Read the book: «Шерлок Холмс возвращается: Ловушка для клерка»

Бедная родственница

Как я отмечал уже ранее, мой друг Шерлок Холмс с особым интересом брался за расследования, связанные с необъяснимыми для обычных людей загадками, какими бы малозначительными не казались они на первый взгляд. Одна такая история началась для него в тот тёплый майский вечер, когда в нашей скромной квартире на Бейкер-стрит появилась вдова Джонсон – пожилая скромно одетая женщина с простым бесхитростным лицом. Когда она представилась, Холмс любезно предложил даме мягкое кресло и попросил изложить суть возникшей у неё проблемы.

– Я понимаю, сэр, что такому известному и занятому сыщику всё это может показаться пустяковым, но для меня и моей бедной дочери Мэри вопрос стоит очень серьёзно, – c волнением начала миссис Джонсон.

– Мне часто приходилось сталкиваться с пустяками, которые скрывали нечто весьма важное, – ответил Холмс. – Продолжайте и не торопитесь – мы с Ватсоном внимательно вас слушаем.

– Рада слышать такие слова, мистер Холмс. С вашего позволения, сначала о нашей семье. Мой муж владел небольшой бакалейной лавкой, торговля шла неплохо. Однако после смерти Нормана я продала дело и положила деньги в банк, так что мы с Мэри скромно живём теперь на проценты и её жалованье горничной. Полгода назад скончался младший брат моего покойного мужа, Эндрю Джонсон. У него были золотые руки и всю свою жизнь Эндрю занимался ремонтом и реставрацией старинных домов и замков, хорошо зарабатывал, но, увы, любил прикладываться к бутылке. И должна сказать, к несчастью, с годами его пагубная привычка к выпивке только усилилась. От бедняги ушла жена, он начал терять заказы и умер бедняком, завещав моей дочери двадцать фунтов, потраченных на его же похороны, несколько старых книг, до которых был большой охотник, да небольшую деревянную шкатулку. Детей у Эндрю не было, так что других родственников со стороны мужа у нас не осталось. А вот моя двоюродная сестра Джейн в своё время очень удачно вышла замуж. Её муж Гарольд Флинн уже много лет успешно занимается скупкой и продажей антиквариата, у него два салона – в Челси и в Сохо. Человек это надменный и чванливый, он считает меня и Мэри бедными родственницами и запретил жене приглашать нас в гости в свой роскошный дом на Оксфорд-стрит. Но кузина, надо отдать ей должное, иногда посещает наше скромное жилище в Ист-Энде. Теперь я перехожу к самому главному. Сын Гарольда и Джейн, Эдвард Флинн, ровесник моей дочери, которой в прошлом году исполнилось двадцать три года. Тед красив и умён, он окончил Кембриджский университет, и теперь помогает отцу в делах фирмы, родители заслуженно им гордятся. Они с Мэри давно знакомы, Тед всегда относился к ней дружески, но не более того. Признаюсь сразу, джентльмены, мою дочь не назовёшь красавицей, да и достойного образования мы с мужем дать ей не сумели. Одним словом, я никогда и мечтать не могла увидеть сына Джейн своим зятем. Но месяца два назад кузина и Тед побывали у нас, и после этого началось нечто странное. Теда словно подменили, он зачастил к нам в гости, постоянно беседовал с Мэри, хвалил при мне её внешность и ум. Трижды они посетили театр, неделю назад он подарил моей дочери дорогое кольцо с бриллиантом, а позавчера сделал ей предложение. И с этого дня я пребываю в тревоге.

– Но что же в этом странного и тревожного, миссис Джонсон, – рассмеялся мой друг, – мистер Флинн-младший наконец-то оценил все достоинства своей троюродной сестры и захотел повести её под венец. Вам стоит только радоваться такому развитию событий.

– Тут нечему радоваться, сэр, – c печалью в голосе заявила вдова. – Много лет он был к ней совершенно равнодушен, как вдруг воспылал самыми страстными чувствами. Мэри, как вы поняли из моего рассказа, некрасива, бедна и не блещет умом. Что же побудило Теда столь неожиданно влюбиться в неё до беспамятства? Материнское сердце подсказывает мне, мистер Холмс, что здесь кроется что-то недоброе.

– Пожалуй, вы правы, миссис Джонсон, – согласился мой друг, – это предложение выглядит несколько странным. Хорошо, я готов заняться вашим делом и попытаться понять мотивы, движущие молодым человеком.

– Благодарю вас, сэр, я очень на вас надеюсь. Мэри совсем потеряла голову от счастья, ничего и слышать не хочет о моих сомнениях.

– А как отнеслись к этому решению Эдварда Флинна его родители?

– Вчера я получила письмо от Гарольда, он уже знает обо всём и не против выбора сына. Это для меня тоже очень удивительно, ведь Флинн-старший нас просто терпеть не может, и явно хотел бы видеть невестой сына девушку из богатой или знатной семьи.

– Нам с доктором Ватсоном необходимо побывать у вас и пообщаться немного с Мэри.

– Но она будет в ярости, узнав, что я обратилась к сыщику.

– Вы живёте сейчас в съёмной квартире?

– Нет, в небольшом собственном доме близ Королевского госпиталя.

– Тогда скажите дочери, что решили после её свадьбы продать его и перебраться в пригород. Мы с Ватсоном представимся представителями конторы по торговле недвижимостью.

– Хорошо, сэр, жду вас завтра в семь вечера.

Когда вдова ушла, я с улыбкой поглядел на Холмса и сказал:

– Какими же порой эгоистичными бывают иные матери, не желающие расстаться со взрослыми дочерями и утратить на старости лет их заботу и доход в семейную кассу.

– Вы не принимаете всерьёз тревогу почтенной вдовы? – спросил он с лёгкой иронией в голосе.

– Разумеется, не принимаю, ничего особенного не произошло, просто её дочери сделал предложение достойный молодой человек.

– Который до этого совсем не проявлял к ней никакого интереса? И его сноб-отец так легко согласился на этот брак? Нет, дорогой Ватсон, в этой истории и правда есть нечто загадочное. Но для начала нам нужно самим увидеть мисс Мэри Джонсон.

Мы подъехали в кэбе к одноэтажному грязному зданию на Уайтчепел-роуд за четверть часа до назначенного времени. Этот район Лондона, получивший скандальную известность после недавних кровавых преступлений, и без страха перед Джеком-Потрошителем выглядел весьма уныло и мрачно. Не удивительно, что мисс Джонсон мечтала поскорее оставить отчий дом и перебраться в особняк на Оксфорд-стрит, любая девушка на её месте желала бы того же. В тот вечер над городом сгустились тучи, начал моросить мелкий дождь и мы поторопились подойти ко входной двери и постучать. Открыла миссис Джонсон, она радостно поздоровалась и пригласила нас войти. Из узкого коридора можно было попасть в несколько комнат, одной из которых оказалась гостиная. Старая мебель, потускневшие обои, скрипящий пол и потолок с пятнами плесени – всё говорило о бедности, грозящей перейти в нищету. Но в гостиной было чисто, на столе застелена красивая скатерть, а на книжной полке я увидел книги Диккенса, Теккерея и Джейн Остин. Похоже, этот дом и эта семья знали лучшие времена, к несчастью для них оставшиеся в прошлом.

