Read the book: «Психоз»
Долина с изумрудной травой была скрыта высокими горами, чьи вершины сияли снежными шапками и ледниками целый год. Среди деревьев встречались сосны, секвойи, ели и много лиственных растений – от дуба до клёна, из-за чего осенью это место превращалось в неописуемой красоты край с безумным буйством красок.
Рельеф был не совсем ровным – по краям шли речки, и вместе с ними долина на всём своём протяжении изгибалась то на север, то на юг, а кроме того, находящиеся внутри деревни и города часто стояли на холмах, между которыми тянулись поля и пастбища.
На одном таком, совсем недалеко от поселения, в котором проживало немногим больше трёх тысяч человек, рос старый клён, под которым сидел парень.
Худощавый, с добрыми карие глазами, вытянутым лицом, густыми волосами цвета безлунной ночи. В руках была книга, а рот с ровными зубами постоянно открывался, пока длинные и тонкие пальцы перелистывали какой-то старый том.
Тут с дерева свесилась вверх ногами девушка – у неё оказались ярко-зелёные глаза, живые и радостные, на носу и щеках были небольшие веснушки. При взгляде на волосы этой блондинки хотелось сказать одно слово – «холодный».
– …Ты только представь! Впервые длину экватора почти точно вычислил греческий математик Эрастофен Киренский, причём на самом экваторе он ни разу не был.
– Он же жил в Александрии?
–Верно… Где была величайшая библиотека в истории человечества.
– Я бы хотела там оказаться, увидеть эти книги, но ещё сильнее – оказаться там, на экваторе – ответила его подруга, спрыгнув с дерева: там всегда тепло и солнечно, а не как у нас – почти весь год туман и моросит, повезёт если летом хоть раз градусов 25 будет.
Парень закрыл книгу и встал рядом.
– Но там живут совсем другие люди…
– Зато они говорят на другом, не менее интересном и сложном языке, у них своя культура – ты бы не хотел из первых уст про такое узнать?
– Пожалуй…
После чего, взглянув на небо, они пошли в сторону домов. Эверетт и Шарлотта с самого детства были вместе, хорошо ладили даже несмотря на свои разные характеры. Конечно, было то, что интересовало обоих – например, неизведанное и загадочное, неважно было ли это загадками природы, мистикой или слухами.
Шарли была в постоянном движении, до десяти лет у неё постоянно были разбиты колени, а Эверетт оставался тихим и задумчивым. Такими они были и всю учёбу в академии, которая считалась довольно хорошей в их стране, пусть и была совсем недалеко от их родного города, который считался совсем уже захолустьем.
Большое здание с тремя корпусами из дерева, односкатными крышами и большой территорией с огромным количеством деревьев и небольшим прудиком. Внутри царила приятная полутьма, несмотря на огромные окна, через которые зимой почти всё тепло уходило, под ногами поскрипывали половицы, что также доставляло удовольствие. Шарли и Эверетт обожали это здание и его эстетику.
Особенно красиво тут было осенью – когда многочисленная растительность сменяла свой наряд на жёлтый, солнце всё ещё грело, а также невероятно живописно становилось весною – когда сходил снег и повсюду начинали бежать ручьи. В это время начинали распускаться цветы под окнами первого этажа, яблони покрывались прекрасной шубой бело-розового цвета.
У девушки была аллергия на цветение, так что какое-то время каждый год она мучилась, а Эверетт от весны получал мало удовольствия. Его манил лес в августе, когда становилось наиболее туманно и прохладно, а одежда намокала от влаги в воздухе после пяти минут на улице.
Время в школе для них пролетало неимоверно быстро – лишь последний год тянулся долго, был богат на события, хотя в школьной программе ничего интересного и нового не было.
В начальных классах они постоянно проводили время на переменах вместе – играли в какие-то игры, потом чаще стали загадочно смотреть в окна, затем всё чаще просто болтали на самые разные темы – от загадок человечества до обмена совсем глупыми и нелепыми шутками.
К слову, Эверетт любил больше всего историю, литературу и языки, коих они учили целых три. В них он был лучшим, однако Шарлотта могла потягаться с ним в истории, где они вдвоём оказывались лучшими каждый год, но её не интересовали ни языки, не литература на том уровне, когда ты мог часами болтать о структуре текста и анализировать древние поэмы… Ей по душе была экономика – с детства девочка мечтала стать предпринимателем.
Эверетт никогда не мог решиться на выбор специальности, почти всегда молчал в академии, да и в целом производил впечатление слишком спокойного и инертного человека на фоне своей гиперактивной подруги. Но это было не совсем так…
Почти весь год после учёбы, хотя бы раз в месяц, они очень долго шли домой, выбирая живописные маршруты. И в предпоследний год, когда они стали выглядеть так, как предстояло им всю жизнь, шли мимо сугробов, огибая деревья и холмы, пока где-то неподалёку лениво ползли машины с яркими фарами. Она – в длинной белой куртке, в которой всегда было тепло, чёрной шапке и сапогах, он – в пальто до колен, шарфом цвета индиго (подарок девушки) и без шапки.
После целого дня, проведённого вместе, они расходились на перепутье дорог, откуда вверх шла тропа к её дому, а в сторону горы – к особняку его родителей. И тут, проведя рукой по волосам, Шарли чуть ли не закричала:
– Моя серёжка!
– Что такое?
Она пошарила по ушам и заглянула в карманы, пока он смотрел абсолютно круглыми глазами на неё.
–Потеряла одну… Ну… Что поделать…
У неё были очень красивые серьги в форме крестов, с кристаллами на чёрном металле. Разумеется, Шарли очень любила их. Парень сначала подумал, потом проводил расстроенную девушку к её дому, а потом побежал. За полчаса он обошёл все места, где они были, и вернулся к школе, но не нашёл заветную вещь.
Когда он оказался около школы, уже начало темнеть. Эверетт посмотрел на малиновое на западе небо, редкие облака, становившиеся синими, и на тьму на востоке. После этого он неспешно пошёл по тому же маршруту, внимательно вглядываясь в сугробы. Медленно начинали загораться фонари на высоких столбах.
Ноги начинали замерзать, а пальцы почти отнялись. Где-то внутри внутренний огонь начинал гаснуть, но он всё шёл, хотя и становилось темно. Раз уж он твёрдо решил что-то сделать, то он это сделает.
Около остановки (где два часа назад они проходили вместе, и Шарлотта пару раз радостно подпрыгнула), куда подъехал автобус и распахнул двери, осветив округу тёплым желтым светом из салона, ему показалось, что в снеге блеснуло нечто. Сразу же, упав на колени, он начал водить руками и откопал что-то. Как только свет упал на очищенный от снега предмет, он понял, что наконец нашёл ту серёжку.
Шарли всё ходила из угла в угол, беспокоясь уже не сколько об украшении, сколько о парне, который так долго не появлялся. Встав у окна, она почти прикусила палец и уже решила бежать за ним, но только стоило ей кинуться к куртке, как раздался звонок. На пороге был он, сжимавший что-то в руке. Явно замерзший, но довольный.
Слова о том, какое радостное лицо было у девушки, как она радовалось небольшому подвигу своего друга, будут просто излишними.
После такого она не могла отпустить его на холод, и ещё час он провёл в тёплой и светлой гостиной, где они сидели с горячим чаем и свежей шарлоткой, рецептом приготовления которой Шарли хвасталась с самого детства. Эверетт же хотел как-нибудь поразить её своей готовкой, но пока ничего в голову не пришло…
Другой случай, показывающий, что парень стоял на своём и несмотря на отсутствие маскулинности в общепринятых критериях, произошёл на последнем году обучения. Тогда к ним попала новенькая, переведённая из другой школы. Девочка как девочка – аккуратная, прилежная, быстро завела новых подруг, но вскоре почти все стали сторониться её – той не повезло, будучи рождённой в бедной семье, попасть в академию, где у учеников каждый из родителей зарабатывал огромные деньги.
В один день небольшая группа решила поиздеваться над девочкой.
Встав около её парты, они просто дразнили её, а рядом оказались смотрящие в окно на желтые листья Шарли и Эверетт. Он то и дело поглядывал в сторону, испытывая раздражение. А они не унимались и вскоре уже один из них схватил её портфель и затряс перед лицом, выкрикивая самые неприятные слова о благосостоянии семьи. Тут Эверетт двинулся к ним.
–Неужели вы считаете себя лучше неё?
Никто из банды не обратил внимание на долговязого и худощавого парня, стоящего около девушки. Даже когда он потянул руку и легко вынул из пальцев портфель. Теперь на него вылупились три пары абсолютно тупых глаз:
–Я не понял… А ты чего полез, червяк?!
Они начали к нему приближаться, а тот всего лишь отдал сумку девушке, после чего всё также смотрел на ребят стеклянными глазами, будто ничего не испытывал. А в глубине души ему даже было немного страшно, ведь он не думал, что могло произойти дальше.
Но сзади него подошла Шарли, несколько её подруг и пара бугаев, которые всегда были рядом с теми девушками. Шпана быстро испарилась.
К слову, после этого случая Эверетт и девушка начали общаться, но очень быстро активное общение сошло на нет, и в его окружении снова была лишь Шарли. Хоть парень был добрым, понимающим, и способным стоять на своём – что многие девушки сильно ценили – он оставался странным и фанатично преданным своим любимым увлечениям. Может Шарлотта могла с ним быть сколько угодно как раз из-за собственной сильной тяги к хобби, и поэтому её также часто не могли понять.
Как бы то ни было, приближалось Рождество, последнее в академии. Часть учителей предложила устроить небольшую вечеринку и вместе провести этот волшебный вечер, что было по душе Шарли, и самое главное – многие ученики также оставались на ночь в стенах школы, ибо многим было некуда идти даже в такой праздник.
