Read the book: «Фонарик»

Фонарик
Глава первая. Город фонариков

В одном городе жили люди, которые занимались тем, что изготавливали и по вечерам зажигали фонарики. Каких фонариков там только не было! И с металлической отделкой, и картонных, и цветных, и с серыми стеклами, с рисунками на них и простыми, и замысловатыми. И все эти люди делали фонарики не просто так, а зажигали их для какой-то цели: стать сильнее, красивее, умнее, выносливее, счастливее, найти утешение в старости и так далее. У каждого был свой повод зажигать фонарик, вешать его на крыльце дома или оставлять на окне. Ровно в восемь вечера они зажигали фонарики, ужинали и ложились спать. И свеча, рассчитанная на точное количество часов, изготовленная свечных дел мастером, в нем горела всю ночь.

И как чудесно выглядел этот город ночью! Человек захожий, проезжий, удивлялся такой красоте, видя весь город сияющим от белых, желтых, цветных огней. Так люди этого маленького города жили много лет, не изменяя своего обычая.

Глава вторая. Зачем зажигать фонарик

Да, все имели какую-то цель, чтобы зажигать фонарик. Но на окраине города жила маленькая девочка Анна со своими родителями, Катриной и Лео. Ее добрая мама научила, как сделать фонарик, и девочка старательно его мастерила несколько дней. Анна разрисовывала его как умела, украшала цветами, а потом вместе с папой нанесла на него специальное покрытие, открыла дверцу, поставила в него свечу. И вот готовый фонарик стоял на столе в маленькой кухне. Девочка залезла на стул и смотрела на фонарик широко раскрытыми глазами.

«Для чего его зажигать?» – подумала Анна и не смогла себе ответить. Тогда она встала, пошла к своей доброй маме и спросила у нее.

– А чего бы ты хотела? – спросила ее Катрина.

Девочка растерялась. Ей ничего не было нужно. У нее были родители, которые ее любили, и которых любила она. Был маленький домик, где они жили. Были печка, огородик и курочки, которых она вместе с мамой кормила с утра. Чего ей еще хотеть?

– Ничего, – сказала Анна, и мама улыбнулась.

– Хорошо, подумай тогда до вечера, – сказала она. – Вечером мы зажжем все вместе свои фонарики.

Девочке очень хотелось зажечь фонарик. И тогда она пошла спрашивать у папы.

– Папа, – сказала она, усевшись на маленький стульчик в комнате отца, в которой он изготавливал свечи. – Для чего зажигают фонарик?

Человека, который всю жизнь зажигал фонарик, чтобы у него получались свечи, немного удивил этот вопрос. И ответил он не сразу, а сначала подумал.

– Чтобы жить хорошо, – наконец сказал Лео.

Девочка нахмурилась.

– А для чего вы с мамой зажигаете фонарики?

Он ответил за себя, а про Катрину сказал:

– Мама зажигает, чтобы мы все были здоровы.

– А все зажигают для чего-то?

– Конечно.

– А просто так?

Лео снова удивился. Зачем зажигать фонарик просто так?

– Просто так никто не зажигает, – сказал он. – Да и зачем?

У Анны была одна мысль, и она робко ее высказала:

– Чтобы было светло.

Тут растерялся Лео. Для того чтобы было светло, зажигали свечи, но никак не фонарики, на который человек потратил много времени и сил. Он это объяснил своей маленькой дочке, но та помотала головой и сказала:

– Нет-нет… Свечи зажигаются, чтобы было светло нам. А другим людям?

– Зачем другим людям наш свет? У них есть свой.

– А вдруг у кого-то нет?

Лео родился и вырос в городке, где они жили и теперь. Он не мог подумать, что в других городах не зажигают фонариков. Зато он подумал о том, что Анна еще маленькая и мало что понимает в их традиции. Поэтому он сказал:

– Мы сегодня едем в город. Там есть много детей. Спроси у них, для чего они зажигают фонарики.

Анне пришлось попрощаться с папой и ждать часа, когда они все вместе поедут в город на повозке, запряжённой их лошадью Буркой.

Девочка пришла в огородик и уселась на пенек, подперев щеки. Там к ней приласкался черный кот Уголек.

– Уголечек, а ты бы для чего зажигал фонарик? – спросила Анна, поглаживая кота по голове.

Тот ничего не ответил, только мяукнул. Анна вздохнула. Ей так хотелось зажечь фонарик для чего-то хорошего!

Глава третья. Филипп

Скоро маленькая семья отправилась в город, чтобы продать овощи с огородика и свечи. Анна на всякий случай захватила с собой фонарик. Ей почему-то не хотелось оставлять его дома. Родители расположились на рынке среди других. Неподалеку был небольшой фонтанчик, в котором плавали рыбки, у него играли дети, и Анна попросила у мамы поиграть с ними. Катрина дала свое разрешение, и Анна побежала к ним.

Там она узнала у детей, для чего они начали зажигать свои фонарики.

– Чтобы быть сильным! – сказал маленький и чахлый мальчик.

– Чтобы быть красивой, – сказала девочка в нарядном платье и поправила свою шляпку.

– Чтобы мне всегда дарили побольше конфет, – сказал мальчик, глядя на кондитерскую лавку.

– Чтобы, когда вырасту, у меня было много денег! – сказал другой мальчик, на вид очень бедный.

– Чтобы выздоровел мой дедушка, – сказал тихо последний мальчик, который бросал воробьям крошки с подсохшей корочки хлеба.

Анну никто не заинтересовал из детей, кроме этого мальчика. Она подошла к нему и спросила:

– Можно я сяду рядом?

– Да, пожалуйста, – ответил тот.

И Анна села рядом с ним.

– А почему твой дедушка сам не зажигает фонарик за себя? – спросила она.

– Он слишком старый и не может сам сделать фонарик. А у нас хватило денег, чтобы сделать только один.

