Read the book: «Под нами светло»
Глубина: 1 · Ила
Моя лампа горит ровно. Всегда. Как будто ей всё равно.
Утром Тоня из соседней ниши вышла с чайником и, как обычно, посмотрела не на меня, а на мой светильник над дверью.
— Опять ничего не чувствуешь? — вздохнула она.
— Я чувствую, что хочу чаю.
Её лампа тут же вспыхнула тёплым оранжевым: Тоня смеялась. Моя не дрогнула. У нас в Нижнем городе так: соврать трудно, лампа выдаст. Влюбился: она розовеет. Загрустил: тускнеет. Мне двадцать шесть, и мой светильник ни разу не менял цвет. Тоня считает, что у меня «закрытое сердце». Я считаю, что у меня просто много работы.
Я чиню чужие лампы в дальних тоннелях. Это честная профессия: чужие чувства всегда немного барахлят. Сегодня у меня вызов на Седьмую ветку, там что-то обвалилось, и все лампы мигают от страха.
Я взяла сумку с проволокой и стёклами. Тоня крикнула вслед:
— Если встретишь кого-нибудь интересного, дай знать!
— Тоня, на Седьмой ветке только камни.
Я не знала, что через час этот ответ перестанет быть правдой.
Свет оставляю включённым.
Глубина: 2 · Арсений
Я падал, наверное, секунд пять. Потом упал.
Первая мысль: теодолит цел? Вторая: нет, не цел. Третья: почему так светло?
Я лежал в какой-то каменной трубе, а вокруг, куда ни глянь, висели лампы. Сотни. Маленькие, стеклянные, они светились розовым, золотым, синим, и каждая как будто немного дышала. Я решил, что ударился головой и теперь смотрю на красивую галлюцинацию.
Телефон мёртв. Рация молчит. Бригада наверху, вероятно, уже пишет акт о моей гибели, и мне очень не хотелось, чтобы они успели его подписать.
Я крикнул: «Эй! Есть кто-нибудь?»
Эхо вернулось не сразу, будто тоннель сомневался, стоит ли мне отвечать. Потом я крикнул ещё раз, уже громче, и на всякий случай добавил слово, которое мама советовала кричать, если потерялся: «Помогите!»
Одна из ламп вдалеке дёрнулась и погасла. Я подумал: вот и всё, теперь я ещё и свет в чужих галлюцинациях гашу.
Тогда я услышал шаги. Лёгкие, быстрые, чуть сердитые. Так ходят люди, которых вызвали не вовремя.
Свет оставляю включённым.
Глубина: 3 · Ила
Он лежал у обвала, весь в пыли, и пытался подняться на локтях. Я остановилась в трёх шагах.
Первое, что я заметила: у него нет лампы. Совсем. Ни на поясе, ни на шее, ни за плечом. У всех в Нижнем городе она есть с рождения, а у него только пустое место.
Второе: я не поняла, что он чувствует.
Понимаете, я привыкла читать людей по свету, как по открытой странице. А тут страница чистая. Он смотрел на меня, и я не знала, боится он, злится или рад. Лицо говорило одно, глаза другое, а света, который бы подсказал, не было.
— Вы целы? — спросила я.
— Кажется, да, — сказал он. — А вы настоящая?
Я хотела ответить колко, но вдруг заметила, что рассматриваю его слишком долго. Он был немного смешной: в какой-то странной куртке, с разбитыми очками в кармане, весь в каменной пыли. И очень живой.
Моя лампа за спиной мягко гудела. Я не стала оборачиваться.
— Идёмте, — сказала я. — Я знаю место, где вас не найдут.
Свет оставляю включённым.
Глубина: 4 · Арсений
Она привела меня в старую насосную. Там было сухо, тихо и пахло металлом. Ила налила мне воды из жестяной фляги и сказала:
— Сидите здесь. Никуда не выходите. Если спросят, вас нет.
— А если спросят, кто я?
— Тогда вы тем более нет.
Я улыбнулся. Она, кажется, обиделась. Стояла, скрестив руки, и смотрела на меня как на неисправный прибор. Я сказал:
— Вы всегда такая строгая?
— Я осторожная.
— Это разное.
— Для вас, наверху, может быть.