Приближался вечер, и в пустом и уже холодном кабинете сидел Эверетт. Прямо у окна, через которое задувал ветер, смотрел на заснеженные деревья и думал. В тот момент туда же вошла Шарли, уставившись на него.
–Ты сегодня тут или пойдёшь домой?
–Честно… Бабушка и дедушка уезжают к друзьям, а оставаться тут мне не хочется…
Она подошла и селя рядом.
–Ты же не любишь подобные собрания… Но не проводить же Рождество одному…
–Верно.
Она глянула в коридор, где было гораздо светлее, после чего щёлкнула пальцами и сказала:
–А давай вместе! У меня дома! Папа всё равно приедет только утром, так что мы может полноценно оторваться.
–Ты думаешь…
–Что мы успеем купить продуктов и приготовить всё, так что давай вперёд! – она встала, после чего оглянулась со словами: и мне совсем не жаль, что я не проведу это время в школе.
Он уставился на неё, но тут же улыбнулся и они вместе побежали в сторону гардероба, минуя учеников и преподавателей, которые постоянно поглядывали им в след. Натянув тёплые куртки, они вышли на улицу, где стало ещё темнее и падал редкий снег.
По пути домой она часто смеялась, а он со временем стал гораздо веселее. В магазине было не так много товаров, но Шарли хорошо помнила, что лежало дома и даже скудного набора хватило бы, чтобы превратиться в роскошный рождественский ужин.
Они подошли к её дому с огромными пакетами, обсуждая, что же можно приготовить и чем ночью заняться. Дом Шарлотты был небольшим – всего два этажа и по три-четыре комнаты на каждом, однако светлый коттедж был чистым, аккуратным и производил впечатление недешёвого жилья.
Внутри было очень светло, красиво и не было даже намёка на пыль или грязь. На кухне, в которой было множество шкафов из светло-бежевого дерева с серебряными ручками, они разложили все продукты и приступили к приготовлению.
Пару блюд они делали вместе – часть решили поделить. А пока на плите разогревались покрытые маслом сковородки и кастрюли с водой, за небольшим окном начал идти очень сильный снег большими хлопьями.
Оба умели неплохо готовить – Шарли научилась у своего отца, Эверетт же таким просто интересовался ещё в детстве, когда в его доме было больше прислуг; он часто появлялся на кухне, где кухарка учила его готовить.
Сразу достали мясо, и девушка начала срезать плёнки, пока парень готовил раствор и набирал его в шприц. Пока оно наполнялось маринадом из воды с солью и приправами, Шарли подготовила соус для обжарки.
Большой кусок отправился в духовку, и только через полтора часа его достали и смазали соусом, после чего тот снова отправился в горячую камеру духового шкафа.
Девушка достала абрикосы и превратила их в мусс мощным блендером, Эверетт взбил сливки, после чего они смешали их и добавили горчицы, из-за чего светло-рыжий мусс стал прекрасно сочетаться с бураттой и рукколой, к которым добавляли бальзамический соус и помидоры черри.
Затем они приступили к самому сладкому – глинтвейну и кексу. Первым занялся парень – вылил в большую кастрюлю красного вина, гранатового сока и добавил смесь из кардамона, корицы и ещё многих пряных приправ в мешочке из марли, после чего туда отправился большой оранжевый цитрусовый, усеянный гвоздикой, напоминая ежа. Когда температура варева достигла 70 градусов, он его снял, теперь чудесному напитку предстояло настаиваться.
Шарли же успела замочить в коньяке сухофрукты – малину, изюм, клубнику и клюкву, после чего измельчила орехи, а теперь была на стадии замешивания теста. У них был прекрасный планетарный миксер, который сильно ускорял процесс, в то же время делая тесто максимально однородным и без комков.
К сухофруктам парень добавил крахмал, чтобы те не размочили торт, затем в форму с отверстием в центре стали медленно добавлять тесто, с уже вмешанными орехами и сухофруктами.
–Хорошо, что форма такая – он пропечётся со всех сторон. – говорил парень.
Форма отправилась в духовку, и пока кекс запекался, они сделали из пудры и лимонного сока глазурь, которой надо было полить готовое блюдо.
Готовый кекс был совсем немного подгоревшим по краям, но как только на нём появилась глазурь, он стал неимоверно радовать глаз. Теперь все блюда были готовы, можно было перейти в гостиную и отпраздновать Рождество.
Сев за большой стол, который был рядом со светлым диваном и камином (хоть тот и был декоративный, на нём висели носки и стояла маленькая искусственная ёлочка), они смотрели в окно, где уже всё было в снегу. Во время ужина они постоянно о чём-то говорили.
Салат оказался свежим, а сама идея совместить рукколу с абрикосом и сливками просто поражала воображение, мясо вышло хорошо прожаренным, и даже сам факт отсутствия мариновки как таковой не делал его хуже.
Всё это прекрасно сочеталось с глинтвейном, в котором почти не было алкоголя, к тому же пряный вкусный напиток с мощным ароматом великолепно подходил к кексу, в котором воедино слились несколько вкусов. Он вышел немного сладковатым, но это ничего не портило. Главное, что Шарли была довольна.
После, почти до полуночи, они сидели за книгами, обсуждая их, изредка поднимаясь в кабинет её отца, где и стояли все книжные сборники. Но вскоре парочку начало клонить в сон.
Эверетт хотел лечь на диване в гостиной, но его сильно удивило, что на соседнем устроилась Шарли.
–А твоя кровать в комнате?
–Ну может это удобнее, зато тут мы вместе.
В полной темноте, лежа под тёплыми пледами, они все реже и реже открывали глаза и обменивались фразами о таинстве ночи, загадках и забавных историях из их жизни. Было удивительно спокойно, желание спать медленно усиливалось, а вскоре оба заснули.
Первым глаза открыл Эверетт, который сразу приподнялся и посмотрел на окно, скрытое шторами. Даже так было понятно, что на улице сияло солнце. Сразу за ним очнулась Шарли и предложила пойти на улицу. Однако задняя дверь не открывалась, а передняя не хотела поддаваться. Отодвинув шторы, она заметила, что снега за ночь выпало очень много. Так что, одевшись потеплее, взяв лопаты, они с трудом отворили дверь и стали расчищать крыльцо.
На улице было холодно, на голубом небе не было ни облачка, в носу покалывало от холода, однако вокруг стояла тишина. А затем они прокопали дорожку к тротуару, парковочное место около дома, после чего протоптали тропинку назад, а там через полчаса-час смогли добраться до массивной двери тёмно-бордового цвета, закинули внутрь лопаты, после чего отправились играть в снежки.
Разумеется, первый бросила Шарли, громко засмеявшись, а Эверетт только потом в полной мере осознал, что началась битва не на жизнь, а на смерть. Закидав друг друга с ног до головы снегом, они начали лепить снеговиков. Одного большого, потом пришла идея сделать ему подругу, а потом около них появилась собака из снега.
Над последней пришлось поработать, придать нормальную форму морде и не проигнорировать хвост. Зато вышла прекрасная овчарка, как показалось Шарлотте.
Девушка отлучилась в дом, а парень, одетый в пальто, сделал из веток маленькие глаза, рот и нос каждому из них. А также снеговик поменьше обзавёлся шикарной шевелюрой.
– Это каре?
– Наверное…
Шарли надела на большого шляпу с чердака, завязывала шарф на втором и выкладывала на груди у каждого пуговицы. Как только работа оказалась завершена, они гордо любовались своей работой, а затем, после пары фотографий, пошли внутрь, где было тепло.
Оказавшись на кухне, они начали готовить какао. В кастрюле начало закипать молоко, а вскоре туда отправился коричневый порошок со сладковатым запахом, медленно растворявшийся в жидкости, меняя её цвет. Убавив огонь, Эверетт просто помешивал смесь, как вдруг послышался скрип тормозов снаружи. Хлопнула дверь, после чего перед ними появился отец девушки.
–Ого, внезапно…
–Добрый день…
–Пап, я тебе не совсем успела сказать…
–Да всё нормально. Тем более вы такую красоту на улице навели – я даже не ожидал, что ты откажешься от Рождества в школе… В нашем доме Эверетту всегда рады.
Они были давно знакомы, и к парню он относился положительно. А увидев, что было вчера на ужин, только похвалил их. Горячего напитка хватило на троих, ровно, как и оставшегося куска кекса, и теперь уже втроем они сидели перед большим окном, за обеденным столом.
Совсем скоро наступила весна, до экзаменов было ещё много времени, так что они оба могли позволять себе тратить много времени на свои развлечения и не только.
Эверетт всё чаще добирался до потаённых уголков библиотеки его родителей, зачастую обнаруживая там те знания, которые в будущем могли бы ему сильно помочь, а Шарлотта придумала гениальный план, думая о котором она теряла связь с реальностью…
–Сегодня ночью не спим!
Он только оказался на пороге её дома, заметил отца девушки, качавшего головой, пока тот поднимался в спальню по ступеням.
–В смысле?
Ему не были известны все тонкости её плана – он видел только её с гиперфиксацией.
Артистично взмахнув волосами, она громко заявила:
–Завтра продаем на платформе штрудели!
Парень в ответ хлопал глазами.
–Так как по воскресеньям очень много людей посещает вокзал – независимо от причины – мы может неплохо заработать!
–И тебе нужна помощь?
В ответ она прост дала ему фартук и ухватки.
До 3 ночи они замешивали тесто, распределяли начинку, сворачивали, затем запекали и нарезали выпечку, а к 7 утра – когда пришли на вокзал – туда начали стекаться люди.
Кто-то оттуда уезжал в город, кто-то, наоборот, были и те, кому предстоял долгий путь не просто в крупный город неподалёку, а в столицу и в порт далеко на юге…
Многие интересовались продающимися кулинарными изделиями, и таким образом у девушки появились первые клиенты.