Анна удивилась: разве у кого-то может не быть денег на фонарик? Она даже не задумывалась о таких вещах. Что есть люди, которые болеют или настолько бедны. Девочка видела здоровых и улыбающихся родителей, жила в теплом доме, никогда не голодала, а теперь светило солнце, дул легкий ветерок, шумели кроны деревьев. Все вокруг казались добрыми и приветливыми. И вот сидит мальчик, у которого болеет дедушка, за которого он зажигает фонарик.

– А вы очень бедные?

– Эта корочка – последнее, что у меня есть на сегодня. Но я чищу обувь у сапожника, он мне дает за это немного денег, на которые я смогу купить полхлеба на сегодня, и мы с дедушкой поедим. Но у нас нет денег на лекарство, которое нужно дедушке.

У девочки защемило в сердечке от того, что она услышала. Анна решила сказать об этом родителям. Они помогут, ведь они такие добрые!

– Можно я помогу вам?

– Как? – удивился мальчик.

– Я расскажу своим родителям. У нас есть деньги, мама и папа обязательно помогут твоему дедушке!

Анна действительно ничуть не сомневалась в этом, в отличие от мальчика. Он уже повидал жизнь в своем возрасте и знал, что чужие просто так не помогают, и деньги просто так не появляются. У чужих можно только работать. Но он не стал ничего говорить. Где-то в глубине сердца он разрешил себе надеяться – ради дедушки. Анна выяснила, сколько денег нужно дедушке мальчика на лекарство и где оно продается. Мальчик уже собирался уходить, и Анна только сейчас поняла, что даже не знает, как зовут ее нового друга. И она спросила его об этом.

– Филипп, а тебя? – ответил мальчик.

– Анна. Но как я тебя потом найду? – спросила она.

– Я работаю у сапожника каждый день с рассвета до заката, – ответил Филипп. – Если придешь, я постараюсь выйти.

После этого дети попрощались, и каждый пошел по своим делам.

Анна пришла к родителям. Когда они все вместе проводили теплый вечер у камина, она рассказала о своем знакомстве с Филиппом, о его дедушке и фонариках.

– Вы сможете ему помочь, правда? – с надеждой Анна смотрела то на маму, то на папу.

– Это очень дорого, Анна, – сказал после недолгой паузы Лео. – Мы, конечно, можем немного пожертвовать для этого бедного старика. Я тебе отдам их прямо сейчас. Передашь этому мальчику, когда мы в следующий раз будем в городе.

Анна смотрела на Катрину, но та молча вышивала панно, чем занималась по вечерам. Девочка вздохнула. Почему мама молчала?

Вечером они зажгли фонарики, и Анна зажгла свой фонарик для того дедушки.

Она сидела на крыльце их маленького домика, гладила Уголька и думала о том, что же скажет Филиппу, когда они снова встретятся?

«Неужели и мы такие бедные, что у мамы с папой нет столько денег?» – озадаченно думала Анна, глядя на колыхающиеся в темноте от ветра кроны деревьев.

Глава четвертая. В лавке сапожника

С утра светило яркое солнце, день обещал быть чудесным. У Анны было хорошее настроение от предвкушения новой встречи со своим новым другом. Ведь у нее раньше никогда не было друзей-детей. Ее друзьями были ее мама с папой, курочки, Бурка и, конечно, самым лучшим ее другом был усатый Уголек. Вскоре они приехали в город, повозка остановилась. Она быстрее Лео вылезла из нее, а за девочкой выскочил и кот. Анна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и оглядывалась вокруг. Наконец, Лео стреножил Бурку, похлопал лошадку по спине и, взяв дочку за руку, направился по городскому переулку к лавке сапожника.

Зазвенел колокольчик, и в нос Анне ударили запахи кожи и гуталина. В лавке стояла какая-то сухая тишина, слышалось только, как кто-то чистит обувь да стучит молоточком, наверное, по подошве какого-нибудь башмака. Анна была здесь впервые и с интересом разглядывала вывески внутри, разную обувь, новую и старую, нуждающуюся в починке. Не успела она все как следует рассмотреть, как к ним вышел сам сапожник – в фартуке, немного испачканном, о который он вытирал руки с закатанными по локоть пожелтевшими рукавами. Это все, что запомнила Анна, после того как они с папой вышли из лавки.

Сапожник поздоровался с посетителями и спросил, чего бы они хотели. Лео принес с собой пару ботинок, которые надо было починить, а Анна спросила о чистильщике обуви. Сапожник сразу же позвал Филиппа, и девочка его узнала. Тот был в такой же одежде, что и три дня назад, но сейчас выглядел немного уставшим.

– Почисть обувь нашим гостям, – сказал сапожник, но Лео возразил:

– Благодарю, но мы пришли не за этим. Это друг моей дочки. Она хотела бы поговорить с ним.

Сапожник хмуро взглянул на Филиппа: он был удивлен, что с его чистильщиком кто-то хочет разговаривать. И, конечно, ему было любопытно, что за причина такого странного визита. Хотя, возможно, это просто детские разговоры. Сапожник также понял, что принесенные ботинки, которые нужно починить, – только предлог для общения с мальчиком.

– Если разрешите, я ненадолго выйду, – сказал тихо Филипп, глядя в пол.

– Иди, – бросил сапожник и обратился к Лео: – Если он в чем-то провинится, дайте мне знать.

Тот с готовностью это пообещал, а потом они втроем вышли из лавки. Сапожник, принялся за починку ботинок и решил, что непременно расспросит Филиппа обо всем, как только эти люди уйдут.

Несколькими минутами позже, завернув за угол, Лео расспрашивал мальчика о старике и о их жизни. Филипп был растерян и немного смущен: он не думал, что Анна придет с кем-то из родителей. Он кратко рассказал о себе и дедушке. Анна не понимала, для чего это нужно.

«Ведь я уже рассказала», – думала она. А Лео хотел удостовериться, что мальчик не обманул его дочь. Он хотел поговорить с ним лично. Такой был это человек. И он увидел, что Филипп говорит просто и искренне. Тогда Лео захотел увидеть, где они живут.

