Read the book: «Небо для бывших. 10 часов на сближение»

Глава 01

— Мама, я гулять, — тонкий голосок сына просочился сквозь дрёму.

— Нет, Матюша, лучше поспи, — шепчу ему, поглаживая по спинке.

Я убрала перегородку между нашими сиденьями, чтобы Матюша мог удобно устроиться, свернула ему курточку вместо подушки. Полёт у нас длинный, десятичасовой — будет лучше, если мы оба проведём большую его часть во сне, тем более ночь за бортом.

Монотонный шум турбин самолёта снова утягивает меня в сон. Проваливаюсь на секунду, а потом меня выталкивает. Глаза открываются.

В салоне по-прежнему тихо, справа от меня храпит грузный мужчина, слева от Матюшиного кресла худой зелёный студент закатил глаза к потолку и дышит под счёт. Я ещё в самом начале поняла, что он боится летать и, кажется, его мутит.

Привычным движением глажу сына по спинке и замираю. Таращусь на соседнее пустое сиденье, где вместо Матвея — свёрнутая куртка и детский цветастый рюкзачок, спрятанные под пледом.

— Матвей, сынок… — Немного повышаю голос и поднимаюсь на ноги. Оглядываю весь салон, залитый аварийным тусклым освещёнием, насколько это возможно. Люди в своих креслах спят, читают, смотрят фильмы и совершенно не обращают на меня внимания.

— Извините, вы не видели, куда побежал маленький мальчик? Ему пять. Он был в полосатых штанишках и голубой кофточке, — обращаюсь к женщине в годах, которая сидит через проход. Она удивлённо поднимает глаза от своей электронной книжки и хмурится.

— Какой мальчик? Здесь никого не было.

Зажмуриваюсь, потому что накрывает паникой. И злостью на саму себя! Вот зачем я уснула?! Мотя такой сорванец, за ним нужен глаз да глаз!

— Ну и мамаша, ребёнка потеряла, — цедит старушка с тонной осуждения в голосе и возвращается к своей книге.

Так! Главное не паниковать! Я в самолёте, тут некуда спрятаться или убежать.

Некстати вспоминается фильм, который мы вчера с мамой перед отлётом смотрели. Она у меня с юмором, любит обстановку накалить. Героиня там тоже проснулась в самолёте и рядом не оказалось её дочки. После этого целых два часа фильма она её искала, пока все считали её сумасшедшей, а ребёнка — придуманным.

— Ерунда это всё, в жизни такого не случается! — Шепчу сама себе, чтобы успокоиться. Да и я обычная мать-одиночка, у меня из ценного только мой сын и квартира, за которую я до сих пор кредит выплачиваю. Не станут у меня сына в самолёте похищать. Господи, Аня, он же самостоятельный у тебя, наверняка убежал в туалет. Ты же ему показывала, где они находятся на борту.

Через грузного мужчину мне не перебраться, поэтому я перевожу фокус внимания на зелёного студента в очках.

— Вы мальчика не видели? Можно мне пройти? — Двигаюсь к нему ближе.

— А? — Он переводит на меня страдальческий мутный взгляд, шумно сглатывает. Из наушников до меня доносится монотонный бубнёж медитации.

Ясно, он сейчас не с нами, но его лицо и постоянные сглатывания наводят на неприятную мысль. Возможно, в скором времени он всё же попрощается с содержимым своего желудка.

— Пакет тут, — дергаю за бумажный край, показывая его парню. Хорошо бы, чтобы в критический момент он не растерялся и воспользовался им. Впереди ещё часов девять полёта осталось, а если ветер будет встречным, то и все десять.

— Спасибо, — он облизывает пересохшие губы, — нам ещё долго?

— Да, лучше поспи, время пролетит быстрее, — отвечаю ему заботливо. При близком рассмотрении он кажется ещё моложе, чем я думала, лет восемнадцать, наверное. Или меньше.

Ох, Матюша вырастет, тоже самостоятельным станет. Только как я отпущу его от своей юбки в этот сложный мир, пока не знаю.

Протискиваюсь мимо студента и спешу по проходу. Надписи над туалетом сплошь зелёным горят, но я всё равно в каждую кабинку заглядываю. А вдруг…

Обежав весь экономкласс по кругу, ловлю панический приступ — моего Матюши нигде нет. В глазах плывут слёзы, тело сводит спазмом. Я уже готова быть безумной и орать на весь салон, что у меня пропал сын!

Из-за шторки в противоположном конце салона выходит сонная стюардесса, она обращается к мужчине, который нажал на кнопку помощи и уходит обратно.

Точно, мне нужно обратиться к персоналу! Матвей очень общительный, может он расспрашивает их про самолёты? Он увлекается ими и даже выпросил у меня миниатюрную подробную копию «Боинга», на котором мы летим. На кресле его нет, так что сын забрал его с собой.

Решительно бегу по проходу, дергаю за шторку и натыкаюсь на стюардессу со стаканом воды.

— Простите, вы не видели моего сына? — выдаю хрипло, на одном дыхании. — Ему пять, он в голубой кофточке. С игрушечным самолётом, как тот, на котором мы летим.

— Ваш? — она хмурит брови, — он не из первого класса?

Что?!

— Нет, конечно, — мотаю головой и каюсь, — я на секунду уснула, а потом глаза открыла, а Матвея нет. Он прошёл туда? — Указываю за перегородку, за которой я не была.

— Да… — отвечает она озадаченно.

— Мама? — Перегородка резко отъезжает. Из-за неё выскакивает мой сияющий сын с большим шоколадным печеньем в руке. У меня словно гора с плеч спадает. Он нашелся! С ним всё в порядке!

— Сынок, ты зачем убежал? — присаживаюсь перед сыном на колени. Страх отпустил, и я даже слабо улыбаюсь, — Я весь самолет успела обыскать!

— Извините, я на минуту. Там человеку нехорошо, — стюардесса со стаканом воды проплывает мимо нас.

— Пошли! Я нашел нам места в пелвом классе! — Матвей хватает меня за руку и тянет за собой, — там дядя один гвустит!

— Милый, нет, у нас уже есть свои места, — прикусываю губу. Кажется, Матвей нарушил покой одного из сильных мира сего. Уверена, загрустил тот дядя именно потому, что к нему влетел мой маленький ураган, а не из-за одиночества в первом классе, — пойдем.

— Я самолет забыл, — Матвей выдернул свою ручку и скрылся за перегородкой.

— Подожди, — выпаливаю я, но перегородка перед моим лицом уже захлопнулась. Пришлось подняться и осторожно отодвинуть её в сторону. Светлая макушка сына мелькнула в начале прохода бизнес-класса и скрылась за ещё одной перегородкой.

Люди вокруг спали и никто на меня внимания не обращал, так что я смело пробежала за сыном между рядами кресел повышенной комфортности. Стюардессу по пути не встретила, так что беспрепятственно попала дальше. У первого класса даже дверь отличалась. Она была сделана из чёрной кожи с деревянной лакированной вставкой по контуру.

Уф, надеюсь, без скандала обойдётся. Я быстро забираю сына, извиняюсь, и мы уходим. Отодвигаю дверь в сторону и делаю шаг в светлое пространство с роскошными креслами. Тут их всего четыре. Они расположены друг напротив друга по два, между ними низкие деревянные столики. Места много, даже очень. Тут легко бы поместилось штук шестнадцать кресел из эконома.

Мужчина сидит ко мне спиной, так что я вижу лишь ладонь с лёгким загаром и белую рубашку. Запонка на манжете прямо кричит, что она бриллиантовая.

Мужчина постукивает костяшками пальцев по обтянутой белой кожей ручке кресла. Этот жест вызывает у меня внутри лёгкий дискомфорт и головокружение. Отец Матвея тоже так делал, когда задумывался или нервничал.

Приходится встряхнуть головой, чтобы прийти в себя. Таких совпадений не бывает!

Скольжу взглядом дальше, где сын уже пристёгивается на свободном кресле.

— Матюша, идём, — стараюсь говорить ровно и ласково. — Ты нашёл свой самолет?

— Вот он, — сын кивает на соседнее сиденье.

Пальцы пассажира в кресле замирают в воздухе, а после сжимаются в кулак. Из-за этого напряжение внутри меня становится сильнее. Не может быть, но…

— Матюша… идём. — Шепчу сыну взволнованно. — Не будем мешать…

— Мы не мешаем. Кивиллу скучно, он сам сказал, — Сын вздёргивает свой острый носик.

Кирилл…

От имени бывшего мужа меня бросает в жар. Хватаюсь рукой за перегородку, чтобы не упасть. Чувствую, как краска отхлынула от лица, а ноги вмиг стали ватными.

Последний раз мы виделись в роддоме, куда муж меня привёз. А вот забирать не стал, потому что тест на отцовство оказался отрицательным. Я получила его вместе с документами на развод.

Я не изменяла, но… мне не дали даже возможности объясниться и как-то разобраться с этой ошибкой. Кирилл Астахов просто вышвырнул меня с новорождённым сыном из своей жизни, как ненужную вещь.