В течение дня она на своём велосипеде уезжала домой, привозила ещё больше штруделей.
Однако ко второй полвины дня они начали сильно уставать, а почти весь товар закончился. Из всего того, что они успели напечь осталось только им двоим к чаю. И после сборов, переброски домой к Шарли, они так и поступили.
В тот же вечер Эверетт лежал на кровати в тёмной комнате, за окном которой стучали напоминающие костлявые руки ветки по стёклам, и думал о том, что видел среди людей… не совсем людей.
Он не думал, что это бред или что-то в этом роде – парень мог поклясться, что среди пассажиров он замечал персонажей с одинаково странными лицами – их глаза имели одинаково желтоватый оттенок, на шее почти не было видно кадыка, а нос был неестественно мал… Это могло быть просто обманом зрения от отсутствия сна, совпадением или просто иллюзией…
А может он был прав.
Тем вечером он впервые прочувствовал нечто необычное… Взгляд упал на кипу бумаг на столе, едва освещённым тусклой лампой с изумрудным стеклянным абажуром.
Доселе он не единожды думал о своих книгах, но тут у него было совсем иное ощущение… Весь вечер он не находил себе место, испытывая лёгкое беспокойство, как назло, за окном ударяли молнии, сотрясая старый особняк, а он потянулся за ручкой (дорогой перьевой, которая принадлежала его отцу, а научил ею пользоваться его дед) и начал писать своё будущее творение, которое повлияет на весь мир…
Прошло время, и они с Шарли поступили в достаточно старый и известный в стране университет – Западного Дейвеланда, по названию притока крупной реки, служившей в течение тёплых месяцев года такой же значимой транспортной артерией, как и железная дорога.
Именно по реке, сделав небольшой крюк, они прибыли в город – пришлось проехать ещё дальше на север, где холмы превращаются в горы, туманы и дожди сопровождают жителей глубоко лежащих зелёных долин почти всё время года, когда земля не укутывается в снежный покров, но зато они прокатились на речном трамвае и как только стали приближаться к крупному городу, выглянуло солнце и стало гораздо теплее (был конец июня).
Подав документы, они стали ждать решения приёмной комиссии, разумеется, вернувшись к себе. До середины июля они пребывали в опьяняющем своим азартом неведении – всё это время они либо искали информацию среди знакомых, у кого были уже учащиеся там родственники, либо просто отдыхали и гуляли по своей родной долине.
Она – будущий бизнесмен – поступила на экономику и бухгалтерский учёт, он же будущий лингвист с курсом специалиста-переводчика.
Разумеется, они поступили, а теперь им предстояло переехать в другой город и там обосноваться на следующие долгие годы.
На этот раз, с кучей багажа, они направились снова на север, откуда уже мчались в сторону своего будущего на борту речного трамвая – продолговатый корабль, издали напоминавший броненосец начала прошлого века, он был выкрашен в серый цвет с красной ватерлинией и белыми надстройками. Труба извергала в синее июльское небо клубы чёрного дыма, а где-то под кормой, скрытые бурлящей бирюзовой водой, вращались два больших гребных винта. Эверетт и Шарли как раз стояли, опираясь на поручни и смотрели вниз.
–Это было не просто… – сказал он.
–Ты почему-то будто меньше хотел заниматься, но я тебя заставила! – радостно ответила она.
–Справедливости ради, тебе было не по себе.
Она отвернулась.
–Ну… не так уж часто ты покидаешь родную школу и сдаешь те экзамены, от которых зависит всё твоё будущее…
–Мне кажется для твоих целей багаж знаний – это гарантия роста на поздних этапах твоего плана, а бизнес ты можешь начать уже сейчас…
–Да, но ты правильно подметил – без образования потолок такого предпринимателя сильно ограничен, а я смогу достичь… – она вытянула руку в небо и сжала кулак, будто захватила солнце: достичь самых высот!
Небольшая пауза, в которую был слышен лишь гул двигателей корабля.
–А помнишь, как ты у меня ночевала? Прямо перед первым экзаменом?
–О да!
В тот вечер она пришла к нему домой – в глаза сразу бросился обширный и очень ухоженный участок со множеством вязов, большим сараем где-то вдали, под нависшим лесом, который поднимался по холму в серое небо, а прямо перед домом, к которому вела гравийная дорога, по ней шла Шарлотта, стоял старый и очень величественный хард-топ, который приехал сюда из Америки, где на них ещё давно-давно одерживали победы великие и отчаянные гонщики.
Внутрь обширного багажника бабушка Эверетта – небольшого роста женщина с морщинами и белыми волосами, завязанными в высокий пучок – погружала свою сумку, а после, закрыв крышку, она помахала Шарлотте.
Дед, высокий и сухой, но казавшийся очень крепким, мужчина с почти лысой головой и седеющими бакенбардами – стоял на пороге и говорил с внуком.
Попрощавшись, он похлопал девушку по плечу, после чего сел за руль и завёл мотор – округу огласил рокот большого мотора, а после из открытой двери особняка вышла горничная, поклонившись молодым людям, и пошла в сторону ворот с чемоданчиком. Она их открыла, выпустила хозяев и закрыла, заперев снаружи и исчезнув за поворотом.
Особняк был очень большим, построенным по старым технологиям из очень тёмного дерева – его стены, оконные рамы и резные элементы по карнизам были черно-зелёными, и трудно было сказаться, было ли это задумано. Даже черепица, поросшая мхом, сливалась с балками, такого оттенка те были. В то же время в нескольких окошках горел свет, такой тёплый и уютный.
До позднего вечера они сидели в гостиной – огромной комнате с камином, который медленно потухал, и решали задачи, рассказывали друг другу билеты, а потом покинули сердце дома, отправившись в небольшое крыло, где была кухня.
Та было будто из середины прошлого века – кафель на полу белого и чёрного цвета, окрашенные в кремовый шкафы, пузатый холодильник и тюль на небольших окошках – очень уютное место, разве что там было почему-то прохладно и как-то сыро, но стоял приятный запах специй.
Ночевали они в большой гостевой комнате, предварительно по очереди посетив ванную комнату, которая создавала похожее ощущение уюта и в то же время преследующего холода.
Ночью, лёжа на разных кроватях они недолго поговорили о том о сём, и Эверетт быстро уснул (перед этим он проверил все двери и окна, ходя по дому в длинной пижаме с лампой в руке), а вот Шарлотте не спалось – постоянно слышались странные звуки, стук веток и… вздохи.
Постоянные вздохи и всхлипы, она была готова покляться!
Но как бы то не было она выспалась и была довольной, когда утром Эверетт пожарил яичницу с беконом и сварил хороший кофе (автоматическая кофемашина известной итальянской фирмы была самым новым, что оказалось в доме на её взгляд), а затем они пошли в школу, где сдали экзамен.
-Ага… Готовиться больше мы не сможем, но зато по праздникам и по поводу прочих торжеств сможем проводить время вместе!
Описывать их студенческую жизнь имело бы мало смысла – это отдельная книга, нежели часть какого-то рассказа – слишком много событий, воспоминаний и рутины, однако были моменты, которые повлияют на них в будущем…
Например, начав ходить каждый день на занятия в старое здание с двускатной крышей и горгульей под её коньком, Эверетт всё чаще вспоминал, как впервые столкнулся со смертью…
Такие мысли навеяло ему старое здание, в котором при непогоде подтекала в некоторых местах крыша, сквозил ветер, а с каждым месяцем целых стёкол становилось всё меньше – его факультет был старейшим в университете, а средств для его содержания было недостаточно, так что бедные лингвисты немного страдали.
Это заставило его вспомнить гроб в саду родного дома – будучи маленьким мальчиком, он не помнил своего отца в нём – тот умер, попав под поезд, когда шёл вдоль путей, а память Эверетта почти сразу стёрла этот эпизод.
Родная мать была к тому моменту уже долгое время в психиатрической лечебнице Западного Дейвеланда (университет и клиника назывались одинаково), и вскоре она умерла.
Но эпизод, когда его вел ещё обладающий волосами на голове дедушка мимо гроба, стоящего около их дома, навсегда отпечатался в его психике, а может даже сильно повлиял.
У Эверетта пары были утром, после он мог позволить себе неспешно пообедать в квартире, которая некогда принадлежала отцу, но будучи в собственности деда, она стала для него пристанищем на период учёбы и потенциальным жилищем во время работы в будущем.
После обеда он либо готовился к парам, либо шёл на дополнительные занятия переводчика. Вечером он читал книги, которые им не задавали изучать, но для увеличения багажа знаний и из-за своего любопытства он находил их, либо проводил время с Шарлоттой.
Девушка занималась только по утрам, а уже скоро работала в кафе, которое им приглянулось. Там, обычно всю пятницу после учёбы и все выходные она стояла с рожком и готовила кофе, лишь изредка воскресенье у неё было свободно.
По вечерам, будучи свободной от работы, Шарлотта проводила время с Эвереттом, либо с новыми друзьями, среди которых оказались даже одногруппники её компаньона, не общавшегося почти ни с кем в своей группе.
Нельзя сказать, что социальные контакты у того отсутствовали, но помимо формального общения между ним и окружающими почти ничего не было. Однако с помощью Шарли начали появляться тонкие нити, связывавшие его со студентами.
Вместе с подругой Эверетт изучал крупный город Эллау, бывший сердцем той обширной части их страны, что лежала среди холмов, лесов и болот, изредка разделённых реками, озёрами и городами с прилегающими полями, составляющими менее десяти процентов от площади региона.
Эллау поражал и его, и её. Здесь причудливо сплелись мощёные камнем мостовые, которым было более ста лет и новые улицы с чёрным асфальтом; старые дома из кирпича со взмывающими вверх двускатными крышами, готические соборы и творения конструктивизма – например главный корпус другого университета в этом городе – расположенном на противоположном конце, около речного порта – представлял собой авторский проект в стиле «брутализм», наследие конца прошлого века.