– Меня не отпустят раньше заката, – сказал мальчик. – Если хотите, подождите.

Но Лео не мог ждать. Тогда он просто отдал Филиппу деньги. Мальчик с удивлением и страхом смотрел на то, что ему дали. Он никогда в жизни не держал в руках такую сумму.

– Мы не можем дать больше, хотя, может быть, и хотели бы, – извиняющимся тоном сказал Лео. – Может, ты сможешь добавить к этому свои деньги и купить своему дедушке лекарство.

– Спасибо! Не знаю, как и благодарить вас! – мальчик низко поклонился ему с уважением, но Лео ответил:

– Скажи спасибо Анне. Это она тебе помогла.

Девочка стояла, широко раскрыв глаза и глядя на Филиппа, который ее благодарил много раз.

Анна не считала, что сделала что-то особенное.

После этого все распрощались, Лео забрал свои ботинки у сапожника, и Анна вместе с родителями уехала домой. А бедного Филиппа ждал разговор с его начальником. После разговора сапожник нашел большую сумму денег у мальчика и отобрал все, а потом выгнал его с работы, даже не заплатив за сегодняшний день. Филипп со слезами умолял дать ему хотя бы на хлеб, но сапожник не слушал его. Мальчик теперь был в отчаянии и не знал, что делать. Он побрел по закатным улицам города, не зная, как вернется к дедушке с пустыми руками.

Вечером того дня Анна снова зажгла фонарик, для того чтобы дедушка Филиппа выздоровел.

Придя домой, Филипп рассказал дедушке все как есть. Тот немного посидел, глядя в стол, потом сказал:

– Ничего, внучек. Как вышло, так вышло. Зажги свой фонарик, авось все наладится. Сегодня ляжем спать пораньше, а завтра с утреца посмотрим, может, что можно продать да купить хлеба.

Филипп вздохнул и отправился спать с тяжелым сердцем. Он прекрасно знал, что продать им нечего.

«Завтра придется искать новую работу», – подумал он. А найти новую работу будет непросто.

В эту ночь снился ему богатый стол: жареный цыпленок, морс, хлеб, овощи и сладкие пироги. А за этим столом сидел его дедушка – веселый и здоровый.

Дедушка погладил по голове любимого внука и сам заковылял к своей завалинке. Да, у него не было ничего. Ничего, кроме вот этого мальчугана, старой лачуги и оптимизма, с которым он боролся против юдоли земной. И сейчас, когда Филипп был так расстроен, и, казалось, выхода не было, он надеялся на лучшее, даже если это лучшее надо было придумать. Так был устроен этот старый человек.

***

Анна была уверена, что Филипп купил дедушке лекарство, и теперь у них все наладилось, а значит, он не будет таким грустным. Она не знала и не могла знать о том, что произошло. Папа сам съездил в город и забрал ботинки, и Анна поинтересовалась, не видел ли он Филиппа. Но Лео, к ее разочарованию, ответил отрицательно. Анна нисколько не расстроилась и говорила себе, что он, возможно, был занят работой, и потому папа его не видел.

А с самого утра Филипп ушел из дома и пытался найти работу в этом маленьком городке.

 Анна не имела никакого понятия о том, как работает лекарство и как скоро наступает выздоровление, но вечером, зажигая фонарик, она сказала Угольку:

– Даже если его дедушка и выздоровел, все равно буду зажигать для него фонарик, пока не встречу Филиппа и не узнаю обо всем от него! А если выздоровел, пусть будет еще здоровее.

Глава пятая. Человек не знает, что его ждет

Прошло какое-то время. Лето шло к своему концу, стояли последние августовские деньки. Филипп устроился в гончарную мастерскую, но изготавливать сосуды и вазы мастер его не учил. Мальчик с улицы есть мальчик с улицы. Филипп надеялся, что позже старый и на вид суровый Ганс все-таки обучит его гончарному ремеслу, и тогда Филипп сможет больше зарабатывать. Перенося горшки из мастерской на улицу, мальчик думал о том, как им удастся пережить зиму на те деньги, что ему сейчас платят. Осень в их краях была тоже холодной, а бабьего лета как будто вообще не существовало. Поэтому Филипп очень старался и прилагал все усилия для того, чтобы Ганс смог увидеть в нем способного ученика. Ему уже почти сном казались знакомство с Анной, большие деньги на лекарство и алчность сапожника. Однако Анна не забыла о нем, и для девочки все еще оставался реальностью бедный мальчик, его больной дедушка и ее фонарик, который зажигался каждый вечер.

Однажды Ганс отправил Филиппа по делам в город, и мальчик стал очевидцем невероятного события. Он оказался на улице, где стояла лавка сапожника, и еще издалека увидел столб дыма, а носом почувствовал быстро распространяющийся вокруг запах гари и копоти. На улице собралась толпа народа. Филипп пробрался вперед, чтобы увидеть, что произошло. У него уже были предположения, и они оправдались: лавка была объята ярким пламенем. Сапожник, прокопченный дымом от ушей до подошв своих ботинок, голосил и рыдал в грязный фартук. Вскоре появились люди, которые приехали, чтобы потушить пожар. Но Филипп уже этого не видел, он уходил прочь, думая о произошедшем. Может, и хорошо, что все так случилось. Может, гончарная мастерская – его новая жизнь, и здесь ему повезет больше, чем на прежнем месте.

Конечно, и семья Анны узнала об этом. Лео очень сетовал на произошедшее. Он был доволен работой сапожника и часто бывал в его лавке. Анна же по-прежнему ничего не знала о том, что сделал сапожник. Вечером девочка подошла к отцу и сказала:

– Папа, давай зажжем один раз фонарик, для того чтобы у этого сапожника все наладилось. У него же работает Филипп, и ты говоришь, что он хороший сапожник!

