Read the book: «ТАМ, ГДЕ МОЛЧИТ ФЬОРД»

Глава 1

Обыкновенная жизнь

В половине восьмого вечера Алиса Воронцова поняла, что ненавидит четверги.

Не понедельники, которые принято было ненавидеть, и даже не воскресенья с их неизбежным предчувствием новой рабочей недели. Именно четверги. К этому дню усталость уже накапливалась, а до пятницы оставалось достаточно времени, чтобы начальство успело придумать что-нибудь срочное.

— Алиса, ты ещё здесь?

Она подняла глаза от монитора.

В дверях стоял Павел Сергеевич, руководитель отдела. На нём было то же выражение, с которым он обычно сообщал о проблемах, не имеющих к нему никакого отношения.

— Как видите.

— Слушай, тут небольшая история с отчётом для «Гранита». Они прислали замечания. Надо бы сегодня закрыть.

Алиса посмотрела на часы в правом нижнем углу экрана.

19:34.

— Отчёт отправлял Максим.

— Ну да. Но Максим уже ушёл.

— Понятно.

Павел Сергеевич улыбнулся, словно между ними состоялся исключительно приятный разговор.

— Ты же быстро разберёшься.

Он исчез прежде, чем Алиса успела ответить.

Она ещё несколько секунд смотрела на пустой дверной проём. Затем открыла письмо.

Замечаний оказалось одиннадцать.

Восемь из них относились к таблице, которую Максим составлял три недели и которую Алиса предлагала проверить ещё во вторник.

Она откинулась на спинку кресла.

За окном двадцать второго этажа Москва медленно превращалась в россыпь огней. В соседнем здании одно за другим гасли окна. Где-то внизу, между потоками автомобилей, люди спешили домой.

Алиса попыталась вспомнить, когда в последний раз уходила с работы вовремя.

Не получилось.

Телефон коротко завибрировал.

Марина: Ты живая?

Алиса набрала: Физически.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Марина: Отлично. Тогда у меня предложение.

Если опять йога в шесть утра, сразу нет.

Марина: Лучше.

Следом появилась фотография.

Узкий залив, окружённый высокими тёмными горами. Несколько красных деревянных домов на берегу. Низкие облака, цепляющиеся за вершины. Вода была почти чёрной, но настолько неподвижной, что в ней отражалось каждое окно.

На переднем плане стояла маленькая каменная часовня.

Алиса увеличила изображение.

Место выглядело странно. Не красиво в привычном туристическом смысле — без солнца, зелёных склонов и ярких лодок. Скорее так, будто фотограф случайно увидел что-то, предназначенное не для посторонних глаз.

Марина: Норвегия. На неделю. Поехали?

Алиса усмехнулась.

Ты шутишь?

Марина: Нет.

У меня работа.

Марина: У тебя всегда работа.

Алиса хотела возразить, но вместо этого снова посмотрела на фотографию.

В дальнем конце залива, там, где горы почти смыкались, виднелась тонкая полоска дороги.

И ни одного человека.

Что за место?

Марина: Скарвик. Маленький городок. Почти нет туристов. Там потрясающе красиво.

А почему именно туда?

На этот раз Марина ответила не сразу.

Алиса успела открыть первый файл с замечаниями, найти ошибочную формулу и исправить две ячейки.

Только после этого телефон снова засветился.

Марина: Давно хотела там побывать.

Алиса перечитала сообщение.

Странно. Марина всегда мечтала о шумных городах, дорогих ресторанах, южных пляжах. Однажды она назвала отпуск в Финляндии «неделей добровольного заключения среди ёлок».

И теперь предлагала отправиться в маленький городок на севере Норвегии.

Там хотя бы есть нормальная гостиница?

Марина: Конечно. Очень уютная. Я всё нашла.

И когда?

Марина: Во вторник вылетаем.

Алиса едва не рассмеялась.

Марин, сегодня четверг.

Марина: Я в курсе.

Мне отпуск никто не согласует за два дня.

Марина: У тебя же осталась неделя.

Алиса медленно положила телефон экраном вниз.

Вот это было правдой.

Неделя отпуска действительно оставалась. Она собиралась взять её ещё летом, потом в сентябре, потом в начале октября. Каждый раз находилась причина отложить.

Она посмотрела на таблицу.

Одиннадцать замечаний. Из них три совершенно бессмысленных.

Впервые за долгое время Алиса подумала не о том, как быстрее закончить работу, а о том, что произойдёт, если она просто не станет этого делать.

Ничего особенного, вероятно.

Павел Сергеевич попросит кого-нибудь другого.

Максим наконец исправит собственные ошибки.

Компания продолжит существовать.

Мысль оказалась неожиданно приятной.

Алиса взяла телефон.

Сколько стоит?

Марина позвонила сразу.

— Я знала! — объявила она вместо приветствия.

— Я ещё ничего не сказала.

— Ты спросила цену. Это уже почти согласие.

— Марина.

— Алиса.

— Ты можешь хотя бы объяснить, что мы будем делать неделю в какой-то норвежской деревне?

— Гулять. Смотреть на фьорды. Пить кофе. Спать. Ты помнишь, что такое спать?

— Очень смешно.

— Алис, серьёзно. Тебе надо отдохнуть.

За стеной кто-то выключил свет. Офис погрузился в полумрак, освещённый только мониторами и длинной полосой ламп над её рабочим столом.

— Почему именно Скарвик? — повторила Алиса.

На другом конце линии что-то щёлкнуло.

— Потому что там тихо, — ответила Марина.

— Ты терпеть не можешь тихие места.

— Люди меняются.

Алиса хотела сказать, что некоторые не меняются никогда, но промолчала.

— Я подумаю.

— Только недолго. Билеты дорожают.

— Хорошо.

— И ещё, Алис…

— Что?

Марина помедлила.

— Ты ведь мне доверяешь?

Вопрос прозвучал настолько не к месту, что Алиса невольно нахмурилась.

— Что за глупости?

— Просто спросила.

— Конечно доверяю.

— Вот и отлично, — сказала Марина слишком быстро. — Тогда до завтра.

Разговор оборвался.

Алиса ещё некоторое время держала телефон возле уха.

Потом открыла фотографию Скарвика.

Увеличила её снова, на этот раз до предела.

Каменная часовня стояла немного в стороне от домов. Узкая дорожка уходила от неё вверх, к тёмному склону. На самом краю фотографии, почти скрытая туманом, виднелась высокая металлическая конструкция.

Что-то вроде старой вышки.

Или опоры.

Алиса не смогла разобрать.

Она уменьшила изображение и положила телефон рядом с клавиатурой.

За окном начался дождь.

До конца рабочего дня, который давно закончился, оставалось исправить ещё девять замечаний.

Последний файл Алиса закрыла в 21:17.

Офис почти опустел. Из переговорной доносился гул пылесоса, а в дальнем конце коридора уборщица переставляла стулья. На столе остывал кофе, который Алиса купила ещё до разговора с Мариной. Она сделала глоток, поморщилась и выбросила стаканчик.

Перед тем как выключить компьютер, она отправила исправленный отчёт Павлу Сергеевичу.

«Добрый вечер. Замечания устранены. Обновлённая версия во вложении».

Несколько секунд Алиса смотрела на письмо. Потом дописала:

«Завтра хотела бы обсудить оставшуюся неделю отпуска».

Нажала «Отправить» и сразу пожалела.

Она представила, как Павел Сергеевич утром поднимет брови, скажет что-нибудь про сложный период и попросит перенести отпуск хотя бы на две недели.

Обычно на этом всё заканчивалось.

Алиса выключила монитор.

В лифте она оказалась одна. Пока кабина спускалась, рассматривала своё отражение в зеркальной стене. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, усталые глаза, бледное лицо. Тридцать лет. Не так давно эта цифра казалась ей чем-то далёким, почти абстрактным.

В двадцать три она была уверена, что к тридцати у неё будет совершенно другая жизнь.

Теперь у неё имелись стабильная работа, хорошая зарплата, съёмная квартира недалеко от метро и годовой абонемент в фитнес-клуб, которым она воспользовалась четыре раза.

Нельзя сказать, что жизнь не удалась.

Просто иногда Алисе казалось, что она проходит мимо неё.

На улице моросил мелкий дождь. Ветер гонял по тротуару мокрые листья, и люди торопливо обходили лужи, пряча лица в воротниках курток.

Алиса подняла капюшон и направилась к метро.

Дома было холодно.

Отопление уже включили, но батарея в спальне оставалась едва тёплой. Алиса сняла ботинки, поставила сумку на тумбочку и прошла на кухню.

В холодильнике обнаружились половина лимона, упаковка творога и контейнер с гречкой, приготовленной три дня назад.

Она закрыла дверцу.

Есть не хотелось.

Вместо этого Алиса включила чайник и достала телефон.

Марина прислала ещё четыре фотографии Норвегии.

На первой была узкая дорога между скалами. На второй — деревянные домики с травяными крышами. На третьей — фьорд, окутанный туманом. Четвёртая изображала интерьер небольшого гостевого дома: светлые стены, деревянная мебель, шерстяной плед на кресле.

«Вот здесь будем жить», — написала Марина.

Алиса приблизила фотографию.

Номер выглядел уютно, хотя немного старомодно. Две кровати, небольшое окно, тяжёлые шторы. На стене висела картина с изображением рыбацкой лодки.

Она открыла поисковик и набрала название городка.

Skarvik Norway.

Поиск выдал несколько нерелевантных результатов. Среди них встречались названия компаний, фамилии и небольшие населённые пункты в разных частях Скандинавии.

Алиса нахмурилась.

Она попробовала добавить слово fjord.

Результатов стало больше, но нужного места она всё равно не нашла.

Тогда Алиса написала Марине:

«Скинь ссылку на гостиницу».

Ответ пришёл через минуту.

«Завтра всё отправлю. Я сейчас не дома».

Алиса посмотрела на часы.

22:06.

«Ты где?»

«По делам. Потом расскажу».

Она уже собиралась убрать телефон, когда Марина прислала ещё одно сообщение.

«И не переживай. Там безопасно».

Алиса перечитала его дважды.

Она ведь не спрашивала, безопасно ли там.

Около одиннадцати позвонила мать.

— Ты дома?

— Да, мам.

— Поздно сегодня.

— Работы много.

— Ты хоть поела?

Алиса посмотрела на нетронутую упаковку творога.

— Да.

— Что ела?

— Мам, мне тридцать лет.

— Это не ответ.

Алиса улыбнулась.

Мать жила в Твери и звонила почти каждый вечер. Иногда их разговоры продолжались сорок минут, иногда заканчивались через пять. Но вопрос о еде присутствовал неизменно.

— Я, возможно, поеду в отпуск, — сказала Алиса.

— Куда?

— В Норвегию.

На другом конце провода повисла пауза.

— С кем?

— С Мариной.

— А что вы там забыли?

— Ничего. Просто хотим отдохнуть.

— В октябре? В Норвегии?

— В конце октября.

— Там же холодно.

— В Москве тоже не жарко.

Мать вздохнула.

— Лучше бы к морю съездила. В Турцию какую-нибудь. Или в Египет. Хоть погрелась бы.

— Мам, мы ещё ничего не решили.

— А я тебе говорю, поезжай. Только нормально отдохни. Не сиди в гостинице с ноутбуком.

Алиса удивилась.

Она ожидала возражений, предупреждений, историй о потерянных чемоданах и опасностях заграничных поездок.

— Ты не против?

— А с чего мне быть против? Ты молодая женщина, у тебя отпуск. Когда ещё ездить?

Мать немного помолчала.

— Только ты, Алис, иногда слишком много думаешь. Можно ведь просто взять и поехать.

После разговора Алиса долго сидела на кухне.

Чай остыл.

Она снова открыла фотографию фьорда.

Вода на снимке была тёмной, почти непрозрачной. Горы поднимались прямо из неё, словно огромные стены. На берегу виднелись несколько домов, и в одном из окон горел свет.

Алиса попыталась представить, каково это — просыпаться в таком месте.

Без будильника.

Без рабочих писем.

Без необходимости отвечать за чужие ошибки.

Впервые за вечер она почувствовала что-то похожее на предвкушение.

Утром Павел Сергеевич вызвал её к себе.

— Алиса, я видел письмо. Ты серьёзно насчёт отпуска?

— Да.

— Со вторника?

— Да.

Он снял очки и положил их на стол.

— Неожиданно.

Алиса промолчала.

— У нас же проект по «Граниту».

— Основной этап закрыт. Осталась техническая часть. Максим сможет закончить.

— Максим…

Павел Сергеевич не договорил.

Алиса впервые за долгое время не стала помогать ему подбирать аргументы.

— У меня остались пять рабочих дней отпуска, — сказала она. — Я хотела бы использовать их на следующей неделе.

— А билеты уже купила?

— Пока нет.

— Вот видишь. Значит, можно и перенести.

Она почувствовала привычное желание согласиться.

Сказать, что понимает ситуацию.

Предложить другую дату.

Извиниться за неудобство.

Вместо этого Алиса положила на стол заявление.

— Я бы всё-таки хотела поехать.

Павел Сергеевич посмотрел сначала на бумагу, потом на неё.

— Что ж, — сказал он наконец. — Давай попробуем организовать.

Это оказалось удивительно просто.

Настолько просто, что Алиса вышла из кабинета почти раздражённой.

Несколько месяцев она откладывала отпуск, представляя сложности, которых, возможно, никогда и не существовало.

В коридоре завибрировал телефон.

Марина: Ну что?

«Отпуск согласовали».

Ответ пришёл сразу.

Марина: Я знала, что ты согласишься!

«Я ещё билеты не купила».

Марина: Сейчас всё сделаем.

Алиса остановилась возле окна.

«Марин, а ты точно ничего не скрываешь?»

Три точки появились почти мгновенно.

Исчезли.

Появились снова.

Марина: Например?

«Не знаю. Ты какая-то странная последние два дня».

На этот раз ответа пришлось ждать дольше.

Марина: Просто очень хочу туда попасть. Потом объясню.

Алиса хотела позвонить, но в этот момент из кабинета вышел Максим и попросил помочь с таблицей.

Она убрала телефон.

Вечером они встретились в небольшом кафе недалеко от Белорусского вокзала.

Марина опоздала на пятнадцать минут, вошла с мокрыми от дождя волосами и сразу начала извиняться.

— Пробки ужасные. Ты давно ждёшь?

— Минут пятнадцать.

— Ну, не так страшно.

Марина сняла пальто, бросила сумку на соседний стул и подозвала официанта.

— Мне капучино. И что-нибудь сладкое. Алис, ты будешь?

— Я уже заказала.

— Отлично.

Она выглядела уставшей.

Под глазами залегли тени, которых Алиса раньше не замечала. Марина часто улыбалась, но сегодня улыбка появлялась словно с небольшим опозданием.

— Показывай, — сказала Алиса.

— Что?

— Билеты, гостиницу, маршрут. Всё, что ты там придумала.

Марина достала ноутбук.

— Смотри. Летим в Берген. Там берём машину. Дальше примерно несколько часов дороги, в зависимости от погоды.

— Ты будешь за рулём?

— Да. Я уже водила в Европе.

— А гостиница?

— Небольшой семейный дом. Хозяйка — Ингрид Нюгор.

— Ты её знаешь?

Марина на секунду замерла.

— Нет. Почему?

— Ты назвала её по имени и фамилии.

— Они указаны в бронировании.

Она повернула экран к Алисе.

На фотографии был тот самый дом, интерьер которого Марина прислала накануне. Двухэтажное деревянное здание стояло у воды. За ним поднимался крутой склон, заросший тёмными деревьями.

— Красиво, — признала Алиса.

— Правда?

— Но я всё равно не понимаю, почему именно туда.

Марина закрыла ноутбук.

— Алис, тебе обязательно всё анализировать?

— Желательно, когда речь идёт о поездке в страну, где я ни разу не была.

— Мы просто поедем отдохнуть.

— Ты третий раз говоришь одно и то же.

Марина опустила взгляд на чашку.

Несколько секунд она молчала.

— Ладно, — сказала наконец. — Я действительно кое-что тебе не рассказала.

Алиса откинулась на спинку стула.

— Я слушаю.

— У моей мамы… — Марина остановилась. — В общем, она когда-то была в Норвегии. Очень давно. Я нашла фотографии после её смерти.