Крупное здание в 10 этажей состояло из трёх крыльев, образующих трёхлучевую звезду, причём каждое из них было раздвоено, между двумя был ещё корпус, соединявший их.
Жутковатое строение всё-таки очаровывало собой, пусть казалось очень печальным и уставшим.
–Многие дома такие навевающие печальные мысли, благо в нашем городе их не так много!
Радостно говорила Шарлотта, стоя около большой кофемашины, готовя кофе. Эверетт же сидел на высоком стуле за стойкой, пока из кофейни уходили крайние посетители и уже сильно доверявшая девушке администраторша.
–Нашем?
–Ну да! Щас мы просто студенты, приехавшие издалека, но когда закончим учиться… Мы такого успеем наделать, ух!
Она села рядом, поставив две кружки с кофе – американо и капучино – загадочно посмотрев на него.
–Я бы не очень хотел тут задерживаться…
–Почему? Я уже нашла тех, кто подойдет мне для создания моей мега-корпорации, тем более тут все условия – от свободных рук до более хорошей транспортной доступности, да и конкурентов мало – все рвутся в столицу!
–Но и ты туда устремишься?
–Может со временем, но начать надо с малого.
Он отпил кофейно-молочный напиток и сказал:
–Мне тут не особо нравится – да, красиво, транспорт лучше, работы больше, но так много людей, так всё быстро и ощущение, что никуда не успеваешь…
–Ха! Говорит тот, кто всегда всё делает вовремя и живёт по расписанию!
Он промолчал, а девушка сразу продолжила:
–Надо ещё пару районов изучить бы – говорят на том берегу, напротив порта, очень много старых зданий…
Это вывело парня из тоски.
–Давай!
Спустя почти два года не стало крайних его родственников. Бабушка и дедушка становились во время учёбы всё более неспешными и, как сами говорили, ветхими, что было трудно не заметить, когда он их навещал, и в один день их не стало, а на Эверетта – помимо забот с похоронами – свалились «родственники», которым не терпелось забрать часть наследства…
Отбиться от них ему помогла Шарлотта, которая юридически уже была хорошо подкована, и её друзья с соответствующим образованием, таким образом после морально тяжёлых похорон Эверетт стал владельцем целого особняка и всего, что было внутри.
Они сидели осенним и холодным вечером с Шарлоттой, оба очень печальные.
–И вот что мне делать… Я же не смогу продать сразу этот дом, да и не хочу, а ухаживать за ним не получится.
–Ты прав насчёт продажи, но что, если тут также будут следить за чистотой горничные?
–Он же такой большой, а после смерти моих бабушки и дедушки только одна осталась…
Сзади как раз прошла среднего роста девушка в униформе черно-белого цвета с пепельными волосами.
–Ей не справиться со всеми помещениями, но что, если часть из них – которые тебе хотя бы сейчас не нужны – закрыть?
–В смысле?
–Вынести всё, продать ценное и просто заколотить двери – когда сможешь ими заняться, может быть, обустроишь или вообще перестроишь дом…
Будто в знак того, что это требовалось, высоко-высоко хрустнула балка.
–Быть может, но идея хорошая…
–У нас пока выходные, так что я останусь с тобой и помогу завтра!
–Спасибо тебе, но сейчас уже пора идти спать…
Было почти двенадцать ночи.
Эверетт испытывал той ночью странное чувство, с одной стороны быть дома в любимой кровати и вдали от суеты города было очень приятно, с другой этот дом будто потерял ту часть тепла, которые в нём всегда ощущалась…
Он лежал, даже вроде бы начал дремать, как услышал странный гул вдали, едва-едва различимый… Или даже зов…
Повинуясь ему, как показалось Эверетту, он встал и подошёл к окну. Луны в тот вечер не было, а ещё днём пошёл дождь, однако парень отчётливо видел очертания веток за окном, чего не могло быть из-за непроглядной тьмы.
Глубоко дыша, он медленно, стараясь не шуметь и делать резких движений, начал отодвигать штору, выглядывая на задний двор своего дома.
Так как его участок был на холме, открывался виды с возвышенности, а ближайшие к нему дома с той стороны находились почти в восьмистах метрах, отделало их от него поле, поросшее высокой травой и исчерченное множеством ручейков.
Над ним завис, слабо светясь едва описуемым оттенком, цилиндр. На вид он казался сделанным из чего-то среднего между металлом и камнем, в высоту достигал примерно десяти футов (три метра), а вокруг был ореол.
Внизу под ним трава шевелилась, но не было видно никого, а над ним кружили какие-то маленькие объекты, светящиеся тем же цветом во тьме. Для них сбоку открылись небольшие прорези, обнажавшие пустоту цилиндра, по крайней мере в верхней части, куда устремились эти летающие создания.
Внизу движения прекратились, а цилиндр закрыл щели и стал просто мерцать, постепенно набирая высоту и пропал среди густых облаков.
Эверетт на автоматизме дошёл до своей кровати и упал, закутавшись в одеяло. Его разум заняли две вещи, казавшиеся сейчас самыми важными.
Первоначально свет объекта был другим – это был контраст двух несовместимых цветов, не их смесь, а едва ли поддающееся описанию сочетание, не то постоянно сменявших друг друга фиолетового и оранжевого, но как только парень увидел сам цилиндр, тот сменил окраску своего ореола на узнаваемый бирюзовый, что произошло и с летающими объектами.
Значит, его заметили…
Но самое страшное, то, что двигалось в траве, чего было много, перед взлётом корабля не приблизилось к нему, а наоборот… Разбежалось по краям поля…
Значит, за ним могут прийти…
Но утром всё было в порядке, а уже ближе к обеду, покончив с осмотром вещей в комнатах, которым предстоит стать закрытыми на долгое время, он, будто в трансе и повинуясь командам незримого гипнотизёра начал писать, продолжая уже почти забытые им пометки…
Но это был отдельный эпизод, почти ничего не изменивший – они также учились, проводили время вместе и уже вскоре не успели опомниться, как оказались на выпускном курсе.
Эверетт уже также работал, став в прошлом году переводчиком, успев попробовать себя нештатным преподавателем, но с деньгами у него проблем не было – наследие бабушки и дедушки перекрывало потребность в деньгах с лихвой, а тем более его лучшая подруга, зная множество тонкостей в банковском деле, рассказала как грамотно распределить деньги – в трёх банках лежали крупные суммы, каждый месяц растущие на десять-двадцать процентов годовых.
Внешне они почти не изменились – разве что Эверетт стал носить более длинные волосы, очень редко уложенные, а Шарлотта почти избавилась от веснушек, немного вытянувшись.
Её работа оставалась такой же, разве что зарплата немного подросла, однако вскоре сменился владелец, разглядевший в бойкой девушке талант, посему решивший повысить её, однако схитрил – её зарплата не достигала той, которая была у её предшественницы. Зная это, Шарлотта ушла, и, забегая вперёд, никогда не работала на кого-то.
Жила она в общежитии, за которое плата была крайне малой, а уже скоро они сдали выпускные экзамены – для каждого крайне лёгкие – и стояли на ковровой дорожке с красными дипломами. Впереди им предстояла распорядиться своей жизнью…
Она сразу ворвалась в мир бизнеса, воплотив хорошо продуманный план старт-апа по работам с землёй, специализация которых сводилась к геодезии.
Он же впервые импульсивно потратил деньги – купил себе машину. Старый американец его деда ему не подходил, к тому же под навесом, даже под ним, начал сострариваться, и парень продал его, пока былой лоск насовсем не покинул кузов этого исполина.
Хорошие деньги слились вместе со сбережениями, тем самым обеспечив ему покупку новенького автомобиля. Баварский кроссовер серого цвета с дизельным мотором, автоматом и полным приводом показался ему лучшей инвестицией по части транспорта.
Большой багажник открывался и закрывался нажатием кнопки, внутри были уютные кресла и очень красивые полувирутальные приборы, посадка была высокой, пусть и напоминавшей спортивную. Места было внутри очень много, пусть так называемый «иксёнок» был младшей моделью в гамме.
Шарлотта оценила приобретение, особенно когда он повёз её домой – она могла позволить себе уже тогда навещать отца в их доме в долине, а Эверетт тогда хотел немного отдохнуть от города.
На права он сдал давно, ещё на втором курсе, но за рулём до этого сидел лишь на тест-драйве этой машины и ещё парочки японцев, к тому же ему довелось вместе с дедом поездить по лесным дорогам на его флагмане, который сейчас проходил этап реставрации в чужих руках.
Шарлотта сидела и наслаждалась запахом новой машины, спокойным вождением друга и думала, что самой надо бы научиться водить и сесть за руль своего, ещё более роскошного автомобиля.
–Всё-таки он после того события изменился… Будто стал более инертным, пусть и принимал все решения сам, даже по деньгам – со мною просто советовался, доверяясь в самые непростые моменты.
Кроссовер нёсся по узкой асфальтовой дороге, которая сопровождала широкую полосу реки, а теперь шла вверх по склону высокого холма, на вершине которого густой лес из голосеменных деревьев уступал место мхам и камням.
Тяговитый мотор на тяжёлом топливе без проблем тянул машину с двумя людьми и их небольшими пожитками, унося всё дальше от городской суеты в поселение поменьше и спокойнее.
Уже скоро они оказались над родной долиной – там внизу, среди зелени лесов, растянулись вдоль полотна железной дороги многочисленные дома, а некоторые гордо стояли на холмах. Выделялась большая светло-кремовая церковь, школа, построенная в колониальном стиле. Немного посмотрев, погревшись в тёплых лучах солнца, они качнули головами и поехали дальше.
Около дома парня она глянула в сторону своего.
–Папа хотел через какое-то время зайти… Поздравить нас.
