Read the book: «Вторая жена господина Нордена. Книга 1»

Глава 1

Светофор переключился в режим зелёного человечка, и шумная компания подростков впереди бодро двинулась по пешеходному переходу. Я пристроилась следом и направилась на другую сторону улицы, где возвышается «Флагман» — самый большой торговый центр нашего городка. Именно там, в любимом ресторане «Посиделкин», назначил мне свидание Антон.

Жаркий июльский день сменился тёплым вечером, и я заранее предвкушала, как после ужина мы пойдём гулять. Наверное, выйдем на набережную и дойдём пешком до моей квартиры, а потом нас ждёт очень приятная ночь… Надеюсь. Хотя, если мы просто уснём, тоже будет неплохо. Главное, вместе.

Вообще-то, я немного удивилась, когда накануне Антон позвонил и пригласил меня на ужин в ресторан. Романтические свидания у нас явления нечастые: всё-таки мы почти три года вместе, и отношения успели перерасти в серьёзные, то есть романтика стала редкостью. И вот мой парень вдруг решил вспомнить о старых привычках. Его голос в динамике показался каким-то взволнованным:

— Поль, это… Давай завтра встретимся? Что-то давно мы не виделись.

И то правда. Антон днями и ночами пропадает в офисе, и встречаемся мы разве что по выходным. И длится это уже пару месяцев, а может, и чуть больше.

— Конечно, Антош, — беззаботно ответила я. — Где и когда?

— Давай в семь в «Посиделкине»? У меня… разговор есть. Важный.

— Договорились. А что за разговор?

— Завтра и узнаешь.

Мы ещё немного поболтали — вернее, болтала в основном я — и попрощались. И вот весь сегодняшний день я строила предположения, что же скажет мне Антон. Генеральная уборка давала мыслям простор. Появилось даже одно приятное подозрение. А что, если Антоша готовит сюрприз? В прошлый раз, когда его голос звучал так же загадочно, он устроил нам шикарную поездку в дом отдыха на все новогодние каникулы.

А может, он наконец дозрел до предложения? Я застыла со шваброй в руках. От этой мысли приятно засосало под ложечкой. Не то чтобы я так стремлюсь замуж, но стать официальной женой, а не просто девушкой вовсе не против. Не знаю почему, но так спокойнее. И, если быть до конца честной, я давно этого жду, но намекать не решаюсь: всё-таки мужчина должен созреть сам. Хотя моя лучшая подруга Ксюша считает иначе.

— Ты, дражайшая моя Полина Александровна, будто всплыла прямиком из позапрошлого века! — иронично заметила она не так давно, когда одна из наших общих знакомых сообщила о предстоящей свадьбе. — Взяла да и сказала бы прямо своему Антону, мол, так и так, часики тикают, не хочешь ли ты, милый, меня в ЗАГС отвести? А то ему, значит, удобно: вроде как свободен, и при этом регулярный секс есть. Конечно, зачем мужикам брак?

Всё так, только вот сама Ксения почему-то дождалась, когда её Ромка сам до предложения дозреет. А я, значит, навязываться должна? Нет уж, не на ту напали. Поэтому на все Ксюхины тирады я обычно глубокомысленно киваю, но делаю по-своему. То есть ничего не делаю, а спокойно жду.

А если Антон и правда решился, ломаться не буду и сразу же соглашусь. Мы через неделю улетаем в Сочи на отдых — путёвки, билеты, всё давно куплено, — и приятно было бы проводить отпуск в статусе жениха и невесты. Я представила себе, как Антон прямо посреди ужина встаёт на одно колено и спрашивает:

— Поленька, согласна ли ты стать моей женой?

И сама невольно прыснула. Бываю я дурочкой, что уж скрывать. И сейчас, кажется, именно такой момент. Томной и романтичной барышней меня не назовёшь, но ведь помечтать не вредно! Всем нам, девочкам, хоть иногда хочется сказки, даже если мы в этом не признаёмся.

Короче говоря, меня так и тянуло петь и танцевать. Ну или хотя бы бежать вприпрыжку, помахивая сумочкой. Удерживало от глупостей то, что я всё-таки уже вполне взрослая дама двадцати семи лет, к тому же учительница. И пусть сейчас у детей каникулы, а у меня — законный отпуск, это не значит, что я могу позволять себе всякие вольности. Кто-нибудь из моих учеников вполне может гулять поблизости. Снимут на телефон, потом объясняйся с директрисой и завучем! Нет уж, спасибо.

Так что я вполне степенным шагом вошла в гостеприимно распахнувшиеся двери «Флагмана» и прошествовала к эскалатору, чтобы подняться на третий этаж — именно там у нас располагаются ресторан, пиццерия и кинотеатр. Эскалатор, будто нарочно, ехал как-то медленно, а впереди стояла обнимающаяся парочка, подогревая романтичный настрой.

Я пересекла огромный холл, прислушиваясь к обычному шуму торгового центра — гулу голосов, переплетающимся между собой звукам музыки, звону столовых приборов, детским крикам, — и вошла в ресторан.

Антона увидела сразу: вот он, сидит за столиком у панорамного окна с видом на парк развлечений и меня пока не замечает. Выглядит, как всегда, ужасно привлекательно: весь такой деловой, в костюме и при галстуке. Вернее, сейчас пиджак висит на спинке стула — всё-таки жарко, — а галстук ослаблен. Антону нравится строгий стиль в одежде, и мне он в таком виде тоже нравится. Есть в строгих костюмах что-то неуловимо сексуальное.

Я уже успела подойти к столику, когда Антон отвернулся от окна и наконец заметил меня. Улыбнулся, но как-то натянуто, и зачем-то помахал рукой. Я ответила на улыбку, наклонилась и чмокнула Антона в щёку.

— Привет, давно ждёшь?

— Да пару минут всего, — отмахнулся он. — Ты, кстати, классно выглядишь, Полинка.

Я усмехнулась и постаралась как можно грациознее опуститься на мягкий красный диванчик. Да уж, комплимент просто потрясающий, хотя чему я удивляюсь? Красноречие — явно не Антошин конёк. А к свиданию я, между прочим, полдня тщательно готовилась: уложила волосы в аккуратный пучок, нанесла лёгкий макияж и надела очень миленький светло-голубой сарафан по щиколотку, который купила на прошлой неделе во время шоппинга с Ксюхой. Едва заметив, как я его щупаю и рассматриваю, подружка затараторила:

— Не смей без него уходить! Эта прелесть прямо на тебя сшита. И с глазищами твоими голубыми сочетается идеально, и с волосами отлично контрастирует, и на фигуре смотрится отпадно, а главное, снимается легко: Антоха точно оценит!

