Read the book: «Игра без сохранений - 2 Молот Йорны»

Пролог. Память.

Гида вышла из города через восточные ворота ещё затемно. Стража пропустила её без вопросов — ей, как гостье, было позволено свободно передвигаться по Нортхольму и его окрестностям.

Она шла по узкой тропе, петляющей меж вековых деревьев, и ей казалось, что свежий, чуть сладковатый воздух с каждым вдохом наполнял её тело силой.

Боги, как же здесь хорошо! — с улыбкой на лице подумала Гида. Она остановилась возле одного из деревьев и закрыла глаза, прислушиваясь к щебетанию птиц. Ужас, который они пережили в Риверхолде, так ярко врезавшийся в её память, отступал. Дым от пожаров, подвал, заполненный отчаявшимися женщинами, прижимающими к себе детей, орки — всё это осталось где-то там, словно в другой жизни, хоть и прошло всего два дня.

Сегодня мы вернёмся домой, — Гида подсчитала в голове дни, проведённые в Элланоре с момента их последнего перемещения.

И тут же внутри неё что-то дрогнуло. Не радость. Что-то другое. Неожиданное.

Она не хотела домой.

Мысль пришла внезапно. Гида распахнула глаза и уставилась на деревья, пытаясь прогнать её.

Я не хочу возвращаться, — повторила она про себя, и от этих слов стало страшно.

Здесь, в Элланоре, она была не просто Олей из офиса. Здесь она была Гидой. Агентом Астирии. Той, от кого зависит судьба её дома. Её дома? Здесь она чувствовала себя живой. По-настоящему.

В реальном мире её ждала обычная жизнь. Работа. Скука. Страх, что она не справится. Что её никто не воспринимает всерьёз.

Гида прикусила губу и зажмурилась.

Что со мной не так? Я хочу домой. Я должна хотеть домой. Там моя семья. Моя мама. Моя квартира. Моя жизнь. Там... там безопасно.

Её размышления прервал странный, ни на что не похожий звук. Это был высокий, протяжный свист, который начинался с тонкого эха, а затем плавно опускался в глубокий, почти осязаемый гул. Он раздавался откуда-то спереди — дальше по тропе — по которой она прогуливалась.

Гида замерла, прислушиваясь. Звук повторился — такой же протяжный, глубокий, идущий из глубины леса.

Она двинулась вперёд, осторожно ступая по тропе, стараясь не хрустеть ветками. С каждым шагом звук становился отчётливее, и вскоре к нему присоединился другой — мягкий, ритмичный перестук копыт о землю.

Лес расступился.

Гида вышла на широкую поляну и остановилась, затаив дыхание. Вокруг, куда ни глянь, лежал снег, искрящийся под лучами восходящего солнца. Но здесь, на поляне, его не было. Вместо него землю укрывал серебристый мох, мягкий и тёплый на вид.

Прямо перед ней, в утреннем тумане паслись маралы. Их белоснежные шкуры светились в лучах восходящего солнца, а могучие ветвистые рога, казалось, источали мягкий свет, оставляя в воздухе едва заметные искрящиеся дорожки. Они двигались почти бесшумно, грациозно, и Гида почувствовала, как её собственное дыхание замедлилось, подстраиваясь под этот ритм.

Она стояла и смотрела, забыв обо всём. Один из маралов поднял голову и посмотрел прямо на неё. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем он неторопливо отделился от стада и направился к ней.

Гида боялась пошевелиться. Животное подошло почти вплотную, и Гида, преодолев страх, осторожно протянула ладонь. Марал уткнулся в неё своей тёплой, влажной мордой. Гида почувствовала, как в её груди разливается умиротворение.

— Он редко подходит к чужакам, — раздался тихий голос за спиной. — Видимо, ты ему по душе.

Гида вздрогнула, и, мягко убрав ладонь, обернулась. Марал развернулся и медленно побрёл обратно к стаду.

Эльф стоял в трёх шагах от неё. Высокий, с сединой в тёмных волосах, стянутых в небрежный хвост. На нём была простая одежда: светло-голубой плащ, тёплая туника, сапоги, чуть намокшие от снега.

Никаких украшений, если не считать тонкого серебряного кольца на безымянном пальце.

— Вы живёте здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Нет, — он улыбнулся, и улыбка оказалась тёплой, почти отеческой. — Я прихожу сюда, когда хочу побыть в тишине. Это место напоминает мне о том, что было. И о тех, кто ушёл.

Эльф шагнул вперёд, останавливаясь рядом с ней. Оба смотрели на поляну, где маралы мирно щипали серебристый мох, иногда поднимая головы и водя ушами.

— Как ты, наверное, успела заметить, — сказал он, кивнув в сторону поляны, — здесь совсем нет снега. Зима обходит это место стороной. Наши легенды гласят, что здесь, на этой поляне, проросла первая искра жизни, после того, как мир был создан. И это место до сих пор помнит то самое — первое тепло.

Гида молчала, чувствуя, что всё именно так, как и сказал незнакомец.

— Я часто приходил сюда с ними, — продолжил он, и голос его стал глубже, мягче, словно он говорил с самим собой. — С моими сыновьями. Они любили этих животных. Младший — Эл'Егвейн — мог часами сидеть на мху и смотреть на маралов. А старший... старший мечтал стать всадником. Вести за собой отважных воинов... сражаться со злом...

Он усмехнулся, но в этой усмешке ощущалась горечь утраты.

— Они оба погибли. Великая Метель забрала их...

Гида хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Она просто стояла рядом и слушала, чувствуя, как его боль отзывается в ней тихой, щемящей нотой. Слёзы начали собираться в уголках её глаз.

— Они сражались до последнего, — продолжил эльф, и в его голосе зазвучала гордость. — И когда я смотрю на этих животных, я вижу их. Я вижу, как они скачут по снегу, как ветер развевает их волосы. Вижу свет в их глазах. И я знаю... — он замолчал на мгновение, — что они не ушли насовсем. Они здесь. В этом месте. Обрели покой.

Гида сглотнула. Она не знала, что сказать, поэтому просто коснулась его плеча — легонько, надеясь хоть немного унять его боль.

— Мне жаль, — тихо сказала Гида. Её губы дрожали.

— Мне тоже, — ответил он. — Но это часть жизни. Мы несём в памяти лица тех, кого потеряли. И пока мы помним — они живы. — Он перевёл взгляд на поляну. — Я прихожу сюда, чтобы напомнить себе об этом.

Они стояли молча, глядя на маралов. Гида перестала сдерживаться, и слёзы бесшумно текли по её щекам.

Эльф заметил это, но ничего не сказал. Просто стоял рядом, давая ей время. Тишина длилась долго, и Гида почти забыла, где находится. Слёзы постепенно высыхали, и вместе с ними уходила тяжесть, которую она носила в себе последние дни. Ей стало гораздо легче.

— Слёзы — это не слабость, — нарушил тишину эльф, не глядя на неё. — Это память. Память о наших потерях, наших неудачах, наших страхах.

Гида всхлипнула, но улыбнулась сквозь слёзы.

— Иногда я думаю, что если бы я могла просто забыть всё... стало бы легче.

— Стало бы, — согласился эльф. — Но тогда ты перестала бы быть собой. А ты нужна этому миру. Именно такая.

Он замолчал на мгновение, и когда заговорил снова, в его голосе появилась та самая отрешённая мудрость, которую Гида уже слышала в его словах.

— Я чувствую, что грядёт новая война. Не та, что была. Другая. Она ещё не началась, но я слышу её дыхание. И знаешь, что я понимаю?

— Что? — спросила она тихо.

— Что мы уже не те, кто поведёт воинов в бой. Наши руки хуже слушаются нас, а сердца слишком много раз переживали смерть близких, чтобы биться с прежней яростью. Пришло время других сражаться за Элланор. Молодых. Сильных. Тех, кто сможет развеять тьму, даже когда кажется, что это невозможно.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула та самая загадочная искра, которую она не могла разгадать.

— Ты знаешь, что такое тьма? — спросил он.

Гида задумалась.

— Это когда нет надежды. Когда кажется, что всё кончено. Когда ты не видишь выхода.

— Верно, — кивнул эльф. — Но тьма никогда не бывает абсолютной. Даже в самой глубокой ночи остаётся искра. Иногда её почти не видно — маленький огонёк, который теплится где-то внутри. И кажется, что он вот-вот погаснет. Но если его раздуть... он может разгореться в пламя. Пламя, которое осветит путь и согреет своим теплом. Пламя, которое прогонит тьму.

— Но что, если некому его раздуть? — спросила она. — Если я не знаю, как?

Эльф улыбнулся.

— Знаешь. Каждый из нас рождается с этим знанием. И всегда найдутся те, кто встанет рядом. Те, кто поможет. Запомни это, Гида. Ты не одна.

Она хотела спросить, откуда он знает её имя, но не успела.

— Ступай, — сказал он, и в его голосе прозвучала мягкая, почти прощальная нотка. — Твои друзья ждут тебя. А я... я побуду здесь. Ещё немного. Мне нужно побыть в тишине.

Гида кивнула. Она чувствовала, что разговор окончен. Что всё, что должно было быть сказано, уже сказано.

— Спасибо, — сказала она и поклонилась. — Вы очень помогли мне.

Эльф не ответил. Он смотрел на маралов, и его лицо было спокойным. Гида развернулась и пошла по тропе обратно.