– Мэри скоро придёт, джентльмены, а пока могу я угостить вас чаем? – вежливо поинтересовалась вдова.

– С удовольствием принимаем ваше предложение, миссис Джонсон, – сказал Холмс. – Можно ли заодно посмотреть на вещи, оставшиеся после смерти брата вашего мужа?

– Разумеется, сэр, как я говорила – это шкатулка и три старые книги, – ответила хозяйка дома.

Шкатулку мой друг разглядывал довольно долго, но остался явно разочарованным – она оказалась пуста и без малейших признаков двойного дна или иных секретов. Что касается книг, то одна оказалась изданием «Роб Роя» 1823 года, другая – сборником поэм Байрона, увидевшим свет спустя пять лет после смерти поэта, а треть я- напечатанной в Праге в 1590 году научной монографией на латыни незнакомого мне автора по имени Эдвард Талбот, в довольно ветхом состоянии. Холмс внимательно просмотрел их, словно ожидая найти среди потрёпанных страниц какую-нибудь карту с указанием местонахождения зарытого клада или координатами затонувшего испанского галеона времён Армады, однако этого не произошло. Мне стало совершенно ясно, что наследство, доставшееся Мэри Джонсон от дяди, не представляет собой ничего ценного. Когда мы уже выпили по чашке отличного цейлонского чая, вернулась домой дочь хозяйки. Она оказалась невысокой полной блондинкой с неправильными чертами широкоскулого рябого лица, на котором выделялись лишь красивые и добрые голубые глаза. Мэри немного удивилась неожиданным гостям, но мать объяснила ей причину нашего появления в столь поздний час.

– Я буду очень рада, джентльмены, если вы найдёте для мамы покупателя этого дома и поможете ей купить другой, в пригороде, – cказала девушка, присоединившись к нам за столом.

– Вам так не нравится Уайтчепел? – c улыбкой спросил Холмс.

– Это очень зловещий район, – с тяжёлым вздохом ответила мисс Джонсон, – сколько несчастных нашли здесь свою ужасную гибель и сколько ещё умрёт от голода, дурных болезней и туберкулёза. Слава Всевышнему, мы с мамой скоро навсегда покинем Уайтчепел.

Мы поговорили ещё немного, после чего попрощались и ушли. Признаюсь, даже горные ущелья и пустынные долины Афганистана не вызывали у меня такого чувства опасности, как эта часть столицы Соединённого Королевства. Как только мы нашли свободный кэб и отправились на Бейкер-стрит, я спросил у Холмса:

– Был ли наш сегодняшний визит полезен для дальнейшего расследования?

– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответил он.

– По крайне мере вы увидели мисс Джонсон и поговорили с ней.

– Да, и убедился в том, что это неглупая и добрая девушка, но отнюдь не красавица.

– И никакого стоящего приданого у неё нет.

– Возможно и так.

– Но я не вижу ничего необычного в сватовстве её дальнего родственника. Возможно, честная и любящая жена для него дороже легкомысленных и коварных красоток.

– Я плохо знаком с этой стороной человеческих отношений, дорогой Ватсон, ведь я никогда не был женат. Но почему отец юноши так легко принял его решение?

– Согласен, это выглядит несколько странно.

– Так или иначе, но теперь настало время поближе познакомиться с семейством Флиннов.

– Как же вы собираетесь это сделать, Холмс?

– Я как раз обдумываю несколько возможных вариантов. Надеюсь, один из них принесёт требуемый результат.

На этом наша беседа закончилась, мне оставалось только ждать дальнейшего развития событий.

В последующие два дня Холмс уходил из нашей квартиры ранним утром и возвращался затемно, при этом на все мои вопросы отвечал с неизменной улыбкой:

– Потерпите немного, доктор, скоро вы всё узнаете.

Вечером третьего дня он действительно за ужином сообщил мне, что сумел получить весьма важные сведения о Флиннах.

– Но как именно вам удалось это сделать, Холмс? – поинтересовался я.

– Очень просто, Ватсон. Лучший способ узнать нечто скрытое о коммерческой компании или государственной организации – устроиться туда на работу.

– И вы работали в антикварном салоне Гарольда Флинна?

– Именно так, доктор, все эти три дня. Конечно, мне изначально повезло. Когда позавчера утром я явился в салон и спросил, нет ли у них вакансий, то оказалось, что как раз требуется помощник приказчика в отдел живописи. Разумеется, требовалась отличная рекомендация. Я обратился к одному знакомому антиквару, который мне многим обязан. И на основании его письма и знания имен и полотен художников прошлого был принят с месячным испытательным сроком. Впрочем, мне хватило трёх дней, так что сегодня я уволился, заявив, что нашёл место с более привлекательной оплатой. Вы просто не поверите, как много знают наёмные работники о своих хозяевах. И как много можно услышать, пригласив парочку из них посидеть час-другой в ближайшем пабе.

– Что же вы узнали?

– Главное, Эдвард Флинн в последнее время утратил доверие отца. Он, как оказалось, завсегдатай лошадиных скачек, большой любитель карточной игры, дорогих сортов шампанского и чёрной икры, а также весьма не равнодушен к дамам полусвета, что, как известно, стоит немало. Флинн-старший долго терпел выходки сына, но когда тот подделал его подпись на векселе, то заплатил, однако заявил, что Эдвард больше от него не получит ни одного пенни и его вообще мало интересует отныне судьба сына. А молодой человек успел наделать долгов и теперь остро нуждается в деньгах.

– Но как ему может помочь в этом женитьба на бесприданнице?

Холмс загадочно улыбнулся:

– Должен отметить, что мистер Флинн-младший, судя по рассказам приказчиков, весьма образованный и начитанный человек, не терявший даром времени в университете. Его познания в искусствоведении и истории Древнего мира и Средних веков делают ему честь, несмотря на его прочие недостатки.

– Что вы хотите этим сказать, Холмс?

– Только то, доктор, что профессионал видит в бесполезных и никчемных для любителя предметах их подлинную значимость для людей посвящённых. Помните то моё раннее дело о ритуале рода Масгрейвов, о котором вы недавно поведали читателям? Искорёженный и почерневший металлический круг с тусклыми камешками оказался древней королевской короной, о чём догадались, лишь впоследствии, погибший от руки брошенной им возлюбленной дворецкий Брантон и ваш покорный слуга. Полагаю, что и Эдвард Флинн увидел в доме Джонсонов нечто примечательное.