Родители переглянулись. Катрина улыбнулась, опустив глаза на вышивку, а Лео развел руками.

– Что ж, за его дедушку ты уже зажигала фонарик, теперь за сапожника, а когда же ты зажжешь его для себя?

Анна подумала.

– Не знаю. Может, тогда, когда мне самой будет что-то нужно.

И они зажгли фонарик. Анна не могла и предположить, что когда-то зажжет фонарик ради себя. Ее родители не болели, она сама – тоже. Все было хорошо.

Но, как часто это бывает, к нам приходит то, чего не ждем, и именно тогда, когда мы не ждем.

Вот и сапожник не ожидал, что с ним может произойти что-то подобное. Сидя на пепелище, оставшись без копейки и думая о своей жизни, этот человек даже не подозревал о том, что где-то на окраине города зажегся огонек сочувствия к его горю. Зажегся, несмотря на то что сапожник был не самым добродетельным человеком в мире (и даже в городе), может быть, он даже не заслужил этого. Но тот, кто зажигал ради него этот огонек, не рассуждал о том, какой он человек.

Сапожнику на ум пришли отобранные у Филиппа деньги, и ему стало совестно, что выгнал мальчика. Филипп всегда усердно помогал сапожнику, и этому закоренелому в своих грехах человеку стало жаль.

«Так мне и надо», – подумал он.

Зажженный ради сапожника огонек пробрался в его окаменелое сердце и высек в нем маленькую искру человечности. Он поднялся и, оглядев свою погибшую лавку, отправился домой, думая о том, как ему дальше быть.

Глава шестая. Печаль маленькой Анны

Анна сидела на пороге дома, глядя на то, как ветер подхватывает опавшие листья и уносит их куда-то туда, где она никогда не была. Уголек пристроился рядом и дремал. Они провожали последние теплые деньки. Потом начнется дождливая часть осени, а за ней придет холодная зима. После они с папой запускали бумажного змея, и он так хорошо летал над их маленьким домом! Потом Анна с мамой собирала листья и делала из них красивый яркий букет. А вечером маленькая семья собралась за ужином, чтобы еще раз поговорить обо всем случившемся за день.

Когда Лео понадобилось ехать в город, Анна попросила взять ее с собой. Но он покачал головой. Сегодня на улице было очень ветрено, к тому же темные тучи, собравшиеся на небе, предвещали грозу. Анна вздохнула и смирилась. Попрощавшись с папой, она залезла на свое любимое место у подоконника и стала смотреть через окно на улицу.

Лео вернулся поздно и почти ничего не продал. Людей совсем не было на улицах из-за дождя, но того, что он заработал, хватило на какую-то еду. Конечно, у них были еще фрукты и овощи и много-много закруток. Но им также нужны были яйца, молоко и пироги, которые очень любила Анна. Этот вечер был не таким веселым, как день, в который они с папой запускали бумажного змея. Катрина налила воду, чтобы парить папе ноги, он весь вечер молчал и почти не разговаривал. Хотя, уходя спать, он улыбнулся Анне, и из-за этого она смогла сегодня заснуть безмятежно.

Но прошло еще немного времени, и Лео начал кашлять, выглядел бледным и подолгу лежал в постели. Анна понимала, что он заболел. Она ставила стул возле его кровати и о чем-нибудь спрашивала, а потом рассказывала папе шутки, которые он рассказывал когда-то ей. Так он на время забывал о своей болезни. Но, когда папа начинал кашлять, мама уводила Анну из комнаты и закрывала дверь.

Потом он совсем перестал вставать с кровати. Но это было еще не самое грустное.

В один из дней Катрина уехала. Анна осталась с папой и Угольком одна. А когда мама вернулась, с ней был незнакомый девочке человек. Анна узнала, что это доктор и он осмотрит папу. В этом усатом седеющем дедушке девочка не увидела никакой угрозы. К тому же разве человек, который лечит, может быть плохим?

Анна сидела у двери родительской комнаты, до тех пор пока оттуда не вышли Катрина с доктором. Когда он ушел, Анна спросила у мамы:

– Что сказал доктор?

– Что папа болеет.

– Но мы это и так знаем. Он скоро поправится?

– Доктор выписал лекарство. Его нужно принимать, и, если оно поможет, папа выздоровеет.

– А если нет?

В воздухе повисла пауза, и Анна впервые в жизни ощутила страх будущего, который так часто ощущают взрослые.

А если нет?

Катрина улыбнулась, хотя ей совсем не хотелось. Она сделала это для Анны и ласково погладила ее по голове.

– Все будет хорошо. Возьми корзинку и принеси из погреба немного овощей, я приготовлю обед.

На последнем слове она кашлянула, и Анна насторожилась, но сказать ничего не успела: Катрина скрылась за дверью комнаты, где лежал папа.

Анна нашла Уголька и пошла с ним в погреб.

Для маленькой семьи медленно потекли безрадостные дни. За окном голые черные деревья поднимали ветки к грязно-серому небу, почти все время лил ливень, огородик был запущен и выглядел как грязная мешанина, заброшенная и никому не нужная. От пасмурного неба в доме было темно, от печальных мыслей – мрачно, и все фонарики оказались также заброшены и забыты.

Даже фонарик Анны.

В доме погас огонек счастья, и, казалось бы, тогда, когда самое время для ЧЕГО-ТО зажечь фонарик, он НЕ ЗАЖИГАЛСЯ.

Каждый вечер в этом маленьком городке люди зажигали свой фонарик, ужинали и ложились спать. И сейчас, когда Анна и ее родители ложились спать, весь город был наполнен светом десятков фонариков, а в маленьком доме на окраине города, где жил свечных дел мастер, где каждую ночь горели три ярких огонька, было темно. И если бы кто-то заблудился и искал свет, по которому мог бы найти дорогу, он не нашел бы ее, потому что маленькое пламя свечи не указывало ему путь.