Через несколько шагов она обернулась. Поляна была пуста. Эльф исчез, словно его и не было. Только маралы по-прежнему паслись на поляне, а ветер доносил до неё их голоса.

Глава 1. Нортхольм.

Нортхольм пробуждался ото сна.

Солнце только-только начинало свой бег, озаряя мостовую длинными полосами света. Город ещё не проснулся до конца, но жизнь в нём уже теплилась: хлопнула дверь, скрипнула калитка, чей-то голос негромко окликнул кого-то в конце улицы.

Фиран стоял у окна и смотрел на это, чувствуя себя лишним.

Из комнаты Родгара доносился ровный, размеренный храп — он восстанавливал силы после осады Риверхолда. Гида куда-то запропастилась, а Эмерика сразу по прибытии забрали друиды, и с тех пор друзья его не видели.

Фирану осточертело просто сидеть в комнате, глядя на стены, и ждать, когда эльфы соизволят сказать им, что будет дальше. Два дня они жили в Нортхольме. Их накормили, подлатали раны, дали новую тёплую одежду — и словно забыли. Никаких встреч. Никаких планов. Только короткое: Отдыхайте, вас призовут.

Но время шло. А их никто не звал.

Неопределённость выводила его из равновесия. Он чувствовал себя не гостем, а заложником — сытым, одетым в чистое, но всё равно заложником. И это чувство росло с каждым часом.

Фиран накинул плащ, вышел из гостевого дома и побрёл по улице без особой цели, надеясь, что прогулка и свежий воздух развеют хотя бы часть этой тягостной тишины.

Он миновал несколько кварталов, разглядывая жилища северных эльфов, пока не услышал ритмичный стук. Стучали где-то впереди за рядом высоких домов.

Заинтересовавшись, Фиран пошёл на звук.

Узкий проход между двумя зданиями вывел его на широкий двор, обнесённый невысокой каменной стеной. Здесь на расчищенной от снега площадке, с одного края стояли деревянные столбы с потёртыми мишенями, а в центре тренировались воины.

Их было восемь — по четыре бойца, стоящих друг напротив друга. Молодые эльфы в лёгких доспехах, с учебными мечами и круглыми щитами. Они двигались синхронно, как одно целое: шаг, удар, блок, контратака. Их движения были плавными и быстрыми — словно танец, несущий смерть.

Рядом с ними стоял Эльварфаэль.

Фиран узнал его сразу — Эльварфаэль был одним из тех, кто спас Родгара в Риверхолде. Он стоял молча, скрестив руки на груди, и иногда подходил к кому-то из воинов, поправлял его руку или показывал, как правильно ставить ноги при атаке.

Фиран задержался у входа, наблюдая. Его глаза бегали от одного воина к другому, стараясь запомнить каждое движение.

Он хорошо продвинулся в принятии памяти настоящего Фирандаэля. И это уже пару раз спасло ему жизнь. Башня, Гримвуд, Риверхолд... Он сражался и убивал. Но то, что он видел сейчас, было другим. Больше похожим на искусство, чем на сражение.

Он сам не заметил, как сделал шаг вперёд.

Эльварфаэль повернулся к нему и подал знак ученикам. Стук деревянных мечей стих.

— У нас гость, — мягко сказал Эльварфаэль. — Как мы встречаем гостей?

Ученики склонились в поклоне.

Фиран замер. Он не привык к тому, что ему кланяются, и растерялся. Память подсказывала, что на юге, до падения Элеара, воины приветствовали друг друга коротким кивком или рукопожатием. Но здесь всё было иначе.

Он неловко поклонился в ответ, чувствуя себя каким-то увальнем.

Эльварфаэль чуть заметно улыбнулся и жестом отпустил учеников. Те отошли к краю площадки, оставляя центр свободным. Один взял кувшин с водой, другой принялся перематывать рукоять меча, остальные расселись по скамьям. Но все они краем глаза наблюдали за гостем.

— Что привело тебя сюда? — спросил Эльварфаэль, подходя ближе.

— Услышал шум, — ответил Фиран. — Решил посмотреть.

— И как тебе?

— Красиво, — произнёс Фиран. — Но не знаю, насколько эффективно в настоящем бою.

Позади него раздался свист.

— Кто это там мешает мне разговаривать? — негромко произнёс Эльварфаэль и глянул на своих учеников. Площадка тут же погрузилась в тишину.

Он повернулся к Фирану, и в его глазах мелькнул интерес.

— Ты сомневаешься в нашем умении сражаться? — спросил он. В его голосе не было ни обиды, ни раздражения. Лишь интерес к гостю.

Фиран пожал плечами.

— Я привык сражаться по-другому. Обычно в бою нет времени на красивые движения. Либо ты убиваешь — либо тебя.

— Покажи, — бросил Эльварфаэль.

Фиран нахмурился.

— В каком смысле?

— В прямом, — Эльварфаэль сделал шаг назад, освобождая пространство. — Ты затронул отличную тему для урока. Этим юношам, — он обвёл взглядом учеников, наблюдающих за ними, — вскоре предстоит стать воинами Нортхольма. И им будет очень полезно посмотреть, как сражаются южане.

Фиран помедлил. Он не ожидал, что его слова обернутся уроком для молодых воинов. Но отступать было поздно.

— Что от меня требуется? — переспросил Фиран.

— Я хочу, чтобы они увидели другой путь, — ответил Эльварфаэль. — Север учит нас плавности и точности. Юг учит выживать любой ценой. И то и другое имеет право на существование.

Он подошёл к стене, где лежали тренировочные мечи, и взял один — лёгкий, деревянный, с идеальным балансом. Бросил Фирану.

— Покажи им, как ты сражаешься. Не сдерживайся.

Фиран поймал меч. Пальцы сомкнулись на рукояти с привычной уверенностью. Он посмотрел на учеников — молодые эльфы продолжали внимательно наблюдать за происходящим.

— Хорошо, — сказал он и шагнул в центр круга. Но я не обещаю, что это будет так же красиво.

— Дело не в красоте, — ответил Эльварфаэль, беря второй меч. — Главное — результат.

Он встал напротив, заведя руки за спину, давая Фирану преимущество.

Фиран атаковал первым.

Он бросился вперёд, стремясь нанести короткий рубящий удар. Эльварфаэль легко ушёл в сторону, и клинок рассёк воздух. Фиран, не останавливаясь, резко развернулся и атаковал снова, целя острием меча противнику в живот. Эльварфаэль повернул корпус, пропуская Фирана вперёд, и молниеносным движением ноги подсёк его, отправляя в полёт.

— Неплохо, — сказал он, с улыбкой наблюдая, как Фиран поднимается на ноги. — Ты не даёшь противнику времени на раздумья. И зачастую этого бывает достаточно. Продолжай.

Фиран поднялся на ноги, потирая ушибленное колено. Внутри него закипала злость — не на Эльварфаэля, а на себя. На то, что он не может даже коснуться противника.

Он сжал рукоять меча и снова бросился в атаку.

На этот раз он бил быстрее, выжимая из себя всю скорость, на которую было способно его тело. Короткие рубящие удары сменялись выпадами, и наоборот.

Эльварфаэль уклонялся — плавно, почти небрежно. Он не заблокировал ни одного удара, ни разу не попробовал контратаковать. Просто уходил с линии атаки, порой в опасной близости от меча Фирана.

— Смотрите, — сказал он, обращаясь к ученикам, но не сводя глаз с Фирана. — Он полностью отдался схватке. Весь — без остатка.

Фиран попробовал нанести ещё один удар — размашистый, по диагонали. Внезапно Эльварфаэль сменил тактику — он шагнул вперёд, жестко отбил удар Фирана и неуловимым движением рубанул его по животу. Фиран выронил меч и упал на колени, пытаясь вдохнуть.

Эльварфаэль опустил меч и протянул ему руку.

— Встань, — сказал он спокойно. — Ты сражался достойно.

Фиран схватился за руку и поднялся, всё ещё хватая ртом воздух. Он чувствовал, как дрожат руки, как колени подгибаются от усталости. Но он не опустил взгляд.

— Я проиграл, — сказал он, держась за живот.

— Но при этом ты стал сильнее, — улыбнулся Эльварфаэль. Он повернулся к ученикам, и его голос стал чуть громче:

— Наш родич слишком много времени провёл среди людей и перенял их манеру боя. Он сражается яростно, стремительно, вкладывая всю силу в каждый удар. Это неплохо, когда противник один. И может обернуться смертельной ошибкой, если их несколько.

Он положил руку на плечо Фирана и продолжил:

— Но не думайте, что наши южные собратья слабее нас. Я уверен, будь у него в руках лук, и ни один из вас не успел бы к нему приблизиться.

Фиран не успел ничего ответить, как с края двора раздался смех и несколько хлопков в ладоши.

— Браво, Эльварфаэль. Ты показал этому малорну, как сражается настоящий воин.

Аэриндэль стояла у входа, прислонившись плечом к каменному столбу. Она была без доспеха — в простой светлой тунике и тёмных штанах, заправленных в высокие сапоги. Её белые волосы были распущены, и ветер играл с ними, разбрасывая тонкие пряди по плечам. На губах играла лёгкая усмешка.

Фиран почувствовал злость, поднимающуюся из самых глубин его естества.

— Да ты просто пример гостеприимства, — ответил он сквозь зубы.

— А ты просто ещё один малорн, которого нужно кормить, одевать, и нянчиться как с ребёнком, — произнесла она, делая шаг вперёд. — Наши дети обращаются с мечом лучше, чем ты.