— Вот без последнего довода не купила бы, а так — придётся.

И мы захихикали, как два подростка. Видели бы наши ученики, какими мы иногда бываем глупыми! И хорошо, что не видят, а то уважать перестанут.

— Что заказывать будем? — спросил между тем Антон, протягивая мне папку с меню. — Надеюсь, ты не села опять на какую-нибудь диету?

Прозвучало не без сарказма, и я фыркнула. Да, вынуждена признать, с фигурой мне не особенно повезло. Толстушкой не назовёшь, конечно, но лишнее есть и на боках, и на бёдрах. Мы в этом похожи с Ксюшей, но только она пухленькая с детства, а я начала набирать вес уже в подростковом возрасте. И отношение к этому у нас тоже разное.

— Мужикам о кости колоться не нравится, — отмахивается Ксюшка, закидывая в рот очередную конфету. — И вообще, вес — это такая штука: в любой момент можно из худышки превратиться в толстушку. И похудеть тоже вполне можно, если уж очень захочется.

Но ей явно пока не хочется. А я всё-таки периодически пытаюсь что-то с этим сделать: по утрам занимаюсь скандинавской ходьбой, стараюсь есть меньше сладкого и иногда пробую сидеть на диетах. Только даётся мне это всегда непросто. И всё ради Антона — он-то стройный и подтянутый, ходит в зал.

— Конечно, неплохо было бы похудеть к поездке, — ответила я, пожав плечами. — Но уж гулять так гулять! Закажи на свой вкус.

Антон принялся изучать меню, а я, наблюдая за ним, вдруг поняла, что он нервничает: дёргает под столом ногой и странички с меню переворачивает как-то неуклюже. Интересно, с чего бы? Неужели моя догадка о предложении верна? Будет что Ксюше рассказать — мы договорились встретиться послезавтра за бутылочкой красного полусладкого.

К нашему столику подошла официантка, и Антон продиктовал ей заказ: два салата «Цезарь» и две порции мяса по-французски, а на десерт — пирожные «Корзиночка». Мои любимые. Вот ведь искуситель! Знает, что я не смогу отказаться…

— Что интересного расскажешь? — Антон отложил папку с меню, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня. — Как отпуск проходит?

В последнее время мы не только редко видимся, но и общаемся тоже не каждый день. В основном пишем друг другу короткие сообщения перед сном. Я стараюсь без весомых поводов не навязываться, ведь Антон постоянно занят и ему явно не до пустой болтовни.

— Да как обычно: делаю то, до чего руки не доходили раньше. Вчера вот начала квартиру расхламлять по методу Ксюши. А у тебя что интересного?

— Тоже всё по-старому. Работа, работа…

— Начальство всё ещё лютует?

Я вспомнила, как Антон недавно в телефонном разговоре жаловался, что работать приходится и за себя, и за того парня, потому что многие сотрудники разбежались по отпускам.

— Куда оно денется, — усмехнулся Антон. — Федотов вон опять накосячил: перепутал все накладные и сидит, в комп пялится с умным видом. А улаживать всё, конечно же, мне приходится.

— Бедный ты мой! — Я потянулась через стол и потрепала Антошу по руке. — И когда уже этот ваш Славик накосячит так, чтобы его уволили?

— Мы об этом уже и не мечтаем, — усмехнулся Антон.

Ну да, ведь Славик — племянник владельца строительной фирмы, где работает мой парень. И сам по себе этот Федотов не такой уж плохой, только жутко рассеянный и необязательный.

— Ничего, отпуск совсем скоро, так что потерпи ещё чуть-чуть. — Я послала Антону ободряющую улыбку.

— Только это и утешает, — хмыкнул он, и мы замолчали.

В воздухе повисла какая-то неловкость. Просто мы давно вместе и как-то отвыкли от «настоящих свиданий». Дома можно телевизор включить, найти хороший фильм или какое-нибудь видео на «Ютьюбе» — и говорить не обязательно. А вот ужин в ресторане — другое дело, тут приходится беседовать. Потому и неловко.

Вместе мы пока не живём: Антон считает, что не может настоящий мужчина переехать жить в квартиру своей женщины, а должен сам приобрести или построить жильё. Может, и правильная позиция, но пока нам всё равно приходится встречаться на моей территории. Как раз когда мы сошлись, мои родители переехали жить в деревню, выйдя на пенсию (я у них поздний ребёнок). Квартира перешла в моё полное распоряжение, и я давно предлагаю любимому жить у меня, но он отказывается.

«Поль, ну куда нам спешить? Успеем совместным бытом насладиться. Вот увидишь, ещё намучаешься со мной. Носки раскиданные с пола собирать придётся, и всё такое»…

Я всегда смеялась над такими заявлениями, потому что не представляю аккуратиста Антошу раскидывающим носки по квартире. Скорее уж он будет тыкать мне на пыль в углах и ворчать. Но, хорошенько поразмыслив, решила, что он прав. Всё-таки совместный быт — непростое испытание. Вон Ксюшка с Ромой съехались полтора года назад, ещё до свадьбы, и у них тут же начались ссоры. Правда, они быстро мирятся, но тем не менее. Да и приятнее, если честно, когда встречи долгожданные. Ты, вся такая трепетная, ждёшь, когда придёт в гости любимый, готовишь вкусный ужин, подбираешь какой-нибудь наряд поэротичнее, который с тебя прямо в коридоре пытаются стащить, а ужин потом приходится разогревать… Ну вот, кажется, я сейчас краснеть начну от всяких неприличных мыслей!

Тем временем принесли салат, и мы оба сосредоточились на еде. Антон иногда отвлекался на сообщения. Читал, потом что-то строчил с озабоченным видом. Я тоже достала телефон, но мне никто не писал, так что пришлось просто открыть ленту «ВКонтакте» и листать её, чтобы не выглядеть глупо.

— Прости, Поль, по работе там… уладить кое-что нужно. — Антон отложил мобильный и виновато глянул на меня.

— Ничего, вот поедем в отпуск, я твой телефон спрячу, — улыбнулась я.

Антон как-то натянуто хмыкнул в ответ, и я поспешила уточнить:

— Шучу, конечно.

