивает руку. Пожимаю, отмечая слабую кисть. С внутренним азартом жду, что именинница что-то скажет, отпустит какую-нибудь любезность. Игнорит. Внутри меня скалится зверь, принимая вызов.

— Взаимно, — стараюсь не реагировать на то, как напрягается во мне каждая мышца. Не пойму, какого хрена меня это задевает? Ладно, разберусь. Скорее всего, проблема в усталости.

Трехдневная командировка на Восток закончилась тем, что мы наконец-то накрыли банду, торгующую живым товаром. Девочек вытащили, только ни хрена не спасли, там ведь у каждой покалеченная судьба. Нет таких психотерапевтов, которые смогут переписать им жизнь с чистого листа. Подсознание заставит вариться в том дерьме, через которое они прошли. Кто-то по глупости, кто-то по собственному желанию. Вот там поломанные судьбы, покалеченная психика… а тут избалованная мажорка, у которой все есть. Хочется в это верить, но звериное чутье, которому я привык доверять, не спешит со мной соглашаться. На контрасте своих мыслей и чувств решаю в этом разобраться, хотя не пойму, для чего мне это надо. Очередная головоломка, которую хочу разгадать.

— Наконец-то! — на террасу высыпают гости.

— С днем рождения! — кидаются обнимать именинницу, засыпают девчонку красноречивыми поздравлениями. Шумно, очень шумно.

Отступаю в тень. Привычка. Для всех я просто Стас. Попросил Леську не упоминать фамилию – во избежание ненужных вопросов и параллелей. Она не знает, что в другой жизни я убийца, пусть и в законе. Снайпер – призвание, помноженное на годы тренировок.

Гости вместе с именинницей возвращаются в ресторан, мы с Леськой остаемся на террасе раскуривать одну сигарету на двоих. Выбросив окурок, притягиваю к себе, завладеваю податливым ртом. Она тут же отвечает, подается навстречу, трется о мой стояк.

— Ты упустил свой шанс по-быстрому, Юматов. Теперь жди, когда гости напьются и начнут заниматься тем же самым, — смеется. — Пока все трезвые и приличные, но это ненадолго.

Первый этаж элитного загородного отеля-ресторана – кухня и банкетный зал, второй этаж – номера, которые предоставлены гостям на все выходные. Нулевой этаж – бассейн, сауна, русская баня. Снять это место, даже без меню и выпивки, выльется в шестизначную цифру.

Возвращаемся в ресторан. Официанты ожили, плывут с бокалами шампанского по залу, на сцене живая музыка. Мужики не пьют шампусик, их на столах ждут крепкие напитки.

Утягиваю Леську к дальней стене, занимаем неприметный столик в стороне. Она рвется в центр, где оживленная тусовка: гости продолжают шуметь и обниматься. Желание отвиснуть и потрахаться удивительным образом трансформировалось в желание наблюдать. У меня ведь в голове нерешенная задача под кодовым названием «Юна».

— Юматов, ты сегодня скучный… — тянет недовольно Леська.

— Уставший. Я только вернулся из командировки. Если помнишь, я предлагал остаться дома.

Отмахнувшись от моих слов, не без злости выговаривает:

— Где бухал, трахался и договаривался о поставках лекарств. Конечно, устал!

Я не переубеждаю, хотя она ждет реакцию. Специально ведь провоцирует, эмоций девочке не хватает, а я не даю в них окунуться. Аптеки действительно имеются, но я ими лично не занимаюсь. Для Леськи я неудачник. Отказался от своей фамилии и наследства. Помимо работы, я за последние три года открыл две аптеки – негусто для того, кто мог владеть миллиардами, но мне есть чем гордиться. Леська никогда не скажет, но она мои достижения таковыми не считает.

— Ты ревнуешь? — не знаю, зачем спрашиваю. Может, хочу увидеть в ее взгляде живые эмоции: слезы, боль, растерянность, переживания? Но их там нет.

— Нет, ты же знаешь, — передергивает плечами.

Меня не царапает. Я даже рад, наверное.

— Тогда не будем больше поднимать тему моей усталости, — поза расслабленная, откидываюсь в кресле, но по тону она понимает, что переходить границы не стоит.

Она запрещает себе ревновать, Леську не устраивает мой счет в банке, он значительно меньше, чем у нее. Трахаться со мной – одно дело, там можно не прятать эмоции, а вот собственнические инстинкты и любовь она шлет куда подальше. Леська замуж хочет. Я на роль мужа не гожусь, поэтому Елизарова никогда не вцепится в меня острыми, как бритва, ноготками. Она будет искать состоятельного мужика. Прими я наследство деда, все было бы по-другому, но я его никогда не приму. И Леську в качестве жены я не вижу. Она сидит рядом со мной, стреляет глазками по залу в поисках выгодной партии для брака. Я не мешаю.

За наш столик, облобызав именинницу, подтягиваются Леськины друзья. С Кариной знаком. Я был в клубе с Лехой, когда мы встретили девчонок. Ушла она той ночью с Жаровым. Сегодня она в обществе «пепельного» парнишки. Длинная челка, в ушах туннели, бровь проколота, шея и руки полностью забиты. Мы уже здоровались, вроде он даже имя называл, я пропустил.

— Водка или коньяк? — спрашивает меня, поднимая бутылки.

— Коньяк, — пальцами двигаю стакан.

Он наливает себе водку, мне – полстакана коньяка. Девки треплются, обсуждают наряд Юны. Для них он чересчур скромный.

А мне зашло ее платье. Юне идет.

— Чем занимаешься? — интересуется пепельный блондин.

— Работу работаю.

— Не хочешь, не говори, — тянет вверх губы, махом выпивает стопку, кидает в рот оливку.

— Не хочу, — глоток алкоголя растекается теплом во рту.

Я вообще не хочу говорить. Я пытаюсь решить «свою загадку», засела в голове, покоя не дает. Вспоминаю, что я слышал о девчонке. У Серебряковых ювелирный бизнес. Прокручиваю в голове несколько раз фамилию, она всплывает с фамилией его партнера. Последнее время часто пестрят в бизнес-новостях. Вдруг ошибаюсь, надо бы проверить. Вбиваю в поисковике…

Точно! Невеста Гаранина...

Игоря сегодня в зале нет, эту сволочь я бы узнал, как и он меня. С интересом смотрю на Юну. Как ты умудрилась связаться с Гараниным?

Напоминаю себе, что это не мое дело.

Леська с Кариной продолжают трещать, втягивают в разговор «пепельного», мне даже не надо скрывать свой интерес, они уже пьяные и веселые, ничего не замечают, но я все равно наблюдаю украдкой.

Давно я не любовался девушкой со стороны. Ею любуюсь. Линией хрупких плеч, красивой шеей, алебастровой чистой кожей лица, скромной улыбкой. Неудивительно, что Гаранин на нее запал: невинная, чистая, хорошая, правильная девочка. Только таких выбирал Игорь. Портил, а потом бросал. Эту не бросит, женится. Дорогая визитная карточка олигарха Гаранина.

Я не один, кто смотрит на именинницу. Девки – с завистью, мужики вожделеют. Хочется вбить им в глотки зубы за эти пьяные пошлые взгляды. Отставляю стакан в сторону. Лучше не пить, раз такая дичь ползет в голову. С чего вдруг меня это напрягает? С чего вдруг мне захотелось защитить этого ангела?

Мне по-хре-ну!

По-хре-ну на нее и ее жизнь!

Чужие невесты на то и чужие, что у них есть заступники. Мажорками не интересуюсь, если только потрахаться. Эта и не даст. Ничем не могу объяснить свой интерес. Ах да, она ведь меня проигнорировала, а я привык, что бабы на меня ведутся.

Брат уговаривает Юну выпить один бокал шампанского, второй запихивает насильно. Появляется желание врезать этому Мише. Ангелы не должны пить спиртное, им утром бывает плохо. Не хрен спаивать девчонку.

Леська с Кариной забирают пепельного и уходят танцевать. На сцене куражится известная группа. Зал пьяно подпевает, орут так, что не слышно микрофона. Тупая музыка, слова идиотские, которые не заходят только мне и Юне. Поддавшись уговорам, она идет в танцевальный круг.

Через три песни ди-джей ставит медляк.

Дерзнуть, пригласить на танец? Не пойдет. Могу настоять, но не буду портить девчонке праздник. Тем более она уже танцует с братом. Продолжая наблюдать, замечаю, что мужики держатся от нее на расстоянии. Еще одна загадка. Установка Гаранина? Никто, кроме него, не может к ней прикоснуться?

— Идем? — возвращается Леся, плюхается на бедра, упираясь ягодицами в пах, крутит задницей.

Да, детка!

Оставляю загадку по имени Юна, тащу Лесю наверх. Номер чистый, еще никто не занимал. Леська падает на колени, расстегивает ширинку, достает из трусов член. Действует быстро, даже отдышаться не успевает. Кто ее так завел? Облизывает головку, смачно посасывая. Профессионально заглатывает даже мой размер, упираясь губами в яйца.

Расслабляет мой напряженный мозг, топит его в чисто мужском удовольствии. Вплетаю пальцы в волосы на ее затылке, фиксирую голову и несколько раз толкаюсь, чтобы не мучить Леську, отпускаю себя. Она проглатывает все. Упирается в живот двумя ладошками, отталкивает. Глаза блестят, как у голодной кошки. Перемазанный слюной член выскакивает наружу. Это только разминка.

Скидываю с себя одежду, Леська раздевается сама.

Достаю презервативы из заднего кармана, бросаю на постель. Леська получает первую разрядку, выкручивается на моем члене, сжимая его до легкой боли.

— Стас, хватит… — стонет Леська, когда после второго ее оргазма я не успокоился. В голову опять лезет Юна. Что ты там забыла? Но, вопреки голосу разума, представляю ее губы, аккуратную попку, которой она почти незаметно крутила на танцполе. Два глубоких толчка – и я кончаю до пятен перед глазами…

Это ппц как хреново! Мы видимся первый и последний раз! Напоминаю себе, чья она невеста. Обещаю: выкину эту девочку из головы…

Натянув штаны, не застегиваю ширинку, босым выхожу на балкон. Прикуриваю. Затягиваюсь до легкого головокружения и тошноты.

— Ты меня уделал, — ржет Леська, поднимаясь с постели. — Я теперь на раскорячку ходить должна? — сопровождая довольным стоном. На балкон не выходит, топает сразу в ванную.

Затягиваюсь еще раз, успокаиваю бешеный пульс. В голове просветление. Вот это правильно. Запрокидываю лицо к звездному небу. Красиво. Спокойно должно быть на душе… А неспокойно…

Плохо, майор Юматов! Плохо!

Фильтр сигареты прикладываю к губам, там еще на пару затяжек. Не успеваю впустить в легкие дым. Знакомый до дрожи хлопок замораживает в венах кровь. Его не могут заглушить даже звуки музыки. Я слишком хорошо знаком с тем, как работает снайперская винтовка…

Твою мать!

Глава 2

Стас

Есть разница между тем, когда целятся в тебя, и когда ты находишься по ту сторону прицела. Сердце даже кровь качает по-разному. Когда выполняешь задание, ты холоден и собран, на твоей стороне опыт. Когда целятся в тебя, как бы привычен ты ни был к смерти, чувство опасности выбрасывает в кровь адреналин. Спрятаться на открытом балконе невозможно, если вдруг в тебя направлено дуло.

Ныряю в тень. Пульс частит. Непонятно, что происходит. А непонятные ситуации с оружием, заряженным боевыми патронами, я не выношу. На розыгрыш это не тянет. Тушу о поручень балкона окурок. Вслушиваюсь и всматриваюсь в темноту. Именно в темноту, потому что освещение во дворе загородного клуба резко гаснет.

Люди, отвечающие за безопасность «золотой молодежи», приходят в движение. Им ведь не зря деньги платят.