Фиран медленно выпрямился. Он чувствовал, как горят лёгкие, как дрожат руки после схватки.

Но в этот момент он смотрел на неё не как на обидчицу. Он смотрел на неё как на ту, кто говорит, не зная, что говорит.

А затем воспоминания накрыли его с головой.

Он не был там, когда Элеар пал. Но память настоящего Фирандаэля, которую он принял, впитал в себя за эти дни, ожила.

Он стоял на вершине холма и смотрел, как его дом утопает в огне.

Элеар — жемчужина юга, лес, где каждый уголок дышал магией, где деревья источали изумрудный свет, где веками жил его народ. Он помнил его таким. А потом пришла она.

Найла. Королева, верхом на штормовом драконе.

Она просто подняла свой посох — и небо раскололось. Молнии, рождённые её волей, ударили в шпили Элеара. Огонь, вырвавшийся из-под земли, пожрал корни древних деревьев. А её армии — обрушились на них, словно стальная лавина.

Он видел, как падает его отец — пронзённый стрелой. Как мать закрывает собой младшую сестру, а их дом обрушивается на них. Как брат — тот, кто учил его стрелять из лука, тот, кто пел на праздниках — падает с мечом в руке, истекая кровью.

Он видел их лица. Всех. Друзей, соседей, тех, кого он знал с детства. Они падали один за другим. А он бежал. Бежал, потому что победить было невозможно. Потому что кто-то должен был выжить. Чтобы отомстить.

Воспоминание схлынуло так же внезапно, как и появилось.

Фиран стоял, глядя на Аэриндэль. Его глаза были сухими, но в них отражалось что-то такое, от чего её насмешливая улыбка начала угасать.

— Хорошо, — медленно произнёс Фиран, глядя ей прямо в глаза, — что вашим детям не пришлось бежать, чтобы выжить, оставляя позади всё, что у них было. Что им не пришлось видеть, как жизнь уходит из тех, кого они любили всем сердцем. Из их братьев, сестёр, отцов и матерей.

Лицо Аэриндэль застыло, словно маска. На мгновение она отвела взгляд, но тут же вернула его обратно — слишком поздно, чтобы это осталось незамеченным.

— Ты права, — продолжил Фиран, и его голос стал тише. — Вам приходится нянчиться с нами, делиться едой, одеждой, кровом. Но мы здесь, чтобы одолеть Найлу. И когда это произойдёт, если я буду жив, я уведу тех, чьё присутствие так тяготит тебя, и мы найдём новый дом.

Он замолчал. На площадке было тихо. Ученики замерли, не сводя глаз с него и с Аэриндэль. Даже ветер, казалось, затих, словно прислушиваясь.

Фиран подобрал с земли свой плащ, накинул его на плечи и, не оглядываясь, пошёл к выходу со двора.

— Урок окончен, — Эльварфаэль обратился к ученикам. — Подумайте над тем, что услышали. А сейчас ступайте.

Ученики встали, поклонились учителю и Аэриндэль и покинули площадку. Когда они остались одни, Эльварфаэль повернулся к Аэриндэль. В его глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Только лёгкое сожаление.

— Ты могла бы и не подначивать гостя.

— Он сам начал, — ответила она резко, но в голосе её не было прежней уверенности. — Кто он такой, чтобы сомневаться в нас?

— А что в этом плохого? — спросил Эльварфаэль. — То, что он увидел здесь, разошлось с тем, с чем ему приходилось сталкиваться в своих странствиях. Ты же оскорбила его перед учениками. Разве это одно и то же?

Аэриндэль не ответила. Она смотрела на проход, где скрылся Фиран, и в её взгляде впервые за долгое время мелькнуло что-то похожее на тень сомнения.

Эльварфаэль продолжил:

— Ты будущее нашего народа. И тебе не подобает так относиться к гостям. Тем более к нашим южным родичам.

Аэриндэль фыркнула, развернулась и, не сказав ни слова, пошла прочь со двора.

Эльварфаэль проводил её взглядом и устало вздохнул.

Ей ещё так многому предстоит научиться, — подумал он.

***

Родгар покинул их временное жилище ближе к полудню.

Конечно, ведь так сложно разбудить... гады... — подумал он, выйдя на крыльцо, и оглядываясь. Друзья могли быть где угодно.

Он потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после сна на непривычно мягкой постели, и прислушался к себе. В животе урчало. Хорошо бы найти место, где можно перекусить. И заодно посмотреть, нет ли здесь храма Веритас. Родгар чувствовал, что должен посетить дом своей богини. Он пошёл по улице, глазея по сторонам.

Нортхольм сильно отличался от городов людей. Время здесь словно застыло. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, оставляя на мостовой узорчатые тени. Никто никуда не спешил. Улицы были широкими, вымощенными светлым камнем, дома — высокими и изящными. Где-то вдалеке, за домами, журчала вода — то ли ручей, то ли фонтан.

Но главное отличие — помимо архитектуры и неторопливости жителей, — отсутствие стражников. Нет, конечно, когда они въезжали в город, пару дней назад, Родгар видел стражей у крепостных ворот. Но сейчас, сколько бы он ни оглядывался, заметить хоть один патруль ему не удалось.

Джонни, они на деревьях! — он внезапно вспомнил фразу из своего мира и расхохотался, но всё же поднял глаза наверх. На деревьях, коих здесь было бесчисленное количество, естественно, никого не оказалось. Лишь проходящая мимо эльфийка с ребенком посмотрела на Родгара, как на умалишённого, цокнула, и пошла дальше.

Родгар проводил эльфийку взглядом, усмехнулся и пошёл дальше. Он миновал ещё несколько улиц, разглядывая резные фасады и витражи, когда до него донеслись голоса — громкие, азартные, с лёгкой хрипотцой. Смех и ругань перемешивались со звоном монет.

Родгар решил посмотреть, что там.

За поворотом, у стены одного из домов, сидели трое. Низкорослые, круглощёкие, в простой одежде. Хольты. Маленький народец, почти истреблённый по указу Найлы. Теперь встретить их можно было лишь на севере.

Они расположились на ступенях, окружив небольшую доску, на которой были разбросаны кости. Один из них — с седой бородой и хитрыми глазами — подхватил кубики, потряс ими, и ловко бросил на доску.

— Восемь! — выкрикнул он, и двое других застонали.

— Святые тараканы, Келдар! — воскликнул один из них, молодой, с рыжими волосами, торчащими во все стороны. — Ты что жульничаешь?

— Я просто знаю один секрет, — ухмыльнулся тот, кого назвали Келдаром. Он поманил рыжего пальцем, и сказал:

— Сядь поближе, я тебе расскажу.

У рыжего загорелись глаза, и он придвинулся поближе к Келдару.

Келдар, делая вид, что собирается что-то тихо рассказать рыжему, наклонил голову к его уху, а сам резко отвесил щелбан ему прямо по носу.

—У-у-у-й! — завыл рыжий, отскакивая от старшего товарища.

— Нечего называть меня жуликом! — гаркнул Келдар. Он поднял глаза и заметил Родгара, наблюдающего за ними.

— Ого, братцы! Вы только гляньте! Человек! В Нортхольме?! — воскликнул Келдар. — Ты чего стоишь?! Иди скорее к нам!

Родгар на мгновение заколебался, но любопытство перевесило голод — он подошёл к хольтам и опустился на корточки рядом с ними.

— Добрый день, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Я, если честно, ищу место, где можно перекусить. Не подскажете?

Хольты переглянулись. Рыжий, всё ещё потирая ушибленный нос, с ног до головы оглядел Родгара, и расплылся в широкой улыбке:

— Ха! Ты пришёл по адресу, человек! — он хлопнул себя по животу. — Мы тут как раз собирались перекусить. Келдар, давай показывай, что у нас там.

Келдар полез за пазуху и извлёк небольшой кожаный мешок. Развязав его, он выложил на доску прямо поверх костей несколько кусков вяленого мяса, круглую лепёшку и небольшой кувшин, от которого пахло травами.

— Держи, человек, — сказал он, протягивая Родгару кусок лепёшки и ломтик мяса. — Угощайся. Кстати, ты как вообще тут оказался?! В Нортхольм людей давно уж не пущают.

Родгар поднёс хрустящую в руках лепешку к носу и глубоко вдохнул. От запаха выпечки у него чуть было не потекли слюни.

— Спасибо, — сказал он и откусил кусок лепёшки. Внутри она оказалась очень мягкой, с лёгким привкусом мёда. Мясо было с лёгкой остринкой — ровно таким, как он любил. Голод отступил, уступая место приятной сытости.

Рыжий протянул ему деревянную кружку с тёплым настоем.

— Пей. Наш собственный рецепт. Келдар называет его «секретом бодрости», хотя дело всего лишь в забродивших...

— Держи язык за зубами, Бренн, — буркнул Келдар.

Родгар сделал глоток. Напиток оказался горьковато-сладким, с лёгким ягодным послевкусием. Тепло разлилось по телу, а голова тут же очистилась от гнетущих воспоминаний последних дней.

— Спасибо, — повторил он, чувствуя, как на душе становится легче. — Очень вкусно!

— А ты, стало быть, так и не ответил, — заметил третий хольт, до этого молчавший. Он был старше остальных, с глубокими морщинами на лице и широкими седыми усами. — Откуда будешь? И как здесь оказался?

— Из Афтирии, — пробубнил Родгар, жуя очередной кусок лепёшки.