— Да понял.

И мы снова занялись едой. Не скажу, что я такой уж ценитель ресторанной кухни, но всё-таки иногда можно побаловать себя, а не соображать, что бы такого вкусненького приготовить, и потом ещё пару часов стоять у плиты.

Мы довольно быстро управились с салатом и горячим и, если честно, места на десерт у меня уже не осталось. При этом едва ли перекинулись парой слов: Антон продолжал «улаживать дела», а я молча ела.

— Не могу больше, — простонала я, глядя на красивое пирожное, принесённое официантом. — Всё очень вкусное, но, если съем ещё хоть кусочек, точно лопну.

— Забери с собой. — Антон отпил чай и отставил чашку. Телефон наконец-то убрал в карман.

Что ж, идея сама по себе неплохая: будет чем позавтракать. Я выдернула из подставки салфетку и начала аккуратно заворачивать в неё «Корзиночку».

— Полин… — Голос Антона прозвучал как-то резко, и я даже вздрогнула, прервав своё занятие. — Слушай, я тебя сюда не просто так позвал. Мне кое-что сказать надо.

От его тона и серьёзного, сосредоточенного вида у меня земля начала уходить из-под ног и колени предательски задрожали. Сейчас явно не предложение руки и сердца последует: с таким лицом ничего хорошего обычно не сообщают.

— Короче, я давно хотел поговорить, но не мог решиться… Всё-таки ты мне очень дорога стала за эти три года. Можно сказать, родная уже. Вот и тянул с признанием, но… не могу я так больше. Короче, нам с тобой надо расстаться.

Слова набатом отдавались в голове, а мозг напрочь отказывался их осмысливать.

— Ч-что? Что ты такое говоришь, Антош? — выдавила я, отложив пирожное в сторону. — Прикалываешься надо мной, что ли?

Руки начали мелко подрагивать. Ну не может же он такое заявлять на полном серьёзе! Антон, однако, покачал головой, и весь его вид выражал вину, при этом на лице появилось явное облегчение.

— Я другую полюбил. Помнишь, к нам недавно секретарша новая пришла, Маша? Так вот… мы с ней… замутили.

— И давно? — Собственный голос показался чужим.

— Да месяца три назад. Я, честно, думал, это так, в постели покувыркаемся недолго и разбежимся. Ну, знаешь, мужчине нужны новые впечатления, чтобы ещё больше ценить ту, кого любит. Но вот… зацепила меня Машка, и всё тут.

— И чем же она лучше меня?

Ох и дура же я! Зачем вообще сижу и что-то выясняю? Вылить ему на голову чай и убежать как можно дальше! А я какие-то дебильные вопросы задаю… Но ведь всё это не может быть правдой! Не может! Это какой-то дикий розыгрыш!

— Да не лучше она, обычная девчонка, — пробормотал Антон. — Ты-то мне уже родной стала. Но очень уж с ней в постели классно. Понимаешь, с тобой всегда надо сначала обдумать, а потом сделать. Ты то своей фигуры стесняешься, то позу новую пробовать не хочешь, то застонать боишься — вдруг соседи услышат! А она такая, знаешь, раскрепощённая, на любые эксперименты готова.

Я с шумом выпустила воздух из лёгких, только сейчас поняв, что давно уже вдохнула, но забыла выдохнуть. Вот, значит, как? В постели… А ведь и правда, когда у нас последний раз было? Месяц назад? Или уже больше? Антон постоянно отговаривался: то не может встретиться, потому что начальник загрузил, то командировка (теперь понятно, что за командировка!), то родители помочь просят, то ещё что-нибудь.

— Но как же… Мы ведь собирались ехать отдыхать, — промямлила я, не найдя ничего умнее. — Билеты, путёвки…

— Съезди сама, отдохни, а мы с Машей, может, в Турцию попозже махнём. — Антон как ни в чём не бывало пожал плечами.

— А зачем… зачем ты меня сюда позвал? Расстаться можно было и попроще…

Я понимала, как жалко выгляжу, но вопросы вылетали будто сами собой.

— Некрасиво было бы по отношению к тебе расстаться по телефону или мимоходом сообщить.

— Интересно как! А издеваться, позвав на свидание и там бросив, значит, красиво?

— Поль, ну не начинай. Прости, прости дурака, что вот так всё вышло. Я правда думал, что с Машкой — случайная связь на пару раз. Не хотел я тебя бросать. С тобой мне хорошо, уютно, я к тебе привык.

Я уже толком не понимала, о чём говорит Антон. Что за лицемерие? Он мне изменял, но бросать не хотел? Потому что я удобный вариант? Всегда готова ждать, выслушивать, принимать его любым? Как же противно! Эх, жаль, чая маловато осталось для эффектного жеста!

— Поль, я понимаю, что тебе сейчас больно и неприятно. Я не хотел, честное слово. Может, когда ты немного остынешь и всё обдумаешь, сможешь меня простить? Я бы хотел, чтобы мы остались друзьями.

— Нет уж, спасибо. Дружи со своей Машкой, а про меня и думать забудь!

Вскочив со стула, я нервно дёрнула на себя ремень сумочки, но он запутался. Я дёрнула ещё раз, рискуя порвать тоненькую лямку.

— Не спеши, давай помогу.

— Не надо! — рявкнула я. — Иди ты знаешь куда!

И тут ремешок наконец поддался. Зажав его в руке, я зачем-то схватила со столика завёрнутое в салфетку пирожное и почти бегом кинулась к выходу. К счастью, останавливать меня никто не пытался. Главное, не заплакать прямо тут!

В холле торгового центра играла песня «Ветер с моря дул», и глаза невольно защипало. Как будто для меня поставили. «Видно, не судьба, видно, не судьба… Видно, нет любви, видно, нет любви…» Вот тебе и прекрасный, романтический вечер!

Я шла по улице, тщетно стараясь не плакать. Ну вот как, как могла со мной приключиться подобная история? Неужели я такая дура, что меня можно было столько времени водить за нос? Он не хотел меня бросать, надо же, порядочный какой! Привык он ко мне, представьте себе! И встречался одновременно с двумя девчонками. Разве не прелесть?

