Read the book: «Суд над судьей»

Глава первая

Я медленно приходила в себя. Голова казалась чугунной, а все тело было каким-то чужим и никак не откликалось на посылы поднять руку, или повернуть голову. Наконец большими усилиями получилось открыть глаза, немножко, на маленькую щелочку, но этого хватило, чтобы начала вырисовываться картина происходящего. Комната, в которой я находилась, была похожа на больничную палату. Кругом белые стены, никакой мебели, а только какие-то приборы, а я лежала на кровати вся в разноцветных проводках, и с трубочкой в носу.

Говорить сил еще не было, а вот мысли задавали вполне резонные вопросы:

– Что произошло? Как я здесь оказалась и что со мной? Помню, я шла домой с работы, погода была хорошая, солнце светило, птички пели, потом вроде кто-то выключателем щелкнул, и стало темно, дальше ничего не помню, и вот я здесь… Господи, хоть бы у меня всё было целое и жизнеспособное. Но как это узнать, в палате никого нет и мне реально страшно.

Тут дверь в комнату открылась и три человека медленно подошли к кровати. Это были двое мужчин, на вид старше 40 лет, очень серьезных, в белых халатах и привлекательная молодая девушка, которая внимательно слушала их разговоры и, как мне показалось, была готова по первому сигналу исполнить любое поручение, исходящее от мужчин.

– Наверное, два врача и медсестричка, – подумалалось мне и я попыталась шире раскрыть глаза, что бы они заметили, что я их вижу. Может они мне расскажут, как я здесь оказалась? Наверняка им это известно.

– Смотрите, а наша пациентка пришла в себя, – ласково сказал один из мужчин, – очень хорошо дорогая, нам стоило больших усилий не дать вам умереть, хотя если бы не вмешалось чудо, то мы бы с вами здесь не разговаривали. Так что считайте, что вы родились в рубашке.

– Да уж, я всегда думала, что те, кто рождаются в рубашке, вообще сюда не попадают, – мысленно съязвила я, – иначе смысл от той рубашки?

Мне очень хотелось расспросить врачей, что же со мной, в конце концов, произошло, и как я здесь оказалась, но рот, как назло, не открывался. Еще очень хотелось пить, или хоть губы водой смочить. Казалось, если попить, то рот сам начнет говорить, просто он склеился и ему нужна влага. И тогда мне пришло в голову сделать взгляд очень умоляющим, может, люди в палате поймут, что я хочу пить? Но они о чем-то тихо разговаривали, смотрели на экраны приборов, которыми была обставлена половина комнаты, обсуждали что-то и не обращали на меня ни малейшего внимания. Потом, вроде договорились и, наконец, подошли ко мне:

– Все идет даже лучше, чем мы ожидали, дорогая. Вы довольно быстро пришли в себя и, судя по показаниям приборов, идете на поправку. Могу утверждать с полной уверенностью, что вашей жизни уже ничего не угрожает. И если так пойдет дальше, то через пару дней будем пробовать вставать.

Наконец один из врачей, явно увидев мою немую просьбу о воде, позвал сестричку:

– Анечка, смочите нашей пациентке губы водичкой!

– Да, сейчас сделаю, – ответила девушка, и через несколько мгновений долгожданная влага прикоснулась к губам.

Потом повернулся к кровати и с напускной строгостью сказал:

– Завтра уже можно будет пить и даже немного кушать, а сегодня потерпите. Сейчас вам сделают укол, и вы уснете, а утром мы опять встретимся. Отдыхайте, вы много пережили.

Врачи вышли, сестричка что-то быстро уколола в капельницу, которая беспрерывно что-то в меня вливала, поправила одеяло и тоже выбежала из палаты.

– Да, из всего, что я услышала, стало понятно только то, что я жива, а могло быть и хуже. Не густо, прямо скажем. И с этими мыслями я уставшая, непонятно от чего, провалилась в беспокойный сон.

Второй раз просыпаться было гораздо легче, глаза открылись без особых усилий, начали шевелиться пальцы на руках и ногах. Голова еще была чугунная, но стала немного легче по весу и даже начал открываться рот. Я попробовала выдавить из себя «Доброе утро», просто так, ни к кому не обращаясь, так как и не к кому было, в палате я была совсем одна, просто это было первое, что пришло в голову. Фраза получилась не очень разборчивой, но звуки рот издавать начал, и это был успех.

– Так, надо немного потренироваться, – подумала я, а вслух начала произносить фразы из первых страниц букваря:

– Мама мыла раму, рама мыла маму. – Начало что-то получаться. За этим занятием и застали меня мужчины в белых халатах, которых на этот раз было вдвое больше, чем прошлый раз. Наверное, я пользовалась в больнице популярностью, раз посетители ко мне росли в геометрической прогрессии. Может чудо, которое со мной произошло, и о котором я практически ничего не знала, было и в правду чем то неординарным?