– Но что он мог там увидеть?

– Об этом мы поговорим завтра с тем самым антикваром, чья рекомендация открыла мне дверь в салон мистера Гарольда Флинна.

Мы отправились к Роберту Флетчеру во второй половине следующего дня, я сгорал от желания поскорее разгадать тайну Флинна, а Холмс был совершенно спокоен и словно потерял интерес к делу о внезапном предложении руки и сердца. Мистер Флетчер оказался пожилым невысоким мужчиной с окладистой бородой и бакенбардами, чем-то похожим на Чарльза Дарвина. Он проживал в Хемпстеде в уютной вилле, стоявшей в центре яблоневого сада, что, несомненно, свидетельствовало о достатке и благополучии. В просторном кабинете Флетчера мы расположились в креслах, после чего антиквар вежливо спросил, чем он может быть полезен мистеру Холмсу и его другу.

– Мы хотели бы получить консультацию по оценке некоторых старых книг, – ответил Холмс.

– Буду рад вам помочь, джентльмены. Подобные книги всегда были и будут в большой цене. Но о чём конкретно идёт речь?

– Во-первых, роман «Роб Рой», изданный в начале нынешнего века.

Флетчер разом поскучнел и заметил без всякого энтузиазма:

– Если там нет автографа Вальтера Скотта, то стоимость книги совсем невелика, два-три фунта, если не меньше. Начало девятнадцатого века – это слишком короткий срок, мистер Холмс.

– А что вы скажете о цене «Странствий Чайлд-Гарольда», «Корсара» и «Манфреда» под одной обложкой? – продолжил мой друг.

– Примерно такая же. Если бы вы спросили о произведениях Чосера, Шекспира или Бен Джонсона, напечатанных до начала восемнадцатого века, мой ответ был бы совсем иным.

– Нет, мистер Флетчер, – рассмеялся Холмс, – эти замечательные авторы нас не интересуют. Номер третий – Эдвард Талбот, монография, появившаяся в Праге в конце шестнадцатого века.

Антиквар нахмурился и укоризненно поглядел на сыщика.

– Вы верно шутите, сэр, эта книга была издана всего в пяти экземплярах и все они считаются утерянными, – сказал он с досадой.

– И, тем не менее, доктор Ватсон и я видели этот научный труд. Но всё же, сколько он может стоить?

– Тысяч десять фунтов, если обратиться в Британский музей, гораздо больше – если выйти на частных коллекционеров. Дело в том, джентльмены, что Эдвард Талбот, более известный как Эдвард Келли, это весьма загадочная личность, сравнимая с Сен-Жерменом или Калиостро. По некоторым сведениям, он появился при дворе королевы Елизаветы как маг и духовидец, предсказал гибель на плахе Марии Стюарт, утверждал, что владеет секретом превращения неблагородных металлов в золото. Затем Келли перебирается на континент, знакомится с другим английским прорицателем и колдуном Джоном Ди, попадает вместе с ним в Прагу, где становится придворным алхимиком императора Рудольфа. Сначала Келли преуспевает, получив кредит доверия от своего патрона, но потом, так и не добыв ни грамма золота, оказывается в заключении в замке Гневин, где и гибнет при попытке к бегству. Названная вами книга уникальна, ведь в процессе своих исследований алхимики делали открытия в области обычной химии. Что бы не описывал Келли, он же Талбот, в своей монографии – это библиографическая редкость, уникальный раритет. Поверьте мне, его владелец может стать весьма состоятельным человеком. Но кто он?

– Об этом я ничего не могу сказать, это не моя тайна, – сухо ответил Холмс. – Прошу вас, мистер Флетчер, никому не сообщать о нашем разговоре.

Антиквар нахмурился и молча кивнул, мы быстро попрощались и вышли на улицу. Я некоторое время осмысливал услышанное, после чего спросил своего друга:

– Значит, молодой Флинн понял, что досталось в наследство Мэри Джонсон от её покойного дяди?

– Разумеется, Ватсон, – усмехнулся Холмс, – ведь в салоне его отца есть букинистический отдел, если Флинн и сомневался в точной стоимости монографии, он мог навести справки. Я же храню в своей голове, как в чулане, много ненужных вещей, но порой они могут пригодиться.

– Так вы слышали о Талботе-Келли?

– Да, немного. Ведь я неплохо разбираюсь в химии, а средневековые алхимики стояли у истоков этой науки.

– Но как книга попала к Эндрю Джонсону?

– Скорее всего, он обнаружил её в развалинах библиотеки или в подвале одного из тех зданий, в которых занимался реставрацией. Возможно, получил в подарок от хозяев за свою достойную работу. В любом случае ценность монографии никто не знал, пока её не увидел Эдвард Флинн.

– Так вот почему он решил жениться на Мэри Джонсон!

– Да, ведь отцовский кошелёк для него закрыт, а нужно отдавать долги. Да и жить Флинн привык на широкую ногу, он совсем не хочет менять свои порочные привычки.

– Тогда мы должны предупредить мать и дочь о коварстве их родственника.

– Причём нынешним же вечером, доктор.

В доме на Уайтчепел-роуд нас встретили обе женщины – мать и дочь. Миссис Джонсон вытирала носовым платком заплаканные глаза, Мэри смотрела на неё с немым укором.

– Я открыла дочери правду – кто вы, и с какой целью мне пришлось к вам обратиться, мистер Холмс, – виновато сообщила вдова.

– Тем лучше, не будем тратить время на формальные объяснения, – невозмутимо заметил мой друг. – Нам есть, что вам рассказать.

И он коротко изложил уже известные читателю факты – об образе жизни и финансовых проблемах Эдварда Флинна, его отношениях с отцом и мотивах, вызвавших интерес к Мэри.

– Что касается книги Талбота, то у меня есть все основания полагать, что владение ею превращает мисс Джонсон из бедной родственницы и бесприданницы в богатую наследницу. Теперь ей самой решать, как действовать дальше, – закончил свой рассказ Холмс.

– Дорогая, ты разумеется теперь отвергнешь предложение этого проходимца? – с надеждой обратилась вдова к дочери.

– Конечно же, я не сделаю этого, – решительно ответила Мэри. – Я люблю Теда, каким бы он не был, я смогу благотворно влиять на него, и он обязательно станет примерным мужем и отцом семейства. Что касается этой книги – Тед получит её от меня в подарок завтра же.

Миссис Джонсон разрыдалась, мы молча откланялись и покинули этот мрачный дом, в котором назревала очередная драма.

– Как жаль, что эта несчастная девушка не вняла голосу рассудка, – заметил я с сожалением.