— Мм. Астирия, значит, — задумчиво протянул старый хольт. — Далековато тебя занесло. И что же привело человека в Нортхольм?

— Долгая история, — сказал Родгар. — Если коротко — сопровождаю дипломатическую миссию.

— Дипломатическую, говоришь, — Келдар хитро прищурился. — Важный человек, получается?

Он пододвинул к Родгару кубики.

— Слушай, человек. Ты уже поел, выпил, отдохнул. Как насчёт того, чтобы немного развлечься? Мы тут как раз собирались начать новую игру.

Родгар посмотрел на кубики, потом на хольтов. В его голове мелькнула мысль о храме Веритас, который он искал.

— Я не умею, — признался он. — Да и у меня ещё дела есть.

— Да ладно тебе! — всплеснул руками Бренн. — Играть научим. А что за дела? Может мы помочь можем?

— Даже не знаю, — засомневался Родгар. — Я, если честно, искал храм. Мне сказали, что он есть в Нортхольме, но я не знаю, где именно...

— Храм есть, Веритас нет, — лукаво улыбаясь ответил Келдар. — Посиди с нами, всё расскажем. Как тебя кстати звать-то, человек?

— Э-э-э, Родгар — ответил он, окончательно запутавшись.

— А я Бренн, — рыжий вытер руку об штанину и протянул её Родгару. — Это Келдар, а вот этот старый хрыч — Одберт.

Седой хольт хмыкнул, но возражать не стал. Его глаза, окружённые сетью морщин, смотрели на Родгара с лёгкой хитрецой, которая, казалось, была его постоянным спутником.

— Добро пожаловать в Нортхольм, Родгар, — продолжил Бренн. — Так что? Сыграем? А потом мы расскажем тебе, как быстро добраться до храма. Сэкономим твоё время. Мы, хольты, слово держим.

Келдар толкнул Бренна локтем:

— Ты что, нашим словом разбрасываешься? Он же человек, он не поймёт!

Родгар задумался. Хольты смотрели на него с таким открытым, почти детским любопытством, что он невольно улыбнулся, чувствуя, как его настроение поднимается.

— Ладно, — сдался он. — Уговорили. Но если обманете, пеняйте на себя!

— Ха! — воскликнул Бренн, пододвигаясь, чтобы Родгар мог сесть на ступеньку. — Если мы тебя обманем, то вернём тебе всё в двойном размере! Давай садись поудобнее. Келдар, показывай, как играть.

— Правила простые, — сказал Келдар и подвинул к нему кубики. — Кидаешь три кубика. Чем больше очков — тем лучше. Бросаем по очереди. Проигрывает тот, у кого меньше сумма.

— И всё? — удивился Родгар.

— А что тебе ещё нужно? — усмехнулся Бренн. — Главное — удача. А сегодня удача на твоей стороне, ведь ты встретил нас!

— Посмотрим, — сказал Родгар и взял кубики в руки.

Он подбросил их в воздух — тёплые, гладкие, с вырезанными цифрами. Они с глухим стуком упали на доску.

Шесть, четыре и три.

— Тринадцать, — объявил Келдар. — Неплохо для новичка.

Он взял кубики, потряс их в ладонях, зашептал что-то себе под нос и сделал бросок.

Пять, шесть и пять.

— Шестнадцать! — выкрикнул Бренн. — Ты проиграл, человек!

Родгар нахмурился.

— Это была разминка.

— Конечно, конечно, — усмехнулся Келдар. — Давай ещё раз. Только теперь на серебро.

***

Некоторое время спустя

Родгар проиграл раз. Потом второй. Потом третий. Кошель на его поясе стремительно пустел, а хольты становились всё веселее. В конце концов он проиграл всё серебро, что дал ему Фиран, разделив свой выигрыш от кулачных боёв.

— Да ты специально поддаёшься! — обиженно воскликнул Келдар.

— Я просто везучий, — повторил Родгар слова Бренна, и вся компания расхохоталась.

— Ещё? — спросил Бренн.

— Я думаю хватит, — вздохнул Родгар. — Вы и так обчистили меня до нитки.

Он поднялся, собираясь уходить, но Келдар остановил его, положив руку на плечо.

— Подожди, человек. Давай так. Сыграем в последний раз. Если выиграешь — мы вернём тебе всё, что ты проиграл.

— А если проиграю?

Келдар переглянулся с Бренном и Одбертом.

— Если проиграешь, — медленно произнёс Келдар, — ты будешь должен нам услугу. Одну. Небольшую.

Родгар насторожился.

— Какую?

— Ты человек важный. Дипломатическая миссия, говоришь, — Келдар понизил голос. — В Нортхольме, в казематах, сидит наш друг. Хольт. Эльфы заперли его за сущий пустяк.

Родгар задумался. В глубине души он понимал, что опять проиграет, а они — просто жулики. Но глядя на них, он видел ещё одну боль Элланора — маленьких созданий, почти истреблённых Найлой. И он решился.

— Хорошо, — сказал он. — Не обещаю, что получится. Но если проиграю — попробую вызволить вашего друга.

— Мы знаем, — кивнул Одберт, заговорив впервые за долгое время. — Этого достаточно.

— То есть, вы даже предположить не можете, что я выиграю? — прищурился Родгар.

На пару мгновений повисла неловкая тишина. А потом хольты расхохотались.

— Да конечно ты выиграешь! — подбодрил его Бренн. — Давай уже, скорее, бери кубики.

— Ты кидаешь первым, — добавил Келдар.

Родгар сделал бросок.

Четыре, пять, два.

— Одиннадцать, — объявил Бренн.

Келдар взял кубики, улыбнулся и бросил. Он даже не посмотрел на результат, когда кости остановились — четыре, четыре и четыре.

— Двенадцать, — сказал он. — Ты проиграл.

Родгар уставился на доску, потом перевёл взгляд на хольтов. Те сидели с совершенно невинными лицами и смотрели на него.

— Вы жулики, — сказал он беззлобно, качая головой. — Вы просто жулики. Все трое.

— Мы? — Бренн приложил руку к груди, изображая оскорблённую невинность. — Да как ты мог такое подумать, человек! Мы играли честно!

— Честно? — Родгар фыркнул. — Я проиграл вам всё, что у меня было, в кости, в которые никогда не играл. При этом вы сами сказали, что правила простые и всё зависит от удачи. А вы выигрываете каждый раз. Как такое возможно?

— Удача, — пожал плечами Келдар. — Она переменчива. Сегодня ты проиграл, завтра выиграешь. Так устроена жизнь. Ты этого не знал?

— Переменчива, — передразнил его Родгар, но в голосе его слышалась скорее усмешка, чем злость. — Ладно, я понял. Вы просто хотели, чтобы я согласился помочь вашему другу.

— А ты догадливый, — ухмыльнулся Бренн и добавил: — Для человека.

Родгар хотел продолжить, но глядя на них, невольно улыбнулся. Он понял, что не может на них злиться. Да, они его обхитрили. Но они сделали это не ради выгоды, а чтобы спасти своего товарища.

— Вы могли бы просто попросить, — сказал Родгар. — Я бы и так согласился.

— Не могли, — покачал головой Одберт. — Люди редко помогают просто так. Мы должны были убедиться, что ты согласишься.

— И вы убедились, — вздохнул Родгар. — Ладно. Я слово сдержу. Как только смогу, попытаюсь помочь вашему другу. Но я ничего не обещаю.

— Мы знаем, — повторил Келдар слова Одберта. — Этого достаточно.

— А теперь, — Родгар поднялся и отряхнул колени, — скажите мне наконец, где этот храм.

Бренн указал рукой в сторону улицы, уходящей на север.

— Иди прямо. Через несколько кварталов увидишь мост. Перейдёшь его — и ты на месте.

— Мост? — переспросил Родгар. — А сам храм?

— Ты поймёшь, когда увидишь, — загадочно улыбнулся Келдар.

Родгар хотел спросить ещё, но передумал. Хольты явно не собирались ничего объяснять.

— Спасибо за угощение, — сказал он. — И за игру.

Родгар развернулся и сделал несколько шагов, когда Одберт окликнул его:

— Подожди.

Родгар обернулся. Старый хольт стоял рядом и протягивал ему руку. На его раскрытой ладони лежало деревянное кольцо.

— Что это? — Родгар взял кольцо, чувствуя его шершавую поверхность. Оно было лёгким, невзрачным, покрытым сетью тонких трещин, которые складывались в причудливый узор.

— Это тебе, — сказал Одберт. — На память.

— Ты узнаешь, когда придёт время, — ответил старый хольт. — А пока — храни его, как самое дорогое, что у тебя есть. Это не просто деревяшка.

— Хорошо, — кивнул Родгар, убирая кольцо во внутренний карман куртки. — Спасибо.

— Бывай, человек! — Бренн помахал ему рукой.

Родгар кивнул и отправился на поиски храма.

Глава 2. Уголь и Тень.

Гида прогуливалась по улицам Нортхольма, и ей казалось, что она всё ещё чувствует на ладони тепло морды марала.

Надо найти ребят, — размышляла она, ища глазами нужную улицу, на которой был гостевой дом, куда их поселили. Увидев знакомую вывеску, Гида сориентировалась и уверенно пошла в нужном направлении.

Ноги несли её по мостовой, а разум возвращался к поляне и неожиданной встрече. Она думала о том, как он говорил о сыновьях. Сколько боли было в его голосе, когда он произносил имя младшего — Эл'Егвейн. Как он смотрел на маралов, словно видел в них тех, кого потерял.