– Доброе утро, дорогая – поздоровался за всех врач, который разговаривал со мной прошлый раз. – Вот коллеги, это наша пациентка, которая попала к нам позавчера с открытой черепно-мозговой травмой. Случай был очень тяжелый, мы боролись за ее жизнь в операционной в течение десяти часов и даже был момент, когда мы готовы были опустить руки. Но к счастью все закончилось хорошо и ее жизни уже ничего не угрожает.

Они еще что-то говорили, смотрели на экраны мониторов, кивали головами, но я их уже не слушала, а лихорадочно пыталась все вспомнить.

– Черепно-мозговая, Господи, меня, что убить хотели, я же никому ничего плохого не сделала, по крайней мер такого, за что могут убить. Я, конечно не святая, но не до такой же степени. Давай Алиска – (так я сама себя называла) – вспоминай.

Мысли вернулись к дороге с работы, вот я иду по тротуару, и вдруг слышу: – девушка, летит, осторожно, голова. И все, следующее воспоминание уже палата, больше ничего в памяти не всплывает. – Нет у самой шансов вспомнить нет. Нужно спросить у доктора. Но сначала воды.

– Доктор, – тихо, но вполне разборчиво позвала я. Мужчины приумолкли, а вчерашний врач с доброй улыбкой на уставшем лице склонился над кроватью, что бы лучше услышать мой шепот: – Что дорогая?

– Мне попить, пожалуйста, и расскажите, что со мной произошло. Очень хочется знать, почему я здесь оказалась, я ничего не помню. Точнее помню все, помню, как шла с работы, помню какой-то мужской голос, сзади кричал голова и еще что-то, потом все, дальше не помню.

– Попить тебе сейчас дадут, а что с тобой произошло, я тебе чуть позже расскажу, я после обхода еще зайду, хорошо?

Я кивнула глазами и сделала несколько маленьких глоточков воды из рук заботливой медсестры, которая появилась неизвестно откуда в самый нужный момент. Потом стала ждать окончания обхода, когда ко мне снова придет доктор, который почему-то называет меня постоянно «дорогая» и расскажет, чем же это меня так офигенно шандарахнуло по голове, что в ней образовалась дыра, которую врачи по-научному называют открытой черепно-мозговой травмой.

Глава вторая

Мысли вроде успокоились, и даже появилось желание задремать чуть-чуть, как вдруг в голове послышался, чей то голос, он так быстро заговорил в голове, что я даже вскрикнула от неожиданности:

– Здравствуйте, меня зовут Диана, у меня большие проблемы, я подслушала разговор сотрудников высшего суда и поняла, что меня хотят отправить в ад, а я не хочу в ад, я хочу жить в раю, но мне не хватает какого-то количества добрых дел для того, что бы для меня открылись ворота рая. В общем, когда я немного разобралась в их судопроизводстве, то поняла одно, мне обязательно нужно вернуться обратно и сделать столько добрых дел, что бы хватило для вечной жизни в раю. Я ухватилась за твою душу, когда ее святой Петр отправлял обратно на грешную землю, и сбежала из комнаты ожидания в суде Божьем. Понимаешь, мне нужно где-то пожить, хотя и звучит смешно, пожить после смерти, но мне очень нужен человек, который будет согласен приютить меня, пока я не наберу достаточно добрых дел, что бы попасть в рай.

Голос в голове закончил повествовать.

– Да, – подумала я, – наверное, операция прошла не так успешно, как мне сказали. Наверное, в результате я сошла с ума. У меня по ходу раздвоение личности, вроде это так называется в медицине. И это я еще в рубашке родилась, а если бы без рубашки, страшно даже представить.

Голос в голове перебил:

– С вами, правда, все в порядке. Не переживайте, я у вас не на долго, быстро сделаю несколько добрых дел, на чашах весов в высшем суде добро станет тяжелее зла и я уйду в рай. Я постараюсь вам практически не мешать. Просто мне идти некуда. Разрешите мне побыть у вас?

– Да что вообще происходит, кто вы такая, вообще, и почему решили поселиться именно у меня в голове? Мне и так досталось нормально, а тут еще вы?

– Если вы не будете меня перебивать, я сейчас все вам объясню.