–Хорошо, мы давно уже не виделись.
Показалось, что его голос чуть дрожал – отец Шарли остался единственным взрослым человеком, который участвовал в его взрослении.
Ворота из чёрного металла отворила единственная горничная, которая почти два года следила за домом. Седоволосая девушка ни капли не изменилась.
Она помогла отнести вещи внутрь, а теперь они втроём сидели за столом на кухне (был ещё обеденный зал, но тот не использовался с рождения Эверетта, а сейчас был пуст и заколочен). Вскоре в дверь позвонили и вошёл чуть поседевший отец Шарлотты.
С ним они поговорили об учёбе, планах, а затем все ушли из дома, кроме Эверетта. Горничная на неделю собиралась уехать на отдых, а Шарли обещала зайти вечером для ужина.
Парень неспешно ходил по комнатам и коридором, часто останавливаясь у закрытых, пытаясь воссоздать их связь со своими воспоминаниями. Ему на мгновение даже стало жалко, что кабинет деда оказался заперт и избавлен от всей мебели. Но ему было приятно работать в своей комнате, тем более что пока что надо было просто набросать своё резюме для пары журналов и, если придёт на почту письмо из университета, то ответить.
Шарли пришла на ужин, который они вместе приготовили. Тот был крайне прост, но зато они договорились снова отпраздновать рождество вместе.
Планы на полгода вперёд очень нравились Эверетту, так как по своей натуре планировать ему нравилось.
Через какое-то время бизнес Шарли начал набирать обороты – ею выбранное направление оказалось крайне востребованным, а вскоре началось масштабирование её бизнеса.
Эверетт же начал постоянно писать в паре изданий, которые пользовались спросом среди жителей города, а помимо этого стал преподавать в своём университете – раз в неделю для переводчиков он читал лекцию, разбирая тонкости адекватного перевода.
Зарекомендовав себя в качестве хорошего лектора, он даже получил приглашение на кафедру, но постоянная работа на сцене ему доставляла много неудобств, так что он остался в своём амплуа внештатного лектора.
Но произошло очень важное для него событие – с Шарлоттой он всё реже контактировал. Той всё также было радостно, когда они вместе куда-то выбирались, однако зачастую она не могла, так как дел становилось всё больше.
Прошло полгода, всё вокруг покрылось снегом, которого становилось всё больше и больше. Стало также очень холодно, из-за чего топить особняк приходилось сильнее, чем когда-либо.
Но Эверетт был рад, так как наконец скоро Рождество, а это значит, что Шарлотта скоро приедет. Он уже подготовил почти всё, что нужно для готовки, очень вкусный какао, а также у него в гостиной горел камин, стояла прекрасная ель, а в воздухе витало удивительное чувство и ожидание чуда.
Часы пробили четыре вечера, как вдруг зазвонил его телефон – у него был серебристый смартфон с надкушенным яблоком, и сейчас на его экране без единой царапины высветилась фотография Шарлотты.
–Привет! Эверетт, я поздравляю тебя с Рождеством – желаю тебе писать только интересные статьи, встречать только прилежных студентов и никогда не унывать!
–Шарли, я очень тронут твоими словами. Я тебя поздравлю, но хочу спросить – когда ты уже приедешь? Ты же в пути?
Повисло молчание.
–Эверетт, а ты о чём…
–Ну мы же говорили ещё летом.
Она будто задумалась.
–А, ой… Я не думала, что ты серьёзно, тем более ты не говорил про это больше…
–Но…
–Я сейчас уже не смогу приехать – я на небольшой вечеринке, где собрались почти все молодые предприниматели со всего Эллау, тут есть те, с кем бы мне ни помешало поговорить… Я надеюсь, я не сильно омрачила твои планы – но я уверена, что ты хорошо проведёшь время.
Повисла пауза.
–Шарлотта – вот о ком я говорил… – послышался голос в трубке какого-то парня.
–Мне уже пора – ещё раз счастливого тебе Рождества – я приеду через пару дней!
Она бросила трубку, так и не подождав даже его ответа.
Эверетту казалось, что мир вокруг рухнул… Он в тот момент не мог ни о чём думать, только поправлял воротник своей фланелевой рубашки красного цвета, смотрел на языки пламени в камине и испытывал тревожное чувство.
Едва найдя в себе силы, услышав то, что часы пробили пять вечера, он встал и пошёл готовить себе ужин. Из всего разнообразия он сделал максимально простые блюда и сел.
За окном всё сильнее вечерело, падал медленно крупными хлопьями снег, а он начинал испытывать новое чувство, и имя ему было страх.
Он не мог сказать чего боялся – будто бы ничего, а вроде и всего… Эверетт начинал думать, что Шарлотта нарочно так сделала, что ей уже было наплевать на него, что её заставили и что её нужно спасать, а потом, что кто-то настраивает против него единственного близкого человека.
В тот вечер, уже после ужина и осушенной бутылки вина, он ходил по всем коридорам, комнатам и думал, не будучи способным остановить свои мысли. Он то хотел быстрее хоть кого-то найти, чтобы не быть одним – только горничная уехала к себе на другой конец города, отец Шарлотты также не был дома – но никто не мог составить ему компанию тем вечером.
Или мог…
Ему даже не удалось увидеть, но далеко за лесом притаился загадочный цилиндр, едва заметный среди деревьев и падающего снега, а из леса в сторону его дома оставались причудливые следы – будто шли люди с одинаковыми размерами ног, причём каждый переваливался с ноги на ногу, ставя их параллельно и у всех левый ботинок был с грунтозацепами, а второй – абсолютно плоский.
Шарли и вправду приехала через три дня, но сидевший до этого в одиночестве Эверетт не особо был рад её видеть, тем более к нему заходил за день до этого её отец.
–Я хочу с тобой вот о чём поговорить…
Они сидели на кухне с чашками кофе. Эверетт казался максимально отрешённым.
–Если бы было возможно, я бы хотел снять у тебя комнату…
–Меня же не бывает тут почти всю неделю, а то и больше.
–Возьму на себя ответственность по уборке и уходу за участком – я понимаю, что ваша горничная уже не особо горит желанием тут работать, а оставить ты дом не можешь… Я готов платить.
Отцу Шарлотты он доверял, тем более он был прав.
–Ну, мне кажется это возможно… А что с вашим домом?
–Я его продаю, уже есть пара покупателей, но я не хочу и не готов уехать в город – моя работа связана в том числе и с нашей замечательной долиной, да и до пенсии мне немного…
–Мой дом, пусть с закрытыми комнатами не очень маленький – на первом этаже кухня, ванная, гостиная, комната для гостей, библиотека в своём крыле, а на втором моя комната, две гостевые и коморка, в которой спала горничная, а выше… Чердак…
–С ним что-то не так?
–Я вообще о нём забыл, а ведь на нём я не был со школы…
Эверетт замолчал, однако вскоре открыл рот:
–Думаю, я согласен…
Он тогда не решил даже, стоит ли брать оплату с него.
Шарлотта приехала днём, почти сразу выскочив навстречу Эверетту, который приоткрывал ей калитку – она позвонила ещё вчера, сказав, что хотела бы у него заночевать.
–Я так рада тебя увидеть! Держи – это тебе!
Она вручила ему небольшой красивый пакет, в котором был длинный и толстый шарф с вышитыми по краям мордами волков.
–Спасибо большое! – без тени злобы ответил он.
Дома они долго бок о бок готовили ужин, но ему это было неинтересно. Она долго рассказывала о том, как украшен был Эллау в это время, про свои новые контакты и про работу в целом.
–Ты не поверишь, что мы нашли, когда работали на участке чуть восточнее поймы реки… Там, совсем неглубоко, в земле мы нашли сосуд! Это старый кувшин с очень высоким и тонким горлом, а как говорил начальник нашего отдела, который руководил той группой, увлечённый археологией, трудно даже сказать из какой эпохи он… На кувшине много надписей и картинок, совсем непонятных нам, я думаю тебе надо будет взглянуть на фотографии.
–Ага…
–Я думаю, что есть смысл заняться археологией – это сейчас набирает обороты, так что вложения должны окупиться…
–Понятно.
На следующее утро, когда ярко сияло солнце, он очищал свою машину от снега, стоящую неподалёку от ворот, она же очищала подъездную дорожку. Затем, почти до темноты, они лепили снеговиков, вскоре перед старым особняком уже стояла целая армия.
Как только их руки и ноги стало покалывать от холода, они быстро зашли внутрь, по очереди приняли горячий душ, а пока Шарли была ещё в ванной, он сварил очень вкусный, пряный и аппетитный какао.
Следующим днём они с утра были в библиотеке – ей хотелось изучить пару книг по новой специфике своей работы, а Эверетт мог найти там материал для занятий и авторской деятельности.
После обеда они смотрели фильмы, которые вызвали интерес у обоих ещё давно.
А уже следующим утром она со своей сумкой ушла в соседней дом, будучи радостной и довольной, пока Эверетт был так же угрюм. Она заметила его повышенную раздражительность и скрытое недовольство, но не считала, что была настолько виновата, чтобы получить такой приём.
Он же, уже вечером, когда увидел, что машина отца его подруги исчезла, проверил электронную почту, где получил письмо о найме на работу журналиста. Он подавал резюме на небольшую колонку в газете, но ему выделили целый раздел для его статей про происхождение слов и неожиданное родство в разных языках. Эверетт прикрепил пару примеров будущих статей, а в письмо по их поводу было написано следующее: увеличьте количество слов, публикация запланирована на следующую неделю.
За пару часов он не только увеличил свой подготовленный материал, но ещё успел сделать несколько статей, которых при публикации два раза в месяц хватило бы до конца марта.
Вскоре он уже вернулся в Эллау, где продолжил свою деятельность преподавателя.