Время останавливается, когда мужчина оборачивается и впивается в меня своим колючим взглядом. Это правда он — мой бывший муж и отец Матвея.

— Анна?

Десять тысяч метров над землей, замкнутое пространство самолета и мы снова рядом. Судьба точно издевается надо мной…

Глава 02

Нужно срочно отмереть и что-то сделать. Пауза между мной и бывшим мужем затянулась. Его взгляд вспарывает меня изнутри.

Смаргиваю, прерывая наш зрительный контакт и прохожу мимо него. Старательно, чтобы не коснуться. Этого я точно не перенесу.

Мне одного взгляда и слова хватило, чтобы душа внутри снова в клочья превратилась… Сколько я восстанавливалась после его предательства? Год? Два? Три? На этот Новый год, в окружении друзей и близких я уверовала, что излечилась от него, но сейчас понимаю, что нет.

Боль того момента, когда я стояла посреди палаты с новорождённым Матюшей на руках и смотрела в глаза бездушного адвоката Астахова, снова обрушилась с новой силой. Беляев равнодушно выносил мне приговор, что больше мне не к кому и некуда возвращаться. Я со своим младенцем с прочерком в свидетельстве о рождении теперь свободна на все четыре стороны.

Иногда я думала о том, как много хотела бы высказать Кириллу, если бы судьба снова свела нас. Но в реальности любые слова застревают в горле. Да и Матюша не заслужил присутствовать при выяснении наших с его отцом отношений.

— Матвей, сынок, нам нужно уйти, — сажусь к сыну на соседнее кресло, беря в руки его самолетик.

— Не хочу, — он упрямо хмурит бровки, такие же как у неё отца. И глазами папиными на меня смотрит, — там дядя гвомко хвапит! А двугой считает!

— Я попрошу их вести себя потише, — ласково треплю Матюшу по волосам. Щеку и шею жжет от напряженного внимания Кирилла. Но я не могу взять и схватить сына, выволочь его отсюда. Он же всего лишь маленький мальчик, который пока не очень понимает как все в этом мире устроено. Так что потерпите, господин Астахов, наше присутствие ещё чуть-чуть.

— Мне тут нравится, — сынок перебирает ремень маленькими пальчиками с самым расстроенным видом, — дядя Кивилл сказал, что пассаживы из пелвого класса могут попасть в кабину пивота! А я очень хочу!

Зажмуриваю и с силой сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу со внутренней стороны ладони. Всеми силами призываю себя держать себя в руках. Зачем Кирилл наговорил это Матюше? Сын же бредит желанием в будущем стать пилотом. У него мечта попасть в кабину самолета. И, конечно же, теперь он точно для него ничего не сделает. Разбираться с последствиями поступков Астахова придется снова мне.

— Дядя пошутил, — шепчу я дрожью в голосе. Ну нет у меня такого огромного запаса терпения, какой нужен. Я была не готова к встрече с бывшим.

— Нет, он обещав, — Матвей упрямо смотрит на отца, — настоящие мужчины всегда девжат свои обещания. Кивилл, скажи!

Бросаю на Астахова быстрый взгляд — он безэмоционален. Смотрит на нас как чертово каменное изваяние и молчит.

— Матюша, мы сейчас вернемся назад к себе покушать, и я поговорю с кем-нибудь из персонала. Возможно… всё же… получится что-то сделать, — говорю неуверенно. Осторожно расстегиваю ремень безопасности, освобождая сына. — Понимаешь, милый, в самолёте у каждого свое местечко, помнишь я показывала тебе билеты? И сидеть мы должны именно на них.

— Ладно, пофли… — после недолгой паузы Матюша нехотя слезает с большого кресла. В глазах Астахова, на которого смотрел с надеждой, сын поддержки не нашел. С облегчением выдыхаю, следую за ним на выход. Главное уйти, а там я как-нибудь справлюсь с разочарованием сына.

Может быть, если я очень попрошу и расскажу о мечте Матюши, в мое положение войдут? Ох, я сама себе не верю.

Пассажирам первого класса такую привилегию дают, потому что им невозможно отказать. Обычного пассажира даже слушать не станут.

— Если таков был твой план, — Астахов холодно прерывает свое молчание, когда я прохожу рядом, — то ты только зря потратила время.

От его слов меня аж подкидывает. Достойнее было бы промолчать и не реагировать, но я просто не могу!

— Мир не вертится вокруг тебя, Астахов, — приходится наклониться ближе, чтобы Матюша не услышал, — я о тебе даже не вспоминала.

Наши лица так близко, что я могу рассмотреть контрастную радужку его глаз. Запах его нового тяжелого парфюма забивает нос. Пару мгновений мы сверлим друг друга напряженными взглядами, а потом Матвей дергает меня за собой и отвлекает.

Выхожу прочь, захлопнув за собой дверь первого класса. В груди проворачивается моховик боли и разочарования. Слова, которые я годами хотела высказать, так и остались при мне.

Матюша идет впереди расстроенным, и я лихорадочно пытаюсь придумать, как его отвлечь и порадовать. Но мне бы самой выдохнуть немного и прийти в себя. Планшет с мультиками доставать не хочется, он совсем на крайний случай. Может быть мы сейчас сядем на свои места, и я попробую рассказать ему сказку, или колыбельную тихонько спою. И мы уснем. Желательно до самого приземления. Да, сон решил бы все проблемы.

— Ужас, — мимо нас с сыном проносится стюардесса в резиновых перчатках и с тряпкой. Попахивает от неё специфически, как будто кого-то вырвало. В груди шевелится червячок неприятного предчувствия — неужели студент всё же не успел воспользоваться пакетом.

Подойдя ближе к нашим местам, понимаю что так и есть.

— Простите, — он то ли белый, то ли зелёный сидит на своем месте. Моё и место Матвея накрыто несколькими полотенцами. Тучный мужчина стоит в проходе с недовольным видом.

— И что нам делать? — Спрашиваю растерянно у возвращающейся стюардессы. Следом за ней идет ещё одна.

— Мы сейчас что-нибудь придумает, — напряженно улыбается мне вторая девушка. — У нас полный самолет, все занято…

— В пелвом классе есть места, — буркает Матюша.

— К сожалению, именно туда мы не можем вас пересадить, — смущается она.

— Почему? — Сын морщит носик, — я тут сидеть не буду!

— Кхм… — она расправляет плечи, — вы с маленьким ребенком, так что может быть в виде исключения наш пассажир … — она кусает губу, — я спрошу. Подождите пока здесь, пожалуйста.

Тяжело сглатываю и прижимаю к себе сына — это, явно, не мой день. Или на мокрых сиденьях или с бывшим мужем, который в девяноста девяти процентах не согласится нас к себе пустить.

Надо было дать пакет этому студенту прямо в руки, черт!

— А если нас певесадят, я смогу посмответь на кабину пивота? — Дергает меня за майку сын.

— Не думаю, что нас пересадят, — говорю спокойно, стараясь не давать Матвею лишней надежды.

— Кирилл Александрович согласился, — сообщает вернувшаяся стюардесса, одаривая меня лучезарной улыбкой, — я помогу вам перенести ручную кладь.

— А я? — Подает голос наш грузный сосед и любитель похрапеть.

— Он разрешил только двоих, мать с маленьким ребенком, — она плавно открывает отсек для ручной клади и вынимает мой чемодан, — сейчас очистка будет завершена, и мы распылим на сиденья нейтрализатор запаха. Все будет в порядке.

Ее собранности и выдержке можно только позавидовать. Мысль, что я сейчас снова увижу Астахова заставляет мои ноги врасти в пол.

Глава 03

Стюардесса идет вперед, рассказывая о том, как комфортно нам будет лететь в первом классе. За ней пружинистой походкой спешит мой сын. А я плетусь за ними хвостом с поникшими плечами. Никто не поймет, если я прямо сейчас развернусь обратно? Черт возьми, будь я одна, я бы перетерпела остаток полета в любых условиях, лишь бы наглое надменное лицо бывшего мужа не видеть!

Это же надо было такое себе придумать — я тут аферу провернуть решила, лишь бы до него добраться. Спала и видела все эти годы новую встречу. И вот добралась до его драгоценной персоны, прямо в воздухе, чтобы уж наверняка не мог от меня сбежать.

И что он думает, я его к стенке попробую припереть и к совести воззвать. Или буду слезно умолять разобраться кто состряпал тот липовый ДНК-тест?

Если Астахов реально ждет моих унижений, то не дождется!

Я увидела его снова и поняла, что поздно уже пытаться что-то даказывать. У каждого из нас своя жизнь. У него своя, в которой точно есть красивые холеные женщины, которым я не чета, по словам его родителей. У меня мой Матюша, милый и светлый сынок, которому не место в мире, где все продается и покупается, где тебя по щелчку пальцев могут выкинуть, как ненужную вещь.

— Проходите, — стюардесса дает мне с Матвеем пройти в салон первого класса. Прячет наш багаж на специальную полку.