Хлопок…

Еще один…

«Минус три», — мысленно.

Наши так не работают. Любое задержание, даже самое сложное, должно проводиться с минимальными, а желательно нулевыми потерями. Не всегда получается, но чем чище отработали, тем меньше бумажной волокиты.

Херачат по охране профессионалы. Будут класть всех или кого-то конкретно? И я сейчас я не про «мордой в пол».

Охраны здесь почти столько, сколько гостей. Не простая молодежь собралась. Многие из них катаются с телохранителями, хоть и не все. Плюс служба безопасности самого клуба.

Мне вот ничего не стоит свалить отсюда незамеченным, не подставляться под пули. Семьдесят процентов людей обычно так и поступают, потом могут вызвать полицию. Тридцать – предпочтут промолчать из страха, что им придут мстить.

Кто-то скажет: «один в поле не воин», тем более без оружия, но я ведь не пальцем делан. Убить быстро себя не дам. В моих жилах течет убойный коктейль из страха и бесстрашия, а еще уверенность, что я могу помочь людям. Хотя в этот самый момент перед глазами только один человек. Точнее, девушка. И вот гребаное чутье подсказывает, что спасать нужно в первую очень Юну. Откуда я это знаю? А я и не знаю… Пока.

Заглядываю в душевую, Леська расслабленно натирает свое ухоженное тело, припевает что-то, не попадая в ноты. Вроде тот бред, что звучал там, в зале. Новомодное говно, занимающее верхние строчки хит-парадов.

Никогда не знаешь, как поведет себя баба в экстремальной ситуации. Хотелось бы, чтобы шок ее парализовал, она забыла, как издавать звуки, особенно повышать эти звуки до максимальных децибелов. Спокойно можно было бы уложить ее спать… Но хрен угадаешь, когда она придет в себя. Начнет орать – ее пристрелят.

Просчитываю приблизительный ход операции. Почти любую операцию по захвату я могу прорисовать в голове и мысленно отмерить время до завершения. И его у меня все меньше.

— Лесь, — открываю резко кабинку, она подпрыгивает. У меня очень мало времени, поэтому стараюсь подобрать нужные слова в короткие сроки. Желательно, чтобы они сразу дошли до ее пьяного сознания.

— Юматов, даже не думай, — стонет она, мотая головой. — Дай полчаса…

— Леся! — повышаю голос, она видит, что я не улыбаюсь. У меня сердце на разрыв работает, чувствую, что теряю время, уходят драгоценные секунды. Я серьезно проигрываю тем, кто сейчас кладет во дворе охрану.

— Что?.. Что-то случилось? — переступает с ноги на ногу, хочет подойти ко мне, разгладить морщинки на лбу, она так делает, когда я злюсь, но сейчас стоит на месте.

— Мне нужно уйти. Твоя задача – одеться и спрятаться, — ровным жестким голосом, чтобы не смела возражать. — Не высовываться, пока все не закончится.

Хотел сказать «пока не приду за тобой», но меня ведь могут подстрелить. С пулей в голове я точно за Леськой не вернусь.

— Что должно закончиться? — глазами хлопает, нервно улыбается.

— Лесь, просто не высовывайся, — по слогам, но все так же твердо. В это время кто-то из охранников во дворе поднял шум, два выстрела из Макарова заставили Лесю вздрогнуть. У меня чуть ослабла пружина, может, «добрые» справятся, и перевес будет на нашей стороне?

Где-то наемники лоханулись. Забыли, что личных телохранителей выбирают из лучших когда-то бойцов? Плохо то, что гости вряд ли обратили внимание на выстрелы. Там, в зале, до сих пор херачит музыка. Но выстрелы слышит Леська, из ослабевших рук выпадает флакон с гелем, бьется о мраморный пол, она не реагирует.

— Кто-то стреляет, — бледнеет на глазах. Мне только ее обморока не хватало. Резко переключаю кран, холодные струи быстро приводят ее в себя, она вздрагивает, но, прежде чем она успеет закричать, я жестко произношу:

— Не кричи! — сама закрыла ладошками себе рот. Вот и умница. — Да, стреляют. Чтобы не попасть под перекрестный огонь, ты спрячешься. Поняла?! — кивает часто-часто головой. — Быстро одевайся и прячься, если хочешь жить, — Леська отмирает, выскакивает из душевой. Она даже протрезвела окончательно. — Вот и молодец.

— А ты куда?

— Проверить обстановку.

Заодно найти отсюда безопасный выход.

— Не ходи, Стас. Вдруг тебя убьют?..

— Делай, что я сказал! — резко, чтобы прекратить зарождающуюся истерику. — Сейчас ты заботишься только о себе. Не забудь выключить везде свет.

Надеваю футболку, куртку забрасываю в шкаф. В ней неудобно двигаться, брендовая шмотка для понтов, я ведь знал, куда иду. Надиктовываю сообщение Жарову: быстро обрисовав обстановку, скидываю адрес. Приехать ребята не успеют, но все пути отхода на дорогах успеют перекрыть, поднять по тревоге полицию. Выхожу через балкон, потому что этого никто не ждет. Перелетев перила, мягко приземляюсь на подстриженный газон.

Эмоции отключаются по щелчку. Ушел в тень, осмотрелся. Двигаюсь бесшумно. Я вычислил, где сидит снайпер, но его не достать. Без винтовки, по крайней мере. Зато я точно знаю все его слепые зоны. Есть квадраты, в которых могу двигаться почти спокойно.

Со стороны кухни точно должен быть запасной выход. Возле него уже дежурят, пара наемников держат дверь на прицеле. По кухработникам не стреляют. Значит, кого-то ждут, что подтверждает мои подозрения. Заказ на какое-то конкретное лицо или группу лиц?

Подкрадываюсь бесшумно. Останавливаюсь за их спинами, они слишком близко друг к другу. Уберу одного, второй заметит. Захватываю первого, закрываюсь им и сворачиваю шею резким движением. Мне не видно из-за балаклавы глаз его напарника, но там точно шок. Свернуть шею взрослому тренированному мужику на самом деле достаточно сложно. Сейчас я благодарен командиру, что он нас затрахал физподготовкой и отработкой приемов самообороны, иногда до темных точек перед глазами гонял на полигоне. Парень напротив меня не успевает совершить выстрел, перехватив автомат, точным попаданием в голову укладываю второго бойца. Забираю магазины, рассовываю по карманам. Снимать разгрузку и броники с убитых времени нет.

Из ресторана доносятся крики, стрельба, начинается паника. Музыка продолжает звучать, она чем-то напоминает стоны боли, пилит натянутые до предела нервы. Повара и официанты, что были в кухне, высыпают во двор, видят меня, пугаются, кричат, поднимают руки.

— Спрячьтесь! — нет времени объяснять, что я из команды «хороших». — Выход перекрыт, туда нельзя!

Кивают головами. Прослеживаю взглядом за тем, куда бегут. Информация о том, как можно отсюда выбраться, лишней не будет, но что-то мне подсказывает: там находится еще один снайпер. Тот, кто подготовил операцию, наверняка учел все риски.

Глубокий вдох, выдох. Вхожу в здание. Не люблю работать в помещении. В условиях города тоже. Может произойти любая жопа. Мирных слишком много, кто-то подставится или срикошетит пуля, а ты потом в бутылку лезешь, чтобы забыть, только ни хрена не забываешь!

Нет!.. Нет… Нет!!!

Отрубаю мозг, мне не нужны сейчас гребаные флешбеки, столько лет не было…

Воскрешаю в башке образ Юны, он рассеивает мрак, который меня чуть не накрыл.

Она сейчас в зале, и ей грозит опасность!

Если ты не поспешишь, ее красивые пухлые губки больше никогда не улыбнутся…

По дороге в ресторан снимаю еще двоих бойцов из отряда «плохишей». Коридоры взяты ими под контроль. Сколько их вообще в клубе, я не знаю, а это пздц как непрофессионально. Я действую, надеясь на удачу. Аккуратно заглядываю в зал из-за угла, несколько бойцов стоят над уложенными на пол гостями, поднимают девчонок, смотрят в лицо, грубо отбрасывают на пол, который усеян осколками и айфонами, а еще он залит кровью.

Отморозки!

Положить дохрена невинных, чтобы получить одного? Это акт устрашения, на кого-то решили жестко надавить? Все больше убеждаюсь, что они пришли за Юной. Я вижу ее, лежит близко к сцене, укрытая телом своего брата.

Кто перешел дорогу этим парням – твой отец или жених?

Автоматная очередь. Женский испуганный визг, минус один гражданский. Пытался сбежать…

Ныряю в другой коридор, успеваю убрать еще одного бойца. Сверху у наемников есть прикрытие. Вылезу – они меня тут же снимут.

Главарь, именно так мысленно называю верзилу под два метра ростом, доходит до края. Отпихнув ногой брата Юны в сторону, он хватает ее за волосы и дергает на себя. По позвоночнику пробегает жар, он воспламеняет кровь и разгоняет злость, а я должен быть спокоен…

— Забирайте! — швыряет ее двум другим, прикрывая, они все время стоят за спиной. Молча ловят. Юна не кричит, но глаза на все лицо.

Потерпи, девочка…

— Не трогайте ее! — бросается Михаил на выручку сестре.

Получает пулю и оседает на пол. Юна бледнеет, из нее словно разом выкачали всю кровь. На снег положишь раздетой – не найдешь.

Бля! На всю жизнь у девчонки отбили желание праздновать дни рождения. А они у нее обязательно будут.

Точным выстрелом в голову убираю главного…

Глава 3

Стас

Мне даже не хочется анализировать глупость, которую я только что совершил. Один эпитет ко мне идеально подходит, я даже спорить не буду. На «дол» начинается, «еб» кончается! Я такие промахи не совершал даже зеленым необстрелянным юнцом. Рискнуть несколькими десятками заложников, чтобы что?

Спас?!

Увидел боль в глазах незнакомой девчонки и нажал на курок? Зашибись объяснение, а объясняться придется! Теперь она там кричит, срывая голос.

Вокруг летит штукатурка, пыль забивается в дыхательные пути. Любая пуля может срикошетить. Коридор, в котором я укрылся, пытаются стереть до основания, но мощности автоматов для этого не хватит. Отхожу назад, ныряю в другой коридор, где оставил пару «двухсотых». Отсюда на второй этаж не подняться, нужно выйти через зал. Возможно, где-то есть запасной выход, но нет времени на его поиски, которые могут ничего не дать.

Четкими быстрыми выстрелами убираю оставшихся боевиков в зале. По стрельбе я всегда был лучшим. Неважно, какой ствол мне попадал в руки, главное, чтобы не кривой. Скорость стрельбы, меткость, расстояние – я в этом лучший. И сейчас те, кто палит сверху, смогли в этом убедиться. Прекратили огонь. Даже интересно стало, что там в их головах щелкнуло, что они застопорились?

С одного из убитых снимаю рацию, гарнитуру. Слушаю пару минут. Тишина. Тут ясно: поняли, что я могу их прослушивать, переключились на дополнительный канал связи.

Резко падаю на пол и, не целясь, произвожу несколько выстрелов. Все в цель, минус два. Я не слышал шагов, не мог физически их услышать, на человеческом уровне их невозможно уловить. Военные называют это чуйкой или звериными инстинктами. Объяснить сложно, чтобы тебя не посчитали дебилом. Вот эта самая чуйка не раз спасала жизнь опытным бойцам. Мне сейчас тоже спасла.

В зале поднимается крик, гости в панике разбегаются. Не останавливает даже то, что по ним только что велся огонь. Тишина в несколько секунд дает им надежду, что плохие парни ушли. Не ушли, перегруппируются. Мы бы так сделали. А тут работают профессионалы. На моей стороне эффект неожиданности, только поэтому я пока жив.