И тогда она начала вспоминать.

Но не то, что должна была. Не образ матери, не квартиру или работу. Нечто другое.

Цокот копыт. Она в полудрёме едет на лошади. Руки, которые держат поводья и не дают ей упасть. Они с отцом едут в город.

Гида остановилась посреди улицы, пытаясь понять, откуда пришло это воспоминание. Оно было чужим — и в то же время своим.

Спокойно. Это память Гиды, — подумала она. И тут же поправила себя: Это моя память.

И от этой мысли ей стало страшно.

Она вспомнила Олю. Девушку, которая боялась, что её никто не воспринимает всерьёз. Девушку, которая жила в реальном мире, ходила на работу, созванивалась с матерью по телефону.

Телефону?

Гида смотрела на свои руки. Они были её. Но были ли они Олиными?

Она тряхнула головой и заставила себя идти дальше.

— Я — Гида. Но я — и Оля. Или нет? — бормотала она, всё сильнее поддаваясь панике.

Зайдя за угол, Гида увидела Фирана.

Он шёл ей навстречу, не замечая никого вокруг. Его лицо было перекошено от злости, а на скуле наливался синяк.

— Фиран! — Гида окликнула друга. Он не отреагировал, и так и прошёл бы мимо, если бы Гида не перегородила ему путь.

— Фиран, — повторила она.

— Не сейчас, — буркнул он и сместился вправо, в попытке обойти её.

Гиду это совершенно не устраивало. Она метнулась к Фирану и схватила его за руку.

— Нет, сейчас! — рявкнула она на друга. — Что случилось?

— Отпусти, — процедил Фиран сквозь зубы, глядя на её руку, сжимающую его предплечье.

— Как только объяснишь, что с тобой случилось.

Он дёрнул руку, но безуспешно. Гида вцепилась в неё, словно клещ. Фиран мог вырваться, но что-то в её взгляде заставило его остановиться.

— Я нашёл место, где тренируются воины, — выдохнул Фиран. — Встретил Эльварфаэля... и Аэриндэль.

— Принцессу?

— Да. Она сказала, что я недостаточно хорош для них. Что я — малорн.

— И это тебя так взбесило?

— Да, взбесило! — вспыхнул Фиран. — Где они были, когда горел мой дом? Когда убивали мою семью?! Прятались здесь — на севере?!

Несколько проходивших мимо эльфов остановились, вслушиваясь в разговор. Гида заметила это, шагнула ближе к Фирану и прошептала:

— Тише. Не здесь.

Фиран посмотрел по сторонам. Несколько эльфов стояли на другой стороне дороги, делая вид, что заняты.

— Плевать. Пусть слушают.

— Нет, так не пойдёт, — покачала головой Гида и потянула его за руку в сторону переулка.

Фиран сдался и пошёл за ней. Они свернули в переулок, и Гида остановилась у поросшей мхом стены.

— Расскажи ещё раз.

— Я уже всё сказал, — Фиран потёр синяк на скуле. — Она назвала меня малорном. Сказала, что дети держат меч лучше, чем я.

— Я не об этом, — возразила Гида. — Повтори, что ты сказал по поводу своего дома.

Фиран удивлённо посмотрел на Гиду.

— Я сказал: Где они были, когда... — Фиран сбился на полуслове и широко распахнул глаза.

— Дошло наконец?

— Кажется да... — Фиран посмотрел на свои ладони. — Я потерялся в его воспоминаниях, верно?

— Не ты один, — Гида облизнула пересохшие губы. — Прежде чем встретить тебя, я вспомнила поездку с отцом. На лошади. Но есть одно но — мы с отцом никогда не ездили верхом...

Фиран присел на корточки, зачерпнул немного снега и протёр им лицо, отгоняя наваждение.

— Я вспомнила Олю, — продолжила она. — Причём словно она — это не я. Если честно, я на секунду подумала, что схожу с ума.

— Может быть, так оно и есть? Может, мы правда просто сошли с ума? — вздохнул Фиран. — Я уже не знаю, где заканчиваюсь я и начинается он.

— Ты, Сережа. Все воспоминания, связанные с Элланором — не твои.

— И да и нет. Понимаешь? — Фиран коснулся ладонью лба и прикрыл на секунду глаза. — Я не могу их просто выключить. Это как... как будто я прожил всё это. Я чувствую запах гари. Вижу лицо брата, которого у меня никогда не было. И ещё... при одной мысли о Найле, я злюсь. Сильно злюсь. Помнишь, когда мы первый раз вернулись в реальность?

Гида молча кивнула.

— Ещё тогда я впервые подумал, что должен вернуться... должен отомстить.

Гида не знала, что ответить. Не знала, потому что чувствовала то же самое. Только не к Найле. К Ведьме.

— Я тоже... — начала было Гида, но вспомнила про амулеты, которые им подарила Ведьма. Она потянула за цепочку на шее и приложила указательный палец к губам. Фиран понимающе кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Расскажем остальным. Думаю, вместе мы что-нибудь придумаем.

— Я хотела навестить Эмерика перед тем, как нас выбросит, — сказала Гида. — Пойдёшь со мной?

— Пойдём.

Они вышли из переулка. Эльфов, наблюдавших начало их разговора, уже не было. День продолжался.

***

Родгар шёл по улице, крутя в руках кольцо, подаренное Одбертом.

— Ты узнаешь, когда придёт время, — прыснул Родгар. — На кольцо всевластия непохоже.

Он остановился и огляделся. Улица закончилась, и перед Родгаром возникла рощица. Её окружала речка — быстрая, с тёмной, почти чёрной водой. Через неё был перекинут мост. Таких мостов Родгар ещё не видел. Мост был живым. Корни двух деревьев, стоящих на противоположном берегу и образующих своеобразные ворота, сплелись и перекинулись через реку, образуя живую дорожку над водой.

Он шагнул на мост. Корни слегка прогнулись, и Родгар выставил руки в стороны, пытаясь не потерять равновесие. Мост словно почувствовал его смятение и перестал качаться. Корни обрели жёсткость, и Родгара перестало качать.

Он медленно шёл вперёд. В тёмной воде отражалось серое, зимнее небо. Но в воде было ещё что-то. Родгар едва заметил мелькнувшую тень чего-то очень большого.

Не стоит туда падать, — подумал Родгар, осторожно ступая по корням.

Он перешёл мост и оказался в рощице.

Храма в привычном понимании здесь не было. Не было ни статуй, ни алтарей, ни жрецов. Весь островок занимали деревья — высокие, с толстыми стволами, покрытыми мхом. Меж ними стояли лавки, некоторые из которых были заняты, но большинство пустовало. Родгар решил, что местные выбирают другое время для молитв и посещения этого места.

Родгар выбрал лавочку, стоящую в стороне от остальных. Он присел, провёл ладонью по шершавому дереву и закрыл глаза.

Он слушал, как где-то вдалеке журчит вода. Как ветер шевелит листву. Слушал собственное дыхание. Мысли успокаивались, отступали на задний план, уступив место тишине.

И тогда он почувствовал на себе взгляд. Ощущение было знакомым. Такой же взгляд он чувствовал в Риверхолде, задыхаясь в дыму. А до Риверхолда, в пещере Вердиана под Гримвудом. Взгляд был спокойным, внимательным и, казалось, зарождался где-то внутри Родгара.

Со взглядом пришло спокойствие, разлившееся тёплой волной по телу. И с этой волной пришло знание. Он понял, что теперь может чувствовать ложь. Не так, как прежде, когда он что-то ощущал и додумывал сам. Теперь он будет знать наверняка. Каждый раз, когда ему солгут, он почувствует.

Он открыл глаза, глубоко вдохнул и поднялся на ноги.

— Спасибо, — тихо сказал Родгар, глядя на дерево, в тени которого он только что сидел.

Он развернулся, чтобы уйти, и даже сделал несколько шагов в сторону моста, но что-то заставило его остановиться. Он должен был проверить кое-что ещё.

Клинок, выхваченный из ножен, тускло блестел в пробивающемся сквозь листву свете.

Родгар посмотрел на него и вспомнил Риверхолд. Как меч засиял, когда он обратился к богине. Тогда это потребовало немалых усилий: концентрации, молитвы. Сейчас же он решил попробовать по-другому.

Родгар взялся за рукоять меча обеими руками, чуть наклонив клинок в сторону, и представил, как направляет в него силу, которой одарила его богиня. И меч засиял.

Мягкое, золотистое свечение разлилось по клинку. Ощущения были странными. Родгар чувствовал, что меч стал тяжелее, при этом держать его было ничуть не сложнее, чем раньше. Он смотрел на свет и ощущал, как что-то меняется внутри него.

Сегодня он стал служителем Веритас. Настоящим.

Усилием воли он погасил сияние, убрал меч в ножны и пошёл к мосту. Но не успел он сделать и двух десятков шагов, как заметил её.

На одной из лавок сидела старуха. Сгорбленная, в потёртом тёмно-сером балахоне, с палкой, прислонённой к краю лавки. Родгар сразу узнал её. Они виделись в первый день его пребывания в Элланоре.

— Скелос, — сказал он, подойдя ближе.

— Ты стал сильнее, — каркающим голосом произнесла она. — Я чувствую это. Как и то, что ты понял, что я имела в виду во время нашей первой встречи.