А я-то, наивная идиотка, уже настроилась на предложение руки и сердца. Сейчас от этих мыслей стало вдруг так стыдно, что аж щёки покраснели. Вот с чего я вообще взяла, что Антон предложение делать будет? Не в его это стиле. Он уж, скорее, мимоходом бы предложил. Сказал бы что-то вроде:

— Поль, а может, распишемся? Как думаешь? Всё-таки давно встречаемся, я к тебе привык уже…

Ненавижу! И хорошо, что он меня замуж не позвал, а то вышла бы за него и стала Полей Запольской. Ха-ха-ха! Это Ксюшка меня вечно так подкалывала, а я ей говорила, что буду не Полей, а Полиной, и тогда никому в голову не придёт смеяться. И правда же, смешно, как всё обернулось! Я ждала перемен в наших отношениях и дождалась. Умора просто!

Я вдруг вспомнила, что несу в руке пирожное. А что? Между прочим, сладкое мне всегда помогает успокоиться. Я развернула салфетку и начала есть. Прямо на улице, плюнув на то, что могут подумать прохожие. Людей в летний вечер полно: парочки, жмущиеся друг к другу, старушки, о чём-то оживлённо сплетничающие, семьи с детьми, велосипедисты, подростки с самокатами, молодёжь с колонками — короче говоря, у всех какие-то планы, дела, а кто-то просто наслаждается жизнью. И только одна наивная, доверчивая идиотка идёт и ест пирожное, перемазавшись кремом. Я представила, как жалко, наверное, выгляжу со стороны, и вот тут, кажется, что-то внутри сломалось. Из глаз потоком хлынули слёзы, застилая глаза и мешая видеть, куда иду.

Прямо по курсу у нас парк, и именно туда я и направилась. Посижу на какой-нибудь отдалённой лавочке, порыдаю всласть, потом пойду домой. А в выходные, пожалуй, сяду в электричку и махну к родителям. Деревня сейчас — самое то, чтобы залечить душевные раны, хотя, вообще-то, я стопроцентный городской житель.

Миновав ворота, я быстро зашагала по главной аллее, стараясь не поднимать голову: мало ли, кто знакомый встретится. В парке тоже шатается куча народу, но мне уже всё равно. Я дожёвывала многострадальную «Корзиночку», давясь слезами. В сумке точно есть влажные салфетки, сейчас присяду и приведу себя в порядок.

Почти все скамейки оказались заняты, и только в самом дальнем углу осталось свободное местечко. Прямо для меня! Под большим деревом, которое даёт спасительную тень. Как же этот гигант называется? Вот Ксюха знает названия всех деревьев и кустарников, а я… Совсем бестолковая, даром что учительница французского! Даже парня вот удержать не смогла… Мысли начали путаться, и я невольно засмеялась. Ну привет, истерика.

Наплевав на всё, плюхнулась на скамейку и снова разрыдалась, закрыв лицо руками. Как же тошно! А Антон… нет, теперь ему больше подходит то слово, которое с этим именем обычно рифмуется! Так вот этот… тот самый, наверное, прямо сейчас встретится со своей Машкой и, может, даже расскажет ей, как расставался с «этой наивной клушей»! И они вместе посмеются.

— Наконец-то ты решился, — скажет Маша, а он ответит что-то вроде:

— Да, прямо гора с плеч!

Слёзы иссякли, и я затихла, успокаиваясь. Конечно, ночью точно буду ещё рыдать в подушку. И завтра тоже, и послезавтра. Но время, как известно, лечит… Однажды я снова смогу улыбаться. Вот только влюбляться больше точно не стану! Все мужики, как известно, одинаковые.

Я открыла сумочку и принялась, хлюпая носом, рыться в поисках пачки салфеток. Как назло, они где-то на самом дне! Сунув руку глубже, нечаянно задела тюбик помады, и он полетел прямо на асфальт. Я нагнулась за ним и увидела, как неподалёку что-то блеснуло.

Пригляделась, щурясь: ого, да это золотое колечко! Протянула было руку, чтобы поднять, но тут же отдёрнула. Хотя мозг и соображает с трудом, но всё-таки подкинул предупреждающую мысль: вдруг это кто-то так развлекается? Привязывают же шутники кошелёк на ниточку, и стоит попытаться его взять, как тянут на себя. Может, сейчас так и не делают, не знаю, но ведь был же такой прикол. А колечко, между прочим, привязать ещё проще.

Я повертела головой, потом присмотрелась к украшению. Вроде не похоже, что привязано, да и лежит далековато от кустов. Хм. Ну что, рискнём? Вдруг кто-то потерял дорогую сердцу вещь и сейчас убивается? А я напишу объявление в соцсетях, можно ещё и в местные газеты дать. Вдруг хозяйка или хозяин отыщется?

Снова наклонилась, протянула руку и взяла кольцо. Симпатичное и, наверное, дорогое. Посередине россыпь разноцветных камней. Может, и стекляшки, конечно, но металл вроде похож на золото. Пробу сейчас искать бесполезно — под деревом слишком темно. Я присмотрелась: судя по всему, колечко моего размера. Пальцы у меня тонкие и короткие, а всегда хотелось, чтобы они были длиннее и изящнее. Хотя в детстве я играла на пианино, и вроде их вполне хватало… Только при чём здесь это?

Я нервно хмыкнула и снова взглянула на находку, повертев так и эдак. В какой-то момент камушки будто засветились сами по себе, посверкивая — то один, то другой, то третий. И металл как-то быстро нагрелся. Неужели у меня такая горячая кожа? Ерунда, просто на улице, несмотря на вечер, ещё довольно жарко, вот и всё.

И тут я осознала, что больше не хочу плакать: колечко отвлекло от грустных мыслей. Теперь главное — не потерять это ощущение и побыстрее добраться до дома. А там можно и порыдать спокойно, если снова накатит. Есть у меня открытая бутылка коньяка. Напиться с горя — вполне неплохая идея.

Я снова сунулась в сумочку, достала пачку салфеток и карманное зеркальце. Глянула на себя: ну и страшилище! Хорошо хоть тушь предпочитаю водостойкую, а то точно была бы катастрофа. Но всё равно выгляжу ужасно: нос покраснел и распух, глаза тоже красные, над губами остатки крема от пирожного, волосы частично вылезли из причёски, взгляд какой-то затравленный. Ужас! И это меня прохожие в таком виде наблюдали?

Энергично протираясь салфеткой, я чуть не уронила колечко, которое положила на колени. Как бы не потерять, а то мало ли кто подберёт. Не все люди такие честные и порядочные, как я: отнесут в скупку или заграбастают себе. Нет уж! Пока, наверное, надо его на палец надеть, так надёжнее. А дома уберу в коробочку и буду искать владельца. Я быстро натянула колечко — оно идеально подошло на безымянный палец левой руки.