Холмс пожал плечами:

– Как вы хорошо знаете, Ватсон, я никогда не смогу понять тех, кто теряет голову от страстной любви. Но кто знает – может быть скучная и безрадостная жизнь со стареющей нудной матерью для Мэри Джонсон куда страшнее, чем брак с таким сердцеедом и гулякой, как Эдвард Флинн. В любом случае, меня немного развлекла эта простая загадка, связанная с сочинениями средневекового алхимика. Большинство серьёзных учёных считает Келли мошенником и шарлатаном, но он оставил память о себе и возможно когда-нибудь человечество ещё вернётся к результатам его исследований.

Бесследно пропавший

Однажды весенним вечером 1895 года, в пятницу, вскоре после моего возвращения в квартиру на Бейкер-стрит, мы с Холмсом беседовали о сверхъестественных явлениях. Мой друг скептически относился к ясновидению и спиритизму, хотя и признавал, что современной науке просто недоступны пока что те области знания, которые она объявляет шарлатанством и мошенничеством. Я, со своей стороны, отстаивал точку зрения, что общение медиумов с душами погибших насильственной смертью может привести в отдельных случаях к разоблачению преступников и тем самым помочь полиции в проводимых расследованиях. Разговор затянулся и готов был вот-вот закончиться, когда в дверь постучали и в комнату стремительно вошёл молодой инспектор Стэнли Хопкинс.

– Прошу прощения за столь поздний визит, мистер Холмс, но я только что с поезда и вынужден просить вашей помощи в одном загадочном деле, расследование которого не терпит отлагательства, – с волнением произнёс он.

Как помнит читатель, Холмс считал Хопкинса подающим определённые надежды детективом. То, что мы услышали от него через минуту, неожиданно оказалось связано с темой нашей вечерней беседы. Инспектор стал рассказывать о случае, который сам он признавал мистическим, ни больше, ни меньше.

– Этим утром меня срочно вызвали в Рочестер, – начал Хопкинс, расположившись в мягком кресле. – Местная полиция уже два дня не может разыскать некого мистера Джорджа Осбалдистона, сорокадвухлетнего владельца крупной строительной компании. Осбалдистон с женой проживают в старинном доме на Кингс-Авеню, в тихом респектабельном районе города. В четверг утром эта семейная пара собралась в Лондон. Когда они вышли из своего особняка и готовились садиться в экипаж для поездки на железнодорожный вокзал, Осбалдистон сказал жене, что забыл в кабинете коробку с сигарами. Он вернулся в дом и вот уже вторые сутки его никто не видел.

– Занятная история, – усмехнулся Холмс. – Из дома есть другой выход?

– Есть чёрный ход, он ведёт на соседнюю улицу, которая проходит вдоль забора кладбища Сент-Маргарит.

– Вход был открыт?

– Закрыт изнутри на замок, закрыты были и все окна. Минут через десять после ухода мужа миссис Осбалдистон заволновалась и тоже вошла в дом. В тот день слуга Джек Бёрли и горничная Элли Ройс получили выходной до возвращения хозяев из столицы в пятницу. Миссис Осбалдистон обошла все комнаты двухэтажного здания, даже спустилась в подвал – и ничего, никаких следов её мужа. Встревоженная и недоумевающая женщина вызвала полицию, сержант и двое констеблей тщательно обыскали всё здание и никого в нём не нашли, дом был пуст. Тогда запросили поддержку Скотленд-Ярда, и мы с Алеком Макдональдом прибыли в четверг после полудня в Рочестер. Обошли ещё раз все комнаты, осмотрели подвал – и никакого результата, словно Осбалдистон похитили эльфы или злые духи.

– Эльфы и злые духи водятся только в детских сказках, инспектор, – заметил с иронией мой друг, – нам с вами придётся искать другое объяснение случившегося.

– Да, мистер Холмс, – кивнул Хопкинс, – вся надежда на ваши замечательные методы.

– Завтра утром мы с вами едем в Рочестер. Готовы ли вы поучаствовать в расследовании, дорогой Ватсон?

– Разумеется, тем более я решил немного отдохнуть и отменил субботний приём.

– Тогда встречаемся на вокзале Чаринг-Кросс в десять часов, инспектор.

В назначенное время мы взяли билеты на дуврский поезд и уже через час были в доме на Кингс-авеню. Район этот действительно был тихим, в стороне от замка и собора – главных достопримечательностей Рочестера. Двухэтажное здание эпохи Тюдоров, как можно было узнать из указанного над входом времени окончания строительства, появилось здесь за пять лет до гибели Великой армады. В прихожей нас встретила миссис Осбалдистон, элегантно одетая красивая блондинка лет тридцати пяти. Хопкинс представил ей нас и заявил с гордостью, что привёз из Лондона самого знаменитого сыщика Соединённого Королевства и его друга и помощника.

– Очень надеюсь на вас, джентльмены, – с надеждой сказала дама, с трудом сдерживая слёзы. – Больше мне надеяться просто не на кого.

Хопкинс насупился, но промолчал, а Холмс попросил миссис Осбалдистон показать нам дом. Из прихожей деревянная лестница вела на второй этаж, там располагались спальня хозяев и гостевые комнаты, а также библиотека и кабинет мистера Осбалдистон, на первом этаже, кроме прихожей, гостиная, столовая и кухня, в которой имелся квадратный люк, закрывающий лесенку, ведущую в подвал. Мой друг тщательно осмотрел все эти помещения, особенно много времени он уделил полу и стене под лестницей, каминам и коридорам первого и второго этажей. Обход особняка занял более часа, по бесстрастному лицу Холмса трудно было понять, увидел ли он что-либо интересное. Затем мы вчетвером расположились в гостиной, и Хопкинс попросил жену пропавшего ещё раз рассказать о муже, его компании и деловых партнёрах.

– Джордж занимается строительством уже десять лет, – начала устало говорить миссис Осбалдистон, – за это время построены загородные коттеджи и городские жилые здания по всему графству. Компания моего мужа процветает, у него никогда не было долгов и вообще каких-либо проблем с банками, заказчиками и субподрядчиками.

– А есть ли у вашего мужа близкие друзья? – поинтересовался Холмс.

– Скорее несколько приятелей и знакомых, они играют в бридж, иногда вместе охотятся. Но большую часть свободного времени мы с Джорджем проводили вместе.

– Мистер Осбалдистон – местный уроженец?

– Нет, мистер Холмс, он родился в Нортумберленде и переехал в Рочестер после нашей свадьбы. Что касается меня, то мой покойный отец принадлежал к дворянскому роду, проживавшему в поместье близ города уже более трёх сотен лет.

– И этот дом вы также унаследовали от отца?