— Тяжёлая ноша — нести слово богов, — повторил Родгар её слова, произнесённые когда-то. — Теперь я понимаю, что это значит.

Скелос кивнула.

— Дар Веритас... — протянула она, причмокивая губами. — Ты знаешь, почему люди лгут друг другу?

Родгар хотел было что-то ответить, но вспомнил, с кем говорит, и решил, что лучше послушать, чем говорить самому.

— Почему? — спросил он.

— Потому что правда может разить сильнее, чем самый острый клинок. Разве ты не понял этого, будучи в плену у лесного духа?

Родгар вспомнил, как стоял на коленях перед алтарём, а в его голове резвился Вердиан, вскрывая его слой за слоем. Обнажая самые глубинные его страхи.

— Понял... не хотел вспоминать.

— Хорошо, — сказала Скелос, рассматривая деревья. — Но я здесь не за этим. На вас объявлена охота.

Родгар нахмурился.

— Охота?

— Охота. По вашему следу идут двое, — Скелос потянулась за палкой, прислонённой к другому краю лавки. — Уголь и Тень.

— Уголь и Тень, — повторил Родгар, чувствуя нарастающую тревогу. — Это их имена?

— Нет, — покачала головой Скелос. — Это то, чем они являются.

С дерева позади Родгара, громко хлопая крыльями, взлетела стая птиц. Он инстинктивно обернулся, а когда повернулся обратно, старухи уже не было.

— Ну отлично, — вздохнул он. — Только охоты нам и не хватало.

Родгар вздохнул и пошёл домой. Нужно было предупредить остальных.

***

Гида и Фиран подошли к лазарету, когда солнце уже перевалило за полдень. Лазарет оказался огромным деревом, стоящим на самом краю города. Вход в него закрывала завеса из живого плюща.

Их встретил высокий эльф в тёмно-зелёном плаще.

— Меня зовут Тирнаэль, — представился он. — Вы, наверное, к Эмерику?

— Да, — ответила Гида. — Я Гида. А это Фирандаэль, — она кивнула в сторону Фирана.

— Можете навестить его, но только недолго. Парень ещё слаб, — произнёс Тирнаэль и отодвинул плющ, пропуская их внутрь.

Они вошли и сразу же ощутили сильный запах трав. На стенах были закреплены небольшие баночки, внутри которых медленно кружились светлячки, давая помещению мягкий желтоватый свет. Гида остановилась у одной из них, чтобы разглядеть её поближе.

В центре зала на ложе из шкур лежал Эмерик. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он не обратил внимания на их приход и просто глядел в потолок. Кроме них, в зале больше никого не было.

— Эмерик, — тихо позвала его Гида.

Он медленно повернул голову и слабо улыбнулся. Было видно, что каждое движение причиняет ему боль.

— Вы пришли, — прошептал он.

— Конечно, а как иначе? — Фиран подошёл ближе. — Как ты, старина?

— Живой, — Эмерик закашлялся. — Едва.

Гида села рядом и взяла его за руку.

— Тебе лучше?

— Я не знаю... — честно ответил он. — Меня поят какими-то отварами, колдуют. Но... — он на мгновение сбился. — Мне страшно...

Фиран стоял чуть поодаль и молча смотрел на друга. Эмерик перевёл взгляд на него.

— Ты злишься? Ты же говорил...

— Нет. — Фиран покачал головой. — Не злюсь. Если бы не ты, кто знает... может быть, мы и не продержались бы до прихода эльфов.

— Хорошо... — Эмерик прикрыл глаза. — Я справился, да?

— Справился. — Фиран кивнул. — Вечером нас выбросит обратно. Надеюсь, там... тебе будет лучше. Поговорим и подумаем, что делать дальше.

— Отдыхай, — добавила Гида и отпустила его руку. — Увидимся вечером.

***

Гида с Фираном вернулись в дом, предоставленный им эльфами, когда солнце уже начинало касаться крыш.

Родгар ждал их, сидя за столом. Перед ним лежало деревянное кольцо, а рядом стояли три кружки с остывающим травяным чаем.

— Я уже было подумал, что переход застанет вас где-нибудь на улице, — усмехнулся он, наблюдая, как Фиран с Гидой стряхивают снег с плащей и сапог.

— Я, если честно, тоже, — ответила Гида. — Мы немного заблудились, когда искали дорогу от лазарета сюда.

— От лазарета? Вы были у Эмерика? Могли бы и позвать...

— Да я хотела, но встретила Фирана и, в общем... как-то закрутились, да и времени искать тебя особо не было, — замялась Гида.

— Я понял. Неважно. Как он там?

— Не очень, — ответил Фиран, усаживаясь на свободный стул. Он взял кружку с ещё тёплым отваром, сделал пару глотков и продолжил:

— Друид ничего толком не сказал, кроме того, чтобы мы не задерживались, так как Эмерику нужен покой. Но, сдаётся мне, в Риверхолде ему сильно досталось. Как бы нам не пришлось вызвать скорую, когда вернёмся.

— Если нужно, значит, вызовем, — пожал плечами Родгар.

— Вызовем, — согласился Фиран, глядя на полупустую кружку. — Либо сам отвезу его в больницу. Кстати, а это что? — он указал на кольцо, лежащее на столе.

— Это подарок, — ответил Родгар, беря его в руку. — От Хольтов.

— Ты видел Хольтов? — спросила Гида.

— Ага.

— И как?

— Нуу... они мелкие... и... подсказали дорогу к храму.

— Я не служитель богини истины, но даже я вижу, что ты что-то недоговариваешь, — заметил Фиран, прищурившись.

— Ладно, — вздохнул Родгар. — Они обчистили меня.

— Обчистили? Обокрали что ли? — удивилась Гида.

— Да нет. — Родгар покачал головой. Друзья внимательно смотрели на него, и ему ничего не осталось, кроме как рассказать им всё.

— В общем, они сидели и играли в кости, когда я заметил их. Я спросил, как пройти...

— В библиотеку? — гоготнул Фиран, и Гида рассмеялась.

— Очень смешно. Нет. Я спросил, как пройти к храму. Ну они и сказали, что расскажут, если я составлю им компанию... ну и... я проиграл всё серебро, что у меня было...

— Всё?! — присвистнул Фиран, широко распахнув глаза от удивления. — Так-то я немало вам отсыпал монет, подаренных Эрлундом.

— Прости, Фиран. Я всё верну, — вздохнул Родгар. — Поверь — маленькие поганцы умеют уговаривать.

Фиран потёр лицо ладонью и недовольно посмотрел на Родгара.

— А что с кольцом-то? — напомнила Гида.

— А это. Это они подарили мне. Один из них — Одберт — сказал, что оно очень ценное, и я всё пойму, когда придёт время.

— Мда... — Фиран потряс головой. — А ты у нас лудоман, Родгар. Подумать только. Тебя обчистили какие-то коротышки.

— Это ещё не все. Я проиграл им услугу.

Гида и Фиран, уже не сдерживаясь, расхохотались.

— Да хватит вам! — Родгар несильно стукнул кулаком по столу. — Они попросили вызволить их друга, который сидит в эльфийских казематах.

Фиран откинулся на спинку стула и застонал.

— Мы тут сами на птичьих правах, а ты хочешь просить за незнакомого тебе Хольта?

— Хватит гундеть, Фиран. — Родгар начинал выходить из себя. — Я разберусь сам с тем, что случилось со мной. А с тобой-то что?

— Ничего.

Ложь.

— Как ты сказал, не надо быть служителем Веритас, чтобы понять, что ты врёшь.

Гида перевела взгляд с Родгара на Фирана.

— Он прав, Фиран. Не хочешь поделиться с Родгаром?

— Нет.

— Нет? — теперь уже Гида строго смотрела на Фирана.

— Не сейчас.

— Ладно. Мы все устали, — Родгар долил остатки чая в кружки. — Не хочешь говорить сейчас — не говори. А ты, Гида? Куда убежала ни свет ни заря?

Гида отставила кружку.

— Я ходила к маралам, — сказала она. — За город. Там, на поляне, где они пасутся, я встретила старого эльфа. Он... рассказал мне о сыновьях. О том, как они погибли. В войну Великой Метели.

— И всё?

— А потом мы встретились с Фираном и пошли к Эмерику.

Ложь.

— Хорошо, — Родгар кивнул.

— Ты что, мне не веришь? — Гида нахмурилась.

— Верю. Но почему-то мне кажется, что вы оба что-то недоговариваете.

Фиран переглянулся с Гидой, а затем, переведя взгляд на Родгара, чуть заметно коснулся пальцем цепочки на шее. Той самой, на которой висел амулет, подаренный Ведьмой.

Родгар проследил за его взглядом и всё понял.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Мне кажется, нас вот-вот выбросит. Не очень хочется в очередной раз завалиться лицом на пол. Увидимся на той стороне, — он подмигнул друзьям.

— Увидимся дома, — сказал Фиран.

— Увидимся, — ответила Гида.

Они разошлись по своим комнатам.

***

Оля услышала утробное рычание и открыла глаза. Костя вскочил со стула и, зажав рот ладонью, бросился в ванную.

Через несколько секунд оттуда раздался не самый приятный звук.

Оля села. Сергей уже успел подняться с дивана, как и Денис со своего места. Все трое встревоженно переглянулись.Через пару минут Костя вернулся в комнату. Он был такой же бледный, как и Эмерик в лазарете. Одной рукой он опёрся о стену, другой вытирал следы желчи с губ.