Представляю приблизительную картину происходящего в зале, прежде чем двинуться вытаскивать девчонку. Так и есть, кто-то забился в угол, кто-то бежит, надеясь на спасение, а Юна сидит над телом своего брата, пытается помочь. Ей нет дела до бандита, кровью которого сейчас забрызгано ее платье, а он валяется у нее в ногах. Ничего не видя из-за крупных слез, которые застыли в глазах, она пробует спасти Михаила, удержать ладошками утекающую из раны кровь.

Перезаряжаю магазин, врываюсь в зал, подхватываю одной рукой за локоть и дергаю девчонку за руку. От меня шарахаются, бегут с криками. Сейчас для них я враг, потому что с оружием в руках. Объяснять бесполезно, не услышат. У людей шок и истерика.

Пробую их направлять, объясняю, где можно спрятаться. Кто-то слышит, кто-то нет. Неуправляемая масса, среди которой нет или не осталось ни одного героя. Каждый сам за себя.

— Отпустите, — тихий голосок на грани слышимости врывается в мое личное пространство. — Немедленно отпустите! Чего вы от меня хотите? — несмотря на страх и боль, в голосе слышится вызов и надменность.

— Голову втянула в плечи и закрыла свой красивый рот, — дергаю именинницу за локоть. В ее хрустальных от непролитых слез глазах плещется шок. — Да, детка, тебя хотели убить. Больно осознавать, но этот гребаный мир сегодня против тебя? — мой голос пропитан яростью. Злит! Как же все злит! Влез не в свое дело, не смог остаться в стороне.

Она узнает меня, щурится подозрительно. Да, это меня ты проигнорировала на террасе, всем своим видом показывая, что недостоин знакомства с тобой. Ну, давай, начти орать, что это я устроил бойню. Вижу, как крутятся в ее голове мысли, складываются в какую-то только ей известную картину. Не спешу убеждать девчонку, что влез в это дерьмо, только чтобы ее спасти. Потому что моя чуйка голосила – пришли за ней!

— Там Миша, — проходится по нервам красивым, словно музыка дождя, голосом. От крика он немного просел, но легкая хрипотца его никак не портит. Скорее цепляет и пробуждает скрытые желания.

Бля, нашел время!

— Ему я не могу помочь, но тебя вытащу живой, если будешь слушаться, — в ее взгляде все еще сомнение, но мозг – как для бабы – нормально функционирует. Не стала истереть и обвинять меня.

Оглядывается, будто может найти ответы в пространстве. Сомневается. Не доверяет. Неудивительно, меня она видит первый раз в жизни. Дать пощечину, чтобы отмерла и начала шевелить ногами?! Понимаю, что даже ради спасения наших жизней не смогу ее ударить.

— У тебя три секунды, чтобы дать ответ, потом я ухожу один, — вздрагивает, словно я ее ударил.

Самое дерьмовое, что я не уйду. Я только что трахал одну телку, а спасать кинулся другую. Могу оправдывать себя тем, что Леську никто убивать не собирался, но оправдание слабое. По всем фронтам не прав. Тут ведь на каждом шагу камеры, мне еще прилетит от руководства, что засветил свое… лицо! Все мои действия изучат под микроскопом и вынесут предупреждение – это в лучшем случае. О том, что погонят из спецназа, думать не хочется. Из родной семьи было легче свалить, чем из братства.

— Хорошо, — выдыхает Юна. — Я иду с вами.

— Вопросов не задавать. Выполнять все мои команды, говорю «ложись» – ты падаешь на землю, говорю «ползти» – ты ползешь и не жалуешься. Все понятно?

— Вы кто? — блеска в глазах стало больше. Только не реви! Терпеть этого не могу!

— Конь в пальто. Никаких вопросов, — дергаю ее за руку и веду за собой. Не сопротивляется, но быстро перемещаться не может из-за каблуков.

— Другой обуви у меня нет, извините, — поймав мой недовольный взгляд, сделала правильные выводы. — Я могу попытаться оторвать каблуки.

— Оставь, твои ноги так ох@но смотрятся в туфлях, что я готов потерпеть наше медленное передвижение. Чем будешь расплачиваться за спасение? — я мудак, конечно, но не до такой степени, как сейчас обо мне думает Юна. А она думает, так громко думает, что у меня уши начинают гореть.

Лучшее средство от слез – переключить ее внимание. Я переключил. Если бы у нас было время, остановился бы и понаблюдал, как на ее хорошеньком лице эмоции водят хоровод. Убойный коктейль там, можно кончить. Ее злость заводит не меньше, чем хорошенькие ножки.

— Думаешь, я альтруист, который бежит спасать смазливых телок за просто так? — поторапливая, чуть сильнее дергаю за руку, чтобы бежала за мной.

— Мой отец вам заплатит, — высокомерно. Бесит ее тон.

— Неинтересно. Отсосешь мне? — она упирается ногами в пол, пытается выдернуть руку, но я упорно тащу ее за собой.

— Ни за что! Вы омерзительны! Да как вы?.. — я ее даже не слушаю. Она тихим голосом пытается сравнять меня с землей, только мне пофиг.

Ее губы на моем члене – мечта, которой не суждено осуществиться. Просто мне нужно, чтобы она думала о чем угодно, только не о том, что сейчас произойдет.

— Ложись! — бросаю ее на пол, накрываю собой и начинаю стрелять в открытое пространство двери. Взрыв не долетевшей до коридора гранаты оглушает на несколько секунд…

Глава 4

Юна

Ощущение нереальности происходящего. Скованное страхом, непослушное тело, обжигающий холод внутри и снаружи, который не исчезает – вот то, что я чувствую. Удивительно, что я еще способна на чувства. Я – будто не я, словно попала в параллельную вселенную, где все еще хуже, чем в моей реальности.

Мне до последнего хотелось верить, что Мишка-дурак решил меня растормошить и устроил розыгрыш. Я отказывалась верить, что мои гости лежат убитыми, легче было обманывать сознание и убеждать себя в том, что они знали о розыгрыше. Знали и подыгрывали.

Миха…

Его больше нет! Меня топят истерика и боль, но я из последних сил держусь, скорее всего, включились резервные возможности организма, по-другому я объяснить свое поведение не могу.

Не хотела… Как же я не хотела отмечать свой день рождения! Видеть радостные лица друзей, отвечать улыбкой и делать вид, что все хорошо. Двадцать один – шикарный возраст, чтобы наслаждаться молодостью, познавать новые горизонты, устроиться на классную работу, путешествовать, любить…

Только для меня двадцать один – приговор!

Мне нечего отмечать, я хотела бы отсрочить свой день рождения лет на тридцать, а лучше, чтобы он никогда не наступал. Теперь Гаранин не примет никаких отсрочек. У меня осталось несколько недель свободы, которые я должна прожить в установленных женихом рамках, которые действуют в отношении меня уже пять лет. Именно столько лет назад Игорь увидел меня и сказал отцу, что женится на мне, если они будут выполнять требования Гаранина и строго следить за моим воспитанием, не допустят никакого скандала, связанного со мной, а в первую брачную ночь я окажусь неопытной девственницей. Намекая, что никакие шалости с мальчиками недопустимы. Гаранин во всем должен стать первым. Стоит обо всем этом начать думать, как меня передергивает.

Он спас нашу семью от банкротства. Папа считает, что я должна быть благодарна Игорю. За что благодарить? Он ведь не на добрых началах кинулся помогать нашей семье, Игорь преследовал определенную цель – в обмен на поддержку в бизнесе он потребовал меня.

День рождения – это праздник, мои дни рождения после восемнадцати стали пыткой. Я ненавидела их приближение, ведь это еще один шаг навстречу нежеланному замужеству. А время, как назло, ускоряло свой бег. Кажется, вот только мне исполнилось девятнадцать, а уже двадцать один.

В тот момент, когда бандит выстрелил в Мишу, у меня промелькнула предательская мысль: пусть и в меня стреляет, разом избавлюсь от Гаранина, получу наконец-то свободу.

Я не хочу становиться женой Игоря. Все во мне противится предстоящему замужеству. Отец постоянно повторяет, что я ни в чем не буду нуждаться, что Игорь станет мне хорошим мужем, только я не верю. Не могут деньги сделать человека счастливым. Возможно, я так рассуждаю, потому что никогда не знала нужды, но мнения своего не изменю. Мне Гаранин неприятен. Я его боюсь: холодный, деспотичный, придирается к любой, даже самой незначительной мелочи: спину ровно держи, не носи высокие каблуки, тебе не идет, платье короткое, джинсы нужно выкинуть, они слишком сильно обтягивают…

Бесконечные придирки. Но слышу их только я. Когда-нибудь я стану доведенной до совершенства бабочкой, которую он из меня вылепит, а потом наколет на булавку и поставит под стекло. За маской «настоящего мужчины» прячется абьюзер.

Отец этого не видел. Отказывался слышать правдивые жалобы, считал, что я пытаюсь оболгать жениха. Верил, понимал и поддерживал меня только Миша, папа в жесткой манере пресекал любое мое недовольство будущим мужем.

— Девушка должна быть при муже, — повторял он. — Свобода плохо влияет на женский разум, развращает не только ум, но и тело. Игорь не даст тебе ошибиться, с ним ты будешь счастлива, — когда папа начинал эти разговоры, я сразу вспоминала маму. Она ведь не просто так все бросила и ушла от отца? Они редко ругались, но мамины глаза все больше тускнели, а однажды она уехала в салон и не вернулась. Сначала я считала ее предательницей. Обижалась, клялась, что никогда не прощу, но с годами стала понимать. Невозможно всю жизнь прожить под чужим давлением и не сломаться.

— Если бы у него не было столько денег, ты бы не считал его достойным кандидатом, — выпалила я в пылу нашей последней с отцом ссоры.

— Юна! Ты становишься слишком строптивой, поэтому и нужно скорее выдать тебя замуж, — разозлился он и запустил в меня папкой с документами. Не попал, но было очень неприятно, что он опустился до физической расправы. Любое мое желание поговорить с отцом он выворачивал в пользу скорой свадьбы. Ее не избежать, и я почти смирилась. Почти… Маленький островок надежды все еще теплился где-то в душе...

А теперь мой мир окончательно рухнул. Единственный дорогой мне человек убит. Возле меня совсем чужой, незнакомый мужчина, его вроде Стас зовут, но я не уверена. Он грубо разговаривает со мной, но меня не задевает. Думает, задел? Этот гребаный мир давно против меня.

— Там Миша, — смотрю в эти прозрачные бирюзовые глаза и очень стараюсь держать себя в руках, хотя внутри всю трясет. Молю взглядом, чтобы помог. Помог Мише.

Стас меня пугает, но я отчего-то ему доверяю. Возможно, я себя обманываю, и мне уже все равно, что со мной будет дальше. Я еще там, на террасе, поняла, что от этого человека стоит держаться подальше, а сейчас, как глупая овца, иду на заклание со своим возможным палачом.

— Ему я не могу помочь, но тебя вытащу живой, если будешь слушаться, — голос уверенный, сильный, властный, от его тембра кровь в жилах леденеет, но все равно где-то на периферии еще работающего сознания есть уверенность, что он меня не убьет.

— Хорошо.

Я согласилась. Зачем?

Когда он заговорил о том, что не спасает «телок» за просто так, я дар речи потеряла. Грубиян! Хам! Он так общался, будто я сама ему навязалась! Но все равно решила предложить деньги, их все любят. Думала, и этот обрадуется.

— Неинтересно. Отсосешь мне?

Он это мне?!

Он просто омерзителен! Да как он посмел мне такое предложить? У меня горело лицо, внутренние органы распирало от злости, я готова была лопнуть от возмущения, которому не было предела, а он вел себя, будто ничего не произошло. Отдавал команды, которые я по инерции выполняла: ложись, спрячься за мной, ползи. Не задумываясь, потому что в голове все время звучала эта вульгарщина. Вокруг меня опять стрельба, смерть, крики, стоны, а я думаю о том, что этот хам мне предложил!