Миссис Осбалдистон помрачнела и ответила после небольшой паузы:

– Этот дом принадлежал ранее мистеру Роберту Лонгворту, эсквайру. Его предки начали строить Лонгворт-хаус ещё во времена королевы Марии, а закончили уже при Елизавете Первой. Наши родители дружили, они мечтали о нашей с Робертом свадьбе, но потом всё рухнуло.

– Прошу меня простить, миссис Осбалдистон, но для дальнейшего расследования мне крайне важно знать все подробности взаимоотношений вас, вашего несостоявшегося жениха и вашего мужа. Ведь Осбалдистон и Лонгворт были знакомы, не так ли?

– Да, вы правы, они вместе учились в Оксфорде- джентльмен с севера и джентльмен с юга. Роберт и Джордж подружились уже на первом курсе, а после окончания вместе основали ту самую строительную компанию, которой владеет теперь мой муж.

– А что же стало с мистером Лонгвортом?

– Десять лет назад он был осуждён и умер в заключении в тюрьме Пентонвилль.

После этих слов Холмс прищурился и внимательно поглядел на миссис Осбалдистон, та же явно смутилась и замолчала.

– Прошу вас, продолжайте, – попросил Холмс.

– Не знаю, какое это может иметь отношение к исчезновению моего мужа, но если вы настаиваете…Роберт Лонгворт был умным, добрым и отзывчивым человеком, но при этом очень вспыльчивым. Примерно через полгода после основания компании «Лонгворт и Осбалдистон» они с Джорджем отправились в деловую поездку в Кентербери. Ожидая затем в вокзальном буфете поезд для возвращения в Рочестер, Роберт на радостях от выгодно заключённой сделки много пил и, как не пытался сдержать его лучший друг, затеял ссору с неким пожилым джентльменом. Они оба вели себя вызывающе и несдержанно, после оскорбительных слов своего оппонента Лонгворт нанёс ему удар кулаком в лицо. Джентльмен упал и ударился виском о край стола, смерть наступила мгновенно. Погибший оказался высокопоставленным в прошлом дипломатом, суд не принял во внимание все обстоятельства произошедшего и приговорил Роберта к длительному тюремному заключению. Мой будущий муж нанял известного адвоката, но тот лишь сумел спасти своего подзащитного от смертного приговора. Перед этим ужасным случаем Роберт Лонгворт взял несколько крупных кредитов, рассчитывая вернуть их из будущих прибылей. Для покрытия убытков его доля в компании и этот дом были выставлены на торги, Джордж как раз получил наследство от умершего в Морпете бездетного дяди по материнской линии и выкупил бывшую собственность друга. Через год он обратился в Пентонвилль с просьбой о свидании с Робертом, но получил уведомление, что тот заболел туберкулёзом и находится при смерти в тюремной больнице, в свидании с ним было отказано. Я очень переживала всё это время, но потом смирилась. Джородж Осбалдистон очень заботливо относился ко мне, а после известия о смертельной болезни Роберта сделал предложение, которое было принято. Вот и всё, мистер Холмс, больше мне сказать нечего.

– Ваш муж проводил в доме какой-либо ремонт или перестройку?

– Нет, что вы, этот дом настоящая историческая ценность, он ничего здесь не менял.

– Не был ли он в последнее время чем-то озабочен?

– По крайне мере внешне муж выглядел абсолютно довольным жизнью человеком, если он что-то скрывал от меня- то очень умело.

Холмс поблагодарил миссис Осбалдистон и предложил Хопкинсу и мне прогуляться по Кингс-Авеню и окрестностям. Стояла солнечная весенняя погода, свежий речной ветерок шелестел в кронах деревьев.

– Что вы скажете, мистер Холмс? – нетерпеливо спросил инспектор.

– Мы получили много разнообразной информации, теперь необходимо её осмыслить, – ответил мой друг. – Какие новые версии появились у вас, Хопкинс?

– Я теряюсь в догадках, но ничего стоящего внимания не приходит в голову, – признался молодой человек.

– Помните, Ватсон, то дело в Норвуде, когда из-за мнимого убийства строительного подрядчика едва не попал на виселицу его несчастный наследник? – обратился ко мне Холмс.

– Прекрасно помню, – ответил я. – Этот злобный Олдейкер прятался тогда в отгороженной им внутренней комнатке на втором этаже, за фальшивой внешней стеной здания.

– Именно так, и я обнаружил этот факт по разнице длины верхнего и нижнего коридоров. Но мистер Осбалдистон не строил ничего нового в Лонгворт-хаусе, да и зачем ему было прятаться от жены?

– Возможно, такая комнатка существует со времени изначальной постройки? – предположил Хопкинс.

Холмс одобрительно кивнул и спросил:

– Слышали ли вы когда-нибудь о так называемых каморках католических священников, джентльмены?

Стэнли Хопкинс отрицательно покачал головой, а я ответил, что читал о чём-то подобном в авантюрных романах.

– Об этих скрытых убежищах мне когда-то рассказал мой покойный дед, – сказал Холмс, – в Йоркшире, как и в целом в Англии, они появились как раз в шестнадцатом веке, после начала Реформации. Генрих VIII, а позднее Эдуард VI и Елизавета I жестоко преследовали католическое духовенство, многие монахи были казнены или бежали из страны. Тогда дворяне и состоятельные горожане, оставшиеся верными Римской церкви, стали строить в своих домах секретные помещения, в которых на очень маленьком пространстве мог разместиться один человек. Обычно каморки появлялись за каминами, под лестницами или за книжными шкафами. Но я их пока что не обнаружил.

– Но зачем мистеру Осбалдистону было скрываться от жены и полиции? – с недоумением спросил Хопкинс.

– Возможно, он решил начать новую жизнь с юной любовницей или наделал долгов, о чём не сообщал жене, – высказал я своё мнение.

Холмс никак не прореагировал на эту версию. Мы как раз подошли к воротам кладбища Сент-Маргарет и решили пройтись по его тенистым аллеям. Старинный некрополь давно превратился в тенистый парк, его каменные надгробия с белыми мраморными ангелами наводили на мысли о бренности человеческой жизни и суетности честолюбивых планов. Напротив одного из склепов, стоявшего у самой ограды, Холмс остановился и сказал:

– Вот последний приют представителей рода Лонгвортов.

Действительно, на передней части сооружения указана была фамилия умершего в тюрьме злосчастного эсквайра. Мы постояли пару минут в задумчивости у этого дома мёртвых и двинулись назад к воротам.

– Чем сейчас занимается инспектор Макдональд? – спросил Холмс.

– С утра Алек собирался в местном полицейском участке допросить слуг и секретаря мистера Осбалдистона, – ответил Хопкинс.

– Было бы весьма полезно узнать о результатах, – сказал мой друг.

И мы направились в полицейский участок Рочестера, расположенный в центре древнего города.