— И?

— На одной из них этот городок.

— Скарвик?

Марина кивнула.

— Почему ты сразу не сказала?

— Не знаю. Наверное, боялась, что ты откажешься.

— Из-за старой фотографии?

— Не только.

Официант принёс кофе. Марина поблагодарила его и дождалась, пока он отойдёт.

— Я хочу кое-что там выяснить, — произнесла она тише.

— Что именно?

— Пока сама не знаю.

Алиса посмотрела на подругу.

— Марин, это звучит странно.

— Понимаю.

— Ты предлагаешь мне ехать за несколько тысяч километров, чтобы выяснить что-то о прошлом твоей матери, но даже не можешь объяснить, что ищешь?

— Я не прошу тебя ничего искать. Просто поехали со мной. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало непривычно.

Марина почти никогда не просила. Обычно она убеждала, шутила, спорила, иногда давила, но редко позволяла себе выглядеть беспомощной.

Алиса заметила, как подруга сжимает бумажную салфетку.

— Ты чего-то боишься? — спросила она.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Марина разжала пальцы и положила смятую салфетку на стол.

— Я просто не хочу ехать одна.

За окном кафе медленно ползли автомобили. По стеклу стекали дождевые капли. За соседним столиком мужчина громко рассказывал кому-то по телефону о продаже квартиры.

Обычный московский вечер.

Алиса посмотрела на Марину и неожиданно поняла, что никогда не видела её такой.

Неуверенной.

Почти испуганной.

— Хорошо, — сказала она.

Марина подняла глаза.

— Что хорошо?

— Я поеду.

— Правда?

— Правда. Но с одним условием.

— Каким?

— Больше никаких сюрпризов.

Марина улыбнулась.

— Договорились.

Она протянула руку через стол, и Алиса пожала её.

Рука у Марины была холодной.

Перед тем как лечь спать, Алиса достала из шкафа небольшой дорожный чемодан. Колёсико у него заедало, а на ручке сохранилась выцветшая бирка с прошлогодней поездки. Она поставила чемодан посреди комнаты и долго смотрела на него, словно ждала, что тот сам подскажет, какие вещи брать в страну, где в конце октября почти не бывает солнца.

На кровати постепенно выросла стопка свитеров. Алиса добавила непромокаемую куртку, потом убрала её обратно: в чемодане оставалось слишком мало места. Она открыла прогноз погоды, увидела несколько дней дождя подряд и неожиданно рассмеялась. Обычно отпуск она представляла совсем иначе. Но сейчас мысль о холодном воздухе, незнакомых улицах и целой неделе без рабочих совещаний казалась привлекательнее любого пляжа.

Она нашла в ящике старые серые перчатки, связанные матерью несколько зим назад. Одна немного растянулась на пальцах, другая выглядела почти новой. Алиса сунула их в боковой карман чемодана. Затем закрыла молнию, оставив снаружи только зарядное устройство и паспорт. Впервые поездка перестала быть перепиской в телефоне и стала чем-то настоящим.

Позже, уже дома, Алиса получила электронные билеты и подтверждение бронирования.

Она открыла маршрут, проверила даты, записала адрес гостиницы и поставила напоминание о регистрации на рейс.

Потом долго рассматривала фотографию Скарвика.

На экране ноутбука маленький городок выглядел ещё более безлюдным, чем на телефоне.

Алиса нашла несколько фотографий окрестностей, старую карту и короткую заметку о закрытой гидротехнической станции. Ничего необычного. Таких объектов в Норвегии, судя по всему, было немало.

Перед сном она написала Марине:

«Билеты получила. Спасибо, что всё организовала».

Ответ пришёл через несколько минут.

«Спасибо, что согласилась».

Алиса выключила свет.

За окном продолжался дождь.

Она уже почти заснула, когда телефон снова завибрировал.

Марина прислала фотографию.

Старую, пожелтевшую, с потёртыми краями.

На ней стояли семь человек возле каменного здания. Мужчины в тёмных пальто, две женщины в длинных юбках. Лица были плохо различимы.

Под фотографией Марина написала:

«Нашла у мамы. Кажется, это Скарвик».

Алиса увеличила изображение.

На стене за спинами людей был вырезан странный знак: круг, пересечённый тремя волнистыми линиями.

Она хотела спросить, что он означает.

Но прежде чем успела набрать сообщение, фотография исчезла из переписки.

Марина удалила сообщение.

Через несколько секунд пришло новое:

«Ой, не то отправила. Спокойной ночи ️»

Алиса лежала в темноте, держа телефон перед собой.

Потом открыла фотографии гостиницы.

На одной из них, над старым деревянным камином в общей гостиной, висела небольшая металлическая пластина.

Она увеличила снимок.

На пластине был тот же символ.

Круг.

И три волнистые линии.

Алиса ещё некоторое время смотрела на экран.

Затем положила телефон на тумбочку.

Совпадение, подумала она.

В старых городках наверняка полно подобных знаков.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

Но уснула далеко не сразу.

Глава 2

Дорога на север

Самолёт коснулся посадочной полосы с таким глухим ударом, что Алиса невольно вцепилась в подлокотник.

За иллюминатором шёл дождь.

— Добро пожаловать в Норвегию, — объявила Марина, потягиваясь в кресле. — Страну, где даже облака выглядят дорого.

— Ты обещала красивые виды.

— Они там есть. Просто сейчас за облаками.

Алиса посмотрела на часы. Почти половина второго по местному времени. Перелёт с пересадкой оказался утомительнее, чем она предполагала. Последние два часа она безуспешно пыталась уснуть, прислонившись к холодному стеклу.

В аэропорту Бергена пахло свежим кофе, мокрой одеждой и чем-то сладким, напоминавшим корицу. Люди двигались спокойно, почти бесшумно. Никто не толкался у багажной ленты и не пытался первым добраться до выхода.

Марина, напротив, словно получила второе дыхание.

— Так, сейчас забираем чемоданы, потом машину. Я забронировала небольшой кроссовер.

— Ты уверена, что справишься с дорогой?

— Алис, я десять лет за рулём.

— В Москве.

— Поверь, после Москвы мне уже ничего не страшно.

Через сорок минут они стояли на открытой парковке под мелким холодным дождём.

Машина оказалась серой «Тойотой» с автоматической коробкой передач. Марина долго изучала панель управления, потом с раздражением обнаружила, что не может выключить задний стеклоочиститель.

— Отличное начало, — заметила Алиса.

— Не мешай профессионалу.

— Профессионал сейчас пытается открыть багажник кнопкой обогрева стекла.

— Я тебя высажу.

Они рассмеялись.

На несколько минут всё стало обычным путешествием двух подруг.

Алиса устроилась на пассажирском сиденье, подключила телефон к зарядке и открыла навигатор.

— Сколько ехать?

— Чуть больше четырёх часов, если всё нормально.

— Ты говорила, что три.

— Я говорила «несколько».

— Удобная формулировка.

Марина выехала с парковки.

Бергена они почти не увидели. Дорога быстро увела их от аэропорта, мимо жилых кварталов, заправок и торговых центров. Затем дома стали попадаться всё реже.

За окнами появились холмы, покрытые тёмными деревьями. Между ними блестели небольшие озёра. Иногда дорога проходила через тоннель, и на несколько минут мир сужался до серых стен, белых линий разметки и красных огней впереди идущих автомобилей.

Алиса включила музыку.

Марина почти сразу попросила сделать тише.

— Голова болит? — спросила Алиса.

— Немного.

— Можем остановиться.

— Не надо. Хочу доехать засветло.

Алиса посмотрела на навигатор.

— Не успеем.

Марина ничего не ответила.

✦ ✦ ✦

Первую остановку они сделали возле небольшого придорожного кафе.

Дождь ненадолго прекратился. Над горами висели тяжёлые облака, но сквозь них пробивался тусклый дневной свет.

Алиса вышла из машины и с удовольствием потянулась.

Воздух был холодным и влажным. Пахло мокрой землёй, хвоей и далёким дымом.

Внутри кафе оказалось тепло. За стойкой стояла пожилая женщина с короткими седыми волосами. Марина заказала кофе и два сэндвича на английском, после чего отошла к окну, чтобы ответить на телефонный звонок.

Алиса расплатилась и устроилась за столиком.

На стене висела большая карта региона. Она подошла ближе, пытаясь найти Скарвик.

Несколько знакомых названий удалось сопоставить с маршрутом на телефоне, но нужного городка на карте не оказалось.

— Looking for something?

Алиса обернулась.

Рядом стоял мужчина лет шестидесяти в ярко-жёлтой непромокаемой куртке. В руках он держал бумажный стаканчик.

— Skarvik, — ответила она. — We're going there.

Мужчина посмотрел на карту.

— Skarvik?

— Yes. Near the fjord.

Он задумался.

— Ah. The old road. You must turn off after the tunnel.

Алиса показала ему маршрут на телефоне.

Мужчина наклонился ближе.

— Yes, that's the place.

— Have you been there?

— Many years ago.

Он произнёс это без особого выражения, но потом снова посмотрел на экран.

— Not many visitors this time of year.

— We know.

— The weather changes quickly up there. Be careful on the road.

Алиса поблагодарила его.

Мужчина уже собирался уйти, когда она спросила:

— Is there anything interesting to see in Skarvik?

Он слегка улыбнулся.

— Depends on what you're looking for.

— Just sightseeing.

— Then you should have come in summer.

Он кивнул и вернулся к своему столику.

Алиса проводила его взглядом.

Ничего странного в разговоре не было. Пожилой местный житель предупредил туристку о плохой погоде. Только и всего.

Но когда она вернулась за столик, Марина уже стояла рядом.

— С кем разговаривала?

— С каким-то мужчиной. Спросила дорогу.

— Зачем? У нас навигатор.

— Просто разговорились.

— И что он сказал?

— Что надо было приезжать летом.

Марина посмотрела в сторону мужчины.

— Ну, в этом он прав.

Она взяла свой кофе.

— Поехали?

— Мы только сели.

— Лучше не задерживаться.

✦ ✦ ✦

После кафе дорога стала уже.

Асфальт блестел от дождя. По одну сторону поднимались скалы, по другую иногда открывались глубокие долины с тёмными озёрами.

Алиса всё чаще доставала телефон, чтобы фотографировать.

Марина почти не разговаривала.

Пару раз ей приходили сообщения. Она быстро просматривала их, когда машина останавливалась, и убирала телефон экраном вниз.

Алиса замечала это, но пока ничего не спрашивала.

Они миновали длинный тоннель, затем ещё один, короче. За ним пейзаж неожиданно изменился.

Впереди открылся фьорд.

Алиса даже выпрямилась.

Огромное пространство тёмной воды уходило между горами. Склоны поднимались почти вертикально, и их вершины терялись в облаках. На противоположном берегу виднелись крошечные белые дома, казавшиеся игрушечными.

— Господи, — тихо произнесла она.

Марина улыбнулась.

— Ну что?

— Красиво.

— Я же говорила.

Они остановились на небольшой площадке у дороги.

Ветер оказался сильнее, чем Алиса ожидала. Он трепал волосы и забирался под воротник пальто. Где-то далеко внизу шумела вода.

Алиса подошла к ограждению.

Здесь не было привычного городского шума. Только ветер, редкие автомобили и глухой рокот, доносившийся из глубины долины.

Она достала телефон.

Сделала несколько фотографий.

На одной из них, в нижней части склона, виднелось старое промышленное здание. Длинная бетонная стена, узкие окна, заржавевшая металлическая конструкция.

— Что это? — спросила Алиса.

Марина подошла ближе.

— Где?

— Вон там, под скалой.

— Не знаю. Какая-нибудь электростанция.

— Заброшенная?

— Похоже.

Алиса увеличила фотографию.

Рядом со зданием проходила узкая дорожка. На ней виднелась металлическая лестница, а возле ограждения — что-то яркое, жёлтое или оранжевое.

— Странное место для прогулок, — сказала она.

— А кто сказал, что там гуляют?

Алиса повернулась к подруге.

— Я просто сказала.

— Ну вот и не будем туда ходить.

Марина произнесла это слишком резко.

Заметив взгляд Алисы, она добавила:

— В смысле, зачем нам заброшенные здания? Здесь и без них есть на что посмотреть.

Алиса убрала телефон.

— Ладно.

Но прежде чем сесть в машину, она ещё раз посмотрела вниз.

В одном из узких окон здания ей почудилось движение.

Она прищурилась.

Окно было тёмным.

Возможно, по стеклу просто скользнула тень облака.

✦ ✦ ✦

Около пяти вечера они свернули с основной дороги.

Навигатор сообщил, что до места назначения осталось двадцать восемь километров.

Дорога постепенно поднималась в горы. В некоторых местах она была настолько узкой, что Марине приходилось сбрасывать скорость почти до двадцати километров в час.

Навстречу попался небольшой грузовик. Марина прижалась к краю асфальта и остановилась в специальном расширении, пропуская его.

Водитель поднял руку в знак благодарности.

— Очень дружелюбная страна, — заметила Алиса.

— Угу.

— Ты вообще меня слушаешь?

— Да.

— Тогда повтори, что я сказала.

— Что здесь дружелюбная страна.

— Ладно, убедила.

Марина не улыбнулась.

Вскоре начался дождь, сначала мелкий, затем сильный. Дворники едва успевали очищать лобовое стекло.

Сумерки сгущались.

Алиса заметила, что навигатор несколько раз перестраивал маршрут, хотя поворотов не было.

— Что с ним?

— Связь плохая.

— Мы точно туда едем?

— Да.

— Марин.

— Что?

— Ты здесь раньше была?

Марина резко посмотрела на неё.

Машина слегка сместилась к осевой линии.

— Нет. С чего ты взяла?

— Ты всё время говоришь так, будто знаешь дорогу.

— Я изучила маршрут.

— Понятно.

Некоторое время они ехали молча.

Затем Марина сказала:

— Алис, я понимаю, что выгляжу странно.

— Немного.

— Просто для меня это важно.

— Что именно?

— Эта поездка.

— Я уже поняла.

— Нет, не поняла.

Марина вздохнула.

— Мама никогда не рассказывала о Норвегии. Вообще. Я даже не знала, что она здесь была, пока не нашла фотографии.

— Может, это было обычное путешествие.

— Может.

— И ты думаешь, что здесь найдёшь ответы?

— Надеюсь.

— На какие вопросы?

Марина долго не отвечала.

— Почему она врала, — произнесла наконец.

Алиса повернулась к ней.

— О чём?

— О том, где жила до моего рождения.

Марина сильнее сжала руль.

— Она говорила, что всю молодость провела в Москве. А фотографии сделаны здесь. И на некоторых она совсем не похожа на туристку.

— В каком смысле?

— У неё там дом. Знакомые. Какие-то праздники. На одной фотографии она стоит возле мужчины, который держит её за руку.

Алиса помолчала.

— Может, у неё был роман.

— Возможно.

— И что в этом страшного?

— Ничего.

Марина посмотрела на дорогу.

— Только на обороте одной фотографии было написано: «Ты обещала никогда не возвращаться».

Алиса почувствовала неприятный холодок.

— Кто написал?

— Не знаю.

— А когда?

— Тоже не знаю.

— Ты привезла фотографию?

— Да.

— Покажешь?

— В гостинице.

Впереди появился дорожный указатель.

SKARVIK — 6 km.

Марина замолчала.

✦ ✦ ✦

Городок возник неожиданно.

Сначала Алиса увидела несколько огней внизу, у самой воды. Затем дорога обогнула скалу, и перед ними открылся узкий залив.

Дома стояли вдоль берега, тесно прижавшись друг к другу. Большинство были деревянными, окрашенными в красный, белый или тёмно-серый цвет. На причале покачивались рыбацкие лодки.

На противоположном склоне виднелась небольшая каменная постройка с остроконечной крышей.

— Это часовня? — спросила Алиса.

Марина взглянула туда.

— Наверное.

— Та самая, с фотографии?

— Похоже.

Они проехали мимо закрытого магазина, небольшой автобусной остановки и здания с норвежским флагом.

Людей на улице почти не было.

Возле кафе стояли двое мужчин. Один курил под навесом, другой что-то говорил ему, размахивая рукой. Когда машина проехала мимо, оба повернули головы.

— Смотрят, — заметила Алиса.