– Ладно, если учесть, что я особо никуда не спешу, то рассказывайте, даже интересно, не часто встретишь, что в твоей голове кто-то тебе что-то рассказывает. Я слушаю:

– Так вот, меня зовут Диана, точнее, Диана Олеговна Лисицына. Я судья высшей категории и работала в суде. Слушала дела, выносила приговоры. А так как судьей я была, мягко говоря, не всегда справедливой, то и жила я далеко не бедно. Позавчера я возвращалась домой после еще одного «правильного» приговора. Мы посидели в ресторане, выпили немного, настроение было хорошее, заплатили за «нужное решение» щедро, я села за руль своего внедорожника и поехала домой. Да, забыла упомянуть, что у меня свой дом за городом. В жизни меня все устраивало. Платили щедро, на все хватало, отдыхала, где хотела, покупала, что хотела.

Так вот, ехала я быстро, километров 140, тут неожиданно меня какой-то мудак подрезал, я нажала на тормоз изо всех сил, но почему то не затормозила. Может дорога была скользкая, может педаль перепутала, не знаю, но меня занесло, и я врезалась в столб. Умерла я от удара, мгновенно, потому что я начала смотреть на себя сверху, когда еще мое тело лежало в машине, и возле нее никого еще не было. Картина была жуткая, зрелище не для слабонервных. Но тебе оно не надо, у тебя своих потрясений хватает.

Потом за мной прилетел, какой то совсем седой мужчина, взял меня за руку и мы с ним устремились вверх. Летели недолго и прилетели в огромный, даже правильнее сказать, безграничный белый зал. Он был такой чистый, что туда было страшно заходить. Оказалось, что это был высший суд, он посадил меня в нескончаемом коридоре, а сам исчез так же быстро, как и появился. Я огляделась, там было много народа, все были одеты в длинные рубашки, или даже не рубашки, а что-то вроде национальной одежды у арабов, дишдаши, сидели все тихонько на красивых белых стульях и ждали своей участи. Платья у всех были разных цветов, у некоторых чисто-белые, у других сероватые, как у меня, потом еще более серые и так до совсем черных. Возле каждого стула была дверь, тоже белая и она очень красиво светилась по контуру, за которой, как я поняла, решалась судьба сидящего под дверью. Дверь в комнату, которая находилась возле моего сидения, была немного приоткрыта, и я услышала, что там как раз обсуждают мою участь. У них над столом висели прямо в воздухе большие весы, такие с чашами, как у богини правосудия, и они складывали на эти чаши мои дела, на одну хорошие, а на другую плохие. Когда они закончили взвешивать мои земные поступки, то оказалось, что нагрешила я больше, чем добра сделала. На чашах весов черные папки с делами явно были тяжелей белых. Я только в тот момент поняла, правду родители говорили, что у меня с этой работой душа начала чернеть. А я отмахивалась, типа, ничего вы не понимаете, если не я, то другой судья вынесет «нужный» приговор и получит кучу денег, так почему не я? Ведь меня все устраивало! Дальше я стала прислушиваться, что они говорят между собой. Так я поняла, что в рай мне не попасть. Один из них сказал, что мне, нужно было больше добрых дел при жизни сделать, или плохих меньше, потому что с такими показателями меня точно в ад отправят. А второй говорит, что жалко ему меня, и что он знает, что я в глубине души была добрая, детей любила, приюту для животных помогала. Может я еще исправилась бы, если бы…

Потом я отвлеклась и не дослушала. Я увидела, как тебя тоже дедушка какой-то привел и посадил в зал ожидания. Вдруг выходит старец, представительный такой и говорит тебе: А ты чего прилетела, возвращайся обратно, твое время еще не пришло. Ты мне нужна там. Ничего не бойся, с тобой все будет хорошо. Ты проживешь долгую и интересную жизнь. Потом дедушка, который тебя привел, появился опять, взял тебя за руку, и ты рванула с ним вниз, а я прицепилась к твоему платью и прилетела с тобой в твое тело. Тебе как раз операцию делали. Врачи очень обрадовались, что твое сердце начало биться, говорили, что это чудо. Потом операция закончилась, и тебя привезли сюда. Вот и все. Так что я немножко побуду у тебя, сделаю нужное количество добрых дел и улечу, а ты будешь дальше жить долго и счастливо.

Как то незаметно мы перешли на ты, хотя находясь в одной голове, еще и обращаться на Вы, это уже слишком.

– Забавная история, если бы мне кто-то другой такую хрень рассказал, я бы точно посчитала его сумасшедшим. Ну, и как ты собираешься делать эти свои добрые дела, и сколько их нужно сделать?

Голос в голове стал грустным, даже показалось, вот-вот заплачет.

– Не знаю. Я еще никогда не пробовала делать добрые дела, будучи уже мертвой.

– Да ты и при жизни, я смотрю, не очень то, старалась, иначе тебя бы здесь не было. – С иронией подумала я, но вслух ничего не сказала, что бы ни травмировать еще больше и без того унылую душу.

– Не старайся, я слышу, о чем ты думаешь. Я не специально подслушиваю, просто слышу и все.