Эверетту выделили два дня в неделю для его лекций – вести занятия он не хотел и ему даже не предлагали, ведь о нём знали на кафедре давно, в том числе об особенностях его характера, зато в понедельник и четверг во второй половине дня в небольшом зале главного корпуса своей альма-матер он читал свои лекции.
Спустя пару недель зал перестал вмещать всех желающих – сначала его лекционный курс сделали обязательным в рамках изучения языка у разных специальностей, а затем желание студентов послушать молодого лектора, который был интереснее чем любой иной источник информации вступило в дело. Количество слушателей росло как на дрожжах.
Эверетт всё также жил в той квартире, разве что там стало чуть уютнее, так как в том году к ней приложила руку Шарлотта, предложив немного сделать планировку свободнее и обновить мебель.
По утрам он уходил в издательство, где, сидя в небольшом офисном уголке перед своим ноутбуком, но за огромным столом и очень быстрым интернетом (у него тот был гораздо хуже, так же ситуация обстояла в университете) он успевал клепать статьи, с которыми шёл к редактору. Тот лишь изредка требовал внести изменения, а уже к обеду Эверетт сдавал готовые комплекты с текстом и изображениями для верстки, после чего спокойно шёл домой.
К трём-четырём часам парень направлялся к университету, брал ключи уже от нового конференц-зала в центральном здании и готовил всё для занятий. Когда часы пробивали четыре с половиной он начинал читать свои лекции про образование слов, их родство и происхождения различных оборотов, все сто пятьдесят – двести человек в полной тишине слушали его.
По вечерам, очень редко, он ходил в разные кофейни – этакий был способ провести досуг, помимо уже совсем редких встреч с Шарли, посещением музеев и бесконечным чтением книг.
И вот, сидя с чашкой капучино, под портретом какого-то лорда в кофейне с тусклым освещением, он усердно думал.
–Она сама предлагала встретиться тут же… Но, видите ли, работы стало больше… Шарлотта постоянно только руководит, она работала на кого-то лишь раз в жизни, тем более сейчас такое время, когда особо её бизнес не идёт – земля промёрзшая, народ только отходит от зимней спячки… Как же я зол, что приходится чувствовать себя одиноким…
Тут он почему-то взглянул в окно, которое было вдали напротив, и увидел там мужчину… Мужчину с чересчур бледной кожей, желтоватыми глазами и без кадыка, который взглянул на него…
Ему всего тринадцать лет, и ему впервые пришла в голову идея пойти погулять куда-то самому, даже без Шарли.
Был август, над хвойным лесом изумрудного цвета висел туман, скрывавший всё вокруг на расстоянии более двадцати метров. Дорожка была мощёной и шла такая единственная – он бы не потерялся.
Мимо прошёл всего один человек, одетый в чёрный свитер, который уже скоро исчез, так как он обогнал парня.
Он просто шёл, уже забыв о том незнакомце, как вдруг ему показалось, что кто-то наблюдает за ним… Вдали, где на мху росли папоротники он будто заметил какой-то блеск, но то мг быть ручей.
Уже на выходе из леса он повернул голову, уставился на скалу. За ней, прямо в густой дымке что-то висело… Что-то будто из камня, напоминавшее цилиндр…
Тут Эверетт понял, что уставился прямо на девушку, сидевшую там. Та поправила свои длинные и чёрные как смоль волосы, кокетливо взглянув на него, а Эверетт почему-то решил с нею познакомиться…
Звали девушку в чёрном плаще до колен Роуз, она сразу с интересом начала диалог с Эвереттом, в котором выяснилось, что они крайне похожи – она также работала преподавателем, но по истории и во втором университете в Эллау.
–Это же так необычно – маленький город, центр отдалённого от столицы региона, но здесь сразу два университета, причём одних из лучших в стране!
–Ты тут выросла?
–Ага! Не знаю, слышали ли ты, что школы на весь Эллау всего три, а колледж – вообще один?
–Нет, не слышал… И вправду, странно…
Она в ответ легко посмеялась. Уже тогда они шли в сторону небольшого речного вокзала, откуда девушка собиралась отправиться домой. Предвидя предложение Эверетта она сказала:
–Нет, достаточно будет меня просто проводить до речного трамвая, в первый раз…
У неё была бледная кожа, очень плавные черты лица, а самым ярким элементом её внешнего вида – помимо не только чёрного плаща, но и свитера, штанов и ботфортов – были её ярко-голубые глаза…
Тогда, напротив небольшого здания с ярко светящимися в мартовской ночи окнами, они обменялись контактами и разошлись. Почему-то Эверетт решил не говорить пока ни о чём Шарлотте, которая крайнее время усиленно интересовалась прошедшим у него днём.
Девушку волновало то, что из-за того случая в Рождество Эверетт стал более отстранённым, а из-за своего дела она пропустила возможность с ним встретиться – в последнее время тот, кто стал инициатором в её бизнесе перехода к археологическим работам, пытался отодвинуть её от должности управляющего – девушка всеми силами собирала вокруг сторонников, держала бизнес на плаву, так как начался долгий переход к новой модели ведения, а из-за падения спроса на геодезию в это время года, денег не было достаточно на все нужды – но именно под её чутким руководством, благодаря её планированию и паре толковых бюрократов на её стороне потенциальный соперник был оттеснён, отправлен куда-то далеко от неё и теперь не мог мешать.
Началось закрепление её единоличного правления и строительство будущей империи.
Как только по её мнению всё начало налаживаться – даже с Эвереттом они чаще не только обменивались сообщениями, мемами, но и говорили по телефону, судьба нанесла ей новый удар.
Она точно знала, что её старый знакомый пойдёт вечером пятницы пить кофе, даже предполагала где, и думала подкараулить его и сделать приятный сюрприз.
В тот момент, стоя на улице, она предвкушала то, что может ему рассказать и послушать его истории с занятий – пусть те шли одинаково спокойно и предсказуемо.
Но увиденное шокировало её.
Он шёл туда, куда она предполагала, но под руку с девушкой, ей абсолютно не знакомой… Брюнетка в чёрном пальто что-то радостно ему рассказывала, а он изредка отвечал. Шарли хотела подойти, но не нашла сил, только издали смотрела, как он открывал той дверь, как они бок о бок шли к стойке и затем садились на один диван, поставив перед собой чашки с кофе.
Шарли, отчаявшись, шла в сторону дома, постоянно бегая глазами от мостовой к небу, которое уже давно стало тёмно-синим. Девушка не знала, что делать, пусть её это не должно было волновать.
Следующим утром он сам начал ей писать, интересуясь её делами и даже скинул свою статью, в которой разбирал лексикон бизнесменов, а это был эксклюзив для журнала, где должны были рассказать про взлёт бизнеса Шарлотты. Было задумано даже сделать так – сначала идёт рассказ про метящую на монополиста в регионе «Трёкен инжиниринг индастриал», а потом – «Тайны происхождения современного словаря предпринимателя».
Вечером, когда она сидела в небольшом кабинета своего офиса одна, зазвонил её телефон – старенький синего цвета китаец, служивший верой и правдой уже пару лет.
-Как тебе статья? – после пары шуток и приветствия спросил парень.
–Я многого не знала, к тому же ты очень интересно пишешь.
–Спасибо! Я был впечатлён рассказом про твою компанию – твоя мечта начинает сбываться.
–Ага, я тебе по секрету хотела рассказать про новое крупное вложение, которое должно окупиться уже скоро.
–И что же это?
–Мы приобретаем для водных работ старый небольшой корабль – на него поставим нужное оборудование, аквалангисты с лицензиями у нас есть в двух бригадах, а на дне Западного Дейвеланда явно должны быть интересные находки – мэрия уже заказала прочесать дно на севере.
–Вам бы успеть это до навигации, но в то же время, когда тепло…
–До навигации – это точно, она начинается в середине мая, а первая половина как раз для нас подойдёт идеально, а нырять будут мои водолазы в сухих гидрокостюмах – то есть они точно не замёрзнут.
–Не знал о таких.
–А у тебя как с авторством? Ты же помимо статьи вёл разговор о публикации книги…
Он уже пару раз говорил о набросках, которые хотел бы объединить в серию рассказов или целую книгу, причём пока не упоминал, что фотографии самой первой находки рабочих Шарлотты послужили основой для языка в этом произведении.
–Ну есть пара идей, сейчас расскажу.
И вечером он вкратце обрисовал ей захватывающую историю сотворения земли гостями из иных миров – из дальнего сектора космоса, которые прилетели на землю в больших цилиндрах, сияющих неописуемым цветом, ибо видимый спектр света в их далёком мире совсем иной.
Они вылепили шар из пояса астероидов, но тот был безжизненной пустыней, в которой они жили, пока не завезли туда свои причудливые растения – они напоминали своих будущих потомков, однако это были не цветы, а ели, на вершинах которых росли одинокие и большие шишки. Вскоре вся планета была ими усеяна, так как им не была нужна вода, но дальше он ничего ещё не придумал…
–А как они выглядели?
–Пока ещё не знаю.
–А жили как? Какой у них был быт?
–Помнишь, как жили пикты?
–Конечно!
–Их обычаи – самое близкое, что могло бы в теории быть похоже на гостей из космоса…
–Интересно… Уже жду, когда можно будет почитать!
Про Роуз они не говорили, тем более уже скоро те пересеклись. Черноволосая хотела помочь влиться Эверетту в общество и знакомила со своими друзьями из другого университета. Закончилось это тем, что ему стало очень некомфортно – все были громкие, часто шутили и смеялись, а он хотел быть подальше. Но Роуз потащила потом его вместе с ними в клуб.
В одном из старейших зданий и тёмного кирпича на первом этаже был ночной клуб, где на длинной барной стойке из куска дуба танцевали барменши и девушки-гостьи.