Глава седьмая. Надежда

Недавно доктор приходил снова. Анна вытирала пыль, как поручила ей Катрина. Дверь в этот раз была приоткрыта, и девочка слышала, о чем говорили мама и доктор.

– Я советовал бы вам нанять сиделку. Вы можете тоже заболеть. За девочку можете не беспокоиться, если она не будет близко подходить к отцу, то будет здорова. А вот вам…

– Нет. Я не оставлю мужа. – услышала Анна твердый, хоть и немного хриплый голос мамы.

Анна знала, кто такая сиделка. Милая женщина, которая будет приходить и ухаживать за ее папой, чтобы он быстрее выздоровел. Но она также знала, что сейчас у них почти нет денег, поэтому сиделке будет нечем платить.

– Если вы заболеете… Сиделку придется все равно нанимать. Девочка не сможет ухаживать за двумя взрослыми, вы же это понимаете? У меня есть на примете одна женщина, хорошая сиделка и берет недорого… Но если нет… ваш муж… Приберегите тогда деньги для него.

Что означали последние слова доктора?

– Благодарю за совет. – ответила сухо Катрина. – Но я сама в состоянии распорядиться нашими средствами. До свидания.

Анна не слышала, что было дальше. Она не успела ничего понять, как дверь комнаты распахнулась, и доктор очень быстро ушел, а Катрина расплакалась. Она подошла к маме и обняла ее.

– Доченька… – протянула Катрина. – Я тебя очень люблю, но лучше тебе отойти от меня. – Прости за это. – она имела в виду слезы.

– Мама, пожалуйста, не плачь! – ответила тихо девочка. – Я сама могу за вами ухаживать, правда!

Катрина улыбнулась.

– Ты моя добрая девочка. Ты все слышала? – тронула дочку за щеку она. – Но доктор прав. Я думаю, что нам правда нужно позвать сиделку. Мне очень стыдно, что я не смогла сдержаться.

– А что он такого сказал?

– Я не смогу тебе объяснить, для меня это очень тяжело. – ответила Катрина и, закашлявшись, закрыла лицо рукой. – Пойди, поиграй с Угольком.

И Анне пришлось оставить маму и уйти.

Ей было очень тяжело это сделать. Девочка привыкла быть всегда рядом со своими родителями, обнимать их, целовать. И они всегда были рядом.

Сегодня не было дождя, и Анна взяв с собой Уголька, вышла на улицу. В горле у нее стоял ком, а потом девочка и сама заплакала, сама не понимая отчего. На сердце было тяжело. Взяв на руки Уголька, обняла его и уткнулась мокрым лицом в его короткую шерсть. Кот терпел несколько секунд, но потом недовольно мяукнул и попытался выскользнуть из объятий хозяйки. Анна не мешкая опустила его. Она подняла глаза к небу, и ее взгляд упал на пыльный фонарик под крышей. Внезапная мысль осенила ее.

«Фонарик! Вот что поможет!»

Она зажжет свечи за маму с папой, и они не будут болеть!

Анна не могла дождаться вечера, чтобы привести свою мысль в исполнение. Как-то ей не пришло в голову, что фонарик можно зажечь раньше, и вообще в любое время. Ей не пришлось долго ждать: сейчас темнело быстро. В сумерки начался дождь, и глухо барабанил по крыше. Было сыро и прохладно. В такую погоду никто по своему желанию на улицу не выйдет, а будет сидеть дома в тепле у камина и мурлыкать под нос какую-нибудь песенку. Но для Анны это было важно. Поэтому девочка раздобыла три свечи из папиной мастерской, спичек, и устремилась на улицу.

Оказавшись под крышей, она потянулась к фонарику, чтобы открыть его створку и поставить туда свечу. Внезапное сверкание молнии и гром испугали ее, Анна выронила свечки в грязь. Сердце гулко стучало в груди. Девочка подняла свечи дрожащей рукой, вытерла с них грязь подолом платья и осторожно зажгла фонарик. Еще один стоял на подоконнике снаружи с западной стороны и один – внутри на востоке. Это были фонарики родителей. А этот стоял на севере, на палке – ее.

Катрина, выплакавшись, закончила домашние дела, и принялась искать дочку, поняв что ее нет дома. Обойдя все комнаты, в том числе и подвал, и не обнаружив ее нигде, она забеспокоилась. Накинув пальто, она вышла на улицу и увидела, как Анна зажигает фонарик. Девочка повернулась на звук и увидела застывшую на пороге маму.

– Мама, для чего его зажигать? – спросила Анна, подойдя к маме.

– А чего бы ты хотела? – спросила ее та в ответ.

– Ничего. – сказала Анна.

Они обе вспомнили этот разговор, и теперь Анна ответила по-другому.

– Я хочу, чтобы вы выздоровели. И папа снова встал с кровати, и чтобы мы вместе… – Анна заплакала, не закончив.

– Вечером мы зажжем все вместе свои фонарики.

Казалось, что больше никогда они вместе не зажгут фонарики.

В глазах Катрины заблестели слезы. Она очень хотела бы обнять свою маленькую девочку, но не могла, чтобы ее не заразить. Катрина опустилась перед ней на колени и сказала негромко:

– Я верю, что твоя молитва будет услышана. – слезы катились по ее щекам, а Анна смотрела на маму и шмыгала носом. – И папа обязательно выздоровеет, и мы все вместе зажжем наши фонарики.

– Когда мы сможем опять обниматься? – спросила, глотая слезы, Анна. Она долго пыталась быть взрослой, но все же на самом деле была ребенком, который очень скучал по своим родителям.

– Скоро, зайчик, скоро. – Катрина сделала паузу и поднялась, протянув руку дочке. – Пойдем в дом. Я тоже зажгу свой фонарик.

Анна не взяла маму за руку, но пошла за ней вслед. И заходя внутрь, оглянулась на фонарик. Он светил, и огонек надежды зажегся и в ее маленьком сердце.