Алек Макдональд, высокий густобровый шотландец, немногословный и редко улыбающийся, к нашему приходу уже закончил допрос всех троих свидетелей. Он сердечно приветствовал Шерлока Холмса, который несколько раз оказал поддержку начинающему инспектору в ходе расследования весьма запутанных преступлений.

– Что вам удалось выяснить, мистер Мак? – не теряя времени, перешёл к делу мой друг.

– Ничего стоящего, – с досадой ответил Макдональд, – они полностью подтверждают слова миссис Осбалдистон. Бёрли и Ройс сообщили, что супруги жили, как говорится, душа в душу, никогда не ссорились, частенько выезжали в Лондон для посещения театров, дорогих магазинов и ресторанов, каждое лето отдыхали в Брайтоне или на Лазурном берегу во Франции. Что касается Питера Вольфа, секретаря пропавшего подрядчика, то он утверждает и готов подтвердить это документально, что компания «Осбалдистон билдингc» процветает.

– То есть у Джорджа Осбалдистона не было никаких видимых причин для скрытого бегства из Рочестера, – констатировал Холмс, – мы опять в тупике, джентльмены.

– Возможно, его похитили, – осторожно произнёс Хопкинс.

– Вполне возможно, – откликнулся Холмс, – но кто и зачем?

– Какие-то злоумышленники с целью выкупа, – предположил Макдональд.

– Хорошо, но как они вывели Осбалдистона из дома или спрятали в нём?

На этот вопрос Холмса у молодых инспекторов ответа не было, и они только недоумённо пожали плечами. Я тоже находился в полной растерянности. Человек вошёл в дом с закрытыми изнутри задней дверью и окнами и пропал – это казалось совершенно нереальным и необъяснимым. Никаких следов борьбы, никаких криков о помощи, как это бывает при нападении. Тут уж невольно приходилось думать о сверхъестественных силах и необходимости привлечь к поискам медиума или ясновидящего. Между тем мой друг улыбнулся и сказал:

– Держу пари, Ватсон, вы уже готовы отказаться от любой рациональной версии исчезновения мистера Джорджа Осбалдистона. Я же уверен, что она существует, в доме имеется нечто потайное.

– Но вы же безуспешно искали там скрытую комнату, – напомнил Хопкинс.

– Значит, просто пока не нашёл то, что обязательно необходимо найти. Мы сейчас пообедаем, осмотрим знаменитый замок и ближе к вечеру вернёмся в Лонгворт-хаус.

– Как скажете, мистер Холмс, – покорно кивнул Стэнли Хопкинс.

Обед и прогулка вокруг расположенного на берегу реки Медуэй величественного Рочестерского замка, изображение которого читатель может увидеть на превосходной гравюре Сарджента, заняли у нас несколько часов. Всё это время полицейские живо продолжали обсуждать недавнее загадочное событие, а Шерлок Холмс словно забыл о нём и принялся рассказывать мне о недавних открытиях в области органической химии. Тем не менее, когда в начинающихся сумерках мы подошли к Лонгворт-хаусу, мой друг заявил:

– Джентльмены, прошу вас самым тщательным образом оглядывать пол в комнатах первого этажа, там где-то должен находиться замаскированный люк.

Миссис Осбалдистон отнеслась к нашему второму в этот день появлению без особой радости, она велела Джеку Бёрли присоединиться к поискам, а сама с горничной поднялась на верхний этаж. Бёрли, пожилой угрюмый мужчина среднего роста, скептически заметил, что нанял его много лет назад ещё отец покойного Роберта Лонгворта, дом он знает, как свои пять пальцев и никаких люков, кроме ведущего из кухни в подвал, на первом этаже нет. Эти слова нисколько не разочаровали Холмса, он только пристально глянул на старого слугу и мы начали осмотр. Через час Стэнли Хопкинс громко воскликнул из гостиной:

– Кажется, я нашёл, мистер Холмс!

Все прибежали туда и увидели в углу, между шкафом с посудой и стеной, чуть приподнятую инспектором Хопкинсом квадратную доску, явно выпиленную из паркетной доски.

– Вот и вход в таинственную пещеру, о котором вы даже не догадывались, любезный, не так ли? – обратился к слуге Шерлок Холмс.

Тот побледнел и пробормотал, что никогда не обладал острым зрением. Холмс попросил Бёрли принести фонарь, что и было сделано без особой поспешности. Хопкинс поднял крышку, под ней открылась каменная лесенка. Мы стали спускаться по ступенькам вниз – впереди Макдональд с фонарём, за ним Хопкинс и Бёрли, а последними мы с Холмсом. В горизонтальном узком коридоре стоял затхлый воздух сырости и тления, идти пришлось по одному, голова в голову. Через примерно двести футов мы оказались в просторном помещении, где на каменных постаментах стояли ветхие, иссохшие от времени гробы. Но не они привлекли наше внимание – в центре подземной части склепа сидел, привязанный к стулу верёвкой и с кляпом во рту, человек в дорогом костюме, а рядом с ним стоял другой- высокий, очень худой, седоволосый и плохо выбритый. Этот незнакомец держал в руках охотничье ружьё, оба ствола которого тут же повернулись в нашу сторону.

– Не беспокойтесь, мистер Лонгворт, мы не будем пытаться задержать вас и готовы выслушать, – спокойно заявил Холмс.

– Хорошо, только не вздумайте совать руки в карманы или приближаться ко мне, – ответил бывший жених миссис Осбалдистон. – Вы, как я понимаю, из полиции. Что вас интересует?

– За что вы похитили и удерживаете в семейном склепе своего старого друга? – спросил Холмс.

– Вы называете моим другом подлого и коварного негодяя, сломавшего мне жизнь, укравшего мою невесту и мой дом, – с гневом ответил Лонгворт.

– Но ведь вас судили за непредумышленное убийство, при чём здесь мистер Осбалдистон?! – воскликнул Хопкинс.