Мерзость!

Вопреки всем доводам разума, мое подвергнувшееся сильному стрессу сознание рисует картинки, как это могло бы произойти. Не верится, что я допускаю такие мысли! Он красив, безумно красив… и порочен, а я на это не ведусь.

Такая внешность бывает только у распутников! Судя по тому, что он мне предложил, Стас самый настоящий распутник, и мне не следует его поощрять!

— Может, отомрешь? Я понял, что минет мне не светит, ты ни хрена ведь не умеешь? — перезаряжая свое оружие, он на меня даже не посмотрел. Рассуждал обыденным тоном, словно поход в магазин обговаривал со мной! — Член в руках хоть раз держала? — о, я удостоилась чести, чтобы он на меня посмотрел. На его красивом лице появилась вызывающая ухмылка, рука чесалась дать ему по наглой невоспитанной роже!

— Вы просто омерзительны! — мое лицо так пылало, словно я его на солнце сожгла.

— Можно на «ты», — спокойно отреагировав на оскорбление, он мне, как дурочке, принялся объяснять: — Нет ничего омерзительного в минете, сама когда-нибудь поймешь, вредина.

— Меня зовут Юна, — говорила себе, что не стану на него реагировать, не получается. Никому не удавалась меня так вывести из себя.

— Слушай, Юна, вон там сидит снайпер, — указывает в темноту. Откуда он там снайпера увидел? — Если мы высунемся, нам снесут голову. Поэтому сейчас ты спрячешься и не будешь высовывать свой нос, пока я за тобой не вернусь, — Стас вообще не менял тон своего голоса. Таким же тоном он про минет рассуждал, а у меня льдистые иглы в позвоночник впились, я не могла разогнуться. Нужно себе признаться: мне страшно оставаться без него. Лучше пусть он и дальше говорит свои пошлости.

— Ты уходишь? — более глупого вопроса я задать не могла.

— Я вернусь, мне ведь еще награда полагается, — от его ухмылки вновь вспыхнули щеки.

— Я не буду… — затрясла головой.

— Я ведь уже сказал, что передумал. Юна, как не стыдно? — издевательски. — Строишь из себя святую невинность, а сама о моем члене мечтаешь, — я чуть не задохнулась от возмущения!

— Я не мечтаю…

— Пока меня не будет, можешь себя в этом убеждать, — не дал ответить, я как раз собиралась обозвать его хамом.

Стас резко и совсем неожиданно подался ко мне, я даже отреагировать не успела, как его язык прошелся по моей шее, задел челюсть и коснулся края губ. Меня подбросило так, словно током ударило. Ничего подобного в моей жизни не было, сложно описать в этот момент свои чувства, но злость вышла на первый план. Замахнулась, хотела дать этому распутнику пощечину, не позволил. Перехватил мою руку.

— А ты вкусная, — подмигнул. Он весь сплошная дерзость и вызов! Он состоит из порока! Пока я думала над ответом, он открыл дверь позади меня, толкнул в помещение и захлопнул дверь, оставляя меня в полной темноте...

Глава 5

Стас

Обычно я не бываю жесток с девушками, но тут прям несет. Сложно удержаться и не дразнить. Юне двадцать один, а она безобразно невинна, хочется эту чистоту хоть немного запачкать. Девушки в пятнадцать более осведомлены и раскрепощены, чем эта красивая зануда-девственница.

Обычно я заточен на результат, а тут сплошные промахи. Помню, был случай один. Мы были еще зеленые, необстрелянные (мишени в расчет не брать), только после учебки, где и решилась моя судьба, потому что лучше меня никто не стрелял на потоке. Командир (тогда еще мы не были знакомы с Багировым), предложил цель в тысячу метров, попаду – получу распределение в элитный отряд, промажу – буду долго карабкаться наверх. Я согласился. Выхожу на стрельбище, а чуть левее изготовки две голые лесбухи сосутся в десна, ласкают друг друга, ни хрена не стесняясь, член по стойке смирно, у меня несколько месяцев секса не было. Хочется туда третьим ворваться, а мне стрелять. Попал! До сих пор не верится, что смог. Свой тогда личный рекорд установил, это уже позже я его несколько раз переплюнул, но то попадание было самым ярким и запоминающимся.

А тут постоянно отвлекаюсь на милую мордашку. Я ведь сыт, Леська отлично сняла напряжение, тем и удивительнее, что у меня два промаха.

Не думал, что дразнить девчонку так увлекательно. Предлагая мне отсосать, хотел просто отвлечь, потому что точно знал, что ее это шокирует, надеялся, не станет кричать, когда я начну палить по живым людям, пусть и из команды «плохишей». Это все равно страшно и оставляет неизгладимый след на психике. Она вообще, по-моему, ничего не заметила, так усердно сопела от возмущения. Оскорбилась до покрасневших кончиков волос.

«Как посмел этот мужлан так со мной разговаривать?» — в моей башке звучал ее высокомерный голос. На камерах будет видно, что я улыбаюсь, когда стреляю. Доказывай потом, что я не чокнутый маньяк!

Но дразнить ее оказалось настолько весело, что не смог удержаться. А потом с удовольствием сунул ее в темную подсобку, пусть посидит там с поварами и уборщицами. Принцессам полезно спуститься к челяди. Ну и туда, куда я собрался, девочек не берут, потому что я не хочу, чтобы кареглазка пострадала. У нее сегодня день рождения. Двойной, по ходу…

Снайпер меня засек метров за сто пятьдесят до его позиции. Опытный, сука!

Я еще жив, только потому что сижу за толстым стволом дерева. На провокации гондон не ведется, а у меня нет возможности к нему приблизиться. Он охотник, а я в роли кролика, только бегать так быстро, как они, не умею.

Пока сидел, убрал двух «плохишей», подобрались ко мне неосторожно. За это прилетела ответка – возле виска просвистела пуля, а я смог немного приблизиться, перебегая, пока снайпер перезаряжался. Но до него все равно еще далеко. Моя позиция заведомо проигрышная.

Но сегодня хорошим парням везет. Вся эта бойня слишком затянулась. Не рассчитывали, мудаки, что я вмешаюсь и круто испорчу им подготовленный и отточенный до секунды план. Могу собой гордиться, при всех моих косяках сумел задержать уродов, они так мечтали мне отомстить, что без командира, которого я снял одним выстрелом, забыли о времени.

Когда к клубу стали подтягиваться полиция и группа захвата, снайпер сбежал, но недалеко. Бросив на позиции свое оружие, он сделал мне подарок. Снял его прямо в машине, когда он заводил двигатель. Жить должен, ему еще показания давать.

Территорию оцепили, теперь здесь работали правоохранительные органы. Меня не сразу признали своим: руки за голову, мордой в пол. Чествовали меня не как героя. Пока разбирались, подъехали мои ребята, а главное – здесь был командир.

— Юматов, поделишься, что ты здесь устроил? — жмет мне ладонь, смотрит подозрительно. — Один веселился или с Жаровым? — обычно мы с Лехой вместе попадаем в неприятности, потому что много времени проводим вместе.

— Сегодня я один отличился. Премию ждать? — это, конечно, шутка, Багир понимает.

— Премия тебя уже ждет, — хлопнув по плечу, Яр сообщает, где лежит новая упаковка бумаги, судя по тому, сколько я тут настрелял, мне ее не хватит, чтобы отписаться. — В следующий раз не лезь на рожон. Мне другой снайпер не нужен, Стас, — хватает за затылок и сжимает. Это лучшая похвала от Багирова. Руки у него, как кувалды, у другого бы уже позвонки затрещали, а мы тренированные ребята, нам к «нежностям» командира не привыкать. За столько лет тренировок мало кто в отряде уступает ему по силе. — Твоя? — кивает Ярослав за спину.

Отмечаю, что сердце пропустило удар, когда я оборачивался.

— Моя, — прогоняя раздражение и стараясь не думать, какого хрена меня кольнуло разочарование.

Я точно знаю, что людей из той подсобки освободили, наблюдал в прицел, как выводили Юну. Думал, она решила подойти, поблагодарить. У нее есть дела поважнее, там, среди убитых и раненых, ее брат. Несколько карет скорой помощи не успевают оказать всем помощь, в первую очередь эвакуируют тяжелораненых. Территория оцеплена, но переживающие родители все равно умудряются прорваться. Попробуй останови депутата или бизнесмена, который каждую субботу лично бухает с министрами.

Мне хочется скорее свинтить отсюда. Ближайшие пару недель меня не только контора будет дергать, но и следственный комитет. Свои данные я оставил. Нужно ехать домой и попробовать отоспаться. Желательно выпив чего-нибудь крепкого, чтобы точно уснуть.

Мы переглядываемся с Леськой, она не решается подойти. Стоит там, мнется, трясется. Перенервничала девчонка.

— Сюда иди, — махнув рукой, вдруг из-за воя сирен не услышит. Успокоить ее надо, напоить немного и домой отвезти.

У Леськи глаза заплаканные. Вижу, что за меня все это время переживала, а я, сволочь, без нее хотел уехать. Обнимаю, прижимаю к себе, целую в висок. Стандартный набор успокоительных действий для женщины, пережившей стресс. Жду, когда ее прорвет. Почти минуту продержалась, а потом потоком слез намочила грязную футболку. В потоке причитаний вычленил: «я так тебя люблю, Стас».

Спасибо, но вот этого всего не надо. Недолго я грузился, уже следующим предложением Леська меня успокоила.

— Жаль, что ты бедный, отец меня не отдаст за тебя замуж, — всхлипывая, она продолжала исповедоваться: — Но я уже решила, что мы будем любовниками. Трахаться с лучшим мужчиной на свете мне даже муж не запретит.

Мне возгордиться? Поражаюсь способности некоторых людей делать комплименты, одновременно унижая. Я не в обиде, жениться на Леське все равно не планировал. Да и любовником ее по гроб жизни быть не обязан.

— Идем, я отвезу тебя домой, — как только она немного успокоилась. Хочу скорее добраться до своего дивана. Время пятый час, уже начинает светать.

Приобняв ее за талию, веду к воротам, там припаркована моя тачка. Мимо проезжает уже знакомый автомобиль. За рулем Юна, она даже не взглянула в мою сторону, пронеслась следом за каретой скорой помощи. Видимо, у Михаила появился шанс…

Глава 6

Стас

Ровно в два часа открываю глаза, словно под будильник проснулся. Несколько часов сна пошли на пользу, но голова все-таки тяжелая. Рядом спит Олеся, отказалась ехать домой к родителям, хотя я предлагал отвезти.

— Мне страшно, Стас. Побуду с тобой немного, с тобой не страшно, — вцепилась в руку и не отпускала до самого дома. Рухнули и сразу уснули.

Опустив ноги на пол, тянусь за телефоном. Количество звонков и сообщений переваливает за сотню. Хорошо, что я додумался отключить звук, когда падал на диван.

Лишившись тепла, Олеся тянет на себя одеяло. Растерев лицо рукой, поднимаюсь и иду в душ, потом всем буду перезванивать. Холодные струи воды бодрят не хуже кофе.

Обмотав бедра полотенцем, топаю на кухню за чашкой кофе. Хочется есть, но я вряд ли что-нибудь найду в своем холодильнике, даже повесившуюся мышь. Обычно ем в городе или обхожусь доставкой, не рассчитывал, что в обед окажусь дома, поэтому ничего не взял вчера.

Кофе закончился. Нужно топать в ближайший супермаркет, это быстрее, чем ждать доставку. Леська не реагирует на мои сборы, а я не пытаюсь быть бесшумным.

На улице накрапывает мелкий дождь, обещая в любую минуту сорваться стеной ливня, но я все равно решаю идти пешком. Просто хочется. Хочется подышать предгрозовым воздухом.

От ребят слова поддержки. Жаров прикалывается. Просит в следующий раз взять его с собой.