— Здесь, наверное, все друг друга знают.

— Видимо.

Гостевой дом находился чуть дальше от центра, на невысоком склоне над водой.

Это было старое двухэтажное здание с тёмной деревянной обшивкой. Над входом висела небольшая вывеска:

NORDSTRAND GJESTEHUS

В окнах первого этажа горел тёплый свет.

Марина припарковалась возле каменной ограды.

Несколько секунд они сидели молча.

— Ну вот, — сказала наконец Марина. — Приехали.

Алиса посмотрела на дом.

Он выглядел почти так же, как на фотографиях. Только в реальности оказался темнее и старше.

На втором этаже за одной из занавесок что-то шевельнулось.

Алиса подняла голову.

Ткань неподвижно висела у стекла.

— Пойдём? — спросила Марина.

Они достали чемоданы и поднялись по мокрым каменным ступеням.

Прежде чем Марина успела нажать на звонок, дверь открылась.

На пороге стояла высокая пожилая женщина с седыми волосами, собранными на затылке. На ней были тёмное платье и шерстяной кардиган.

Лицо женщины казалось строгим, но не неприветливым.

— Marina? — спросила она.

Марина остановилась.

— Yes.

Женщина внимательно посмотрела на неё.

Слишком внимательно, как показалось Алисе.

— Welcome to Skarvik, — сказала хозяйка.

Затем перевела взгляд на Алису.

— And you must be Alice.

— Yes. Nice to meet you.

Женщина кивнула и отступила, пропуская их внутрь.

— I'm Ingrid Nygård. Please, come in. You must be tired.

В прихожей пахло древесиной, воском и чем-то пряным. На стенах висели старые фотографии моряков, рыбацких лодок и заснеженных гор.

Ингрид помогла им снять мокрые пальто.

— Dinner is over, but I can make you some tea.

— That would be lovely, — ответила Марина.

Женщина снова посмотрела на неё.

— You have her eyes.

Марина побледнела.

— Sorry?

Ингрид словно спохватилась.

— Nothing. You remind me of someone.

Алиса посмотрела на подругу.

Марина отвернулась, делая вид, что поправляет ремень сумки.

✦ ✦ ✦

Комната находилась на втором этаже.

Две узкие кровати, небольшой шкаф, письменный стол и окно с видом на фьорд. На полу лежал старый ковёр, а возле батареи стоял керамический кувшин с сухими ветками.

— Ну как тебе? — спросила Марина.

— Нормально.

— Только нормально?

— Очень атмосферно. Особенно если здесь снимали фильм про исчезновение туристов.

— Прекрати.

— Я шучу.

Марина поставила чемодан возле кровати.

Алиса подошла к окну.

Снаружи почти стемнело. На другом берегу виднелись редкие огни. Вода была чёрной, и лишь возле причала на ней дрожали длинные отражения фонарей.

— Ты слышала, что сказала Ингрид? — спросила Алиса.

— Что именно?

— Про глаза.

— Ну, похожа на кого-то. Бывает.

— Марин.

— Алис, давай не сейчас.

— Ты с ней раньше общалась?

— По поводу бронирования.

— И всё?

Марина открыла чемодан.

— Да.

Алиса хотела продолжить, но остановилась.

Они только приехали. Впереди была целая неделя. Возможно, не стоило начинать отпуск с допроса собственной подруги.

Она отошла от окна и принялась разбирать вещи.

Через некоторое время снизу донёсся негромкий стук.

Затем ещё один.

И третий.

Алиса подняла голову.

— Слышала?

Марина замерла.

— Что?

— Как будто по металлу ударили.

Они прислушались.

В доме было тихо.

— Наверное, трубы, — сказала Марина.

— Возможно.

Алиса подошла к окну.

На противоположном берегу, высоко над водой, загорелся маленький жёлтый огонёк.

Затем второй.

Третий.

Они появлялись один за другим, словно кто-то медленно двигался по невидимой тропе.

Алиса прижалась лбом к холодному стеклу.

— Марин, иди сюда.

Подруга подошла не сразу.

— Что там?

— Смотри.

На склоне горело уже пять огней.

Потом шесть.

Седьмой появился чуть в стороне от остальных.

Они образовали неровную дугу вокруг тёмного пятна, в котором Алиса с трудом различила очертания каменной часовни.

— Красиво, — тихо сказала она.

Марина ничего не ответила.

Алиса повернулась.

Подруга стояла неподвижно. Её лицо в отражении оконного стекла казалось почти белым.

— Ты в порядке?

— Да.

— Что это за огни?

Марина посмотрела на противоположный берег.

— Не знаю.

Но Алиса уже начинала узнавать эту интонацию.

Так Марина говорила всякий раз, когда знала больше, чем хотела рассказать.

Внизу хлопнула дверь.

Обе вздрогнули.

Затем послышались шаги, приглушённые голоса и скрип старых половиц.

Алиса снова посмотрела на склон.

Первый огонь погас.

Через несколько секунд исчез второй.

Остальные погасли почти одновременно.

И часовня растворилась в темноте.

✦ ✦ ✦

В половине десятого Алиса спустилась на первый этаж за горячей водой.

Марина осталась наверху, сославшись на усталость.

В гостиной никого не было. В камине тлели угли, а старые настенные часы мерно отсчитывали секунды.

На столике стоял поднос с чайником и чашками. Рядом лежала записка на английском:

Please help yourself.

Алиса налила горячую воду и уже собиралась возвращаться, когда заметила приоткрытую дверь в конце коридора.

Оттуда доносились голоса.

Один принадлежал Ингрид.

Второй — мужчине.

Они говорили по-норвежски, быстро и негромко.

Алиса не понимала ни слова.

Она прошла мимо, стараясь не шуметь.

В этот момент мужчина произнёс что-то резко, почти сердито.

Ингрид ответила короткой фразой.

Дверь открылась.

Алиса остановилась.

Перед ней стоял мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, широкоплечий, с густой седой бородой. На нём была тёмная непромокаемая куртка, с которой на пол капала вода.

Он посмотрел на Алису.

Не удивлённо.

Скорее оценивающе.

— Guest? — спросил он.

— Yes.

Мужчина перевёл взгляд на чашку в её руке.

— Russian?

Алиса нахмурилась.

— Yes. Why?

Он ничего не ответил.

Из комнаты вышла Ингрид.

— Johan, — произнесла она предупреждающим тоном.

Мужчина снова посмотрел на Алису.

— You shouldn't be here.

Алиса почувствовала, как у неё неприятно сжалось горло.

— Excuse me?

— This is not a place for tourists.

— Johan, enough, — резко сказала Ингрид.

Мужчина усмехнулся.

— They never listen.

Он прошёл мимо Алисы к выходу.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

В коридоре стало тихо.

Ингрид поправила рукав кардигана.

— I'm sorry. He can be difficult.

— Who was that?

— Johan Solberg. He lives nearby.

— Why did he say that?

Ингрид посмотрела в сторону двери.

— He doesn't like visitors.

— Apparently.

— Don't take it personally.

Алиса кивнула.

Но когда она поднялась по лестнице, то всё ещё чувствовала на себе тяжёлый взгляд незнакомца.

✦ ✦ ✦

Марина лежала на кровати с телефоном.

— Ты долго.

— Встретила какого-то неприятного типа.

— Какого?

— Юхан Сольберг. Знаешь такого?

Марина резко подняла глаза.

— Юхан?

— Да. Седой, с бородой. Сказал, что туристам здесь не место.

— Что ещё?

— Ничего. А что?

— Просто спросила.

Алиса поставила чашку на стол.

— Ты его знаешь?

— Нет.

— Марина.

— Что?

— Ты сейчас врёшь?

Подруга села на кровати.

— Алис, ну сколько можно?

— Я просто спрашиваю.

— Ты с самого начала ищешь какой-то подвох. Мы приехали отдыхать, а ты уже устраиваешь расследование.

Алиса почувствовала, как к щекам приливает кровь.

— Извини, что мне не нравится, когда незнакомые люди говорят, что мне здесь не место.

— Он местный сумасшедший. Забудь.

— Откуда ты знаешь?

Марина открыла рот.

И закрыла.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Марина отвернулась.

— Я устала. Давай завтра поговорим.

Алиса не ответила.

Она выключила верхний свет и легла.

За окном шумел ветер. Время от времени дождь с силой ударял по стеклу.

Марина почти сразу повернулась к стене.

Алиса долго смотрела в потолок.

Ей хотелось списать всё на усталость. Долгая дорога, незнакомая страна, странный старик. В любом маленьком городе наверняка найдётся человек, который не любит приезжих.

Ничего необычного.

Она закрыла глаза.

Внизу скрипнула половица.

Затем послышались шаги.

Кто-то медленно поднялся по лестнице и остановился на втором этаже.

Алиса открыла глаза.

Шаги приблизились к их двери.

Остановились.

Она лежала неподвижно, прислушиваясь.

Прошло несколько секунд.

Потом кто-то тихо постучал.

Один раз.

Алиса приподнялась на локте.

— Марин?

Подруга не ответила.

Снова стук.

На этот раз два коротких удара.

Алиса посмотрела на дверь.

— Кто там? — спросила она по-английски.

Ответа не было.

Она встала, накинула кардиган и осторожно подошла к двери.

— Hello?

Тишина.

Алиса повернула замок и приоткрыла дверь.

Коридор был пуст.

Тусклая лампа освещала старые деревянные стены. В дальнем конце лестницы виднелся прямоугольник света.

Никого.

Она уже собиралась закрыть дверь, когда заметила на полу небольшой предмет.

Тонкую веточку вереска.

Мокрую, с несколькими тёмно-розовыми цветками.

Алиса наклонилась и подняла её.

На пальцах осталась холодная вода.

Из комнаты послышался голос Марины:

— Что там?

— Никого.

— Тогда закрой дверь.

Алиса посмотрела на веточку.

— Марин, кто-то оставил здесь цветы.

На мгновение стало совсем тихо.

Потом Марина произнесла:

— Выброси.

— Почему?

— Просто выброси, Алиса.

В её голосе было что-то, чего Алиса прежде никогда не слышала.

Страх.

Алиса медленно закрыла дверь.

Веточку она не выбросила.

Положила на письменный стол, рядом с телефоном.

За окном снова поднялся ветер.

Где-то далеко, на противоположном берегу фьорда, на несколько секунд вспыхнул одинокий жёлтый огонь.

И погас.

Глава 3

Семь имён

Утром Алиса обнаружила, что веточка вереска исчезла.

Она заметила это не сразу. Сначала долго лежала под одеялом, прислушиваясь к дождю. Потом проверила телефон, ответила на сообщение матери и только после этого вспомнила о ночном стуке.

На письменном столе стояли её чашка и бутылка воды. Рядом лежала зарядка.

Веточки не было.

Алиса приподнялась на локте.

— Марин?

Вторая кровать пустовала. Одеяло было аккуратно сложено, чемодан закрыт.

На телефоне обнаружилось сообщение, отправленное двадцать минут назад.

Я внизу. Тут завтрак до десяти. Спускайся.

Алиса посмотрела на часы.

9:12.

Она ещё раз осмотрела стол, заглянула под него и даже отодвинула занавеску, хотя прекрасно помнила, куда положила вереск.

Ничего.

Ночью ей было не по себе. Теперь она чувствовала главным образом раздражение.

Если Марина решила, что это смешная шутка, то ошиблась.

✦

В столовой пахло кофе, свежим хлебом и жареным беконом.

Большие окна выходили на фьорд. За ночь ветер разогнал низкие облака, и теперь Алиса впервые увидела противоположный берег целиком. Скалы поднимались почти отвесно, местами покрытые рыжей осенней травой. Узкая дорога вилась вдоль воды и исчезала за выступом горы.

Часовня стояла выше деревни, на каменной террасе. Отсюда она казалась совсем маленькой.

Марина сидела за столиком возле окна и изучала что-то в телефоне.

— Доброе утро, — сказала она, не поднимая головы.

— Ты убрала цветы?

— Какие цветы?

Алиса села напротив.

— Вереск. Который вчера лежал у двери.

Марина подняла глаза.

— А, эту ветку?

— Да.

— Выбросила.

— Зачем?

— Она была мокрая. Ты положила её на деревянный стол.

Алиса несколько секунд смотрела на подругу.

— Можно было меня спросить.

— Ты спала.

— Я хотела её сфотографировать.

— Для чего?

— Не знаю. Просто хотела.

Марина вздохнула.

— Алис, это ветка. Здесь их тысячи.

— Её кто-то оставил под нашей дверью.

— Или принёс на обуви. Или она зацепилась за чей-нибудь чемодан.

— И сама постучала?

Марина отложила телефон.

— Ты уверена, что кто-то стучал именно к нам?

— Я открыла дверь.

— Я помню. Но в старых домах слышно всё подряд.

Алиса хотела возразить, однако передумала.

Она действительно не видела человека. Только слышала стук и нашла веточку. Между этими событиями могла не существовать никакая связь.

И всё же Марина ночью испугалась. Алиса это хорошо помнила.

— Ты вчера сказала мне выбросить её, — произнесла она.

— И что?

— Таким голосом, будто это что-то опасное.

— Я была уставшая.

Разговор прервала Ингрид.

Она принесла кофейник и небольшую тарелку с выпечкой.

— Good morning. Did you sleep well?

— Very well, thank you, — ответила Марина.

Алиса не стала уточнять, что это не совсем правда.

Ингрид разлила кофе.

При дневном свете хозяйка казалась старше, чем накануне. У неё были глубокие морщины возле рта и маленький шрам над левой бровью. На безымянном пальце она носила простое золотое кольцо.

— You had quite a storm last night, — сказала она.

— Is it always like this in October? — спросила Алиса.

— Often. But today should be better.

Ингрид посмотрела в окно.

— If you want to walk, go before afternoon. The rain may return.

— We were thinking about the chapel, — сказала Марина.

Ингрид повернулась к ней.

— The chapel?

— Yes. It looks beautiful from here.

— It is old.

— Can we visit it?

— The building is usually closed. But you can walk around.

Она поставила кофейник на стол.

— Just stay on the marked path. Some parts of the slope are unstable.

Алиса вспомнила вчерашнего мужчину.

— Is that why Johan doesn't like tourists?

Ингрид замерла.

Совсем ненадолго. Но Алиса заметила.

— Johan worries about the old station, — ответила хозяйка.

— The one near the road?

— Yes. It hasn't been used for many years.

— Is it dangerous?

— Parts of it are.

— Then why isn't it demolished?

Ингрид слегка улыбнулась.

— Because demolishing things is expensive. And people here don't always agree about what should be kept.

Она пожелала им приятного завтрака и ушла.

Марина взяла булочку.

— Ну что, пойдём гулять?

— Ты хотела к часовне?

— Почему бы и нет?

Алиса посмотрела на неё.

— Вчера ты даже не знала, что это часовня.

— Вчера было темно.

— Конечно.

Марина отломила кусочек булочки.

— Ты сегодня решила придираться ко всему, что я говорю?

— Нет.

— Тогда давай хотя бы позавтракаем спокойно.

Алиса потянулась за кофе.

За окном по дороге медленно проехал старый белый фургон. На борту было написано что-то по-норвежски, ниже виднелся телефонный номер.

У поворота к часовне машина остановилась.

Из неё вышел мужчина в оранжевой рабочей куртке. Он посмотрел на склон, достал телефон и сделал несколько снимков.

Потом вернулся в кабину и уехал.

Алиса проводила его взглядом.

— Что там? — спросила Марина.

— Ничего.

Она отпила кофе.

Впервые за последние сутки ей удалось произнести это слово без всякого скрытого смысла.

✦

Скарвик оказался меньше, чем представляла Алиса.

Главная улица тянулась вдоль берега и заканчивалась возле небольшого причала. Здесь стояли несколько рыбацких лодок, два прогулочных катера и старое судно с облупившейся синей краской.

Напротив причала находились магазин, кафе и здание с вывеской местной администрации. Чуть дальше — невысокая школа с детской площадкой, окружённой металлическим забором.

Несмотря на серое небо, городок выглядел ухоженным. На окнах стояли цветы, возле домов были аккуратно сложены дрова, а вдоль дороги тянулись небольшие фонари.

Алиса сделала несколько фотографий.

— Здесь как будто время остановилось, — сказала она.

— В хорошем смысле?