И тут меня словно чем-то ударило сзади по голове, потом тело резко дёрнулось, так что зубы стукнулись друг о друга с неприятным звуком, и я, теряя сознание, полетела куда-то в темноту.

Глава 2

Я медленно приходила в себя. Сначала вернулся слух, потом ощущения, и только потом удалось открыть глаза. Кругом темнотища — ничего не видно. Голову пронзила дикая боль, и я снова зажмурилась с громким стоном. Тьма просто кромешная. Ну, допустим, в конце июля ночи у нас в Подмосковье уже довольно тёмные, но ведь парк прекрасно освещается фонарями! А ещё очень холодно и… мокро: я, похоже, лежу в какой-то луже. Так, стоп. Откуда в парке лужи? Прошёл дождь?

Выходит, я не в парке? Но тогда где? И что со мной произошло? Потеряла сознание? Ударили по голове? Последнее воспоминание — я надеваю на палец найденное кольцо. И всё, пустота. Вопросы, вопросы, и ни одного вменяемого варианта ответа.

Мысли ворочались с огромным трудом и никак не хотели складываться во что-то логичное и связное. Что, если колечко было приманкой и именно из-за него меня огрели по голове чем-то тяжёлым? И... что? Увезли в лес? Мамочки! Ведь и правда похоже, что я в лесу: тишину временами разрезает странный свист, наверное, какая-то ночная птица.

Но если кто-то привёз меня в лес, то… он или они где-то рядом, и меня сейчас убьют? Или ещё того хуже: надругаются и только потом убьют! И всё из-за дурацкого кольца. Угораздило же его поднять!

Я прислушалась: тишина. Странно. Если меня привезли, чтобы убить, то рядом должны быть люди. Или подумали, что от удара я умерла, и оставили труп в лесу? Нет, не сходится: они бы сначала проверили пульс и дыхание… Что за ерунда?

От всех этих вопросов захотелось заорать в голос, и я даже открыла рот, но вовремя спохватилась: я же себя выдам! И тут издалека начали раздаваться какие-то другие звуки. Голоса? Да, определённо, голоса! И, судя по всему, сюда идёт целая толпа народу. Час от часу не легче!

Я попыталась приподнять голову: вдруг рядом есть спасительные кусты, куда можно отползти? Кстати, а руки и ноги-то у меня целы? Боли не чувствую, но мало ли, вдруг просто шок. В детстве я вывихнула руку и до сих пор помню, что боль пришла не сразу, зато потом начался кошмар. Я пошевелила сначала пальцами рук, потом ног. Вроде не больно, и всё двигается. Вот только тяжёлая голова никак не желает отрываться от земли, хотя зубы от холода уже отбивают рваный ритм. Но тело совершенно ослабело. Я кое-как подняла руки и ощупала себя: сарафанчик хоть и промок, но вроде на месте. Нижнее бельё тоже. Это утешает.

Я снова открыла глаза, на сей раз уже наплевав на головную боль, и попыталась вглядеться в кромешную темноту. Пошарила руками вокруг. Кажется, я и так в каких-то кустах валяюсь.

Ну, мать, и попала же ты в переделку! Голоса довольно быстро приближались, и я стала различать речь. Странную — точно не русский, но какой именно язык, понять не могу. Вроде бы испанский… хотя нет, похоже на что-то славянское. А вот сейчас точно слышу и русские слова вперемешку с тарабарщиной.

— Да говорю тебе, сигнал точно был вон оттуда, — сказал один мужской голос уже совсем близко.

— Но там уже болото, — усомнился другой. — Юная госпожа не пошла бы на болото, она этот лес знает как свои пять пальцев.

— Так а ежели ж она утопиться хотела? — в разговор вступил третий мужчина. — Давеча экономка мне сболтнула кой-чего. Короче, горничная старшей госпожи подслушала, как они с супругом обсуждали, куда делась дочка. Как раз боялись, что руки на себя наложит. Уж больно, сказывают, не хотела она замуж за господина дознавателя идти.

— Эй, а ну хорош языками чесать, — прервал первый голос. — С болота сигнал, значит, туда и идём. Треплются тут, чисто бабы безмозглые! Давайте-давайте, я уже передал господину, что, кажется, мы нашли пропажу. Он сейчас будет здесь, и, если услышит, как вы тут его дочь обсуждаете, мало не покажется! Эрно, а ну-ка дай сюда фонарь.

Я лежала не в силах пошевелиться. Глаза на всякий случай зачем-то закрыла. Я точно вляпалась. Или заболела и брежу. Или всё это мне снится! А может, с горя с ума сошла и у меня галлюцинации? Речь мужиков звучит странно, словно через вату и слегка заторможенно, и напоминает голос робота, озвучивающего текст с экрана в смартфоне.

Кто это? Какие-нибудь безумные ролевики решили поразвлечься и похитили меня, а теперь разыгрывают сцену? Вроде и возможно, но кто в здравом уме будет так делать? Похищение человека — уголовно наказуемое преступление. Да и как объяснить своё чудесное перемещение из парка на болото? Меня должны были везти, и я могла бы очнуться раньше. Что бы они тогда стали делать?

На бандитов эти мужики тоже не тянут, говорят вроде вполне уважительно. А может, очередное дурацкое телешоу? Проверяют реакцию обычных людей на внезапное похищение?

Совсем рядом захрустели ветки, и тут же мне в лицо ударил яркий свет, ослепивший даже через сомкнутые веки. Я снова застонала.

— Госпожа Элианна, вы живы? — Рядом со мной явно присел на корточки один из тех мужчин, голоса которых я недавно слышала. — Как вы себя чувствуете? Что болит? Сейчас придёт ваш батюшка и отвезёт вас в поместье. Какое счастье, что вы нашлись!

— Вроде руки и ноги целы, крови не видно, — сообщил другой голос. — Госпожа, вы глаза-то открыть можете? Скажите что-нибудь!

Но тут говорящего прервал громкий, резкий и высокомерный голос:

— Где моя дочь? Что с ней? Отойдите все! Кто вам позволил смотреть на госпожу в таком виде?! Элианна, ты жива?

— Жива она, господин, стонала вот только что, — голос одного из нашедших меня звучал теперь заискивающе.