Эверетту было некомфортно, но он старался двигаться в такт музыке, что стало немного проще после пары лонг-айледнов, Роуз несколько раз элегантно станцевала на барной стойке, утащила парня на медленный танец, а уже под утро они сидели за столом в малом баре и спокойно говорили.
Парень проводил девушку до дома, доехал на такси к себе и упал на кровать. Голова трещала, глаза болели, а тело ломило от усталости, сил ему хватило только на то, чтобы написать на кафедру об отмене своей лекции (она была как раз ближе к вечеру), а потом он выключился почти на двенадцать часов.
Всё это время ему снились какие-то странные пейзажи, существа, похожие на больших осьминогов всего с четырьмя щупальцами с шипами на концах, большими глазами с прямоугольными зрачками и пульсирующими венами по всей поверхности их голов.
Они расписывали свои тела синими полосами, на их головах были натянуты необычные куски плотно ткани с квадратными узорами, которые у некоторых существ были одинаковыми, на них же приколоты оказывались броши – золотистые с медным отливом и причудливым орнаментом.
Очень много каменных строений – если это был камень, а не металл со схожей структурой – были расписаны похожими узорами, а на их вершинах возвышались кресты, центры которых были заключены в круг…
Тогда вечером он даже не ответил на сообщения Роуз, просто проигнорировав их. На следующее утро он всё-таки собрался, затем пошёл в офис, чтобы показать собранный материал для новой статьи, однако там его ждало разочарование.
Девушка как-то очень холодно начала отвечать, к тому же несколько сообщений проигнорировала, в том числе вопрос о совместном посещении небольшого уютного ресторана, который совсем недавно открылся на берегу реки.
Эверетт уточнил, может ли он вообще не приходить на работу, при условии написания и подготовке материала для своей рубрики, на что ему дали добро – ощущение, что надо выбираться из заполненного людьми города становилось всё сильнее.
А в университете (где к нему возникли вопросы по поводу его пропуска, но без санкций) выяснилось, что даже самый большой актовый зал не вмещал всех желающих попасть на его лекции – ему предложили вести их дистанционно, помимо этого подкинули ещё идеи для ежемесячных выступлений с вопросами терминологии научного стиля и её перевода.
–И ты согласился?
Шарлотта была на громко связи, пока Эверетт паковал свои вещи.
–Я думаю пока что пожить у себя… К осени, когда станет холодно, может и передумаю, но вряд ли – меня тут почти ничего не держит.
–А я?
–Так ты же постоянно будешь приезжать! – с улыбкой ответил он.
–Ты слишком меня хорошо знаешь!
Он уже почти всё собрал, а утром намеревался отправиться к себе в особняк.
–Как у тебя идёт с расширением влияния?
–Ой, там столько всего случилось и наметилось… Пока что самое важное – нам снова администрация поручила провести работы на реке, но в этот раз сильно южнее.
–Если найдёшь какие-то предметы с символикой – фотографии ждать?
–Конечно! Встречный вопрос: ждать ли от тебя скорой публикации книги?
–Тебе пришлю самый первый экземпляр. Даже с автографом!
–Это большая честь… Жду не дождусь.
Он стал замечать, что несмотря на улучшение их общения, её планов или амбиций вообще не было озвучено.
Отец Шарлотты очень скоро покинул особняк, а Эверетт стал вести всё хозяйство, постоянно писать статьи, вести лекции и ему оставалось совсем чуть-чуть с его книгой.
Живя там в одиночестве, он стал себя гораздо лучше чувствовать, даже перестало казаться, что зачастую за ним наблюдают.
К концу второго месяца лета к нему приехала Шарлотта.
Он слышал, что та очень сильно поднялась, ибо после успешных работ с мэрией, её уже два судна для исследований и подъёма со дна предметов прошлых эпох, вышли в близлежащее море, откуда вернулись с кучей трофеев – их фотографии занимали почти всю галерею в их переписке в мессенджере.
Но когда она подъехала к нему на новейшем внедорожнике той же марки что у него, только на самой большой модели, которая была в объёме словно две его, он был в шоке.
Та припарковалась рядом с его серым кроссовером, и тот будто стал меньше. Но она никак не прокомментировала, только открыла заднюю дверь с электроприводом, а ведь у него была такая же опция, а затем опустила нижнюю створку. Тоже с электрическим приводом. Извлекла оттуда большие пакеты из продуктового и, проведя ногой под бампером, закрыла обе створки.
В тот раз они много наготовили вкусного, посмотрели множество интересных фильмов, и самое главное – очень много обсуждали самого разного. Под конец замечательного пребывания в особняке девушка подняла тему его книги:
–Когда же?
–Очень скоро, я не могу её дописать, пока не замолчат все кукушки…
Это было первый раз, когда тот совершенно нелогично сделал вывод. Но не последний…
–Я всё ещё жду! А как насчёт… Просто тут такой момент…
–Что же?
–Мы запускаем новое направление – наши специалисты начинают писать инструкции и руководства для археологических раскопок, в том числе по нашим запатентованным технологиям, нужен тот, кто грамотно будет их переводить, а к тому же нужен спец по грамотным текстам для широкой общественности…
–Намекаешь, что это для меня?
–Ты лучший, кого я знаю из всех, кто работает с языком… Подумай.
Она уехала, но ещё пару раз приезжала летом, также сам парень навещал её в городе, но пока что не дал ответов на её вопрос.
При одном из визитов – уже в самом конце августа, когда над долиной сгущаются тучи и висят туманы, она заметила всё больше пугающих особенностей у своего знакомого…
Дом был как всегда ухожен, участок – чистый и аккуратный, но вместо всё ещё свежей модели немецкого кроссовера там стоял старый советский внедорожник с несущим кузовом и постоянным полным приводом. Зубастая резина была со следами грязи, хотя вся машина была очень чистой и даже казалось новой.
После долгих стуков Эверетт открыл дверь. Его волосы были более взъерошены, одежда казалась мятой, но глаза были как всегда добрые и достаточно холодные.
–Я рад тебя видеть! Мне кстати есть что показать тебе, но завтра уже.
–Это же классно – как в старые добрые времена…
Она вошла домой и сильно удивилась.
Нет, там был полный порядок и чистота, но дома стало как будто более сыро и холодно, даже несмотря на крайние тёплые деньки лета.
На столе в гостиной были сложены кипы бумаг и много книг, везде лежали закладки и множество блокнотов пестрили странными надписями, а также символами, отдалённо похожими на те, что девушка находила во время раскопок…
Она ещё не говорила ему – ведь одно из главных правил успешного бизнеса – сохранение своих идей, планов и даже мыслей в секрете, чтобы твои действия не мог никто угадать.
В этот день он был на дистанционном собрании кафедры, так что после обеда девушка была предоставлена сама себе.
Шарлотта испекла несколько небольших кексов, заварила чай к пяти вечера, а до этого успела походить по дому. Та комната, в которой она жила, была в таком же виде – словно она вчера её покинула, даже пыли нигде не было.
Комната, где долгое время обитал её отец, была заколочена, а снаружи оказалось видно плотно зашторенное окно.
В библиотеке множество книг отсутствовало – они лежали на столе рядом с рабочими бумагами парня. Но там было особенно холодно, что продолжало вызвать вопросы, к тому же в этой части дома становилось будто неуютно.
Ночью Шарли не могла долгое время уснуть – ветки, частично потерявшие листья, словно когтями водили по стеклу, изредка слышался гром дальней грозы, а также слабые шорохи где-то на над крышей.
–Это просто птицы…
Но успокоить себя было очень сложно, особенно когда на долю секунды возникла странная вспышка – свет, который не мог быть порождением земного, показался ей очень холодным и странным.
Она вскочила и выглянула в окно, но за шторами ей не удалось ничего увидеть, разве что показалось, что далеко-далеко, уже на улице между домами в долине что-то промелькнуло – может фара автомобиля.
Спать ей было очень тяжело.
Утром Эверетт после простого завтрака пошёл к своей машине. Открыв дверь, он завёл её ключом, вставленным слева от руля, а затем потянул ручку за сиденьем водителя. Взяв рюкзак и большой термос с крыльца, он открыл за ручку багажник и положил их вещи. Шарли уже сидела на пассажирском месте, осматривая салон, будто бы пришедший из прошлого века, и на рычаг механической коробки, который постоянно трясся.
–Почему сменил всё-таки машину?
–Эта надёжнее, чинить проще и дешевле.
–А с той были проблемы?
–Нет, но могли.
–Вряд ли… Ты же и водишь аккуратно и педантичный – никогда больше девяти тысяч между ТО не проезжал, на бездорожье не совался…
–Да.
В этот момент они покинули асфальт, по которому ехали не очень быстро, с шумом ветра и воем раздаточной коробки, а впереди между густыми деревьями шла небольшая дорожка, покрытая толстым слоем грязи и часто с большими лужами на пути.
Но небольшая машинка спокойно ползла по ухабам, преодолевала водные преграды, а вскоре по гальке поползла вверх. Сбоку, между кронами, уже начинавших желтеть деревьев, мелькали машины на дороге и дальние домики.
Почти час они ползли вверх, по буеракам и по бескрайним, как ей казалось полям. Но в какой-то момент они покинули густой лес, где росли только ели и мох, встали около поваленного ствола, и Эверетт заглушил двигатель.
–Что это?
–То что заинтересует тебя и твоих специалистов…
Вдали – на небольшом возвышении, стояли несколько колонн – три резные, три абсолютно ровные. На них лежал круг из точёного камня – если это был камень – на котором синими полосками были выведены причудливы узоры.
–Очень странное…
Шарлотта смотрела вблизи на столбы, а также на ушедшие части строения под землёй. Форма плит на полу была шестиугольная, да и вся конструкция была словно создана для цилиндра с гранями.
–Разве никто этого не видел до тебя?
Они уже сидели, открыв дверь багажника и свесив ноги на землю – сверху капали редкие капли холодной воды.