Набираю Багирову, потому что от него самое дельное сообщение.

«Вырубай звук на телефоне, ложись спать. Я прикрою. Проснешься, набери».

— Секунду, Стас, мелкого Але верну, — произносит он в трубку.

Улыбаюсь, слушая их с женой разговор. По-хорошему завидую командиру, правильная у него девочка. Я ведь первый ее «разглядел», зацепила тогда, чуть дров не наломал, готов был с Багировым закуситься, но Батя правильно подсказал:

— Не твоя она женщина, Стас. Свою ты еще встретишь. Понаблюдай за нашей Алей, брыкается, бегает от Ярослава, а смотрит только на него. Не лезь в чужое счастье.

Я и не полез. Правильно сделал, отпустило меня быстро. Как только на гражданку вернулся, понесло по любимым злачным местам, смылась новизна любовных чувств. Там, на войне, все по-другому воспринимаешь, живешь одним днем, дышишь так, словно это последний глоток воздуха, и он самый вкусный, чувствуешь острее. А на гражданке проверку на чувства не все проходят. Я не прошел.

А Багиров с Алькой до сих пор друг на друга смотрят так, что парни по-хорошему завидуют. Каждому мужику хочется возвращаться туда, где тебя на пороге встречает любимая женщина. Ждет. Любит. Что-то рассказывает с придыханием, пока накрывает на стол, а ночью вся твоя, без остатка – и душой, и телом. Мелкого от такой женщины хочется, потому что правильная, только твоя и должна рожать от тебя…

Старею, все чаще накрывает внутренней неудовлетворенностью и чувством одиночества. А на этих голубков посмотришь, задумываешься о семье. Обычно это проходит, как только меняешь вектор своих мыслей.

— Стас, заедешь к следакам, там все утрясли, но показания надо дать. Тебя светить не будут, но бумажки правильные придется составить, чтобы все срослось, и вопросов в суде не было. Записи с камер удалили. С руководством поговорил, отписываться не придется, раз все разрулили, но объяснительные потребуют. Ты, когда со следователями порешаешь, набери, я сейчас в контору подтянусь.

— Договорились, — отбиваю звонок.

В магазине беру капсулы и небольшую банку растворимого кофе для подстраховки. Не всегда есть желание бежать в супермаркет, как сегодня. Закидываю в корзину свежие стейки, овощи, макароны и две пачки самых дорогих пельменей – тоже для подстраховки. Что-то съедобное должно лежать в холодильнике, когда я голодным возвращаюсь домой.

Успеваю возвратиться домой, не попав под дождь, завариваю крепкий кофе. Пока он немного остывает, закидываю на сковороду два стейка. Леська проснется, нужно ее покормить. Обычно женщина готовит мужику, но это не наш формат. Хотя было бы приятно, но, мне кажется, она даже готовить не умеет.

Прежде чем выдвинуться, бужу Леську, сообщаю, что уезжаю, обед на столе.

— Будешь уходить, дверь захлопни, — она давит зевок, просто кивает. Не проснулась до конца.

Через три часа я в конторе. Задержали следаки, там вроде все утрясли. Команда сверху пришла. Мне же лучше, меньше писанины. Напрягает немного незнание всех фактов, кто за всеми этими рокировками стоит. Я не претендую на внеочередное звание и награды, но все это как-то очень подозрительно. Дело не замнут, не тех людей тронули. Посадят кого-нибудь, а потом будут искать заказчиков и очень сильно мстить. Тут войной пахнет. Мне бы хотелось выяснить, кто стоит за нападением на Юну.

Вот зачем? Мне не стоит лезть в это дело. О ней есть кому позаботиться. Девочка далеко не сирота. Наши пути не пересекутся больше.

Позвонил Багиров, предупредил, что ждет у Сниткова. Голос напряженный.

— Что случилось? — вроде утрясли все, что могло случиться за полчаса? Опять там, наверху, переиграли?

— Тут руководство собирается сделать тебя телохранителем, — выдает он ровным голосом, и я понимаю, что разговор происходит при Сниткове.

— Ты о чем? — ночь была тяжелая, нескольких часов сна не хватило мозгу, чтобы отдохнуть, я торможу и не врубаюсь, о чем говорит командир.

— Отец девчонки, которую ты спас, настаивает на твоей кандидатуре, — я даже думать не хочу о таком повороте событий.

— Багир, не допусти беспредела, я на такое не подпишусь, — жестко отрезаю.

— Сделаю все, что смогу, — отбивает звонок, я как раз подъезжаю к конторе. Немного выжидаю, даю время Багирову утрясти вопрос со Снитковым.

С разрешения вхожу в кабинет. Полковник выходит из-за стола, протягивает руку, жмет. Он суров, преследует в первую очередь свои цели, но мужик относительно нормальный, своих прикроет перед начальством, но сам вставит пистонов, мало не покажется. Боевой полковник, служил в спецвойсках, нехилый опыт за плечами. Ребята его уважают, хоть и не всегда соглашаются с его решениями.

— Юматов, ты задолбал, — усмехаясь, мотает голвоой. — Не живется тебе спокойно?

— Товарищ полковник… — выдерживаю паузу, жду, что перебьет, мне нечего ему сказать, сам все знает и понимает.

— Устал ваши задницы прикрывать! Ну что вы вечно геройствовать лезете? — вопрос риторический, я отвечаю шуткой:

— Профдеформация.

— Ты мне поговори еще! — не злится, просто держит марку. Начальник на то и начальник, чтобы подчиненных гонять. — Весь отряд подставил, еще и выделывается, — возвращается к столу, перекидывает бумажки на край, которые ему резко стали мешать.

— Что значит подставил? — я же говорил, что торможу. Сейчас еще и напрягаюсь, перевожу взгляд на Багирова, командир сидит в кресле напротив стола.

— Оставил отряд без второго снайпера. Будешь теперь дочь Серебрякова охранять, распоряжение пришло сверху, отменить не могу, — глядя на моего командира, разводит руками.

— Мы не охранное агентство, — выжимаю из себя сквозь зубы. — Мы штурмовая группа спецподразделения, — по слогам.

— Ты мне это говоришь? Я знаю. Но ты, видимо, забыл? — разворачивает монитор, на котором видно, как я вытаскиваю Серебрякову, прикрывая собой…

Глава 7

Стас

Нарезка в пару минут, кадры слепили так, будто я любимою женщину из-под огня вытаскивал. Слепить из говна конфетку наша пресс-служба и технари могут.

— Надеюсь, кроме вас это видео больше ни к кому не попадет? — морщусь, как от зубной боли.

— Ни к кому, это для личного пользования, — ухмыляется полковник. — Мы там много чего удалили, кому надо – увидят только твои профессиональные действия. Морду твою, кстати, мы тоже затерли. Слишком много заинтересованных в этом деле лиц, — чешет голову, осматривается, будто что-то забыл сказать. — Я сейчас вернусь, — Снитков выходит, оставляя нас с командиром.

Багиров сидит в кресле, сжимает и разжимает кулаки. Говорящая пауза между нами, я отчего-то злюсь, что он не отстоял меня. Не смог? Яр поднимается, смотрит в глаза.

— Ты не можешь отказаться, Юматов, — давит на меня голосом командир. Отравляя душу, внутри расползается тихая ярость. — Серебряков настоял на твоей кандидатуре, руководство дало добро.

Знаю, как он настоял! Полную кормушку бабок отсыпал! Они ведь могли кого угодно взять, зачем я им понадобился?

— Я же просил… — выдавливаю сквозь зубы, хотя злиться нужно только на себя. Чувствовал ведь, что не стоит лезть в это дело! Зачем вмешался?

— Сделал все, что мог, но позицию ее отца пошатнуть не вышло. Ты спас девчонку, тебе с ней возиться, — произносит Багиров. — По крайней мере, должно все выглядеть так, будто ты ее телохранитель.

Последняя фраза настораживает, по напряженному взгляду Яра понимаю, что ему тоже это не нравится.

— В доме Серебряковых ты работаешь как агент, — произносит он после короткой паузы.

— Мы должны знать обо всем, что там происходит, — входит в кабинет Снитков, слышит последнюю фразу Багирова и тут же ее дополняет. — Все ведомства поставили на уши, даны особые указания. У нас больше сорока трупов, четырнадцать из которых гражданские. Их может стать больше, девять человек в тяжелом состоянии, больше двадцати раненых. То, что Серебрякова заинтересовала твоя кандидатура, нам всем на руку, нам нужен человек в его доме.

— Я не подхожу для этой роли, я снайпер, а не нянька, — они не понимают, насколько мне не хочется лезть в это дело. У меня в голове до хрена причин этого не делать, но против приказа не попрешь. Я никогда не работал под прикрытием, но в теории знаю, что от меня требуется. Но мне просто не хочется это делать.

— Отчитываться будешь лично Левашову, — прямо смотрит мне в глаза Снитков, напрягает скулы. Еще и с генералом лично общаться, блт! Зашибись, спас девчонку! — Те девять… что в реанимации, среди них его племянница, — выдает полковник нехотя. Теперь понятно, кто меня рекомендовал в телохранители. Вряд ли Серебряков до этого сам додумался. — Юматов, врубись уже, что это наше личное дело. Левашову нужны головы тех, кто это организовал. И не только Левашову. Нас, следаков, прокуратуру… Сейчас во все щели будут нас иметь, пока не дадим результат. Свободны, — отмахивается Снитков, когда его телефон начинает трезвонить.

Выходим в коридор, хочется закурить, а лучше разметать боксерскую грушу в клочья. На это времени нет, прямо сейчас у меня встреча с заказчиком. Он меня уже ждет. Пока идем к моей машине, обсуждаем с Яром ближайшие действия.

— Стас, у Серебрякова своя проверенная служба безопасности, — пока мы идем в его кабинет, произносит Яр. — Просто так к ним не попасть, я до сих пор не знаю, как Левашов уговорил Серебрякова, но нам это на руку, — коридоры пустые, но мы все равно говорим тихо. — Твоя задача устроить туда пару наших парней. Мне будет спокойно, если кто-то из наших прикроет твою задницу.

— Хакера подключил? — включаюсь в работу, хотя все во мне противится. Мне нравится быть снайпером, где есть только я и винтовка, а не вот это…

— Все, что ему удастся нарыть, я тебе сброшу на почту. Звони в любое время. Служба безопасности Серебрякова где-то облажалась, нужно будет прикрытие, ставишь нас заранее в известность, мы подстрахуем.

Прощаемся, сажусь в машину и срываюсь с места. Бессмысленно тянуть кота за хвост, выбора у меня нет. В бардачке нахожу пачку с двумя оставшимися сигаретами, прикуриваю одну, опуская стекло до конца, позволяю ветру бить в лицо.

Телефон загорается на приборной панели. Звонит Леська, я не поднимаю. Не в настроении поддерживать пустой треп. Второй звонок тоже игнорирую. Вверху дисплея высвечивается сообщение, я не открываю, но могу прочитать несколько первых слов:

«Что заказать на ужин?»

Леська сообщает, что не уехала, вечером меня ждет не только ужин...

Заинтересован?

Я не отпустил ситуацию со своим новым назначением, поэтому сейчас настроения трахаться нет, но Леське я все равно не отвечаю.

Доезжаю до особняка Серебряковых минут за сорок, еще почти столько же жду, пока меня пробьют и проводят в его кабинет. Пока ждал во дворе, прошелся взглядом по всем камерам в радиусе видимости, отметил пару слепых зон – и это только перед домом.

Серебряков поднимается из кожаного кресла, когда я вхожу кабинет, подходит, протягивает руку. Пиджак небрежно валяется на угловом диване, там же и галстук, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Вид помятый, под глазами мешки. На столе открытая бутылка бренди, где отсутствует добрая половина янтарной жидкости. Стресс мужик снимает.