Глава восьмая. Сара

Вскоре Катрине стало хуже, а к ним домой пришла сиделка по имени Сара. Судя по виду этой полной румяной женщины, к ней не могла пристать никакая зараза. Анна, не привыкшая к незнакомым людям – тем более взрослым, – отнеслась к ней настороженно. По природе девочка была дружелюбной, но спустя время так и не смогла привыкнуть к разложенному повсюду луку, запаху чеснока, которым пропахла насквозь Сара, и особенно к тому, что женщина не переносила на дух котов. Угольку пришлось несладко, и он почти всегда сидел в комнате Анны.

– Зачем вы его обижаете? – спросила Анна, когда сиделка в очередной раз замахнулась веником на Уголька. – Он просто хочет есть.

– Я пришла обслуживать людей, а не котов, – резко ответила Сара, и Анне стало не по себе от ее слов.

Через какое-то время Катрина слегла и очень мало вставала, поэтому Сара теперь занималась еще и готовкой. И хоть бедные родители Анны почти ничего не ели, ей нужно было кормить «этого непоседливого ребенка» и, конечно же, саму себя. У самой Сары был аппетит прекрасный, она съедала за раз по две-три тарелки. Уголька она не кормила, и Анна ничего не смогла с этим сделать. Поэтому часть своей еды она разделяла с ним, в итоге оба они оставались полуголодными. Потом Анна тайком от Сары подкармливала Уголька, съедала кусок хлеба, и вместе они уходили спать.

Снова приходил доктор, и Анна слышала, как он сделал замечание маме, сказав о том, что ей следовало раньше позвать сиделку. Что ответила Катрина, Анна не услышала: теперь мама говорила очень тихо.

Так прошло несколько дней. Сара взяла в руки все домашнее хозяйство. Она ухаживала за двумя взрослыми больными и следила, чтобы Анна была сыта, одета и обута как следует. Анна не раз видела, как Сара с невозмутимым видом ест дольками лук или лимон, а ей самой пришлось есть по часам, вставать и ложиться в одно и то же время. Привыкшая к тому, что во всем этом у нее была полная свобода, которую ей давали родители, Анна огорчалась. Ей хотелось капризничать, не делать того, что велит Сара, или делать все наоборот, но потом она вспоминала о родителях и, понимая, что происходит, слушалась эту женщину, смиренно заправляла кровать и шла спать, когда ей говорили. Скоро девочке стало очень неуютно, душно и холодно в месте, которое она столько лет называла своим ДОМОМ. Месте, которое стало домом, благодаря папиному трудолюбию и веселости, маминой любви и теплу. Много дней уже ничего не касалась нежная материнская рука, и, думая об этом, Анна обнимала подушку и проглатывала ком, неожиданно появляющийся в горле. Маленькой девочке было одиноко и грустно одной в комнате, где теперь проходила большая часть ее жизни.

Однажды она ходила посмотреть на родителей хотя бы одним глазком, и то тайком, потому что Сара ей запретила ходить в родительскую комнату, чтобы девочка не заразилась. Но страх заболеть гораздо меньше тоски терзал ее маленькое сердце. Анна не могла ни о чем говорить с мамой и папой и не могла ни о чем их спрашивать: они больше не говорили, и часто лежала влажная салфетка на их засохших губах. Анна стояла посреди комнаты, глядя на милые лица, и ей стало невыносимо жаль их. Плечи задрожали, в горле снова появился ком, и девочка заплакала. Анна не знала, спят ли родители и слышат ли ее, поэтому сдерживала голос, но это было очень сложно, потому что через эти слезы пыталась излиться наружу вся ее боль, накопленная в сердце.

Так ее однажды и застала Сара. Женщина быстро увела ребенка из комнаты, велела ей умыться и дала полотенце. Когда та успокоилась немного, прочитала ей лекцию о том, какая Анна эгоистка, и что она должна слушаться. А в наказание, и чтобы не заболеть, ей придется съесть лук, хотя бы часть.

И Анна плакала теперь, когда Сара резала лук, а потом – когда его ела. Но девочка не обращала на это внимания: у нее перед глазами стояли родители: раньше такие сильные, здоровые и веселые, а теперь – слабые, беспомощные и грустные.

После всего случившегося в этот день Анна взяла Уголька и закрылась в своей комнате. Она залезла на кровать и обняла кота. Казалось, что нет никакого выхода, и у их семьи нет никакого будущего. Ей не хотелось ничего говорить. Слова нужны для того, чтобы что-то объяснить тому, кто тебя не понимает. Но Анна верила, что Уголек понимает ее и без слов.

Однако, немного посидев на руках у девочки, кот протестующе мяукнул и выбрался из объятий хозяйки. Анну взяла обида: Уголек мог бы быть и более понимающим.

Но в конце концов он был всего лишь кот.

Глава девятая. Решение

Последней каплей стал недавний приход доктора.

Он сказал, что, возможно, ребенок (то есть Анна) останется сиротой. Ее папа болеет уже давно, и лекарства уже не помогают, а у мамы слабый иммунитет, и ее организм не справляется. Так как у Анны не было больше родных, кроме родителей, Сара заверила доктора, что «конечно, она позаботится о бедном ребенке и воспитает его как следует».

Анна открыла дверь, и взгляды взрослых устремились на нее.

– Как… Как вы можете?.. – девочка задыхалась от возмущения. – Мама и папа еще живы! Как вы можете об этом… говорить? – слезы заблестели в уголках ее глаз. – И я не буду вашей дочкой! – сказала она Саре. – У меня уже есть мама, вот она! – девочка указала на кровать, где лежала в беспамятстве Катрина. – Я никуда не пойду, ни с вами, ни с вами! – указала она поочередно на доктора и на сиделку. – Мама и папа выздоровеют!

– Анна…

Она не сумела сдержать слез и разрыдалась, а когда к ней доктор сделал шаг, девочка выбежала из комнаты, а потом и из дома.