— Подальше, подальше, — скомандовал отец загадочной Элианны, за которую меня, видимо, тут принимают, и я почувствовала, как тело обдало теплом. — Крови, переломов и травм вроде нет. У кого одеяла?

— У меня, господин Азерис, — ответил один из мужчин.

Меня укутали в мягкое и тёплое одеяло, осторожно подняли на руки и куда-то понесли. Надеюсь, надменный тип не надорвётся, пока меня тащит. При его появлении мужики примолкли, и наступила почти гробовая тишина. Моей несчастной голове, которую я пристроила на плече мужчины, стало чуть легче, зато теперь появились другие ощущения: хотелось пить и по-маленькому. Но как я скажу об этом незнакомцу, пусть даже он называет меня дочерью? Мне-то он всё равно чужой.

Не знаю, сколько времени мы так шли, но вот мужчина остановился и всё тем же холодным тоном спросил:

— Стоять можешь?

Я кивнула, хотя и не была в этом уверена. Мужчина осторожно опустил меня на землю. Туфли, очевидно, потерялись, и я невольно вздрогнула: не слишком-то уютно стоять босыми ногами на влажной траве, хотя здесь гораздо теплее, чем на болоте. Убедившись, что ноги держат, я смогла наконец открыть глаза и, щурясь, осмотрелась. Оказывается, мы вышли на поляну, посреди которой стоит машина. Выглядит так, будто сделана в начале прошлого века. Ну хоть не запряжённая лошадьми карета, и на том спасибо!

Благодаря включённым фарам я смогла разглядеть горе-папашу незнакомой Элианны, кем бы она ни была. Передо мной стоял высокий мужик с собранными сзади в хвост тёмными волосами с проседью, довольно длинной ухоженной бородой, орлиным носом и крайне надменным выражением лица. Под стать голосу. Одет в старомодный костюм, который вполне подходит к автомобилю.

— Что ж, раз стоять можешь, уже неплохо. Как вообще себя чувствуешь?

Надо же, поинтересовался! Заботливый какой!

— Сносно, — выдавила я в ответ. Вроде меня тут понимают, хотя поначалу я точно была уверена, что говорят не по-русски. Ладно, пока будем считать, что это просто сон и здесь всё возможно. Обязательно расскажу Ксюхе при встрече в пятницу. Хотя сначала, конечно, ей надо рассказать про Антона. Вот чёрт! Про него-то я успела благополучно забыть…

— Надеюсь, ты понимаешь, что заслуживаешь самого сурового наказания? — снова подал голос высокомерный тип. — Но об этом мы, так и быть, поговорим завтра. А пока можешь собой гордиться: подняла на уши всю прислугу и довела мать до нервного срыва. Хорошо хоть господин Норден не в курсе.

Я слушала молча, не зная, что ответить. Да уж, не завидую я этой незнакомой Элианне, ой не завидую… Или теперь правильнее сказать «не завидую себе»? Ведь я теперь, похоже, за неё. «Папочка» тем временем подошёл к машине и открыл дверь — слева, как в Англии. Забавно. Но не могли же меня незаметно и мгновенно перенести из парка в Подмосковье на английское болото!

Мужчина подошёл и подал мне руку. Я не стала сопротивляться и позволила отвести себя к машине. Он помог мне забраться в салон — подножка оказалась довольно высокой — и сам сел за руль. Тронулись мы с шумом и помпой. Интересно, а как будут добираться остальные члены поискового отряда? Хотя меня должна волновать только собственная судьба: понять бы, что происходит. Ну, убивать сразу вроде не собираются, уже хорошо. Дальше видно будет. Наверное.

Я отвернулась к окну. Довольно узкую дорогу освещают только фары машины. Лес теперь мелькает по бокам. Судя по тому, что нас иногда довольно ощутимо потряхивает, с дорогами здесь не очень. Спросить бы мужика, куда я попала, да вот только если он всерьёз принимает меня за дочь, лучше помалкивать. Неизвестно, что со мной сделают. Голова соображает туго, и хочется одного: поскорее очнуться от этого дурацкого сна в своей уютной кроватке. Разбитое изменой Антона сердце теперь кажется совершенно несущественной проблемой.

Наверное, скоро всё станет понятнее. Вот, например, ещё идея: я попала на съёмки фильма. Какой-нибудь модный режиссёр задумал очередной артхаус и решил, что достовернее всего будет взять ничего не подозревающего человека вместо профессиональной актрисы. Но опять же, это противозаконно. И уж слишком естественно общаются все эти люди. Даже самый гениальный актёр так не сыграет. И тот непонятный язык, который слышала сначала…

Ладно. Какие ещё могут быть варианты? Попала в какой-нибудь параллельный мир? Ну а что? Не более бредовая версия, чем все предыдущие. Пока самое правдоподобное — сон или галлюцинации. Или сумасшествие. Но я вроде бы соображаю… Хотя какой же псих признается, что псих?

Но не могу же я быть в здравом уме, если уже предполагаю, что попала в другой мир! Это вон Ксюшка обожает читать фэнтези, где героини из нашего мира попадают в гости в каким-нибудь там драконам или вампирам. Или в магические академии. Или куда они там ещё попадают? Подруга и меня пыталась подсадить, но я считала эти истории сказками для романтичных барышень. Вот дура, надо было тоже хоть парочку книг прочитать!

Я на всякий случай несколько раз ущипнула себя сначала за руку, потом за коленку, однако ничего не изменилось. Значит, всё же не сплю. Блин, вот ведь ужас! А что, если я правда в другом мире? И меня, похоже, принимают за какую-то Элианну. Ладно, лишь бы не прибили сразу же, как поймут, что я не она. А там буду смотреть по ситуации.

За окном всё так же мелькали деревья, и я откинула раскалывающуюся, тяжёлую голову на спинку сиденья. Кажется, даже задремала, пригревшись в одеяле, под мерное движение автомобиля, но очнулась, едва машина начала ощутимо сбавлять и так не очень большую скорость. Впереди уже виднеются огни — не слишком много, но это явно какое-то поселение. Наверное, то самое поместье, про которое говорили мужики, а значит, поездка вот-вот закончится. Машина проехала ещё немного, свернула влево и почти упёрлась в массивные кованые ворота.

Молчавший всё это время мужчина посигналил, и они тут же распахнулись. Автомобиль въехал на широкую аллею, обсаженную по краям высоченными деревьями. Далеко впереди — ярко освещённые окна, судя по всему, большого дома.