— Спасибо, — киваю ей с благодарностью, силясь улыбнуться. Представляю, как ей было сложно идти и просить у Астахова. Перед ним люди всегда робеют, сама такой была.

Чтобы не встречаться взглядом с бывшим мужем, сажусь на сиденье через проход от него, ближе к противоположному окну. Матюша упрямится и садиться на место, которое выбрал сразу, оно наискосок от Астахова.

Мой взгляд соскальзывает на наручные часы — время будто резиновое. Мы летим только полтора часа… Как же так?

Очень медленно вдыхаю, пытаясь расслабиться. Естественно, не выходит — воздух тут другой, колючий и горький. И атмосфера давящая. Мне хочется сжаться и исчезнуть.

Хорошо, что Матюша ничего подобного не замечает. Он с энтузиазмом пристёгивается, самолет свой к груди с благоговением прижимает.

— Теперь мы с Кивиллом сходим в кабину пилота! — Выдает радостно, — мы в пелвом классе.

Мою щеку обжигает от бесцеремонного внимания. Еле сдерживаю себя, чтобы её не потереть.

— Матюша, если у пилота будут важные дела и он не сможет с тобой встретиться, не расстраивайся, пожалуйста. У него очень серьезная работа, от которой нельзя отвлекаться. Ты же понимаешь?

— Там есть автопивот, мам, — заявляет он авторитетно.

— Действительно, есть, — бормочу, нервно запуская пальцы в волосы и встряхивая их.

— И Кивилл обещал, а мы — мужчины, всегда девжим свое слово.

Невольно издаю горький смешок.

— Хочешь что-то сказать? — Голос Астахова ледяной.

— Нет, — быстро отворачиваюсь к иллюминатору, за которым непроглядная ночь. Нам лучше сохранить нейтралитет до приземления, иначе полёт может стать невыносимым. Восемь с половиной часов всего, я справлюсь!

Матюша начинает ерзать. Он не из тех, кто может усидеть на месте, потому и сбежал. Отстегнувшись, сын медленно слезает с кресла. Протягиваю к нему руки, но Матюша мотает головой и направляется к Кириллу, кладет свой самолет на столик перед ним.

— Он вазбивается, — сообщает Астахову и снимает верх, — смотви, тут квесла пасаживов, а тут отсек для багажа.

— Матюша, сынок, дяде не интересно, — отстёгиваю себя дрожащими пальцами, меньше всего я хочу, чтобы Астахов сказал сыну что-то резкое или обидное, — иди ко мне. Хочешь, книжку почитаем или я дам тебе планшет? — Господи, я сейчас на все готова, чтобы внимание моего мальчика перетянуть на себя.

— Ну почему же не интересно, — Кирилл щурится, разглядывая Матвея, — очень даже интересно.

— Вот! Тут топвивные баки! — Сынок начинает разбирать игрушку дальше с большим оптимизмом, — смотви, колеса убиваются, тут кнопочка есть. Я её сам нашел!

Я вижу, как сын тянется к Астахову и это удар под дых. Как я не стараюсь, я не могу заменить моему мальчику отца.

Пока наши разговоры о том, почему папы нет рядом, довольно туманны. Я говорю, что просто так вышло — папа решил жить отдельно. Не все родители живут вместе. Язык у меня не повернулся Матюше сказать, что папа умер, как советовали подруги. Хоть это бы и сняло все вопросы раз и навсегда.

— Для нашего маленького важного пассажира, — стюардесса приносит печенье и сок для Матвея. Тот не изменяет своей привычке делиться, угощает и меня и Астахова, — беви, оно с шоколадной квошкой, — кладет печенье отцу на ладонь.

— Спасибо, — голос бывшего мужа становится хриплым, а у меня слёзы к глазам подступают от того, что сын и отец так рядом. Матвей никогда не узнает, кто этот дядя из самолета, но, наверное, будет хорошо, если в его памяти останутся хоть какие-то приятные воспоминания об отце…

Глава 04

Кирилл

Пацан продолжает важно разбирать свой самолет. Одной рукой печенье держит, крошки от которого уже устлали весь стол, второй отковыривает пластиковые детали и показывает мне где и что.

Матвей…

Я, конечно, знал как его зовут, видел новорождённым. И сам вычеркнул себя из его свидетельства о рождении, чтобы не давать свое имя. Он не мой!

Я почти забыл о существовании этого мальчика за пять лет. Почти…

— Я заквасил фломастевом вот тут, — маленький пальчик скользит по иллюминаторам изнутри, — чтобы небо было как будто.

— Хорошее решение, — откусываю задумчиво хрустящее печенье. А сам на самолет даже не смотрю. Взгляд напряженно скользит по детскому личику. Отмечает голубые глаза с желтой крапинкой, ямочки на щеках, упрямый волевой подбородок. Всё это черты, которыми он не похож на Анну.

Какой-то бред моего воспалённого мозга, потому что он идентифицирует их как схожесть со мной. Но я на сто процентов знаю, что этот мальчик не мой. Пробы для ДНК-теста брали при мне. Дважды! Потому, что первый раз меня результат, мягко сказать, не устроил.

Сжимаю пальцами переносицу и сильно зажмуриваюсь — надо как-то прийти в себя!

— Кивилл, тебе пвохо? Девжи сок, попей, — мелкий тычет в мою ладонь коробочкой с соком. Он, как и его мама дофига внимательный и вежливый. Но у него это пока часть характера, а не как у Ани — сплошное притворство, чтобы получить то, что она хочет.

— Матюша, не мешай дяде, видишь, у него голова болит. Иди ко мне, — тревожный Анин голос вспарывает мою черепушку. Она даже не называет меня по имени. Дядя — просто безумие какое-то. Я должен был быть отцом, но она сама лишила меня такой привилегии.

Мелкий сопит, топчется на одном месте, а потом отправляется к матери и забирается к ней на колени. Аня монотонно шепчет ему на ухо детскую сказку, которая долетает до меня обрывками, гладит по светлой голове.

В салоне становится невозможно находиться и дышать. С психом выхожу и натыкаюсь на стюардессу. Она таращится на меня удивлённо.

— Кофе, — выдыхаю.

— Конечно, Кирилл Александрович, — врубает профессиональную вежливость, — я сейчас принесу.

— Я подожду, — приваливаюсь плечом к обшивке самолета. Взгляд устремляется в иллюминатор рядом.

Я бы сейчас ещё и от сигареты не отказался. Дичь, Астахов. Тебя вытурила из первого класса бывшая. Как это называется?

Я, конечно, могу вернуть её обратно в эконом и никто даже не пикнет. Но малой меня зацепил. Я хочу разобраться.

— Кирилл Александрович, по поводу вашей просьбы, — рядом появляется стюард с натянутой улыбкой, — в виде огромного исключения капитан самолета готов принять вашего юного пассажира…

Деньги и связи творят чудеса. Кто бы сомневался, что мне не откажут.

— Отлично, мы будем готовы через пару минут, — я выпрямляюсь. Забираю у стюардессы чашку кофе и возвращаюсь в салон. Матвей оставил свою мамочку-наседку и снова колупается со своим самолетом, пытается собрать из горы разрозненных деталей что-то единое. Сопит, упрямо кусает губы потому что не получается, но не психует.

Анна при моем появлении напряглась, но даже не посмотрела.

Интересно, она вообще собирается со мной разговоры разговаривать? Не верится мне, что это банальная случайность. Так не бывает.

— Капитан самолета хочет с тобой познакомится, — сажусь на свое место, не тронутую чашку кофе ставлю на стол, усыпанный крошками и пластиковыми деталями. Мальчишка тут же выпускает из рук детали и хватает меня за руку. Неожиданно, так что сердце сжимается в груди.

— Пофли, — его теплые пальчики буквально обжигают мою ладонь, — только я не собвал! А я, хотев, показать ему свой самолет, чтобы свавнить! — В тонком голоске прорезается трагизм, а глаза становятся огромными и растерянными.

— Сейчас помогу, — игнорирую ошарашенный взгляд Анны. Быстро собираю детали воедино и вручаю игрушку мальчишке.

— Вау, — с восхищением шепчет он и показывает маме, — Кивилл вучший механик в миве.

За грудиной опять разливается приятное тепло, хочется от дурацкой гордости, что меня искренне похвалил маленький ребенок, лопнуть. Твою мать! Это пытка какая-то. Так должно было быть по-настоящему. И от этой горькой мысли ненависть в сторону Ани поднимается новой девятибалльной волной. Перед глазами алой пеленой застилает. Сука, я ей все давал, что она хотела. Да неужели так сложно было в койке быть верной?

Меня вымораживает этот сорт баб, которые их себя строят ангелочков, хотя на самих пробы ставить негде! Расстегиваю пуговицу на рубашке подрагивающими пальцами, чтобы дышать не мешала. Вот поэтому я и не стал с ней разговаривать, придушил бы к чертям, фиг бы охрана оттащила!

Поднимаюсь, Матвей тут же снова хватает меня за руку и сам тащит на выход.

— Я с вами, — Анна на панике поднимается следом.