— Я рад, что вы согласились охранять мою дочь, — произносит он после того, как внимательно меня разглядел.

— Должен быть с вами откровенным, я не телохранитель.

— Я в курсе, Петр меня предупредил, но он так же сказал, что любой боец из вашего отряда справится с этой задачей лучше, чем профессиональная личная охрана, я склонен ему верить, — морщится, словно от боли. Да, вчера всю личную охрану положили…

Серебряков поднимает недопитый стакан и делает глоток.

— Покушение было на Юну, вы должны сделать все, чтобы защитить мою дочь. Ее жених хотел ее забрать к себе, но Юна заупрямилась, отказалась, — то ли он уже поддатый, то ли до сих пор нервничает, но, пока говорит со мной, постоянно расхаживает по кабинету. У меня была тяжелая ночь, непростой день, голова болит, еще и он мельтешит. — В этот раз я вынужден был с ней согласиться, мы не знаем, кто хочет ее убить, я не могу сейчас никому доверять. Игорю я, конечно, доверяю, но у него есть недоброжелатели, как и у каждого из нас, — у Гаранина их должно быть много, он ведь сволочь мудачная. На этой работе я вынужден буду с ним столкнуться… — Юристы подготовили договор, ознакомьтесь и подпишите, — протягивает мне файл.

— Я присяду? — читать стоя неудобно. Меня воспринимают как обслуживающий персонал, отношение соответствующее. Только я к этому не привык, несмотря на поставленные задачи, пресмыкаться не буду.

— Да, да, конечно! — сначала он опешил от моего вопроса, потом что-то там сообразил.

Стандартный образец. Беру со стола карандаш и вношу в договор несколько правок. Серебряков застывает со стаканом в руке, смотрит, как я чиркаю карандашом. Да, я не только на курок умею нажимать.

— Отчитываться буду лично вам. Больше никому в этом доме я не подчиняюсь. Служба безопасности прислушивается и не оспаривает мои решения, касающиеся безопасности объекта. Сопровождение вашей дочери мод моим личным контролем, когда она дома, а я отдыхаю, рядом с ней будет мой человек, потому что ему я доверяю, вашим людям – нет. Здесь вписана стандартная зарплата телохранителя, мои услуги стоят дороже, — исправляю сумму, протягиваю ему файл. — Когда ваши юристы внесут изменения, мы сможем подписать договор.

— А если я не соглашусь на ваши изменения? — приходит в себя и хмурит брови.

— Мы пожмем друг другу руки и разойдемся, — я спокоен, потому что он уже согласился.

— Хорошо, тогда… — не успевает договорить, в дверь, тихонько постучавшись, входит Юна.

Ее не портят даже домашняя одежда и синяки под глазами. Красивая, зараза. В этих тонких брючках видна ее округлая задница, мысленно я помещаю ее в свои ладони и чувствую, как дергается член в штанах. Мазнув по мне равнодушным взглядом, будто впервые видит, обращается к отцу:

— Ты хотел меня видеть?

— Да, Юна, проходи. Ты же помнишь Стаса? Он вчера спас тебе жизнь, — ну давай, посмотри на меня и выкажи хоть какую-то признательность.

— Спасибо, — даже в глаза не посмотрела.

Будит она во мне все «самое хорошее». Вот не надо этого делать, я и так на взводе с этим назначением, еще ты меня бесишь, Снежная Принцесса!

— Стас теперь твой новый телохранитель…

— Мне не нужен телохранитель, можешь сразу его увольнять, — спокойным, можно сказать, ласковым тоном перебивает, а голос прямо звенит ото льда. Сучка!

Глава 8

Юна

Заглядываю в кабинет отца, вижу этого пошляка…

Забываю, как правильно дышать, взять себя в руки не успеваю, но из последних сил стараюсь выглядеть равнодушной. Ноги подгибаются, в голове звучат все эти грязные фразы хриплым, пробирающим до мурашек голосом. Не думала, что мы еще когда-нибудь встретимся. Предпочла бы ту ночь оставить в прошлом. Как только я начинаю вспоминать об убийствах, крови, панике, удушающем страхе и боли, образ этого пошляка приходит на помощь. Выплывает из глубин сознания и меняет вектор моих мыслей. Порой я себя за них ненавижу, но они спасают, не дают кошмарам выползать и душить меня.

Игорь, даже находясь в командировке, пытается управлять моей жизнью, чем невозможно злит, но все свои эмоции я прячу под толстым панцирем наигранного спокойствия. Нападение на меня – не такой важный повод, чтобы возвращаться в Москву, не завершив переговоров. Гаранин считает, что все закончилось «хорошо», а с налетчиками он разберется, как только их задержат. Подключит все свои связи, чтобы они получили максимальный срок. Для женщины намного важнее, чтобы любимый мужчина был рядом, обнимал и успокаивал, но Игорь не мой любимый мужчина, мне не нужно его присутствие. Его отношение яснее слов говорит, кто я для него.

Я – достойное яркое приложение к молодому успешному бизнесмену Игорю Гаранину. Поддержать не приехал, но уже договорился с каким-то крутым психологом, чтобы тот поработал со мной, оказал профессиональную помощь.

— Мне не нужно, чтобы с тобой случился какой-нибудь припадок после пережитого, — сухо, без эмоций говорит он мне по телефону. Я даже представляю, как он смотрит на часы, я отбираю у него драгоценные минуты. — Случись какой-нибудь флешбек, если официант громко откроет бутылку шампанского, ты можешь опозорить меня перед конкурентами или деловыми партнерами, — отчитывает за то, чего даже еще не произошло. Репутация – наше все! Не знаю, зачем мне нужен психолог. Экстренная психологическая помощь в лице одного голубоглазого красавца прекрасно справляется с посттравмой, но я об этом, конечно, никому не расскажу. — Юна, — продолжает Игорь, — ты поняла меня? Будешь встречаться с психологом два раза в неделю!

— А если не поможет? Дома меня в смирительной рубашке будешь держать? — обычно я не огрызаюсь, от этого возникает много проблем с отцом, но сегодня не могу удержать язык за зубами, слишком много я пережила. Психика и так перегружена, а тут вновь на меня оказывают давление.

— Не смей со мной так разговаривать, — предупреждающе цедит слова сквозь зубы. — После свадьбы ты забудешь, как мне дерзить, — его холодный голос иглами проникает под кожу. Пожаловаться мне некому, некому за меня заступиться. Мишка пытается поддержать, но что он может? Отец никогда не будет прислушиваться к этому доброму шалопаю, который сейчас лежит в реанимации и борется за жизнь. Я просто сбрасываю звонок Игоря. Потом я об этом пожалею, но это будет потом. Сегодня я хотела тишины, не получилось…

Мало мне отца и Игоря, еще и этот…

При свете дня Стас выглядит еще внушительнее и опаснее, от него веет недовольством и холодом. Его взгляд просто прожигает меня насквозь, рубит на мелкие кусочки, а потом сжигает. Стараюсь не показывать, как меня это задевает. Он меня спас, рисковал своей жизнью, хотя не должен был, а сейчас транслирует мне свою ненависть. Это ведь ненависть в его бирюзовых, словно Индийский океан, глазах?

Вдруг из-за меня погибла Леська? Они ведь вместе пришли на мой день рождения. У них, наверное, любовь…

Отмахиваюсь от этих мыслей, потому что точно помню, как они обнимались с Олесей, когда я мчалась за каретой скорой помощи, которая увозила Мишку.

Стараюсь вести себя вежливо и максимально сдержанно.

— Стас теперь твой новый телохранитель, — ровный голос отца взрывается в голове.

— Мне не нужен телохранитель, можешь сразу его увольнять, — как только осознаю сказанное, тут же отказываюсь. На Стаса не смотрю, я не выдержу его взгляда. Я просто кожей чувствую волну его недовольства. Пусть не думает, что я в восторге от его грешно-красивой рожи и накачанного, тренированного тела. Свои пошлые намеки и шуточки пусть адресует Олесе, видимо, ей такое нравится. Шеки начинают теплеть от смущения, потому что стоит признаться, что его пошлости не оставили меня равнодушной.

— Юна, Игорь согласился, что тебе нужен личный телохранитель. Пока не найдут заказчика нападения, я не могу никому доверять. Станислав прямо сейчас приступит к своей работе. Не противься, Игорю это не понравится, — тише заканчивает он. От его скрытой угрозы по коже рассыпаются ледяные искры, они вымораживают все нервные окончания.

Мне хочется закатить глаза и сказать, куда бы я хотела, чтобы Гаранин пошел, но любой мой бунт будет жестко подавлен. Приказ закрыть меня в комнате и не давать еды – не то, чего я боюсь. Паническую атаку вызывают «успокоительные уколы», после которых я становлюсь безвольной куклой. Отцу нужен мой брак с Гараниным.

— Хорошо, пусть приступает к своим обязанностям, — наверное, я сейчас говорю, как избалованная высокомерная стерва, но за этим образом мне легче всего сейчас спрятать свои настоящие эмоции. — Я собираюсь оставаться дома, — оборачиваюсь к своему телохранителю, но специально не смотрю в его глаза, мой взгляд остановился на его подбородке. Отмечаю, что он у него мужественный и упрямый, а губы кажутся очень чувственными…

Незаметно сглотнув, запрещаю себе смотреть теперь и на его губы.

— В больницу не поедешь? — спрашивает отец.

— Мне обещали позвонить, как только Михаил придет в себя. К нему не пускают, поэтому нет смысла подпирать дверь реанимационного отделения, — папа соглашается, едва заметно кивает. Он не переживает за Мишку, взял в свой дом сына сестры, когда та умерла, но каких-то родственных чувств никогда к нему не испытывал. Чему удивляться, папа и меня не любит, я для него средство для достижения более высоких целей.

— Вызову юриста, пока они составят новый договор, вы можете пообщаться. В гостиной, — кивает на дверь. Вместо того, чтобы позвонить юристу, берет стакан с недопитым алкоголем и опустошает его одним глотком. Я первой иду к двери, но голос отца заставляет нас задержаться: — Стас, у тебя женщина есть? Постоянная… Любимая там?.. — папа машет раскрытой ладонью, этим жестом словно выказывает пренебрежение. Впрочем, так и есть. Разве может женщина быть любимой?

— С какой целью интересуетесь? — внешне кажется, что мой телохранитель спокоен, но только я украдкой наблюдаю за ним и увидела, как в хищном оскале дернулись губы. Я могла бы ответить, но чем меньше мы будем общаться и лезть в жизнь друг друга, тем лучше. Пусть сам рассказывает о Лесе.

— Юнона Евгеньевна красивая девочка, не вздумай на нее запасть, — папа хоть и улыбается, пьяно тряся указательным пальцем перед лицом Стаса, но в его глазах и тоне предупреждение. — Не вздумай смотреть на нее как на женщину, она принадлежит Игорю Гаранину.

Разве можно унизить сильнее? Я терпеть не могу, когда он называет меня полным именем. А тут еще «принадлежу», будто вещь. Оказывается, можно задеть сильнее…

— Не переживайте, Евгений Борисович, ваша дочь не интересует меня как женщина, — эти красивые губы искажает ухмылка.

Глава 9

Стас

За три дня мне удалось внедрить к Серебрякову команду из трех человек. Багиров уверял, что это будет сложно. Проблем не возникло. Предоставил неоспоримые доводы, мужик согласился. То ли стресс, то ли он действительно перестал верить своим людям, подозревая, что предатель среди них. Крысу ищем, пока безрезультатно.

В доме могу находиться только я. Если меня нет – Жаров. Мечник и Хакер приезжают на работу к семи утра, остаются в домике охраны. Налаживают контакты, пробивают парней, собирают информацию. Их задача – обеспечивать прикрытие, если объект на выезде. Это самая непыльная работа, которая у нас была. За три дня мы ни разу не покинули пределов особняка. Я свой объект видел от силы раз шесть. Целых три раза мы поздоровались. Все.