«Я не верю, я не верю, что это может случиться!»

Анна ушла за папину мастерскую, где ее никто бы не нашел, и куда она обычно уходила, чтобы побыть одной. Анне было холодно, потому что уже пришли зимние морозы, хотя сама зима еще не наступила. Осень доживала свои последние дни и скоро должна была оставить этот маленький городок.

Анна слышала, как ее звали и искали, но она шмыгнула внутрь папиной мастерской, спряталась за ящиками и там еще какое-то время сидела, плача в одиночестве. Она даже заснула ненадолго, а когда очнулась, на улице было уже темно.

Скоро девочка вернулась в дом, и Сара, возмущенная и напуганная ее исчезновением, отчитала за плохое поведение. Более мягким тоном сказала о том, что ее родители, конечно же, поправятся, но ей же надо было сказать что-то доктору?.. Анна ничего не ответила, молча поела и ушла зажигать фонарики.

Девочка думала, что можно сделать. Теперь, когда успокоилась, она могла о чем-то подумать. Сара запретила Анне зажигать фонарики родителей, «чтобы не устроить пожар», хотя свой фонарик она зажигала неукоснительно и водружала его на стол, за которым столько лет проходили их теплые семейные вечера. Но свой фонарик Анна отстояла, так как он был на улице и на расстоянии от всего того, что могло загореться. Девочка боялась, что не сможет зажигать его зимой, потому что фонарик замерзнет, но опасения (к ее радости) не оправдались: свеча горела в фонарике, как и прежде, и огонек теплился ради ее родителей даже в самую ужасную погоду.

Всю ночь Анна ворочалась и уснула только под утро. Сара разбудила ее как обычно, и Анна не выспалась. Сегодня женщина дала еще в придачу Анне работу по дому, думая, что это сможет скорее отвлечь ее от безрадостных мыслей, чем безделье. Закончив работу, сиделка разрешила Анне провести остаток дня так, как она хочет, и девочка ушла в комнату. Едва ее голова коснулась подушки, она уснула и проспала весь оставшийся день. Проснувшись, Анна обрадовалась идее, которая немедленно пришла ей в голову. Во сне ей приснился вдруг Филипп, о котором она уже забыла. Анне стало немного легче от того, что в этом большом городе есть еще один человек, кроме родителей, который знает маленькую Анну и которого знает она, и который, может быть, как-нибудь сможет ей помочь.

«Конечно, он очень бедный, но у меня есть идея».

Поэтому Анна поела и приняла очень важное решение.

Решение уйти.

Глава десятая. Анна уходит

Пока Сара была на кухне, Анна прошла тихо в комнату родителей.

– Мама, папа, – сказала негромко девочка. – Я вас очень люблю и скоро вернусь. Вы обязательно выздоровеете!

После этого она выскользнула из комнаты. Столкнувшись с Сарой в коридоре, Анна постаралась скорее исчезнуть из поля зрения женщины и прошмыгнула на кухню, чтобы взять с собой немного хлеба. Но Сара поймала ее в таскании ее собственного хлеба и поругала, что Анна тайком берет еду. Потом посадила за стол и «как следует накормила ребенка». Анне ничего не оставалось, как поесть, поблагодарить и убраться с кухни, надеясь, что по дороге она не проголодается. За окном уже темнело, поэтому девочка поторопилась. Прежде чем уйти из дома, Анна закрыла на ключ дверь своей комнаты, чтобы Сара думала, что «ребенок» там. А когда она решит это проверить, Анна будет уже далеко. Девочка еще не собиралась уходить прямо сейчас. Анна кое-что придумала. Позвав с собой Уголька, Анна оделась и вышла на улицу.

Лео работал в мастерской, которая стояла от их домика на расстоянии нескольких шагов. Здесь хранились десятки сделанных папиной рукой свечей. Сделав усилие, Анна открыла подмерзшую дверь. С собой она взяла сумку через плечо и уложила в нее столько свечей, сколько смогла унести. Собираясь уходить, девочка выложила из сумки часть, ноша показалась ей тяжелой. Потом вышла из мастерской и прикрыла за собой дверь. Уголек ежился, но везде следовал за своей маленькой хозяйкой и настороженно озирался по сторонам, то и дело шмыгая носом и навострив уши. На улице было холодно, но сухо. Черно-белый пейзаж с подгнившими и засохшими листьями не мог радовать так же, как и однотонное блеклое небо над головой. Анна подняла шарф повыше и укрыла нос. Потом направилась назад к дому и, забравшись на лестницу, сняла с колонны свой фонарик. Он был не настолько тяжелым, чтобы его невозможно было поднять или долго нести. Но вместе с сумкой, наполненной свечами, это оказалось нелегко для девочки. Анна была так занята, что чуть не попалась на глаза Саре, которая выглядывала через окна, похоже, в поисках ее. Анна присела на корточки и оставалась в таком положении некоторое время, боясь пошевелиться. Сердце быстро стучало, и девочка очень переживала, что ей помешают исполнить задуманное. Потом Анна, проверив, что ей ничего не мешает, поднялась и зашагала прочь от дома. Кот мяукнул и поспешил за ней.

Отойдя на некоторое расстояние от сада, Анна остановилась, обернулась и взглянула на их домик. Раньше казавшийся ей таким веселым и уютным, сейчас он выглядел сиротливо, стоял брошенный и никому не нужный. Анна почувствовала, как к горлу подступает ком, и заплакала.

«Я вернусь, скоро вернусь!» – пообещала Анна домику, себе и родителям. Вытирая слезы рукавом пальто, девочка продолжила путь. Горевать было некогда и нужно было поспешить, пока Сара не хватилась и не поймала её.

Анна пошла по темнеющей дорожке, а в глаза ей светило закатное солнце. Когда девочка отошла от дома так далеко, что больше не могла его видеть, она остановилась, ушла с дороги и, присев, поставила фонарик на мерзлую землю. Потом достала из сумки свечу, а из кармана пальто – спички. Прочно установив свечу внутри фонарика с помощью огня и воска, как учил папа, Анна прикрыла рукой фонарик, чтобы огонь не задуло ветром.