В палату вошел врач, и я сразу замолчала, что бы меня не приняли за пришибленную.

– А вот и я, как обещал. Давай уже познакомимся, наконец, я твой лечащий врач и еще я ассистировал, когда тебя оперировали. Зовут меня Сергей Андреевич. Сейчас я немного освободился, поэтому готов выслушать твои вопросы и ответить, на что смогу.

И доктор сел на стул возле моей кровати.

В свете последних событий вопросов у меня насобиралось на целый список. И первый, бывает ли такое вообще, что у меня сейчас в голове, или это бред сумасшедшей. И то, как делать добрые дела после смерти, если это не получалось нормально даже при жизни. Но примерно ответ врача на эти вопросы я знала, поэтому их и не задавала. Вместо этого спросила:

– Доктор, что со мной случилось, как я очутилась в больнице, да еще и в таком тяжелом состоянии?

– Тебя скорая помощь привезла прямо из города. Когда ты шла по улице, на тебя с балкона упал тазик с бельем, его бабулька поставила на перила, когда вешала белье, а потом случайно зацепила, и он полетел вниз. А тут ты под балконом шла, вот твоя голова с тазиком и встретилась.

Голос в голове захихикал. – Тазик, если бы он тебя убил, то пожилую женщину судили бы за неумышленное убийство тазиком. Дали бы ей лет семь и я даже не представляю, как бы она рассказывала сокамерницам, за что сидит.

Мысленно приказав голосу заткнуться, а то выгоню к чертовой бабушке, я решила уточнить:

– Так вот это все из-за бабули раззявы и ее постирушки в тазике, будь она неладна? – И я схватилась руками за огромную, обмотанную кучей бинтов, голову. – Я думала, что меня взяли в заложники бандиты, потом спасал взвод спецназа, а боевую травму я получила, когда закрывала своим телом маленькую девочку, ну или мальчика, на худой конец. А тут такое, даже кому-то рассказать стыдно. – И я чуть не заплакала от злости на бабку-растяпу.

– Ну, это, по крайней мере, это все, что я знаю. И я вам так скажу, вам еще очень повезло, вы остались живы, не потеряли память и рассудок, а в подавляющем большинстве случаев такие травмы приводят к гораздо худшим результатам. Так что вы должны благодарить Бога и врачей, которые вас оперировали за то, что все обошлось. И доктор встал, собираясь уходить.

– Да, уж, знали бы вы, что мне после этого тазика еще в голову прилетело, так уверенно о благополучном исходе не говорили бы, – подумала я, немного успокоившись, но потом вспомнила, что Дина слышит мои мысли и мне почему-то стало стыдно. Я мысленно извинилась перед ней, а вслух сказала:

– Спасибо вам доктор за все, – и после паузы добавила: – большое!

Зашла медсестра. Она получила указания от врача, поснимать с меня проводки, вытащить трубочку из носа и пробовать посадить мое худенькое тельце на кровати.

Все получилось, я, хоть и с небольшим трудом, но уверенно села, голова почти не кружилась. Потом сестричка подняла изголовье, что бы мне было удобнее лежать, опираясь на подушку, чуть приоткрыла окно, что бы впустить свежий воздух и со словами: – Выздоравливайте побыстрее, вместе с лечащим врачом покинула палату.

А я опять осталась одна. Ну как одна, теперь мое состояние назвать одиночеством язык не поворачивался. Вот только хорошо это, или плохо и что из этого вообще выйдет, тогда не знала ни я, ни моя постоялица Диана.

– Да, дела. И что мне теперь делать с тобой, я ведь не то, что никогда не сталкивалась с подобным феноменом, но даже ни в одной умной книжке о таких инцидентах не читала? – Мысленно спросила я свою гостью.

– Пока не знаю, – ответила в голове Диана с безнадегой в голосе, – вот только я тебе еще главного не сказала, если ты меня прогонишь, то я точно попаду в ад. Тот старик, который забирал меня после аварии, прилетал опять и сказал, что пока ты меня будешь терпеть, у меня есть шанс все исправить, святой Петр разрешил, в виде исключения, но если ты меня выгонишь, то все, приговор обжалованию не подлежит. Вот так!

– Офигеть, беда не приходит одна. Так я теперь должна жить, с тобой в голове, непонятно сколько, без возможности от тебя избавиться, а то меня совесть замучает, что я не спасла грешную душу?

– Ну ладно, не причитай раньше времени. – Ответила душа судьи, испугавшись, что я передумаю ее терпеть в своем теле. – Может все быстро закончится. Я надеюсь, что смогу за пару дней управиться. Что там их делать, эти добрые дела. Тут главное понять бы, как я смогу их делать. Давай разбираться: Ты меня слышишь, это уже хорошо, но что я могу еще? Вот бы как-то выяснить это.