— Пока не знаю.

Они прошли мимо кафе.

Внутри сидели несколько человек. За стойкой стоял мужчина с короткой бородой и протирал стаканы.

Увидев девушек, он поднял руку.

Марина ответила улыбкой.

— Ты его знаешь? — спросила Алиса.

— Нет. Просто поздоровалась.

— Удивительно общительный народ.

— А ты думала, они будут прятаться при виде туристов?

— Вчерашний Юхан был бы не против.

Марина ничего не сказала.

У причала пахло солью, водорослями и дизельным топливом. Ветер раскачивал лодки, и те негромко постукивали бортами о деревянные сваи.

Алиса остановилась возле старой информационной доски.

На ней была прикреплена карта прогулочных маршрутов. Один вёл к смотровой площадке, другой — вдоль берега. Третий поднимался к часовне.

Чуть ниже значилось предупреждение о закрытой промышленной территории.

— Вот станция, — сказала Алиса.

Марина подошла.

На карте здание обозначалось как бывший гидротехнический объект.

— Пойдём лучше к часовне, — предложила она.

— Мы и так туда собирались.

— Ну и отлично.

Они начали подниматься по узкой улице.

Через несколько минут у Марины зазвонил телефон.

Она посмотрела на экран и остановилась.

— Алис, мне нужно ответить.

— Отвечай.

— Я ненадолго.

Марина отошла на несколько шагов.

Говорила она тихо, отвернувшись к воде.

Алиса различила только несколько английских слов.

Today.

Yes.

I understand.

Затем Марина сказала:

— No, she's with me.

Алиса подняла голову.

Марина заметила её взгляд и отвернулась ещё сильнее.

Разговор закончился почти сразу.

— Кто звонил? — спросила Алиса.

— По работе.

— Из Москвы?

— Да.

— И вы разговаривали по-английски?

Марина поморщилась.

— Господи, Алиса.

— Что?

— Ты серьёзно собираешься проверять каждое моё слово?

Алиса почувствовала, что краснеет.

— Нет. Просто услышала.

— У нас есть иностранные клиенты. Ты прекрасно об этом знаешь.

Это было правдой.

Марина работала в рекламном агентстве и действительно часто общалась с зарубежными заказчиками.

Алиса отвела взгляд.

— Ладно. Извини.

Марина некоторое время молчала.

Потом сказала:

— Мне нужно встретиться с одним человеком.

Алиса повернулась к ней.

— Здесь?

— Да.

— По работе?

— Нет.

— С тем, кто звонил?

— Алис, пожалуйста.

Марина провела ладонью по лицу.

— Это связано с мамой. Я договорилась о встрече ещё до поездки.

— Почему не сказала?

— Потому что не была уверена, что она состоится.

— Кто этот человек?

— Сотрудница местного музея. Её зовут Сигне.

Алиса посмотрела на подругу.

— И когда встреча?

— Через час.

— Тогда идём вместе.

Марина замялась.

— Я хотела сначала поговорить с ней одна.

— Почему?

— Это личное.

Последнее слово прозвучало достаточно твёрдо.

Алиса кивнула.

— Хорошо.

— Ты не обиделась?

— Нет.

Но обиделась.

Не из-за самой встречи. Марина имела полное право заниматься историей собственной семьи.

Алису раздражало другое: она всё чаще узнавала о планах подруги случайно.

И каждый раз ей приходилось делать вид, что ничего особенного не произошло.

✦

Они расстались возле небольшой площади.

Марина направилась к зданию с красной крышей, которое, по её словам, находилось рядом с музеем. Алиса осталась у причала.

Поначалу она собиралась вернуться в гостиницу.

Потом передумала.

В конце концов, ей не требовалось разрешение Марины, чтобы осмотреть городок.

Она зашла в кафе.

Внутри было тепло и пахло свежемолотым кофе. За несколькими столиками сидели местные жители. На стенах висели фотографии рыбацких судов, а возле окна стояла небольшая полка с книгами.

Мужчина за стойкой приветливо улыбнулся.

— Hello.

— Hi. Can I have a cappuccino?

— Of course.

Он говорил по-английски свободно, хотя с заметным акцентом.

— You're staying at Ingrid's place, right?

Алиса удивилась.

— Yes. How do you know?

— Small town.

Мужчина усмехнулся.

— I'm Tomas.

— Alice.

— Nice to meet you, Alice.

Он поставил чашку на стойку.

— First time in Norway?

— Yes.

— And you chose Skarvik in October.

— Everyone seems surprised.

— We don't get many visitors after summer.

Алиса расплатилась и села у окна.

Через несколько минут Томас подошёл с маленькой тарелкой печенья.

— On the house.

— Thank you.

Он посмотрел на улицу.

— Your friend went to see Signe?

Алиса подняла глаза.

— You know that too?

— Signe mentioned she was expecting someone from Russia.

— I see.

Томас улыбнулся.

— Don't worry. We don't know everything about everyone.

Он помолчал.

— Just most things.

Алиса невольно рассмеялась.

Впервые за время поездки она почувствовала себя непринуждённо.

— Can I ask you something?

— Sure.

— What's the story with the old chapel?

Томас перестал улыбаться.

Не резко. Просто его лицо стало серьёзнее.

— What do you mean?

— Nothing special. I saw it from our window. And some lights near it last night.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Lights?

— Seven, I think. On the slope.

Томас медленно кивнул.

— People sometimes go up there.

— At night?

— Sometimes.

— Is there a festival?

— Not this time of year.

Он взял пустую чашку с соседнего столика.

— You should ask Signe. She knows the local history better than anyone.

— I might.

— Good.

Он уже собирался уйти, когда Алиса спросила:

— And Johan Solberg? Does he live nearby?

Томас остановился.

— You met Johan?

— Yesterday.

— Ah.

Он поставил чашку обратно на поднос.

— He's not always easy to talk to.

— I noticed.

— He worked at the station for many years.

— The abandoned one?

— Yes. Before it closed.

Томас посмотрел на часы над стойкой.

— I should get back to work.

Он ушёл, оставив Алису с недопитым кофе.

Она посмотрела в окно.

По улице прошла женщина с собакой. У магазина остановилась машина доставки. Двое школьников проехали на велосипедах, несмотря на мокрый асфальт.

Обычная жизнь маленького города.

Но стоило Алисе спросить о часовне или старой станции, как разговор неизменно заканчивался.

Возможно, местные просто не любили обсуждать прошлое с незнакомцами.

Возможно, она задавала слишком много вопросов.

✦

Музей находился в старом деревянном здании недалеко от школы.

Над входом висела скромная вывеска. На двери было указано, что в несезонное время посещение возможно по предварительной договорённости.

Алиса уже собиралась уйти, когда заметила свет в окне.

Она постучала.

Через несколько секунд дверь открыла женщина лет тридцати пяти, с короткими светлыми волосами и внимательными голубыми глазами.

— Hello?

— Hi. I'm sorry. Is the museum open?

— Not officially, but I can let you in for a little while.

Женщина улыбнулась.

— I'm Signe Dahl.

Алиса на мгновение растерялась.

— Alice Vorontsova.

Улыбка Сигне стала чуть сдержаннее.

— Alice?

— Yes.

— You're Marina's friend.

— That's right.

Сигне посмотрела через плечо, в глубину помещения.

— She's not here now.

— I know. We separated earlier.

— I see.

Она отступила в сторону.

— Come in.

Внутри пахло старой древесиной и бумагой.

Музей занимал несколько небольших комнат. В первой были выставлены рыбацкие снасти, модели лодок и фотографии жителей Скарвика. Во второй — предметы быта, старые книги, одежда и документы.

Сигне включила дополнительный свет.

— We don't have many visitors in autumn.

— So I've heard.

— Tomas?

Алиса улыбнулась.

— Yes.

— He likes to talk.

Сигне произнесла это без раздражения, скорее с привычной снисходительностью.

Алиса подошла к витрине с фотографиями.

На одном снимке мужчины стояли возле длинной деревянной лодки. На другом группа женщин позировала перед домом, украшенным еловыми ветками.

— How old are these?

— Most are from the early twentieth century. Some are older.

— And the chapel?

— Built in the nineteenth century. The site itself was used before that.

— For what?

— Meetings. Memorial services. People came there when someone was lost at sea.

Алиса вспомнила огни.

— Are memorial services still held there?

Сигне поправила край скатерти на соседней витрине.

— Occasionally.

— At night?

Женщина посмотрела на неё.

— Why do you ask?

— I saw lights yesterday.

— People use the path.

Ответ был почти таким же, как у Томаса.

Алиса решила не продолжать.

Она перешла в следующую комнату.

На дальней стене висела большая чёрно-белая фотография.

Семеро мужчин стояли перед рыбацким судном. Все были в тяжёлых куртках и высоких сапогах. У одного на плече лежала бухта верёвки.

Под снимком находилась металлическая табличка.

Алиса подошла ближе.

Текст был на норвежском языке.

Она различила дату — 17 ноября 1924 года.

Ниже шли семь имён.

И рядом — знакомый символ.

Круг, пересечённый тремя волнистыми линиями.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— What happened to them?

Сигне подошла.

— They were fishermen.

— Did they die?

— Yes. During a storm.

Алиса посмотрела на фотографию.

Мужчины были разного возраста. Самому молодому, судя по лицу, едва исполнилось двадцать. Самый старший стоял в центре, положив руку на плечо соседа.

— All seven?

— All seven.

— Were their bodies found?

— Only two.

Алиса снова посмотрела на табличку.

— And this symbol?

Сигне проследила за её взглядом.

— It's an old local mark.

— What does it mean?

— Different things to different people.

Алиса повернулась к ней.

— That's a rather mysterious answer.

Сигне слегка улыбнулась.

— History often is.

Она подошла к небольшому шкафу и достала тонкую папку.

— There are some documents about the storm. Newspaper articles, mostly. If you're interested.

Алиса кивнула.

В папке лежали копии старых газетных заметок. На одной из страниц была фотография той же лодки, снятая с другого ракурса.

Сигне показала пальцем на заголовок.

— The boat left early in the morning. The weather was supposed to be good. But the storm came faster than expected.

— And they never returned?

— No.

— What was the boat called?

— Sju Brødre.

— What does that mean?

— Seven Brothers.

Алиса посмотрела на снимок.

— Were they actually brothers?

— No. That's just what people called them.

Сигне закрыла папку.

— For a small community, losing seven men in one day was a tragedy. Some families never recovered.

— Is that why the chapel is important?

— Partly.

Сигне положила документы обратно в шкаф.

Алиса ещё раз взглянула на фотографию.

Семь мужчин.

Семь имён.

Семь огней на противоположном склоне.

Совпадение было слишком очевидным, чтобы его не заметить.

Но она не стала ничего говорить.

✦

В следующей комнате Алиса обнаружила старую карту Скарвика.

Она занимала почти всю стену. Бумага пожелтела, края были закреплены под стеклом.

На карте обозначались дома, причал, часовня и несколько промышленных объектов.

Алиса нашла старую станцию.

От неё вверх по склону шла тонкая линия, заканчивавшаяся возле небольшого прямоугольника.

— What's this? — спросила она.

Сигне подошла.

— The old service route.

— To the chapel?

— No. To a maintenance building. It was demolished years ago.

Алиса пригляделась.

На современной карте, которую она видела у причала, этой дороги не было.

— Can people still walk there?

— I wouldn't recommend it.

— Why?

— The ground is unstable. And some structures are in poor condition.

Алиса кивнула.

Она вспомнила старую станцию, которую фотографировала накануне.

— Johan Solberg used to work there, right?

Сигне медленно повернула голову.

— Yes.

— I met him yesterday.

— Did you?

— He wasn't very friendly.

Сигне не ответила.

Алиса заметила, что женщина смотрит не на неё, а на дверь.

— Is something wrong?

— No.

Сигне поправила рукав свитера.

— Johan has had a difficult few years.

— What happened?

— That's his private business.

В голосе женщины появилась твёрдость.

Алиса почувствовала себя неловко.

— Sorry. I didn't mean to pry.

— It's all right.

Сигне снова посмотрела на карту.

— People here have known each other for generations. Sometimes it's difficult to explain things to outsiders.

Алиса хотела спросить, что именно она имеет в виду.

Но в этот момент зазвонил телефон.

Сигне взглянула на экран.

— Excuse me.

Она вышла в соседнюю комнату.

Алиса осталась перед картой.

Снаружи начал накрапывать дождь.

В стекле отражались окна, старые фотографии и её собственная фигура.

Она снова посмотрела на тонкую линию, ведущую от станции вверх по склону.

Почему-то ей вспомнился мужчина в оранжевой куртке, который утром фотографировал дорогу.

Она достала телефон и сделала снимок карты.

✦

Когда Сигне вернулась, она выглядела озабоченной.

— I'm afraid I have to close soon.

— Of course. Thank you for showing me around.

Алиса направилась к выходу.

У самой двери она заметила небольшую фотографию в деревянной рамке.

На снимке была группа людей возле часовни. Фотография выглядела относительно новой — возможно, ей было лет двадцать или тридцать.

Алиса остановилась.

На переднем плане стояла молодая женщина с длинными светлыми волосами.

Что-то в её лице показалось знакомым.

Алиса подошла ближе.

Высокие скулы.

Прямой нос.

Широко поставленные глаза.

Она уже видела это лицо.

Точнее, похожее.

— Who is she? — спросила Алиса.

Сигне подошла.

Посмотрела на фотографию.

— Which one?

— The blonde woman. Here.

Сигне молчала несколько секунд.

— I don't remember.

Алиса повернулась к ней.

— Really?

— There are hundreds of photographs here.

Это было разумное объяснение.

И всё же женщина стояла слишком близко, словно хотела поскорее убрать снимок из поля зрения.

Алиса достала телефон.

— May I take a picture?

Сигне помедлила.

— Yes. Of course.

Алиса сфотографировала рамку.

Когда она подняла глаза, Сигне уже отошла к двери.

— I hope you enjoyed the museum.

— Very much. Thank you.

Они попрощались.

На улице дождь усилился.

Алиса подняла капюшон и направилась к гостинице.

Через несколько шагов телефон завибрировал.

Сообщение от Марины.

Ты где?

В музее была. Сейчас иду обратно.

Ответ пришёл почти мгновенно.

В каком музее?

Алиса остановилась.

В нашем. У Сигне.

Три точки появились сразу.

Потом исчезли.

Прошла почти минута.

Ты с ней разговаривала?

Да.

О чём?

Алиса посмотрела на экран.

Пальцы замёрзли, дождь стекал по телефону.

О местной истории. А что?

Марина не ответила.

Алиса убрала телефон в карман.

Она уже почти дошла до гостиницы, когда вспомнила фотографию.

Достала телефон и открыла снимок.

Молодая светловолосая женщина стояла немного в стороне от остальных. На ней было длинное тёмное пальто, а на шее — светлый шарф.

Алиса увеличила изображение.

Теперь она поняла, кого напоминало ей это лицо.

Марину.

Точнее, Марину на старых фотографиях её матери.

Алиса остановилась посреди тротуара.

Она видела Елену Белову несколько раз, ещё в студенческие годы. Помнила её спокойный голос, светлые волосы и привычку слегка наклонять голову, когда она слушала собеседника.

Женщина на фотографии стояла точно так же.

Алиса посмотрела на дату, написанную в нижнем углу рамки.

1993.

Она снова увеличила лицо.

Сомнений почти не осталось.

Это была мать Марины.

✦

В гостинице пахло выпечкой и влажными дровами.

Алиса сняла пальто и поднялась на второй этаж.

Марина сидела на кровати с ноутбуком.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Алиса поставила сумку на пол.

— Ты уже вернулась?

— Недавно.

— Как прошла встреча?

— Нормально.

— Узнала что-нибудь?

— Пока нет.

Алиса достала телефон.

— Я нашла фотографию твоей мамы.

Марина подняла глаза.

— Что?

— В музее. На стене висит снимок. По-моему, это она.

Алиса показала экран.

Марина долго смотрела на фотографию.

Её лицо постепенно изменилось.

Сначала удивление.

Затем что-то похожее на облегчение.

И почти сразу — тревога.

— Где именно она висит?

— Возле выхода.

— Сигне её видела?

— Конечно. Она там работает.

— Что сказала?

— Что не помнит, кто это.