Роберт Лонгворт презрительно усмехнулся и ответил:

– Это Джордж спровоцировал меня на ссору, надеясь, что она плохо для меня кончится. Что же, джентльмены, придётся мне открыть вам всю правду – иначе вы ничего не поймёте. Двадцать три года назад в Оксфордском университете познакомились двое студентов, Роберт Лонгворт и Джордж Осбалдистон. Мы оба преуспевали в точных науках, участвовали в соревнованиях по академической гребле, посещали лондонские театры, одним словом, стали лучшими друзьями. Вся разница заключалась в том, что мой отец был в то время весьма состоятельным человеком, а семейство Осбалдистонов разорилось ещё в начале века и влачило с тех пор жалкое существование, лишь формально сохраняя дворянский титул. Но мне никогда и в голову не приходило попрекать этим Джорджа, напротив после окончания университета я предложил ему создать в равных долях совместную строительную компанию, уставной капитал которой Осбалдистон пополнил бы после получения первой прибыли. В то время в графстве Кент повысился спрос на загородные виллы, дела у нас пошли очень хорошо, я готовился к свадьбе с любимой девушкой. И тут случилась история, приведшая меня на скамью подсудимых. Входя в здание вокзала в Кентербери, я случайно толкнул пожилого незнакомца, довольно грубо сделавшего мне замечание. На этом инцидент можно было считать исчерпанным, но тут Джордж принялся внушать мне, что подобное оскорбление требует извинений. В буфете мы пили с ним коньяк, причём Осбалдистон наполнял и наполнял мою рюмку, прекрасно зная, что спиртное частенько приводит меня в агрессивное состояние. Когда незнакомый джентльмен вошёл в буфет, Джордж заявил, что теперь самое время потребовать сатисфакции. Я подошёл к оскорбившему меня человеку, наша ссора продолжилась, он позволил себе оскорбительные слова, на которые я в состоянии аффекта ответил ударом кулака в подбородок. Несчастный старик, оказавшийся в прошлом послом Британии в ряде европейских стран, при падении ударился виском об острый угол стола, смерть его наступила мгновенно. Всё последовавшее напоминало дурной сон – арест, суд и суровый приговор. Мои родители к тому времени умерли, Джордж нанял мне адвоката, однако тот не слишком усердствовал в защите, а сам Осбалдистон показал под присягой, что мне были свойственны дерзость и любовь к выпивке, о своих подстрекательских действиях он скромно умолчал. Я попал в образцовую тюрьму Пентонвиль, храни Господь любого от пребывания в этом аду. Более пятисот одиночных камер, в которых заключённые медленно сходили с ума, редкие прогулки в тканевых масках, чтобы мы не общались друг с другом, зловонные отхожие места в камерах, тупая однообразная работа с шести утра до семи вечера… От сырости и холода в камере у меня появился сильный кашель, пьяница-фельдшер в тюремной больнице заявил, что это признак туберкулёза и жить мне осталось совсем немного. Но случилось чудо – молодой тюремный врач с сочувствием отнёсся ко мне, человеку из общества, и после нескольких осмотров пришёл к выводу, что я болен воспалением лёгких. Он сумел через месяц поставить меня на ноги, пришлось вернуться в одиночку и бороться теперь за то, чтобы сохранить здравый ум и физическое здоровье. Регулярные физические упражнения, обдумывание математических теорем и формул, воспоминания о счастливых прошлых днях помогли мне сделать это, как помог герою Александра Дюма итальянский аббат. Три месяц назад я вышел на свободу, сумел заработать немного денег на разгрузке судов в лондонском порту и приехал в Рочестер, где у старого друга детства узнал о последствиях вероломства Осбалдистона. И тогда я решил – нет, не убить его, но заставить пережить то, что я испытывал десять бесконечных лет. Джордж купил мой дом, но он ничего не знал о тайном ходе из него в склеп Лонгвортов на кладбище Сент-Маргарет. Во время его поездок с женой я посещал опустевший Лонгворт-хаус и искал способ захватить мерзавца и доставить в камеру, которой избрал подземную часть фамильной усыпальницы. Позавчера я только собрался выйти из люка на кухне, как услышал звук открываемой входной двери. Когда Джордж спустился по лестнице со второго этажа, то получил удар по затылку чугунной сковородой. Остальное очевидно – я втащил потерявшего на время сознание Осбалдистона в подземный ход, доволок его до склепа, привязал его к стулу и воткнул в рот кляп, после чего ушёл. Вернувшись поздно вечером, накормил и напоил негодяя, на коленях и со слезами позднего раскаяния умолявшего меня о пощаде. Что же, двое суток заключения станут для него хорошим наказанием за подлость, я считаю себя отомщённым и уже завтра покину Англию для того, чтобы начать новую жизнь в одной из колоний. Надеюсь, вы считаете это справедливым?

– Да, мистер Лонгворт, – твёрдо сказал Холмс.

Хопкинс и Макдональд промолчали, а я спросил у похитителя, не желает ли он объясниться с бывшей невестой.

– Мне не о чем с ней говорить, – сухо ответил Лонгворт.

Затем он стал медленно пятиться к выходу из склепа, не опуская наведенного на нас ружья. Когда хлопнула внешняя дверь, мы освободили от верёвок и кляпа Джорджа Осбалдистона.

– Почему вы позволили преступнику скрыться?! – закричал он в негодовании.

– Его показания были бы не слишком удобны для вас, не так ли? – с сарказмом спросил его Шерлок Холмс.

Осбалдистон побледнел и ничего не сказал в ответ.

– Джентльмены, предоставляю вам возможность явить жене владельца Лонгворт-хауса её найденного полицией мужа. Что касается обстоятельств дела для протокола, думаю, правда о них мистеру Осбалдистону совсем не нужна. Можете написать, что его оглушил и затащил в подземелье некий грабитель, случайно заночевавший в склепе и обнаруживший проход до первого этажа здания. Впрочем, пусть этот достойный подрядчик сам решает, как объяснить случившееся.

Уже через час мы вдвоём сидели в купе скорого поезда, следовавшего в Лондон. На естественный вопрос о разгадке этой тайны мой друг ответил коротким рассказом, в очередной раз продемонстрировавшим его методы расследования загадочных преступлений:

– Как вы помните, Ватсон, одним из главных качеств сыщика я считаю наблюдательность. Скрытое помещение найти в доме не удалось, значит, Осбалдистон пропал по иной причине. Когда мы увидели склеп Лонгвортов, я обратил внимание на то, что на влажной после недавнего дождя земле видны следы ботинок от аллеи до входа, а дверь в усыпальницу прикрыта, но на ней нет замка. Кроме того, из-за деревьев была видна крыша Лонгворт-хауса, находящегося как раз на прямой линии со склепом не более, чем в трёхстах футах от него. Поэтому мысль о подземном ходе стала вполне очевидной. Католических священников на время обысков прятали не в доме, а на кладбище, этим и воспользовался мистер Роберт Лонгворт.

– Неужели он подготовил похищение в одиночку?

– Думаю, ему помогал этот старый слуга, Бёрли. Лонгворт встретился с ним и рассказал, как его предал лучший друг, Бёрли согласился сообщать о планах своих хозяев. Конечно, за подобное преступление бывшему заключённому грозит новый срок или даже виселица, но не думаю, что Осбалдистон захочет огласки своих коварных действий. Так что мистер Роберт Лонгворт может действительно начать жить новой жизнью в местах, где никто не знает об его тюремном прошлом.