— Ну, вот мы и приехали. Что молчишь? Нечего сказать в своё оправдание? Или бойкот продолжается?

И пока я тщетно пыталась придумать, что бы такое ответить, мужик затормозил прямо перед крыльцом, над которым горел свет.

— Думаю, ты в состоянии выйти из машины сама, — безапелляционно заявил «папаша» и покинул салон, громко хлопнув дверцей. Я поморщилась. Вообще-то, голова кружится, а перед глазами плывут пятна от света, но уж лучше ползти, чем принять помощь от такого высокомерного спутника.

Я стянула края одеяла на груди и, нащупав ручку, не без усилий открыла дверь. Господин Как-его-там всё-таки сжалился и подал мне руку, на которую я оперлась с благодарностью. Голова закружилась, и я едва устояла на ногах. Удивительно, но здесь гораздо теплее, чем в лесу. Я бы сказала, как на южном курорте. А значит, меня всё-таки не похищали. Но тогда, выходит…

Тут дверь дома с шумом открылась и на крыльцо выбежала женщина: очевидно, моя новая мама. В длинном старомодном, по нашим меркам, платье, с замысловатой высокой причёской, бледная и явно напуганная. Приятная и ещё совсем не старая. И очень похожая на меня. Или, правильнее сказать, на Элианну. Красоту портят разве что недовольно поджатые губы и такие же тонкие, чуть нахмуренные брови.

— О боги, как она, Бруно?

— Как видишь, жива, но, по всей видимости, головой всё-таки хорошенько приложилась: ведёт себя как-то уж слишком тихо и покладисто.

Тон мужика был таким едким, что я на всякий случай отступила подальше. Женщина, вопреки ожиданиям, не кинулась меня обнимать. Её лицо довольно быстро приняло такое же надменное выражение, как у мужа.

— Нашли её на болоте, лежала в одной ночной сорочке, вся мокрая. Так я и не понял, что она пыталась с собой сотворить: топиться там точно негде.

— Я вся извелась, выпила флакон успокоительной настойки, — начала женщина, театрально заломив руки. — Только помогла она мало, меня до сих пор трясёт, как подумаю…

Я опустила голову, понимая, что оправдаться сейчас нечем. Я ведь не знаю, что творила неизвестная Элианна, почему решила отправиться на болото и вообще… Но женщину мне на какой-то миг стало жаль. Пока она не продолжила пламенную речь.

— Как подумаю, что написали бы о нас в газетах и как полоскали бы там наше доброе имя! Я уж молчу про то, что сказал бы на это господин Норден. А если бы мы сами попали под следствие? Ведь это неслыханно, чтобы девица из благородной семьи творила подобное! Что можешь сказать в своё оправдание, Элианна?

Вспомнила, что я тоже тут. Пора бы, пожалуй. Я с тоской подумала о своих замечательных родителях, для которых всегда была светом в окошке, и… Нет, нет, нет! Сейчас думать о них точно нельзя! Что с ними будет, когда поймут, что дочка исчезла? А если я правда в другом мире, то в своём умерла? Тут всё напряжение наконец вылилось в слёзы, и я с трудом подавила судорожный всхлип. Однако надо мной никто не сжалился.

— Ах, ты ещё и плакать вздумала? — возмутилась чудо-мамаша. — Прекращай эти дешёвые уловки! Мы прекрасно знаем, как ты умеешь манипулировать окружающими.

— Отведи её в дом и сдай на руки Исидории, пусть уложит спать, — приказал муж. — Пожалуй, мы с тобой тоже ляжем, а завтра уже будем решать проблемы. Придётся, наверное, пригласить Дэнвина, пусть осмотрит её. Надо только легенду придумать, а то он слишком любит девчонку. Ладно, снимаю полог тишины, так что больше ничего личного не говорим.

«Мать» зашла в дом первой, следом за ней мужик подтолкнул меня, сам же замкнул шествие. Я старалась идти медленно, ибо голова всё ещё кружилась и меня вело, а когда вошла в огромные двойные двери, замерла, разглядывая ярко освещённый громадный холл. Ко мне спешила маленькая, худенькая девушка в переднике, заискивающее выражение на лице которой сразу выдавало служанку.

— Исидория, — обратилась к ней хозяйка, — позаботься о юной госпоже: пусть примет горячую ванну и сразу ложится спать. И никаких вопросов задавать не смей, а то знаю я вас: наверняка все косточки нам уже перемыли.

— Что вы, госпожа Орелия, как можно! — Однако озорные огоньки в больших, карих глазах служанки говорили, что хозяйка, скорее всего, неплохо знает привычки прислуги.

Мать Элианны выразительно подняла взгляд к потолку, и девчонка поспешно подскочила ко мне, затараторив:

— Госпожа Элианна, как я рада, что с вами всё хорошо! Какая вы бледненькая! Пойдёмте, пойдёмте скорее, сейчас примите тёплую ванну и ляжете спать. А утром, сами знаете, станет легче!

Говоря всё это, служанка обняла меня за плечи и потянула в сторону широкой лестницы. Я уже почти перестала соображать и просто позволяла вести себя. Наверное, Исидория права: надо хорошенько выспаться. Понятия не имею, что ждёт меня дальше, где я и что происходит. Но какой смысл сейчас устраивать истерику?

— А я так волновалась, так волновалась, — продолжала служанка. — Вся извелась, не знала, куда себя деть! Ваша маменька даже прикрикнула на меня, чтобы перед глазами не мельтешила. А как же иначе-то? Ведь вы моя любимая госпожа, как же я без вас-то!

Исидория заискивающе заглянула мне в лицо. Показалось, что выглядит она какой-то виноватой.

— И госпожа ваша матушка не права, мы не обсуждали вас! Как можно? Переживали все, это точно. Может, кто от чувств и сболтнул лишнего, так ведь не со зла!

Я уже с трудом понимала, что именно она говорит. К счастью, лестница кончилась, и мы дошли до ванной комнаты. Если бы я могла сейчас испытывать хоть какие-то чувства, точно присвистнула бы от удивления: она по размеру оказалась такой же, как, наверное, вся родительская двухкомнатная «хрущёвка». Ванна тоже выглядит старомодной, с высоким «подголовником» и ведущими к ней двумя широкими ступенями. О чудо — рядом и унитаз имеется. Не такой, как у нас, но то, что это именно унитаз, сомнений не вызывает. Ну, если уж тут и машины есть, то чему удивляться… Кажется, я окончательно убедила себя в том, что попала в другой мир. А ведь наверняка ещё ничего не знаю! Но это хоть какое-то объяснение, на первое время сойдёт. Иначе точно свихнусь.