Марина опустила телефон.

— Понятно.

Алиса села напротив.

— Марин, ты же с ней сегодня встречалась?

— Да.

— Она что-нибудь рассказывала о твоей маме?

— Немного.

— И?

Марина посмотрела в окно.

— Она сказала, что мама жила здесь какое-то время.

— Какое?

— Несколько лет.

— Когда?

— В начале девяностых.

Алиса молчала.

Марина провела рукой по волосам.

— Я сама только сегодня узнала.

— И ты не собиралась мне рассказывать?

— Собиралась.

— Когда?

— Алис…

— Я просто хочу понять, что происходит.

Марина закрыла ноутбук.

— Я тоже.

Некоторое время они сидели молча.

За окном шумел дождь.

Потом Алиса спросила:

— Почему Сигне сделала вид, что не знает твою маму?

Марина подняла голову.

— Она так сказала?

— Да.

— Может, действительно не узнала.

— Ты же сама говоришь, что она знает о её жизни здесь.

Марина не ответила.

Алиса почувствовала знакомое раздражение.

Но на этот раз решила не отступать.

— Марин, послушай. Я приехала сюда с тобой. Я не против того, что ты хочешь узнать что-то о матери. Но я не понимаю, почему ты постоянно что-то недоговариваешь.

— Я не всё могу объяснить.

— Почему?

Марина долго смотрела на неё.

Потом тихо произнесла:

— Потому что я сама не знаю, кому здесь можно верить.

Алиса нахмурилась.

— В каком смысле?

Марина встала и подошла к окну.

На противоположном берегу, над водой, виднелась старая часовня.

— Сигне сегодня показала мне письмо, — сказала она.

— Какое?

— От мамы. Она написала его перед отъездом из Скарвика.

— И что там?

Марина повернулась.

— Там говорится, что она нарушила обещание.

— Какое обещание?

— Не знаю.

— А что ещё?

Марина помедлила.

— Что однажды за это придётся ответить.

Алиса почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— Ответить перед кем?

— В письме не сказано.

— Марин, это могло означать что угодно. Семейную ссору. Разрыв отношений.

— Я понимаю.

— Тогда почему ты так испугалась?

Марина посмотрела на неё.

— Потому что Сигне сказала, что это письмо не должны были сохранять.

— Почему?

— Она не объяснила.

Алиса опустила глаза на телефон.

На экране всё ещё была открыта старая фотография.

Семеро или восемь человек возле часовни.

Молодая Елена Белова.

И мужчина в дальнем конце группы, лицо которого почти полностью скрывала тень.

Алиса увеличила снимок ещё сильнее.

На его груди висел небольшой круглый медальон.

Круг.

Три волнистые линии.

Тот самый знак.

✦

Вечером они почти не разговаривали.

Марина сказала, что хочет отдохнуть, и осталась в комнате. Алиса спустилась в гостиную, взяла с полки книгу о местной истории и устроилась возле камина.

Читать было трудно.

Она постоянно возвращалась мыслями к фотографии.

К семи рыбакам.

К огням на склоне.

К странным словам Юхана.

И к тому, что Марина явно знала больше, чем говорила.

Около восьми в гостиную вошла Ингрид.

— Would you like some tea?

— Yes, please.

Хозяйка поставила перед ней чашку.

Некоторое время они молчали.

Потом Ингрид заметила книгу.

— Interested in our history?

— A little.

— Signe has many old documents. She takes good care of them.

— I visited the museum today.

— Did you?

— Yes.

Ингрид села в кресло напротив.

Алиса неожиданно спросила:

— Did you know Marina's mother?

Женщина не сразу ответила.

Она посмотрела на огонь в камине.

— Yes.

Алиса выпрямилась.

— You did?

— A long time ago.

— Was she your friend?

Ингрид сложила руки на коленях.

— We knew each other.

— Marina found some old photographs. She's trying to understand why her mother lived here.

— I know.

Алиса почувствовала, что разговор становится важным.

— Can you tell me anything about her?

Ингрид посмотрела на неё.

— Elena was a kind woman.

— That's all?

— She was young. And sometimes young people make promises they don't understand.

Алиса замерла.

— What kind of promises?

Ингрид покачала головой.

— It's not my story to tell.

Она поднялась.

— You should speak to Marina.

— I have.

— Then give her time.

Ингрид взяла пустую тарелку со стола.

У двери она остановилась.

— Alice?

— Yes?

— Don't believe everything people tell you about this place.

Алиса посмотрела на неё.

— Why?

Ингрид помедлила.

— Because sometimes people remember fear better than they remember what actually happened.

Она вышла.

Алиса осталась одна.

В камине треснуло полено.

За окном шумел ветер.

Алиса закрыла книгу.

Слова Ингрид не выходили у неё из головы.

Люди лучше помнят страх, чем то, что произошло на самом деле.

Она ещё не знала, насколько важными окажутся эти слова.

✦

Перед сном Алиса снова открыла фотографию из музея.

На этот раз она рассматривала не лица.

За спинами людей виднелась каменная стена часовни. На ней был тот же знак, что и на старой фотографии семерых рыбаков.

А чуть ниже — надпись.

Небольшая, почти стёртая.

Алиса увеличила изображение, но буквы расплывались.

Она попробовала усилить резкость стандартным редактором телефона.

Удалось различить только несколько слов.

De syv…

Семь…

Дальше текст был неразборчив.

Алиса отложила телефон.

Марина уже спала.

В комнате было темно, только из-под шторы пробивалась узкая полоска света уличного фонаря.

Алиса закрыла глаза.

И почти сразу услышала шаги.

Они доносились снизу.

Кто-то прошёл по гостиной, остановился возле лестницы, затем медленно поднялся на второй этаж.

Алиса открыла глаза.

Шаги приблизились.

Остановились возле их двери.

Она задержала дыхание.

Прошло несколько секунд.

Потом раздался тихий стук.

Один удар.

Пауза.

Два коротких.

Алиса села на кровати.

На этот раз она не стала спрашивать, кто там.

Осторожно встала, подошла к двери и посмотрела через глазок.

Коридор был пуст.

Она подождала.

Ничего.

Тогда Алиса медленно открыла дверь.

На полу лежал небольшой белый конверт.

Без имени.

Без адреса.

Она подняла его.

Бумага была сухой и плотной.

Внутри находился сложенный вдвое лист.

На нём было написано по-английски всего одно предложение:

«Не ходите к старой станции».

Алиса перечитала его.

Затем посмотрела в пустой коридор.

Из-за закрытой двери в дальнем конце этажа донёсся негромкий скрип.

Она быстро вернулась в комнату и повернула ключ.

Марина спала, отвернувшись к стене.

Алиса стояла возле двери, сжимая письмо.

И впервые с момента приезда в Скарвик ей захотелось оказаться дома.

Не потому, что она боялась темноты или странных местных жителей.

А потому, что кто-то здесь знал, в какой комнате она живёт.

Знал, что она интересуется старой станцией.

И считал необходимым предупредить её.

Или заставить замолчать.

Глава 4

Человек у причала

В половине седьмого утра Алиса проснулась от того, что кто-то уронил что-то тяжёлое на первом этаже.

Звук был коротким и вполне обычным. В старой гостинице постоянно скрипели ступени, хлопали двери и звенела посуда. Но Алиса открыла глаза с таким чувством, будто всю ночь ждала именно этого удара.

За окном ещё не рассвело. В стекле отражались две кровати, стул с её одеждой и полоска света из коридора. Марина спала, отвернувшись к стене.

Белый конверт лежал под подушкой Алисы.

Она достала его и ещё раз прочитала записку. Английский текст был написан печатными буквами, ровно, без подчёркиваний и восклицательных знаков: Stay away from the old station.

Держитесь подальше от старой станции.

Ни угрозы, ни подписи, ни объяснения. Даже обращение отсутствовало. Предупреждение мог написать человек, искренне опасавшийся за их безопасность. Или тот, кому не нравились вопросы, которые Алиса задавала накануне.

Она развернула лист к окну. Бумага была самая обычная. Без водяных знаков и заметных следов. По сгибу проходила тонкая полоса, словно письмо долго лежало в кармане.

Алиса сфотографировала обе стороны, затем сам конверт и положила всё в отделение сумки, где хранила документы.

Если бы подобную историю рассказала ей Марина в Москве, Алиса наверняка предложила бы сначала поговорить с хозяйкой гостиницы, а потом перестать искать загадочные смыслы в чужом плохом воспитании. Но сейчас, сидя в полутьме незнакомой комнаты, она почему-то не спешила следовать собственному совету.

— Ты не спишь? — раздалось с соседней кровати.

Алиса вздрогнула.

— Уже нет.

Марина перевернулась на спину. Лицо у неё было помятое, волосы спутались.

— Который час?

— Рано.

— Опять дождь?

— Кажется.

Несколько секунд они молчали. Потом Марина приподнялась на локте.

— Что случилось?

Алиса посмотрела на сумку.

Ей хотелось выложить на одеяло письмо, фотографию из музея, все странные вопросы и недоговорённости, а потом потребовать объяснений. Но она вдруг поняла, что не знает, с чего начать. С того, что кто-то стучал к ним вторую ночь подряд? Или с того, что её лучшая подруга, кажется, привезла её сюда не совсем ради отдыха?

— Ночью снова кто-то подходил к двери, — сказала Алиса.

Марина села.

— Ты видела кто?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь, что к нашей?

— Потому что на этот раз оставили письмо.

Алиса достала лист.

Марина прочитала его стоя у окна, хотя света там было едва больше, чем у кровати.

— Где ты это нашла?

— На полу у двери.

— Когда?

— После полуночи.

— Почему ты меня не разбудила?

— Ты спала.

Марина подняла голову. Её лицо выглядело почти сердитым.

— Алиса, это уже не смешно.

— Я и не смеюсь.

— Нужно сказать Ингрид.

— Скажем. Только сначала я хочу понять одну вещь.

— Какую?

— Ты кому-нибудь рассказывала, что мы интересовались станцией?

Марина посмотрела на записку ещё раз.

— Сигне знала, что ты спрашивала про неё. Ты сама говорила.

— Я спрашивала при тебе?

— Нет. Но Сигне потом упомянула, что ты заходила в музей.

— И что ещё?

— Что у тебя много вопросов.

Алиса протянула руку за листом.

— Забавно. Вчера она не сказала мне почти ничего.

Марина отдала записку.

— Может, это просто кто-то из местных. Станция опасная, ты слышала. Тут, наверное, все знают, где мы живём.

— В том-то и дело.

Марина подошла к шкафу и достала свитер.

— Я поговорю с Ингрид.

— Мы поговорим вместе.

— Хорошо.

Ответ прозвучал слишком поспешно. Но на этот раз Алиса решила не спорить.

✦ ✦ ✦

Ингрид нашлась на кухне. Она пересыпала молотый кофе из бумажного пакета в большую стеклянную банку. На подоконнике стояла тарелка с яблоками, а возле двери сушились чьи-то детские резиновые сапоги.

Светлое, домашнее утро не вязалось с запиской, которую Алиса держала в руке.

— Ingrid, someone left this outside our room last night, — сказала она.

Хозяйка вытерла руки полотенцем и взяла лист.

Она читала недолго, но потом ещё несколько секунд смотрела на бумагу, будто надеялась увидеть на ней что-то между строк.

— Did you see anyone?

— No. We heard footsteps. Someone knocked.

— Twice, — добавила Марина. — On two different nights.

Алиса заметила, что подруга не уточнила, как именно стучали.

— I'm sorry, — сказала Ингрид. — This shouldn't happen here.

— Do you recognize the handwriting? — спросила Алиса.

— No.

— Could it be Johan?

Хозяйка подняла глаза.

— Why would you think that?

— Because he told me I shouldn't be here. And because he used to work at the station.

Ингрид аккуратно сложила лист по прежнему сгибу.

— Johan can be rude. That doesn't mean he is going around frightening guests.

— Then who is?

— I don't know.

Она вернула письмо Алисе.

— I will check the doors at night. And if anyone bothers you again, wake me. Please.

В этом «пожалуйста» было больше усталости, чем страха.

— Is the station really that dangerous? — спросила Алиса.

— Some stairways and platforms are no longer safe. The entrance is closed, but people keep finding ways around the barriers. That's why everyone tells visitors to stay away.

— Does anyone still go there?

— Contractors sometimes. Inspectors. People who have a reason.

Алиса вспомнила фургон и мужчину в оранжевой куртке.

— Someone was taking pictures near the slope yesterday.

— They are checking the drainage after the rains.

— Who are they?

— The municipality hires people for that.

Ингрид замолчала, и Алиса вдруг увидела, как у неё дрожит большой палец на ручке кофейной банки. Едва заметно, только когда хозяйка поставила её на полку.

— If you want my advice, — сказала Ингрид, — spend the day by the water. The path along the harbour is safe, and the weather may clear.

— А часовня? — неожиданно спросила Марина по-русски.

Ингрид не поняла слов, но, кажется, уловила вопрос в её тоне.

— The chapel path is marked, — ответила она. — Just don't take the old service track behind the hill.

Алиса поблагодарила её.

Они вышли из кухни и остановились у лестницы.

— Ты веришь ей? — тихо спросила Марина.

— Не знаю.

— Она выглядит напуганной.

— Или раздражённой. К ней приехали две туристки, которым оставляют письма под дверью. Я бы тоже раздражалась.

Марина попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась.

— Может, нам действительно не стоит больше соваться к станции.

— Я туда и не собиралась.

— Обещаешь?

Алиса посмотрела на неё.

— Ты сейчас говоришь как моя мама.

— Тогда просто скажи «да».

— Да, Марин. Обещаю.

Марина опустила глаза.

— Спасибо.

И опять Алисе стало не по себе: слишком уж много значения подруга придавала простому обещанию не ходить к развалинам.

✦ ✦ ✦

До полудня они занимались тем, ради чего, как предполагалось, и приехали в Норвегию.

Зашли в пекарню, где продавали булочки с корицей. Посмотрели на рыбацкие лодки. Сфотографировали узкий переулок с белыми домами и ярко-красными дверями. На несколько минут даже выглянуло солнце, и фьорд преобразился: тёмная вода стала серебристой, а над далёкими вершинами обозначились тонкие полосы снега.

Алиса обнаружила, что может любоваться этим видом и одновременно думать о том, кто оставил записку.

Марина тоже постоянно отвлекалась. Проверяла телефон, но отвечала на сообщения лишь тогда, когда думала, что Алиса не смотрит.

В маленьком магазине у автобусной остановки они купили открытки. Марина долго перебирала виды деревни, а потом выбрала одну с часовней.

— Отправишь кому-нибудь? — спросила Алиса.

— Себе.

— Зачем?

— Чтобы помнить, как здесь было.

Алиса посмотрела на почтовую открытку в руках подруги.

— Пока что мы здесь третий день, а ты говоришь так, будто прощаешься.

Марина повернула открытку обратной стороной.

— Иногда лучше что-нибудь запомнить заранее.

— Марин.

— Что?

— Ты можешь просто сказать, что тебя тревожит?

Марина помолчала.

— Меня тревожит то, что мама прожила здесь несколько лет, а я ничего об этом не знала. И то, что люди, которые её помнят, теперь отвечают на вопросы так, будто я прошу их признаться в преступлении.

Алиса почувствовала укол стыда.

Она легко объясняла поведение подруги желанием скрыть что-то от неё. Но было и другое объяснение: Марина могла не справляться с тем, что узнавала.

— Ты ведь не думаешь, что мама сделала что-то ужасное? — спросила Алиса.

Марина долго смотрела на открытку.

— Я не знаю, что она сделала.

— Сигне рассказала тебе ещё что-нибудь о письме?

— Только то, что мама написала его перед отъездом.

— Она показала оригинал?

— Да. Бумага была старая, сложенная вчетверо. На обратной стороне — дата. Ноябрь девяносто третьего.

— А почерк ты узнала?

— Конечно. У мамы был очень ровный почерк. Она до конца жизни подписывала открытки одной и той же синей ручкой.

Марина вдруг улыбнулась настоящей, печальной улыбкой.

— Даже если открытка была новогодняя и вся золотая, она всё равно писала синим.

Алиса ничего не сказала.