Главная роль

Ранее я писал, что лишь два своих расследования Шерлок Холмс (связанные с большим пальцем мистера Хатерли и безумием полковника Ворбертона) провел по моей просьбе. На самом деле, их было три, и теперь пришла пора рассказать о третьем, поскольку большинство его участников умерли или покинули Англию. В тот мартовский вечер 1889 года я уже закончил прием, когда в кабинет вошел мистер Филипп Мортон, адвокат с многолетней практикой и с недавнего времени мой пациент.

– Вас снова беспокоит радикулит? – участливо спросил я.

Мортон, пожилой дородный блондин с аккуратно подстриженными усами и бакенбардами, отрицательно покачал головой:

– О нет, доктор Ватсон, сегодня я пришел к вам не как больной, но как поверенный семьи весьма уважаемого и состоятельного человека, главы крупного банка.

И он назвал фамилию, действительно появляющуюся периодически в столичной прессе.

– Я далек от мира бирж и банков, разве что ваш клиент решил сменить лечащего врача, – сказал я с улыбкой.

– Нет, ему нужен не врач, а опытный сыщик, то есть ваш друг Шерлок Холмс.

– Холмс берется далеко не за каждое дело. Но что произошло?

– Весьма неприятная история, которая может закончиться виселицей. Дочь моего доверителя несколько лет назад ушла из родительского дома и стала актрисой провинциального театра низкого пошиба. Все попытки отца, матери и старшего брата отговорить ее от этого безумного шага оказались тщетны, девушка взяла себе сценический псевдоним и теперь известна как Глория Клиффорд.

– Но за подобные действия еще никого не повесили, – не очень кстати пошутил я.

– Однако обвинение в преднамеренном убийстве может привести ее на эшафот, – горестно проговорил Мортон.

Я понял, что необходимо переходить от слов к действию:

– Мы должны немедленно отправиться на Бейкер-стрит, там вы подробно расскажете все мистеру Шерлоку Холмсу.

На наше счастье, Холмс оказался дома и находился в отличном настроении, что бывало не всегда. Представив мистера Мортона, я попросил внимательно выслушать его и по возможности помочь.

Холмс молча кивнул, и юрист стал рассказывать:

– Итак, джентльмены, дочь известного банкира, моего клиента и старого друга, уже три года как играет на сцене драматического театра, расположенного в Шеффилде. Впрочем, труппа часто выступает в других городах, пытаясь хоть как-то заработать на жизнь, дела у них обстоят не лучшим образом. Неделю назад начались гастроли в Лондоне и Глория Клиффорд, как она теперь зовется, согласилась остановиться у своих родителей. А позавчера с нею случилась беда. Глория уже год как встречалась с актером этого же театра Гарольдом Элиотом, молодым красавцем с амплуа героя-любовника, причем в январе они были помолвлены и назначили свадьбу на осень. По словам Глории, на следующий день после приезда в столицу она шла с братом по Бревер-стрит и вдруг увидела в окне ресторана своего жениха в компании женщины, сидевшей спиной к окну. Будучи девушкой гордой, мисс Клиффорд не подала виду, что произошло нечто необычное, и продолжила прогулку. Вечером она явилась в гостиницу в Сохо, в которой остановились ее коллеги, и постучала в номер, занимаемый Гарольдом. Мистер Элиот открыл ей не сразу и стоящий в комнате запах женских духов убедил Глорию, что он недавно принимал здесь особу женского пола. Начался разговор на повышенных тонах, длившийся недолго. На все обвинения мисс Клиффорд ее возлюбленный отвечал, что в ресторане она его с кем-то перепутала, а запах в номере остался после пребывания в нем ранее семейной пары. Глория дала жениху пощечину и покинула номер, в ярости хлопнув дверью. Вернувшись домой, она заявила родителям, что разрывает все отношения с Элиотом и больше не желает слышать это имя. А утром, перед началом репетиции, Глория Клиффорд была арестована инспекторами Скотленд-Ярда по обвинению в убийстве Гарольда Элиота. Тело актера с пробитым виском нашли у кровати, рядом лежала на полу окровавленная мраморная статуэтка Венеры, купленная покойным во время пребывания в Риме, и случилось это примерно через полчаса после ухода его разгневанной невесты. Когда отец девушки узнал о случившемся из вечерних газет, он тут же приехал ко мне, умоляя спасти дочь. Я сумел с ней встретиться и переговорить после допроса. Глория клянется, что не убивала Гарольда, но все улики против нее и доказать ее невиновность можете только вы, мистер Холмс.

Закончив говорить, адвокат обессиленно опустился на спинку кресла и попросил воды. Холмс сам сходил в столовую и вернулся с полным стаканом, а когда Мортон разом осушил его, начал задавать поверенному банкира уточняющие детали вопросы:

– Почему вы верите, что девушка действительно не причастна к смерти жениха?

Юрист ответил не задумываясь:

– Я знаю ее с детства. У Глории взбалмошный, капризный и дерзкий характер, она не раз совершала необдуманные поступки, но просто не способна убить человека, это совершенно исключено.

– Предположим, хотя душа женщины- потемки для любого мужчины. Кто из полицейских ведет ее дело?

– Инспектор Тобиас Грегсон.

– Вам повезло, этот сыщик – один из лучших в Скотленд-Ярде. Вы с ним успели пообщаться?

– Да, инспектор был весьма любезен и коротко рассказал мне о ходе расследования, чего мог и не делать. Видимо, красота арестованной, и наше знакомство в зале суда пару лет назад сделали свое дело.

– Так, это уже неплохо. Так о чем же он сообщил?

– Имеется два важных незаинтересованных свидетеля, мистер Холмс – дежурный по вестибюлю и коридорный. Первый из них утверждает, что в день убийства, в шесть сорок пять пополудни, мисс Клиффорд вошла в гостиницу «Лев и попугай».

– Дежурный точно указал время?

– Да, он в этот момент поглядел на настенные часы.

– И что произошло вслед за этим?

– Девушка стала подниматься по лестнице.

– На каком этаже остановился мистер Элиот?

– Его номер расположен на третьем этаже. Собственно, это совпадает с показаниями самой Глории – она вошла в холл, поздоровалась с дежурным и поднялась на третий этаж. Далее, примерно в семь часов или в семь часов пять минут, но не позднее семи десяти, дежурный видел актрису, спустившуюся вниз и вышедшую на улицу.

– Она попрощалась с ним?

– Нет, она шла быстро и ни на кого не обращала внимания. Теперь о показаниях коридорного. Он видел мисс Клиффорд, входящую в номер Элиота, хорошо разглядел ее лицо и впоследствии опознал ее. А спустя некоторое время заметил Глорию, выходящую из комнаты жениха.

– Он снова видел ее лицо?

– Нет, только спину.

– Почему же он утверждает, что это была мисс Клиффорд?

– Блондинка среднего роста, длинноволосая, стройная – коридорный уверен, что видел ту же самую девушку.

– И так же одетую?