— Да не съем я его, — огрызаюсь с усмешкой. Но мой взгляд и тон бывшую жену, явно, не успокаивает.

— Кирилл… пожалуйста… ничего ему… не говори плохого… ему пять, — бессвязно шепчет.

— Я не ты, — заглядываю ей в лицо, — я не делаю ничего плохого тем, кто этого не заслуживает.

Ее глаза становятся огромными. Вся краска от лица отливает, делая Аню похожей на фарфоровую испуганную куклу.

— Ты просто… Ты… — Её голос сипнет.

— Кивилл, пошли, — Матвей нетерпеливо дергает, — а то нас не пустят потом!

— Выпей кофе и успокойся, — бросаю бывшей напоследок небрежно. — Дай хотя бы сыну исполнить свою мечту, мою ты сломала…

Глава 05

Анна

Перегородка захлопнулась, а я так и осталась стоять на месте. Слова Астахова ударили наотмашь. Да за что мне это? Ни я, ни мой сын ни в чем не виноваты!

Я не заслуживаю ни его презрения, ни злости! Я в одиночку растила нашего сына, от которого Кирилл отказался! Я всю душу в нашего мальчика вложила…

Тяжело сглатываю, пытаясь прийти в себя от эмоциональной пощечины. Взгляд снова падает на часы, на которых стрелка как будто залипла. Она вообще не движется! А мне из этого самолета нужно выбраться как можно скорее… я в нем дышать нормально не могу!

— Кирилл Александрович просил о вас позаботиться, — Передо мной появляется улыбчивая стюардесса, — Как проходит ваш полет? — девушка ставит на низкий столик поднос с закусками и заварником. Видя, что от меня не добиться конструктивного диалога, тихонько занимается уборкой крошек и посуды.

— Спасибо, — выдавливаю из себя из вежливости, — подскажи, а они долго там будут?

— Не больше пятнадцати минут. Может быть вам принести бокал шампанского?

— Нет, — мотаю головой и сажусь обратно на свое место. Пытаюсь убедить себя в том, что Кирилл ничего Матюше не сделает. Он меня ненавидит, меня… А к сыну отнесся хорошо, даже исполнил его детскую мечту, чего я точно не ожидала. Может быть Астахов чувствует всё же что-то? Родную кровь?

Минуты тянутся бесконечно медленно, я несколько раз выхожу в коридор и смотрю на закрытую дверь кабины. Стюардессы мое поведение никак не комментируют. Только все время предлагают чай.

Когда я готова в очередной раз выйти и потребовать пустить в кабину и меня, Матюша с Кириллом возвращаются. Сын держит отца за руку и едва не лопается от счастья. На его маленькой взъерошенной голове надета фуражка пилота. Она большая и постоянно падает ему на глаза, но Матюшу это нисколько не смущает.

— Мне вазвешили посидеть в кресле за штулвалом! — Заявляет он сразу и бежит ко мне, забирается на руки, — Там столько кнопочек и вычагов! Но я ничего не твогав, потому что это опасно! И капитал меня похвалив!

— Я очень рада, что тебе понравилось, — поправляю кепку, съезжающую на глаза.

Рядом по мягкому ковровому покрытию раздаются шаги и Астахов занимает кресло прямо напротив меня. Игрушечный самолет Матюши кладет рядом с собой.

Сын продолжает свой вдохновенный рассказ и совершенно не замечает, как воздух вокруг нас становится напряженным. Астахов молчит, но смотрит так, что сжаться хочется. Инстинктивно прижимаю сына к себе сильнее. Кирилл усмехается, дыхание неспокойное, пальцы в привычной манере постукивают по кожаному подлокотнику.

— Обед, как у пилота, — напряжение разбивает стюардесса. Она красиво сервирует стол с фарфоровыми тарелками и металлическими столовыми приборами. Даже вазочку с живыми цветами ставит в центре, — приятного аппетита.

— Ух ты! Как у пивота, — сын съедает всю котлету с пюрешкой, что я ему даю. Параллельно болтает с набитым ртом, размахивает руками, и фуражка то и дело сползает ему на нос. Я каждый раз поправляю ее, вытираю сына салфеткой. Но Матюша не замечает ничего, он снова и снова рассказывает о своем приключении. Уверена, он его на всю жизнь запомнит. И Кирилла, который был рядом.

Астахов не притрагивается к еде. Он наблюдает за Матюшей, отвечает на его вопросы или повторяет для меня замысловатые названия приборов, которые сын не запомнил. Наши глаза периодически встречаются и я не выдерживаю, отвожу взгляд в иллюминатор. Но там, как и раньше сплошная темень.

Под конец обеда Матвей начинает зевать и сбивается с рассказа. Слишком сильные эмоции, в купе с ночным перелетом, наконец-то его утомили. Сын трет кулачками глаза, мотает головой, пытаясь бороться со сном, но тот явно сильнее.

— Не хочу, — канючит он.

Приходится прибегнуть к любимой игрушке для сна — маленькому динозаврику. Вынимаю его из рюкзачка Матюши и передаю в ручки. Самого сына укутываю в мягкий плед у себя на руках. Он привычно начинает теребить мои волосы, бормочет что спать ему совсем не надо, и он сейчас уже пойдет дальше играть с дядей Кириллом. Покажет ему своих маленьких щенков из игрушечного патруля и даст поиграть с каждым. Речь становится все тише и бессвязнее, а потом и вовсе затихает. В салоне повисает полная тишина.

Наверное, именно сейчас можно было бы поговорить. Но я молчу. Я не собираюсь оправдываться и умолять. Бессмысленно доказывать что-то человеку, который принимает решения в одностороннем порядке. Он слеп в своей уверенности.

Пять лет порознь — это много. Мы вместе до этого были всего полтора. Короткий роман восторженной девочки, работающей в книжном и миллиардера закончился скорой свадьбой и беременностью. Астахов правда был влюблен, он дарил мне подарки, возил в интересные места, говорил о любви. Я будто бы была такой, каких он раньше не встречал. И я верила, что за его спиной мне ничего не страшно.

Ошиблась…

Глава 06

— Почему Китай? — Нарушает тишину Кирилл.

Этот вопрос, заданный нейтральным тоном, даже больше выбивает меня из колеи, чем если бы он начал отпускать колкие замечания о нашем прошлом. К ним я готовилась, к этому нет. Именно поэтому я теряюсь и отвечаю, хотя думала упрямо молчать до конца полёта.

— Маме предложили контракт на длительный срок, и она осталась. Мы ездили в гости.

— Понятно, — уголок губ Астахова трогает лёгкая ироничного смешка.

У них с моей мамой были довольно натянутые отношения. Она не верила в то, что такой избалованный женским вниманием и деньгами мужчина может быть мне хорошим мужем.

Вообще отпуск у меня по плану был только через полгода, но мама через компанию, в которой работает переводчиком, смогла найти билеты с хорошей скидкой, спешно оформила все документы со своей стороны и оплатила большую часть суммы.

— Аня, я не молодею и хочу видеть внука! — Заявила Регина Павловна в ультимативном тоне.

И как после таких слов я могла ей отказать? Сборы были торопливыми, предупредить толком никого не успела. Даже подруге, чтобы забрала нас из аэропорта по возможности, только вчера написала.

Зато увидела маму, по которой безумно скучала. И мы с Матюшей неделю провели в теплом раю. Как же он полюбил море и пляж. И капибару... но любовью к странным огромным грызунам я не прониклась.

— А я как обычно по делам, — взгляд Астахова останавливается на спящем личике Матюши. Брови собираются у переносицы, на лбу появляется вертикальная напряженная морщина, — Аня, по поводу нашего развода…

— Стоп! — Обрываю его спешно. Внутри при одном упоминании слова "развод" все натягивается, а к глазам подступают слёзы. — Я не хочу об этом говорить, — по классике жанра я та глупая овечка, которая так и не пережила этот болезненный период своей жизни. Он как застарела рана, покрывшаяся коркой. Вроде выглядит неплохо, но стоит ковырнуть и накрывает так, что не продохнуть.

И вот сейчас меня снова бросает в горячую дрожь, по коже берут колючие мурашки. Из центра груди поднимается буря так и не пережитой боли, обида непонимания. Я снова та растерянная девочка, которая стоит одна с плачущим младенцев на руках и не понимает, что дальше. Те жуткие тяжелые эмоции снова ожили и меня пожирают.

Я не знаю, какой толщины броню мне нужно было нарастить, чтобы иметь сейчас возможность с высоко поднятой головой и полным равнодушием обсуждать с Астаховым наш развод. Чтобы не ударить в грязь лицом и позорно не расплакаться.

Отворачиваюсь к иллюминатору, давая понять Кириллу, что разговор окончен. Я сильнее прижимаю к себе сына, как мою саму большую в жизни драгоценность. В глазах слёзы и мне приходится контролировать себя, чтобы не моргнуть. Не хочу показывать, что мне все ещё очень больно.

Время идет, а Астахов продолжает сидеть напротив. Его взгляд жжёт кожу, неровные дыхание и стук пальцев по подлокотнику выдают нервозность. Новый резкий парфюм раздражает мои лёгкий.