Мы замолчали. Я заметил, что у неё за спиной тоже висит лампа, обычная, как у всех, но почему-то она одна во всём тоннеле горела так спокойно, будто ей было всё равно, что происходит.
Потом я рассмеялся. Не над ней, просто от усталости: я упал под землю, меня спасла девушка с проволокой в сумке, а я ещё и спорю с ней о слове «осторожная».
И вот тогда лампа за её спиной дёрнулась.
Едва заметно. Один раз. Как моргнул глаз.
Ила обернулась так резко, что чуть не уронила флягу. Посмотрела на лампу, потом на меня, потом снова на лампу.
— Это ничего, — сказала она. — Это просто… сквозняк.
Я не стал спорить. Хотя сквозняка в насосной не было.
Свет оставляю включённым.
Глубина: 5 · Ила
К вечеру весь квартал уже знал.
Не про Арсения, про него я никому ни слова. Про мою лампу.
Тоня встретила меня у ниши с таким лицом, будто я принесла ей сто лет счастья.
— Говорят, у тебя мигала лампа! — Она шептала, но так, что слышали, наверное, на соседней ветке. — Это правда? Кто он?
— Какой «он»? Это сквозняк.
— У нас в тоннелях не бывает сквозняков, Ила!
Тут я поняла, что попалась. Весь день на меня смотрели из окон. Мальчишка-разносчик, проходя мимо, специально задержался и глянул на светильник над моей дверью. Две старушки у лестницы замолчали на полуслове.
Ужасно. Тридцать лет ничего, и вот на тебе: одно мигание, и ты звезда квартала.
Я вернулась домой, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и подняла глаза.
Лампа горела ровно. Совсем как всегда.
Но мне уже казалось, что она просто делает вид.
В дверь тихо постучали. Один раз, потом ещё два. Так стучат те, кто не уверен, что им откроют.
Я не знала, кто это. Знала только одно: у нас в Нижнем городе свет не умеет врать. Значит, если завтра он мигнёт снова, весь тоннель узнает, что я чувствую, раньше, чем я сама.
Свет оставляю включённым.
Глубина 6 · Арсений
Стучал я. Один раз, потом два. Мне казалось, что так стучат вежливые люди.
Мне велели сидеть в насосной. Я сидел. Часа три. А потом заметил, что по трубам идёт эхо чужих разговоров, и сквозь железо отчётливо донеслось: «…лампа мигнула… у Илы… вечером соберёмся посмотреть…»
Я вообще-то человек, который выполняет инструкции. Но тут подумал: девушка, которая спасла мне жизнь, сейчас живёт в окружении соседей с биноклями. А я, значит, сижу на ящике и жую воздух.
Ила открыла дверь и посмотрела на меня так, будто я лично разжёг этот скандал.
— Я же сказала: вас нет.
— Меня и нет. Это моя тень. Я пришёл предупредить: сегодня вечером весь квартал собирается смотреть на вашу лампу.
— Какой ужас.
— Они даже пирог принесут.
Она закрыла глаза и тихо сказала слово, которого я не знаю, но по интонации понял.
С улицы раздался скрип: кто-то уже шёл по тоннелю в нашу сторону.
— Заходите, — шепнула Ила и втащила меня внутрь за рукав.
И в этот момент её лампа дёрнулась. Второй раз за день.
Она сделала вид, что ничего не заметила. Я сделал вид, что тоже.
Свет оставляю включённым.
Глава 7 · Ила
Он спал на полу, свернувшись на моём старом коврике. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, как будто там написан ответ.
Проблема была не в том, что в моём доме ночует человек с поверхности. Проблема была в лампе. Она висела над дверью и вела себя как свидетель на допросе: вроде молчит, а вроде всё видит.
Ночью я встала и повесила на неё платок.
Через минуту услышала с пола:
— Вы закрыли лампу?
— Нет.
— Она под платком.
— Это шаль. Лампа мёрзнет.
Он хмыкнул. Потом сказал в темноте:
— А хотите, расскажу про солнце?
Я не ответила, но и не сказала «нет». Он начал. Говорил, что это такая лампа, которая никому не принадлежит. Что она висит высоко, а светит всем сразу. Что на неё нельзя смотреть, но от неё идёт тепло.
— И она никогда не гаснет? — спросила я.
— Только по ночам. Но потом возвращается.