— Ребят, — дрожащим голосом произнёс он. — Кажется... дело плохо.

Его ноги подкосились, и он начал заваливаться назад. Денис был ближе всех к выходу из комнаты, и чудом успел схватить Костю за футболку, не дав тому удариться головой об пол.

Сергей впал в ступор, но крик Оли вернул его в реальность:

— Вызывай скорую! — крикнула она, бросаясь к Денису на помощь.

Сергей схватил телефон трясущимися руками. Он ткнул в экран один раз, второй, третий, но телефон всё никак не хотел разблокироваться.

— Да чтоб тебя! Сам увезу! — крикнул он и бросился к друзьям. — Денис, бери его под мышки, я за ноги. Оля! Возьми ключи от машины!

Денис кивнул и подхватил Костю.

— Где ключи?!

— В куртке!

Они вынесли Костю на лестничную клетку. Сергей перехватил его ноги одной рукой, другой нажал кнопку лифта. Костя не шевелился. Из уголка его рта капала слюна, а дыхание было прерывистым. Оля побежала пешком, чтобы открыть дверь подъезда.

На улице было темно. Машина Сергея стояла у тротуара. Оля нажала на кнопку брелка и сигнализация послушно мигнула, разблокировав двери.

Ещё минута, и они погрузились в машину, уложив Костю на заднее сиденье. Оля села рядом с ним, положив его голову себе на колени.

Сергей завёл двигатель.

— Пристегнитесь! — скомандовал он.

Машина сорвалась с места.

Глава 3. Дар Веритас.

Костю увезли на каталке минут пятнадцать назад, и ребята остались в коридоре приёмного отделения.

Они были одни, если не считать медсестры, которая время от времени выходила из кабинета и уходила куда-то вглубь коридора.

Денис сидел на стуле, скрестив пальцы и уперевшись локтями в колени. Оля заснула, положив голову ему на плечо. Сергей нервно ходил взад-вперёд, иногда останавливаясь и разглядывая медицинские брошюры, развешенные по стенам.

— А она молодец, сориентировалась, — тихо сказал Сергей, повернувшись к друзьям лицом.

— Ты о чём? — устало спросил его Денис.

— О нашем внешнем виде. Если бы не она — влетели бы сюда все в кровище... было бы много лишних вопросов, на которые мы бы вряд ли ответили внятно. А если бы и ответили — завтракали бы уже в дурке.

— Это точно... — Денис чуть скосился на посапывающую Олю. — Надо её домой увезти.

— Надо. Вызови такси и поезжайте. Я дождусь врача или медсестру, кто там к нам выйдет, оставлю номера телефонов и тоже поеду спать, — предложил Сергей, зевая во весь рот.

— Хорошо, — Денис достал из кармана телефон и полез в приложение для вызова такси. Оля что-то пробормотала во сне. Сергей, продолжая зевать, отошёл к автомату с кофе.

Такси приехало достаточно быстро, и когда Сергей вернулся с бумажным стаканчиком, от которого исходил терпкий аромат эспрессо, Денис уже будил Олю:

— Оль, поехали. Просыпайся.

— Ммм, куда? — Оля открыла глаза и растерянно заозиралась, не сразу поняв, где находится. — А Костя?

— Я дождусь врача, — Сергей отхлебнул из стакана, присаживаясь на соседний стул. — Оставлю свой номер и номер его мамы. И тоже поеду.

— Ладно, — Оля зевнула и заметила стаканчик с кофе в руке Сергея. — Можно глоточек?

— Нет, нельзя.

— Жадина.

— Перестань, — Сергей сделал ещё глоток. — Мне ещё ехать за рулём, а ты просто себе весь сон собьешь. Если хочешь, я тебе минералки куплю или колы.

— Да ладно, — Оля махнула на него рукой. — Я шучу.

— Нам пора, — вклинился Денис. — Скоро бесплатное ожидание закончится.

Оля кивнула, подошла к Сергею и приобняла его.

— Спасибо, Серёж. Обязательно напиши в чат, что скажут!

— Да не за что, — он слегка похлопал её по спине. — Напишу.

Денис пожал Сергею руку и пошёл к выходу. Оля пошла за ним.

Сергей проводил их взглядом. Когда двери захлопнулись, он посмотрел на стаканчик с кофе — напитка почти не осталось. Он залпом допил остатки и бросил стаканчик в урну. Коридор вновь погрузился в тишину.

Он вытянул ноги и вздохнул с облегчением. Но облегчение было лишь физическим; в его голове крутились мрачные мысли.

Ему вспомнилось лицо Кости — бледное, с застывшей на губах желчью.

Сергей поёжился.

Раньше он не был суеверным. Не верил в приметы, гадания и прочую сверхъестественную чушь. Но то, что произошло с ними за последние несколько недель, не вписывалось в привычную картину мира. Кубики, отправившие их в вымышленный мир, раны — которые они приносили оттуда. А теперь и Костя. Каждый раз при возвращении он говорил, что метка никуда не делась. А сейчас... на нём ещё и проклятие шамана.

Сергей глубоко вдохнул, шумно выдохнул и потёр лицо руками. От усталости слипались глаза.

Его мысли всё время возвращались к тому, что они делают. Ведь по сути, если убрать всю мистику, они играют. Играют в игру, которая убивает.

Только сейчас, когда его друг попал в больницу, Сергею стало по-настоящему страшно. Страшно осознавать, что каждый раз, когда они бросают кубики, есть шанс не вернуться. Что там, в Элланоре, их могут убить. А если их убьют там, то они умрут и здесь. В реальном мире. Прямо за столом.

Во рту пересохло.

Но самое страшное было в другом. В душе он понимал, что не сможет остановиться. Никто из них не сможет. И не потому, что им так хотелось приключений. А потому что пути назад не было. Стоит им остановиться — они умрут. Так сказала Ведьма. А подтверждением её слов были раны Оли, которые она получила, когда решила попробовать выйти из игры.

Сергей прикрыл глаза. В голове всплыло лицо Фирана. Эльфа, который потерял всё. Эльфа, который шёл вперёд, несмотря ни на что. Эльфа — чьё сознание пару раз взяло верх над Сергеем. Этот факт пугал Сергея не меньше остальных.

Дверь кабинета открылась, и в коридор вышел врач. Сергей вздрогнул и поднял голову.

— Хм, вы ещё здесь? Я думал, что вы уехали вместе с друзьями.

— Решил дождаться вас, — Сергей поднялся, отгоняя остатки мрачных мыслей. — Как он?

Врач выглядел немного озадаченным.

— Константин стабилен, — произнёс врач, глядя Сергею в глаза. — Но...

— Но? — переспросил Сергей.

— Случай достаточно странный. У него серьёзное переохлаждение... хотя признаков обморожения нет. Да и погода не та. Вы уверены, что он не выходил надолго на улицу?

— Он не выходил, — сказал Сергей. — Мы всё время были вместе.

Врач кивнул, хотя на его лице было написано, что он не поверил ни единому слову. Он продолжил:

— Мы взяли анализы. И, судя по ним, Константин абсолютно здоров.

— Как так? Тогда что с ним? — спросил Сергей.

— Прямо сейчас не могу ответить. Мы хотим оставить его в стационаре на несколько дней. Понаблюдать. Если что-то изменится, мы вам сообщим.

Сергей хотел было сказать врачу, что Костя не переохладился, а замерзает изнутри, потому что его душу пометила Ледяная Ведьма. Но он промолчал. Стоило ему сказать правду, и он оказался бы в дурке. Как и его друзья.

— Хорошо, — вместо этого сказал он вслух. — Запишите мой номер и номер его матери. Уверен, она приедет завтра утром. Если Косте что-то понадобится — звоните в любое время.

Он продиктовал номера телефонов. Врач записал их и кивнул.

— Не переживайте. С вашим другом всё будет хорошо. Идите домой, молодой человек.

— Спасибо.

Сергей развернулся и пошёл к выходу.

***

Несколько дней спустя.

Магазин настольных игр располагался в цокольном этаже старого дома на Гоголя. Это был самый обычный магазин: колоды карт, миниатюрки, коробки с играми на любой вкус и цвет. Именно здесь Оля купила те самые кубики для Дениса.

Витрина, как и всегда, была заставлена новинками — яркими коробками, так и зовущими игрока погрузиться в фантастические миры. Оля толкнула дверь и вошла.

За прилавком в полном одиночестве стоял парень — молодой, лет двадцати пяти, с растрёпанными волосами. Он со скучающим видом листал ленту в телефоне и не сразу заметил, как вошла Оля.

— Здравствуйте, — подойдя к прилавку, сказала она. — Я недавно покупала у вас кубики и хотела бы поговорить с продавцом. Он был такой... очень уставший на вид, с синяками под глазами. Примерно вашего возраста.

Парень оторвался от телефона и удивлённо уставился на Олю.

— Парень? Синяки под глазами? Не было здесь никого такого. Я один работаю.

— М-м. Был другой. Он продал мне кубики. Вот, чек.

Она достала из кармана свёрнутый чек и протянула его продавцу. Парень взял его и принялся читать, шевеля губами.

— Странно. Чек наш. Но... не помню, чтобы я продавал вам кубики.

— Как это? Я купила их здесь. Набор из семи штук, в чёрном мешочке. Это было чуть больше трёх недель назад.