– Пусть папа и мама выздоровеют! – шепнула она, зажигая свечу.

Анна закрыла дверцу фонарика, убрала спички, подняла сияющий фонарик и в сумерках устремилась дальше по дороге к городу в сопровождении верного друга Уголька.

«Даже если я не найду Филиппа, и он не сможет мне помочь, я придумала уже, что буду делать».

Глава одиннадцатая. Город

До центра города Анне пришлось идти долго, около двух часов. Она делала перерывы, но ненадолго, и не сворачивала с дороги. Иногда по пути девочке встречались люди, и даже на лошадях, но Анна не присоединялась к ним. Она помнила, что с папой они ехали, не сворачивая с широкой дороги, и это было ее ориентиром. Анна не решилась взять лошадь, потому что не умела на ней ездить и управлять животным без помощи отца. Лео решил, что ей еще рано, а вот через год-два – в самый раз. Девочка даже думать не хотела о том, что, возможно, это никогда не осуществится.

Наконец впереди показались огни города, и Анна облегченно вздохнула. Ее руки, хоть и в варежках, замерзли так сильно, что не разгибались пальцы, а ноги девочка едва передвигала от усталости. Оставалось совсем немного. Скоро они дойдут до города. А потом… Что она будет делать потом, решит на месте. Сейчас важно добраться до главной улицы.

Этот двухчасовой путь заставил ее прочувствовать больше, чем за всю ее маленькую жизнь. В ее душе теснились страх, одиночество, боль. Анна плакала, вокруг было холодно и тоскливо. Но рядом шел ее верный пушистый друг, а в руках Анна несла символ надежды – свой фонарик, который освещал ей путь во тьме.

Если бы Анна могла бежать, она бы это сделала. Но сейчас девочка была обременена тяжелой ношей, поэтому Анна только ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до города, где было светло и не так безрадостно, как в пути до него. Уголек поспешил вслед за хозяйкой, издав победоносный мяв, понятный только ему и другим котам. Однако для Анны его смысл был очевидным: маленькая победа была за ними.

Город еще не собирался ложиться спать: люди закрывали свои лавки, кто-то спешил домой, кто-то, встретившись на дороге со знакомыми, заканчивал разговор и прощался. Анна заметила, что некоторые люди уже зажигали фонарики, и взглянула на свой. Свечу по дороге пришлось заменить, и сейчас ее остаток догорал. Анна пыталась вспомнить, где находится лавка сапожника, но безуспешно. Она спросила у случайного прохожего об этом и вскоре стояла перед совсем незнакомым зданием, которое находилось в плачевном состоянии.

«И что же теперь делать?» – расстроилась Анна.

К одной из досок, оставшихся от пожара, был прикреплен листок с объявлением. В нем говорилось о том, что лавка временно не работает, но сапожник принимает заказы на дому. В конце был указан адрес. Девочка понятия не имела, где это находится, и побоялась идти в темноте одна. Но ей так нужно было найти Филиппа! Если бы у нее был карандаш, она бы сделала внизу на объявлении приписку и оставила послание для своего друга, но ей было нечем писать, и девочка со вздохом распрощалась с этой идеей. Она вернулась на городскую площадь и присела на скамейку, чтобы немного передохнуть, у того самого фонтана (ныне не действующего), у которого они с Филиппом познакомились. Анна поставила фонарик рядом с собой, а Уголек, уставший не меньше нее, тотчас занял место с другой стороны от фонарика и сладко зевнул. Девочка улыбнулась, и, протянув руку, погладила кота. Тот подставил ей мордочку и прикрыл глаза от удовольствия. Уголек выглядел сонным, и девочка тоже начала зевать. Но еще она понимала, что через несколько часов захочет есть, а у нее даже не на что купить еды. Анна покосилась на свечи, но отбросила идею о том, чтобы их продавать. Эти свечи были совершенно для другого. Поэтому Анна достала из сумки несколько штук и, взглянув на Уголька, сказала ему:

– Ладно, ты отдохни, а я попробую что-нибудь сделать. – Уголек не ответил: похоже, устал больше нее самой.

Через несколько минут маленькая девочка, закутанная в пушистый шарф, ходила по площади и раздавала людям свечи с просьбой зажечь их для ее больных родителей. Она очень стеснялась и боялась говорить с незнакомцами, но ради мамы с папой Анна отодвинула свои страхи на задний план. Не все люди брали их. Кто-то смотрел на девочку с жалостью, кто-то отвечал язвительно на ее просьбы, кто-то спрашивал о том, почему она не дома, а иные клали в ее маленькую ручку по несколько монет. Анна была удручена, и это очень просто и выразительно проступало на ее лице.

А с высоты трехэтажного дома за маленькой фигуркой наблюдал старый человек в цилиндре.

– Эндрю, – позвал он негромко, и слуга (а это был именно он) сразу подошел к нему.

– Да, мистер Свен, – отозвался тот.

– Посмотри в окно. Ты видишь эту маленькую девочку?

– Да, конечно. Но что она делает?

– Я думал, что продает свечи. Это в порядке вещей. Конечно, не в такое время, но… Однако у нее не покупают, а те, кто берут свечи из ее рук, не дают денег. Тебе не кажется это необычным?

– Да, очень необычно, сэр.

– К сожалению, я отсюда не слышу, о чем она говорит. А мои больные ноги, насколько ты знаешь, плохо переносят холод. Сходи туда вместе с Элиной, узнайте, что она делает. Если у девочки есть какая-то беда, я хотел бы знать. Счастливые дети не отдают в мороз свечки незнакомым людям.

– Да, сэр.

Эндрю поклонился и вышел из комнаты. А старый человек в цилиндре продолжал с интересом наблюдать за происходящим внизу.