Но я была еще очень слабая, и после такого потока информации меня клонило ко сну. Поэтому я попросила свою вынужденную соседку подождать, пока я немного посплю. Я даже о себе сейчас думать не имела сил, не то, что о ком-то, в чье существование даже с трудом верила. «Пусть будет, как будет, – ведь как, ни будь да будет! Никогда так не было, что бы никак не было!», вспомнила я любимую цитату Ярослава Гашека, полностью согласилась с ней и уснула.

Глава третья

В голове настойчивый голос повторял: – проснись, ну проснись, пожалуйста, это очень важно, проснись же!

Я открыла глаза, спросонья совершенно не понимая, что все это значит. Привыкнуть к Диане я еще не успела, поэтому немного даже испугалась, что меня кто-то разбудил, а в палате никого нет.

– Что? Что случилось?

– Не бойся, это я, Диана. Я тут думала, что же я могу вообще, кроме как разговаривать с тобой в твоей голове. И вдруг услышала в открытое окно, как большое дерево во дворе сетовало, что через полчаса будет гроза, и оно упадет. И очень было расстроено, что упадет на машину твоего врача. Только сделать ничего не может. А твой Сергей Андреевич ему очень нравится, оно много раз в окно смотрело, как тот делает операции, и прямо восхищалось им. Так что зови своего лекаря, скажи ему, пусть машину переставит, пока не поздно.

– Ого! Ты слышишь, как разговаривают растения, я потрясена! Вот и твоя первая способность.

– Ну, пока я слышала только одно дерево, и назвать это даром общения с флорой еще не могу, но все может быть. Не знаю. Ты давай зови своего врача. А то, доброе дело не зачтется.

– Ты, конечно молодец, а ты подумала, как я ему эту информацию преподнесу. Скажу, доктор, вы не нервничайте, но тут такая ситуация, во мне поселилась душа, что бы в ад не попасть, так вот она деревья прослушивает. Не, это ахинея какая-то, он меня сразу в дурку определит. Я бы на его месте так и поступила.

– Пока ты тут рассуждаешь, уже дождь начинается, – резонно заметила Диана и я стала лихорадочно думать, что говорить врачу, а рука уже нажимала кнопку вызова медсестры.

– Я вас слушаю, – проговорила скороговоркой влетевшая в палату молоденькая девушка.

– Позовите, пожалуйста, Сергея Андреевича, он мне очень нужен.

– Вам плохо? – Участливо спросила сестричка.

– Еще не знаю, хочу, что бы доктор разобрался.

Медсестра убежала, а через несколько минут, казавшихся мне вечностью, в палату зашел врач.

– Сергей Андреевич, прикройте дверь и выслушайте меня очень внимательно, – сказала я тоном, не терпящим возражений.

Вроде подействовало. Дверь закрылась, и заинтригованный мужчина с любопытством наклонился в мою сторону.

– Слушаю, говорите дорогая.

– Пожалуйста, я вас очень прошу, отнеситесь к тому, что я сейчас скажу очень серьезно. У вас во дворе стоит машина, возле нее растет большое дерево. Сейчас будет гроза, она, кстати, уже начинается и во время грозы дерево упадет и раздавит вашу машину. Переставьте автомобиль в безопасное место, срочно!

Доктор открыл рот, что бы что-то возразить, но я его перебила:

– Сначала переставьте автомобиль, а потом все вопросы!

Он вышел, вот только я не была уверенна, что он воспримет мои слова серьезно. Хотелось верить…

Потом я сама начала сомневаться, а правильно ли Диана поняла, что говорило дерево, а может оно имело в виду другого доктора, их тут, наверное, много, только я видела четверых, по всей вероятности, есть еще, я же не знаю, я из палаты еще не выходила. А потом я просто истерически засмеялась.

Это только со мной могло такое произойти. Сначала меня чуть не убило тазиком с бельем, потом в моей голове, как в монастыре для покаяния, поселилась грешная душа, которая, оказывается, сумела услышать, что говорило дерево, потом я на полном серьёзе заставила человека, бежать под дождем, переставлять машину, после предсмертной исповеди растения-гиганта!!! Фух, я в шоке от себя. Ну ладно, мне простительно, я с проломленным черепом. Скажу, что приснился кошмар, или что-то в этом роде, мол, нельзя обижаться на больного человека.

Мой смех прервал неистовый раскат грома, на небе стало вдруг светло, как в операционной, а потом послышался непонятный звук, вроде кто-то упал в коридоре. Я сразу не поняла, что это упало дерево, так как раньше возле меня деревья как-то не падали. Но через несколько минут в палату зашел, мокрый от дождя, Сергей Андреевич, у него были круглые глаза и немножко тряслись руки.