Она помнила Елену Белову уже пожилой, с мягкой манерой говорить и неизменным чайником на кухонном столе. И плохо представляла, что когда-то эта женщина могла стоять перед часовней в далёкой Норвегии и писать письма об обещаниях, которые нельзя нарушать.

— Можешь попросить Сигне прислать фотографию письма? — спросила она.

— Попробую.

Марина убрала открытку в сумку и добавила:

— Но сегодня я больше не хочу об этом. Правда.

Алиса кивнула.

Днём им удалось почти два часа провести без разговоров о прошлом.

✦ ✦ ✦

После обеда Марина осталась в гостинице. Она сказала, что должна созвониться с коллегами, и разложила на кровати ноутбук, зарядное устройство и наушники — весь привычный набор, который делал её похожей на московскую Марину, а не на женщину, запутавшуюся в чужой семейной истории.

Алиса решила пройтись одна.

Перед выходом она достала серые шерстяные перчатки. Мать связала их несколько зим назад, и Алиса редко носила обе сразу: одна растянулась, а другая немного натирала возле большого пальца. Но ветер с фьорда оказался таким холодным, что придирчивость пришлось оставить в Москве.

Телефон почти разрядился. Алиса взяла из сумки небольшой внешний аккумулятор, проверила заряд и положила его в карман.

На лестнице ей встретилась Ингрид.

— Going out?

— Just for a walk.

— Take the lower road. It's less slippery.

— I will.

Хозяйка улыбнулась, но взгляд её задержался на Алисиных перчатках, а затем скользнул к сумке.

Алиса поймала себя на нелепой мысли, будто теперь даже её одежда кому-то что-то сообщала.

На улице она повернула к причалу.

Порывы ветра приносили с воды запах соли. У магазина разгружали ящики с продуктами. Две женщины о чём-то спорили, стоя возле машины, и этот совершенно обычный спор почему-то подействовал на Алису успокаивающе.

Она зашла в кафе к Томасу.

Тот узнал её ещё с порога.

— Alice. Coffee?

— Tea, this time.

— Progress. You've been here long enough to change habits.

Он поставил чашку на стойку.

— How's your holiday?

— Interesting.

— That's not always the same as good.

Алиса улыбнулась.

— Can I ask something? About the station.

Томас поднял обе руки.

— Here we go again.

— I'll be quick.

— All right.

— Was it closed because of an accident?

Томас задумался.

— Not exactly. It stopped being useful. The systems changed, maintenance was expensive. You know how it goes.

— And Johan worked there?

— For years. He kept working in the area after it closed, doing repairs, odd jobs. He knows every stone on that hill.

— Does he still go there?

Томас взял полотенце и протёр уже чистую стойку.

— Johan goes where he likes.

— You all speak about him as if he were a storm that passes through town.

— Sometimes that's easier than arguing with a storm.

Он произнёс это с улыбкой, но Алиса заметила, что его взгляд переместился к окну.

На противоположной стороне улицы стоял тот самый белый фургон. Мужчина в оранжевой куртке разговаривал с кем-то по телефону и показывал рукой в сторону холма. На боку машины виднелись следы старой наклейки, частично заклеенные новой.

— The people inspecting the slope? — спросила Алиса.

Томас проследил за её взглядом.

— That's Lars Vik. He's a contractor.

— Is he local?

— Local enough.

— Does he know Johan?

Томас тихо усмехнулся.

— In Skarvik, everyone knows Johan.

Мужчина у фургона убрал телефон. В этот момент мимо него прошёл высокий седобородый человек в тёмной куртке.

Юхан Сольберг.

Они обменялись несколькими словами. Сначала спокойно, потом Юхан резко указал на кузов фургона. Ларс отвернулся, словно не собирался продолжать разговор. Юхан сказал что-то ещё, на этот раз громко, но через закрытое окно Алиса слов не разобрала.

Ларс сел в кабину и захлопнул дверь.

Юхан остался на тротуаре. Его широкие плечи были напряжены, словно он только что удержался от того, чтобы ударить по машине кулаком.

— Are they arguing? — спросила Алиса.

Томас поставил перед ней чай.

— People argue. Especially when it rains every day.

Ответ был настолько похож на все предыдущие, что Алиса почувствовала раздражение.

— Здесь вообще бывает что-то, о чём можно говорить прямо?

Томас не понял русских слов, но уловил интонацию.

— Sorry?

— Nothing. Thank you for the tea.

Она взяла чашку и отошла к окну.

Юхан уже уходил в сторону причала, а фургон медленно двигался к дороге, ведущей за холм.

Алиса неожиданно подумала, что у каждого из этих людей есть собственная, вполне обычная жизнь. Работа, долги, болезни, семейные ссоры. У неё же за три дня сложилась привычка видеть за любым движением заговор.

Возможно, дело было не в Скарвике.

Возможно, она просто слишком устала.

✦ ✦ ✦

К вечеру дождь вернулся.

Марина написала, что задержится с созвоном, и предложила встретиться уже в гостинице. Алиса ответила коротким «хорошо» и осталась в городе.

Вдоль причала загорелись низкие фонари. Вода под деревянным настилом стала почти чёрной. Рыбацкие лодки скрипели у швартовов, и звук напоминал осторожные шаги по старой лестнице.

Алиса шла, пряча руки в карманы, когда увидела Юхана возле синего судна. Он стоял спиной к ней и разговаривал с пожилым мужчиной в шерстяной шапке. Тот что-то объяснял, указывая на воду. Юхан слушал, не перебивая.

В его фигуре сейчас не было ничего угрожающего. Просто уставший человек под дождём.

Алиса могла пройти мимо.

Позже она будет вспоминать именно эту возможность: ещё несколько шагов вдоль причала, и никакого разговора бы не произошло.

Но она вспомнила записку.

— Mister Solberg?

Юхан обернулся.

Пожилой мужчина посмотрел на Алису, затем на Юхана и, что-то пробормотав, отошёл к лодке.

— You again, — сказал Юхан.

— I just want to ask you something.

— Ask someone else.

Он повернулся, собираясь уйти.

— Someone has been leaving notes outside our room.

Юхан остановился.

Ветер поднял край его куртки. Он медленно повернул голову.

— What kind of notes?

— Telling us to stay away from the old station.

— Then stay away.

— Did you write it?

Вопрос повис между ними.

Юхан несколько секунд смотрел Алисе в лицо. Потом рассмеялся — один раз, сухо и без веселья.

— You think I have nothing better to do?

— You told me I shouldn't be here.

— You shouldn't.

— Why? Because I'm a tourist? Because I'm Russian? Or because I asked about the station?

Лицо Юхана потемнело.

— You ask too many questions.

— And nobody seems willing to answer any of them.

— Then perhaps you should learn to stop.

Алиса почувствовала, как у неё похолодели щёки. Не столько от страха, сколько от возмущения.

— You don't get to tell me where I can walk.

— I can tell you when you're walking into danger.

— Then explain the danger.

Он посмотрел мимо неё — к дороге, ведущей в верхнюю часть деревни.

— That building is rotten. The stairs are rotten. People think a fence is only a suggestion. Someone will get killed there.

— Is that what you're afraid of?

Юхан шагнул ближе.

— You know nothing about what I'm afraid of.

Алиса отступила на полшага. Юхан заметил это и, кажется, ещё больше разозлился — теперь уже на себя.

— Go back to your friend, — сказал он.

— Марина тут ни при чём.

Имя вырвалось по-русски. Юхан не должен был его понять. Но он понял.

— Marina, — повторил он с тяжёлым акцентом.

Алиса застыла.

— You know her?

Юхан отвернулся.

— I know who you are staying with.

— That's not what I asked.

— You don't understand what you're bringing back here.

— What are we bringing back?

Он сжал челюсти. На мгновение показалось, что сейчас ответит. Но вместо этого он сказал:

— Tell her not to trust old photographs. Pictures never show what happened after they were taken.

Алиса почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— You knew Elena Belova.

Юхан посмотрел на неё с выражением, которого Алиса не смогла понять. В нём были и удивление, и что-то похожее на сожаление.

— Leave her out of this.

— Она умерла, — сказала Алиса по-русски и тут же повторила по-английски: — Elena is dead.

Юхан опустил взгляд.

Несколько секунд он молчал.

— I know, — произнёс наконец.

Алиса почувствовала внезапную жалость. Она не ожидала, что известие уже знакомо ему, и тем более не ожидала увидеть, как быстро с его лица исчезает злость.

— Then tell me why Marina came here, — сказала она тише. — Or what happened in 1993.

— Ask Marina.

— She doesn't know either.

— You think that makes it better?

Он повернулся, собираясь уйти по причалу.

Алиса сделала шаг за ним.

— Wait. Did you leave the note?

— No.

Ответ прозвучал сразу и твёрдо.

— Then who did?

Юхан остановился так резко, что Алиса едва не врезалась в него.

— Listen to me. Whatever you think you have found, it is not a game. Stay away from the station. Stay away from the hill at night. And leave the past alone.

— You can't threaten me just because I asked about a photograph.

— I'm not threatening you.

— Then what are you doing?

— Trying to stop you from doing something stupid.

За их спинами хлопнула дверь ближайшего склада. Алиса обернулась. На площадке стояли двое мужчин и смотрели в их сторону. Чуть дальше, на улице, появился Томас с пакетом из магазина.

Юхан тоже заметил их.

— Go home, — сказал он уже тише.

— Don't talk to me like that.

Алиса хотела обойти его, но Юхан поймал её за рукав куртки.

Не сильно. Всего на секунду. И всё же пальцы сомкнулись так неожиданно, что она вскрикнула.

— Let go of me!

Он сразу отпустил.

— I said, go home.

— Don't ever touch me again.

Голос Алисы прозвучал громче, чем она намеревалась. Мужчины у склада перестали разговаривать. Томас остановился на краю тротуара.

— I'll call the police if you come near me again, — сказала она.

Юхан медленно выпрямился.

— Maybe you should.

Он посмотрел на неё так, словно хотел добавить что-то ещё. Затем развернулся и ушёл, тяжело ступая по мокрым доскам.

Алиса осталась возле швартовой тумбы.

Руки дрожали, хотя никакой боли не было. Она обнаружила, что всё ещё держит ладонь перед собой, словно собирается показать кому-то место, где её схватили.

— Alice? — позвал Томас.

Он подошёл, держа бумажный пакет под полой куртки.

— Are you okay?

— Yes.

— Did he hurt you?

— No. He just grabbed my sleeve.

Томас посмотрел вслед Юхану. Тот уже поднялся на дорогу и быстро уходил к домам.

— I heard shouting, — сказал Томас.

— Everyone heard shouting.

— Do you want me to walk you back?

Алиса покачала головой.

— No. Thank you.

— Johan shouldn't have done that.

Она усмехнулась.

— At last, something we can agree on.

Томас не улыбнулся.

— He's been under pressure lately. That's not an excuse.

— Pressure from what?

Томас опустил глаза на пакет.

— I don't know all of it.

Алиса больше не стала спрашивать.

Она заметила, что один из мужчин возле склада достал телефон. Может быть, посмотреть время. Может быть, позвонить жене. Но Алисе вдруг показалось, что все они уже составили для себя историю произошедшего, и в этой истории она выглядела не лучше Юхана.

Она застегнула куртку до самого подбородка и пошла прочь.

На часах телефона было 19:13.

✦ ✦ ✦

Ноги сами понесли её не к гостинице, а вверх по улице, к развилке прогулочных маршрутов.

Алиса не хотела встречаться с Мариной в таком состоянии. Она заранее слышала вопросы: зачем подошла к Юхану, зачем спрашивала про прошлое, почему не оставила всё как есть. И знала, что отвечать на них будет нечего.

Она просто подошла.

Просто не смогла промолчать.

Дождь почти прекратился, но на тротуаре стояли лужи. Ветер шумел в соснах, росших за последними домами. По дороге проехал велосипедист с ярким красным фонарём, и его свет на несколько секунд окрасил мокрый асфальт.

На развилке стояла деревянная стойка с указателями. Одна стрелка показывала направление к часовне и смотровой площадке. Другая — к нижней прогулочной тропе. Чуть поодаль начиналась старая служебная дорога, перекрытая металлическим барьером с предупреждающей табличкой.

За ограждением, ниже по склону, в темноте угадывалась крыша станции.

Алиса остановилась.

Здесь было тихо. Настолько тихо, что она слышала редкие капли, падавшие с веток на камни.

Она вспомнила обещание, данное Марине утром.

К станции не ходить.

Она и не собиралась. Просто хотела перевести дыхание и посмотреть на фьорд сверху, прежде чем возвращаться в гостиницу.

Телефон завибрировал в кармане. Звонила Марина.

Алиса сняла правую перчатку, чтобы провести по экрану. От влаги телефон плохо реагировал на прикосновения, и пришлось вытереть большой палец о край куртки.

— Да?

— Ты где? Я вернулась в номер, тебя нет.

— Гуляю.

— Уже темно.

— Я заметила.

— Алис, ты в порядке?

Ей захотелось сказать всё сразу: про Юхана, про людей, которые смотрели, про слова Елены, которые неожиданно прозвучали среди рыбацких лодок. Но она представила, как будет объяснять это по телефону, под мокрыми соснами, и ответила:

— Я скоро приду.

— Ты на набережной?

— Недалеко.

Пауза затянулась.

— Только не ходи к станции, ладно?

— Марина, я уже обещала.

— Хорошо. Прости.

Связь оборвалась.

Алиса взглянула на экран. Уголок телефона был мокрым, аккумулятор показывал девять процентов. Она убрала его в карман и шагнула в сторону, пропуская мужчину, который спускался с тропы, ведя за руль велосипед. Колёса шуршали по гравию. Мужчина коротко кивнул ей и прошёл дальше.

Через минуту Алиса поняла, что правая рука у неё замёрзла.

Перчатки не было.

Она проверила оба кармана, заглянула в сумку, затем прошла несколько шагов назад. Фонарик телефона высветил мокрые листья, узкую канавку у дорожного столба и тёмные стебли вереска за ограждением.

Ничего.

Может быть, она выронила её, когда пропускала велосипедиста. Может быть, оставила ещё возле кафе, снимая перчатку для оплаты. Она не помнила.

Ветер усилился, и Алиса почувствовала, как быстро холод добирается до пальцев.

— Отлично, — сказала она вслух. — Просто отлично.

На экране было 20:06.

Она ещё раз осветила землю возле указателя. В глубине за барьером что-то светлое мелькнуло среди травы, но сразу исчезло под движущимися ветками. Чтобы разглядеть предмет, пришлось бы перелезть через ограждение или спуститься по обочине.

Алиса убрала телефон.

Нет. Перчатка не стоила того, чтобы нарушать обещание. Особенно после всего, что она сегодня услышала о старой станции.

Она натянула левую перчатку плотнее и пошла вниз по освещённой дороге.

✦ ✦ ✦

По пути ей встретилась пожилая женщина с корзиной для покупок. Она медленно поднималась по склону, придерживаясь за мокрые перила. Алиса посторонилась, и женщина благодарно кивнула.

Внизу, у первого жилого дома, из открытого окна доносились голоса. Кто-то смеялся, звякала посуда. Алиса вдруг остро позавидовала этим незнакомым людям. Они, наверное, знали, кто их соседи, откуда приходят письма и почему мужчина у причала злится при одном упоминании старой станции.

Потом она подумала, что, возможно, как раз здесь люди ничего подобного не знали друг о друге. Или знали слишком много.

В гостиницу она вернулась после половины девятого.

Марина сидела в гостиной, завернувшись в плед. Перед ней стояла чашка нетронутого чая.

Увидев Алису, она поднялась.

— Я уже хотела идти искать тебя.

— Не надо было.

— Ты не отвечала.

— Телефон сел почти до нуля.

Марина заметила голую правую руку.

— Где перчатка?

— Потеряла.

— Где?

— Где-то по дороге. Не знаю.

Марина посмотрела на неё внимательнее.

— Что произошло?

Алиса прошла к камину и протянула руки к теплу. Только теперь она почувствовала, как сильно устала.

— Я встретила Юхана.

Марина не ответила.

— У причала, — добавила Алиса. — Мы поговорили.

— О чём?

— О станции. О записке. О твоей маме.

Марина встала так резко, что плед упал с её плеч.

— Ты спрашивала его о маме?

— Да.

— Зачем?