Время идет и внутреннее напряжение постепенно перерастает в огромную усталость, придавливающую бетонной плитой. Прикрываю глаза, чтобы не видеть отражения Кирилла в тёмном иллюминаторе.

В памяти так много всего, что некстати всплывает на поверхность — и как мы вместе покупали вещи малышу в тот день, и как у меня в дорогущем бутике неожиданно воды отошли. Как Астахов испугался и подхватил меня на руки, а я смеялась, что у него так спину защемит. Как мы, по забитой пробками Москве, ехали в клинику, а я считала схватки. Он матерился на чем свет стоял, звонил врачам, требовал у кого-то вертолёт, я смеялась и успокаивала его больше чем себя. Кирилл гладил беременный живот, целовал меня. И черт возьми, просматривал на телефоне статью, как принять роды самостоятельно. Он был таким... таким…

—… Просьба пристегнуть ремни, мы идём на посадку...

Бодрая речь стюардессы заставляет вынырнуть меня из сна, в который я проволилась. С облегчением выдыхаю, едва не смеясь от счастья — мы долетели!

Все!

Конец!

На руках начинает копошиться сонный Матюша, зевает и потягивается.

— Пить...

— Сейчас, — фокусирую взгляд на креслах напротив. Астахов так и сидит там, сонным не выглядит. Что ж, если он лицезрел весь полёт меня с открытым ртом тихо похрапывающую, его проблема.

Близость к дому впрыснула в мою кровь уверенность в себе, ощущение загнанности ушло. Ещё минут сорок и мы с Астаховым попрощаемся навсегда.

Пристегиваю Матюшу в кресле и даю попить. Потягиваюсь, чтобы размять затекшие мускулы. Старательно избегаю взглядов Кирилла. Самолёт плавно начинает снижение, в двигателях нарастает гул, вибрация проходит по самолету и через мое тело.

— Ушки, мама, ушки!!! — Всхлипывает Матюша. Спохватываюсь и даю ему леденцы, чтобы было полегче. Сын себе не изменяет, делится с Кириллом и мной.

— Тебе ствашно? — Спрашивает у отца участливо.

— Есть немного, — Кирилл устало и мягко ему улыбается.

— Давай тогда подевжу за руку, а то мама не боится, — Матюша быстро отстегивается и пересаживается к Астахову. Кладёт свою маленькую ладошку поверх большой мужской.

Мое сердце начинает стучать так сильно, что заглушает звук посадки. Невыносимо смотреть на них, таких близких и таких далёких. Колеса касаются земли и нас встряхивает.

Прилетели...

Глава 07

Из самолёта нас выпускают первыми. Матюша вприпрыжку несётся по телескопическому трапу, в руке самолётик, которым он выписывает пируэты в воздухе. Мы с Кириллом идём следом молча. Со стороны сейчас нас можно было бы даже принять за счастливую семью. Мы могли бы ей стать, если бы мой бывший муж сам всё не разрушил…

Нас разъединяет таможенный контроль. Мы теряемся в резко нахлынувшей толпе других пассажиров.

— Я не попвощался с Кивиллом! — разочарованно бубнит Матюша.

Я же чувствую облегчение. Всё это время рядом с Астаховым я была напряжена как струна и практически не дышала.

— Нам нужно забрать багаж, милый, — тяну его за маленькую ладошку. — А потом нас встретит тётя Таня, и мы поедем домой. Если захочешь, в морозилке есть клубничное мороженое, твоё любимое, — пытаюсь отвлечь сына хоть чем-то.

— Я хотев сказать "пока", — не унимается Матюша.

Чёрт! Я точно не собираюсь сейчас идти искать бывшего мужа. Смысла в этом нет. Если в замкнутом пространстве самолёта у нас ещё хоть как-то получилось добраться до Астахова, теперь такой возможности больше нет. Я в чёрном списке в его телефоне. Вокруг него всегда охрана, которая не пускает к нему ненужных людей. Да и сам он, наверное, уже вычеркнул свою бывшую жену и её ребёнка из своей памяти. У него, как обычно, впереди миллион дел и встреч. Возможно, девушка, с которой он сейчас живёт… Наверняка он уже покинул аэропорт...

Долго ждём, пока на ленте появится наш с Матюшей чемодан. Я за это время успеваю включить телефон и написать подруге, что мы скоро будем у выхода. Сын расстроенно стоит рядом, вертит в руках свой любимый самолётик.

Сердце разрывается, потому что его единственная встреча с отцом уже закончилась. Матюша потянулся к Кириллу, как ни к кому другому, но Астахов даже не заметил того, насколько они похожи. Он не стал задавать вопросов о сыне. Ему он не нужен на самом деле.

Если мы в чём-то нуждаемся, то боремся за это до конца! Как это я делала каждый день жизни Матюши, после того, как Астахов бросил меня. Я делала и делаю. Я вытащила себя и сына из беспросветности, в которую катилась. Жила ради него. Я все смогу сама ради него.

Наконец наш чемодан показывается на ленте. Я его забираю, пристраиваю сумку с ручной кладью поверх чемодана и беру сына за руку:

— Идём, тётя Таня написала, что она нас уже ждёт.

— Ховошо, — без особого энтузиазма соглашается сын и плетётся следом за мной.

Мы покидаем шумный аэропорт и останавливаемся у края тротуара, к которому безостановочно подъезжают машины такси. Именно тут нас должна забрать Таня. Моё внимание привлекает фигура бывшего мужа, который стоит прямо в центре пространства перед дверями у всех на обозрение. Рядом его любимый кожаный чемодан, у уха телефон. Сам он сканирует внимательным взглядом толпу. Наверное, его кто-то должен встретить.

— Кивилл! — Звонкий голосок Матвея разрезает толпу. Сын вырывает свою ручку из моей и бежит к Астахову.

— Матвей, подожди! — Оставляю свой чемодан и срываюсь следом.

Но Матюша маленький и юркий, поэтому легко лавирует между взрослыми. А я отстаю. Вижу, как сын дёргает бывшего мужа за брючину. Тот тотчас убирает телефон от уха и присаживается на корточки, чтобы быть с Матвеем на одном уровне.

— Ты потевявся! — Слышу, как сын выговаривает отцу. — Я даже не успев сказать тебе «пока».

— Извини, — Астахов берёт его за руку.

— Но ты моводец, стояв на самом видном месте, — Матюша широко ему улыбается, — я тебя свазу заметив.

— Я старался, — губы бывшего мужа трогает лёгкая улыбка.

— Вот, это тебе на память, — сын даёт ему свой игрушечный самолёт.

— Уверен? Это же твоя любимая игрушка.

— Беви. Мы ещё увидимся?

— Матюша, нам пора, — беру сына за плечи и притягиваю к себе. Оба, он и Астахов тут же вскидывают на меня свои одинаковые голубые глаза.

— Конечно, — Астахов отвечает сыну и поднимается на ноги, — Аня...

— Кирилл!?!?? — Истеричный женский голос заставляет всех вздрогнуть и повернуть голову вправо. К нам на всех парах с огромными распахнутыми глазами и открытым ртом несётся девушка.

Я узнаю её сразу — Каролина, дочь делового партнёра отца Астахова. Пока мы с Кириллом были в браке, то даже дружили.

Значит вот с кем он сейчас. Что ж, закономерно... но больно всё равно.

— Аня?! Ты?! А что здесь происходит?! — Её шокированный взгляд останавливается на Матюше, лицо перекашивает. Каролина хватает ртом воздух и пытается взять себя в руки. Бесцеремонно врезается в Кирилла, отделяя его от сына. На её ладони, которую она собственически кладёт ему на грудь, сразу замечаю кольцо с большим камнем.

— Каро, подожди минуту, — Астахов хмурится.

— Нет! — Шипит Каро заведенно. — Зачем она здесь с этим своим…?!

— Идём, Матюша, — я не собираюсь больше находиться рядом с этой парочкой. Хватаю сына на руки и несусь прочь. Все тело дрожит, перед глазами пелена слез.

Я знала, что Кирилл спокойно живет себе дальше. Но увидеть кольцо на пальце другой женщины, тем более Каро, было больно. Она же всегда меня убеждала, что Астахов не в её вкусе. И вообще ей было не понятно, что я нашла в этом трудоголике и тиране.

— Мама, а фто это за тётя? — Матюша обнимает меня за шею. Он продолжает тоскливо смотреть назад, а себе я это делать запрещаю.

Хватит с меня этих страданий! Хватит!

Таня сигналит мне, иначе я бы её не заметила. Хватаюсь за ручку чемодана и иду к машине. Сразу открываю заднее сиденье и пристегиваю сына в детском кресле.

— Аня, — с водительского места раздаётся тревожный голос подруги, — это же Астахов??? Вы что, вместе летели???

Закрываю Матюшину дверь и кладу вещи в багажник. Сзади нам уже недовольно сигналит другой водителей.