– Спасибо, еле успел, я не знаю, как вам это удалось, но спасибо вам большое еще раз. Я на эту машину пять лет деньги собирал, и если бы ее придавило деревом, я, наверное, инфаркт бы получил. Так что, считайте, что вы спасли мне жизнь. – Он подошел и начал жать мне руки. Но ступор в его глазах начал уступать место любопытству, и я поняла, что теперь нужно будет что-то объяснять. Только вот как заставить человека, причем дипломированного врача, поверить в мою неправдоподобную историю. Теперь ступор, наверное, читался в моих глазах.

– Дорогая, – миролюбиво сказал собеседник, – рассказывайте. Не переживайте, я перевидал в своей практике столько невероятных событий и переслушал столько сюрреалистических историй, что меня трудно чем-то удивить.

– Ну ладно, ты сам напросился, – сказала я про себя, а вслух начала нести такой бред, что в это мог поверить только идиот.

– Доктор, – Спросила я, – вы в приведения верите?

– Нет, конечно, наука отвергает подобные явления, – уверенно ответил собеседник, – хотя шарлатанов, которые всем доказывают, что общаются с потусторонней силой, хватает.

– Так вот, они реальные и я их вижу, вот как вас. Раньше, до того, как моя голова встретилась с тазиком, я их тоже не видела. А потом у меня, как пелена с глаз упала. Не понимаю, как вы их не видите. Их даже в этой комнате сейчас два летает. Они одеты в такие длинные серые рубашки, – я описывала приведения примерно так, как видела их в кино, другого варианта придумать не успела, – и постоянно между собой спорят, ругаются, иногда даже дерутся. Вот прямо сейчас одно подлетело к вам и мостится сесть на коленки, а второе его сталкивает – я говорила очень уверенно, показывая пальцами на места, где в данный момент, по моим словам находились призраки.

Доктор интуитивно и как-то очень смешно начал сгонять с коленей приведения, в существование которых еще минуту назад, не верил. Он молчал, наверное, осознавая всю невероятность происходящего, или думая, что я окончательно рехнулась.

– Так вот, им сказало дерево, которое растет во дворе, что эту грозу оно уже не выстоит. А они слетали, посмотрели, куда оно может упасть, и поспорили между собой, упадет оно на вашу машину во время грозы, или промахнется. Я не стала ждать, чем закончится их спор и решила предупредить вас о возможном несчастье. Думаю одно теперь на меня злое, оно проиграло. Они поспорили, кто проиграет, тот летит на кладбище пугать посетителей, а на кладбище они летать, страх, как не любят. Доктор, только я вас прошу, не говорите об этом никому. Хотя, вы же понимаете, что я все буду отрицать. Я же не сумасшедшая, я просто приведения вижу, а это разные вещи.

– Хорошо, я могила – ответил Сергей Андреевич, сглотнул, потом странно так мне подмигнул, и я поняла, что у него с головой сейчас не лучше, чем у меня. После этого он быстро вышел из палаты.

Глава четвертая

Мое самочувствие со временем улучшалось. Я начала вставать, потом ходить, голова уже не кружилась и меня решили выписать из лечебного учреждения. Я этому несказанно обрадовалась, так как лежать в больнице не самое приятное времяпрепровождение.

В одно утро в палату зашел врач, он был один, без свиты (так я называла его коллег, когда их приходило много) и с бодростью в голосе сообщил мне о выписке.

– Дорогая, сегодня наш консилиум решил, что вас уже можно отпускать домой. Вы уже достаточно окрепли и сможете дальше выздоравливать без нашего надзора. Конечно, нужно еще приходить на перевязки, но, думаю, через несколько дней уже снимем бинты, и вы будете, практически здоровы.

– Что значит, практически? – В мою голову закралась смутная тревога.

– Ну, вы же сами понимаете, что открытая черепно-мозговая травма бесследно не проходит. У вас в голове стоит титановая пластина. С одной стороны, это хорошо, теперь летающие тазики вам не страшны, – попытался пошутить доктор. А потом вполне серьезно продолжил, – Поймите, теперь вам нужно больше, чем раньше, отдыхать, стараться поменьше нервничать и не перегружать голову большими потоками информации. Это конечно не приговор, просто вам нужно начать себя жалеть. Любая травма головы – это очень плохо, а у вас очень серьезная травма была, вы были, реально награни жизни и смерти, и то, что с вами в итоге все так хорошо сложилось, это просто чудо.

– Я с трудом могу назвать голову с железякой внутри чудом, но имеем то, что имеем. По-другому все равно не будет. – Уже не так радостно констатировала я. – Спасибо вам доктор, за все и удачи в вашем нелегком труде. После этих слов мы пожали друг другу руки, врач вышел, а я с тяжелым сердцем, начала собираться домой. Как жить дальше я пока не знала, весь уклад моей прошлой жизни был, перечеркнут ненавистным тазиком, а новый у меня еще выработаться не успел.