— Потому что он знает, кто она. И знает тебя.

— Он так сказал?

— Он назвал тебя по имени. А когда я сказала, что Елены больше нет, ответил, что уже знает.

Марина медленно опустилась обратно в кресло.

Алиса смотрела на неё, ожидая возражений или объяснений. Но подруга только закрыла лицо ладонями.

— Марин, ты действительно никогда с ним не встречалась?

— Нет, — сказала Марина, не поднимая головы. — Никогда.

Алиса поняла, что на этот раз верит ей.

— Он сказал, что старые фотографии ничего не объясняют. Что они не показывают, что произошло потом.

Марина опустила руки.

— Именно так?

— Почти дословно.

— А больше?

— Велел не ходить к станции и оставить прошлое в покое.

— И всё?

Алиса помедлила.

— Он схватил меня за рукав. Совсем ненадолго. Когда я пыталась его остановить.

Марина вскочила.

— Что?!

— Ничего страшного. Я закричала, он сразу отпустил.

— Алиса, это не «ничего страшного».

— Я знаю.

— Ты должна рассказать Ингрид.

— И что она сделает? Запретит Юхану выходить на улицу?

— Хотя бы будет знать.

Алиса села в кресло напротив.

— Томас видел. И ещё двое возле склада.

— Тогда тем более.

Марина подошла к окну, отвернула край занавески и посмотрела на улицу.

— Я не понимаю, зачем он так себя ведёт, — произнесла она.

— Я тоже.

— Мама никогда не рассказывала о нём. Вообще ни разу не произносила это имя.

— Но он помнит её.

— Да.

Марина отпустила занавеску.

— И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

Они долго молчали.

Потом Алиса сказала:

— Я ведь могла не подходить к нему. Он разговаривал с каким-то стариком. Я решила, что должна выяснить, кто оставил записку. Как будто он обязан был отвечать мне.

— Это не даёт ему права хватать тебя.

— Нет, конечно. Но я тоже была не особенно вежлива.

Марина покачала головой.

— Перестань искать, в чём ты виновата.

Алиса хотела возразить, но не стала.

Она вспомнила, как Юхан сказал «Может, и стоит позвонить в полицию», и это прозвучало не как вызов, а почти как просьба.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — мне показалось, что он не столько злится, сколько боится.

— Чего?

— Не знаю.

Марина посмотрела в сторону тёмного окна.

— Возможно, он боится не за себя.

— Ты что-то знаешь?

Подруга медленно покачала головой.

— Нет. Просто пытаюсь понять.

✦ ✦ ✦

К половине десятого в гостиной погасли две настенные лампы. Ингрид прошла через комнату с корзиной чистого белья, пожелала им спокойной ночи и спросила, всё ли в порядке.

Алиса уже открыла рот, чтобы рассказать о Юхане, но Марина незаметно коснулась её локтя.

— We'll talk tomorrow, — ответила она хозяйке.

Ингрид посмотрела на обеих.

— All right. Good night.

Когда хозяйка ушла, Алиса повернулась к подруге.

— Почему завтра?

— Потому что сейчас ты устала. И я тоже. Если начнём рассказывать, она пойдёт выяснять отношения с Юханом посреди ночи. Тебе это нужно?

Алиса подумала, что нет.

— Утром, — согласилась она.

Они поднялись наверх.

В комнате было холодно: Марина оставила форточку приоткрытой. Алиса закрыла её, достала из сумки зарядку и положила телефон на стол. Он ожил не сразу.

Пока телефон включался, Алиса сняла куртку. На рукаве, в том месте, где её схватил Юхан, осталась едва заметная складка. Она разгладила ткань ладонью.

Если бы кто-то спросил её сейчас, боится ли она этого человека, Алиса не смогла бы ответить. В ней оставалась злость, но к ней примешивалось нечто другое — ощущение, что она прервала разговор, который мог закончиться совсем иначе.

Марина переоделась и легла, не включая верхнего света.

— Алис?

— Да?

— Ты ведь правда не ходила к станции?

Алиса повернулась.

— Не ходила.

— Даже близко?

— Я дошла до развилки возле указателей. Там есть ограждение. За него я не заходила.

Марина выдохнула.

— Ладно.

— Что за странная проверка?

— Просто хочу, чтобы ты была осторожна.

— Я потеряла перчатку и даже за ней не полезла. Достаточно осторожно?

Марина ничего не сказала.

Алиса взяла телефон. На экране появились уведомления: сообщение от матери, рекламная рассылка и прогноз погоды, обещавший ещё три дня дождя. Она ответила матери коротким «всё хорошо», хотя сама не знала, можно ли назвать этот день хорошим.

Потом выключила экран. После сегодняшнего вечера ей больше всего хотелось, чтобы ничего важного не происходило.

Внизу хлопнула входная дверь.

Марина уже лежала неподвижно, отвернувшись к стене. Алиса подошла к окну.

На противоположном берегу фьорда горели привычные редкие огни домов. Выше, там, где темнел склон возле часовни, появились две небольшие жёлтые точки.

Алиса присмотрелась.

Огни не были неподвижными. Они медленно перемещались между деревьями, то исчезая, то вновь показываясь в просветах. Через минуту к ним прибавилась третья точка.

Она подумала о семи рыбаках, о старой фотографии и о том, что люди иногда собираются вместе просто потому, что не хотят забывать умерших.

Может быть, в этом действительно не было никакой тайны.

На столе лежала левая серая перчатка. Второй не было.

Алиса убрала её в сумку, закрыла штору и легла.

В последний момент она вспомнила слова Юхана: «Фотографии никогда не показывают, что произошло потом».

И поняла, что впервые за весь день хочет не задать ещё один вопрос, а услышать ответ.

Глава 5

Нижняя площадка

Утром Алиса проснулась за минуту до будильника и не сразу поняла, что её разбудило.

В комнате было тихо. Дождь перестал, ветер тоже будто выдохся. За тонкой занавеской серел прямоугольник окна, а на подоконнике лежала полоска тусклого октябрьского света.

Она прислушалась.

Из коридора доносились шаги. Кто-то остановился возле их двери, затем пошёл дальше, к лестнице.

Алиса невольно посмотрела на щель под дверью.

Никакого конверта.

Это должно было её успокоить. Вместо этого она почувствовала досаду на себя. За четыре дня в Скарвике она научилась просыпаться от чужих шагов, читать интонации людей, говоривших на незнакомом языке, и искать смысл в вещах, которых раньше не замечала.

Вчерашняя ссора с Юханом вспоминалась рывками: мокрые доски причала, его пальцы на рукаве, Томас с бумажным пакетом и фраза, произнесённая почти без выражения: «Может, и стоит позвонить в полицию».

Алиса повернулась на бок.

На соседней кровати Марины не было. Слышался шум воды из ванной.

На столе стояла чашка, оставленная с вечера, лежал заряженный телефон и одна серая перчатка.

Алиса взяла её. Шерсть возле большого пальца была чуть потёртой, а в месте, где мать когда-то пыталась исправить слишком тугую резинку, виднелся узелок более светлой нитки. Вторая перчатка лежала где-то под дождём, возле развилки, если её ещё не унесло в канаву.

Она могла купить новые. В магазине у автобусной остановки продавались вполне приличные шерстяные варежки. Дело было не в деньгах и даже не в холоде.

Вечером она сказала Марине, что за перчаткой не полезла. И только теперь поняла, как настойчиво ей хочется вернуться и убедиться, что вещь всё ещё там, где была потеряна. Найти хоть что-нибудь, что можно вернуть на своё место.

Дверь ванной открылась.

— Ты уже встала? — спросила Марина.

— Почти.

Подруга была в свитере, с влажными волосами, собранными на затылке. Она выглядела отдохнувшей, но Алиса заметила тёмные круги под глазами.

— Я написала Сигне, — сказала Марина. — Она согласилась встретиться со мной в половине одиннадцатого.

— Насчёт письма?

— И фотографии. Я хочу спросить ещё раз, кто стоял рядом с мамой. И почему она сначала сказала, что никого не узнаёт.

— Я пойду с тобой.

Марина поправила резинку на волосах.

— Не надо. По крайней мере сначала.

Алиса села на кровати.

— Почему?

— Потому что я хочу поговорить о маме, а не о Юхане. После вчерашнего Сигне может решить, что мы приехали выяснять отношения со всей деревней.

— Она уже и так что-то решила.

— Возможно. Но это моя история, Алис. Мне нужно попробовать самой.

Слова прозвучали мягко, и именно поэтому спорить было особенно трудно.

— Хорошо, — сказала Алиса. — Позвони, когда закончите.

Марина заметила перчатку у неё в руках.

— Ты опять о ней?

— Она мне дорога.

— Я знаю. Но ведь она могла пропасть.

— Могла. Я пройду до развилки днём. Посмотрю с дорожки и вернусь.

Марина нахмурилась.

— Только с дорожки?

— Да. К станции я не пойду.

— Мы уже говорили об этом вчера.

— И я не изменила обещания.

Марина смотрела на неё ещё секунду, словно проверяла не слова, а то, насколько Алиса сама в них верит.

— Тогда после обеда поедем куда-нибудь, — предложила она. — В соседний город. Выпьем кофе, посидим среди людей, которые ничего о нас не знают.

Алиса улыбнулась.

— Отличный план.

В ту минуту обе, кажется, действительно верили, что день можно провести именно так.

✦ ✦ ✦

За завтраком Ингрид предложила им свежий хлеб, сыр и горячую кашу. Она говорила с гостьями по-английски, и Алиса уже почти перестала замечать, что находится в чужой стране. Хозяйка двигалась по кухне привычно и уверенно, но всякий раз, когда звякал колокольчик над входной дверью, оборачивалась быстрее, чем требовалось.

— Ты выглядишь усталой, — сказала она Алисе, ставя кофейник.

— Почти не спала.

— Из-за ветра?

— Вроде того.

Марина молча намазывала масло на тост.

Алиса вспомнила, что они так и не рассказали хозяйке о вчерашнем конфликте. Договорились поговорить утром, но теперь, когда перед ней были цветная скатерть, тарелка с хлебом и доброжелательная женщина, обвинять местного жителя в грубости казалось почти мелочным.

— Мы вчера встретили Юхана, — начала она.

Ингрид опустила взгляд на чашку.

— Он опять вас беспокоил?

— Мы поссорились. У причала.

— Из-за чего?

— Я спросила о старой станции. Он разозлился, схватил меня за рукав, но почти сразу отпустил.

Хозяйка поставила кофейник. На её лице появилось выражение человека, которому сообщили неприятную, но не неожиданную новость.

— Мне очень жаль. Я с ним поговорю.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу новой ссоры.

— Он не имеет права хватать постояльцев.

— Я знаю. Просто подумала, что вам лучше услышать об этом от нас.

Ингрид кивнула.

— Спасибо, что рассказали.

Марина поднялась из-за стола почти сразу после этого. Сказала, что ей нужно собраться, и вышла.

Алиса осталась допивать кофе.

— Юхан всегда такой? — спросила она.

Хозяйка долго складывала салфетки, прежде чем ответить.

— Нет. Не всегда.

— Все говорят, что ему пришлось нелегко.

— Это правда. Но его поведение это не оправдывает.

— Он работал на станции до самого закрытия?

— Наверное, даже дольше, чем следовало.

Алиса хотела переспросить, но Ингрид уже отвернулась к раковине.

— Если увидишь его сегодня, — сказала хозяйка, не оборачиваясь, — не спорь. Просто уходи.

— Именно так я и собираюсь поступить.

Ей не пришло в голову, что эту рекомендацию она уже не сможет выполнить.

В девять часов двадцать минут Алиса вышла из гостиницы.

Небо над фьордом было низким, словно горы удерживали облака на плечах. После ночного дождя ручьи на склонах потемнели, а с водостоков ещё капало. Ветер почти стих. В такой тишине даже шорох автомобильных шин по мокрому асфальту звучал отчётливо.

Она спустилась к улице, прошла мимо закрытого туристического киоска и повернула вверх.

В кармане куртки лежали телефон, маленький внешний аккумулятор и свёрнутый носовой платок. В сумке — белый конверт с запиской. Зачем она снова взяла его с собой, Алиса не могла объяснить. Наверное, не хотела оставлять в комнате вещь, которая без её согласия появилась у двери.

По пути ей встретился мужчина, выгуливавший собаку. Пёс обнюхал край её ботинка, а хозяин извинился и потянул поводок. Алиса поздоровалась. Мужчина ответил с улыбкой.

Всё было нормально.

У домов красили оконные рамы. На площадке возле магазина выгружали молоко. Над дверью пекарни висело объявление о пятничной распродаже булочек. Странная мысль: где-то происходила трагедия, а она пока не знала об этом и шла мимо мелких признаков обычного утра.

На развилке никого не было.

Деревянные указатели потемнели от влаги. На одном сохранилась выбоина, которую Алиса вчера заметила только при свете телефона. Тропа к часовне поднималась вправо; нижняя прогулочная дорожка уходила вдоль склона. Старая служебная дорога за металлическим барьером спускалась к бетонному зданию станции.

Алиса остановилась ровно там, где разговаривала вчера с Мариной по телефону.

Она восстановила последовательность движений. Правая перчатка. Экран. Велосипедист, которого пришлось пропустить. Шаг в сторону. Поиск под фонариком.

Возле указателя рос куст вереска, почти весь облетевший. Вчера его тонкие ветви шевелились на ветру. Сегодня они стояли неподвижно.

Алиса осмотрела мокрую траву, заглянула в неглубокую канавку и даже присела, чтобы проверить пространство под деревянной стойкой.

Перчатки не было.

Она достала телефон. Девять тридцать одна.

Пора возвращаться.

Именно в этот момент с нижней стороны барьера донёсся короткий металлический скрежет.

Алиса выпрямилась.

Звук был негромким: словно незакреплённый лист железа сдвинулся под тяжестью воды. Потом послышалось слабое постукивание — один удар, пауза, ещё один.

За ограждением виднелась крыша станции, бетонная площадка и полоса старых перил, уходивших вниз по склону. Узкая служебная дорога изгибалась за деревьями; дальше её закрывал кустарник. Алиса не видела ни людей, ни машины.

Она вспомнила мужчину в оранжевой куртке. Возможно, рабочие снова проверяли водостоки.

— Эй! — позвала она.

Никто не ответил.

Затем внизу что-то хлопнуло. На этот раз совсем близко к строению.

Алиса сделала несколько шагов по разрешённой нижней дорожке, которая шла параллельно ограждению. Здесь грунт был твёрже, а между соснами открывался вид на боковую стену станции. Соседняя тропа, отмеченная на туристической карте пунктиром, уводила к смотровой площадке над водой. Она решила дойти до поворота, взглянуть вниз и вернуться.

Это всё ещё не было дорогой к станции.

За вторым поворотом она увидела, что одна секция металлической сетки отогнута наружу. Внизу, за ней, тянулась бетонная лестница — старый служебный спуск, о котором ей рассказывала Сигне. Сверху лестницу закрывал трос, но нижняя часть ограждения была приподнята, словно под неё не раз подлезали.

Вода стекала по ступеням и уходила в трещину вдоль стены.

На одном из штырей ограждения зацепился кусочек серой ткани.

Алиса замерла.

Она подошла ближе. Не перчатка: всего лишь выцветшая тряпка, затянутая в узел. С расстояния нескольких метров её легко было принять за шерсть.

Какой-то чужой обрывок — и сердце уже бьётся быстрее.

Алиса вздохнула, сердясь на собственную впечатлительность, и собиралась повернуть обратно, когда заметила ниже, между двумя бетонными парапетами, тёмную полоску.

Она не сразу поняла, что это.

На нижней площадке лежал человек.

✦ ✦ ✦

Позже Алиса не могла вспомнить, о чём подумала в первую секунду.

Наверное, о том, что рабочий прилёг передохнуть. Или что кто-то уронил на площадку мешок с инструментами, похожий на человеческую фигуру. Подобные объяснения возникают сами собой, когда глаза уже видят нечто страшное, а разум ещё отказывается это принять.

Тёмная куртка. Одна нога чуть согнута. Рука лежит ладонью вверх, почти у края площадки.

Алиса обхватила холодный прут ограждения.

— Эй!

Она крикнула громче.

— Вы меня слышите?

Фигура не пошевелилась.