Запрыгиваю на переднее пассажирское сиденье, хлопнув дверью. Да простит меня Таня, я на нервах. Дергаю за ремень безопасности. Черт, я хочу как можно скорее отсюда уехать и сына увезти.

— Аня, ты можешь толком объяснить, что происходит? — Бледная Таня продолжает испуганно таращиться в лобовое стекло.

— Встретились на одном рейсе случайно. Поехали, пожалуйста.

— Но... — Таня дёргается назад и надевает очки. Опускает солнцезащитный козырек. Мое лицо тут же опаляет непрошенным взглядом с улицы. Бросаю взгляд в лобовое — Астахов что-то резко выговаривает Каро, а сам смотрит на нашу машину. Замечаю, как он делает шаг навстречу.

— Он к нам идет! — Голос Тани испуганно дрожит.

— Поехали, — нажимаю на центральный замок, — нам сигналят...

— Сейчас, — она ударяет по газам, едва не врезаясь в машину впереди.

— Таня, ты чего? — Удивлённо смотрю на подругу.

А она то почему так всполошилась из-за Астахова? Он её и не помнит уже. Они раз или два виделись в роддоме, где она медсестрой в то время работала. Мы так и познакомились — она мне Матюши принесла после родов, слушала как я плачу, когда муж бросил. Горе сближает.

— Да не выспалась просто, — она резко выворачивает руль, — забудь. Лучше расскажи, что у вас там произошло?

— Не могу пока, — провожаю взглядом в боковое зеркало Кирилла. Он продолжает напряженно стоять у обочины, засунув руки в карманы. На руке у него висит Каро.

Глава 08

— Давай позже, — я отвернулась от зеркала, в котором Кирилл с Каро превратились в две маленькие точки и исчезли.

Мне сейчас было не до разговоров, тем более рядом сидел Матюша. Он маленький, но уже способен многое понять, и мне не хотелось, чтобы из-за нескольких опрометчиво оброненных слов он догадался, кем ему на самом деле приходится Астахов. Я знаю, что сын очень хотел бы иметь отца, и, если он догадается о правде, истерика на долгие месяцы неминуема.

Таня напряжённо поджимает губы и возвращается к вождению. В наступившей тишине салона я вдруг осознаю, что сжимаю пальцами свой безымянный палец. Без колец... На нём когда-то было обручальное кольцо и кольцо, подаренное на помолвку. Я всегда носила их парой и парой продала после развода.

В съёмную квартиру, в которую после роддома я переехала, мне доставили все вещи, которые покупались в браке, подарки, которые Кирилл мне дарил. Сначала у меня была шальная мысль всё это бросить ему в лицо, но рациональность перевесила. У меня на руках был Матюша, и он заслуживал хорошей жизни, так что я наступила на горло своей гордости и продала вообще всё. Ничего себе не оставила. Брендовые платья, украшения, обувь, косметика --- всё ушло на «Авито». По брачному договору мне даже полагались отступные, их я потратила на кредит за жильё. Хватило только на половину, но я постепенно выплачиваю остаток сама.

Квартира встречает привычной тишиной. Матюша уносится к себе в комнату играть с игрушками, по которым он за время поездки соскучился, а я с пачкой счетов и писем из почтового ящика иду на кухню. Включаю кофемашину и варю себе эспрессо.

Таня хотела остаться, чтобы поболтать и поддержать, но я извинилась и пообещала, что завтра обязательно уделю ей время в обеденный перерыв. Так себе из меня подруга, конечно. Даже чаем не напоила, но я обязательно извинюсь, только в себя приду немного.

Чемодан с вещами и сувенирами пока стоит в пороге, мозолит мне глаза. Поездка была чудесная, впечатлений масса. Я была уверена, что привёзу домой хорошее настроение и заряд бодрости, с которыми буду дальше жить свою налаженную, довольно счастливую жизнь, но встреча с бывшим мужем всё перечеркнула.

Выделяю себе на страдания ровно кружку эспрессо. Пью потихоньку горький напиток и слепо смотрю в окно, прокручивая в голове встречу с Кириллом. Он почти не изменился за эти пять лет. Может быть, морщинки стали немного глубже, в глазах появилось больше стали. Хотя её и раньше было хоть отбавляй. И всё такой же привлекательный для женского пола, харизматичный, успешный. Не мой...

Как бы мне хотелось узнать, кто же всё-таки совершил эту подлость с подменой теста. Это точно кто-то из его близких. Я в окружении Астахова была как кость в горле --- его родители общались со мной скрипя зубами, на лицах многих его друзей и знакомых читались насмешка и недоумение. А я пряталась от всего этого за спиной Кирилла как пугливая мышка.

Мне пришлось бросить работу, перестать общаться с друзьями. Я старательно училась быть женой успешного бизнесмена и соответствовать его уровню. Ради него я предала себя... А потом, когда Кирилл меня бросил, я столкнулась с последствиями...

Я допила кофе одним большим глотком и поставила чашку в раковину. Страдания пока придётся свернуть, потому что у меня есть куча других важных дел.

— Ну как тут твои машинки? — я отправилась в комнату к сыну, где он уже вовсю возился с большим пластиковым гаражом, который я ему на Новый год подарила.

— Ховошо. Они по мне скучали.

День прошёл в заботах. Я заказала доставку продуктов на дом, приготовила ужин, разобрала чемодан. И всё равно образ Кирилла под руку с Каро то и дело стоял перед глазами. Он живёт дальше, планирует новую семью и детей, а я одна... замкнулась в своём материнстве и за прошедшие годы так и не смогла подпустить к себе мужчину. Но, думаю, пора это менять. Я заслуживаю счастья. И не только я.

Матвею очень нужен достойный пример перед глазами. Я видела, как он расцвёл рядом с Кириллом, как тянулся к нему. Возможно, если в нашей жизни появится мужчина, который будет уважительно и с любовью относиться ко мне и к нему, то Матвей примет его как отца.

Суббота быстро заканчивается, и наступает воскресенье. К сожалению, мне сегодня нужно появиться на работе, и Матюшу взять с собой, раз садик не работает.

Утром добегаем с ним до автобусной остановки, подъезжаем до метро, а там спешим в центр с пересадкой.

Книжный магазинчик, владелицей которого я являюсь вот уже год, находится в очень даже престижном месте, хоть и в подвале. Что ж поделать, только на такую аренду у меня хватает пока. Я решила этот факт обыграть и назвала его «Книжная нора». Продаём мы в основном детские книги, научно-популярную литературу и книги по психологии.

Три месяца назад я взяла новую сотрудницу Иришу. Мой отпуск стал для неё своеобразным боевым крещёнием.

— С тебя бошое пивожное с квубникой и мовочный коктейль, — недовольно зевает сын и кивает на ресторан напротив. «Дубровский» открылся недавно, и так получилось, что его хозяин иногда захаживает к нам и оказывает мне знаки внимания.

Илай — полная противоположность Кирилла и чем-то похож на русского богатыря Добрыню. Широкоплечий, улыбчивый, со светлыми волосами, завязанными в хвостик на затылке. Ресторан ему под стать, в национальном стиле.

Может, стоит попробовать ответить на симпатию Илая и сходить хотя бы на одно не обязывающее дружеское свидание? Посмотреть, что будет?

— Заметано, — соглашаюсь с улыбкой и прикусываю губу. Стоило вспомнить — вот и он. Илай слезает с огромного чёрного байка, шлем зажимает под мышкой. Кожаная чёрная косуха, мотоциклетные штаны, самоуверенный серый взгляд — уверена, женского внимания ему хватает с лихвой.

— Доброе утро, — горланит через улицу, — как отдохнули?

— Ховошо! — звонко выкрикивает Матюша, — я почти упвавлял самолётом! Вот, — сын указывает на кепку пилота на голове, которая сегодня снова с нами.

— Ого, хочу услышать подробнее, — взгляд Илая перескакивает на меня и с интересом скользит по бежевой блузке и чёрной юбке-карандаш, останавливается на туфлях-лодочках и поднимается к губам. Я всё жду, что ёкнет. А оно никак...

И что я за баба бракованная?!

— Привет, — взмахиваю ладонью неловко.

— Привет, — раздаётся хрипловато. — Зайду к вам пару книг глянуть сегодня…

— Конечно, — растягиваю губы в улыбке и юркаю по лестнице в наш подвальчик под деревянной вывеской. Разучилась я быть женщиной. Умения флиртовать — ноль...

На стойке у входа меня ждёт стопка отчётов и открытка от Иришки с благодарностью за следующие три дня выходных. Матюша проходит в зал, где у нас есть уголок для детей. Там и игрушки, и столик для рисования и чтения книг.

Осматриваюсь в своём уютном пространстве и пытаюсь себя убедить, что всё закончилось. Болезненная встреча с прошлым позади. Можно жить дальше, будто и не случилось ничего.

Я так думала, но ошибалась...

Глава 09

До обеда полностью погружаюсь в работу — пересматриваю накладные и отчёты, которые оставила для меня Ириша, формирую список на заказ новых изданий. Обслуживаю посетителей.