Выйдя из больницы, измученная и растерянная, я сразу окунулась в теплый, майский день. Возле корпуса, где я лежала, росло много деревьев, кустов сирени, тюльпанов и других цветов. Все очень приятно пахло, радовало глаза и умиляло сердце. На душе стало не так гадко и я, еще не очень твердой походкой двинулась домой. Потом вспомнила, как я выгляжу с перебинтованной головой, вызвала такси, и оно довезло меня до дома, оградив от неприятных взглядов посторонних людей.

Двухкомнатная квартира с недавним ремонтом встретила меня слоем пыли и приветливым уютом. Цветы на подоконниках выглядели, конечно, не лучшим образом, но это я быстро исправила с помощью большого количества воды. Потом, сделала ревизию в холодильнике и выбросила все, что испортилось. Из всего, что пережило ревизию, я делала себе яичницу. Потом налила чашку чая и наконец, присела пообедать и подумать.

– Вот я и дома, а что дальше? – и мысли понеслись в голове. – Так с работы придется уйти, я не смогу работать посуточно. Конечно, у меня есть сбережения, на первое время мне хватит, а что потом, я даже не представляю. Может лучше бы меня уже убило тем корытом? Кому я нужна с проломленным черепом. Когда мне снимут бинты, я еще и лысая буду. Ну, волосы со временем отрастут, а вот голова уже никогда не станет прежней. Очень захотелось плакать, прямо так жалко себя стало.

– Ты нужна мне, очень-очень нужна. Тот старец сказал, что тебя ждет долгая и прекрасная жизнь, я сама слышала. Ты должна поверить в это. С тобой все будет в порядке, – это подала голос Диана. Она говорила настолько уверенно, что мне даже стало немного легче на душе.

– Ну, если сам святой так говорил, то может еще все и обойдется. – Вступила я в беседу. – А ты почему так долго не давала о себе знать, я уже думала, что доброго дела с машиной тебе хватило, и ты улетела в свой рай.

– Нет, не хватило, как оказалось. Я все время тут была, просто не хотела надоедать. Да, и куда я от тебя денусь, я теперь с тобой, как на круглосуточном домашнем аресте. Просто много думала, я захотела понять, почему стала такой, какой стала, чего мне не хватало? У меня была хорошая зарплата, очень хорошая. Другие судьи, на такую зарплату живут и счастливы. А мне все было мало. Квартиры мало, нужен дом! Зачем мне одной огромный особняк. Да я за неделю не во всех комнатах бывала. Одной машины мало, нужно две. Зачем мне две, я же не могу сразу на двух ездить? Картин накупила, все стены обвешала. Зачем? Я же в искусстве ни фига не понимаю. И что теперь. Теперь другие и дальше живут, а я хватаюсь за непонятную возможность делать добрые дела после смерти, что бы, не попасть в итоге к тем, кого я за деньги от тюрем отмазывала.

– Мне кажется, у тебя все получится. Главное, что ты осознала, что жила неправильно. Хотя после смерти, как говорят уже поздно, но оказывается, не в твоем случае. Я помогу тебе всем, чем смогу. Очень хорошо, что в высшем суде тебе дали шанс исправиться. Наверное, его далеко не всем дают.

– Ну, во-первых, не у меня, а у нас, потому что без тебя я точно ничего сделать не смогу, даже учитывая то, что разговариваю с растениями. Меня, кроме тебя никто не слышит, я знаю, я пробовала с твоей медсестрой поговорить, у меня ничего не вышло. Так что ты моя единственная ниточка из мира мертвых в мир живых. И, кстати, я же о тебе ничего не знаю. Те обрывки мыслей, которые я услышала у тебя в голове, мне не особо помогли. Может, расскажешь?

– Да что рассказывать. – Машинально начала я, в голове обдумывая слова мятежной души. – Эта квартира мне осталась в наследство от бабушки. Она же меня и воспитывала с самого рождения. Мама у меня есть, но она мной не особо интересуется. У нее своя жизнь, в которую я не вписываюсь. Она живет за границей, там вышла замуж. Я такая себе, ошибка молодости. А бабушка меня всегда любила, я её тоже очень любила и теперь, когда ее нет со мной, мне её не хватает.