–Видели местные и органы власти… – отвечал Эверетт, отпивая горячий чай: но им всё равно, тем более в регионе много других проблем.
–Твоя находка может быть крайне ценной и полезной, однако могут возникнуть сложности при работе… Но мне нравится – тут пахнет чуть ли не научным открытием!
–Ага…
Шарлотта завороженно смотрела на необычные блоки камня, думая о том, что же ждёт её впереди…
Спустя пару дней – в которые они ещё успели походить по родной долине – она покинула Эверетта, а тот, несмотря даже на начало учебного года, также сидел у себя в особняке.
Статьи его всё также были популярны у читателей, его даже хотел позвать на интервью, но тот отказался, за что на него долго наезжала Шарли и была права.
Однако со временем он стал всё более странно отвечать на её сообщения – будто его мысли были не логичны, лекции стали проходить всего раз в неделю, а с миром он контактировал лишь с помощью мессенджеров и изредка вживую с курьерами.
Шарли начала о нём беспокоиться, особенно когда её компания взялась за объект, который он ей и показал.
Но вскоре случилось то, что её ещё сильнее напугало – он вообще перестал контактировать с кем либо, на кафедре не знали, почему он стал недоступен.
Шарли была готова сорваться и найти его, однако в тот же день пришла посылка с его книгой… Чёрная как безлунная обложка с серебряными буквами «Создатели» и необычными символами под ними, напоминавшими те самые с разных объектов её раскопок.
Тут следует уточнить, что многие исследователи подвергали сомнению исключительность этих символов – считалось, что это просто ответвление культуры пиктов, но по словам Эверетта и пары его знакомых из университета – а им девушка доверяла больше – это было не так…
За один вечер её поглотила эпопея развития земли, которую заселила раса Создателей, чьих иллюстраций не было, но зато были зарисованы их города, корабли и многие моменты культуры…
Ужасные внешне напоминающие осьминогов создания проводили всю жизнь занимаясь либо искусством, либо службой богам, либо наукой, либо оттачивая навыки стратегов, чтобы вести войны со своими давними противниками – те выгнали их из дальнего сектора галактики, и Создатели на кораблях в форме цилиндров прилетели на землю, где только-только зарождалась одноклеточная жизнь, и начали тут процветать – их города стояли в прибрежных зонах, которые зачастую они сами и создавали, меняя рельеф планеты, но уже тогда их взоры поднимались на небо, где была луна…
Служители богов постоянно взаимодействовали с учёными, так что их вера в высших существ, которые обитали в самом центре галактики и были неописуемых размеров, зачастую подкреплялась научными данными, а жертвоприношения обретали не просто сакральный статус, а даже очень практический…
Частично они влияли на эволюцию жизни – создавали таких существ, что были им нужны, однако человек появился сам – к тому моменту их культура начала приходить в упадок – старые враги снова нацелились на новую обитель Создателей и те решили снова спасаться, но тут их общество разделилось – кто-то решил уйти под воду, кто-то под землю, а оставшиеся улетели.
Учёные рассчитали, что спасение под водой было самым рациональным, но они не могли представить, что без них подземные особи станут совсем другими… Про своих собратьев из космоса они больше не слышали, но вот с соседями под землёй постоянно контактировали, со временем переманив их под воду.
Те стали похожи на вытянутых червей, около рта которых выросли больших клыка, а на противоположном конце осталось одно щупальце, напоминавшее руку. И теперь эти два подвида слились воедино…
Изредка они смотрели, как развивается человек, но так как их становилось всё меньше и меньше, вид начал вырождаться.
Плодовитость Создателей была очень низкой, к тому же вопросы потомства их мало заботили – сначала вымирали кланы, а потом – города, затем оставшиеся решили уйти ещё глубже, чтобы там сохранить множество знаний на дне Марианской впадины, и их могли найти сильно развившиеся люди…
Шарлотта испугалась. Впервые в жизни настолько сильно, ведь зарисовки содержали те самые объекты, которые она находила в реке Эллау и в море, те же самые символы, что были на столбах рядом с их любимой долиной. Но он писал про то, что она нашла, но не говорила ему…
–Кто-то мог рассказать? Нет, Эверетт же их даже не знает и ни с кем не общается уже…
Слишком было много вопросов, много чего пугало – где-то в глубине океана скрывались страшные существа, которые обладали огромным запасом знаний, а что самое страшное – знали о тех, кто правит этим миром, но человек даже не мог понять масштаб их силы или даже просто их размера.
Она запрыгнула в машину и полетела к Эверетту. Это было на рассвете, но тёмные октябрьские тучи заволокли всё небо, будто света и не было в помине.
Уже около ворот его особняка она заметила, что в её бывшем доме горит свет, что было очень странно, к тому же дом казался немного неухоженным.
Ворота она сама открыла и заперла, машину поставила рядом с таким же чистым внедорожником, разве что у него были ещё более грязные шины и большая трещина на лобовом стекле.
В дверь она сразу же начала неистово стучать.
Открыл Эверетт, явно напуганный и очень сонный – под глазами были большие круги.
–Я не ожидал тебя увидеть здесь – боюсь это может быть опасно…
Девушка вырвала у него из руки дверь и вошла, после чего заперла её, а затем увидела, что во второй руке у того была бита.
–Что случилось? – трещина на стекле, бита… Это было важнее, нежели её беспокойство об осведомлённости своего друга.
–Они здесь…
–Кто?
–Эти Создатели – они поняли, что их тайна раскрыта миру и пришли за мной!
–А разве за мной не должны были бы?
–Ты хотя бы в городе была, постоянно в окружении людей, а я зачем-то написал и издал ту книгу…
–Когда это началось?
–Ещё недели две назад, так как по ночам постоянно кто-то стучался в двери, окна… Я решил переждать, даже жил без света, максимально тихо… Всё закончилось и я решил, что пора выбраться наружу, как раз когда моя книга пришла к тебе, а тут… – он с трудом опустился в кресло: я ехал из магазина – так как впервые смог выйти из дома и самостоятельно сходить за покупками, как по пути мне в стекло что-то прилетело.
–Не увидел?
–Это был какой-то объект в форме цилиндра… Он сразу исчез, а дома я уже внимательно посмотрел на повреждения.
Они сидели молча, потом послышались странные шаги. По крыше.
–Как они могут ходить…
–Ты же читала уже? Учёные придумали способ быстрого передвижения с помощью уменьшенных цилиндром – верхом на них они могли быстро летать в атмосфере.
–Точно…
За её словами последовал гром и стало будто темнее.
–А теперь ответь… Кроме моих фото на что ты полагался?
–Я это знал.
–Как ты мог! Ты писал про то, что нашла и не говорила тебе!
–Не знаю почему не говорила, но это всё было мне известно.
–Хочешь сказать… Видения?
Тут раздался грохот разбитого стекла и тяжёлые шаги со стороны кухни. В холодном доме стало ещё холоднее, ветер начал гулять по всем комнатам.
Эверетт схватил её и они побежали по лестнице наверх, откуда она краем глаза увидела гостя.
Он не был похож ни на цилиндр, ни на осьминога… Это был что-то страшнее… Обычный человек в чёрном свитере, но лицо она не смогла разглядеть.
Оба заперлись в его комнате, где почему-то было особенно холодно и влажно.
–Что они нам сделают?
–Принесут в жертву, полагаю.
–Звучит очень интересно, но мне не нравится… – сказала она, достав из-под пальто монтировку.
–Откуда ты…
–По пути прихватила!
Тут раздался очень знакомый парню голос… Говорила Роуз… Разве что тот был немного глухой, словно шёл из динамика.
–Вам нет смысла сопротивляться…
–Ты была одной из них?
В этот момент Шарлотта вопросительно на него взглянула, но Эверетту было не до этого – на кону были их жизни.
–Если ты про названных тобою «Создателями», то не совсем… Ибо их уже не осталось в живых…
За окном сверкнула молния, а в окно начал бить сильнейший дождь.
Они не заметили, но внизу что-то начало загадочно светиться – тем самым светом…
–Но как? Они же должны быть в космосе, под водой… Неужели они выродились?
–Тоже нет… Им помогли в этом мы!
Сильнейший гром начал трясти особняк. Шарлотта уже увидела внизу свет и кинулась к окну. Там уже во всю распространялось сияние из фиолетового и оранжевого, цветов, которые не сочетались вместе, но были единым целым.
–Так кто… же вы?
–Мы дальние потомки паразитов, обитавших внутри пищеварительного тракта Создателей – в какой-то момент они начали применять изгоняющее лекарство, отчего наши предки оказались на улице и начали адаптироваться…
За окном начал вырисовываться силуэт цилиндра с гранями, который сиял, а внизу стояло множество людей с бледной кожей и желтоватыми глазами, которые слабо сияли…
–Наши предки начали преображаться, стремясь выжить в агрессивной среде, но со временем Создатели начали уходить, а количество оставшихся снижалось… Мы ушли за ними и смотрели за образом жизни, переняв почти всё…
–Вы тоже принесёте в жертву нас? – с иронией сказала Шарли.
–Нет, мы отвергаем веру в богов, что живут в центре галактики… Мы верим только в науку! А это значит, что мы верим в эволюцию, которая никогда не прекратиться!
–Так что вам надо!?
–Вы дальние потомки нашего вида, в вас течёт наша кровь… Вместе с этими словами послышались гулкие шаги по коридору, ручка двери начала медленно крутиться.
–Для продолжения нашей эволюции нужны фрагменты вышей ДНК, именно она и стала индуктором твоих видений Эверетт – так в тебе проявилась наша кровь…
Тут раздался треск сломанного дерева, дверь слетела с петель и развалилась, а небольшие цилиндры выбили стекло и зависли над их головами, со стороны прохода раздались чёткие и тяжёлые шаги…