Сразу за рестораном Илая находится огромный бизнес-центр. Недавно заплатила баснословные деньги за то, чтобы рекламу моего книжного разместили в их трёх лифтах. Очень долго думала о том, чем зацепить корпоративную публику, и выбрала два последних бестселлера о борьбе с тревогой и выгоранием на работе. Ставка оказалась верной — именно это направление у меня сейчас и расходится как горячие пирожки.

Матюша всё это время занимается рисованием. Я пошла ва-банк и предоставила ему огромный альбом вместе с набором акварельных акриловых маркеров. Одежде, скорее всего, конец, но оно того всё равно стоит.

— Здесь много упражнений, дыхательных практик. По QR-коду можно перейти на сайт автора и послушать медитации. После покупки у вас появится пароль, который нужно будет ввести на сайте, он будет выбит в чеке, — улыбаюсь очередной женщине, затянутой в строгий костюм. Её заоблачные шпильки вызывают у меня реальное опасение, что она может упасть, а пучок на голове так сильно затянут, что лицо как будто немного натянулось.

— Я почти не сплю, — она со вздохом прижимает книгу к себе. — Если не поможет, так хотя бы от скуки вырублюсь, тоже очень хороший вариант.

— Возьмите ещё вот эти три, после пятой страницы сон обеспечен, а если нет, так, может быть, что-нибудь получится применить из предложенных практик.

— Давайте, — женщина прикладывает карточку к терминалу и смотрит на часы. — На обед уже не успеваю…

— Загляните в «Дубровский», они очень быстро готовят, обеденное меню приносят за пять минут, — рекомендую Илая.

— Отлично, — женщина убегает, а я делаю пометку, что стоит расширить наш список книг по самопомощи — стресс, фобии, тревожные расстройства. И добавить что-нибудь обнадёживающее на витрину. Что-нибудь попсовое, но интересное, типа «Жизнь в потоке», «Как познать дзен»... Этим бедным клеркам нужна надежда. Да, точно…

Пока я перекладываю позитивную литературу на полке за стойкой на передний план, звенит дверной колокольчик. Оборачиваюсь, натягивая на лицо самую безмятежную улыбку, но она тут же меркнет — передо мной Кирилл Астахов собственной персоной.

Его фигура настолько неуместна в моём маленьком магазинчике, что я быстро моргаю — а вдруг он исчезнет? Этого, конечно, не происходит, и меня накрывает лёгкой паникой. Что ему здесь надо?

— Привет, — Кирилл подходит ближе к стойке. Замечаю в руке у него большой подарочный пакет и какие-то бумаги.

— Только не говори, что ты случайно шёл рядом и заглянул, — нервно сглатываю. Взгляд мечется по его лицу — оно серьёзное и усталое. Взгляд настороженный, но решительный.

— Нет, Аня, я приехал к тебе.

— Зачем? — Мои пальцы нервно впиваются в пластик стойки, которая разделяет нас.

— Поговорить о Матвее… — Кирилл делает паузу, — и о нас.

— Нас нет, — отвечаю мгновенно.

— Я не мог не заметить нашего с Матвеем сходства, так что я сделал тест, — сходу огорошивает.

— Что ты сделал? — Шокировано хватаю ртом воздух.

— Я сделал ДНК — тест, — он кладёт на стол несколько бумаг. Узнаю в них бланки, похожие на те, что видела пять лет назад, когда ко мне приходил адвокат с бумагами о разводе.

— А что, результаты предыдущих двух не устроили? — Клокочет внутри от напряжения.

— Я пока разбираюсь, как это произошло, — Кирилл сжимает челюсть, играя желваками. — Я узнаю, кто это устроил и зачем. И накажу всех. Но сейчас я хочу участвовать в жизни своего сына.

Он хочет, вот что главное...

— Всё, как обычно, Астахов! — сгребаю со стола чёртов тест и рву его на клочки. — Тебе плевать на чувства других людей! — Сиплю. — Делаешь что хочешь, приходишь, когда ты хочешь, берёшь что хочешь, а остальные просто тебе должны это дать! — Швыряю в него бумагой прямо в породистое холеное лицо. Меня бьет дрожью — для того чтобы сделать тест, нужно взять образец слюны, волосы, что-то ещё... Получается, Кирилл сделал это в обход меня, в самолёте, и, конечно же, ни о чём не сказал. — Ты сам поставил в его свидетельстве о рождении прочерк, ты сам нас вышвырнул, а сейчас пришел и хочешь участвовать?! Так вот что я тебе скажу, Астахов — я справилась без тебя! Убирайся!

— Ты изменилась, — он криво усмехается, продолжая стоять на месте. Руки убирает в карманы.

— Тебе спасибо, очень помог, — шиплю сквозь зубы. Блеящую пугливую овечку он больше не увидит. Её действительно больше нет!

— Мне жаль... — он качает головой.

— Неправда. — Двигаюсь к Кириллу ближе. — Такому как ты не может быть жаль.

— Ты обижена...

А разве могло быть иначе??!?! Я не просто обижена, я его ненавижу!

— Мама… Кивилл? — Из своего уголка к нам выбегает Матвей.

— Я запрещаю тебе говорить ему, — шепчу и сжимаю кулаки. Кирилл сейчас, когда только узнал правду что угодно может говорить. Но у него скоро свадьба, а там и другие дети. Я не хочу, чтобы он поигрался, а потом выбросил Матюшу из своей жизни снова. Я не допущу, чтобы мой мальчик страдал!!

— А ты к нам в гости?! — Сын подходит к нему ближе. По глазам вижу, в каком он восторге от новой встречи.

— Да, — Кирилл приседает перед ним на корточки, — ты отдал мне свой самолёт и я подумал, что, наверное, будешь скучать по нему. Поэтому решил подарить другой взамен. Вот, — он вытащил из пакета самолет. Сразу видно, что безумно дорогой, потому что очень детальный. Как будто настоящий, только в миниатюре.

— Ух ты… — Матвей взял его в руки, — квутой! — В его взгляде на отца вспыхнуло обожание.

Колокольчик снова звякнул над входом и в магазинчике появился Илай. С букетом...

Глава 10

Кирилл

Я пытаюсь быть дипломатичным, потому что меньше всего хочу, чтобы из-за нашего прошлого, Аня настроила сына против меня. А я дорожу Матвеем, он мне в душу сразу запал. Даже ещё когда не знал кто он.

В самолете мальчишка ворвался ко мне и сходу забрался на свободное место напротив.

«— Пивет, а чего ты тут один? Скучаешь? — И улыбка такая обезоруживающая, что я сам невольно улыбнулся в ответ. До этого мысли вертелись вокруг очередного контракта. С китайцами договариваться тяжело, менталитет разный. Три дня мне улыбались, а правок три листа настрочили и сумму просят на пятнадцать процентов снизить.

— Скучаю. — Признаюсь. — А ты что, сбежал?

— От мамы, — пацан хмыкнул, — она уснула, а я не могу. Там один дядя хвапит, а втового кажется вытафнит, он девает вот так, — и мелкий показывает рвотный позыв.

Морщусь, потому что жесть же. Прошу стюардессу сгонять нам за перекусом. Пусть малой тут немного отсидится, всё равно мать спит.

— И сок, — просит пацан. С тарелки сразу хватает большое печенье. — Спасибо. А как тебя зовут?

— Кирилл.

— А я Матвей.

— Любишь самолеты? — Киваю на его игрушку, а в груди колет. Имя у него такое же, какое у моего сына должно было быть, если б моя бывшая жена не оказалась сукой и изменщицей. И лет ему было бы столько же.

— Очень, я хочу стать пивотом! — И так глаза у него загорелись, что мне захотелось что-нибудь для этого мальчишки хорошего сделать. Например, сводить его в кабину пилота…»

Я пока не понимаю, кто и зачем подделал чертовы тесты и лишил меня сына, но я узнаю и урою. Я столько лет рядом с ним потерял. А мог бы, если бы не случайная встреча в самолёте, и вовсе никогда правды не узнать. От одной мысли о такой возможности вновь закипаю.

Однако саму Анину измену никто не отменял — я не просто так тест делал! Она с другим спала больше года. Этот гаденыш даже не отрицал ничего, ржал мне в лицо...

Ладно, с этим позже, вернемся к реальности…

По отчету службы безопасности, который они сделали на скоряк, у Ани мужика не было. Живет одна с сыном, все счета оплачивает сама, помощи извне нет. Но как обычно с Аней опять ошибка. Кто б сомневался…

Патлатый мужик в косухе, явивший в книжный свою наглую морду с масленым взглядом тому пример. Аня на него глянула и покраснела, растерянно перевела взгляд на меня.

Делаю покер-фейс — мне не должно быть дела до её нового мужика. Главное, что мать она хорошая и Матвей растет счастливым, здоровым мальчишкой.

— Не помешал? — Мужик всё же улавливает, что что-то не так и притормаживает у стойки. В мою сторону сразу же делает слегка агрессивную стойку, смотрит изучающе. В глазах вспыхивает огонек удивления и он переводит взгляд на Матвея. Увидел, значит, сходство.