Между ней и площадкой было, возможно, двенадцать метров по прямой и гораздо больше — по лестнице. Перила внизу изгибались под странным углом, а одна секция металлического настила отсутствовала. Под ней темнел провал, в который уходила дождевая вода.

Алиса узнала ботинки раньше, чем лицо.

Тяжёлые коричневые ботинки с толстой подошвой. Вчера Юхан стоял в них на причале и переносил вес с ноги на ногу, пока она задавала ему вопросы.

Она сделала шаг назад, будто от этого можно было изменить то, что находилось внизу.

— Юхан?

В ответ капля ударила по железу.

Алиса вытащила телефон. Палец не сразу попал по экрану. Она набрала 113 — номер скорой помощи, который видела на информационном листке в гостинице.

Ей ответили почти сразу.

— Скорая помощь. Что у вас случилось?

— Здесь мужчина. Возле старой станции в Скарвике. Он лежит на площадке и не двигается.

— Вы сейчас рядом с ним?

— Я вижу его сверху. Здесь ограждение, лестница сломана. Не знаю, дышит ли он.

Оператор задавала короткие вопросы. Алиса отвечала, глядя на неподвижную фигуру, а потом — на экран телефона, пытаясь найти своё местоположение. Она сказала название гостиницы, улицу, которой поднималась, и описала деревянные указатели. Оператор попросила включить передачу геопозиции в телефоне, если это возможно, и оставаться на линии.

— Вы можете безопасно к нему спуститься?

Алиса посмотрела на провал в настиле.

— Боюсь, что нет.

— Не подвергайте себя опасности. Помощь уже едет. Мы также сообщим в полицию.

Ей велели следить, не появятся ли признаки движения, и по возможности оставаться у доступного для спасателей входа.

Алиса ответила, что останется.

На часах телефона было 09:38.

Она должна была находиться здесь всего несколько минут.

Пока оператор проверяла данные, Алиса сделала ещё один шаг к ограждению. Теперь можно было разглядеть часть лица. Юхан лежал на боку, голова была повернута к бетонной стене. Под виском темнело пятно, которое дождь не успел размыть полностью.

Она судорожно втянула воздух.

Затем отвернулась.

Ещё вчера этот человек говорил с ней. Злился. Схватил за рукав. И самое ужасное было не в том, что она видела сейчас, а в невозможности соединить два воспоминания: разгневанный голос на причале и тишину под бетонной стеной.

— Вы ещё на линии? — спросили в трубке.

— Да.

— Мужчина шевелится?

— Нет.

— Хорошо. Оставайтесь на месте.

Алиса села на мокрый валун возле тропы. Руки дрожали так сильно, что телефон пришлось держать обеими ладонями.

Она не видела, как сюда пришёл Юхан. Не знала, сколько времени он лежал на холодном бетоне. Он мог упасть ночью, мог прийти под утро. Он мог быть жив, и именно поэтому, несмотря на страх и отвращение к тому, что происходило, она не позволяла себе думать слово «труп».

За деревьями зашумел двигатель.

Сначала Алиса решила, что приехали спасатели, но звук быстро удалился. Она подняла голову. На дороге возле развилки мелькнула белая боковая стенка фургона.

Машина проехала мимо и не остановилась.

Алиса не успела разглядеть водителя. Не была уверена даже, что это тот же фургон, который стоял вчера возле кафе.

Но вдруг вспомнила резкий жест Юхана, указывавшего на кузов, и выражение лица Ларса Вика.

Она посмотрела вниз, на площадку, и почти машинально произнесла:

— Что же с вами случилось?

Вопрос утонул в шуме воды.

✦ ✦ ✦

Первой приехала скорая помощь. Два человека в красных куртках вышли из автомобиля возле указателей, за ними появилась полицейская машина.

Алиса поднялась им навстречу.

Её спросили, где находится пострадавший. Она указала вниз. Один из медиков, молодой мужчина с короткой бородой, осмотрел лестницу и что-то сказал напарнице. Полицейский подошёл к ограждению и посветил фонарём в сторону площадки, хотя день уже был достаточно светлым.

— Вы туда спускались? — спросил он Алису.

— Нет. Я оставалась на тропе.

— К чему-нибудь прикасались?

— Только к ограждению. Здесь, наверху. И к камню, на котором сидела.

Он кивнул и попросил показать точное место, где она стояла, когда увидела человека.

Медики нашли другой, более широкий подъезд к станции, через служебные ворота со стороны дороги. Один из них позвонил кому-то по рации. Вскоре к воротам подъехал ещё один автомобиль. Алиса увидела, как спасатели несут снаряжение и осторожно спускаются вдоль стены по устойчивому участку старого прохода.

Она старалась не смотреть за их движениями, но всё равно следила.

В такие минуты страшнее всего было то, что люди вокруг не суетились. Каждый делал что-то понятное и привычное: проверял застёжку на каске, распутывал ремень сумки, просил коллегу подать фонарь. Их спокойствие не означало, что ничего ужасного не произошло. Оно лишь говорило о том, что они умеют работать рядом с ужасным.

Один из полицейских подошёл к Алисе снова.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя.

— Алиса Воронцова.

Она произнесла фамилию по буквам. Он записал её, затем попросил показать паспорт или другой документ, если он при ней. Паспорт остался в гостинице. Полицейский принял данные с телефона и уточнил, где она остановилась.

— В гостевом доме «Северный берег».

— А зачем вы пришли на эту тропу?

— Вчера я потеряла перчатку. Где-то у указателя. Вернулась поискать.

Вопрос казался простым, но от ответа у неё пересохло во рту.

— Вы заходили за ограждение?

— Нет.

Полицейский посмотрел на отогнутую секцию сетки, затем на её мокрые ботинки.

— Хорошо. Пожалуйста, оставайтесь поблизости. Возможно, нам потребуется ещё с вами поговорить.

Алиса кивнула.

Она села на край низкой каменной стенки, из которой рос мох. Рядом стояла женщина-медик. Та сняла перчатки, достала из автомобиля серебристое термоодеяло и протянула его Алисе.

— Вас трясёт.

— Со мной всё нормально.

— Всё равно возьмите.

Тон был такой, что возражать не хотелось.

Алиса укрыла плечи тонкой блестящей плёнкой. Она шуршала при каждом движении. Из-за этого звука трудно было услышать, что происходит внизу.

Женщина спросила, не хочет ли Алиса воды. Та отказалась. Потом согласилась. Взяла пластиковую бутылку и сделала один глоток.

Медик ушла к коллегам, оставив её на стенке.

Алиса посмотрела на экран. Десять ноль семь.

Марина уже должна была идти к Сигне.

Она нажала на имя подруги, но остановилась до вызова.

Что сказать? Я пошла искать перчатку и нашла человека, с которым вчера поссорилась? Он не двигается, вокруг полиция, я не знаю, жив ли он?

Телефон зазвонил первым.

Марина.

— Ты где? — спросила она без приветствия. — Сигне ждёт, я уже почти дошла.

— Марин…

По тому, как прозвучал её голос, подруга всё поняла раньше слов.

— Что случилось?

— Я у старой станции.

Тишина.

— Ты обещала.

— Я не ходила внутрь. Я искала перчатку. Слушай меня, пожалуйста.

— Что там?

Алиса посмотрела на людей в ярких куртках, которые медленно поднимались по дорожке. Один нёс сложенную сумку; двое других разговаривали с полицейским.

— Здесь Юхан, — сказала она. — Он лежал на нижней площадке. Я вызвала скорую.

— Что значит «лежал»?

— Он не шевелился.

Марина какое-то время ничего не говорила.

— Алис, он жив?

— Я не знаю.

— Ты сама в порядке?

— Да.

— Я сейчас приеду.

— Не надо. Меня попросили остаться. Я тебе перезвоню.

— Я всё равно приду.

Связь оборвалась.

Алиса опустила телефон на колени.

У служебных ворот появился мужчина с седыми волосами и в тёмно-синей куртке. Он не носил форму, но полицейские сразу начали говорить с ним. Один показал рукой вниз, другой достал планшет. Мужчина слушал, почти не двигаясь.

Затем посмотрел на Алису.

Она отвела глаза.

Через несколько минут человек в синей куртке подошёл к ней.

— Госпожа Воронцова?

— Да.

— Меня зовут Эрик Хауг. Я следователь. Насколько я понимаю, именно вы обнаружили этого человека.

У него был спокойный низкий голос и чуть усталое лицо. Он казался моложе Ингрид и старше Томаса. Говорил без спешки, словно давал собеседнику время подумать.

— Я увидела его с тропы, — сказала Алиса.

— Покажете, откуда именно?

Она встала и провела его к ограждению. Эрик не позволил ей переступить через красно-белую ленту, которую полицейские уже натянули между деревьями, и сам остался снаружи.

— Вон там, — сказала Алиса. — Между двумя стенами.

Он посмотрел вниз, затем на ступени и отогнутую сетку.

— И вниз вы не спускались?

— Нет. Я вызвала помощь.

— Вы правильно поступили.

Алиса впервые за утро ощутила слабое облегчение.

— Он жив?

Эрик не ответил сразу.

— Мне очень жаль, — сказал он наконец. — Медики подтвердили его смерть.

Слова прозвучали просто, без подготовительных фраз. Наверное, по-другому говорить подобное было бы ещё жестче.

Алиса не заплакала. Ей даже показалось, что ничего не почувствовала. Только изображение перед глазами стало удивительно чётким: мох на проволоке, ржавая головка болта, два длинных следа дождевой воды на бетоне.

— Нам нужно выяснить, что произошло, — продолжил Эрик. — Сейчас я задам вам несколько вопросов. Вы не против?

Алиса кивнула.

Он не доставал блокнот до тех пор, пока они не вернулись к каменной стенке.

— Вы знали погибшего?

Она открыла рот и не сразу произнесла ответ.

— Его зовут Юхан Сольберг.

— Откуда вы его знаете?

— Мы встретились в гостевом доме. И вчера в посёлке.

— Вы дружили?

— Нет.

— Вчера вы разговаривали?

— Да.

— Примерно во сколько?

— Немного после семи вечера. У причала.

Эрик поднял глаза.

— О чём вы говорили?

Вот теперь Алиса почувствовала страх — не перед человеком, который сидел напротив, а перед самой последовательностью событий. Вчера ей казалось, что ссора закончилась, как заканчиваются сотни неприятных разговоров: кто-то ушёл, кто-то остался, наутро оба вспоминают происшедшее с раздражением и стыдом.

А сейчас человек, с которым она спорила, лежал мёртвым под старой станцией.

— О станции, — ответила она. — Он велел мне держаться подальше. Я спросила почему. Мы поссорились.

— Кто-нибудь это видел?

— Да. Томас из кафе. И ещё двое мужчин возле складского здания.

— Ссора перешла в рукоприкладство?

Она задержала дыхание.

— Он схватил меня за рукав. На мгновение. Я потребовала отпустить, и он отпустил.

Эрик записал несколько слов.

— А вы к нему прикасались?

— Нет. То есть… я его не хватала и не толкала. Это он тронул мой рукав, и всё.

— Спасибо, что уточнили.

Он не выглядел ни удивлённым, ни недоверчивым.

— Что было после того, как вы ушли от причала?

Алиса рассказала, как поднялась к развилке, получила звонок Марины, обнаружила пропажу перчатки и вернулась в гостиницу.

— Во сколько вы находились возле ограждения?

— Около восьми. В восемь шесть минут. Помню, что посмотрела на телефон.

— А потом?

— Я пошла назад. Примерно в половине девятого вернулась в гостевой дом. Марина была там. Мы поговорили, какое-то время посидели в общей гостиной, потом поднялись наверх.

— После этого вы ещё выходили?

— Нет.

Он задал ещё несколько вопросов: заметила ли она вчера автомобиль возле станции, слышала ли ночью необычные звуки, видела ли утром следы других людей.

— Пока я ждала скорую, мимо проехал белый фургон, — сказала Алиса. — Не знаю, важно ли это. Здесь работал подрядчик. Кажется, его зовут Ларс Вик.

Эрик записал и это.

— Фургон останавливался?

— Нет.

— Вы уверены, что это была та же машина?

Она вспомнила короткий белый прямоугольник между деревьями.

— Нет. Я не уверена.

— Ничего страшного. Нам важно понимать, в чём вы уверены, а в чём нет.

Услышав это, Алиса едва заметно кивнула. Впервые с момента приезда человек из Скарвика не пытался объяснить ей, что вопросы лучше оставить при себе.

— А вы видели вчера вечером огни на холме? — неожиданно спросила она.

— Какие именно огни?

— Два или три. Возле часовни. Между деревьями ходили люди. Было примерно половина десятого.

Эрик не стал ни улыбаться, ни удивляться.

— Вы разглядели, кто нёс фонари?

— Нет.

— Тогда не будем заранее считать, что это связано с происшествием. Но я запишу.

Он взглянул на телефон.

— Ещё один вопрос. Почему вы решили искать перчатку, а не купить новую пару?

Вопрос показался Алисе почти оскорбительным. Затем она поняла, что следователь, вероятно, спрашивает не из любопытства: нужно установить причину, по которой она оказалась в месте, куда накануне ей настойчиво советовали не ходить.

Она показала левую перчатку.

— Их связала моя мама. Они даже немного разные: одна чуть теснее другой. Я потеряла правую.

Эрик посмотрел на светлую нитку у резинки.

— Вы точно помните, где её потеряли?

— Возле указателя. Я была на открытой для прохода тропе. Сняла перчатку, чтобы ответить на звонок.

— Сегодня нашли её?

— Нет.

Он кивнул и встал.

— Пожалуйста, держите телефон включённым. Возможно, мы попросим вас дать более подробные показания в участке. И не уезжайте из этих мест, не оставив нам контактных данных.

— Я подозреваемая?

Вопрос вырвался неожиданно даже для самой Алисы.

Эрик не изменился в лице.

— Вы свидетель, который обнаружил погибшего и разговаривал с ним накануне. Сейчас мы собираем сведения. Причина и обстоятельства смерти ещё не установлены.

— Но вы спросили, прикасалась ли я к нему.

— Я спросил бы об этом любого, кто ссорился с ним перед смертью. Нам нужно точно восстановить последовательность событий.

Эрик убрал блокнот.

— Вам кто-нибудь говорил, что станция опасна?

— Все.

— Теперь вы понимаете, почему мы относимся к этим предупреждениям серьёзно.

Она посмотрела на жёлтый каска спасателя, мелькнувшую за барьером.

— Да, — сказала она. — Понимаю.

✦ ✦ ✦

Марина пришла почти бегом.

Алиса увидела её в конце дороги: расстёгнутое пальто, шарф, один конец которого развевался за спиной, телефон в руке. На секунду Марина остановилась перед полицейской лентой, оглядела собравшихся и только потом заметила подругу.

— Алиса!

Она обняла её слишком крепко.

— Я думала, с тобой что-нибудь произошло.

— Со мной всё нормально.

— Ты дрожишь.

— Мне дали эту штуку.

Алиса попыталась пошутить и подняла край термоодеяла. Получилось плохо.

Марина отпустила её и посмотрела на ограждение.

— Это правда Юхан?

— Да.

— И он…

— Да, Марин.

Подруга закрыла глаза.

Несколько секунд они стояли рядом, не касаясь друг друга. Потом Марина спросила:

— Ты что-нибудь видела? Когда это произошло?

— Нет. Я пришла утром. Он уже лежал там.

— Ты уверена, что не спускалась?

Алиса повернула к ней голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— Я не это имела в виду.

— А что? Ты думаешь, я полезла через ограждение, хотя обещала не делать этого, а потом зачем-то тебе вру?

Марина побледнела.

— Я испугалась за тебя.

— Мне только что сообщили о смерти человека. И я уже ответила на этот вопрос полиции. Дважды.

Она произнесла последние слова громче, чем следовало. На них оглянулся стоявший рядом полицейский.

Марина отступила.

— Прости.

Алиса хотела продолжить, но остановилась. На лице подруги было не возмущение — настоящий страх. И Алиса вдруг увидела, что Марина, наверное, переживает не только из-за неё.

— Ты ведь знала, что он чего-то боится, — сказала Алиса тихо.

— Я не знала.

— Тогда почему вчера сказала, что он может бояться не за себя?

Марина посмотрела на людей у ворот.