— Я сейчас наберу воды, госпожа, — доложила Исидория. — Вы пока раздевайтесь, а я мигом притащу полотенце и халат и вас вымою.

Меня мысленно передёрнуло. Это уже, конечно, перебор. Хотя кто знает, какие в этом мире порядки? Может, у них тут так принято, что слуги трут господам спинку? Представив себе подобную картину, я едва удержалась от истерического смешка.

— Что-то не так, госпожа? — забеспокоилась служанка.

— Всё нормально, Исидория, я справлюсь сама.

— Ах, госпожа Элианна! — в голосе служанки послышались плаксивые нотки, и она захлопала ресницами. — Да как же это? Сами… Понимаю, вы всё ещё сердитесь и никогда меня не простите, но… я-то по-прежнему ваша верная служанка!

Я слегка опешила. Вроде бы я ничем не обидела девушку, но почему она так странно реагирует? Кажется, вот-вот расплачется — прямо как я недавно.

— Почему я должна на тебя сердиться, Исидория?

Служанка всплеснула руками, а потом заломила их, глядя на меня едва ли не со ужасом.

— Да что ж с вами на том треклятом болоте-то сделалось, хорошая моя? Вы будто не в себе! Ой, простите, простите, я не то сказать хотела!

Бедная Исидория совсем смешалась и замолчала, прикрыв рот ладошкой. А я в это время пыталась своим уставшим мозгом сообразить, как выкрутиться.

— Ничего не помню, — пробормотала я. — Вообще ничего! Даже имя своё с трудом вспомнила…

— Ах, бедненькая вы моя! — Исидория вытаращила глаза, так и не убрав руку ото рта. — А господа ваши родители знают? То-то, я смотрю, вы какая-то потерянная… И раз так, госпожа Элианна… Вы уж зовите меня Иси, как раньше, а то полным именем меня зовёте, только когда очень сильно сердитесь. А вам не за что на меня сердиться, госпожа Элианна.

Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на ванну, которая уже заполнилась наполовину. Вот, значит, как. Похоже, мой здешний «двойник» — та ещё штучка. Вон как бедная служанка испугалась, что чем-то прогневала госпожу! М-да, Поля, попала ты так попала! А мужик же ещё что-то про жениха говорил. Ой, мамочки-и-и!

Я постаралась взять себя в руки и ответила служанке:

— Иси, всё в порядке, я не сержусь. Принеси, пожалуйста, полотенце и можешь быть свободна. Я вымоюсь сама, но вот в комнату ты меня проводишь. Договорились?

Служанка мелко закивала и, развернувшись, торопливо покинула ванную. Я сбросила с себя одеяло и только сейчас поняла, что дрожу. Кое-как стащив промокший и грязный сарафан — похоже, придётся его выбросить, — присела на край ванны и стала ждать, обхватив себя за плечи и скрючившись. Иси оказалась расторопной — очень быстро вернулась с полотенцем и халатом, которые повесила на крючки на стене.

— Спасибо, я позову, когда закончу, — кивнула я и, когда служанка вышла, с облегчением выдохнула. Ну вот, теперь можно наконец воспользоваться благами пока ещё незнакомой цивилизации.

Я осторожно, цепляясь за края, забралась в ванну и опустилась в воду. Температура оказалась просто идеальной, и я не удержалась от блаженного стона. Как же хорошо! Тепло, уютно. Главное, вымыться побыстрее, а то усну в ванне и чего доброго захлебнусь.

Однако я всё же позволила себе ещё немного понежиться в воде. Неизвестно, что будет со мной завтра, когда при свете дня все поймут, что я самозванка. Может, это последняя в моей жизни ванна и ночь в кровати? Бросят меня в какую-нибудь страшную темницу или вообще казнят… От воды пахло какими-то душистыми травами. Я поискала глазами мочалку и мыло. Ага, вот они, прямо под рукой. Мыло тоже пахнет травами, мочалка в меру жёсткая. Красота!

Тёрлась я так тщательно, словно от этого зависело, выживу или нет. Хотя, честно говоря, мыться я любила всегда и даже в такой непростой момент получала от этого удовольствие. Голова ещё немного кружилась, но я смогла встать и вытерлась сама: служанку звать на помощь не хотелось. Снова вцепившись в бортики, вылезла из ванны, спустилась по ступенькам и сунула ноги в мягкие тапочки. Завернулась в халат и открыла дверь.

Служанка, подпиравшая стену напротив, тут же кинулась ко мне и забормотала, подхватывая под локоть:

— Ах, госпожа Элианна, хорошая моя, я уж думала постучать да спросить, как вы там. Не уснули ли, часом, а то, знаете, всякое случиться может после этого треклятого болота. И зачем, скажите на милость, вы туда пошли? Вы ж в лесу всё знаете! Ах вы бедненькая моя! Наверняка это дух болотный вас приманил, не иначе!

К счастью, дверь в спальню оказалась совсем близко — почти напротив ванной. Глаза уже вовсю слипались, и хотелось только одного: завалиться в кровать и уснуть. Исидория открыла дверь и пропустила меня вперёд.

Большая, просторная комната освещалась тусклым настенным светильником, висевшем прямо над высокой кроватью с идеально белым постельным бельём. Две подушки, явно мягкое, тёплое одеяло… Внезапно меня повело в сторону, и я едва не упала.

— Тише-тише, госпожа Элианна, куда ж вы так торопитесь? Сейчас я вас уложу, а завтра утром уж вам точно полегчает! Утро знает больше ночи.

«Утро вечера мудренее». Надо же, тут тоже есть такая поговорка. Я невольно улыбнулась, позволяя Иси усадить себя на кровать. Служанка взяла с подушки нечто длинное и воздушное и протянула мне. Я, уже не особо стыдясь наготы, скинула халат и быстро облачилась в ночнушку. При любых других обстоятельствах не стала бы так запросто раздеваться даже перед близкой подругой, не то что перед едва знакомой девушкой, но сейчас сил на смущение не осталось. Иси помогла мне улечься, и, едва опустив голову на подушку, я погрузилась в крепкий спасительный сон.