— Кивилл, пофли самолет смотлеть, — Матвей тянет меня за руку в глубь книжного, — Ивай за книгами пришел, мама ему поможет.

Ну, конечно, за книгами… Но похвально, что Аня не втягивает сына в отношения со своими мужиками.

На косухе нашивки, значки. Байкер что ли? Да ладно… Помнится, в прошлом в её вкусе были если уж не бизнесмены, как я, то хотя бы арт-менеджеры крупных художественных галерей.

За грудиной вспыхивает тлеющий уголь старой злости, кулаки чесаться начинают, которые о прошлого её любовника стесал. Хочется и этому патлатому придурку навалять. Просто так…

Твою мать, Астахов, у тебя сын рядом! Пора тормозить.

— Пошли, ты рассказывал про рисунки. Покажешь?

— Да, там есть ты…

Иду следом за сыном к детскому уголку. На круглом низком столике стопка рисунков и в беспорядке разбросанные маркеры. Беру верхний лист, на котором изображены овальные иллюминаторы и четыре кресла. Отдельно справа Аня с желтыми волосами-макаронами, а я справа в квадратных черных штанах и рубашке похожей на облако. Почти семейный портрет…

— А ты где?

— Ещё не долисовав, — сын ставит самолет поверх рисунков и начинает его рассматривать. Он увлечен, а я смотрю то на него, то на отирающуюся рядом парочку.

Аня с патлатым говорит тихо, но напряженно и с натянутой улыбкой. Не заигрывает…

Она и правда изменилась, я ещё в самолёте это заметил. Никакой ранимости, вместо неё собранность и умение себя отстаивать. Характер за эти годы проявился.

Может потому у нас так вышло, что слишком она молодой была, когда мы встретились. Меня разлюбила, а сказать боялась. Да и вопрос денег никто не отменял — я ей все давал, а её любовник от случая к случаю зарабатывал. Она даже сама им квартиру для свиданий оплачивала.

А что бы было, если я тогда не увидел переписку, не нашел ключи? Она бы и дальше со мной жила, сына воспитывала, а с тем крутила для удовольствия? Или бросила бы его, одумалась?

Твою мать, какого черта я об этом думаю? Идиот!

Вскоре Аня выпроваживает своего патлатого байкера и идет к нам. Напряженно смотрит как мы с Матвеем разбираем новый самолет. По обрывкам фраз я уловил, что этот Илай пригласил её с нашим сыном на выходных за город.

Мне это откровенно не нравится, я сам хочу провести с сыном выходные. Нам с ним нужно знакомиться поближе. И с Аней надо как-то определиться насчет моратория на взаимную ненависть. Я не вспоминаю про её загул у меня за спиной, она не настраивает сына против меня. С чертовым тестом я буду разбираться по ходу.

И патлатого надо пробить, я должен знать, кто рядом с моим сыном находится...

Глава 11

Кирилл

— Держи свои документы. Что происходит, Кирилл? — Наиль бросает мне на стол знакомую папку. Я её видел последний раз пять лет назад. Друг садится напротив в кресло для посетителей и подпирает кулаком щеку. Загорелый, свежий. Только вчера из отпуска вернулся.

— Матвей мой сын, — провожу ладонью по папке и открываю.

— Не понял, — напрягается друг.

— Он мой.

Первое, что вижу в папке, это старые тесты ДНК. Смотрю на фамилии врачей, пытаюсь вспомнить лица всех, кто был тогда причастен к процедуре. Забор осуществлял врач. Он при мне опускал ватную палочку в пробирку и паковал её в белый пластиковый чемодан с крестом. Медсестра пломбировала и относила в лабораторию. Там делали анализ.

Врач. Медсестра. Лаборант.

Цепочка не такая уж длинная, всех надо проверить. Моя личная служба безопасности этим как раз и занимается. А лучше бы Наиль, но ему приспичило очередную эскортницу на белоснежном пляже жарить.

— Что за чушь? — Наиль кривит губы.

— Вот, — отдаю ему телефон, на котором теперь много фото Матвея. Он мне с удовольствием попозировал с самолетом и мы даже сделали селфи вдвоем.

— Что-то есть, но… — он хмурится в замешательстве.

— Я брал пробу сам — Матвей пил сок из трубочки при мне и отдал коробочку прямо мне в руки. И анализ проводили при мне, — мне было плевать, как всё это выглядело со стороны. Отвалил бабок ровно столько, сколько попросили. И сам сидел рядом с лаборантом, наблюдая за всеми манипуляциями. Лабораторию выбрал ту, к которой ни сам, ни какие-либо мои близкие или знакомые не имели отношения. Паранойя меня накрыла конкретная. — Найди мне Артема Семина.

— Зачем? — Наиль усмехается, — думаешь, если с тестами в больнице напортачили, то это твою бывшую от измены автоматом отмоет? Нет, Кирилл, там сто процентов все у них было. Сто процентов!

— Сто процентов — это если бы я в процессе мужика с неё снял, — мой взгляд падает на подрагивающие ладони на столе. Если Аня мне не изменяла, а я устроил всю эту дичь, она меня в жизни не простит.

Вчера пока в книжном сидел с Матвеем, на Аню смотрел, думал. Факты, которые раньше виделись железобетонными, начинали вызывать сомнения. Она же такая… нежная… теплая… искренняя на вид. Потом в своей голове я возвращался к доказательствам и бесился, потому что ну было же! Было!

И всё равно ДНК - тесты не давали покоя. Подменили только их? Или вся история состряпана? И если состряпали, то кому это надо было? На бизнес мой развод не повлиял никак! Личная месть?

— Кирилл, вернись в реальность и давай пройдемся по фактам, — Наиль поднимается на ноги и упирается ладонями в мою столешницу, смотрит прямо в глаза, — а то мне кажется ты куда-то не туда сворачиваешь.

— По фактам…

На её телефон пришло сообщение — «Аня, я снова потерял ключи от нашей квартиры»

Это случилось в роддоме, пока я сидел у палаты. Анин телефон был у меня в руках вместе с её сумочкой, пока жену осматривали. Сначала я решил, что это какая-то ошибка, потому что номер даже не был записан в телефоне. Да и сам текст был явно не для нее. Но вот это обращение по имени зацепило…

Уже утром, когда Аня отдыхала в палате после родов я увидел ещё одно. Ревнивый же, сам полез проверить: «Нашел, прости! Позвони, когда его не будет рядом. Хочу узнать, как вы там. Люблю тебя». Отправлено было через час после первого.

Бред!

Полный бред!

Ошибка!

Я выключил телефон и поехал домой за Аниными вещами. Роды начались неожиданно, и я сразу повез её в больницу, в суматохе вообще о вещах не думал. Я уже сообщил родителям, что у меня родился сын, так что поздравления сыпались со всех сторон. Все собирались навестить Аню и посмотреть на Матвея, как будет можно. Детская была готова. Все было готово к нашей новой жизни.

Полная ерунда эти сообщения, но я всё равно полез в мессенджеры проверять. И нашел их скрытый чат. Сложило меня тогда не по-детски. Я устроил обыск в её вещах, нашел ключи и коробку в шкафу в гардеробной. Там были украшения, которых я не дарил — кулон, кольцо.

Я позвонил Наилю. Он был моим другом с детства и должен был стать крестным для нашего с Аней сына. А ещё он был тем, кто всегда помогал мне решать щекотливые проблемы, пробивать людей по бизнесу, узнавать их слабые места, вытягивать старые секреты из прошлого. Да и просто пробивать на всякий случай. Я ему как себе доверял.

— Переписка в телефоне — раз! Квартира, которая оплачивалась с её карты через банковское приложение на телефоне. Не автоплатеж, она каждый раз платила сама — два. Соседи, которые опознали Аню — три. Её вещи, фотографии, отпечатки пальцев в квартире — четыре. Признание этого гребаного мудака, которого ты чуть не прибил! Да твою мать, включи голову!

— Отпечатки только на личных вещах, — просматриваю бумаги.

— Так клининг был за день до этого, мы проверяли! — Он начинает выходить из себя. — Ты её увидел и она там тебя зомбировала что ли? Кирилл, ещё раз, потому что этот разговор у нас уже был пять лет назад, — Наиль отталкивается от стола и складывает руки на груди, — за ней не было левой слежки, мы вообще следов не нашли. Никто её не вел и не подставлял. Твоя жена почти год вела двойную жизнь. Не она первая, не она последняя, — он горько хмыкнул.

Наиль как раз свою жену с мужика снял, так что прекрасно знает, как оно вообще бывает.

— Сын мой.

— Так и спала она с вами двумя!

Корежит меня снова, прямо как тогда. Лбом прислоняюсь к прохладной полированной поверхности, еле дышу.

— Поехали напьемся, а? — Хриплю ему, — но Семина мне найди или я сам…

— Найду. Даш ему в морду ещё раз, если захочешь, — Наиль хмыкает, — а может ошибка тогда была? Я не знаю, не у того младенца кровь взяли, ммм…? Бывает же…