В школе я училась не плохо, думала поступать в институт, но никак не могла определить, что меня больше интересует, чем именно хочу заниматься. А потом бабушка заболела, ей пришлось уйти с работы и у нас с деньгами стало не очень. Поэтому после школы я решила пойти поработать. Во-первых, деньги были нужны. А во-вторых, что бы понять, что мне нравится и с какой профессией я бы хотела связать судьбу. Работала в разных местах. А последние два года оператором в «службе спасения». Это что-то типа 911 в Америке. Работа очень ответственная и нервов много забирала. Туда же люди не звонят, когда им хорошо, а только когда совсем плохо. Бывали такие звонки, после которых несколько дней отходила. Бывало, конечно, и снимите котика с дерева. А один раз позвонил молодой парень, сказал, что с крыши многоэтажки прыгать надумал. Я ничего не успела даже ответить. Он в трубку прокричал, мол, скажите ей, что я ее люблю и делаю это из-за нее. И все. Конец связи. Меня тогда психолог больше недели откачивала. После этого случая я тоже решила стать психологом. Только поступить не успела, хотела этой осенью. Теперь не знаю, возьмут меня с такой головой туда, как ты думаешь?

– Ну, если ты им не скажешь, что я у тебя в голове сижу, думаю, возьмут. В остальном, ты полностью адекватная.

– Ну, спасибо, поддержала, – и мы обе засмеялись в одной голове.

– Теперь давай о тебе подумаем. Я, правда, не знаю, как помогать таким, как ты. Для меня это очень необычное занятие, и если у меня действительно получится, то я обязательно помогу.

– Так я тоже впервые с этим сталкиваюсь. Давай подождем и посмотрим, может нам улыбнется удача, и мы сможем кому-то реально помочь. Не может быть, что бы я напрасно сюда прилетела, если мне дали такой шанс, значит, у нас все обязательно получится.

– Может ты и права, – подумала я.

Прошло еще несколько дней, и я уже понемногу начала приобретать человеческий облик. Рана на голове заросла, хоть и еще короткими, но уже своими темно-русыми волосами, и стала почти незаметной. Я даже, по-моему, немного поправилась, по крайней мере, кости так откровенно выпирать перестали. Подруги уже несколько раз пытались вытянуть меня на природу, но я отнекивалась, потому что еще стеснялась своего вида. А сегодня посмотрела в зеркало и поняла, хватит затворнической жизни, пора выходить между людей, не такая я уже и страшная, есть и похуже. А то хожу только за продуктами и то вечером, что бы меньше людей меня видело.

Ближайшие выходные обещали быть теплыми и солнечными, и вылазка в парк с подругами несказанно радовала мне душу. Катя и Таня были моими подругами еще со школы, мы уже тогда были «не разлей вода» и нас даже в шутку называли «святая троица». И хоть теперь у обеих подруг уже были свои семьи и заботы, но мы обязательно, хоть раз в месяц собирались своим девичьим коллективом. Мы любили гулять втроем, смеяться, есть мороженое, если это летом, или пить теплый глинтвейн, если зимой. Мы рассказывали каждая о своих проблемах, а потом старались высмеять эти проблемы. Такой уж был у нас троих характер и, если честно, то такое отношение к разным неурядицам очень помогало всем троим в жизни. После таких встреч всегда было легко на душе, а жизнь казалась просто приятным приключением.

И в этот раз все было также. Я вышла из дома и в прекрасном настроении двинулась к месту встречи.

– Послушай, – отозвалась Диана, – а давай проведем эксперимент.

– Что ты там уже придумала? – заинтересовано спросила я.

– Стань, пожалуйста, возле дерева и прислонись к нему, ну или руки положи на него. Мне кажется, что деревья считывают информацию с людей, когда те к ним дотрагиваются, и я ее слышу. Ты понимаешь, мы, когда с тобой вчера в супермаркет ходили, то возле него стоял мальчик с собакой на поводке, и он прислонился к дереву. Ты идешь мимо, а я прямо слышу, как он думает, купит ему мама шоколадку, или забудет, как вчера. Я сначала не поняла, а потом меня осенило, это же дерево транслирует мысли мальчика, а я слышу деревья. Но я не уверенна, поможешь мне разобраться?

– Конечно, – ответила я и прислонилась к большому каштану, который рос у дороги. Я постояла примерно три минуты и после этого Диана разрешила мне отойти.

– Да, слушай, а это работает – с восторгом произнесла моя постоялица, – я теперь о тебе все знаю. Не бойся, я никому ничего не расскажу, ну просто потому, что не смогу. – И Диана весело рассмеялась.

– Так вот твоя Катя, – продолжила Диана, когда успокоилась, – это красивая стройная брюнетка с вьющимися волосами, а Таня блондинка и тоже очень симпатичная, хоть и чуть полноватая. И ты действительно их очень любишь.

– Да, правильно. Очень хорошо, что у тебя, получается, так узнавать о людях, я, правда пока не знаю, как это нам сможет помочь, но это уже хоть что-то. – Воодушевленно ответила я, и мы двинулись к месту встречи.