— Ааа! — воскликнул продавец. — Я понял. Да, был у нас один такой. Отработал всего один день. Я приболел, и шеф прислал его подменить меня. Но что-то, видимо, не срослось. Вечером шеф написал, что парню не понравилась работа, и я приехал забрать у него ключи и закрыть магазин. Странный парень. Шефу сказал, что не понравилось, а когда я его встретил, так он весь сиял буквально. А уходя, бурчал себе под нос: Неужели я смог избавиться от них. Я тогда и не придал этому значения.

От этих слов у Оли похолодело внутри.

— Избавиться от них? — переспросила она.

— Ну да, — парень пожал плечами. — Он был странный. Глаза красные, взгляд диковатый. В общем, он ушёл, и больше я его и не видел.

Оля посмотрела на чек.

— А вы случайно не знаете, где он живёт? — спросила она, заранее зная ответ.

— Понятия не имею, — зевнул парень, прижав ладонь ко рту. — Да и если бы знал, сами понимаете...

— Понимаю, — вздохнула Оля. Она понимала, что если бы продавец и знал, где живёт этот загадочный парень, то не сказал бы ей.

Она взяла чек, убрала его в карман и направилась к выходу.

— Спасибо, — сказала она, уже у двери.

— Не за что. — Парень смотрел ей вслед. — Если увидите его, скажите, что он забыл свою трость. Она до сих пор у нас, в подсобке лежит.

Оля замерла на пороге.

— Трость?

— Ну да. Он опирался на неё, когда пришёл. А уходя, забыл. Я потом думал — может, вернётся. Но он так и не вернулся.

— Хорошо. Если встречу — передам.

Оля вышла на улицу. Стоило ей подняться по ступенькам, как порыв холодного ветра ударил ей в лицо. Она остановилась, глянула в пасмурное утреннее небо и задумалась:

Кто-то избавился от кубиков и оставил трость. Кто этот парень? И почему так выглядел? Может, он тоже был в Элланоре? Или в каком-то другом мире? Тоже играл — и не мог остановиться? Всё-таки смог. Ценой наших жизней.

Она достала телефон и набрала номер Дениса. Никто не отвечал.

Наверное, занят на работе, — подумала она и набрала другой номер. Того, кто сможет ей помочь найти этого парня.

***

На следующий день.

Утро было абсолютно такое же, как и всегда. Где-то неподалёку гудел принтер, кофемашина непрерывно снабжала кофеином не успевших проснуться сотрудников, а в другом конце коридора был слышен женский смех. Денис сел за свой стол, включил компьютер и открыл рабочие вкладки. На экране высветилась таблица с отчётами, которые он должен был закончить ещё вчера. И Денис честно хотел это сделать. Он даже несколько раз начинал, но его мысли занимали не планы продаж на следующий месяц, а предстоящий совет в Нортхольме и судьба Эмерика. А финалом стал звонок Оли. Он видел пропущенный вызов, но не смог ответить, так как был на совещании, а потом просто забыл перезвонить.

Вечером она всё-таки дозвонилась ему и рассказала про свой поход в магазин настолок.

Денис слушал молча, и когда Оля закончила свой рассказ, он сказал, что ему надо подумать, и предложил обсудить всё в пятницу. Оля согласилась.

Тем не менее её слова не давали Денису покоя всю ночь. И сейчас, сидя в офисе, он, потирая глаза, возвращался к ним снова и снова. Он был не первым владельцем этих проклятых кубиков. Но что стало с прежним владельцем? Освободился ли он, передав их другим? Что, если они сделают так же? Разорвётся ли связь с их персонажами? Или, как и сказала Ведьма, они просто умрут?

Его телефон завибрировал. Звонил Костя. Денис взял трубку.

— Привет, Родгар, — хрипло засмеялся Костя. — Как вы там?

— Здарова, Костян! — Денис невольно улыбнулся. — Да мы нормально. Ты лучше скажи: ты как?

— Я норм. Гораздо лучше. Врачи говорят, что анализы в норме. Кормят только дрянью всякой.

Денис усмехнулся.

— Что говорят? Когда домой?

— Да как обычно. Говорят, надо понаблюдать. Надеюсь, что до пятницы отпустят, если ты понимаешь, о чём я. Если не отпустят сами, напишу отказную.

— В смысле — отказную?! С ума сошёл?!

— Нет, — голос Кости стал серьёзным. — Денис, ты прекрасно знаешь, что они мне не помогут. Да и я чувствую, что если не вернусь, ничем хорошим это не кончится. Выхода нет, забыл?

— Костян...

— Я приеду в пятницу. И мы продолжим. Я не хочу загнуться от фэнтезийной чумы!

Денис хотел возразить, остановить его. Но в то же мгновение он понял две вещи: первое — Костя был прав, и второе — он боялся. По-настоящему.

— Денис? Ты здесь?

— Да, — ответил Денис. — Ладно. У нас тоже есть новости... не по телефону. Увидимся в пятницу. Но если тебе станет хуже...

— Не станет, — перебил его Костя. — Я справлюсь. До пятницы.

Он положил трубку.

Денис посмотрел на свой телефон. До пятницы оставалось два дня. Для себя он решил, что попробует отговорить Костю обещанием, что они приглядят за Эмериком, хоть и понимал, что ему это не удастся. Да и кто останется в реальном мире, зная, что может умереть, без шанса что-либо изменить.

***

После обеда Денис зашёл в кабинет к Игорю — коллеге из смежного отдела. Тот должен был отправить ему файлы по поставщику ещё утром.

— Игорь, привет. Ты скинул счета на оплату? — спросил Денис, остановившись в дверях.

Игорь оторвал взгляд от монитора. На его лице была вежливая, чуть заискивающая улыбка.

— Да, конечно! Отправил ещё утром. Проверь, может, в спам упало?

Дениса прошиб холодный пот. В груди резко потеплело. Он почувствовал ложь. Здесь, в реальном мире. Чувство было точно таким же, как в Элланоре.

Я схожу с ума, — подумал Денис. Вслух же ответил:

— Хорошо. Спасибо.

Денис вернулся к своему компьютеру, решив на всякий случай проверить спам. В глубине души он даже надеялся найти там нужные ему файлы. Но надеждам не суждено было сбыться. Папка была пуста.

Денис прикрыл глаза. Он знал, что Игорь соврал. И это знание жгло его изнутри.

Он написал Игорю в мессенджере: Игорь, письма нет. Проверь, пожалуйста.

Ответ пришёл через минуту: Ой, блин! Я, похоже, забыл нажать отправить. Глянь сейчас.

Денис откинулся на спинку стула. Ощущение было таким, словно его обваляли в грязи.

Через пару минут на рабочем столе всплыло оповещение. Денис открыл письмо. Файлы были на месте. Он сохранил их в папку и закрыл почту.

Злость на Игоря исчезла. Как и остальные чувства. Осталась только усталость. И страх. Потому что если он будет чувствовать ложь каждый раз, когда кто-то говорит: я в порядке, я всё сделал, я перезвоню, — он просто сойдёт с ума. Или возненавидит всех.

***

Под конец рабочего дня начальник отдела решил провести планёрку.

Денис одним из последних вошёл в переговорную и сел в самом конце стола. Он надеялся просто пересидеть, не привлекая к себе лишнего внимания.

Сергей Павлович появился, как всегда, с папкой под мышкой и чашкой кофе в руке. Он сел во главе стола, обвёл всех взглядом и улыбнулся:

— Коллеги, у меня для вас хорошие новости. Квартальные показатели растут. Мы молодцы. Но расслабляться нельзя. Впереди много работы.

Коллеги Дениса зааплодировали, а сам Денис молча смотрел в блокнот, стараясь думать на отвлечённые темы.

— Денис, — голос Сергея Павловича выдернул его из мыслей. — У тебя как дела с поставщиками? Ты вчера говорил, что есть вопросы.

Денис поднял голову.

— Ничего серьёзного, Сергей Павлович. Немного задерживаются с ответом. Думаю, к концу недели прояснится.

Сергей Павлович кивнул:

— Хорошо. Держи в курсе.

Следующей была Лена. Она рассказывала про квартальный отчёт, и Денис слышал, как она врёт. Он чувствовал: Лена сама не верила в то, что говорит.

Потом был кто-то из отдела маркетинга. И всё повторилось.

Денис сидел, сжимая ручку, и чувствовал подступающую тошноту. Он смотрел на этих людей и понимал, что больше не может им доверять.

А потом Сергей Павлович снова посмотрел на него.

— Денис, ты какой-то бледный. Всё в порядке?

Денис поднял голову. Он хотел ответить, но слова застряли комом в горле. Он смотрел на начальника и чувствовал ложь в его вопросе. Сергей Павлович не переживал. Он спрашивал просто из вежливости, желая лишь казаться хорошим начальником.

— Если честно, не очень, — выдавил Денис. — Немного не выспался.

Сергей Павлович кивнул и отвернулся. Денис выдохнул.

***

Планёрка закончилась через сорок минут. Денис вышел из переговорной последним. Он не стал задерживаться в офисе — собрал вещи, накинул куртку, вызвал такси и вышел на улицу.

Ожидая машину, Денис думал о том, что больше не сможет работать в этом офисе. Не сможет сидеть на планёрках, слушать коллег, улыбаться начальнику. Не потому, что они плохие люди. А потому, что теперь он видел их насквозь. Замечал каждую ложь, даже ту, которая, казалось бы, ни на что не влияла. И это знание разъедало его изнутри.

Он сел в машину, и всю дорогу до дома просто смотрел в окно.