Я лежала и думала: какая глупая выдумка. Лампа, которая светит всем, без выбора. Кто же станет так жить?
Под платком что-то тихо потеплело.
Я не стала смотреть. Но заснула в ту ночь первой за много лет.
Свет оставляю включённым.
Глубина 8 · Арсений
Утром пришла Тоня. С пирогом, конечно.Я успел только натянуть куртку и встать у стены с видом человека, который здесь всегда стоял. Ила произнесла, не моргнув:
— Это мой двоюродный брат. С Девятой ветки.
— У тебя нет двоюродных братьев, — сказала Тоня.
— Теперь есть.
Тоня подошла ко мне почти вплотную и вдруг прищурилась.
— А где твоя лампа?Я открыл рот. У меня в жизни было много плохих ответов на неожиданные вопросы, но этот мог занять первое место.
— Потерял, — сказала Ила за меня. — В обвале.
— Лампу?! — Тоня схватилась за сердце. Её собственный светильник тут же вспыхнул тревожным жёлтым. — Бедный мальчик! Без лампы нельзя, это же всё равно что без лица. Пошли в Мастерскую Огней, там старая Фекла даст запасную.
— Нет, — быстро сказала Ила.
— Да! — сказала Тоня.
Я стоял между двумя женщинами, одна из которых хотела меня спасти, а другая не хотела, чтобы меня трогали. Я понял, что в обоих случаях оказался в хорошей компании.
— Я схожу, — сказал я. — Мне говорили, что ходить без лампы неудобно.
Ила посмотрела на меня так, будто в уме уже писала мне надгробие.
Свет оставляю включённым.
Глубина 9 · Ила
Мастерская Огней пахнет горячим стеклом и пылью. Фекла, хозяйка, сухонькая старушка с руками, как корни, посмотрела на Арсения секунд десять.
— Без лампы, — сказала она. — Интересно.
— Потерял, — повторила я. Уже в третий раз. Если лгать так долго, это почти становится правдой.
Фекла достала с полки простую стеклянную лампу, запасную, для таких, как он, и вложила Арсению в ладони.
Лампа не загорелась. Ни розовым, ни жёлтым, ни хоть каким-то слабым огоньком. Тёмное стекло, холодное, как камень.
— Ну вот, — тихо сказала Тоня. — Чужой человек. Лампа его не узнаёт.
Мне было почему-то обидно за него. Я шагнула ближе, просто чтобы поправить его руку, которая держала лампу неловко, как птенца.
И лампа дрогнула.
Сперва слабо, потом ровнее, и вдруг загорелась. Не его цветом. Моим: тем ровным светлым оттенком, которым горит мой светильник каждый день.
Все замерли. Тоня тихо ахнула. Арсений посмотрел на меня.
А Фекла повернулась ко мне и сказала очень тихо:
— Значит, вот что ты прятала столько лет.
Я хотела спросить, о чём она. Но поняла, что боюсь ответа.
Свет оставляю включённым.
Глава 10
Ночью я не спал. Лежал на коврике, смотрел, как Ила притворяется, что спит, и думал.
На поверхности мне двадцать лет казалось, что я нормальный. Не яркий, не тусклый, просто никакой. Никто не загорался, когда я входил в комнату. Никто не гас, когда я уходил. Я измерял землю, чертил карты, и мир ко мне не прикасался.
А тут лампа, которая отказалась светить для меня, вдруг вспыхнула её светом. Как будто она решила: лучше буду её, чем ничьей.
Я знал, что надо искать путь наверх. Бригада, акты, работа. Но слово «наверх» сегодня звучало так, будто его произносит кто-то другой.
Тихо открылась дверь. Я приподнялся. Ила стояла у порога с запиской в руках, и лицо у неё было серьёзное.
— Принесли только что. Из Совета Ламп.
— Что там?
— Приглашение на Праздник Первого Света. — Она сглотнула. — Все лампы квартала выставляют на площади. Публично. Чтобы каждый мог видеть, что у кого горит.
Мы смотрели друг на друга. Над дверью, из-под платка, пробивался слабый свет.
— Через пять дней, — сказала Ила. — И я не могу не прийти.
Теперь, кажется, это уже не обещание, а вопрос.
Свет оставляю включённым.