Никаких встреч с друзьями, походов в торговый центр за шмотками, прогулок. Напоминает принцессу в золотой клетке. Она не завтракает и не ужинает с отцом. Наблюдая за их общением, прихожу к выводу, что они чужие друг другу люди. Мне это очень знакомо, поэтому порой приходится душить в себе чувство жалости. Мне нахрен не нужно лезть в их отношения. Один раз полез спасать, вот разгребаю. Скоро у Юны свадьба, там пусть муж решает их семейные проблемы. Хотя… Гаранин та еще сволочь, могла бы выбрать кого получше.

Тянусь к чашке остывшего кофе, который стоит на журнальном столике. Это уже третья чашка с утра. Бессонная ночь, ранний подъем и ничегонеделание можно глушить только кофе. Нужно предупредить Серебрякова, что я каждый день на пару часов буду занимать спортзал, а то жиром тут заплыву.

Хакер скидывает на почту информацию по одному из парней, пишет: «Чист», но я все равно просматриваю. Входящее сообщение от Леськи смахиваю с экрана. Заканчиваю читать отчет, открываю.

«Мы сегодня с Кариной сегодня идем в клуб «Лагуна», подтягивайтесь с Лешкой после работы. Потом можем поехать к тебе».

Думаю несколько секунд, пишу ответ.

«Сегодня я буду спать. Отдыхайте, девочки».

Леська каждую ночь спит у меня. Удивительно, что еще не начала вещи перевозить. Хрен поймешь, что у нее в голове. То отказывалась сближаться, то претендует на каждую совместную ночь. Не спорю, удобно, что красивая сексуальная девушка всегда под рукой. Готовить не умеет, но освоила доставку, старается накормить мужика. В постели тоже голодным не оставляет. Может, будь Леська из семьи простых смертных, я бы пригляделся к ней повнимательнее… Хотя нет, не присмотрелся бы. Нет в Леське стержня, нет верности, простоты человеческой… Да много чего нет. На хорошем сексе брака не построишь.

Тихие шаги привлекают внимание. Я знаю, кому они принадлежат. Уверенные шаги в тот момент, когда в доме нет хозяина, и почти бесшумные, мягкие, когда Серебряков возвращается с работы. Стараюсь не думать, почему она так себя ведет, но выводы настырно лезут в голову. Выключаю экран телефона, жду, что она пройдет мимо.

— Станислав, — впервые обратилась по имени. Красивый голос натянул жилы до предела. Странная реакция организма. — Мы можем выехать через час? — спрашивает она, оставаясь за спиной. Допив остывший кофе, поднимаюсь на ноги. Я привык разговаривать, глядя собеседнику в глаза, даже если он против.

— Через час можем, я организую выезд, — я предупреждал, чтобы Юна о всех своих планах сообщала заранее. Приятно, что считается, не ведет себя, как борзая мажорка. — Куда поедем?

— В центр психологической помощи, — называет адрес и время. Юне нужна психологическая помощь? Серебряков мог предупредить, у нас отличные спецы, которые на этом собаку съели. Рекомендации решаю оставить при себе: чем меньше буду лезть в ее жизнь, тем лучше. Мне нужно продержаться, пока поймают заказчика, потом наши пути разойдутся навсегда.

Разворачивается и уверенной походкой идет к себе собираться. Все это время я слежу за ней, поэтому вижу, что она вытирает ладошки о джинсы. Не так спокойна, как пытается казаться.

Не интересует меня как женщина…

Я ведь не слепой! Как она может не интересовать? Тянет постоянно на ее смотреть. Вот вроде в скромной одежде, не выпячивает прелести, но я же все равно вижу, дорисовываю в воображении, хочу сравнить свои представления с реальной картиной. А еще хочется ее вновь разозлить, заставить эти красивые глаза полыхать гневом. У меня от ее голоса встает, будто не трахал всю ночь Леську.

Отдаю парням поручения. Мечник готовит тачку. Нам выделили бронированный «Мерс», но качество брони меня не устраивает, конечно. Достать нормальную тачку в короткие сроки – проблема. Серебряков обещал заказать в Эмиратах, но там ждать очередь от трех месяцев. Хакер ищет подержанную, но такие тачки обычно на продажу не выставляют.

Куда мы направляемся, знают только мои ребята. Охрану Серебрякова в известность не ставлю. Вторая машина для прикрытия не помешала бы, но опасаюсь утечки. Будем справляться своими силами. Если что, Багиров подстрахует, он в курсе.

Леха протягивает открытую пачку сигарет, я отказываюсь, парни быстро курят. Как по команде поворачиваются к крыльцу, когда из дома выходит Юна. Их Серебряков тоже предупредил, чтобы не облизывались на его дочь, но слепых и импотентов среди нас нет.

Напоминаю себе, что Юна – моя работа. Пусть манкая и притягательная, но всего лишь работа. Мы садимся сзади. Отмечаю, как Юна отодвигается к самой двери, увеличивая между нами расстояние. При парнях проглатываю вызов. Всю дорогу я сосредоточен, контролирую каждую проезжающую рядом машину, не отвлекаюсь на ее красивое личико. Она все время смотрит в боковое окно, ни разу не посмотрев в нашу сторону. Идеальный объект для охраны, тогда почему же так злит?..

Доезжаем до центра. Лешка с ней в машине, Мечник осматривает здание, я – ближайшие высотки. У администратора выясняю ее график посещения психолога. Легко получаю информацию. Чем нам это грозит? Правильно, тотальным пздцом. В следующий раз нас могут ждать снайперы. Удивительно, что сегодня обошлось без них. Залегли на дно после неудачного покушения?

— Чья была идея посещать этот центр? — интересуюсь у Юны, когда мы идем к кабинету психолога. Я раздражен, для профессионального телохранителя веду себя непозволительно. И хрен с ним. Серебрякову ведь результат нужен, а не понты.

— Для чего тебе эта информация? — моя резкость не остается незамеченной, Юна выпускает коготки. Такой она мне нравится больше. В душе поднимается азарт.

— Хочу узнать имя мудака, который тебя подставляет.

— Он не может… это не он, — не могу понять, почему ее голос пропадает. — Мой жених настоял на посещении психолога, отец с ним согласился, — по тому, как быстро выдыхает предложение, как отводит в сторону глаза, понимаю, что нервничает.

— Он тебе нужен?

Хлопает глазами. Про такие глаза говорят, что они блядские. Не врут.

— Кто?

— Психолог, — Юна оглядывается, словно боится, что наш разговор подслушают. Едва заметно мотает головой. — Сегодня ты здесь первый и последний раз, психолог может приезжать домой, если он так необходим. Постараюсь донести до Серебрякова, когда вернемся, — не верит, что получится. Глаза тускнеют. Я знаю, как их зажечь. Камеры звук не пишут, я проверил. — Думаю, ты бы быстрее пришла в себя, изучая технику минета, чем вот это все, — киваю на дверь, за которой сидит гуру психологии. — Я ведь прав? — подмигиваю, получая нереальный кайф от ее зардевшихся щек.

Глава 10

Юна

Стас он одним своим присутствием крушит мое спокойствие. Я и раньше старалась не пересекаться с отцом, выходила из комнаты, когда он был на работе или ложился спать. Не зовет на разговор в кабинет – здорово, можно и две недели не пересекаться. А теперь из-за навязанного телохранителя я и вовсе сидела в четырех стенах. Во дворе был прекрасный бассейн, но он уже несколько лет напоминает памятник, в нем только Мишка купался. Отец не увлекается плаванием, мне запретил Игорь. Увидев однажды, как мы с братом загораем, он приказал отцу уволить всю охрану, что дежурила в тот день. Не знаю, где он там заметил, что они за мной подсматривали?

— Прекращай вести себя, как дешевка, которая желает привлечь внимание мужчин, — произнес он тихо, я помню, как ледяными мурашками покрылась кожа от его тона. — Только на мое внимание ты должна рассчитывать, поняла? — как же сложно было в тот момент заставить себя кивнуть. Меня сжигало желание плюнуть ему в лицо, но я понимала, что не вынесу последствий такого поступка.

Отец и Гаранин лепят из меня «правильную» жену. Вот и сейчас я хотела проигнорировать требование Игоря – ходить на консультации к психологу, но мне об этом напомнили в жесткой форме. Пришлось опять проглотить. Когда-нибудь я помру от интоксикации негативных эмоций. Мне страшно думать о том, что будет со мной после свадьбы...

Мы едем в машине. Стас с ребятами негромко переговариваются, обсуждают маршрут, всматриваются в подозрительные, по их мнению, тачки, потом расслабляются, мы спокойно едем дальше. Мысленно отмечаю, что эта поездка доставляет мне удовольствие. Странно даже. Я вжалась в боковую дверь и всю дорогу смотрю в окно, но при этом мне спокойно и комфортно в обществе этих ребят. Охрана отца и Гаранина – церберы, которые служат интересам своих боссов. Эти ребята другие. Не могу пока понять, чем они другие, но с ними мне комфортно.

Стас провожает меня до кабинета психолога. Пустые коридоры дорогого центра действуют на меня угнетающе. Мне не хочется туда идти, заставляю ноги передвигаться.

Со Стасом выходит спор. Он подозревает Гаранина в покушении, но я точно знаю, что это не он. Игорь не будет рисковать своим проектом, а я именно проект, в который он вкладывает свои любимые денежки. Этот проект должен принести дивиденды в виде наследников. Гаранину нужна красивая кукла, которой можно хвастать перед партнерами. Моя смерть точно не входит в его планы.

А потом Стас все испортил. Благодарность за то, что я в первый и последний раз приехала в этот центр, тает на губах.

Хватаю воздух от возмущения. Как?! Как он это делает?! Выбивает выстроенное часами спокойствие из-под ног легким щелком обыкновенной пошлости, поднимает в душе бурю возмущения, при этом расслабленно и с улыбкой наблюдает за моей реакцией. Если жениху и отцу я не могла дать отпор без последствий для себя, то терпеть еще одного муд… мужика не собиралась.

— С чего ты взял, что я этими техниками не владею? — не верю, что это я сейчас произнесла. Мои щеки словно кипятком облили, так горят. — Я могу диссертацию на тему минета защитить, — шиплю ему тихо в лицо.

— Вау, — не верит, конечно, поэтому и усмехается. Кривит свои красивые пухлые губы в дерзкой усмешке, в глазах демоны пляшут. — Рад за тебя. Только минету не по книжкам учатся, Юнона Евгеньевна, тут практика нужна. Так и быть, пожертвую своим членом ради науки, — подмигивает мне. — Сосите в удовольствие, — указывает на выпирающую ширинку. Не прям вот выпирающую, но обозначающую, что наш разговор оставил в его душе след. Точнее, не в душе…

Все! Бесполезно с ним спорить. Он надсмехается над моей неопытностью и даже этого не скрывает. Я целоваться-то толкаем не умею, выгляжу по всем фронтам дилетанткой рядом с ним. Леська наверняка все умеет. При мысли, что они всем этим не на словах занимаются, а на деле, стало почему-то неприятно.

— Чтоб тебе его откусили! — буркнула не очень громко. Стас смеется.

— Если только такая неопытная, как ты. Закончится консультация, позовешь, — уже другим тоном. — Поговорю с твоим психологом, — он совсем не ведет себя как телохранитель! Легко переходит на «ты», командует. Злит нереально просто! Развернулась и ворвалась в кабинет психолога, забыв постучаться.

— Здравствуйте… — блин, еще и имя этого психолога забыла…

Стоит ли говорить, что эта неприятная консультация протекла мимо меня? Александр Германович наверняка решил, что у Гаранина недалекая невеста, которая не в состоянии ответить на элементарные вопросы.

— У вас возникали проблемы со сном?

— Нет, — у меня одна проблема – мой телохранитель. И во снах он ко мне приходит со своими «заманчивыми» предложениями. Даже ширинку пытается расстегнуть, но я об этом не расскажу. Потому что, каким бы гадом ни был Стас, он спас мне жизнь. Не хочу, чтобы Игорь с ним что-нибудь сделал. А он точно сделает, если узнает…

— Вам трудно ответить на этот вопрос? — голос психолога врывается в мои мысли.

Какой вопрос? Он о чем-то спрашивал?

— Повторите вопрос, пожалуйста. Пока думала над ответом, забыла… — психолог мне не верит, снисходительно смотрит, а потом выдает таким понимающим тоном:

— Такое случается после травмирующих событий, это нормальное поведение, вам не стоит беспокоиться, — успокаивает он меня, а я с трудом удерживаю смех, который подкатывает к горлу.

Знал бы он, о чем я весь последний час думаю. Мои ладошки вспотели не из-за того, что ты на меня давишь и пытаешься вернуть в тот день, а потому что я представляю, как опускаюсь на колени перед Стасом и берусь за пряжку ремня, пытаясь ее расстегнуть…

— Я просил вас вспомнить самый пугающий момент той ночи, — произносит Александр Германович, поправляя на колене планшет, который собирался с него съехать. — Свои мысли, эмоции…

— Я плохо помню свои мысли и эмоции, — помню, конечно, но мне хочется сделать нашу встречу как можно короче. Он интуитивно мне неприятен. А еще я уверена, что о нашей беседе в подробностях станет известно Игорю, тайну нашего общения хранить он не станет. — Самый страшный момент – это выстрел в моего брата. После этого меня жгло только одно желание – отомстить тем, кто его убил. Тогда я думала, что Миша мертв.

— У меня создается впечатление, что вы не хотите об этом говорить, — то ли вопрос, то ли констатация факта. В любом случае я не собираюсь делать вид, что нахожусь здесь по собственной воле и рада нашему общению.

— Наверное, мой мозг находится в состоянии отрицания, для того чтобы защитить слабую женскую психику, — как можно серьезнее. Щурит взгляд, чем-то недоволен.

— Не исключено, — делая какие-то пометки в планшете. — Мы постараемся аккуратно поднять из вашего подсознания все переживания и проработать их, — снисходительно, хотя вроде догадался, что я не дура.

— Я могу идти?

— Можете, о времени нашей следующей консультации вас предупредят заранее, — придавая себе важности. Поднявшись из кресла, подошел к рабочему столу и сделал какие-то пометки в журнале.

— Извините, Александр Германович, но о следующей консультации вам нужно будет договариваться с моим телохранителем.

— Мне? С телохранителем? — кому-то явно жмет корона. Консультировать уставших от скуки жен олигархов за баснословный гонорар – это вам не мешки ворочать за копейки, тут самооценка быстро взлетает до небес.

— Да. Я сейчас его приглашу, — направляюсь к двери, прихватив сумочку.

— Не надо. Я позвоню Игорю Алексеевичу… — делаю вид, что не слышу. Стас обещал, что мне больше сюда не придется приезжать, пусть выполняет.

— Ты сказал позвать…

— Стой здесь, никуда не уходи, — жестким строгим тоном буквально пригвоздил меня к месту. В коридоре стоит Алексей, я могла бы вернуться с ним в машину, но выполняю требование Стаса, что-то такое в его тоне заставило не спорить. Он выходит через минуту, едва заметно касаясь спины, подталкивает к выходу.

— Отказался приезжать к нам домой? — была почти уверена, что Александра Германовича я больше не увижу. Он не захочет терять свой авторитет.

— Постараюсь организовать тебе нормального специалиста, — произнес Стас, не глядя на меня. Теперь он только мой телохранитель, а я объект, который нужно защитить.

Садимся в машину. Артем плавно трогается. У Стаса звонит телефон. И зачем я посмотрела на дисплей?

— Позвоню позже, — произнес и тут же сбросил вызов.

«Он красивый, здоровый мужчина, у него есть любимая девушка, и это нормально, — проговаривала про себя. — Я не должна на это реагировать, не должна им увлекаться, у меня скоро свадьба…»

Свадьба с тем, кто так настойчиво названивает в данный момент…

Тяжело вздохнув, принимаю вызов. Поговорил уже с психологом…

Глава 11

Стас

Хреново, Юматов! Очень хреново…

Вот вообще никаким боком не стоит вовлекаться в эту девочку.

Напоминаю себе, что у нее скоро свадьба, что она из мира, в который я закрыл себе дорогу. При нынешних своих возможностях я ее не потяну. Мои задачи на ближайшее время — защита объекта, поиск заказчика ее предполагаемого похищения.

Нужно держать дистанцию, не скатываться в личное общение, каким бы приятным оно ни было. Удовольствие нужно искать в других вещах, желательно за стенами особняка Серебряковых. Манкость этой девочки вовлечет меня в более крупные проблемы, если я поведусь. С другой стороны, сложно оставаться безучастным и игнорировать ее тревоги. Я снайпер, а не профессиональный телохранитель, но это не мешает мне считывать реакции тела объекта. В отношении Юны вообще что-то странное происходит, я ловлю каждый замерший вздох, замечаю учащенное сердцебиение пульсирующей на шее веной, вздернутый подбородок, когда она злится, сжатые челюсти, если запрещает себе отвечать на вызов. А еще мне хочется улыбаться, когда она ведется на мои провокации. Слишком невинная, слишком чистая, слишком… не для меня.

В столице до хрена хороших специалистов, которые отпахивают месяц за тридцатку. Есть те, кто добился многого своими мозгами и опытом, получают за это заслуженные бабки, а есть вот такие, к которым модно ходить — для повышения статуса. Этот был из таких. Насколько он классный специалист, я оценить не могу, но пафосный — однозначно. Учитывая любовь Гаранина ко всему самому лучшему, будем верить, что в психологии Александр разбирается, но Юне он почему-то не понравился. И судя по тому, что я застал его в тот момент, когда он высказывал по телефону свое недовольство ее жениху, нелюбовь была взаимной.

— Извините за вторжение, — вошел без стука. Он даже не успел сбросить звонок, поэтому наш разговор вполне мог слышать Гаранин, но это даже к лучшему. — Хотел узнать, сможете ли вы приезжать для консультаций Юноны Евгеньевны к ней домой?

— Нет, конечно, — весь подобрался, взгляд свысока.

— У нас особые обстоятельства, на нее может быть совершено покушение, ваше здание стоит на открытой местности… — попробовал я с ним договориться, но без энтузиазма, в душе надеясь, что он откажется.

— Я не осуществляю выезды на дом, — поднес телефон к уху, чтобы его точно услышал Гаранин. Приблизительное развитие событий можно было спрогнозировать.

— Всего доброго, — не стал спорить и объяснять, вопрос нужно решать с Серебряковым. Хотя по наблюдениям, он жестко прогибается под Гаранина.

По дороге позвонила Леська. Поймал себя на мысли, что при Юне не хочу обсуждать нашу встречу, которая закончится сексом. Хрен знает почему. Разозлился на себя. Трахаю одну, а думаю о другой!

Долго грузиться и копаться в себе не пришлось, звонок Гаранина заставил звенеть от напряжения нервы. Искоса наблюдая за Юной, замечал, как ее пальцы до посинения сжимают телефон, как трясется палец перед тем, как она снимает блок, принимая вызов, как глубоко втягивает воздух, прежде чем выдохнуть:

— Да? — поджимая губы в тонкую линию. Так не разговаривают с человеком, за которого по любви выходят замуж. Легкая дрожь ее тела тоже не осталась незамеченной.

— Звук убавь, — отдал распоряжение Мечнику. Магнитола играла негромко, но мне хотелось полной тишины. Я напрягся от реакции Юны. Стало очень важно услышать каждое слово Гаранина. Жаль, невозможно.

— Да, — ответила Серебрякова таким же тоном. — Это было не мое решение. Зачем? Игорь, обсуди этот вопрос с отцом. Хорошо, — сжав зубы, произнесла она. Ноздри раздувались от гнева. Аккуратные небольшие ноготки впились в ладошку. — Это вас, — взгляд опущен в колени, будто ей стыдно.

— Слушаю, — взяв трубку, представляться не стал.

— Ты кто такой, чтобы отменять мои распоряжения? — Игорек брызжет слюной. — Моя невеста должна посещать психолога, а твоя задача ее охранять. Тебя прямо сегодня заменят, раз ты неспособен справляться со своей задачей!

— Я не отменял… ваши… распоряжения, — приходится «выкать» недоноску. Не хотел я этой работы, но от задания не отказаться, придется задержаться. Да и девчонку оставить на кого попало уже не мог. Гаранину придется дать понять, что в мою работу ему лучше не лезть. — Если хотите, чтобы ваша невеста дожила до свадьбы, придется слушать мои советы, — спокойным тоном. Не для Гаранина старался, голос выравнивал, Юна как натянутая струна сидела, не дышала. Хотел, чтобы девочка перестала нервничать. — Любой специалист вам скажет: ездить в одно и то же место, легко просматриваемое снайперами — безответственно и смертельно опасно. Посадить снайперов с двух разных точек — и у нас не будет шанса спасти вашу невесту. А там таких точек больше трех. Найдите психолога, который будет работать с Юноной Евгеньевной на дому или сразу заказывайте место на кладбище, — Юна вздрогнула. — Тут или бессмертных нанимать, или человек сто, которым вы будете доверять. Прежде чем выехать на точку, нужно проверить все высотки. Охранять все входы и выходы, — недовольное сопение на том конце провода не доставляло удовольствия, чтобы прям отпустило, мне хотелось расхерачить морду этого богатенького придурка.

— Ты слишком много на себя берешь, охранник, — он еще сдерживался, статус не позволял перейти на крик, но, если поднажать, сорвется. Мне это было не нужно. Девочку нужно успокоить.

— Сейчас все структуры разгребают последствия бойни, которая случилась на дне рождения вашей невесты. Наверху требуют найти виновных, там жаждут крови. Как вы думаете, что случится, если до них дойдет наш с вами разговор? — зажав телефон между ухом и плечом, потянулся к сжатой в кулак руке. Юна дернулась, попыталась вырвать руку, не дал. Поглаживая тонкие красивые пальцы, медленно их разгибал.

— Ты о чем?!

— Юнона Евгеньевна не просто свидетель, она являлась целью покушения. Расследование завязано на ней, покушение может повториться, а вы ставите ее жизнь в опасность, — продолжая ровным тоном, поглаживал подушечкой большого пальца ладонь, где остались полукруглые следы ногтей. Юна заметно нервничала, но уже от моей ласки.

— Я не ставлю жизнь своей невесты в опасность! — Гаранин злился, но вроде стал понимать, что сейчас не время для его загонов. Сбавил обороты в тоне голоса.

— Очень на это надеюсь. А то там, наверху, может сложиться неправильное мнение, будто вы не дорожите важным свидетелем. Мы ведь этого не хотим? — подмигнул Юне и отпустил ее руку. — Не переживайте, ваша невеста в надежных руках. Передать ей трубку? — моя дерзость не останется безнаказанной, Гаранин носом будет рыть, чтобы убрать меня, но управление не позволит. Не хочу встречаться с этим мудаком, но придется.

— Передай, — рыкнул он. Поставив на громкую связь, кивнул Юне, чтобы она ответила. Девочка понятливая, сразу догадалась.

— Да? — отвернувшись к боковому окну. Пальцами гладила ладонь, которую минутой ранее ласкали мои пальцы, но она этого, кажется, даже не замечала.

— Я прилечу послезавтра, вечером сходим поужинать в ресторан. Ты меня слышишь?

— Да, — заставила себя ответить.

— Придерживайся субординации с этим охранником, он мне не нравится, — выплюнул яростно. Юна испуганно обернулась, посмотрела мне в глаза, а я ей подмигнул и кивнул, чтобы ответила.

— Хорошо…